Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Марат Куприянов - Мужицкое
Марат Куприянов

Мужицкое

Когда-нибудь меня забудут…
И не с небес (мне путь заказан
В покои Божьей халабуды),
Я вылезу наверх из грязи,
Из нашей, вечной русской грязи
И в новой жизни кем я буду?
Не знаю. Точно – мужиком,
Поэтом? Разве что, потом…


* * *
Настоит быльё-трава
Горечь жизни чаем,
Сорок раз скажу «халва»,
Может, полегчает.

Отложу дорожный кнут
И ослаблю стремя,
Мне пропишет из минут
Капельницу время.

Слёз микстуру от тебя
Зачерпну кувшином,
Чтобы мерить не любя
Баб – одним аршином.

Прогоню печаль гульбой,
Бросила – чёрт с нею!
А вернёшься – я тобой
Снова заболею.


* * *
Ложился снега холодный пласт
На улицы и дома,
И, как молитву, ты пела: нас
Не остуди зима…
Катились мерно минуты прочь,
Считая чужие сны,
А из окошка глядели в ночь
Двое среди зимы…

Бесилась вьюга, кружа и злясь,
Черней становилась тьма,
А я повторял за тобою: нас
Не остуди зима…
Звезда блеснула, сорвавшись вниз,
Из вечности – в никуда,
Оставив на фото короткий миг:
Двое - в виньетке льда…


* * *
Бросьте льда в бокал на дно,
Водки нет, так – и не надо,
Под глазёнки винограда
Лучше – лёгкое вино,
Терпкое чуть-чуть на вкус…
Вот, в него – плесните спирта,
Разогрейте жаром флирта
И поставьте светлый блюз…

И, быть может, наяву,
От тепла прикосновений,
Сон из омута забвений,
Тот, которым я живу,
Нашу юность нам вернёт…
Где ещё на «ты» мы с вами,
Где разлука жерновами
Не прошлась по жизни влёт…

Вы не бойтесь обмануть,
Завтра будет только завтра…
И лучи с востока залпом
Полоснут на вздохе грудь
Горькой правдой «не люблю»…
А, пока ещё не полночь,
Мне бокал налейте полный
И поставьте светлый блюз…


* * *
Скоро весна. Голубой акварелью
Небо раскрасит оконный проём.
Эта зима надоела метелью,
Ночью студёной и сумрачным днём.

Скоро потянутся к северу птицы,
Воздух упругий толкая крылом,
Станут добрей и улыбчивей лица,
И расцветёт сон-трава за селом.

Только на старом, забытом погосте
Не зарастут ещё годика два
Новые двери туда, где не в гости,
А навсегда примет божья братва.

Март, отзвони по ушедшим капелью,
И обнадёжь, что не мой нынче срок…
Как мне зима надоела метелью,
Как без людского тепла я продрог…


Зависть.

Как рвёт мороз на вишнях завязь
Полураскрытого цветка,
Так и талант съедает зависть
Самодовольного божка.

Черней её - нет в мире краски,
И даже ненависть, и та –
Ржавеет на изломе каски
Оттенком бурого бинта.

Разломом тёмных подворотен
Она несёт, взведя курки,
Всегда готовые к охоте
Свои двуствольные зрачки.

И в барабаны бьёт бравада,
Когда в прицеле, сквозь меня,
Другой. Но мне и то награда,
Что я – на линии огня…


* * *
Одноэтажная страна
На картах мира не видна…

Еë приземистая хата
С сиренью белой у крыльца,
Как над могилою отца,
Забыта, пропита, распята.

А за кружочками столиц –
Ни духа русского, ни лиц…

И плачут где-то незабудки
Прозрачной утренней росой,
А петухи наперебой
Кричат рассветную побудку.

И тянет снова к ней бежать
С упрямством глупого стрижа…


* * *
Лошадка пегая уткнулась мордой в лужу
и выпила луну...

Так хочется обматерить страну,
За то, что ты, как прежде, ей не нужен,
За то, что голос пропит и простужен,
За то, что там, в Европах, не поймут
О чём среди разгульного застолья
Гармонь не в лад веселью голосит,
И для чего обносят на Руси
Дворы в деревнях арсеналом кольев.

Упасть в траву и за пределом дня
Увидеть, что лежишь внутри вселенной,
А остальное – мелочно и тленно
В иконном свете Божьего огня.
Простить страну, лошадку, иностранцев,
Вздохнуть, да так, чтоб кругом голова!
И красоте не подобрав слова,
Покрыть луну тройным, любя. Для глянца.


Старый дом

Дождевые облака вжали в землю небо,
В моде – поздней осени серая шагрень.
Над просёлком дым печной пахнет духом хлебным,
И с хозяйским видом кот мерит свой плетень.

Улыбнулась, не признав, встречная старушка
И спросила ласково: «А ты чей же сын?»
Молча я кивнул на дом, ветхая избушка
Отвечала взглядом мне, грустным и пустым.

Зарыдали, голося, петли на калитке,
Да с отцовской хрипотцой скрипнуло крыльцо,
Дверь вздохнула, колыхнув паутин накидки,
Гулким эхом кряжистых, вековых венцов.

Дождь утих, как будто враз получил отсрочку,
И открыли облака полог голубой,
А старушка за окном, в ситцевом платочке,
Всё крестила, кланяясь, солнце над трубой…


Тень.

Скрипнет половица в сенцах жалобно,
Вздрогнет боязливая свеча,
И вползет из тьмы корявой жабою
Тень, на жизнь пропащую ворча.

Станет медленно кружить по комнате,
За собой таская талый след.
А потом чернильной кляксой темною
Шлепнется на мой любимый плед.

Тронет щупальцем струну рассеянно…
Взмахом неуклюжего крыла
Сбросит на пол томики Есенина,
Натолкнувшись на шедевр стола.

Матюкнет в сердцах углы Малевича,
И, сомлев от течки со стрехи,
Для придуманной, какой-то девочки
Будет битый час читать стихи.

Дай поспать! Дождешься же, спесивая,
Я, когда-нибудь под шум дождя,
Не сдержусь, и под гнилой осиною
Закопаю глупую тебя…


* * *
Ночь – бездонное корыто,
Сколько слез в него пролито,
Сколько судеб в нем разбито
и надежд...
Месяц-враль развесил пяльцы:
Пяльтесь, дурни. И сквозь пальцы
Время сыплет звездным тальком
пыль с небес...

Черный кот из подворотни
Желтым глазом приворотным
Отражает подноготный
бабий страх...
Вдруг, окажется дебилом
Тот, в которого влюбилась:
Вишь, уткнулся в небо рылом,
весь в стихах...

Зябко. Трогает туманом
Август мартовские раны.
Их не скрыть под ворох рваный
из одежд...
Ночь – бездонное корыто,
Сколько слез в него пролито,
Сколько судеб там разбито
и надежд...


Игра банальными словами.

Снег ложился на ресницы
Мягким пухом Синей птицы,
А потом слезою талой
Грустно капал со щеки...

Искромётное Начало...
Сердцу в теле места мало,
Тесно птицей в клетке биться,
Вырваться, разбить замки
И взлететь... да больно падать.
За кладбищенской оградой
От людского любопытства
Мощи схоронив души,
В горести своей топиться,
Улыбаясь маскам-лицам,
И свою былую радость
Воском под ноги крошить.

Счастья миг безумно малый,
Прикоснёшься – и не стало...


* * *
Приручила. Не хотела.
Так случилось. Неумело
Не ребро, а душу вынул и слепил...
Фразы рвал, из слов ночами
Полог снов кроил над нами,
Ведь слова, они - теплее всех перин.
Чтобы дом печальным не был,
Вместо крыши - купол неба
На опорах стройных кедров я крепил.
Строил бережно, на годы,
Да не держат непогоду
Арок радужные своды без стропил…
А любовь – не срок, за давность
Жизнь не спишет никогда мне,
Закрывает вечер ставни, и один
Оттолкну ступень порога,
Ну, встречай меня, дорога,
Уведи из безнадёги – в синий дым...



* * *
Ветрами южными хулиганя,
Чихая на срам и стыд,
Апрель с повадками уркагана
Гуляет на все хрусты.
С людей срывает пальто и шубки,
Капелью звеня взамен,
И задирает девчонкам юбки
Он - веером от колен.

Но почему-то весенней браги
Не хочется ни глотка,
Звучит в ушах, отголоском шага,
Чужого стиха строка.
С утра приклеилась, вот гангрена!
(Мне чёрт нашептал иль Бог?)
«Когда забудешь свою Елену…»
Да чтоб я сдох...


* * *
Забытые в духовке щи томились,
Дремала кошка, греясь у плиты,
И тосты на помин кривой версты
Текли, что слёзы по щекам у милой.

На посошок, чтоб не скрипели оси,
Чтоб лошадь крупной рысью не трясла…
И захотелось мне ещё тепла,
И покрывала смяла бабья осень…


* * *
Любовь, растратив вкус и хмель,
Утихла, как и ветер странствий,
И с монотонным постоянством
Жужжит в пустом стакане шмель.

А мир сменил цветочный зонт
На грязно-серый цвет бетона,
Лишь вдалеке полоской тонкой,
Прочерчен яркий горизонт.

Там лентой пляжной полосы
Алеет в Зурбагане море,
Где сотни маленьких Ассолей
Порвали парус на трусы…


Ночной мотив

- Желтая луна коснулась клавиш,
Глупая луна, ну, кто просил?
И плывет по комнате печальный,
Простенький такой любви мотив.
По стеклу росой стекают ноты
И, срываясь на глиссандо вниз,
Улетают звонко в пропасть ночи,
Вспыхивая искорками брызг.
Вздрогнут с хрипотцой басы, сливаясь
С телефонной трелью озорной...
- Здравствуй, милый. Разбудила? Каюсь.
Без тебя так грустно мне одной.
Желтая луна коснулась клавиш,
Глупая луна, ну, кто просил?
И плывет по комнате печальный,
Простенький такой любви мотив.


* * *
Был костер, да давно потух…
Ветер свищет сквозь душу. Знаешь,
Я растратил себя, но вдруг…
Соглашайся… Хотя бы на ночь.

На щепотку от ничего,
На дождинку грозы вчерашней.
Одному по ночам – хоть вой,
А на пару – и чёрт не страшен…

Так теплее - глядеть вдвоём,
Как под блики камина пляшет
И стучится в окно гольём
Осень в огненном камуфляже.

В одиночество не спеши…
Может быть, колыхнут крылами
Две оттаявшие души…
Соглашайся, родная… Ладно?


* * *
Ещё не ночь, но время серых кошек
Уже крадётся по петле реки,
И битые осколки солнца крошит
Рог-месяц от безделья и тоски.

Слова ложатся на листок бумаги,
Пытаясь прошлое сцепить с живым,
И не пойму, с какой сивушной браги
Сегодня брежу именем твоим?

Той девочки давненько нет в помине,
И где-то, на Земли другом краю,
В пустой постели с безнадёги стынет
Похожая на милую мою.

Свеча истлеет, растекаясь воском
По недописанной тебе строке.
Дымком, последней вспышкой, отголоском,
Опалиной по дрогнувшей руке…


Вовсе не бог

Всё случится само по времени,
Вы не верьте попам с попятами:
Если небо Христом беременно,
То, куда ж ему, на попятную?

Об заклад бьюсь, готовьте денежки:
Знаю, скоро ткнёт пальцем маленький
В образа с Пресвятою Девою,
Называя её бабманею.

Будет жить на соседней улице,
Бегать в школу, известно, среднюю,
И физичку, училку-умницу,
Почитать сухарём и врединой.

Позже, в драке, постигнет кожею,
Потирая синяк сомнения,
Что, по сути, есть Сила Божия -
Масса Бога - на ускорение.

Но однажды придёт проклятая
По чиновничьей чьей-то глупости,
И кровинка того, распятого,
Между ней и народом вступится.

Сколько было таких, вы помните?
Сотни раз приходил – заметили?
Давит неба утроба полная,
Видно, срок ему - в этом месяце…


* * *
В доме, пропитанном гарью орудий,
Полдень – черней, чем кавказская ночка…
Доченька, спи, пусть тебя не разбудит
Воем нечаянно волк-одиночка.

И с переулка промасленных радуг,
Вдавленных в землю колоннами танков,
Не потревожит ослиная радость
Глупой виктории криком гортанным.

В глотку слезу – поминальным стаканом
И, безо всяких гнилых словоблудий,
Высажу небо из рамы жаканом,
В доме, пропитанном гарью орудий…


* * *
Всё больше хочется не потерять врага,
Своей луны другую половину.
А он приходит бить челом с повинной
И псом усталым льнёт и ластится к ногам.

И плачет, жалуясь, что жизнь пошла к чертям,
И не хватает до получки денег,
Что скоро кредитор совсем разденет,
А тёща и жена – распилят по частям.

Всё больше пустоты, и ей числа не счесть.
И по живому слов песок могильный,
Ложится на вражду, а ветер пыльный
Разносит жалостью украденную честь.

Заката круче изгибается дуга,
И за минуту до её излома,
Пока ещё горит небес солома,
Всё больше хочется не потерять врага …


Отцу и сыну

Сын за отца всегда ответчик,
На том и держит крону род,
И обретает трон навечно
Его Величество, Народ.

Кольцо – в кольцо, от сердцевины
Ложатся новые круги,
Сжимая плотно, воедино,
И боль, и славу, и долги.

И покрывая новой кожей
Следы от прежних бед и дыб,
Потомки повторяют тот же,
Судьбой начертанный изгиб.

Так от Адама до Предтечи,
От колыбели – до седин:
Сын за отца всегда ответчик,
Конечно, если это – Сын.


Квартирный пейзаж

У неё на окне – герань,
На коленях – жирнюга кот,
А на мне – полевая дрань
И июньского солнца пот.

По-домашнему сытный стол,
На диване – верблюжий плед.
И блестит под ногами пол,
Съел давно пылесос мой след.

В ванной чистый висит халат,
Я б в него и в фуфайке влез.
Видно, прежний был крут в обхват
И имел капитальный вес.

Приоткрытая в спальню дверь,
На кровати – перины пух
Зазывает: поди, проверь,
Если ты не совсем лопух.

Я б пошёл, но один штришок
Всё ж смущает в картине той:
Трёхведёрный большой горшок
На балконе стоит пустой.

И рисует сознанье мне,
Обалдев с бодуна, мираж:
Как геранью на том окне,
Я торчу… Вот такой пейзаж…


Кабацкое

Как грустно… Как вокруг пустынно стало,
Эй, люди, отзовитесь! – Чёрта-с два…
И только слышно, как жужжит молва,
Осиной злобой наливая жало.

Ах, он не брит… Ах, дерзок и несносен…
И выпачкал помадой свой пиджак.
А к вечеру опять пойдет в кабак
И снова будет петь, хрипя, про осень…

А что кабак? Всё ж чище будуара,
Там меньше лжи и сплетен за спиной,
И бедному поэту люд хмельной
Всегда нальет полстопки гонорара…


* * *
Мордой - в салат...
Пеплом деньги - на ветер...
Утром
чеку
отрывая
будильника.
Ору: супостат,
Мы - не сукины дети,
Даешь,
рассольное
нутро
холодильника!

Нету сугробов -
И повымерли Йети,
Кончились
в муках,
глазенками
хлопая.
Дернулся глобус
И съехал навеки
Долой
с орбиты
от шума
и топота.

Голову вжать,
Перегрузка от темечка,
Слышали,
знаем,
вытирая
испарину,
К чертям, твою мать,
Потолок, пол со стенами,
Парю
в невесомости,
слава
Гагарину!


* * *
Нет Бога. Солнце обручем
Апрель скатил за лес,
И с неба лунным облачком
Ухмылки корчит бес.

Ишь, скалится! - Головушку
Ты сложишь не в бою.
Оплачет тихо вдовушка
Не смерть, а жизнь твою.

По кабакам пропитые
Почти пол-литра лет...
Покаяться в молитве мне?
Кому? Ведь Бога нет.

И будь я даже праведник -
За все единый суд:
Когда-нибудь по гравию
На кладбище снесут.

По пыльным, в землю втоптанным,
Лохмотьям алых роз…
И быть мне там закопанным
Надолго и всерьез.

Не оттого ли хочется,
Чтобы за гранью дня
Живой осталась крошечка,
Хоть капелька меня…


Беда

Разошлась вовсю пурга,
Разметав свои снега
По полю.
Торит путь моя беда,
Я ж за нею по следам
Топаю.
Облака закрыли свет,
И на небе больше нет
Солнышка.
Так зачем жить одному…
Мысль бредовую смахну
С горлышка.

Под ногами хрустнет лед,
Страх, испарины налет –
Инеем.
Хватит плакаться в платок,
А нелегкая, ништо,
Вывезет!
Я капелью со стрехи
До весны долги, грехи
Выплачу,
И когда-нибудь, с другой,
Вдруг пойму, что стала той
Ты чуть-чуть…

Напророчила пурга,
От себя – не быть в бегах,
Холодно.
С неба грянули в набат,
Не по мне ли там звонят
В колокол.
Петр раздвинул облака –
Заходи, погрей бока,
Висельник.
Врешь, курчавый, до звонка,
Мне пожизненно срока
Писаны.

Не по чину образа,
Я ж молился на глаза
Синие,
Был святой иконостас
Не в иконах и крестах –
Милая…
На лазурном алтаре
Ворковала на заре
Горлица,
А теперь - все к одному…
Мысль бредовую смахну
С горлышка...


Обывательское
Маршируя под флагами
Люди думают слогами…

Умер сапожник, и признан пророк
В разгульном, босом Отечестве
За предсказанье нехватки сапог -
Спасителем человечества.

Но объясните мне, есть ли в том прок,
И где ждало больше выгод:
Если б загнулся премудрый пророк,
А глупый сапожник выжил?


Татьяна

Нет, я, ей-ей, совсем не пьяный,
Тверёзый вовсе, погляди…
Она ж пригрелась на груди,
Ну, и назвал её Татьяной…

Ишь ластится… Когда б моя так -
Забыл навеки эту жизнь…
Не веришь, нехристь? Вру? – Окстись,
Не принял бы до самых святок!

Подумаешь, горланил песни!
А впрочем, вызывай наряд…
А ей, что, пенделя под зад,
Или со мной - в кутузку, вместе?

Но тюрем нет для длиннохвостых,
И дрогнул постовой сержант,
Погладил… Кошка - мой гарант,
А в человека плюнуть… просто…


Пройдусь...

Два стакана к вечеру –
Не запой,
Закушу селёдочкой
И тоской.
В трубах ветром вертится
Волчий вой,
В стороне далёкой той
И чужой.

...Надо мною горушка,
...Вересковая,
...А за горкой – волюшка
...Васильковая.
...Кто с ней обнимается?
...Да, не я!
...С кем в разлуке мается
...Милая моя?

Прыгают по веточкам
Снегири,
Пьют рябины красную
Кровь зари.
Мне дружок невесело
Говорил:
Пропадешь напрасно ты
До поры.

Накручу по-взрослому
Фитилёк,
Пусть дымком прокалится
Огонёк.
В ту сторонку росную
Путь далёк,
Наливай до краешков
Посошок.

Выйду на окраину,
Оглянусь
Широка раздольная
Наша Русь!
Ни конца ни края ей –
Ай, не трусь,
А ништо, бедовая,
Я пройдусь…


* * *
«Барину, хвала барину,
Он нам и с плеткой люб», -
Катятся слова Каина
По ягодицам губ.

Розги табуном бесятся,
Свистом до вздоха бьют,
То - мне в небеса лестницу
Строит толпа иуд.

Им отведено Господом
Дело - на самый край
Гатить языком посуху
Душам дорогу в рай.

Каждому – свое лобное,
Плаху, палаш и хлыст.
Кровушкой, к чертям, злобу я
Выплесну, чтоб постичь,

Голову швырнув капелькой
Зернышка на навоз:
Много ли за жизнь камушков
Я до конца донес…


* * *
Я не талант. Во мне нет силы
вилять услужливо хвостом
и пьяный бред хромой кобылы
прилюдно называть стихом.

Карабкаться по сходням лестниц,
наверх, наверх, по черепам
вчера оплаканных прелестниц,
не зная, что есть стыд и срам...

И, ради титульной страницы
в ряду журнальных серых лиц,
в обличие шута рядиться
и перед дурнем падать ниц.

Возьму гитару, сяду в поезд,
и дачникам, за три рубля,
спою. На том и успокоюсь.
Что не талант. Не сука, бля...


Ванько-хулиганское

Не рупь потерял намедни,
Деньжищ прокутил я – жуть!
Теперь над моею медью
Трясётся торгашья жмудь.

Плевать, коли шиш с полухой
В кармане, зато легко! -
Растут сорняками шлюхи
Из пухленьких кошельков.

Брехня, что пропащий Ванька,
Не верьте бомонду дур,
Я вечный Из_пепла_встань-ка,
Где прочему – чересчур.

От свей до степи калмыцкой,
В куличкином том краю,
На нашей земле мужицкой,
Я крепче, чем… слон стою.


Про Музу. Наверно…

Небо вжалось в оконную раму,
Сузив мир до периметра горенки.
А влюблённые тоже не имут сраму.
И я, до неприличия голенький,
Перед всеми святошами в ризах,
С острогрудой прелестнейшей всадницей,
Как лампадой, свечу голой задницей
В запрещенных ханжами репризах.

Нет порока у жизни истока…
Плюйтесь, исподтишка любопытствуя,
Как вздымаю салютом бесстыдству я
Всем известную мачту флагштока!
Выше! Муза – обычная баба,
И она так устала от этики
До печёнок постылой поэтики
Неба, вжатого в раму масштаба…


Не покаюсь...

Не покаюсь, ты прости,
Господи.
Неприкаянной лететь
Гостьею
Душу с миром отпусти
На Землю,
Ты ведь знаешь, как туда
Надо мне.

Мне повинную свою
Голову
Не к тебе теперь нести,
Холодно.
Что мне райские сады,
Скука там
Будет сукою ходить
По пятам.

Преисподней не пугай,
На-ка си!
Видел я ее в любом
Ракурсе.
А чертям со мной в аду
Маяться:
От души моей котлы
Плавятся.

Подскажи, чтоб не вовек
Волком выть,
Как прощенье той одной
Вымолить?
Только как меня поймешь,
Праведный
Коль тебе моей любви
Завидно...


* * *
Я, наверно, того и не стою,
Но, как сызнова, пробую жить.
Обвивает уставшую совесть
Паутинкою времени нить.

И сверяют вчерашние слухи
Вечерами по нескольку раз
Прокурорской закваски старухи
По шаблонным чеканам анфас.

Жизнь мою, где навечно я проклят
Разверните на лапах петель.
Может, правильней истина – в профиль,
Я ж по-всякому прежде вертел.

Размахнусь, со всей силушки врежу
Кулаком о дубовый косяк:
Врешь, с похмелья я - мыслями трезвый,
А что кануло - сущий пустяк.

Но, когда наливается воском
Переспевшая дыня луны,
Я вдыхаю отравленный воздух
Позабытой с годами вины…


* * *
Похмелье бывает разное,
Угрюмое, безобразное,
Рассольное, огуречное,
Похмелье бывает вечное.
И только одно есть сладкое,
Что утром приходит с ласкою,
С улыбкой искристо-нежною,
Наивное, белоснежное.
Оно родниково-чистое,
Игривое и лучистое,
Безоблачное, любимое,
Постельно-неповторимое…

Я пил из того источника,
В запой мне вернуться хочется…


* * *
«Куда уходишь милый? Ну, ни пуха…»

И в джинсах стареньких потёртых,
Как на минуту, навсегда
Перешагну порог. Беда
Ответ подскажет верный: «К чёрту…»

    

Жанр: Не относится к перечисленному


© Copyright: Марат Куприянов Отправить личное сообщение , 2007

предыдущее  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

10.10.2007 22:39:04    Николай Мрыхин Отправить личное сообщение    
Марат, здравствуй! Рад новой встрече! С удовольствием перечитал вновь "Пегую лошадку", все стихи скачал, буду читать не спеша. Успехов!
     
 

11.10.2007 09:00:11    Марат Куприянов Отправить личное сообщение    
Спасибо. Вот, решил произвести небольшую уборку. Как говорят программисты, сделать страничку более доброжелательной к пользователю, чтобы не кликал по десять раз мышкой...
       

11.10.2007 19:46:56    Чао Отправить личное сообщение    С искренними поздравлениями!
Марат, очень рада, что к читательскому признанию добавилось и официальное - это слово не ругательное.

И вообще... близость наших дней рожденья, чувствую, добавляет понимания.

Читаю и перечитываю.
     
 

11.10.2007 20:53:29    Марат Куприянов Отправить личное сообщение    
То-то слышу львицу... Спасибо. А официоз - оставим для чиновников. Кроме пиджака он ни о чем не говорит.
       

27.08.2009 12:32:14    Melhiades Отправить личное сообщение    
Вот всё складно да ладно. Но как-то просто. Мимо проходит и коготком даже не зацепляется. К чему я это? А к тому, что иногда лучше сфальшивить, но не утерять искру. Хотя, пожалуй, я лукавлю. Ведь восприимчивость у всех разная. Кому-то эти строки как серпом по сердцу. Но не мне, не мне...
     
 

27.08.2009 13:16:49    Марат Куприянов Отправить личное сообщение    
Когда человеку больно или очень хорошо, он не изъясняется сложно. Заковыристо говорить о сильных чувствах - лгать. И это враньё всяк услышит. Будь проще - и народ к тебе потянется - это истину я и проповедую.
Извините, здесь не последняя корректура лежит, к сожалению. Надо будет подчистить как-нить. Видите ли, я - из "трудяг" и сомневающихся в точности сказанного.
       

27.08.2009 13:33:58    Melhiades Отправить личное сообщение    
Ну, о том как просто изъясняется, скажем, алкоголик в подворотне в глубоком похмелье, я имею представление, и о том, как сложно изъясняется скромный и воспитанный человек, когда, например, признаётся в любви даме, я тоже знаю. В обоих случаях чувства имеют серьёзную степень накала. Но люди говорят по-разному. Соответственно сказанное мной выше тоже имеет смысл. Кстати, доказательства своей правоты в части употребления слова "спишет" в том контексте я привёл в ветке обсуждения моего стихотворения.
       

Главная - Стихи - Марат Куприянов - Мужицкое

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru