Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 68
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Вып. 68

Моя поэтическая антология
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
    Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
    Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280





Михаил Борисович Крепс (24 июля 1940 – 8 декабря 1994)

Лазейка

Нам непонятен язык деревьев,
Подающих друг другу тайные знаки
В знойном воробьином воздухе,
Непонятны
Легкие зелёные слова,
Слетающие с губ кузнечика,
Когда он обращается к своей возлюбленной,
Сложноподчинённые предложения
Полёта стрекозы,
Преодолевающей словом
Пространство и время,
Округлые глаголы ветра,
Диктующие погоду городам и странам,
Азбука одуванчика,
Посылающего свои сообщения
Воздушной почтой,
Диалоги воды и света,
Грязи и колеса,
Глаза и горизонта.

Но мы не расстраиваемся.
У нас есть лазейка:
Если язык непонятен,
Значит, его не существует.

Иван Иванович Данилов (21 января 1941 – 9 июля 2010)

Медленное письмо. Пароходом.

Начинаю с ноля.
С нищеты и похмельной болезни.
Без тебя. Не моля.
Безнадёжнее чем – тем железней.
Беловежскою пущей –
Мной невспуганно бродят заботы.
Пуще бей меня, пуще –
Без семьи, без любви, без работы…
В злом кольце неудач,
Как в свистящем кольце хула-хупа,
Нищий, словно богач,
Что-то очень теряющий. Крупно.
Рисковал я. И мне
Тусклой медью, упрямо и резко
В этой глупой игре
Выпадала глупейшая решка.
Капля горечи – всклень:
Как то чувство щемяще знакомо.
Умирала любовь, как олень,
Молчаливой сражённый саркомой.
Объяви же войну,
Развиднелось чтоб, спали туманы.
Что не понял – пойму…
То, что понял – и страшно, и странно…
Поднимается чад,
Так на сумрак бессонниц похожий.
…Телеграфы молчат.
И почтовые ящики – тоже.

* * *

Коль повезёт – я поживу ещё,
не ради лишнего застолья или песни –
из-за тоски в осеннем поднебесье,
ложащейся на левое плечо.

Мне лишний день – никчёмен он и пуст,
когда не полоснёт в одно мгновенье
мне по сердцу скворцов апрельский куст,
отяжелев от голосов весенних.

Наверное, по возрасту пора б уже…
Но в мире я не лидер, не боец.
… А потому – по травушке-муравушке
да не собрать рассыпанных колец…

1973

Январь на пасеке

Тихий снег, словно снег со времён Калиты.
Даже ульи, что вписаны круто
В утро, – будто монашьи скиты
с высоты реактивных маршрутов.
А вблизи – это жизнь, это дух, это ток –
всё в подробностях вечного свойства:
трав таинственный, неуследимый исток
и – живого несметное войско.
И сверкает кругом – на земле и в верхах,
в скрипе, в звоне безумной отваги,
и зверьками ручными ручьи, отсверкав,
промерзают за банькой в овраге.
Но пока – в золотом заточеньи ткачи
и творцы золотистого света,
что соткут, разоденут в цветы все концы
осмуглевше-медового лета…

21 декабря 1986 – 4 января 1987

Оклик

Меня окликнуло пространство.
С которой стороны – не помню.
Я шёл куда-то…
Было странно,
Что нет конца
полям
и полдню.
«Поблазнилось» – подумал с ленью
и шёл, как выведет кривая, –
не изменяя направленья,
верней, его не сознавая.
Теперь-то что…
Какие сны
бывали!..Даль!..
И блажь какая!..
Но с неизвестной стороны
теперь ничто не окликает.

13 апреля 1986

Юрий Поликарпович Кузнецов (11 февраля 1941 – 17 ноября 2003)

Атомная сказка

Эту сказку счастливую слышал
Я уже на теперешний лад,
Как Иванушка во поле вышел
И стрелу запустил наугад.

Он пошёл в направленьи полёта
По сребристому следу судьбы
И попал он к лягушке в болото
За три моря от отчей избы.

– Пригодится на правое дело! –
Положил он лягушку в платок.
Вскрыл ей белое царское тело
И пустил электрический ток.

В долгих муках она умирала,
В каждой жилке стучали века,
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака.

2 февраля 1968

Гимнастёрка

Солдат оставил тишине
Жену и малого ребёнка
И отличился на войне...
Как известила похоронка.

Зачем напрасные слова
И утешение пустое?
Она вдова, она вдова...
Отдайте женщине земное!

И командиры на войне
Такие письма получали:
«Хоть что-нибудь верните мне...»
И гимнастёрку ей прислали.

Она вдыхала дым живой,
К угрюмым складкам прижималась,
Она опять была женой.
Как часто это повторялось!

Годами снился этот дым,
Она дышала этим дымом –
И ядовитым, и родным,
Уже почти неуловимым...

...Хозяйка юная вошла.
Пока старуха вспоминала,
Углы от пыли обмела
И – гимнастёрку постирала.

Возвращение

Шёл отец, шёл отец невредим
Через минное поле.
Превратился в клубящийся дым –
Ни могилы, ни боли.

Мама, мама, война не вернёт...
Не гляди на дорогу.
Столб крутящейся пыли идёт
Через поле к порогу.

Словно машет из пыли рука,
Светят очи живые.
Шевелятся открытки на дне сундука –
Фронтовые.

Всякий раз, когда мать его ждёт, –
Через поле и пашню
Столб клубящейся пыли бредёт,
Одинокий и страшный.

1972

Поющая половица

Среди пыли, в рассохшемся доме
Одинокий хозяин живёт.
Раздражённо скрипят половицы,
А одна половица поёт.

Гром ударит ли с грозного неба,
Или лёгкая мышь прошмыгнёт, –
Раздражённо скрипят половицы,
А одна половица поёт.

Но когда молодую подругу
Проносил в сокровенную тьму,
Он прошёл по одной половице,
И весь путь она пела ему.

1971

* * *

Я пил из черепа отца
За правду на земле,
За сказку русского лица
И верный путь во мгле.

Вставали солнце и луна
И чокались со мной.
И повторял я имена,
Забытые землёй.

1977

Эпиграмма

– Как он смеет! Да кто он такой?
Почему не считается с нами? –
Это зависть скрежещет зубами,
Это злоба и морок людской.
Пусть они проживут до седин,
Но сметёт их минутная стрелка.
Звать меня Кузнецов. Я один,
Остальные – обман и подделка.

1981

Былина о строке

С голубых небес в пору грозную
Книга выпала голубиная.
Кто писал её – то неведомо,
Кто читал её – то загадано.
Я раскрыл её доброй волею,
Не без помощи ветра буйного.
На одной строке задержал судьбу,
Любоваться стал каждой буковкой.
Что ни буковка – турье дерево,
А на дереве по соловушке,
А за деревом по разбойнику,
За разбойником по молодушке,
На конце концов – перекладина,
Слёзы матушки и печаль земли.
Что ни слово взять – тёмный лес шумит,
Пересвист свистит яви с вымыслом,
Переклик стоит правды с кривдою,
Вечный бой идёт бога с дьяволом.
А за лесом спят добры молодцы,
Тишина-покой, дремлет истина,
И звезда горит ясным пламенем
После вечности мира сущего.
Неширок зазор между буковок –
Может бык пройти и дорогу дать.
А просвет меж слов – это белый свет,
Вечный снег метёт со вчерашнего.
Так слова стоят, что забудешься,
Так долга строка и упружиста,
Глянешь вдоль неё – взгляд теряется.
По строке катать можно яблоко,
А в самой строке только смерть искать.
На конце она обрывается,
Золотой обрыв глубже пропасти –
Головою вниз манит броситься.
Я читал строку мимо памяти,
Мимо разума молодецкого.
А когда читал, горько слёзы лил,
Горько слёзы лил, приговаривал:
– Про тебя она и про всячину.
Про тебя она, коли вдоль читать,
Поперёк читать – так про всячину.

1983

* * *

За дорожной случайной беседой
Иногда мы любили блеснуть
То любовной, то ратной победой,
От которой сжимается грудь.

Поддержал я высокую марку,
Старой встречи тебе не простил.
И по шумному кругу, как чарку,
Твоё гордое имя пустил.

Ты возникла, подобно виденью,
Победителю верность храня.
– Десять лет я стояла за дверью,
Наконец ты окликнул меня.

Я глядел на тебя не мигая.
– Ты продрогла... – и выпить велел.
– Я дрожу оттого, что нагая,
Но такую ты видеть хотел.

– Бог с тобой! – и махнул я рукою
На неполную радость свою. –
Ты просила любви и покоя,
Но тебе я свободу даю.

Ничего не сказала на это
И мгновенно забыла меня.
И ушла по ту сторону света,
Защищаясь рукой от огня.

С той поры за случайной беседой,
Вспоминая свой пройденный путь,
Ни любовной, ни ратной победой
Я уже не пытаюсь блеснуть.

Забор

Покосился забор и упал,
Все заборы в России упали.
Голос свыше по пьянке сказал,
Что границы прозрачными стали.

Это верно: я вижу простор,
Где гуляет волна за волною,
Потому что упал мой забор
Прямо в море – и вместе со мною.

Оглянуться назад не успел
На поля и могилы родные.
На два голоса с ветром запел:
– Ой вы, кони мои вороные!

Позабыл я про радость труда,
Но свободно дышу на просторе.
И уносит меня в никуда
На родном деревянном заборе.

Мария Николаевна Аввакумова (род. 22 апреля 1943)

* * *

Разродись, туча, дождичком,
А дорога – подорожничком.
Куст малиновый – вареньицем.
Марьюшка – стихотвореньицем.

* * *

Сколько помню себя – столько больно.
Но об этом довольно, довольно.
Всё зачтётся, зачтётся потом.
Ну а нет – не узнаю о том.
Сколько помню себя – столько страшно.
Чередуя молитву и кашель,
Мать просила у неба подмоги.
Но храпели за стенкою боги.
Сколько помню себя – столько грустно,
столько рядом и около пусто.
Хоть бы кто-то поплакать зашёл.
Только всяк свою щёлку нашёл.
Сколько надо, осилю я ждать.
Но едва перевалит за полночь:
Уползти!.. улететь!.. убежать!..
Сколько помню себя. Сколько помню.

1967 г.

Вальдемар Вениаминович Вебер (род. 24 сентября 1944)

Военная подготовка

У нашего военрука не было правой руки.
Он почти не рассказывал нам о войне
и совсем ничего
о руке.
Вспоминал,
как пахнет земля и небо
в перерыве между боями,
о стуже, о страхе,
о сибирячке-связистке,
и как однажды в окопе
ему захотелось её пощупать
в самый разгар артобстрела.
Прямо так и сказал
нам, пацанам,
доверительно,
как мужчина мужчинам.

На контрольной

Твои колени цвета подснежников,
исписанные шпаргалками,
которые ты под партой
высоко заголяла,
давая списать теорему...
Голова кружилась,
глаза туманились,
цифры и буквы сливались,
превращались в иероглифы.
Приходилось просить позволенья
ещё и ещё раз
взглянуть на те чёртовы знаки,
и ты позволяла
с притворною неохотой.

* * *

Что мы знаем о горе дрозда,
оплакивающего дроздиху,
которой наш кот перегрыз горло,
что о счастье кота,
возложившего к нашим ногам добычу
и ждущего нашего восхищенья

* * *

Говорят,
не подметённые дорожки сада
означают,
что ты не хочешь,
чтобы к тебе приходили в гости.
Некоторые и не догадываются
о причине своего одиночества.

Валерий Иванович Исаянц (род. 1 января 1945)

* * *

За горизонт в горизонтальном лифте
Тащусь на север по боку Земли.
О Господи, зачем так молчалив Ты?
Скажи лифтёрам, чтобы подмели
Все эти звёзды, фантики и спички.
Сор не растёт, не тает, не горит,
Но развращает душу Елекрички,
Ползущую на встречный Елекрик.

* * *

Я выучил паучие движенья –
ты видишь, сколько смыслов я плету,
Земле переменяя притяженье,
чтоб ей не запинаться на лету
о кромку яви. Всё, что может сниться,
но было врозь – я завяжу в одно.
Луч о зеницу гнётся, точно спица,
и воробьям просыплется пшено.
Стою на коврике. В вокзальном светлом холле
ручной работы. Из травы и птиц.
И разница лучей глазницы колет,
и ранит зрячих щебетанье спиц.

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2017

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 68

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru