Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 63
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Вып. 63

Моя поэтическая антология
Начало здесь: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57156

    Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520
    
    Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638
    
    Алфавитный указатель авторов 31 – 45 выпусков:
    http://www.clubochek.ru/vers.php?id=60280





Геннадий Николаевич Капранов (30 марта 1938 – 25 июня 1985)

* * *

Я чист, как родниковая вода,
и незатейлив, как забор из тёса.
Я каждую весну иду туда,
где солнце греет рыжие откосы,
где травы пробивают мерзлоту,
где снег сползает в тёмные низины,
где прославляют птицы высоту
и по теченью уплывают льдины.

Там с лодкой возится хромой старик;
там, за зиму отведавшая скуки,
берёза одинокая стоит
и греет к солнцу поднятые руки,
А от земли дрожащий пар идёт,
и так тепло от ветерка сухого...
и всё живое
от природы ждёт
чего-то необычного такого…

Светя в глаза сквозь спутанные ветки,
заходит солнце где-то далеко.
И так просторно мне, и так легко,
и как свободен я,
и всё моё на свете!
Когда со света в комнату вхожу
с растрёпанными ветром волосами,
то долго-долго как слепой гляжу,
не вижу, а свечу вокруг глазами.
И щёки тоже как огнём горят,
и на ресницы лезет чуб упрямый,
и мне мои родные говорят:
«Ты пьяный, Гена,
ты сегодня пьяный».

А я не говорю ни нет, ни да,
я отвечаю так на все вопросы:
«Я чист, как родниковая вода,
и незатейлив, как забор из тёса».

1959 г.

Как-то так

Постройкам – лет за́ сто. За сорок и мне.
Мир ценен утилем, а не чудесами.
И если ничто не меняется вне,
то – что же поделать – меняемся сами.

Я свыкся и даже, пожалуй, влюблён
в метёный асфальт у калитки смиренной
и в холмик зелёный с белёным кремлём...
А я начинал-то с любви ко Вселенной!

С чего бы, дитя тротуаров и трав,
я вакуум вдруг полюбил, а не воздух
и, детское личико к небу задрав,
я жить собирался как будто на звёздах!

Ночной путешественник вышних лугов,
во тьме я светился святого не хуже,
и было наградой за эту любовь
блуждание и попадание в лужи.

Я звёздам судьбы не вверяю теперь,
живущему скучный удел уготован,
и – боже! – какой паутиной цепей
я к этому краю земли пришвартован!

И я полюбил этот крошечный край, –
как будто откуда-то я возвратился, –
и этот заборчик, и этот сарай,
в котором, к несчастью, когда-то родился.

1971

Всё, что умеем мы руками...

Всё, что умеем мы руками,
ничтожно по сравненью с тем,
что мы умеем языками.
И, слава богу, я не нем.

Знаком с английским я,
с французским.
С французским – разве что знаком...
А вот рифмую – только русским,
родным народным языком!
Пусть даже слабы руки эти –
кричу
мирам
и городам:
«Ни за какую власть на свете
Я власть поэта не отдам!»

1976 г.

Мама

Я не люблю самообмана –
ну, кто такой я? кто такой? –
я ухожу домой, а мама
с балкона машет мне рукой.

То поясок перепояшет,
то шпилька выскочит как раз, –
и улыбается, и машет,
пока не скроюсь я из глаз.

Я не выдерживаю дозы
того, чего при всех нельзя, –
и слёзы, слёзы, слёзы, слёзы
переполняют мне глаза...

Но не видны во тьме улики,
нас выдающие двоих:
не вижу я её улыбки,
она не видит слёз моих...

Есть только мать и только дети,
кто может искренно любить,
и больше никого на свете, –
и никого не может быть!

1978 г.

* * *

Вспышка ты! Я не то что от вспышек,
– Я как спирт – только спичку – и вспых!
И пошли твои десять пальчишек
Мне за плечи, как десять слепых.

И, бессвязный окончивши лепет,
Ртом припав, за струёю струю
Поцелуи, как будто бы не пил,
Я из крошечных губ пью и пью!

Я под кофточкой ласково лажу,
Осторожно, потом всё грубей,
Всё ловлю их, и глажу, и глажу,
Шевелящихся там голубей!

Пастернак

Да! Многие ему – по локоть.
Он человеческий язык
Переводил на львиный рык
И на орлиный дикий клёкот,

На неожиданный эффект
Рефлексов, бликов и сечений.
Великий фокусник – эстет
Вне направлений и течений!

Но – да простит мне тень поэта!
Ведь в языке у слов и числ,
И блеск, и тень, и звук – всё это
Одежда их, а тело – смысл.

И налицо – нарядов месть:
Читатель, потеряв надежду
Снять их, оставит всё, как есть,
И с горя влюбится в одежду.

Слова прекрасней – без всего!
Но даже и не в этом дело,
А в том, что как ни бренно тело,
Одежда – бреннее его.

Игорь Иванович Шкляревский (род. 25 июня 1938)

* * *

Донашиваю пиджаки, рубахи,
живу в каком-то полудетском страхе,
не умереть боюсь – боюсь не быть.
Донашиваю жизнь свою земную,
но мокрый клён и лужу золотую
так не умеет молодость любить.

* * *

Старый тополь стоит!
Старый мост удержался!
Под напором воды устоял.
Сколько раз уезжал
и не помню, что я уезжал.
Помню, как возвращался…

* * *

Ботинки в лунном серебре,
и так светло на пустыре…
Вот я иду домой с рыбалки,
ворона каркает: – Привет!
Упал на мусорные свалки,
и остаётся чистым свет.

Сицилийская роза

Я забыл рассказать,
как путями окольными
запах утренней розы
смягчил приговор.
Мимо сада цветущего
шёл прокурор,
о, счастливая мать…

* * *

У Бога дней много,
но Бог не продаёт.
Хотя бы вечер лишний
с корявой голой вишней
и рябью на воде
я не куплю – нигде!
А остальное, если честно,
иметь уже неинтересно.

Когда я поклонился клёну

Вас позабавил мой поклон,
и объяснять мне неохота,
что золотой осенний клён –
изобретатель вертолёта!

Утешения

Отошла земляника,
но поспела черника.
От черники язык ещё синий,
а уже мы в малине.
Собираешь малину губами,
а уже потянуло грибами,
паутинные ткутся дожди.
Засинели в лещине прорехи,
а в портфеле – орехи!
Что-то было всегда впереди.

* * *

Человек пятьдесят журавлей…
Так сказалось и я засмеялся.
Человек пятьдесят журавлей
тихо снялись с полей,
только брат на дороге остался.

* * *

Прохладное лето,
и я навсегда одинок.

Любимые книги,
седой сигаретный дымок.

В открытом окне
за лесами упала звезда,

и я загадал,
чтобы ты не вернулась сюда.

* * *

Удаляясь, предметы
становятся меньше,
а поэты становятся больше.
Евтушенко – великий поэт.
От Китая до Польши
его узнавали вороны.
Собирал стадионы,
платил в ЦДЛ за друзей.
Так зачем он на старости лет
затерялся в песках Оклахомы
и стареющей славе своей
иногда назначает свидания?
А затем, что не может поэт
получать подаяния
от собирателей пуговиц
с красного пиджака,
в котором дразнил быка.

* * *

Ночью стукнула глухо бадья.
Ты проснулся…
А где твои годы?!
Слишком долго ты возле бабья
веселился под шум непогоды.

Первый в доме добыл телефон.
Через год стала тесной квартира.
Ты мечтал –
накоплю миллион,
а потом переплюну Шекспира!

Что задумано было – свершил.
Обеспечил немилость и старость.
Ха-ха-ха!
Остаётся Шекспир…
Хе-хе-хе!.. И слюны не осталось.

Борис Терентьевич Примеров (1 июля 1938 – 5 мая 1995)

День вишни

Александру Плитченко

Я помню день. В нём посадил я вишню.
Не помню только, как она росла.
Не помню, потому что жизнь не вышла
Такой, какой задумана была.

Наверное, прекрасной без прикраса
Её задумал я в краю земли
Без телефона, радио и газа, –
Но те случайно взяли и пришли.

Тогда я прокричал «прощайте!» тропам
И на железном быстром скакуне
Ударился галопом по Европам
За славою, принадлежащей мне.

Стихи. Моя фамилия в афише.
Весь мир в тумане, как и голова.
А где-то там росла неслышно вишня,
Как сирота, как юная вдова.

Наверное, – так думалося сердцу, –
Она взметнулась кроною крутой,
Чтоб в ней красно выбрасывал коленца
Сам соловей на дудке золотой.

Наверное, могли б на свет явиться
В то утро на каком-нибудь листе
От тёплого дыханья этой птицы –
Слова живые, коренные, те...

Я их искал, от ветерка сощурясь,
Но, видно, у какого-то плетня
Их закопала жизненная мудрость,
Как ценный клад, подальше от меня.

И не заметил я широкий ветер,
И не заметил, как,
когда легли –
В то утро ли, в тот полдень ли, в тот вечер
Шесть-семь морщинок на лицо земли.

А мне, как прежде – для души и взгляда,
Нужны сегодня не снега, не льды,
А думы зацветающего сада,
На лёгких ветках тяжкие плоды.

Не понимаю, как всё это вышло,
Что в днях, которым не было числа,
Остался день – всего один! – день вишни.
Другие память не уберегла.

Другие – память ветками густыми
На ощупь ищет, стукаясь в окно,
И тихо произносит твоё имя,
Всем городом забытое давно.

Оно когда-то было очень чистым
И молодым, как месяц над водой,
Настоянное на вишнёвых листьях
И всюду неразлучное с тобой.

Природное доверие – природе!
И вкруг тебя листва такая сплошь,
Такое молодое время года,
Что кажется – ты смерть переживёшь.

Так жить и жить бы – не меняясь очень,
Входить в года, как в берега вода,
Когда б в тебе не просыпалось к ночи
Глухонемое слово «Никогда!»

И вот ты прокричал «прощайте!» тропам,
И по железной, рельсовой тропе
Ударился галопом по Европам
За славою, ненужною тебе.

...Простите мне затянутость, излишки,
Рассудочность и прочие дела.
Я помню день. В нём посадил я вишню.
И вот она меня пережила.

* * *

Я умер вовремя – до света,
И ожил вовремя – к утру.
А рядом проходило лето
В бредовом затяжном жару.

А рядом солнце проползало
На животе,
В репьях, во рву
И воспалённым, жёлтым жалом
До смерти жалило траву.

О бедная земля – как сушит
Вдоль,
Поперёк
И снова вдоль!
Как бороздит виски и души
Горячая, сухая боль.

Иссохшие уста – и только.
Глаза тоски – невмоготу...
И степи, серые как волки,
Крадутся к мёртвому пруду,
Где на краю, в краю безвестном,
В репьях, во рву,
На самом дне,
Всего на расстоянье песни
Лежу от жизни в стороне.

1967

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2017

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 63

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru