Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 18
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Вып. 18

Моя поэтическая антология

    Юргис Балтрушайтис, Саша Чёрный, Николай Рерих – сколько их, драгоценных песчинок, ушедших в воронку песочных часов Серебряного века. Меняются времена, а часы переворачиваются – и вновь текут и струятся …





Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520


Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638


Юргис Казимирович Балтрушайтис (1873 – 1944)

Песочные часы

Текут, текут песчинки
В угоду бытию,
Крестины и поминки
Вплетая в нить свою...

Упорен бег их серый,
Один, что свет, что мгла...
Судьба для горькой меры
Струю их пролила...

И в смене дня и ночи
Скользя, не может нить
Ни сделать боль короче,
Ни сладкий миг продлить...

И каждый, кто со страхом,
С тоской на жизнь глядит,
Дрожа над зыбким прахом,
За убылью следит, –

Следит за нитью тонкой,
Тоской и страхом жив,
Над малою воронкой
Дыханье затаив!

Призыв

Кланяйся, смертный, дневной синеве!
Кланяйся листьям, их вешней молве,
Кланяйся – ниже – осенней траве!

Звонко в горячей молитве хвали
Алую розу, нарядность земли,
Звонче же – ветку в дорожной пыли!

Падай пред солнцем, раскрывшим свой зной,
Славь и величие бездны ночной,
Празднуй и малость песчинки земной...

Кланяйся звёздам, что ярко зажглись,
Жарко сверканью зарниц умились,
Жарче на малую искру молись!

Николай Константинович Рерих (Рёрих) (1874 – 1947)

Жезл

Всё, что услышал от деда,
я тебе повторяю, мой мальчик.
От деда и дед мой услышал.
Каждый дед говорит.
Каждый слушает внук.
Внуку, милый мой мальчик,
расскажешь всё, что узнаешь!
Говорят, что седьмой внук исполнит.
Не огорчайся чрезмерно, если
не сделаешь всё, как сказал я.
Помни, что мы ещё люди.
Но тебя укрепить я могу.
Отломи от орешника
ветку, перед собой неси.
Под землю увидеть тебе
поможет данный мной
жезл.

1915

Саша Чёрный (Александр Михайлович Гликберг) (1880 – 1932)

Крейцерова соната

Квартирант сидит на чемодане
И задумчиво рассматривает пол:
Те же стулья, и кровать, и стол,
И такая же обивка на диване,
И такой же «бигус» на обед, –
Но на всём какой-то новый свет.

Блещут икры полной прачки Фёклы.
Перегнулся сильный стан во двор.
Как нестройный, шаловливый хор,
Верещат намыленные стёкла,
И заплаты голубых небес
Обещают тысячи чудес.

Квартирант сидит на чемодане.
Груды книжек покрывают пол.
Злые стёкла свищут: эй, осёл!
Квартирант копается в кармане,
Вынимает стёртый четвертак,
Ключ, сургуч, копейку и пятак...

За окном стена в сырых узорах,
Сотни ржавых труб вонзились в высоту,
А в Крыму миндаль уже в цвету...
Вешний ветер закрутился в шторах
И не может выбраться никак.
Квартирант пропьёт свой четвертак!

Так пропьёт, что небу станет жарко.
Стёкла вымыты. Опять тоска и тишь.
Фёкла, Фёкла, что же ты молчишь?
Будь хоть ты решительной и яркой:
Подойди, возьми его за чуб
И ожги огнём весенних губ...

Квартирант и Фёкла на диване.
О, какой торжественный момент!
«Ты – народ, а я – интеллигент, –
Говорит он ей среди лобзаний, –
Наконец-то, здесь, сейчас, вдвоём,
Я тебя, а ты меня – поймём...»

<1909>

Стилизованный осёл

(Ария для безголосых)

Голова моя – тёмный фонарь с перебитыми стёклами,
С четырёх сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Фёклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.

Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.

Я люблю апельсины и всё, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: «Не поэзия – шваль!»

Врёшь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жжёной магнезии,
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.

Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял – невежда. К нечистому! Накося – выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...

Попишу животом, и ноздрёй, и ногами, и пятками,
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,
Зарифмую всё это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...

<1909>

Больному

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет – то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...

Есть незримое творчество в каждом мгновеньи –
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья –
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...

Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?

Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот чёрный румянец – налёт от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.

Подожди! Я сживусь со своим новосельем –
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю – ищи неизвестных,
Как и ты неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролёты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчётную радость полёта...
Разверни свою душу до полных границ.

Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай – и, дрожа, не тянись за возвратом:
Все сердца открываются этим ключом.

Есть ещё острова одиночества мысли –
Будь умён и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над тёмной водою нависли –
Можешь думать... и камешки в воду бросать...

А вопросы... Вопросы не знают ответа –
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.

<1910>

* * *

Жестокий бог литературы!
Давно тебе я не служил:
Ленился, думал, спал и жил, –
Забыл журнальные фигуры,
Интриг и купли кислый ил,
Молчанья боль, и трепет шкуры,
И терпкий аромат чернил...

Но странно, верная мечта
Не отцвела – живёт и рдеет.
Не изменяет красота –
Всё громче шепчет и смелеет.
Недостижимое светлеет,
И вновь пленяет высота...

Опять идти к ларям впотьмах,
Где зазыванье, пыль и давка,
Где всё слепые у прилавка
Убого спорят о цветах?..
Где царь-апломб решает ставки,
Где мода – властный падишах...

Собрав с мечты душистый мёд,
Беспечный, как мечтатель-инок,
Придёшь сконфуженно на рынок –
Орут ослы, шумит народ,
В ларях пестрят возы новинок, –
Вступать ли в жалкий поединок
Иль унести домой свой сот?..

1912

Весна на Крестовском

А. И. Куприну

Сеть лиственниц выгнала алые точки.
Белеет в саду флигелёк.
Кот томно обходит дорожки и кочки
И нюхает каждый цветок.
Так радостно бросить бумагу и книжки,
Взять весла и хлеба в кульке,
Коснуться холодной и ржавой задвижки
И плавно спуститься к реке...
Качается пристань на бледной Крестовке.
Налево – Елагинский мост.
Вдоль тусклой воды серебрятся подковки,
А небо – как тихий погост.
Черемуха пеной курчавой покрыта,
На ветках мальчишки-жульё.
Весёлая прачка склонила корыто,
Поёт и полощет бельё.
Затёкшие руки дорвались до гребли.
Уключины стонут чуть-чуть.
На вёслах повисли какие-то стебли,
Мальки за кормою как ртуть...
Под мостиком гулким качается плесень.
Копыта рокочут вверху.
За сваями эхо чиновничьих песен,
А ивы – в цыплячьем пуху...
Краснеют столбы на воде возле дачки,
На ряби – цветная спираль.
Гармонь изнывает в любовной горячке,
И в каждом челне – пастораль.
Вплываю в Неву. Острова, как корона:
Волнисто-кудрявая грань...
Летят рысаки сквозь зелёное лоно,
На барках ленивая брань.
Пестреет нарядами дальняя Стрелка.
Вдоль мели – щетиной камыш.
Всё шире вода, голубая тарелка,
Всё глубже весенняя тишь...
Лишь катер порой пропыхтит торопливо,
Горбом залоснится волна,
Матрос – словно статуя, вымпел – как грива,
Качнёшься – и вновь тишина...

О родине каждый из нас вспоминая,
В тоскующем сердце унёс
Кто Волгу, кто мирные склоны Валдая,
Кто заросли ялтинских роз...
Под пеплом печали храню я ревниво
Последний счастливый мой день:
Крестовку, широкое лоно разлива
И Стрелки зелёную сень.

1920 или 1921

Мой роман

Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман, –
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас – осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой, –
Смешна любовь напоказ!
Но всё ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей всё: портрет Короленки
И нитку зелёных бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызём солёный миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные тёплые ручки
И в каждом глазу – газель.

Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.

На старом столе перевёрнуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после её ухода,
Я всё-таки должен сказать,
Что Лизе – три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?

1927, Париж

В угловом бистро

I. Каменщики

Ноги грузные расставивши упрямо,
Каменщики в угловом бистро сидят, –
Локти широко упёрлись в мрамор...
Пьют, беседуют и медленно едят.

На щеках – насечкою извёстка,
Отдыхают руки и бока.
Трубку тёмную зажав в ладони жёсткой,
Крайний смотрит вдаль, на облака.

Из-за стойки розовая тётка
С ними шутит, сдвинув вина в масть...
Пёс хозяйский подошёл к ним кротко,
Положил на столик волчью пасть.

Дремлют плечи, пальцы на бокале.
Усмехнулись, чокнулись втроём.
Никогда мы так не отдыхали,
Никогда мы так не отдохнём...

Словно житель Марса, наблюдаю
С завистью беззлобной из угла:
Нет пути нам к их простому раю,
А ведь вот он – рядом, у стола...

II. Чуткая душа

Сизо-дымчатый кот,
Равнодушно-ленивый скот, –
Толстая муфта с глазами русалки, –
Чинно и валко
Обошёл всех, знакомых ему до ногтей,
Обычных гостей...
Соблюдая старинный обычай
Кошачьих приличий,
Обнюхал все каблуки,
Гетры, штаны и носки,
Потёрся о все знакомые ноги...
И вдруг, свернувши с дороги,
Клубком по стене, –
Спираль волнистых движений, –
Повернулся ко мне
И прыгнул ко мне на колени.

Я подумал в припадке амбиции:
Конечно, по интуиции
Животное это
Во мне узнало поэта...
Кот понял, что я одинок,
Как кит в океане,
Что я засел в уголок,
Скрестив усталые длани,
Потому что мне тяжко...
Кот нежно ткнулся в рубашку, –
Хвост заходил, как лоза, –
И взглянул мне с тоскою в глаза...
«О друг мой! – склонясь над котом,
Шепнул я, краснея, –
Прости, что в душе я
Тебя обругал равнодушным скотом...»
Но кот, повернувши свой стан,
Вдруг мордой толкнулся в карман:
Там лежало полтавское сало в пакете.
Нет больше иллюзий на свете!

<1932>

Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов) (1883 – 1945)

Проводы

Красноармейская песня (в сокращении)

Как родная мать меня
Провожала,
Как тут вся моя родня
Набежала:

«А куда ж ты, паренёк?
А куда ты?
Не ходил бы ты, Ванёк,
Да в солдаты!

В Красной Армии штыки,
Чай, найдутся.
Без тебя большевики
Обойдутся.

Поневоле ты идёшь?
Аль с охоты?
Ваня, Ваня, пропадёшь
Ни за что ты.

Мать, страдая по тебе,
Поседела.
Эвон в поле и в избе
Сколько дела!

Как дела теперь пошли:
Любо-мило!
Сколько сразу нам земли
Привалило!

Утеснений прежних нет
И в помине.
Лучше б ты женился, свет,
На Арине.

С молодой бы жил женой.
Не ленился!»
Тут я матери родной
Поклонился.

Поклонился всей родне
У порога:
«Не скулите вы по мне.
Ради бога.

Будь такие все, как вы,
Ротозеи,
Что б осталось от Москвы,
От Расеи?

1918, Свияжск

Вороньё

При свете трепетном луны
Средь спящей смутным сном столицы,
Суровой важности полны,
Стоят кремлёвские бойницы, –
Стоят, раздумье затая
О прошлом – страшном и великом.
Густые стаи воронья
Тревожат ночь зловещим криком.
Всю ночь горланит до утра
Их чёрный стан, объятый страхом:
«Кра-кра! Кра-кра! Кра-кра! Кра-кра!
Пошло всё прахом, прахом, прахом!»
О, воплощенье мёртвых душ
Былых владык, в Кремле царивших,
Душ, из боярских мёртвых туш
В объятья к чёрту воспаривших!
Кричи, лихое вороньё,
Яви отцовскую кручину:
Оплачь детей твоих житьё
И их бесславную кончину!
Кричи, лихое вороньё,
Оплачь наследие твоё
С его жестоким крахом! Крахом!
Оплачь минувшие года:
Им не вернуться никогда:
Пошло всё прахом, прахом, прахом!

1920


Вып. 19: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57915

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2015

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

08.11.2015 14:10:42    Рауза Хузахметова Отправить личное сообщение    
Мятежное сердце поэта плачет во все времена...
     
 

09.11.2015 06:07:24    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Даже и так, Роза: времена проходят, а оно всё плачет!
       

10.11.2015 01:07:26    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Ах, какой у Вас тут роскошный Саша Чёрный! А Демьян Бедный неожиданный, страшноватый, даже пророческий... А вот, Галечка, ещё имя сатирического поэта - Дон Аминадо... Точнее, не имя, а иронический псевдоним, поэтическое прозвище... Может быть, оно пригодится Вам для Ваших будущих выпусков?
     
 

10.11.2015 11:29:12    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Обязательно пригодится, дорогая Оля, я уже заглянула в дебри интернета и отобрала пару отличных стихотворений Дона. Особенно меня поразило его пророческое "Про белого бычка" - но всему своё время. Огромное Вам спасибо за внимание, отклики и подсказки!

       

Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 18

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru