Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 13
Галина Булатова

БИБЛИОЛИТ. Вып. 13

Моя поэтическая антология

    Усталая нежность Бальмонта в окнах светлого замка Мирры… Всё один и тот же зимний сон… Тонкая корочка льда, за которым бьётся форель кузминского сердца…





Алфавитный указатель авторов 1 – 10 выпусков:
http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57520


Алфавитный указатель авторов 11 – 30 выпусков:
http://www.clubochek.ru/vers.php?id=58638


Константин Дмитриевич Бальмонт (1867 – 1942)

Безглагольность

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаённой печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора, –
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далёко-далёко.
Во всем утомленье – глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада, –
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

1900

* * *

Я – изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты – предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.

Я – внезапный излом,
Я – играющий гром,
Я – прозрачный ручей,
Я – для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зелёного мая –
Всё пойму, всё возьму, у других отнимая.

Вечно юный, как сон,
Сильный тем, что влюблён
И в себя и в других,
Я – изысканный стих.

1901

Мирра (Мария Александровна) Лохвицкая (1869 – 1905)

Вещи

Дневной кошмар неистощимой скуки,
Что каждый день съедает жизнь мою,
Что давит ум и утомляет руки,
Что я напрасно жгу и раздаю;

О, вы, картонки, перья, нитки, папки,
Обрезки кружев, ленты, лоскутки,
Крючки, флаконы, пряжки, бусы, тряпки –
Дневной кошмар унынья и тоски!

Откуда вы? К чему вы? Для чего вы?
Придёт ли тот неведомый герой,
Кто не посмотрит, стары вы иль новы,
А выбросит весь этот хлам долой!

Мой замок

Мой светлый замок так велик,
Так недоступен и высок,
Что скоро листья повилик
Ковром заткнут его порог.

И своды гулкие паук
Затянет в дым своих тенёт,
Где чуждых дней залётный звук
Ответной рифмы не найдёт.

Там шум фонтанов мне поёт,
Как хорошо в полдневный зной,
Взметая холод вольных вод,
Дробиться радугой цветной.

Мой замок высится в такой
Недостижимой вышине,
Что крики воронов тоской
Не отравили песен мне.

Моя свобода широка,
Мой сон медлителен и тих,
И золотые облака,
Скользя, плывут у ног моих.

Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая) (1872 – 1952)

* * *

А ещё посмотрела бы я на русского мужика,
Хитрого, ярославского, тверского кулака,
Чтоб чесал он особой ухваткой,
Как чешут только русские мужики –
Большим пальцем левой руки
Под правой лопаткой.
Чтоб шёл он с корзинкой в Охотный ряд,
Глаза лукаво косят,
Мохрится бороденка:
– Барин! Купи курёнка!
– Ну и курёнок! Старый петух.
– Старый?! Скажут тоже!
Старый. Да ён, може,
На два года тебя моложе!

* * *

Гаснет моя лампада...
Полночь глядит в окно...
Мне никого не надо,
Я умерла давно!

Я умерла весною,
В тихий вечерний час...
Не говори со мною, –
Я не открою глаз!

Не оживу я снова –
Мысли о счастье брось!
Чёрное, злое слово
В сердце моё впилось...

Гаснет моя лампада...
Тени кругом слились...
Тише!.. Мне слёз не надо.
Ты за меня молись!

Михаил Алексеевич Кузмин (1872 – 1936)

* * *

Всё тот же сон, живой и давний,
Стоит и не отходит прочь:
Окно закрыто плотной ставней,
За ставней – стынущая ночь.
Трещат углы, тепла лежанка,
Вдали пролает сонный пёс...
Я встал сегодня спозаранку
И мирно мирный день пронёс.
Беззлобный день так свято долог!
Всё – кроткий блеск, и снег, и ширь!
Читать тут можно только Пролог
Или Давыдову Псалтирь.
И зной печной в каморке белой,
И звон ночной издалека,
И при лампаде на горелой
Такая белая рука!
Размаривает и покоит,
Любовь цветёт проста, пышна,
А вьюга в поле люто воет,
Вьюны сажая у окна.
Занесена пургой пушистой,
Живи, любовь, не умирай!
Настал для нас огнисто-льдистый,
Морозно-жаркий, русский рай!
Ах, только б снег, да взор любимый,
Да краски нежные икон!
Желанный, неискоренимый,
Души моей давнишний сон!

1915

Искусство

Туман и майскую росу
Сберу я в плотные полотна,
Закупорив в сосудец плотно,
До света в дом свой отнесу.
Созвездья благостно горят,
Указанные в Зодиаке,
Планеты заключают браки,
Оберегая мой обряд.
Вот жизни горькой и живой
Истлевшее беру растенье.
Клокочет вещее кипенье...
Пылай, союзник огневой!
Всё, что от смерти, ляг на дно.
(В колодце ль видны звёзды, в небе ль?)
Былой лозы прозрачный стебель
Мне снова вывести дано.
Кора и розоватый цвет, –
Всё восстановлено из праха.
Кто тленного не знает страха,
Тому уничтоженья нет.
Промчится ль ветра буйный конь, –
Верхушки лёгкой не качает.
Весна нездешняя венчает
Главу, коль жив святой огонь.

1921

* * *

В раскосый блеск зеркал забросив сети,
Склонился я к заре зеленоватой,
Слежу узор едва заметной зыби, –
Лунатик золотеющих озёр!
Как кровь сочится под целебной ватой,
Яснеет отрок на гранитной глыбе,
И мглой истомною в медвяном лете
Пророчески подёрнут сизый взор.

Живи, Недвижный! затрепещут веки,
К ладоням нежным жадно припадаю,
Томление любви неутолимой
Небесный спутник мой да утолит.
Не вспоминаю я и не гадаю, –
Полёт мгновений, лёгкий и любимый,
Вдруг останавливаешь ты навеки
Роскошеством юнеющих ланит.

1922

Музыка

Тебя я обнимаю, –
И радуга к реке,
И облака пылают
На Божеской руке.
Смеёшься, – дождь на солнце,
Росится резеда,
Ресницею лукавит
Лиловая звезда.
Расколотой кометой
Фиглярит Фигаро.
Таинственно и внятно
Моцартово Таро.
Летейское блаженство
В тромбонах сладко спит,
Скрипичным перелеском
Звенит смолистый скит.
Какие бросит тени
В пространство милый взгляд?
Не знаешь? и не надо
Смотреть, мой друг, назад.
Чьё сердце засияло
На синем, синем Si?
Задумчиво внимает
Небывший Дебюсси.

1922

Форель разбивает лёд

Первый удар

Стояли холода, и шёл «Тристан»
В оркестре пело раненое море,
Зелёный край за паром голубым,
Остановившееся дико сердце.
Никто не видел, как в театр вошла
И оказалась уж сидящей в ложе
Красавица, как полотно Брюллова.
Такие женщины живут в романах,
Встречаются они и на экране...
За них свершают кражи, преступленья,
Подкарауливают их кареты
И отравляются на чердаках.
Теперь она внимательно и скромно
Следила за смертельною любовью,
Не поправляя алого платочка,
Что сполз у ней с жемчужного плеча,
Не замечая, что за ней упорно
Следят в театре многие бинокли...
Я не был с ней знаком, но всё смотрел
На полумрак пустой, казалось, ложи...
Я был на спиритическом сеансе,
Хоть не люблю спиритов, и казался
Мне жалким медиум – забитый чех.
В широкое окно лился свободно
Голубоватый леденящий свет.
Луна как будто с севера светила:
Исландия, Гренландия и Тулэ,
Зелёный край за паром голубым...
И вот я помню: тело мне сковала
Какая-то дремота перед взрывом,
И ожидание, и отвращенье,
Последний стыд и полное блаженство...
А лёгкий стук внутри не прерывался,
Как будто рыба бьёт хвостом о лёд...
Я встал, шатаясь, как слепой лунатик
Дошёл до двери... Вдруг она открылась.
Из аванложи вышел человек
Лет двадцати, с зелёными глазами;
Меня он принял будто за другого,
Пожал мне руку и сказал: «Покурим!»
Как сильно рыба двинула хвостом!
Безволие – преддверье высшей воли!
Последний стыд и полное блаженство!
Зелёный край за паром голубым!

Второй удар

Кони бьются, храпят в испуге,
Синей лентой обвиты дуги,
Волки, снег, бубенцы, пальба!
Что до страшной, как ночь, расплаты?
Разве дрогнут твои Карпаты?
В старом роге застынет мёд?

Полость треплется, диво-птица;
Визг полозьев – «гайда, Марица!»
Стоп... бежит с фонарём гайдук...
Вот какое твоё домовье:
Свет мадонны у изголовья
И подкова хранит порог,

Галереи, сугроб на крыше,
За шпалерой скребутся мыши,
Чепраки, кружева, ковры!
Тяжело от парадных спален!
А в камин целый лес навален,
Словно ладан шипит смола...

«Отчего ж твои губы жёлты?
Сам не знаешь, на что пошёл ты?
Тут о шутках, дружок, забудь!
Не богемских лесов вампиром –
Смертным братом пред целым миром
Ты назвался, так будь же брат!

А законы у нас в остроге,
Ах, привольны они и строги:
Кровь за кровь, за любовь любовь.
Мы берём и даём по чести,
Нам не надо кровавой мести:
От зарока развяжет Бог,

Сам себя осуждает Каин...»
Побледнел молодой хозяин,
Резанул по ладони вкось...
Тихо капает кровь в стаканы:
Знак обмена и знак охраны...
На конюшню ведут коней...

Пятый удар

Мы этот май проводим как в деревне:
Спустили шторы, сняли пиджаки,
В переднюю бильярд перетащили
И половину дня стучим киями
От завтрака до чая. Ранний ужин,
Вставанье на заре, купанье, лень...
Раз вы уехали, казалось нужным
Мне жить, как подобает жить в разлуке:
Немного скучно и гигиенично.
Я даже не особенно ждал писем
И вздрогнул, увидавши штемпель: «Гринок».
– Мы этот май проводим как в бреду,
Безумствует шиповник, море сине,
И Эллинор прекрасней, чем всегда!
Прости, мой друг, но если бы ты видел,
Как поутру она в цветник выходит
В голубовато-серой амазонке, –
Ты понял бы, что страсть – сильнее воли, –
Так вот она – зелёная страна! –
Кто выдумал, что мирные пейзажи
Не могут быть ареной катастроф?

Десятый удар

Чередованье милых развлечений
Бывает иногда скучнее службы.
Прийти на помощь может только случай,
Но случая не приманишь, как Жучку
Храм случая – игорные дома.
Описывать азарт спалённых глаз,
Губ пересохших, помертвелых лбов
Не стану я. Под выкрики крупье
Просиживал я ночи напролёт.
Казалось мне, сижу я под водою.
Зелёное сукно напоминало
Зелёный край за паром голубым...
Но я искал ведь не воспоминаний,
Которых тщательно я избегал,
А дожидался случая. Однажды
Ко мне подходит некий человек
В больших очках и говорит: – Как видно,
Вы вовсе не игрок, скорей любитель,
Или, верней, искатель ощущений.
Но в сущности здесь – страшная тоска:
Однообразно и неинтересно.
Теперь ещё не поздно. Может быть,
Вы не откажетесь пройтись со мною
И осмотреть собранье небольшое
Диковинок? Изъездил всю Европу
Я с юных лет; в Египте даже был.
Образовался маленький музей, –
Меж хлама есть занятные вещицы,
И я, как всякий коллекционер,
Ценю внимание; без разделенья,
Как все другие, эта страсть – мертва. –
Я быстро согласился, хоть, по правде
Сказать, не нравился мне этот человечек:
Казался он назойливым и глупым.
Но было только без четверти час,
И я решительно не знал, что делать.
Конечно, если разбирать как случай –
Убого было это приключенье!
Мы шли квартала три: подъезд обычный,
Обычная мещанская квартирка,
Обычные подделки скарабеев,
Мушкеты, сломанные телескопы,
Подъеденные молью парики
Да заводные куклы без ключей.
Мне на мозги садилась паутина,
Подташнивало, голова кружилась,
И я уж собирался уходить...
Хозяин чуть замялся и сказал:
– Вам, кажется, не нравится? Конечно,
Для знатока далёко не товар.
Есть у меня ещё одна забава,
Но не вполне закончена она,
Я всё ищу вторую половину.
На днях, надеюсь, дело будет в шляпе.
Быть может, взглянете? – Близнец!
«Близнец?!»
– Близнец. «И одиночка?» – Одиночка.
Вошли в каморку мы: посередине
Стоял аквариум, покрытый сверху
Стеклом голубоватым, словно лёд.
В воде форель вилась меланхолично
И мелодично билась о стекло.
– Она пробьёт его, не сомневайтесь.
«Ну, где же ваш близнец?» – Сейчас, терпенье –
Он отворил в стене, с ужимкой, шкап
И отскочил за дверцу. Там, на стуле,
На коленкоровом зелёном фоне
Оборванное спало существо
(Как молния мелькнуло – «Калигари!»):
Сквозь кожу зелень явственно сквозила,
Кривились губы горько и преступно,
Ко лбу прилипли русые колечки,
И билась вена на сухом виске.
Я с ожиданием и отвращеньем
Смотрел, смотрел, не отрывая глаз...
А рыба бьёт тихонько о стекло...
И лёгкий треск и синий звон слилися...
Американское пальто и галстук...
И кепка цветом нежной rose champagne.
Схватился за сердце и дико вскрикнул...
– Ах, Боже мой, да вы уже знакомы?
И даже... может быть... не верю счастью!..
«Открой, открой зелёные глаза!
Мне всё равно, каким тебя послала
Ко мне назад зелёная страна!
Я – смертный брат твой. Помнишь там, в Карпатах?
Шекспир ещё тобою не дочитан
И радугой расходятся слова.
Последний стыд и полное блаженство!..»
А рыба бьёт, и бьёт, и бьёт, и бьёт.

Заключение

А знаете? Ведь я хотел сначала
Двенадцать месяцев изобразить
И каждому придумать назначенье
В кругу занятий лёгких и влюблённых.
А вот что получилось! Видно, я
И не влюблён, да и отяжелел.
Толпой нахлынули воспоминанья,
Отрывки из прочитанных романов,
Покойники смешалися с живыми,
И так всё перепуталось, что я
И сам не рад, что всё это затеял.
Двенадцать месяцев я сохранил
И приблизительную дал погоду, –
И то не плохо. И потом я верю,
Что лёд разбить возможно для форели,
Когда она упорна. Вот и всё.


Вып. 14: http://www.clubochek.ru/vers.php?id=57693

    

Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение , 2015

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

05.10.2015 09:52:19    Рауза Хузахметова Отправить личное сообщение    
"Ах, только б снег, да взор любимый,
Да краски нежные икон!.." В начале жизни человеку нужен весь мир, а потом достаточно того, что помещается в его объятия.
     
 

05.10.2015 10:06:48    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Кто автор этого великолепного афоризма? Роза, ты? Браво, надо запомнить! )
       

05.10.2015 13:27:05    Рауза Хузахметова Отправить личное сообщение    
) Да, это моё мироощущение (если есть такое слово).
       

02.11.2015 14:22:14    Рауза Хузахметова Отправить личное сообщение    
"...Отмеряя эпоху счастливых минут -
Просто мир уместился в кольце его рук…" – Галя, посмотри – та же мысль в стихах у Инны Ревинской. ) Интересно, что разные люди приходят к одинаковым мыслям и представлениям.
Комментарий изменён: Рауза Хузахметова - 02 ноября 2015 г. в 14:23:52
       

05.10.2015 12:02:12    Член Совета магистров Эдуард Учаров Отправить личное сообщение    
Форель я очень хорошо помню... ))
     
 

05.10.2015 15:07:45    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Я тоже очень хорошо помню твоё посвящение ему: "Сегодня картошке с солью форель одолеет лёд". ))
       

05.10.2015 22:00:05    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Мой любимый Михаил Кузмин! И Мирра Лохвицкая, и Надежда Лохвицкая... Вот что значит счастье! Спасибо, Галечка, за доставленное удовольствие... А вот ещё были в России два брата - Всеволод и Владимир Соловьёвы, известные и почитаемые философы и поэты. И загадочная Черубина де Габриак. И Софья Парнок. И Нина Берберова. И Мария Петровых. И Екатерина Андреевна Бекетова, тётка Блока ( на её "Сирень" сам Рахманинов написал романс!)... Мне кажется, не должны быть обойдены вниманием и те литераторы, имена которых были тогда у всех на слуху: Константин Случевский, Сергей Маковский, Сергей Городецкий... Огромная работа, боюсь, она никогда не кончится!
     
 

06.10.2015 09:02:43    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Огромное Вам спасибо за новые имена, дорогая Оля! Надеюсь, что Черубина и Софья не будут обойдены вниманием, а Владимир Соловьёв и Константин Случевский расположились в 10 выпуске. Паровозик антологии утяжеляется всё новыми и новыми вагонами. ) Едем дальше!
       

08.10.2015 12:38:10    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
Ох, я пропустила 10-ый выпуск! Бегу, Галечка, читать...
     
 

Главная - Стихи - Галина Булатова - БИБЛИОЛИТ. Вып. 13

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru