Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Татьяна Ротанова (Вирява) - Эрьмезь. Песни 1-10. Перевод с эрзянского
Татьяна Ротанова (Вирява)

Эрьмезь. Песни 1-10. Перевод с эрзянского



1
Быль случилась та в древние лета,
Прежних тех времён не сыскать следа.
В годы дальние средь лесов да вод
Жил да был эрзян домовитых род.
В зарослях лесных, чащи посреди,
Люд эрзянский жил вдоль Суры-реки.
Здесь Сура текла, вилась, словно нить,
Землю торопясь влагой напоить,
Меж дерев в одну сторону нырнёт,
То в иной удел русло повернёт.
Невдомёк Суре, где её исток,
Невдомёк Суре, где последний вздох.
Лишь эрзянский край ведом был Суре,
Люб её речной, трепетной волне.
Оттого богат был эрзянский край,
Оттого хлебов знатный урожай,
Колос потому наливаясь сил,
Тяжестью зерна ко земле клонил.
Ой, да не изречь, ой, да не сказать,
Жизнь былых времён трудно описать,
Даль минувших дней разглядишь, аль нет,
Как умом постичь славу древних лет!
Был наш род тогда знатен да богат,
Породниться с ним каждый был бы рад.
Кони-скакуны в стойлах вскормлены,
Скачут, как летят, — словно молнии.
Ширь полей весной засевалась в срок,
Щедро добрый дождь орошал их впрок.
Светлой радостью полнились сердца,
«Сорк» — им вторил лес, «жой» — ручьи, журча,
Пробуждали высь синюю небес,
Осыпая ниц звездопадов блеск.
Полный скотный двор всякого живья,
Землю рыла вглубь добрая свинья,
Словно дикий вепрь, рушила дубы,
Рушила дубы, оставляя рвы.
Счесть-не перечесть уток, кур, гусей,
Уток, кур, гусей, белых лебедей!
Гой, эрзянские добры молодцы, —
Силой славились: били половцев,
На медведей шли — не пугалися,
Диких бить волков отправлялися,
Быстроногие мчались по степям,
Зайцев вспуганных обгоняли там.
Ах, эрзянские красны девицы, —
Ясным солнышком очи светятся,
В вешний день цветы распускаются —
Так эрзяночки улыбаются.
Как лебёдушки белые плывут,
Красны девицы хоровод ведут.
Добры молодцы кружат около,
Словно селезни али соколы…
Ой, да не изречь, ой, да не сказать,
Жизнь былых времён трудно описать,
Даль минувших дней разглядишь, аль нет,
Как умом постичь славу древних лет!

2
Загорелся взор молодцев-мокшан —
Мокши-реченьки вдоль селений стан.
Жили с эрзею без обид да ссор,
Пламенем одним полыхал костёр,
Кровь единая закипала в них,
И делили хлеб вровень на двоих.
Кто с мечом, с огнём в край шёл-приходил,
Кровью метил след, отступал без сил.
Да ничья нога не ступала уж:
Не берись за меч, коли дух не дюж!
Устрашились все стойкости мокшан,
Убоялись все доблести эрзян,
Как листва осин затряслись, дрожат,
Знамо, запугал, буйна ветра хлад.
Отчего да как явь случилась та? —
Догадаетесь сами без труда!

3
Во эрзянский край мокша держит путь,
На брегах Суры, ой, да отдохнуть.
Песнь мокшанская льётся звонкая,
Ей соловушки вторят, цокая.
Вот мокшаночки, красны девицы,
Очи светлые ясно светятся,
Во Суре-реке да купаются,
Сурскою водой умываются,
Да срывают здесь незабудочки,
Нежно им поёт нудей-дудочка.
Среди них была девица одна —
Как берёзонька белая, стройна,
Дивной красоты — краше её нет,
Блеск её очей застит солнца свет.
Возглас девичий Дуварму прервал,
Словно молния, девы взор сверкал,
Старцу молвила девица в ответ:
— Аль меня милей?
— Краше, спору нет!
И тебя милей, и твоих подруг —
О её красе знали все округ.
И берёзоньки с завистью глядят —
Гибок стан её, ясен светлый взгляд.

Лишь закончил речь старец Дуварма,
Среди девушек вновь гудит молва,
Перед старцем вновь девица-краса,
Извивается длиная коса,
Спрос ведёт она, старцу говорит:
— Аль меня милей?
— Краше, без обид!
И тебя милей, и твоих подруг —
О её красе знали все округ.
Где пройдёт она, там светлеет путь,
Да трава растёт выше — в пояс, в грудь!
Ступит где ногой, там цветок взойдёт,
Каждый шаг её – расцветает всход.

Произнёс лишь речь Дуварма-старик,
Среди девушек вновь шумок возник,
Третья девушка встала перед ним,
Да заводит спор с Дувармой седым:
— Аль меня милей?
— Не сравнится с ней
Даже ясный день, —
Всех она милей!
Поклонитесь все! — Дуварма изрёк,
— Видно, сам Чипаз, наш Светило-бог,
Девицу-красу от зол-бед хранил,
Красоту её Паз благословил.

4
Имя красной девицы — Котова,
Дочь Пурейши, рода непростого:
Средь мокшан Пурейша был инязор —
Повелитель-царь: для всех указом,
Вседержателем Земли мокшанской,
На него взирали все с опаской.
Лишь возденет перст — как все смолкают,
Разомкнёт уста — окрест внимают,
Тотчас исполняют, что прикажет,
Инязору бьёт поклоны каждый.
Выходил к народу он лишь в праздник,
Будто дар являлся — словно казне,
Лишь один допущен был в чертоги,
Лишь ему наказ давался строгий.
Был Пурейша и богат, и знатен,
Был силен своей мокшанской ратью, —
Складывались так в легенды речи,
И молва о нём неслась далече.
А его любимица Котова —
Ясноглаза дочь да черноброва,
Вдоль-по сурским берегам гуляла,
Здесь с подругами цветы сбирала
Да на воды сурские глядела,
Любовалась отраженьем дева,
Лику собственному улыбаясь,
Так шутила девица, смеялась:
«Словно сказка, хороша, красива!
Стройная и гибкая, как ива.
Не сыщу под стать себе, знать, мужа,
А иной, неровня, мне не нужен».

5
Речи те Пургасов сын заслышал —
Молодец на сурский берег вышел.
Был Пургаc царём эрзян — инязор,
Во земле эрзянской ине-князем.
Все эрзяне князя почитали,
За его премудрость уважали,
Чутко княжеским словам внимали,
Суть их, словно ал-яйцо, глотали…
Не учил он жалобам и плачам,
По делам судил лишь, не иначе,
Да и сам был знатный мастер-дока:
Мимоходом им вершились с проком
Сотни дел — как змей скользил меж ними,
Да при этом не был говорливым:
Молвит слово — полнит дар ладоши,
Молвит два — умы богатством множит.
Слава разнеслась о нём далече,
О его делах слагались речи.
Во эрзянский край ступать не смели
Чужеземцы. Птицы не летели
Из иных краёв в страну Пургаса,
Мирно жизнь эрзян текла всечасно —
Богатея, при Пургасе жили,
Сытно ели, мёд да пуре пили,
Полной грудью, счастливо дышали,
Притеснений да нужды не знали.

6
И Пургасов сын был отцу под стать,
Был отцу под стать — дел не сосчитать,
Знатным мастером да искусным слыл,
В дело вкладывал весь свой толк да пыл.
Всяко-разное мог он мастерить,
Потому Эрьмезь-имя стал носить.
Ставит мельницу — словно крылья птиц,
Дуновением кружат вверх да ниц.
Лодку ли долбит, рады седоки:
Не плывёт, летит — лишь веслом греби.
Дело всякое спорилось в руках,
К добру молодцу обращался всяк.
В семь годков прослыл славным кузнецом,
В осемь лет дивил знатным мастерством:
В камне изваял ласточку Эрьмезь,
Лишь подбросил ввысь — взвилась в синь небес,
Да среди иных птиц осталась. Знать,
В синей вышине любо ей летать.
Сын Пургасов был статен да пригож!

Выступил вперёд молодец:
— Так что ж,
Лучше иль меня? — Лучше, спору нет!
Светел лик его, словно солнца свет,
Взглянет-украдёт девичьи сердца,
Замирают те, видя удальца.

Выскочил вперёд молодец опять:
— Аль меня сильней? — начал восклицать.

И тебя сильней, и твоих друзей!
Под его рукой мчался конь быстрей,
Буйных скакунов укрощал да вмиг,
Равных в беге нет — зайца да настиг…

— Аль меня быстрей? — вновь пред Дувармой
Молодец предстал бравый да младой.

— Ветра он быстрей! Кланяйся, люд весь!
Не держите зла — лучше всех Эрьмезь!
Бег ли зачинал — ветры обгонял,
Словно рыба он плавал да нырял…

Ой, да не изречь, ой, да не сказать,
Ой, да на делах вам не показать.
Даль минувших дней разглядишь, аль нет,
Как умом постичь славу древних лет!

7
Красной девицы речи, что ручьи,
Слушает Эрьмезь, как Сура журчит,
Слушает Эрьмезь девицы слова,
Руки опустил — кругом голова.
Словно во плену молодой орёл,
Воспылал огонь в сердце, пламя-тол,
Плачем изошла молодца душа.
Помолчав, Эрмезь молвит неспеша:
— Слёзы проглочу, дабы ни слезой
Не приветить ту, чьей сражён красой,
Жажду я водой хладною уйму,
С берегов Суры в забытье уйду.
Одинокою, брошенной стезёй
Скроюсь с глаз долой, вдаль, за горизонт,
Чтобы трын-травой сердца боль унять,
Во забвении время коротать.

Рассмеялась лишь девица в ответ:
— Ой-да, молодец, не обманешь, нет!
Смазан чем язык? Не годится лгать,
Пред красой моей трудно устоять!
Я умна, Эрьмезь, вижу всё насквозь,
Зришь — в моих очах золотится рожь…

Ей в ответ Эрьмезь звонко восклицал:
— Я не лгу тебе — краше не встречал,
На тебя взглянув, вмиг остолбенел,
Пред тобой стою да не помню дел.
Трепещу, как лист на семи ветрах,
От колючих слов в теле дух иссяк.
Молвил так Эрьмезь, и от слов сиих
На брегу Суры смех Котовы стих,
Красна девица усмирила нрав,
Да искать цветы принялась средь трав,
Вот, склонившись ниц, сорвала один,
Да излюбленный завела мотив:
— Стебелёк сорву, во речной поток
Брошу с берега я вьюнок-цветок,
Ежели пойдёт цветик да ко дну —
Быть беде, и я, верно, утону,
Быть слезам моим, если канет цвет,
Знать, в плохих руках девичий мой век…
Стебелёк сорву, во речной поток
Брошу с берега я вьюнок-цветок,
Ой, да не тони, в сурских водах, нет!
Водорослей вкруг обвивайся, цвет!
Ой, да не тони, ой, да не тони!
Обвивайся вкруг, ой, люли-люли!

Да, сорвав цветок, бросила в Суру,
Не поплыл вьюнок, а пошёл ко дну.
От приметы той пыл Котовы сник,
Словно белый холст, бледен её лик,
Из раскрытых уст не идут слова.
Всех подруг своих дева собрала,
Торопясь домой поскорей уйти,
Властною рукой сердце сжав в груди.

8
В одиночестве витязь молодой.
Красны девицы скрылись с глаз долой.
В их уход ему всё не верится:
Хоровод округ кружит-вертится,
Ой, прислышалось, ой, привидилось,
Добру молодцу, славну витязю,
Чу, напев звучит – слушает Эрьмезь,
Чудится ему, то Котовы песнь.
До полуночи так стоял Эрьмезь,
Словно пойманный во ловушку здесь.
Славный витязь наш обернулся вспять…
Стоит матушка сзади сына, глядь,
Стоит матушка, да корит его:
— На пустом брегу будто ждёшь кого?
Здесь не отыскать и червя, Эрьмезь…
Сердце старое напугал ты днесь,
Кликая тебя, сорвала я глас.
Поспешай, сынок, с брега сей же час,
В месте гиблом ты очутился, сын.
В древние века здесь, среди осин,
Из глубин Суры каждый вечер, в срок,
Появлялась, нать, да хозяйка вод,
Причитая, свой зачинала плач,
Да слезой гнала бремя неудач,
Как берёзынька, гнула гибкий стан,
Да лила-плела лживый свой обман.
Добры молодцы из эрзянских сёл,
Лишь заслышав плач, каждый к брегу шёл.
Застывали здесь, деву увидав
Обнажённую средь зелёных трав.
Бреге на речном к ним Ведява льнёт,
Да помочь в беде молодцев зовёт:
— Здесь купалась я… молодец узрил,
Белый мой панар спрятал-затаил,
Как явлюсь теперь я среди людей?
Надсмехается надо мной злодей.
Добры молодцы, помогите мне,
Не оставьте здесь во лихой беде,
Белый мой панар отыщите-ка,
Среди зарослей да найдите-ка.
Отыскать панар кто на деле дюж,
Тот и будет мне любый-милый муж.

Кто поверит ей, в омут тех ведёт,
Манит красотой, льнёт хозяйка вод,
Голосок журчит, словно родничок,
Добрых молодцев вглубь, ко дну влечёт,
Кто за ней пойдёт, тонет в омуте, —
Бойтесь ласк её, добры молодцы!

Ой-да, не ходи, мой сыночек, здесь!
Ой-да, не печаль свою мать, Эрмезь!

9
Увела домой матушка сынка,
Молится Богам, глядя в облака.
Вслед за ней идёт неспеша Эрьмезь,
Словно неживой, дух иссяк-исчез.
На крыльцо ступил, по ступеням вверх
Поднимается — круче нету вех!
Долгим был подъём на родной порог,
Ступит шаг один — следом тяжкий вздох,
Следующий шаг молодец вершит —
Словно злой недуг силы иссушил.
В три ступени лишь отчее крыльцо, —
Парню чудится: тридцать али сто!

10
Молотом своим не стучит Эрьмезь,
Наковальнею не пугает весь,
Вперил очи он, да не сводит взор,
Думу думает молодой орёл,
Да от думы той завострился нос,
Удлинился ли, словно к ницу рос.
Это матушка заприметила,
Вопрошающе его встретила:
— Думу думаешь ты о чём, сынок?
Опечален чем? — оброни намёк,
В мыслях что твоих, в глубине души?
Не скрывай, сынок, матери скажи.
— Матушка, болит сердце во груди,
Слышится порой, как стучит-грустит,
Задыхаюсь, с ним справиться невмочь,
Ни при свете дня, ни в кромешну ночь,
Жаром ли руки, мудростью ли слов,
Не могу его успокоить вновь.
Отчего оно зачало болеть,
Совестлюсь сказать да не смею петь.

— Твой недуг, Эрьмезь, ведом мне, знаком,
Не печалься, сын, мы его согнём,
Знаю средство, как излечить болезнь.
К батюшке пойду для беседы днесь.
Да пошлём гонцов в дальние края,
Красну девицу сыщем для тебя,
Красну девицу — ягодку-инзей,
Успокоишься, счастлив будешь с ней.
Как сказала мать, так решил отец:
В дальние края послан был гонец,
Возвернулся он — но пустая кладь,
Красну девицу не сумев сыскать.
Вслед за ним другой послан был гонец —
Не вернулся, знать, свой нашёл конец,
След простыл его, лишь сокрыла даль,
И с тех пор вестей так и не подал.


Продолжение следует...



    Иллюстрация:М.В.Нестеров. Весна-красна.1922

Жанр: Поэма
Форма: Рифмованное с классическим размером
Тематика: О родине, Историческое, Гражданское


21.09.14 г.Королёв

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Татьяна Ротанова (Вирява) - Эрьмезь. Песни 1-10. Перевод с эрзянского

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru