Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Стихи - Татьяна Ротанова (Вирява) - Воздвижение города. Перевод с эрзянского. ОШОНЬ ПУТОМА. МАСТОРАВА. Эрзянский эпос
Татьяна Ротанова (Вирява)

Воздвижение города. Перевод с эрзянского. ОШОНЬ ПУТОМА. МАСТОРАВА. Эрзянский эпос

Царь эрзянский - мудрый Тюштя,
На совет созвал старейшин,
Сокровенное поведал,
Слово царское им молвил:

– Нет земли на свете краше
Эрзянь Мастор! Край родимый,
Мы и впредь тебе желаем
Процветания и силы,
Благоденствуй, вечно здравствуй!
Одного в родных пенатах
Нам, эрзянам, не хватает,
Нет единственной опоры –
Стен надежнейшей защиты,
На брегах высоких Рава
Град я вижу рукотворный,
Град я вижу светлоликий –
Белокаменную крепость.

– Где же новый град воздвигнем?
– Где он гордо вознесется?

– Там, где семь ключей студеных
Из земных глубин да к солнцу
Устремляются навстречу,
Где впадают в полноводный
Рав прозрачными ручьями,
Мы воздвигнем чудо-город –
Белокаменные своды.
Вас, старейшины, прошу я
Отыскать эрзян-умельцев,
Равных не было б которым
В мастерстве их и сноровке.

Возводить эрзянский город
Были найдены умельцы,
Равных не было которым
В мастерстве их рукотворном.

В дальний путь собрался Тюштя
Возводить прекрасный город.
Едет темными лесами,
Мчится по полям, долинам,
Реки вброд переплывает,
Ширь озер он объезжает.

Едет царь – земля трясется,
В небе молнии сверкают,
В тучах грозно гром грохочет.
Впереди царь Тюштя скачет,
Вслед за ним несутся кони
Преданных седых старейшин.
Мчатся кони, высекая
Искры кованым копытом,
Из ноздрей дым черный валит,
Пасти их огнем пылают.

Ехали три дня, три ночи,
Добрались до мест заветных –
Там, где семь ключей студеных
Из земных глубин да к солнцу
Устремляются навстречу,
Где впадают в полноводный
Рав прозрачными ручьями.

– Где же новый град воздвигнем?
– Где он гордо вознесется?

– Здесь воздвигнем новый город,
– Здесь он гордо вознесется.

– Сам Инешкипаз наказ дал
Град эрзянский здесь построить:
У семи ключей студеных,
Там, где три сошлись дороги,
На высоком бреге Рава, –
Так ответил старцам Тюштя,
Знак рукой подав – к началу.

Мастера со знаньем дела
Воздвигают чудо-город,
Древних знатоки традиций
Строго следуют закону.

Рыбьи головы решили
Заложить в основу града,
Град, воздвигнутый на рыбе,
Будет плавать словно рыба,
Не утонет, не исчезнет
В бурных водах Ине-Рава.

Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.

Бычьи головы решили
Заложить в основу града,
Словно бык, град будет мощным,
Словно бык, град встанет прочно.

Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.

Песьи головы решили
Заложить в основу града,
Словно пес, град встанет стражем,
Словно пес, град будет грозным

Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.

– Почему исчез наш город?
– Как воздвигнуть нашу крепость?

Вепрьи головы решили
Заложить в основу града,
Словно вепрь, спокойным станет,
Словно вепрь, град сытым будет.

Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.

Ядовитых змей решили
Заложить в основу града.
Словно змей, врагов задушит,
Неприятеля ужалит.

Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.

– Почему исчез наш город?
Как нам строить нашу крепость?
О какой он жертве просит –
Чью он душу ожидает? –
Мастера заволновались,
Не на шутку испугались.

Дед Тумай им молвил слово,
Старец им седой ответил:
– Оттого разрушен город,
Оттого исчезла крепость:
Петуха в закладку просит
Ярко-красного окраса.

Ярко-красного окраса
Петуха нашли-купили,
И решили мирно-ладно
Заложить в основу града.
На четыре части жертву
Хладнокровно разрубили,
По одной четвертой ровно
В каждый угол положили.

Вновь стараются умельцы –
Созидают город-крепость,
Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.

– Почему исчез наш город?
Как нам строить нашу крепость?
О какой он жертве просит –
Чью он душу ожидает? –
Мастера заволновались,
И, как прежде, испугались.
Дед Вежай им молвил слово,
Им Вежай седой ответил:
– Оттого разрушен город,
Оттого исчезла крепость:
Ниток шелковых он просит
Ниток шелковых бобину.

Ниток шелковых бобину
Наконец нашли-купили.
И решили мирно-ладно
Заложить в основу града.
Здесь же нитки разложили,
Четвертями поделили,
По одной четвертой шелка
В каждый угол – ровно столько.

Вновь стараются умельцы –
Созидают город-крепость,
Строят, строят – град разрушен,
Ставят, ставят – град развален.
И одно бревно не в помощь,
Два – и те им не подмога.

Нет отчаянью предела,
Пальцы рук в тоске сцепили,
Ропщут-сетуют умельцы:
– Как нам ставить этот город?
Как нам строить эту крепость?
Что нам заложить в основу?
Жаждет град какую жертву?
Колос ли ржаной желает? –
Гнев исторгнет Норовава,
Плодоносить перестанет.
Добра молодца ли в жертву
Просит ненасытный город? –
Молодец в селе нам нужен,
Ждут его дела, заботы,
Хлеб останется на поле,
На лугу поникнут травы.

Думайте-гадайте, старцы!

Красну девицу, а ну-ка,
В жертву мы возложим граду.
Дел у девицы не много,
У нее одна забота,
У нее одна кручина –
Три пучка льняной кудели,
Три шажка в земной юдоле.
На лугу с нее нет спроса,
Во поле не видно дела.
Взмах серпа – ее кручина,
Шириною с шаг забота.
Во дворе найдется ль дело?
Во дворе найдется ль доля?
Только белая овечка,
Да один хромой цыпленок –
В этом всё ее богатство,
В этом вся ее забота.

– Юная душа бессмертна,
Нет цены дороже этой,
Граду жертвовать в угоду
Девицей – кому во благо?! –
Вопрошает старцев Тюштя, –
Прогневим Инешкипаза,
Анге вызовем проклятья.
Мы должны воздвигнуть город,
Древним следуя законам.

– Молвит град по-человечьи,
Языком эрзянским просит
Красну девицу в основу
Заложить, такую жертву
Он готов принять охотно. –
Отвечают Тюште старцы.

Пальцы в кулаки сцепили,
Снова сетуют умельцы:
– Красну девицу найдем ли?
Где красавицу отыщем?

Из села в село ходили,
Из проулка в переулок.
Сёл с десяток осмотрели,
Сотню улочек да улиц –
Красной девицы не сыщут.
Сельский сход тогда созвали,
Седовласым старцам в пояс
Поклонившись, вопрошали:
– Кто имеет дочь-отраду?
Кто богат красой девичьей?

Седовласые смутились –
Дума зело непростая…
Но в конце-концов признались:
Есть средь них отец счастливец,
Кто имеет дочь-отраду,
Кто богат красой девичьей,
И за ним гонцов послали,
Чтоб, не мешкая, явился.

– Старец, ждут тебя сельчане,
Пробил час исполнить службу.

Старец им повиновался,
В круг сельчан сей миг явился.

– Дочь свою отдай нам, старец, –
Красну девицу, отраду.
Град растет и просит жертву,
Требует Казань Куляшу.

Не отдам я вам Куляши!
Не отдам своей отрады!
Семерым пригожим братьям
Лишь она одна – сестрица,
Семерым их женам верным
Лишь она одна – золовка,
Нам с женой Куляша в радость –
Старость нашу скрасит младость.
Семь сынов взрастил я крепких,
Взял в свой дом семь снох приветных,
Сына лучшего возьмите,
Лучшую сноху просите.

– Нам сыны твои без пользы,
Снохи не нужны без дела:
Требует Казань Куляшу,
Дочь свою отдай нам, старец…

Поднесли медовый пуре –
Замутили старцу разум.
Поднесли хмельное пиво –
Улетучилось сознанье.
Лишь тогда отдать Куляшу
Обещал старик Казани,
Дочь любимую под крепость –
Град на девичьем страданье.
Раскрасавица Куляша!
Душа-девица Куляша!
Семерым пригожим братьям
Лишь она одна – сестрица,
Семерым их женам верным
Лишь она одна – золовка,
И родителям лишь в радость
Ненаглядной дочки младость.

Где же трудится Куляша ?
День-деньской где коротает?
Где прядет да вышивает? –
Наверху она в амбаре,
Наверху она в чулане,
На коричневой скамейке
У открытого оконца
Примостилась в том чулане
Вышивать при свете солнца.
Белый войлок на скамейке,
Половицы серебрятся,
В шесть рядов ее рубашка
Красным радует узором,
Руця и того богаче –
Восьмирядием расшита,
Тешксы славят древность рода.
Стройный стан Куляши схвачен
Алым кушаком широким,
На груди искрится бисер,
Голову венок венчает,
Серебром сверкают серьги,
Медью косы перевиты,
Шелестят шелками банты.
Отбеленный холст Куляша
Синим шелком вышивает,
Красной нитью вьет узоры,
Золото парчи вплетает.
Далеко простерлась слава
Об эрзянской мастерице,
Далеко проникли слухи
О красавице-девице –
В семь полей длиною слава,
В семь лесов длиною слухи.
Сваты со всего окреста –
Хороша краса-невеста!

Вот отправилась Куляша
Поиграть к своим подружкам.
Ей поведали подружки,
Ей подружки рассказали:
– Твой родной отец, Куляша,
Обещал тебя Казани;
Батюшка тобой, отрада,
Жертвует во имя града.

Не поверила Куляша,
Злых подруг не стала слушать.
Глянула в окно Куляша –
Старцы шествуют со схода,
Видит кроткая Куляша –
Поравнялись с их избою.
Подошли поближе к окнам,
Застучали ей в окошко.
Белы руки вверх воздела
Душа-девица Куляша,
И головушку в ладони
Опустила: Воля ваша!

В тот же час отец Куляши
Наконец домой собрался,
Что ни шаг – его заносит,
Что ни шаг – его шатает,
Он качается без ветра,
Спотыкается без кочек.
Только дочь, душа-Куляша,
Батюшку родного помнит.
Вышла тятеньке навстречу,
Подхватила кротко старца,
Да жалеючи спросила:
– Тятенька, о чем ты плачешь?
Чем, родимый, опечален?
Что качаешься без ветра,
Спотыкаешься без кочек?

– Я о том, Куляша, плачу,
Я о том печалюсь, дочка:
Обещал тебя Казани,
Как уйти от этой дани?!
Обещал тебя, отрада,
Заложить в основу града,
Жертву просит эта крепость –
Девичьей души бессмертность.
В землю ты уйдешь живая,
Город-крепость воздвигая.

– Тятенька, не плачь, родимый,
О Куляше не кручинься.
Знать, такая моя участь,
Знать, такая моя доля,
Жизнь моя лишь зародилась,
Лишь на свет явилась божий,
Бог назначил эту участь,
Бог судьбой распорядился:
Смерть принять младой, здоровой
Жизнь отдать во имя града.

Семерым пригожим братьям
Я одна была сестрицей,
Семерым их женам верным
Я одна была золовкой.
Сельскую презри общину,
Схорони меня достойно.
Батюшка, ты мой родимый,
Семь сынов имеешь крепких,
Созови сынков пригожих,
И отправь их в семь селений,
Строгих семь вручи наказов.
Старшему вели ты брату –
Гроб купить живой Куляше;
Накажи второму брату –
Столп купить на погребенье;
Третьему отдай наказ свой –
Шёлк купить на одр Куляше;
Дай четвёртому заданье –
Медные достать ботинки;
Пятому вели ты брату –
Пусть фату из шёлка купит;
Накажи шестому брату –
На запястья мне браслетов.
Младшему седьмому брату
О своем скажу желанье
Я сама, лишь с глазу на глаз:
– Братец мой родной, любимый!
Перстенек купи мне дивный –
Пусть колечко серебрится,
Именем моим искрится.
А на грудь купи сюлгамо,
Красота девичья, знамо,
Во сырой землице тает,
Блеск сюлгам не умирает.

В семь селений поскакали
Семеро послушных братьев.
Вот купили в тех селеньях
Для сестрицы одеянья,
В чем Куляша пожелала
Заживо быть погребенной.

– А теперь, отец родимый,
Приготовься к моей свадьбе.
Взял ты в дом семь снох приветных:
Повели сварить им браги –
Парь большую приготовьте,
Да купите бочку пуре.
Сам, мой тятенька родимый,
Ты забей быка – кормила
Семь годков его я справно.
Пироги вы напеките
Во семи печах умело,
Соберите, накормите
Всю родню. Пора за дело!

– Матушка моя родная,
Старшей сношеньке вели-ка –
Баню истопить пожарче.
А второй снохе наказ дай –
Приготовить вкусной пищи
Третьей сношеньке заданье –
Тело белое Куляши
В бане веничком распарить.
Накажи снохе четвертой –
Сполоснуть-обмыть Куляшу.
Пятой сношеньке вели – мне
Заплести тугие косы.
Для шестой снохи заданье –
Нарядить меня в убранство,
Заготовленное мною
Для венчания с бедою.
А седьмой снохе наказ мой –
Пусть она меня оплачет,
По обычаю, с причетом,
В путь последний мой с почетом,
У эрзян нельзя иначе –
Памятью останусь в плаче.

Баня жаркая готова.
Лебедью плывет Куляша,
Снохи следуют за нею,
За лебедушкой своею.
Добела ее намыли,
Как цветочек нарядили.
Вышли сношеньки из бани,
Раскраснелись, подустали:
Зла судьба к золовке нашей! –
На руках несут Куляшу.
Горько сношеньки рыдают.
Над Куляшей причитают
Словно гибкие березы,
Как ручьи текут их слезы.

Собрались вокруг Куляши
Сельские ее подруги.
Плачет девица, горюет
Над несчастною судьбою,
Над несчастною судьбою,
Над собою, молодою:
– Богом послана мне участь:
Жертву просит эта крепость,
В землю я уйду живая,
Новый город воздвигая.
На своем, на белом теле
Подниму, взращу Казань я,
Белокаменному граду
Отданная на закланье.
Вы, любимые подруги,
Песню обо мне сложите,
В песне той многострадальной
О Куляше расскажите.

По ступенькам на крылечко
Поднялась душа-Куляша,
Но порог родного дома
Перейти она не смеет,
Встала, кроткая, за дверью:
– Уряж, дверь открой Куляше,
В дом отеческий войду я.
Час пробил – пора настала
Собираться в путь последний.
Заготовлено в трех парях
Мной приданое на свадьбу,
С вами, сношеньки, я шила,
Вместе пряли, вышивали.
В избу занесите пари,
Все добро, что я скопила,
Помнит рук моих старанье.
Всё раздайте, раздарите,
Шума лишнего не надо,
Не ругаясь и не ссорясь,
С теплым, искренним желаньем,
Всё с душой отдайте людям.
В праздничные дни молений,
В День великий Воскрешенья –
Инечи' год зарождает,
Эрзянь раське собирает, –
Пусть нарядятся в рубашки,
Что я шила-вышивала,
Пусть Куляши имя вспомнят,
Словом ласковым помянут.

Батюшка родной Куляши,
Матушка ее родная
Безутешно, горько плачут,
Без огня в кручине тлеют.
– Ой, мой батюшка родимый,
Моя матушка родная,
Опущусь на белый войлок,
Слева-справа вы присядьте,
Мысленно меня качайте,
Словно в лёгкой детской люльке,
Рук сердечной теплотою
Убаюкайте Куляшу,
Успокойте ее душу.

В путь последний я отправлюсь,
Перед скорбною дорогой
Ротик накормлю свой вволю
Вкусной пищей, хлебом с солью.

На серебряном на блюде
На ореховом на масле
Снохи принесли ей кашу –
Кушай, милая Куляша!
В белом ковшике из липы
Снохи принесли напиться –
Нет воды на свете слаще
Той малиновой водицы.

Красна девица Куляша
Горько плачет-причитает,
Словно бедный кукушонок,
Над своей судьбой рыдает:
– Для чего родилась девой,
Для чего краса девичья?
Семерым пригожим братьям
Я одна была сестрицей,
Семерым их женам верным
Я одна была золовкой.
Для родителей – отрада,
Жизнь отдам во имя града.
Богом послана мне участь:
Жертву просит эта крепость,
В землю я уйду живая,
Новый город воздвигая.
На своем, на белом теле
Подниму, взращу Казань я,
Белокаменному граду
Отданная на закланье.
Благодарности не стою –
Во сырой земле под градом
Слов приветных не расслышу,
Благодарных не увижу.
– Матушка моя родная,
Пользы больше в диком камне,
Если б ты его взрастила,
Вынесла его из дома,
Положила бы у стёжки,
На обочине дорожки.
Дальняя лежит дорога,
Путников усталых много,
Отдохнуть на камне рады, –
Много ль надо для услады!
Слово б молвили «спасибо»,
Бога б славили «Паз Чангодть!».
– Матушка моя родная,
А теперь тебя прошу я,
Выполни мое желанье:
Лишь свершится погребенье,
Лишь землей меня накроют,
Три зари спеши на встречу
С дочерью своей Куляшей
На ее могильный холмик.
Три восхода солнца, помни,
Приходи к ее могиле,
Становись у изголовья,
Поминай меня, родная,
Ты заветным, добрым словом,
Трижды имя называя.
Не зови среди живущих.
Не зови среди умерших.
Поминай свою Куляшу,
Под землей живой лежащей,
Город на себе держащей.

Говорит Куляша братьям:
– Ой, вы, братья дорогие,
Двигаться – нет силы в теле,
Говорить – не хватит духа.
В гроб Куляшу положите,
На руках во град несите,
Плавно, как река, идите,
Стан мой тонкий не встряхните,
Сердце девы не вспугните.
Всё в душе моей трепещет,
Ужас поселился вещий.

Семеро пригожих братьев
Гроб с Куляшей вверх подняли,
Бережно несут сестрицу,
Слезы капают с ресниц их.
Батюшка ее родимый,
Матушка ее родная,
Чуть живые вслед за гробом,
Еле тащатся, плетутся
По тропе, ведущей к смерти.
Ужас проникает в сердце.

Подошли они ко граду.
Опустили гроб в могилу.
И несчастную Куляшу
Взялись засыпать землею,
Завалили по колено,
А затем по самый пояс.
Дальше – больше: только шея
Лебединая осталась
Да Куляшина головка.

Сгрудились здесь у могилы
Града мастера-умельцы
Стали спрашивать Куляшу:
– Расскажи, каким град будет?
Вырастет какою крепость?

Отвечала им Куляша:
– Красотой моей красивым
Будет град здесь возвышаться.
Пусть растет с меня он ростом,
Разумом моим умнеет,
Но и свой предсмертный ужас
Передам я чудо-граду,
Красным он огнем взметнется,
Черными клубами дыма.
В пламене гореть Казани –
Грянет гром в небесной сини,
Град испепелит Пурьгине!..

…Вот обряд и завершили –
С головой землей накрыли.
О красе-Куляше помни –
Высится над нею холмик.

С первой утренней зарею
Матушка пришла к Куляше,
Приготовив сладкой каши.
К изголовью подходила,
Речь такую заводила:
Доченька, благославляю!
Кашей накормить желаю,
Лучший для тебя кусочек,
Свой подай мне голосочек!

– Матушка моя родная!
В узком горле сердцу тесно,
А душа и вовсе места
Не находит, покидает
Кончик языка…
Рыдает
Над Куляшею старушка:
– Жить да жить тебе бы, душка…

Утренней зарей второю
Матушка пришла к Куляше,
И малиновой водицы
Из ковша дала напиться.
К изголовью подходила,
Речь такую заводила:
Доченька, благославляю!
Напоить водой желаю,
Лучший для тебя глоточек,
Свой подай мне голосочек!

– Матушка моя родная!
Не находит места сердце,
Бьётся тихо, покидает
Кончик языка…
Рыдает
Над Куляшею старушка:
– Жить да жить тебе бы, душка…

Третьей утренней зарею
Матушка пришла к Куляше,
К изголовью подходила,
Речь такую заводила:
Доченька, благославляю!
Вышитое полотенце
Принесла я утереться,
Лучший для тебя цветочек,
Свой подай мне голосочек!

Голос девичий не слышен,
Участь нам дается свыше…

С плачем матушка Куляши
Руки к небу вверх воздела:
– Пусть погибнет этот город!
Пусть провалится под землю!
Как Куляши жизнь угасла,
Так Казань пускай исчезнет!..

Обращаюсь к вам, о Боги!
Вы мудры и всемогущи!
Чувтонь Паз, ты – Бог Деревьев!
Кандонь Паз, ты – Бог Делянок!
Ниц склонюсь, Бог бревен-срубов!
Сбереги двор, Кардаз-Сярко!
Сохрани очаг, Юртава!
Сбрызну Вам глаза и лица
Я прохладною водицей.
Эту воду принесла я
Из реки великой – Рава.
Не украдкой зачерпнула,
Не за деньги я купила –
У хозяюшки Ведявы
Разрешения спросила.
Острием ножа наполнив,
В чаше принесла глубокой
В город этот светлоокий.
Та вода в глубокой чаше –
Необычная водица:
Все, на что упали капли,
В тот же час должно разбиться,
Все, что смочено водою,
Разрушается мгновенно.
Слух имеющий – оглохнет,
Зрячий от воды той слепнет.
И в делах она догонит,
И во сне она настигнет.
Бодрствующих уничтожит,
Спящих умертвит на месте.
Да исполнится проклятье,
Да свершится наказанье
Града-крепости Казани…

…Так был город здесь заложен,
Так воздвигнута здесь крепость.
Кто живет во светлом граде,
Крепости стоит на страже?
Молодые-удалые,
Добры молодцы, эрзяне.
Парни смелые-лихие
От врагов град охраняют,
Крепость стойко защищают.
Первожители Казани –
Рода древнего эрзяне.
Царь эрзянский – мудрый Тюштя
Здесь им повелел селиться:
Жить, работать, веселиться,
Умирать и вновь родиться –
Род эрзян в веках продлится.
– Пазчангодть, Инешкипазом!
Бог-творец, тебя я славлю,
Град Казань воздвигли славный! –
Мудрый Тюштя поклонился,
Перед Богом повинился,
Целовался троекратно,
В путь отправился обратный.



    Рав – древнее эрзянское название р.Волги
    Инешкипаз – верховный Бог, Бог Творец
    Ине-Рав – Великий Рав
    Норовава – покровительница поля, урожая, плодородия земли
    Анге – жена Инешкипаза, прародительница всех прочих богов,
    покровительница жизни
    
    пуре – медовый веселящий напиток эрзян
    
    Руця – верхняя женская длинная распашная одежда из холщовой ткани, с красною оторочкой, обшивкою, иногда вышитый гарусом снизу и вдоль полов, а также на концах рукавов
    
    Тешксы – родовой знак у эрзян
    
    Сюлгамо – традиционная нагрудная застежка в костюме эрзянки, фибула. Овальной формы пряжка с подвижной булавкой, которая служила для скалывания ворота рубахи
    
    Парь – сундук-кадка, выдолбленный из части цельного ствола липы, имеет форму цилиндра
    
    Уряж – жена брата, сноха
    Инечи' – Великий День, День Сотворения Земли
    Эрзянь раське – эрзянский народ
    Пурьгине – бог грома
    Ведява – покровительница воды
    
    Оригинал эрзянского текста:
    http://erziana.my1.ru/publ/stikhi/mastorava_sisemece_evtamo_mastoravan_ehrjamos_kasomas_oshon_putoma/2-1-0-745

Жанр: Сказание
Форма: Вне категорий
Тематика: Не относится к перечисленному


18.10.10 СПб

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Стихи - Татьяна Ротанова (Вирява) - Воздвижение города. Перевод с эрзянского. ОШОНЬ ПУТОМА. МАСТОРАВА. Эрзянский эпос

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru