Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - Русь Великая. I часть
Дмитрий Вавилов

Русь Великая. I часть

    Девятый век нашей эры. Европа по-прежнему озарена пожарищем войн. Города и села строятся, укрепляются, наполняются людьми, потом разрушаются, переходят из рук в руки, вновь отстраиваются и вновь разрушаются. Племена «цивилизованных варваров» добирают и делят между собой последние куски Великой Римской Империи. Пихаясь и переругиваясь, частенько пуская вход кулаки, они возводят собственные королевства и княжества, вбивая в истерзанное тело Европы новые пограничные столбы. Страсть к дальним походам и массовым переселениям их больше не преследует. Варвары остепенились. Их теперь больше волнует сохранность своих рубежей и расширение сферы своего влияния. На западе и на юге Европы невыносимая теснота, а потому расширение территорий будет идти, в основном, в восточном направлении. Там, на востоке, бескрайние просторы не затронутых «цивилизацией» земель. Там обитают бесчисленные племена потенциальных рабов – славян. Само слово «славянин» становится для западников синонимом слова «раб». Славянам же рабство чуждо. Ни они сами, ни их далекие предки этим древним изобретением никогда особо не пользовались. Пленных, бывало, брали, но все пленники, если не могли или не хотели выкупить себя из плена, через какое-то время становились равноправными членами общины. Само собой разумеется, что рабами «цивилизованных» соседей славяне становиться не хотят. Принять вызов Запада они готовы. Их города и грады хорошо укреплены, их воины вооружены и обучены не хуже франков и «ромеев», их союзники русы опытны в военном деле и как никто умеют за себя постоять. В их руках два богатейших торговых пути: Волжский и Днепровский. Драться за свои земли они готовы с кем угодно – и с алчным оседлым Западом, и с беспокойным кочевым Востоком. Для этого правда маловато одной только моральной готовности, нужна еще и материальная база, а значит, придется возвести свое собственное государство – государство, которое заставит считаться с собой как Запад, так и Восток.
    Об этом наша история.
    


    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: «РОЖДЕНИЕ».
    
    
    1. ГАРДАРИКА.
    2. КУЯВА.
    3. СЛАВИЯ.
    4. ПРИЗВАННЫЙ ВЛАСТВОВАТЬ.
    5. ВЕЩИЙ НОРВЕЖЕЦ.
    6. МАТЬ ГОРОДОВ РУССКИХ.
    7. ЩИТ НА ВОРОТАХ.
    8. ЭКСПЕДИЦИЯ НА КАСПИЙ.
    9. РУСЬ ВЕЩЕГО ОЛЕГА.
    10. ИГОРЬ СТАРОЙ
    11. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЕВРОПЕ.
    12. ЦАРЕГРАДСКИЙ РАЗГРОМ.
    13. РЕВАНШ.
    14. СВЕНЕЛЬД НА КАСПИИ.
    15. ОДИН ИЗ СПОСОБОВ САМОУБИЙСТВА.
    
    
    1. ГАРДАРИКА. Скандинавы называли Русь Гардарикой - «Страной Городов». В самой Скандинавии в ту пору крупных поселений городского типа практически не было. Правда, и на Руси к началу 9 века городов как таковых было еще очень мало. Зато там было изрядное количество «градов», в обязанности которых входило обеспечение безопасной торговли, как для обитателей окрестных сельских общин, так и для заезжих купцов. Это были своеобразные торговые центры под открытым небом со своим сводом правил, своей администрацией и своей собственной «службой безопасности». Со временем в некоторых градах стали размещаться резиденции местных князей и представителей племенной знати. Главной питающей артерией всех этих многочисленных торговых центров был пресловутый «Путь из Варяг в Греки». Этот огромный торговый механизм приносил неплохие барыши всем его «пользователям», и требовал повышенного внимания к себе, в первую очередь от тех, кто получал свою часть прибыли за то, что обеспечивал его безопасность. На всем протяжении «Пути» купец должен был чувствовать себя комфортно от осознания того, что в случае необходимости его всегда смогут защитить. Вот почему, укрепления некоторых «градов» были сопоставимы по своей мощи с укреплениями многих вполне респектабельных европейских городов. При этом известно, что вся внутренняя торговля в Восточной Европе осуществлялась исключительно силами самих славян и русов. Это они были тем механизмом, что приводил в движение «Путь», связывавший народы европейского севера с Византийской Империей и арабским востоком. Иностранцы транзитной торговлей на Руси никогда не занимались, они сбывали свои товары на русских рубежах.
     Несмотря на существование столь мощного связующего звена, каким являлся «Путь из Варяг в Греки», Русь в описываемую эпоху по-прежнему представляла собой огромное лоскутное одеяло. Вся ее территория была разделена на несколько областей, контроль над которыми осуществляли либо отдельные славянские племена, либо более или менее крупные племенные объединения. Некоторые из них к этому времени уже вышли на этап строительства княжеств, другие к собственной государственности еще только приближались, но и у тех и у других еще очень сильны были родовые отношения.
     По сведениям из арабских источников, в середине 9 века на Руси существовало сразу четыре крупных государственных образования с относительно устойчивой внутренней структурой: Артания, Куява, Славия и Вантит. И если с локализацией Куявы и Славии все более или менее ясно, то вот местоположение двух других государств пока вызывает вопросы, ответы на которые даются весьма туманные.
     Упоминание народа «винтит» встречается в хазарских источниках. Там говориться, что хазары с этим народом воевали и, что они сумели оттеснить его за «большую реку». В арабских документах той поры так же упоминается некий народ «венендеров», обитавший вблизи Азовского моря на правом берегу Дона. Все это позволило отечественным исследователям связать «венендеров» и «винтит» с древними ванами, а саму страну Вантит привязать к «салтовской» археологической культуре, владения которой ограничивались северным берегом Азовского моря, средним течением Дона и Северским Донцом. На этой территории, как вы, наверное, помните, мы размещали «салтовских» русов, тех самых, что, успев уже вдоволь хлебнуть славянской ассимиляции, славянами пока еще не стали. Славяне в тех землях тоже, безусловно, присутствовали, но об их доминировании речь пока не шла. Иначе говоря, Вантит, это государство ославяневшихся русов и обрусевших славян. Только не сочтите последнее высказывание за каламбур. Очевидно, именно благодаря «салтовским» восточные авторы еще долгое время будут рассматривать славян и русов как два отдельных народа. Постоянное давление из-за «большой реки», с хазарской стороны, заставило «салтовских» русов-ванов выстроить вдоль донского берега целую цепь белокаменных крепостей, возвести которые мог только народ, обладавший для этого солидными материальными и человеческими ресурсами и, кроме всего прочего, имевший опытных руководителей.
     Локализация Артании или Арасании вызывает еще больше споров. Ее отождествляют и с боспорской Тмутараканью, и с Рязанью, и с Черниговом, и с Оршей. А с недавнего времени ее стали запихивать аж за Урал, откуда арабские купцы вывозили соболей, свинец и чрезвычайно качественные клинки. Любопытно, что в самой Артании никто из арабской торговой братии никогда не бывал, и в глаза ее не видел. Артанские купцы сами привозили свои товары на азиатские рынки, чужих с собой не брали, а если кому-то и удавалось каким-то образом пробраться в их страну, то там незваного гостя немедленно брали под белы рученьки и тут же, без лишних разговоров, топили в ближайшей реке. Известно еще, что Артания находилась где-то между Хазарией и «Болгаром», вот только не известно, каким именно Болгаром - древним, Сибирским, или более поздним, Волжским. Норманны тоже помимо новгородско-киевской «Гардарики» знали еще некий восточный «Остроград». Некоторые историки склонны считать арабскую Артанию, норманнский Остроград и сказочное русское Лукоморье разными названиями одного государства. Традиционно же в исторической науке принято считать, что полулегендарное княжество Артания было возведено в Волжско-Окском междуречье племенами кривичей. Русский этнос в тех краях в ту пору был представлен еще очень слабо, если вообще был представлен.
     Русский Вантит и славянская Артания были, возможно, последними относительно «чистокровными» осколками двух великих племен, которым еще предстояло слиться в нерушимом единстве, и которые уже начали активно перемешиваться на берегах Днепра и Волхова. «Путь из Варяг в Греки» и стал тем стержнем, вокруг которого славяне и русы начали возводить свой общий дом, свое великое государство.
    
    2. КУЯВА. Киевская Русь располагалась в среднем течении Днепра. Образующим началом в данном случае выступало племя полян. При этом следует еще раз вспомнить, что иранцы на Днепре появились раньше славян, и именно им приписывают заслугу основания Киева. Славяне в тех местах появились значительно позже, примерно в начале нашей эры. Русы-венеты в данном случае выступили как гостеприимные хозяева, позволив прибывающим с запада переселенцам расселяться в своих владениях. И не смотря на то, что славяно-русском сообществе русы в течение еще нескольких веков имели больше прав и привилегий, чем славяне, уже тогда начался процесс слияния этих двух народов. От этой, если можно так выразиться, обоюдной ассимиляции и появилось на свет славяно-русское племя полян. Главный племенной центр полян Киев к 9 веку был уже довольно крупным городом, и его неплохо знали в Европе. На Старокиевской и Замковой горах располагались просторные высокие княжеские и боярские терема, обнесенные мощными земляными и деревянными укреплениями. Эту цитадель обороняла крепкая дружина, составленная из 400 - 500 профессиональных воинов. Ниже, на берегу Почаны, размещался Подол или Посад, населенный купцами и ремесленниками, он также был хорошо укреплен. Силуэт этого богатого средневекового города дополняли многочисленные языческие святилища и храмы.
     Мощная оборонительная система Киева объяснялась соседством с Великой Степью, откуда на головы киевлян частенько сыпались всевозможные торки, угры, черные булгары и хазары. Киевским князьям волей-неволей приходилось взваливать на свои плечи основную тяжесть борьбы с Хазарским Каганатом и, так сказать, отдуваться в одиночку за весь славянский мир. Потенциальные союзники киевлян, «салтовские» русы, вятичи и кривичи, бились с хазарами отдельно друг от друга и, судя по всему, выступить единым фронтом им удавалось не часто, если вообще удавалось. Возможно, именно поэтому, киевские князья никак не могли одержать над Каганатом решительную победу, хоть в самом Итиле к ним давно уже относились как к равному противнику, уважительно именуя «каганами». Помимо всего прочего, массу сил и времени отнимала изнурительная и затяжная вражда с северными славянскими племенами.
     По преданию, в середине 9 века на киевский стол уселись сразу два князя: Аскольд и Дир. Сам факт того, что в самом крупном городе Южной Руси появились ребята со скандинавскими именами, никого особо не удивляет. Ранняя история почти всех главных центров русской государственности была связана с пребыванием в них скандинавов или тех, кто носил скандинавские имена. При этом основная часть вооруженных сил русских княжеств была составлена из русов, славян, финнов и балтов. Скандинавы же испокон веков выполняли на Руси роль военных советников и по этой причине всегда входили в высший социальный слой зарождающегося русского государства. Были они и в числе рядовых дружинников, но там они составляли меньшинство. Поэтому сама роль, которую Аскольд и Дир выполняли в древнем Киеве ни у кого сомнений не вызывает. Вопрос лишь в том, насколько ограничена была их власть в городе, и была ли она вообще кем-то ограничена. Именно с ответа на эти вопросы и начинается построение версий, ни одна из которых документального подтверждения пока не имеет.
    Итак, версия первая: Аскольд и Дир – законные киевские государи, потомки самого Кия со всеми вытекающими из этого последствиями. У этой версии наименьшее число сторонников. Версия вторая: Аскольд и Дир силой утвердились в Киеве, самовольно объявив себя князьями. По этой версии они могли действовать как самостоятельно, так и по приказу Рюрика, утверждавшегося в то время на севере, и пытавшегося распространить свою власть на весь «Путь из Варяг в Греки», а значит, поначалу они могли действовать и от его имени. Есть даже теория, что Аскольд был сыном Рюрика, а Дир был придан ему в качестве советника. «Силовой» вариант подтверждается и записью в «Велесовой Книге» и тем, с каким хладнокровием киевляне потом воспримут известие об убийстве своих не самых плохих князей. Версия третья – не менее популярная: Аскольд и Дир были киевскими воеводами-наемниками, на внутригосударственные дела они не покушались и отвечали в Киеве лишь за «оборонное ведомство». И, наконец, версия четвертая, которую в качестве бонуса можно прилепить к любой из трех уже упомянутых выше. Аскольд и Дир правили Киевом порознь, друг за другом, и никакого двоевластия на самом деле не было. Какая из всех этих версий будет в итоге признана единственно верной, покажет время. А мы со своей стороны отметим, что древнему Киеву с этими «скандинавами», в общем-то, повезло – свои обязанности они выполняли очень даже неплохо.
     Помимо обороны границ киевские князья участвовали и в решении иных вопросов, если, конечно, при этом возникала необходимость в применении военной силы. Так, например, в войне с племенами древлян и уличей, им пришлось исполнять сугубо полицейские функции, силой возвращая под руку Киева местных сепаратистски настроенных князьков. В 860 году на их плечи была возложена еще одна карательная миссия, но теперь уже на территории соседнего государства, причем, государства далеко не самого слабого. В тот год Киев не на шутку сцепился с самим Константинополем. Официальной причиной объявления войны стали «обиды», нанесенные византийскими властями русским купцам. Несколько русов, живших в «Царьграде», были казнены или проданы в рабство за долги. Причем к судьбе этих несчастных, по некоторым источникам, приложил руку сам император Михаил III. Киевские же князья, как известно, во все времена крайне щепетильно относились к тому, как в других странах обращаются с их купцами. Торговля и пресловутый «Путь из Варяг в Греки» были той единственной пока силой, что удерживала многочисленные славянские племена, разбросанные по бескрайним лесным просторам, в составе единого государства. Только возможность совместного обогащения и зависимость от днепровского торгового пути удерживали племенную знать от сепаратистских устремлений. Безусловно, необходимость совместного отпора внешним врагам также имела большое значение, но она носила, скажем так, локальный характер. Древлянам, например, не было никакого резона терять своих воинов в боях с хазарами, так как хазары были от них очень далеко. Защищать же свою торговлю соглашались все. Даже и упрашивать не приходилось.
    С набором ополченцев у Аскольда и Дира проблем не возникло. Удалось также выделить средства на наем варяжской дружины. Не исключено, что в этом походе приняли участие и азовские русы. Погрузив свое войско на 200 – 300 лодей, князья отправились по морю к греческим берегам. 18 июня 860 года войска северных варваров внезапно объявились у стен Константинополя. Столица Византийской Империи была застигнута врасплох. Император в ту пору сражался с арабами на восточных рубежах, и Константинополь оказался практически беззащитен. В городе немедленно поднялась паника. Русы же, судя по всему, были настроены весьма решительно. С одной стороны они начали рыть подкоп, с другой повели к стене насыпь. Пока шли осадные работы, большая часть киевлян разбрелась по округе и занялась «зачисткой» пригородов. Предместья Константинополя были преданы огню. Все местное население подверглось поголовному истреблению. Вслед за людьми был перебит и весь скот, включая мелкую птицу. Истребить рыбу в прудах и озерах киевлянам было не под силу, но очень хотелось, поэтому довольно быстро был найден простой и эффективный способ: все естественные и искусственные водоемы в окрестностях византийской столицы, включая колодцы, были завалены разлагающимися трупами людей и животных. То была месть, погром, беспощадное и недвусмысленное предостережение на будущее - «Незамай, братец, тебе же хуже будет!». Правда, преодолеть мощные городские укрепления византийской столицы «варвары», которых было от силы 8-10 тысяч, не смогли. Шанс у них, впрочем, был. Знай они о панике, царившей в городе, они вполне могли бы решить дело одним общим штурмом. Вскоре к Босфору прибыл и сам император. С риском для жизни он пробрался сквозь строй вражеских кораблей в город и укрылся за его стенами. Протащить в Константинополь таким же способом и всю свою армию он был не в силах. «Отражать» неприятеля пришлось богатыми дарами и обещанием не вредить больше русской торговле. 25 июня «варвары» свернули свой лагерь и покинули греческий берег. Возможное участие в походе приазовских русов и тот факт, что в Константинополе, как-то уж больно кстати, не оказалось войск, говорят о хорошо отлаженной разведке и о возможной координации действий киевских князей с восточными соседями и с арабами. После этого погрома пребывание русских купцов в Царьграде вновь стало безопасным. Но теперь подошла очередь византийцев думать о мести.
    Поднаторевшие во всевозможных интригах, заговорах и политических играх византийские императоры не могли вот так вот запросто взять да отпустить «варваров», ничего не предприняв в ответ. Сами «светиться» они, правда, не очень любили, тем более что это было небезопасно, а потому пакостили, как правило, чужими руками. Возможно именно по наущению из Византии, спустя всего несколько лет после замирения Империи с Киевом, союзники Михаила III, хазары, бросили против русов орды своих данников, черных булгар. Подробности битвы киевлян с булгарами нам не известны. Известно только, что в том кровопролитном сражении со степняками сложил свою голову сын самого Аскольда, но победа в результате осталась за русскими. Разгромленные булгары бежали к Дону, где ими вскоре занялись печенеги.
    Вполне вероятно, что по условиям мирного договора с Империей Киев кроме всего прочего брал на себя обязательство помочь Византии в ее войне с арабами. По крайней мере, именно в те годы русы совершили набег на мусульманский Каспий. Впрочем, не менее вероятно и то, что поход этот затеяли не днепровские русы, а азовские. Пройдя через владения хазар, с которыми у них, очевидно, была заключена какая-то договоренность, русы огнем и мечом прошлись по западному побережью Каспийского моря, сея везде смерть и разрушения. У стен Абасина их продвижение по мусульманским владениям закончилось. Попытка овладеть крепостью не увенчалась успехом, а некоторое время спустя на выручку осажденным примчались мусульманские войска. Русы были разгромлены и обратились в бегство.
    В 863 году в далекой Моравии произошло событие, имевшее огромное значение для всей Восточной Европы, включая и Киевскую Русь. Великий князь моравский Ростислав, опасаясь захватнической политики приемников Карла Великого и, стоявшего за их спиной, Ватикана, обратился к византийскому духовенству с просьбой прислать в его княжество епископа и учителей, которые смогли бы растолковать местным славянам христианское учение на их родном языке. В Моравию была немедленно направлена миссия, во главе которой стояли родные братья, Кирилл и Мефодий. Кирилл, не откладывая дело в долгий ящик, разработал для славян алфавит, позже получивший название «кириллица». Справедливости ради, следует отметить, что попытки написания русских слов греческими буквами предпринимались и ранее. Особенно ярко это проявлялось в Северном Причерноморье, где русы давно и тесно соседствовали с греками. Кирилл, очевидно, систематизировал все то, что было сделано до него, и тем самым заложил основы церковной письменности для славян. На Руси этот алфавит утвердиться значительно позже. Царствование глаголицы закончится там лишь после Крещения.
    По сообщению патриарха Фотия уже в 866-867 годах болгары и русы приняли христианство. При этом очевидно, имелись ввиду русы придунайские. Да и крещение вряд ли могло быть поголовным. Просто увеличилось число христиан в среде местной знати, и, соответственно, упрочились позиции византийской Церкви в тех регионах. На Руси этот процесс шел пока ни шатко, ни валко.
    В 867 году у стен Киева впервые объявилась печенежская конница. В беспощадной сече на подступах к русской столице она была разгромлена. Откатившись обратно в степи, обескровленная печенежская орда затаилась на долгие 8 лет, лишь иногда наведываясь в хазарские земли. Существует версия, что этот печенежский набег также мог быть проплачен из имперской казны. Возможно, именно это обстоятельство подтолкнуло киевских князей к новому походу на Константинополь. Около 874 года большой русский флот вышел в Черное море и направился к Босфору. Однако на этот раз в ход дела вмешалась стихия. Буря, разметавшая русские лодии, спасла Империю от нового разорения. До Босфора в тот раз русы так и не добрались. Тем не менее, император Василий Македонец счел необходимым заключить с Киевом новый мирный договор. Считается, что во время переговоров ему удалось склонить Аскольда к принятию христианства. С дозволения киевских властей русская столица наполнилась христианскими проповедниками. Впрочем, в киевском обществе этот шаг князя поддержки не нашел – присутствие христиан там терпели и раньше, но подчиняться князю христианину языческое большинство не желало. Почти наверняка возникли проблемы во взаимоотношениях властей с волхвами, а значит, и с племенной знатью, исповедовавшей язычество. Было ли недовольство киевлян открытым, неизвестно, но то, что недовольство было, сомневаться не приходится.
    В 875 году у Аскольда появилась возможность несколько снизить накал страстей в Киеве. Печенеги вновь внезапным налетом ворвались на Русь и вынырнули у стен русской столицы. Аскольд вышел им навстречу и буквально втоптал степняков в землю.
    
    3. СЛАВИЯ. История династии Рюриковичей началась в Новгороде. С этим никто уже не спорит. Яростные споры вызывает лишь то, каким образом это произошло. В разных источниках это событие представлено по-разному. Свести же все эти версии в одну, выделив из них нечто общее, практически невозможно. Это все равно, что попытаться пересказать содержание истории о Трех Мушкетерах, прочитав книгу Дюма, посмотрев голливудский вариант этого же произведения, и понаблюдав за похождениями Д`Артаньяна-Боярского из советского телесериала. Кроме имен главных героев ничего общего в этих трех версиях одной и той же истории вы не найдете. В истории с «призванием варягов» - все то же самое. Разные авторы смотрят на это события по-разному, и только имена главных действующих лиц они пока не отваживаются трогать. Мы с Вами не будем брать чью либо сторону в этом споре, но и свой собственный огород городить не станем. Рассмотрим версию, дошедшую до нас в изложении новгородских летописей, но при этом не будем обходить вниманием и иные возможные варианты всех этих событий.
    Итак, основным и самым сильным соперником Киева на севере был словенский племенной союз. Он занимал огромные территории, населенные многочисленными племенами, был полиэтническим по своему составу и создавался, судя по всему, на основе добровольного объединения племен с целью организации совместного отпора очень воинственным и крайне непредсказуемым западным соседям. Только военная необходимость удерживала эти столь разные народы под одной крышей. Во всем остальном они вели независимую жизнь и признавать чей-либо диктат не собирались. Самым многочисленным и сильным среди них считалось племя словен, которое, как мы уже знаем, имело западное происхождение. К Волхову оно пришло когда-то очень давно с территории современной Польши. Варяги называли словен русами, а саму Словению – Русью. Впрочем, точно так же они называли и кривичей и вятичей и другие славянские племена, не отличая их друг от друга, и для простоты беря за основу имя сильнейшего среди них. Сами словене свою землю Русью не называли еще несколько веков. Мало того, с киевскими русами они продолжали враждовать и после того, как стали гражданами одного с ними государства. Русь в их владениях тоже была представлена, но, очевидно, лишь как военно-торговый компонент общества, базируясь по большей части в порубежных городах и вдоль торговых путей.
    Наиболее обособленную позицию в словенском племенном союзе занимали смоленские кривичи. Свою самостоятельность они оберегали крайне ревниво. Словенам они не уступали ни в численности, ни в воинственности, ни в умении вести дела. Их главные племенные центры, Полоцк и Смоленск, были известны в Европе как богатые купеческие города. Соседи, особенно южные, не раз пытались наложить на этот куш свои руки, но сделать это было очень непросто. В одном только Полоцке в 8-9 веках селилось свыше тысячи горожан, имелась мощная система укреплений, и содержалась сильная варяжская дружина. Обитатели Смоленска были еще многочисленнее. В образе жизни они были крайне неприхотливы - весь Смоленск был застроен невзрачными на вид углубленными в землю постройками. Зато мощи смоленских укреплений могли позавидовать многие европейские города и крепости. Но самыми свободолюбивыми были изборские кривичи. Они не желали подчиняться даже своим единоплеменникам из Смоленска и Полоцка. Со словенскими властями они связывались напрямую, без посредников. Возник Изборск на месте небольшого чудинского поселения еще в седой древности. Изборские кривичи занимались охотой, рыболовством, земледелием, ткачеством, металлургией, резьбой по кости и дереву. Варягов изборцы к себе не пускали, все делали своими силами - сами ковали оружие, сами обороняли свои владения.
    Самой же сильной крепостью северных славян по праву считалась Ладога. В 8 веке она входила в число крупнейших городов Европы. В этой точке заканчивались торговые пути из Скандинавии и Северной Европы, и начинались две оживленные торговые трассы: «Путь из Варяг в Греки» по Днепру, через Киев, и путь по Волге к булгарам, хазарам и арабам. Не случайно, Ладога испокон веков служила камнем преткновения во взаимоотношениях славян с варягами и викингами, одновременно являясь и для тех, и для других, и для третьих важнейшим перевалочным пунктом на пути их товаров к рынкам Азии и юга Европы.
    Новгород, судя по всему, появился позднее, примерно в начале 9 века. Подобно Риму он вырос на основе сразу трех славяно-финских поселений, среди которых, возможно, был легендарный Словенск или не менее легендарный Холмоград. Ну а о том, что Новгород был основан выходцами из древнего Словенска, истинное местоположение которого до сих пор вызывает споры, вы уже, очевидно, слышали. Древние новгородцы жили в деревянных домах, углубленных в землю и обогреваемых «по черному» печами, сложенными из камней. Основными их занятиями были ремесло, литье железа и бронзы, кузнечное дело. Военным делом они занимались крайне неохотно, лишь по необходимости, когда, например, наемные варяги не могли справиться с недругами своими силами.
    Теперь перейдем непосредственно к легендам. Был у словен князь по имени Буревой. И хоть считается сей князь легендарным, упоминания о нем встречаются и в русских летописях и в западных источниках. Со своими обязанностями Буревой, по слухам, справлялся неплохо: он удачно отражал вражеские набеги, а, случалось, и сам водил славян с руссами в дальние походы. В середине 9 века удача ему изменила – в словенские земли ворвался варяжский князь с большим войском и где-то в карельских землях побил войска престарелого Буревоя. Буревой бежал с поля боя и лесами ушел к Ладожскому озеру в городок Корелы, что стоял на острове в устье Вуоксы. Гоняться по дремучим карельским лесам за словенским князем варяги не стали. В их планы это не входило. Выйдя к устью Волхова, они внезапным налетом захватили Ладогу и на целый год утвердили в городе свои порядки. В Ладоге же, как мы знаем, варягов и раньше селилось немало. Местные русы, уже успели пустить в Гардарике корни и вовсе не горели желанием делить свои доходы с бывшими собратьями по ремеслу, явившимися невесть откуда, да к тому же еще без спроса. Однако вновь-прибывшие были уверены в том, что они, как победители, имеют права на особые привилегии. Наглость и вседозволенность, с которой они вели себя в завоеванном городе, вскоре настроили против них все окрестные племена. Масла в огонь подлил и тот факт, что в прежние времена варяги, даже если среди них были скандинавы, на Руси никогда не разбойничали. Это известно доподлинно. В 860 году в городе началась подготовка к восстанию. В Корелы к старому Буревою помчались гонцы звать на словенский стол его сына, княжича Гостомысла. По другой версии - Гостомысл был новгородским посадником, который привел к Ладоге ополчение, собранное в окрестных племенах, и в этом случае его родство с Буревоем ставится под сомнение. Войско к Ладоге шло, судя по всему, немалое, однако, по мнению историков, ладожане справились с заморской «шпаной» своими силами. Разгромленные варяги рассеялись по окрестным лесам, и Гостомыслу пришлось потом зачищать от «братков» окрестности города, отлавливая их партиями и по одиночке.
    Правление Гостомысла какими-то громкими событиями в истории не отмечено. У нас этого князя также принято почему-то считать легендарным, хоть имя его было известно не только русским летописцам. В Европе о нем тоже были наслышаны. Правда, там его считали ободритским князем. То ли германцы, соседствуя с ободритами, не делали различия между ними и их восточными соседями, то ли Гостомысл действительно был предводителем ободритского объединения племен, и словене после варяжского погрома к этому союзу на какое-то время присоединились, но в любом случае «наследить» в истории Гостомыслу все же удалось. Вот только потомства он после себя не оставил, по крайней мере, «законного». Летопись уверяет, что все его сыновья погибли в боях, а дочерей князь отправил в Европу и выдал замуж за русских государей. Находясь на смертном одре, сын Буревоя, внук Ратибора и Ауды «Задумчивой», правнук Ивара «Многославного» и легендарного Вандала, ободритский князь Гостомысл «Благоразумный», призвал к себе подвластных ему вождей и велел им взять себе в правители своего внука, сына любимой дочери Умилы и «короля всех финнов» Годолюба Бобричского, Рюрика Славянина. Однако завет князя его приближенными исполнен не был – покойник был им уже нестрашен, а выполнять его приказы им, очевидно, надоело еще при его жизни.
    В конечном итоге, как мы помним, «призвание» Рюрика все же состоялось. Но прежде чем поговорить о легендарном «призвании варягов», вспомним и еще одну «правду» о Гостомысле Благоразумном и его приемниках, нашедшую свое отражение в русских источниках. Из этих источников известно, что у Гостомысла было четыре сына и три дочери. Старшего сына звали Водим Храбрый. По одной летописи - он умер еще при жизни отца с тем, чтобы затем «всплыть» живехоньким в другой летописи и уже после смерти отца сцепиться со своим более удачливым племянником в борьбе за власть. Младший сын Гостомысла, Словен, уйдет от отца в Чуды, построит там город Словенск и через три года помрет или просто сгинет в необъятных архивах Старухи Истории, так и не «наследив». Но и это еще не все. Напоследок, пока мозги у вас совсем еще не «зависли» от всех этих версий, вспомним еще одну, не менее интересную. Согласно ей, Рюрик вовсе не был внуком Гостомысла. Он был его средним сыном. Его борьба за власть с Водимом Храбрым была банальной княжеской междоусобицей, и если бы он в ней проиграл, мы бы с вами, возможно, изучали сейчас не деяния Рюриковичей на Руси, а деяния каких-нибудь Водимовичей. Ну так как, вам еще не стало тошно? Тогда, вот вам еще одна версия от маститых историков - Рюрик не был сыном Умилы, он был ее мужем и Гостомыслу доводился зятем. Вы думаете, что это - все? Нет, «маститым» показалось мало и этого. Им, очевидно, не давали покоя лавры Малевича, умудрившегося вывести итоговую «формулу» всего изобразительного искусства в виде черного квадрата. Поэтому, «маститые», говоря о Рюрике, стали всерьез подумывать: «А был ли, собственно, мальчик то?». Они начали сомневаться в самом факте его существования. На вопрос же, чем собственно вызваны их сомнения, и в честь кого, тогда знаменитая династия киевских и московских государей именовалась Рюриковичами, они жуют губами, что-то невнятно бормочут, но никаких аргументов кроме ссылок на письмена инков и ацтеков, в которых о Рюрике не сказано ни слова, предъявить не могут.
    
    4. ПРИЗВАННЫЙ ВЛАСТВОВАТЬ. Итак, Гостомысл ушел в мир иной. Оставшиеся без чуткого княжеского руководства, племена Словении начали отрываться по полной программе, всей грудью вдыхая сладкий запах свободы. В виду отсутствия высшей судебной власти, ранее являвшейся обязанностью и прерогативой князя, бывшие союзники начали решать спорные вопросы чисто «по-мужски» - сходились большими толпами на какой-нибудь поляне и вскрывали друг другу черепа топорами. Соседи, глядя на «веселье», воцарившееся в Гардарике, поначалу просто потирали руки от удовольствия, а затем, сообразив, что если не поторопиться, то можно и время упустить, всем скопом начали ломиться к Волхову в надежде наложить свои «потертые» руки на такой доходный, а ныне такой доступный, «Путь из Варяг в Греки». Наконец, нашлись светлые головы и среди словен, решившие, что поножовщину надо как можно скорее прекращать, а то, как бы всем хужее не стало. Старейшины и князья словенские сошлись на общий совет с тем, чтобы утрясти спорные вопросы, связанные с разграничением владений племен и родов и на том совете избрали себе единого князя, дабы стал он для народов Словении судией и защитником. По мнению историков о завещании Гостомысла вожди словенские поначалу старались не вспоминать. Рассматривали возможность приглашения князя из Киева или из Дунайской Руси. Рюрика, судя по всему, местная знать побаивалась. Отец Рюрика, имя которого разные источники произносят как Годлов, Годолюб, Годослав или Готлейб, был представителем одного из древнейших русских родов, корни которого уходили к геруло-венедской генеалогии, а значит, Рюрик был потомком сразу двух влиятельнейших княжеских фамилий. Это не могло не тревожить словенских вождей, не без оснований опасавшихся, властолюбия этого воинственного Гостомыслова внука. Наконец, все же решили, что лучшей кандидатуры им все равно не найти – Рюрика в Европе уважают, военного опыта ему не занимать, дружина у него вся как на подбор – головорез на головорезе, да к тому же, мать у него родом из Словении, значит он уже наполовину свой. Неизвестно, участвовали в этом собрании смоленские и полоцкие кривичи или нет, но доподлинно известно, что они с самого начала выступили против кандидатуры Рюрика и признать его своим князем отказались.
    В 862 году Рюрик в сопровождении своей закаленной в бесчисленных боях дружины прибыл на берега Волхова. Как отметили потом летописцы, он привел с собой «всю Русь». Историки до сих пор спорят о том, что конкретно скрывается под этой формулой - «вся Русь». Наиболее правдоподобным выглядит утверждение, что Рюрик привел с берегов Балтики основную часть тех русов, что оседлой жизни среди славян предпочитали старинный арийский военно-торговый жизненный уклад, связанный с дальними переходами и рискованными предприятиями. Это были те самые варяги, с которыми основоположник династии Рюриковичей успел уже избороздить воды Балтики, Атлантики и Средиземного моря, наводя ужас на жителей Западной Европы, те самые варяги-русы, что в 9 веке продолжали еще доминировать на берегах Балтийского моря, базируясь в основном в дельте Немана. В знаменитой «Повести Временных Лет» о них так и записано: «…эти варяги звались русь…».
    Получая верховную власть из рук местной племенной знати, Рюрик был вынужден согласиться на целый ряд условий, главными из которых были: невмешательство во внутренние дела словенских племен и «подписка о невыезде» из Ладоги, переданной ему в кормление. От него требовалось - оборонять рубежи Словенни и ни под каким видом не соваться в Новгород. Условия, скажем прямо, были унизительные, но Рюрик согласился на все. Военная юность научила его выдержке и терпению. Ладога была для него не самым плохим призом, а что произойдет дальше - покажет время.
     Терпеливость ладожского князя окупилась сторицей. Уже через два года Рюрик дождался своего звездного часа. Словене, кривичи и чудь вновь чего-то не поделили друг с другом и сошлись в жестокой рукопашной, стоившей им всем большой крови. Раздраженный беспределом племенной знати новгородский люд немедленно собрался на вече и потребовал призвать в столицу ладожского князя, чтобы впредь он следил за порядком в городе и при необходимости чинил княжий суд. Упрашивать Рюрика дважды не пришлось. Оставив в Ладоге своего наместника, он со всеми варягами перебрался к Новгороду и в виду города срубил себе на противоположном берегу Волхова крепость, позже прозванную в народе «Рюриково городище». Прошло еще какое-то время и новгородцы вдруг поняли, что набитое варягами «городище» – не просто княжий двор, это настоящий осадный лагерь. У Рюрика было собственное понятие о порядке в стране, и он немедленно начал претворять свои идеи в жизнь, причем, на вполне законных основаниях. Он же им в судьи не набивался – сами позвали. Очень скоро, словене сообразили, что неприятная тяжесть в плечах - это вовсе не от усталости, просто у них на шее кто-то наглым образом сидит. В городе начались волнения, старательно подогреваемые племенной знатью. Масло в огонь добавило и появление полоцкого князя Водима, того самого, о котором мы с вами уже говорили. Объявив себя то ли старшим сыном Гостомысла, то ли сыном его старшей дочери, он предъявил права на отцов или дедов престол. Мужик, очевидно, не догадывался, с кем связывается. Рюрик, разведка у которого была поставлена очень даже неплохо, не стал отсиживаться в своей крепости, а переправился с варягами на другой берег Волхова, отыскал «штаб» заговорщиков и всех там перерезал, включая и своего честолюбивого родственничка. Говорят, что после этого часть новгородцев, не желая принимать западную деспотическую систему правления, навязанную им Рюриком, перебрались на юг под защиту киевских князей.
    Считается, что именно после прибытия в Словению Рюрика со «всей Русью» Новгородские земли стали именоваться в Европе Русской землей. Русы, как мы помним, жили в Словении уже давно, но теперь они были, что называется, у руля. Сами же новгородцы еще несколько веков продолжали называть себя старым именем - «словене». При этом еще раз напомним, что варяги-русы не имели никакого отношения ни к шведам, ни к норвежцам, ни, к датчанам. Византийская Империя никогда не путала русов с викингами, а в Западной Европе их не смешивали даже и с норманнами. Не смешивали варягов с норманнами или свеями и в русских летописях. Да и сами шведы себя русами никогда не называли. О Рюрике же они слыхом не слыхивали и о призвании варягов на Русь ничего не знали. Да и кто же, будучи в здравом уме, стал бы в 9 веке призывать в Гардарику шведского или норвежского князя. Русь Новгородская и Русь Киевская в то время находились на более высокой ступени развития, чем Скандинавия. Здесь раньше появились города, раньше начали складываться феодальные отношения, раньше возникли предпосылки для построения собственной государственности. Скандинавы были в Гардарике чем-то вроде провинциалов. Нанимаясь на службу к русским князьям, они становились для местных варягами. При этом на службу брали далеко не всех. Уж больно высок был конкурс при поступлении. Язык варягов-скандинавов отличался от местных наречий, но был славянам понятен, как понятен нам сейчас польский или болгарский язык. Когда срок контракта заканчивался, варяг-скандинав вновь превращался в викинга. Прихватив кошель с честно заработанными на русской службе деньгами, он отправлялся в Западную Европу и там вел себя уже совсем по-другому.
     По некоторым сведениям у Рюрика было четыре брата, но на Русь вместе с ним прибыли только двое, Сивар-Синеус Победоносный и Трувор Верный, посаженные князьями в Белоозеро и в Изборск. Большинством историков оспаривается сам факт существования этих братьев. Говорят, что в русские летописи закралась ошибка. Славяне просто неправильно прочитали незнакомые варяжские слова, приняв их за чьи-то имена. Но как бы там ни было, особого значения это уже не имеет. В 864 году оба брата, как-то уж больно скоропостижно и слишком уж одновременно отдали Богу душу. С этого момента Рюрик окончательно стал самодержцем Северной Руси.
    Будучи профессиональным военным, в прямом смысле этого слова, новый словенский князь не стал ограничиваться исключительно обороной своих рубежей. Соседние народы очень скоро на своей шкуре почувствовали, что новгородцы были все же в чем-то правы, когда приглашали к себе этого господина. Разрозненные варяжские шайки были отброшены от словенских рубежей, пал Полоцк, признала свое поражение и начала выплату дани Артания, покорились весь, меря и мурома, в Ростове и Муроме сели новгородские наместники.
    Неизвестно, сколько у Рюрика Новгородского было жен, известно только, что, будучи уже довольно престарелым, он сочетался браком с дочерью норвежского короля Ефандой, которая и родила ему единственного законного наследника, нареченного Игорем. Впрочем, если верить Иоакимовской летописи, был у Ефанды и Рюрика еще один сынуля, и звали его Аскольд. Аскольда Рюрик по просьбе киевлян якобы отправил с дружиной в Киев, дабы защитить тамошних обитателей от алчных хазар. А значит, если верить этим сведениям, уже тогда вся Русь объединилась под властью одного государя, только столица была не в Киеве, а в Новгороде.
    Интересно, что по мнению некоторых исследователей, Рюрик, будучи европейцем до мозга костей, очень неуютно чувствовал себя среди строптивых славян и до конца жизни не оставлял попыток вернуть себе свой наследственный лен – Рустинген во Фрисландии, находившийся в ведении франкских королей. Он, вроде бы даже, предпринимал попытки отбить его силой. В 873 году он сумел договориться с бургундским герцогом Карлом Смелым о службе и получил от него в кормление новый лен, но уже в 874 году умер где-то в Европе.
    Русские летописи смерть Рюрика описывают по-другому. В 879 году князь ходил «воевать лопи и корелу» или просто охотился в карельских лесах. Там он простудился, тяжело заболел и, уже находясь на смертном одре, поручил своему шурину Олегу заботы о юном племяннике и о княжестве. Летом того же года в Кореле первый русский самодержец умер.
    
    5. ВЕЩИЙ НОРВЕЖЕЦ. Прежде чем отправиться с Вещим Олегом «отмщать неразумным хазарам» и «щиты прибивать на ворота», попытаемся разобраться в том, кем или чем этот иноземец был для Руси.
    За все время правления на Руси династии Рюриковичей на престоле сидел всего один иностранец – Вещий Олег. Традиционно считается, что родился сей муж в холодной Норвегии. Разумеется, никакого документального подтверждения этому факту нет. Свидетельства о рождении в ту пору не выписывались, церковные книги не велись за неимением церквей, а личных дневников Олег после себя почему-то не оставил. Кем он был по национальности, мы не узнаем никогда. Известно только, что, уже будучи киевским князем, он всегда ассоциировал себя с русью.
    Согласно одной из версий, в Гардарику Олег прибыл вместе со своей сестрой Ифандой, сосватанной за Рюрика. На правах ближайшего родственника новгородского князя он с первых же лет пребывания на Руси оказался на самой вершине властной пирамиды, а после смерти зятя и вовсе прибрал всю власть к своим рукам, действуя «от имени и по поручению» осиротевшего племянника, Игоря Рюриковича. Сам Игорь Рюрикович к моменту смерти отца уже достиг «дееспособного» возраста, но спорить с дядей о правах на трон он не стал. Княжич, очевидно, был не очень уверен в своей дееспособности. Так они и жили – один правил, другой обеспечивал легитимность этого правления. При этом следует заметить, что в Восточной Европе Игорь Рюрикович был законным приемником своего отца лишь с точки зрения варягов. Славяне привыкли выбирать своих князей всем миром и при этом смотрели на заслуги, а не на родовитость. Передача власти по наследству была русской идеей. Позиции же русов на севере Гардарики были к этому времени столь сильны, что словенской племенной знати ничего не оставалось, как безропотно подчиниться сыну Рюрика.
    Книг о славных деяниях Вещего Олега и его верной тени Игоре Рюриковиче написано немало. «Маститые» этих двоих своим вниманием не обделили. Для начала они откопали где-то несколько «настоящих» имен Олега: Одд, Хельг, Хрольф и, даже, умудрились крестить этого оголтелого язычника, присвоив ему христианское имя Федор. Затем «маститые» залезли по самые «не балуйся» в болото скандинавских саг и нарыли там подробное жизнеописание всех этих «Олегов», объединив их в своеобразный лирический сборник под названием «Сага о Вещем Олеге и обо всех тех, кто в разное время был искусан злыми змеями». В том же болоте «маститые» узнали, что Игорь Рюрикович был на самом деле Ингварем Герраудовичем, а Святослав Игоревич и Владимир Красно Солнышко были скандинавами до мозга костей и не имели никакого права носить славянские имена. Но дальше всех пошли «могильщики», которые, не желая пачкаться болотной грязью и книжной пылью, похоронили Олега со всеми потрохами в своей любимой формуле - «А был ли мальчик-то?».
    Не станем спорить с этими начитанными господами. Согласимся даже и с тем, что Олег действительно был не из наших мест. Нам ведь, по большому счету, без разницы, как звучало его скандинавское имя, и в каких землях он родился. Как не заботит нас и то, что русская императрица Екатерина Великая в молодости отзывалась на имя София Фредерика Августа и была Ангальт-Цербской принцессой. «Матушкой Царицей» эта стопроцентная немка стала лишь потому, что всю свою жизнь старалась «быть русской больше, даже, чем сами русские». Вещий Олег тоже был одним из лучших наших правителей. Вещим народ его прозвал вовсе не потому, что именно так, по мнению «маститых», переводилось его имя. Просто народ его таковым считал, доверяя иноземцу исполнение функций верховного жреца. Будь Олег обычным грабителем, удачливым бродягой, умудрившимся оседлать сундук с сокровищами по имени Киевский стол, он бы прославился скорее как Окаянный или Грозный, но не как Вещий. Тот факт, что в его ближайшем окружении были в основном лица с иранскими и скандинавскими именами, также ни о чем еще не говорит. Большие амбиции и честолюбивые замыслы требовали большого войска, а славяне, как известно, воевать не любили. Славянское ополчение созывалось только в случае крайней необходимости, когда требовалось воздать кому-то по заслугам или от кого-нибудь отбиться. В завоевательные походы славяне не ходили. Они, конечно же, не упускали случая поживиться чем-нибудь у соседей, но потом всегда возвращались домой. У русов все было наоборот. Для них походная жизнь была обычным делом.
    Олег и Игорь собрали в один кулак самую активную часть балтийских, днепровских и азовских русов и, выражаясь современным языком, создали мощную русскую группировку, предложив приднепровским племенам свои услуги в качестве «крыши». Те, кто сидели глубоко в лесах и особых хлопот с соседями не испытывали, а значит, ни в какой «крыше» не нуждались, были «взяты под защиту» в принудительном порядке. Другие, устав от хазарских поборов и печенежских разбоев, переходили под новую «крышу» добровольно. Своих бойцов Олег всегда умел держать в узде, своевольничать им не давал и на поводу у дружины никогда не шел. Игорь в этом смысле был куда слабее. Позже, уже после того, как останется один, он даст слабину, отпустит вожжи, и непомерная алчность рядовых дружинников доведет его до гибели.
    
    6. МАТЬ ГОРОДОВ РУССКИХ. Итак, Олег стал словенским князем, причем, без особых усилий с его стороны. Однако даже эта весьма почетная должность не устраивала его ни коим образом. Ему был нужен «Путь из Варяг в Греки» весь целиком, без границ и таможенников. Уже на третий год своего правления в 882 году с сильным войском из варягов, словен, чуди, кривичей, веси и меря Олег двинулся на юг.
    Почему этот давно назревший поход стал возможен лишь после смерти Рюрика, сказать трудно. Возможно, Киев Рюрику уже принадлежал, и Аскольд с Диром действительно были всего лишь его наместниками. В этом случае киевские воеводы могли отколоться от Словении сразу после смерти своего патрона с тем, чтобы не стать подручными Олега, которого они считали равным себе. Есть также версия, что сын Рюрика, Аскольд, после смерти отца не захотел подчиниться своему брату Игорю, и поход большого северного ополчения на юг был заключительным аккордом в междоусобной войне первых Рюриковичей. А может, Рюрик и вовсе не зарился на Киев, так как он был ему попросту не нужен. Князя больше манила Западная Европа, где прошла его бурная молодость.
    Как бы там ни было, но войско в поход на Днепр Олег собрал немалое. Позаботиться о своей торговле и при этом попытаться спровадить русских князей со всеми их варягами на юг согласились все окрестные племена. Опять же появилась возможность поживиться чем-нибудь в богатых южных княжествах. То есть, произошло то, о чем мы с вами уже говорили – русская половина войска пошла на юг завоевывать, славяно-финская пошла грабить, русы собирались со всем своим скарбом перебираться на новое место жительства, славяне и финны уходили налегке, ибо потом собирались вернуться в родные селения.
    Первым на пути северных полков оказался хорошо укрепленный Смоленск. Местные кривичи всегда считались серьезным противником. Их боевой опыт копился столетиями, еще с тех времен, когда в верховьях Днепра хулиганил Эрманарих со своими готами. Тем не менее, окинув опытным взором разношерстную толпу воинов, сгрудившуюся за спиной Олега и Игоря, и прикинув в уме расклад сил, кривичи предпочли с новгородскими князьями не связываться и сдали город без боя. Их ратники влились в состав северного ополчения, а в Смоленске сел Олегов наместник.
    Военное прошлое северян, селившихся в Любече, было не менее богатым. Помимо всяких там угров, печенегов и хазар им, сказывают, приходилось иметь дело даже с арабами. Не исключено, что и Олегу они посопротивлялись для приличия, но сопротивление это не было долгим.
    Дальше на юг Олег шел уже с большей опаской. К Киеву он подбирался чуть ли не крадучись. В южной столице жил народ пуганный, привыкший иметь дело с куда более серьезными противниками. Киевская цитадель была Олегу не по зубам. Да и здешние русы в воинской выучке ничем не уступали его варягам. Надежда оставалась только на одно - на хитрость. Согласно летописям, Олег и Игорь оставили войско неподалеку от города, а сами с малой дружиной подошли на нескольких лодьях к киевской пристани и пригласили Аскольда с Диром на беседу, назвавшись их соотечественниками. Уж даже и не знаю, кого именно рассчитывали увидеть на берегу беспечные киевские князья, но на призыв «соотечественников» они откликнулись мгновенно. Ностальгия их что ли замучила, или им сказали, что их хотят видеть их родственники, коих неизвестно каким ветром принесло на Днепр с берегов Балтики, но к своей гибели эти несчастные помчались очертя голову, даже не прихватив с собой охрану. Есть, впрочем, версия, что Игорь Рюрикович прибыл в Киев под своим именем, не таясь. Киевские князья просто не могли не встретить столь высокого гостя лично. Бояться им было нечего, они же были у себя дома. На эту беспечность и строился расчет Олега. На мокрых досках киевской пристани в луже собственной крови бесславно закончили свои дни прославленные русские князья Аскольд и Дир. Укрывавшиеся в лодьях варяги зарезали их обоих. Киев, еще не продравший как следует глаза от ночного сна и не успевший сообразить, что собственно произошло, оказался вдруг заполнен чужими войсками. О сопротивлении, впрочем, никто не думал. Да и потом, чего кулаками то махать, если все уже решилось само собой, а грабежей, судя по всему, не предвидится. Два варяга из Новгорода зарезали двух варягов из Киева! Ну и что? Кому от этого стало хуже? Пусть себе режутся и власть делят! Какая разница кому потом платить деньги. Главное, чтобы новое начальство обороняло город от недругов не хуже чем старое. Поразмыслив так, город продолжал спокойно спать, а новый киевский князь, отправился бродить по палатам княжеского дворца в поисках только что добытого им трона.
    Усевшись на древний и весьма престижный киевский стол, Олег уже официально стал именоваться русским князем. «Мать городов русских» - так согласно преданию новгородский князь называл свою новую столицу. О возвращении в Новгород он не помышлял. Сложилась презабавная ситуация! Завоевав для своего князя киевский стол, новгородцы, сами того не ведая, вошли в состав побежденного ими же государства. Они стали частью Руси, хоть и пытались еще несколько столетий не принимать этот факт на веру, ревниво оберегая свою независимость или, правильнее будет сказать, свою полузависимость. Традиционно годом образования Древнерусского государства считается 882 год.
    В Киеве Олег и Игорь продолжили политику пересаживания на славяно-русскую почву западной деспотической системы правления, доставшуюся им в наследство от Рюрика. Все города, находившиеся в подчинении киевских князей, были превращены в крепости. Во всех крепостях были размещены гарнизоны, руководство которыми поручалось княжеским наместникам. Была создана регулярная армия, составленная по большей части из наемников. На ее содержание был введен особый дополнительный налог. Наемники получали из казны жалование и пребывали в постоянной боевой готовности или, как принято сейчас выражаться, находились на казарменном положении. От остального населения страны они были изолированы. Кроме всего прочего русские власти прекратили «заигрывания» с христианами. Государственной религией окончательно стало язычество.
    Уже в 883 году Олег отправился возвращать под руку Киева строптивых древлян, посчитавших, что их вассальные обязательства перед русскими властями после смерти Аскольда и Дира потеряли свою актуальность. Огромное древлянское ополчение пыталось остановить продвижение сравнительно небольшой Олеговой дружины в глубь своей территории, но было разгромлено и рассеялось по лесам. Вассальные обязательства дрелянских князей перед Киевом вновь стали для них актуальными. Кроме древлян, полян и ильменьских славян дань Олегу платили лужицкие сербы, поляки-лендзяне, белорусские кривичи, а также финоязычные племена: чудь, весь и меря.
    В 884 году северяне, еще платившие подати хазарским каганам, окончательно перешли под руку киевского князя. В этом случае Олег удовольствовался символической данью, справедливо пологая, что верность приграничных племен важнее доходов казны. В 885 году из-под власти хазар вышли и жители сожских берегов – радимичи. Они также добровольно подчинились Киеву. Вятичи, чьи владения вплотную примыкали к владениям Каганата, сумели, судя по всему, освободиться от хазарского ига самостоятельно. Неизвестно, присоединились они уже тогда к Киевской Руси или нет, но из документов той поры следует, что они принимали самое, что ни на есть, активное участие в военных предприятиях Вещего Олега.
    А вот дулебы, волыняне, тиверцы, хорваты и уличи, жившие на территории нынешней Западной Украины в защите киевского князя не нуждались. Между ними и Великой Степью как раз и располагались владения Киева, а потому беспокойные хазары с печенегами не доставляли этим племенам никакого беспокойства. В Киеве такое положение вещей естественно сочли несправедливым – их, понимаешь ли, защищают, а они платить не хотят. Как люди, пережившие эпоху «дикого капитализма», вы уже, наверное, и сами догадались, что большинство из этих ребят киевляне в итоге тоже «крышевали», в принудительном порядке, разумеется.
    Меж тем, массовый выход славянских племен из хазарского подданства не мог не спровоцировать столкновение Киева с Каганатом. Есть все основания полагать, что русско-хазарская война при Олеге не только имела место быть, но и велась довольно интенсивно. При этом киевляне чаще всего имели дело с вассалами хазарского кагана уграми-мадьярами, с тридцатых годов 9 века утвердившимися в степях между Днестром и Доном. Драться с ними приходилось иногда у стен самого Киева. В конце концов, памятуя о том, что клин обычно вышибают другим клином, Олег пошел на союз с печенегами и стравил две степные конницы друг с другом. Угры были разгромлены и около 889 года ушли к Карпатам, где через какое-то время под их ударами рухнула Дунайская Русь. Осев всей массой в Паннонии, угры дали этой области свое племенное имя – Венгрия. Осколки разгромленной Дунайской Руси были без остатка проглочены соседями. Земли лежавшие в долине реки Саввы вошли в состав Хорватии, другой кусок русских владений вместе с городом Орошваром, название которого так и переводится – «русский город», достался новоиспеченной Венгрии.
    
    7. ЩИТ НА ВОРОТАХ. В 894 году на юго-западной границе Руси разгорелась ожесточенная война. Болгарский царь Симеон, очевидно мстя за обиды своим купцам в Константинополе, ворвался в пределы Империи и три года безуспешно пытался призвать византийские власти к ответу. В 897 году под Булгарофигом противники сошлись, наконец, в решающем сражении. Место для выяснения отношений было выбрано, судя по всему, самим Провидением, явно пребывавшим в тот день в веселом настроении. Византийцам как бы намекнули, что у стен города, в названии которого присутствуют слова «булгар» и «фиг», им ничего не светит. Однако ромеи на свою беду не увидели в этом названии ничего предосудительного и в итоге потерпели жестокое поражение.
    Стареющий Олег на возню болгар с греками наблюдал издалека, не испытывая никакого желания влезать в чужую склоку. С византийцами киевский князь старался не ссориться. Он за их счет обогащался.
    Начало 10 века Русь встретила в тишине и покое. Соседи ее тревожить не отваживались, а добрососедские отношения с Царьградом позволяли Киеву не беспокоиться за свою торговлю. Византийцы же со своей стороны не оставляли попыток прибрать к рукам сильного соседа, старательно увеличивая на берегах Днепра число христиан. Возможно, именно их трудами на Руси начала, наконец, утверждаться кириллица. Если верить Нестору, новый алфавит появился в Киеве в 898 году. Говорят, что и самого Олега греки долго уговаривали приобщиться к Церкви Христовой. Однако русский князь был непреклонен. От греческих даров он не отказывался, закрывал глаза на деятельность христианских миссионеров в своей столице, но сам менять веру не спешил. Мы не знаем точно, как именно Олег относился к христианству, можем только предполагать, что как человек умный, он, безусловно, понимал, что время для «испытания вер» еще не пришло. Стараниями Вещего Олега Русь превратилась в мировую державу, простиравшуюся от моря до моря. Подавляющее большинство населения этой громадной державы исповедовало язычество. Сам Олег был не только верховным правителем и военачальником, но одновременно исполнял функции первосвященника, жреца, чародея. Именно об этом, по мнению многих исследователей, говорит его прозвище Вещий. Прими Олег христианство, и почти наверняка он еще при жизни стал бы свидетелем развала своего государства с таким трудом слепленного из множества относительно мелких и таких разных кусков. Смену веры ему бы не простили, и в первую очередь возмутились бы варяги, служившие главной опорой его торна. Впрочем, свои дивиденды от «инвестиций» в Олега греки все же получили. В 902 – 903 годах с согласия киевских властей в имперской армии уже служило около 700 русов. Греки использовали их в войнах с арабами, которые в это время вновь активизировались, выбрав объектом для своих вторжений Фессалонику.
    Утвердив спокойствие как внутри своего государства, так и на его рубежах, стареющий Олег выкроил, наконец, пару минут для того, чтобы всерьез задуматься о своем будущем приемнике. В результате этих размышлений он пришел к «неожиданному» выводу - Игоря Рюриковича пора женить! Традиционно считается, что невесту Игорю русские бояре искали в соседних неподвластных Олегу землях, дабы династическим браком укрепить позиции Киева на международной арене. Самым «находчивым» в итоге оказался боярин Асмуд, который привез из Пскова княжну Прекрасу десяти лет от роду. Олег данную кандидатуру утвердил, а Игорь принял ее как свершившийся факт. Свою малолетнюю невесту княжич переименовал в Ольгу - в знак особого почтения к своему царственному опекуну. Говорят, что происхождение Прекрасы, вошедшей в русскую историю уже под именем Ольги Святой, покрыто завесой тайны. Считается, что она могла быть внучкой Гостомысла или дочкой самого Вещего Олега, а может, даже, состояла в родстве с ними обоими.
    Пока на Руси женились и переименовывали невест, в Константинополе произошли серьезные перемены, причем перемены не в самую лучшую сторону. Новый император Леон почти сразу после своего воцарения решил пересмотреть льготы, которыми со времен Аскольда и Дира пользовались в Империи русские купцы. Льготы были немедленно отменены. Им на смену пришли откровенные притеснения, больно ударившие по всей русской торговле. Первым от этого безобразия пострадал, конечно же, сам Олег, вне всякого сомнения, являвшийся главным «купцом» Руси. Вслед за ним заволновались и его бояре с вассалами, уже привыкшие получать от внешней торговли большие барыши. Зарвавшихся ромеев было решено наказать войной с тем, чтобы по возможности быстро и максимально жестко поставить их на место. Почти сразу же начались военные приготовления. К столице был стянут огромный флот из 2000 лодей. Все подвластные Олегу племена прислали своих ополченцев. У стен Киева вместе с наемными варягами собралось около 80 тысяч воинов. Эту громадную армию погрузили на корабли и отправили вниз по Днепру к Русскому Черному Морю. Берегом пошла конница. Олег возглавил всероссийское ополчение лично, оставив Киев на Игоря.
    На берегах же Босфора тем временем греки, всласть наглумившись над русскими купцами, пребывали в безмятежном расположении духа, не чуя нависшей над ними беды. В 907 году их разбудил оглушительный гром, который вдруг грянул в ясном и безоблачном ромейском небе. Именно так в Империи было воспринято известие о появлении в ее пределах неисчислимых варварских полчищ. Желающих встретить врага где-нибудь в чистом поле или на море в Константинополе в тот раз не нашлось. Императору, в который уже раз, пришлось уповать лишь на мощь столичных укреплений. Единственное, что греки успели сделать – при помощи цепей преградили русским кораблям вход в залив Золотой Рог, на берегу которого располагался Константинополь. Что произошло дальше, вы уже, наверное, догадываетесь. Сметая все на своем пути, восьмидесятитысячная орда прошлась по окрестностям византийской столицы, словно ураган Эндрю по Флориде. Все, что можно было сломать или сжечь, было сломано и сожжено. После того, как ломать стало нечего, русские вытащили лодьи на берег и, не желая подставлять их под возможный удар с моря, волоком перетащили весь свой флот к стенам «Царьграда». Там они расположились огромным лагерем, продолжив кровавый «промысел» в окрестных селах и при этом ни выказывая ни малейшего желания штурмовать неприступную константинопольскую цитадель. Император, поверив в свою безопасность, на первых порах пытался хорохориться и, даже, выслал всему русскому воинству съестные припасы, как бы намекая на то, что взять Константинополь измором не удастся, жратвы в городе завались. Олег, однако, этот щедрый дар не принял, справедливо пологая, что греческая кухня может оказаться вредной для русского желудка, особенно если она содержит какие-нибудь секретные «пищевые добавки». Картина действительно могла получиться не из веселых - восемьдесят тысяч дурно пахнущих трупов и здоровенная лужа кровавого поноса. Уж в чем-чем, а в умении травить своих врагов или своих друзей, если конечно того требовали интересы большой политики, ромеи равных себе не знали. Очень скоро император понял, что киевского князя на мякине не проведешь. Скрепя сердце он взял любимую связку ключей и полез в подпол, где у него хранились сундуки с золотом. Отсиживаться за стенами своей столицы и дальше он не мог - каждый день осады приносил Империи дополнительные расходы. Получив по 12 монет на каждый корабль в своем войске, русские свернули лагерь, перенесли его подальше от стен Царьграда и вступили в переговоры.
    Мирный договор 907 года, который Олег заключил с императором, был очень выгоден для Руси. Империя обязалась выплатить дань на Киев, Ростов, Любеч и ряд других городов, чьи ополченцы принимали участие в походе. Русским купцам устанавливалось множество льгот, в том числе и право беспошлинного прохода через Босфор. Получив с ромеев дань на русские города, Олег не требовал отдельной платы для варягов, которые были всего лишь наемниками и работали по контракту, а также почему-то «забыл» упомянуть и свою старую столицу Новгород. Вполне возможно, что Вещий Олег был первым русским князем, столкнувшимся со строптивым нравом новгородцев, которые, вероятно, оказались участвовать в его войне с Константинополем. Когда текст договора был готов, его скрепили клятвами - византийцы по своей вере целовали святой крест, «а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим Богом, и Волосом богом скота, и заключили мир». Любопытно, что вслед за исходной формулой договора: «Мы – от рода русского…» в документе перечислялись не только скандинавские и варяжские, но и чисто славянские имена. А это значит, что у нас нет никаких оснований сомневаться в том, что варяги и славяне к этому времени уже прекрасно осознавали свою этническую и языковую тождественность. Упоминание в договоре «закона русского» лишний раз подтверждает то, что Киевская Русь уже тогда жила по какому-то единому своду правил. Если верить летописи, в знак своей победы над Империей Олег прибил к воротам Царьграда щит, как бы поставив точку в этой войне – дескать, «императора простил, и теперь он находится под моей защитой».
    В 911 году русские послы вновь посетили Константинополь. Очевидно, они были уполномочены утвердить окончательную редакцию мирного договора с Империей. И вновь вслед за словами «Мы от рода русского» стояли имена русскоязычных варягов и «германоязычных» скандинавов. На этот раз русов встречали и провожали с почетом.
    
    8. ЭКСПЕДИЦИЯ НА КАСПИЙ. Существует мнение, что мирный договор с Империей включал в себя пункт, обязывавший Олега помочь византийцам в их бесконечной войне с арабами. Конечно, открыть второй фронт и захватить парочку арабских городов Олег не имел никакой возможности, ибо по соседству с его государством не было ни одного, даже самого завалящего городишки, платившего дань халифу. Оставалось только одно проверенное временем средство – добраться до противника по воде. В этом смысле Вещему Олегу повезло больше, нежели Петру Великому. Строить и спускать на воду боевые корабли, дабы сделать Россию великой морской державой, ему не было никакой нужды. В ту пору Русь уже являлась великой морской державой. Дальние походы за море не были для нее чем-то из ряда вон выходящим. Не случайно же Черное море называлось тогда Русским. Впрочем, большинство исследователей склонны все же считать, что набеги на Каспий были делом рук азовских русов, не имевших к Киеву никакого отношения.
    В 909 году русы на 16 кораблях напали на западное побережье Каспийского моря и разграбили город Абасин, тот самый, у стен которого пол века назад сложили свои буйные головы их предки. Этот набег, очевидно, был чем-то вроде разведки боем, ибо уже в 910 году 5 тысяч русов объявились в устье Дона и, поднявшись по реке до хазарских границ, запросили у кагана разрешение по Волге спуститься к каспийскому побережью. Хазария тогда считалась верной союзницей Константинополя, и каких-то серьезных оснований для отказа русам в удовлетворении их просьбы у кагана не было. Тем не менее, он счел возможным выторговать себе в качестве платы за свободный проезд половину всей добычи, какую русы сумеют захватить в прикаспийских странах. Условия были, мягко говоря, грабительские, но поскольку русы собственно и шли на Каспий с тем, чтобы грабить, спорить они не стали. Получив от хазарских властей зеленый свет, они волоком перетащили свои лодьи в Волгу и, спустившись вниз по ее течению, вошли в Каспийское море. Что произошло дальше нетрудно себе представить. Для этого достаточно вспомнить о деяниях викингов и варягов на Балтике и в Атлантике. Опустошая прибрежные мусульманские селения, морские разбойники действовали стремительно, появлялись в тех местах побережья, где их не ждали, и скрывались с добычей в морских просторах, прежде чем местные власти успевали поднять по тревоге войска. Среднеазиатские Саманиды – верные вассалы багдадского халифа были вынуждены бросить против пришельцев крупные силы и даже привлекли для этой цели купеческий флот. Однако выбить русов с удерживаемых ими островов не удалось. Несколько месяцев морские разбойники безнаказанно свирепствовали на Каспии, наведя ужас на все западное побережье. Возвращаться на Русь решили только после того, как награбленное добро стало уже некуда складывать.
    На обратном пути русы отдали кагану половину добычи и двинулись вверх по Волге к тому месту, где она максимально сближалась с Доном. Однако тут в дело вмешались мусульманские наемники, служившие в гвардии хазарского кагана. Эти ребята были крайне раздражены известиями о зверствах русов в мусульманских землях. При дворе хазарского владыки они имели очень большой вес, и потому им довольно легко удалось «уговорить» кагана разорвать его договор с язычниками. Впрочем, сам каган при этом ничего не потерял. Он получил с русов все, что причиталось ему по условиям договора, честно предупредил их о готовящемся нападении мусульман, после чего «умыл руки» и ни во что больше не вмешивался. Битва пиратов с наемниками в устье Волги получилась на редкость кровопролитной. 5 тысяч россиян и 15 тысяч мусульман резались друг с другом целых три дня. В конце концов, опыт и отвага были вынуждены уступить ярости и численному превосходству. Помощи русам ждать было неоткуда. Большинство из них полегло на поле боя или утонуло, некоторым удалось уйти в степь, где их потом перебили буртасы и волжские булгары.
    Каспийская экспедиция стала последним военным предприятием за время правления Вещего Олега, если конечно он имел к этой экспедиции хоть какое-то отношение. Просидев на киевском троне 33 года, он умер в 911 году в Ладоге. Ни обстоятельства самой смерти этого легендарного русского князя, ни точное ее место неизвестны по сей день, что служит основанием для всевозможных догадок и предположений. Традиционно принято считать, что причиной его гибели стал укус змеи, причем, согласно новгородским летописям, змея укусила Олега «за морем», после чего он «разболелся», велел везти себя на родину и там вскоре умер. Говорят, также, что никакой змеи на самом деле не было, просто мстительным и коварным грекам удалось все же отравить страшного киевского князя.
    
    9. РУСЬ ВЕЩЕГО ОЛЕГА. Огромная держава, созданная стараниями Вещего Олега, была весьма своеобразным политическим объединением. Олег и все его соратники были русами. Как и все их предшественники, они быстро ославянелись и слились с местным населением. Однако термин «русь» сохранил свое социальное, можно даже сказать, кастовое значение. Он охватывал ближайшее окружение Олега, его дружину и значительную часть киевской знати, в том числе и славянского происхождения. С утверждением Киева в качестве постоянной общерусской столицы начало складываться и понятие «Русская Земля», «Русь», или, как называли ее греки, - «Россия». Это понятие охватывало Киевскую землю и Новгородскую Словению, которую в древних документах было принято именовать Внешней Русью.
    Древнерусское государство в начале 10 века представляло собой сложное образование – этакий конгломерат полунезависимых княжеств, стоявших на разных ступенях социального развития, подчинявшихся великому киевскому князю и скрепленных в единое целое по большей части силой оружия. Местные князьки платили Киеву дань и в случае больших совместных военных предприятий по первому же требованию из столицы рекрутировали своих воинов в общерусское ополчение. Великий князь, в свою очередь, во всех внешнеполитических актах был вынужден действовать не только от своего имени, но и от имени всех своих вассалов.
    При кажущейся прочности великокняжеской власти Киеву все время приходилось сталкиваться с местным сепаратизмом. Вассалы периодически пытались отстоять свои привилегии и самостоятельность, а «центр» делал все для того, чтобы ликвидировать местные самоуправляющиеся княжения, заменив их институтом наместников.
    Материальной базой центральной власти во все времена и до и после Олега оставалось так называемое «полюдье». Осенью по окончании уборочной страды князь с дружиной объезжал владения подвластных ему племен и собирал положенную по договору дань натурой, то есть - продуктами сельского производства, изделиями ремесленников, добычей охотников и рыболовов. После этого организовывались военно-торговые экспедиции с целью сбыта полученного в ходе полюдья товара. Эти экспедиции носили регулярный, даже ежегодный характер. Основными рынками сбыта русских товаров были: Булгар, государство, построенное булгарами в начале 10 века в среднем течении Волги на территории современного Татарстана, столица Хазарии Итиль в нижнем течении Волги, где существовала большая русская община, а также Чехия, Германия и, конечно же, Константинополь.
    Во всех своих действиях великий князь опирался на регулярное войско – дружину, которая после Олега все чаще расширялась его приемниками за счет выходцев из рядов местной знати, которая также являлась одним из столпов великокняжеской власти. Князья рангом пониже, в свою очередь, во всех своих действия и решениях опирались на племенную знать и на собрание свободных общинников - вече. Вассалы великого князя были крайне заинтересованы в очень доходных военно-торговых предприятиях Киева, хоть и не оставляли попыток вернуть себе независимость.
    Вторым после великого князя лицом в государстве считался общерусский воевода, возглавлявший во время войн и дальних походов ополчение всех подвластных Киеву земель. Древнерусское войско, составленное из княжеских дружинников и свободных общинников, славилось своей храбростью и исключительной стойкостью.
    В заключение следует еще раз напомнить, что уже тогда все общественные отношения в Киевской Руси регулировались так называемым «Законом Русским», который был детищем представителей рода русов, имел, по-видимому, очень древнюю историю, и являлся местным правом Киевской земли. Хотя, не исключено, что приазовские русы тоже жили по этому своду правил. Оттуда же, из седой древности, пришел и обычай наследования княжеской власти не по прямой линии от отца к сыну, как в Западной Европе, а по «лествичной» - к старшему представителю правящей династии. Точно такая же система существовала еще в начале тысячелетия в Одрисском Царстве, которое иногда называют Фракийской Русью. Именно этот древний закон и позволил Олегу спокойно править государством, в то время как прямой наследник Рюрика Игорь уже успел вырасти, жениться и, даже, кажется, завел детей.
    
    10. ИГОРЬ СТАРОЙ. Смерть Вещего Олега автоматически возвела на киевский престол его племянника, Игоря Рюриковича. Игорь был первым Рюриковичем, возглавившим Русь. Именно с него началось триумфальное шествие этой династии по России. Правящей династия Рюриковичей будет оставаться вплоть до конца 16 века, когда последний из сыновей Ивана Грозного, Федор, сойдет в могилу, не оставив после себя наследника.
    Свое правление Игорю пришлось начинать с разборок со своими собственными вассалами. Не все сочли нового князя достаточно решительным для того, чтобы его опасаться. Самое упорное сопротивление киевлянам вновь оказали древляне. Когда пришла пора «полюдья», они заперлись в своих крепостях и отказались впустить к себе великокняжеских чиновников. Два года Киев стягивал войска, ждал прибытия с Балтики новых отрядов наемников, готовил карательную операцию. Ее провал мог стоить центральным властям очень дорого. Вассалы должны были на чужом примере убедиться в том, что ждать поблажек от новых властей им не стоит. В 914 году войско выступило в поход. Древляне были повторно завоеваны и признали Игоря своим государем. Размер дани с них был значительно повышен – чтобы впредь неповадно было бунтовать. Вассалы присмирели. А вскоре произошло событие, доказавшее всем, что быть вместе, в одном строю, все-таки лучше.
    В 915 году печенеги, относившиеся к Вещему Олегу с трепетом и не решавшиеся тревожить его покой, сочли, что после его смерти у них появился шанс как следует тряхнуть богатых киевлян, и стремительным набегом разорили порубежные русские села. Игорь с войском выступил им навстречу, но степняки на открытое столкновение с русской армией не пошли. Прихватив награбленное добро, они растворились в бескрайних просторах Дикого Поля, всей массой откочевав к Дунаю, где им тоже было чем поживиться. На русских рубежах остались лишь мелкие отряды, ставшие для приграничных земель настоящим бедствием. Через какое-то время основная печенежская орда вернулась из разоренной Бессарабии и Молдавии назад к Днепру, и обстановка на границах со степью вновь резко обострилась. В 920 году Игорю это все надоело, и он отправился «чистить степь». Приграничные балки и солончаки были очищены от печенегов в буквальном смысле слова. Спасаясь от русской облавы, степняки бежали к черноморскому побережью, и на юго-восточной границе Руси на какое-то время все успокоилось.
    Хазары, сидевшие на Нижней Волге и отделенные от Киева широкой полосой печенежских степей, опасности пока не представляли. Они лишь изредка наезжали на Оку в земли неподвластных великому князю вятичей.
    Около 920 года у Игоря Рюриковича родился сын Святослав. Ранее считалось, что великий русский полководец Святослав Игоревич появился на свет гораздо позже, незадолго до гибели отца, где-то в 940 году. Однако сейчас эта дата многими оспаривается и более правильной считается та, что указана в русских летописях более поздних чем «Повесть Временных Лет». В ту пору на Руси было тихо. Это позволило Игорю вплотную заняться укреплением своей власти над многочисленными славянскими племенами. В 940 году была значительно усилена наемная варяжская дружина. Новых бойцов привел в Киев воевода Свенельд. Игорь отдал в кормление Свенельду непокорных древлян и уличей, что послужило причиной нового противостояния местной знати с Киевом. Дольше всех продержался неприступный град уличей Пресечен. Для его взятия Свенельду потребовалось три года.
    
    11. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЕВРОПЕ. А сейчас нам придется несколько отвлечься от русских проблем с тем, чтобы посмотреть, как там обстоят дела у наших европейских соседей. Русь всегда являлась неотъемлемой частью Европы, и ее история была и остается составной частью истории общеевропейской. Когда Русь перешагнет через Урал, она станет и неотъемлемой частью Азии. Вот тогда нам придется оглядываться еще и на Азию, но произойдет это не скоро. А значит, пока - все внимание на запад.
    В 880 году в Западной Европе появилось новое государство – Бургундское королевство, отколовшееся от империи Каролингов. С первых же лет своего существования ему пришлось сражаться сразу на два фронта – с назойливыми норманнами и с беспокойными венграми.
    Главные враги бургундов венгры-угры еще не успели прожить в Европе и пол века, а чувствовали себя там очень уверенно, совсем как дома. В 905-906 годах они разгромили Великоморавское княжество, завоевали Словакию и сунулись было к чехам. Однако чехи, уже стоявшие на пороге создания собственной государственности, сумели сообща выдержать натиск степняков и отбросили их от своих рубежей.
    На северо-западе Европы продолжались бои европейских государей с норманнами. В Британии датчане сумели оттеснить англо-саксонские войска к югу, отвоевав у них обширные земли на северо-востоке. Только Альфреду Великому, опиравшемуся на крестьянское ополчение и тяжелую рыцарскую конницу, удалось остановить наступление иноземцев. Сильный флот и несколько неприступных крепостей, прикрывавшие владения Альфреда и с суши и с моря, стали непреодолимым валом на пути норманнов.
    Не самым лучшим образом складывались дела и у потомков Карла Великого. Карл Простоватый, уступая натиску норманнов, был вынужден сдать им побережье Сены, где вскоре возникло неподвластное Каролингам герцогство - Нормандия. С этим герцогством франкам и французам в будущем еще предстоит помучаться.
    Для Германии начало 10 века ознаменовалось медленным развитием государственности с централизацией власти, что привело к появлению племенных герцогств: Саксонии, Тюрингии, Франконии, Швабии и Баварии. После того, как в 911 году династия Каролингов в Германии пресеклась, там началась грызня герцогов за королевский трон. В результате упорной и довольно кровавой борьбы к власти в королевстве пришел Генрих I Саксонский «Птицелов». Он подавил сопротивление соседних герцогов и восстановил единоначалие в германских землях. Его трудами на карте Европы возникло Тевтонское королевство. Генрих несколько раз громил венгров, пытавшихся ворваться в его владения, и первым из германских государей начал широкомасштабное наступление на земли полабских славян. Его войска овладели городом Бранибором и заложили в землях лужицких сербов крепость Мейсен.
    Не менее обильно лилась кровь и на юго-западе Европы. В 920-924 годах халиф Абд-ар-Рахман III положил конец рейдам христиан в мусульманские владения на Пиренейском полуострове. Североиспанские королевства Леон и Наварра на какое-то время присмирели. Рамиро II Леонский сумел, правда, нанести халифу серьезное поражение, но склоки с соседней Кастилией не позволили ему возобновить христианскую «реконкисту».
     В 913 году возобновилась, то затухающая то вновь разгорающаяся, война византийцев с болгарами. И на этот раз ее инициатором вновь выступил болгарский царь Симеон. Этот враг был опасен Империи тем, что являлся врагом идейным. Всеми его поступками руководила главная, а может даже, и единственная цель всей его жизни. Симеон собирался возглавить единое болгаро-греческое царство, а для этого ему требовался сущий пустяк - убрать со своей дороги императора.
    Поначалу удача сопутствовала болгарскому царю. В 917 году он разгромил византийскую армию в сражении у стен Ахелои. К 918 году болгарские войска очистили от ромеев Сербию и перенесли боевые действия в Элладу. Погрязшая в склоках и смутах Империя ничего не могла противопоставить варварам.
    В 920 году в Константинополе произошел «военный переворот». Власть в стране узурпировал начальник имперского военного флота Роман Лакапин, отправивший «в отставку» императора Константина VII. Даже в Константинополе многие считали его воцарение противозаконным. Этим обстоятельством не замедлил воспользоваться Симеон, отбивший к тому времени у греков всю Фракию. Он тоже объявил себя «императором ромеев», и предпринял несколько попыток «освободить» Константинополь от самозванца. Роман I тщетно пытался договориться с болгарами о перемирии. К 924 году под властью Симеона находились Болгария, Сербия, Македония, часть Фраки и обширные территории на Дунае. Правда, уже тогда у болгарского царя возникли первые серьезные трудности. В тылу у него зашевелились хорваты, опасавшиеся, что, окончательно разобравшись с греками, воинственный болгарский царь заявится затем и к ним. В самой же Болгарии начался массовый исход населения - люди, уставшие от тягот бесконечной войны, толпами покидали города и села и разбегались кто куда.
    В 927 году Византийская Империя собралась, наконец, с силами и переломила ход войны в свою пользу. Началось отступление болгарских войск по всему фронту. В самый разгар неразберихи, воцарившейся в болгарском обществе, царь Симеон как-то неожиданно вдруг взял да помер, сведя на нет все титанические усилия своих поданных по претворению в жизнь его заветной мечты. Сын Симеона Петр, прозванный за излишнюю покладистость Кротким, поспешил заключить с императором мир, больше похожий на капитуляцию, и с этой целью женился на внучке Романа I. Вслед за этим на Болгарию одно за другим начали обрушиваться всевозможные несчастья и бедствия. Сначала ее захлестнула волна внутренних смут. Затем явились печенеги, превратившие берега Дуная в пустыню. Потом на горизонте нарисовались вездесущие венгры, отступавшие под натиском тевтонов. Разметав в 928-929 годах мощный Сорбский союз, включавший в себя славянские племена лужичан, доленчан, мильчан и колодицы, Генрих Птицелов вплотную занялся венгерской проблемой и в 933 году отбросил венгров от своих рубежей, оттеснив их к границам Болгарии. Деваться степнякам было некуда, и они всей массой навалились на Балканы.
    Сдержать натиск венгров Византии и Болгарии удалось с большим трудом. А намерению тевтонского короля вытеснить византийцев из Италии и вовсе нечего было противопоставить. Силы Империи были уже на исходе.
     Гораздо лучше обстояли дела Константинополя на Востоке. Там после нескольких десятилетий упорной и беспощадной войны зашатался и рухнул Арабский Халифат. Началось отступление мусульманских войск от византийской границы. Армения и Грузия, освободившись от власти халифа, поспешили перейти под опеку империи. Эти победы также давались дорогой ценой. Своих войск у Империи катастрофически не хватало. Роману Лакапину все чаще приходилось обращаться за помощью к соседям и обменивать греческие деньги на варварских воинов. В числе прочих, получив из Царьграда богатые дары, отпускал своих людей в Империю «на заработки» и Игорь Рюрикович. В 935 году русские наемники в составе византийского флота сражались в Лангобардии, воевали в Южной Фракии, стояли гарнизонами у Понта, бились с арабской конницей в Сирии, служили в личной гвардии императора.
    В середине 10 века положение Византии начало постепенно выправляться. Болгария слабела, Багдадский Халифат распался на несколько независимых государств, имперские войска очистили от арабов Верхнюю Месопотамию, часть Малой Азии, значительный кусок сирийских земель, острова Кипр и Крит. И все бы было ничего, если бы вдруг не встрепенулись хазары.
    
    12. ЦАРЕГРАДСКИЙ РАЗГРОМ. В 939 году произошел последний выброс энергии из иудейско-хазарского «аккумулятора» на Волге. Хазары вновь обложили данью племена вятичей, взяли под свой контроль систему русских крепостей на Дону, а затем ополчились на византийцев.
    Началось все с гонений против иудеев в Константинополе. В ответ на это хазарский царь Иосиф устроил в своих владениях гонения на христиан, сопровождавшиеся массовыми убийствами. Дальше пошла классическая цепная реакция. Империя заключила союз с Киевом и уже в начале 940 года русские войска, ведомые неким «русским князем Олегом», которого некоторые исследователи считают вассалом или родственником Игоря, внезапным ночным нападением захватили город Самкерц, будущую Тмутаракань, на берегу Керченского Пролива. Хазарский военачальник Песах отбил город, отбросил русов от азовского побережья и вторгся в Крым, устроив там резню в трех греческих городах. Уцелевшее христианское население полуострова укрылось за стенами Херсонеса, взять который Песаху не удалось. Поквитавшись с греками, хазары отправились наказывать их русских союзников. Окрестности Киева подверглись опустошению. Игорь, очевидно, предпочел в тот раз отсидеться за неприступными укреплениями своей столицы и ничего не предпринял в ответ. Мало того, мирный договор с хазарами, который Игорю в итоге пришлось подписать, был, судя по всему, составлен под диктовку купеческой иудейской общиной Итиля. Взять под свой контроль «Путь из Варяг в Греки» хазары не могли, но зато они могли его перекрыть, стравив Киев с Константинополем, и тем самым, повысив значение Волжского торгового пути, находившегося в их ведении. Вот почему мир с Хазарией русским пришлось покупать ценой войны с Византией.
    В 941 году огромная русская армада вышла в Черное Море и направилась к имперским берегам. На этот раз разведка у византийцев сработала четко. Константинополь был своевременно предупрежден о приближении варваров и заранее стянул к столице войска: доместик Панфир стремительными переходами пригнал из Малой Азии 40 тысяч воинов, патриций Фока успел привести войско из Македонии, а стратиг Федор подоспел из Фракии. Со всей империи в спешном порядке к Босфору начали прибывать боевые корабли. Таким образом, фактор внезапности был с самого начала русскими утерян. Когда Игорь приблизился к греческим берегам его там ждала чуть ли ни вся византийская армия.
    Первый бой произошел 11 июня на море. Несколько греческих кораблей «неосторожно» приблизились к русским лодьям и были немедленно ими атакованы, но стоило варварам подойти на достаточно близкое расстояние, их тут же «оплевали» знаменитым Греческим Огнем. Огнеметы византийцев спалили несколько русских лодей, заставив русов искать спасения в воде и тонуть под тяжестью своих доспехов. Уцелевшие лодьи отступили на мелководье, где морские суда греков перемещаться не могли. Руссам пришлось высаживаться на берег и идти к Константинополю сушей, грабя по дороге села Вифинии. Там же, в Вифинии, в сентябре они подверглись внезапному нападению тяжелой греческой конницы. Сражаться киевлянам пришлось в полном окружении. Ощетинившись копьями, русы оказали ромеям яростное сопротивление, в очередной раз доказав, что их не зря считают в Европе лучшими мастерами рукопашного боя. В долгом кровопролитном сражении имперская конница понесла такие тяжелые потери, что доместик Понфир велел трубить отступление и вывел остатки своего корпуса из боя. Под покровом тьмы русские дружины вернулись на берег, к свом лодьям. Утром Игорь велел всем грузиться на корабли и повел флот к берегам Фракии. Попытка патриция Феофана преградить дорогу клину, составленному из русских лодей, удалась лишь частично. Лодья великого князя и часть других русских кораблей сумели пробиться сквозь греческий заслон и ушли от преследования. Остальные застряли в корабельной сутолоке и были вынуждены принять неравный бой на воде. Византийцы поливали корабли варваров огнем, русы в ответ шли на абордаж, дабы не сгореть на своих лодьях заживо. Большинство русов полегло в абордажных боях или утонуло. Некоторым «повезло» чуть больше, они оказались в греческом плену и прожили еще пару дней. Потом их всей толпой пригнали в Константинополь, чтобы казнить на потеху толпе.
    
    13. РЕВАНШ. Обходными путями, через Сурожское море, Дон, Северский Донец и Сейм, Игорь возвратился в Киев, откуда вскоре перебрался к жене и сыну в Вышегород.
    После цареградского разгрома отношения Киева с Константинополем испортились окончательно. Купцы жаловались на обиды, чинимые им в Империи, и отказывались ехать туда торговать. На княжеском дворе и в боярских усадьбах копились нераспроданные запасы меда, воска, мехов и других товаров, которые всегда очень хорошо шли на цареградских рынках. Херсонесский стратиг осыпал золотом печенегов и натравливал их на Русь. Орды степняков все чаще стали появляться у русских рубежей. Авторитет Киева на международной арене стремительно падал. Росло недовольство вассалов, которые и без того были вечно чем-то недовольны. Теперь великому князю было уже не до хазарских амбиций, приходилось расхлебывать ситуацию, в которую он загнал себя сам. Никто в ближайшем окружении Игоря Рюриковича не сомневался в том, что реванш будет.
    Отдохнув в кругу семьи, киевский князь велел подручным князьям готовить воинов к новому походу. Свенельд, у которого на Балтике остались неплохие связи, отправился за новой порцией варягов и привез Игорю согласие конунга Хельга и еще нескольких ярлов прибыть по первому же зову из Киева. Все славянские племена прислали своих воинов. Заново был отстроен флот. Снабженные золотом и мехами послы отправились к печенегам.
    Вся печенежская орда в ту пору делилась на 40 родов, объединенных в 8 колен, во главе каждого из которых стоял хан. Четыре колена кочевали в степях по правую сторону от Днепра, четыре – по левую. Левобережные печенеги, тесно связанные с византийским Херсонесом выгодной торговлей, от участия в совместном походе на Константинополь уклонились. Их правобережные собратья оказались куда сговорчивее. Они приняли дары великого князя, согласились заключить с Киевом союзный договор и отправили в русскую столицу знатных заложников, как гарантию верности союзу. Киевские гонцы отныне могли беспрепятственно проезжать через Дикое Поле. Их там встречали как друзей. Печенежские всадники восполнили нехватку в коннице.
    Весной 943 года огромное многонациональное ополчение выступило в поход. Киевская дружина, варяги и часть ополченцев спустились вниз по Днепру на лодьях. Остальные полки двинулись к Дунаю через степь, по пути присоединяя печенежские отряды.
    Первым о небывалом ополчении варваров как обычно проведал херсонеский стратиг. В Константинополь немедленно был снаряжен корабль с посланием к императору, который известиям из Херсонеса привык доверять. Поэтому, не успел еще Игорь дойти с войском до Дуная, а там его уже поджидали послы Романа Лакапина. Их задача состояла в том, чтобы любой ценой уберечь Империю от нового нашествия варварских полчищ. Киевскому князю предлагали возродить старый договор о мире заключенный еще Вещим Олегом, причем, на тех же условиях. Предложение было крайне заманчивое. Игорь и его окружение были рады вот так вот, без крови, без пыли, вернуть все на круги своя и, как и прежде, получать барыши с заморской торговли. Однако у них тут же вполне закономерно возникли трения с союзниками. И если для печенегов не имело принципиального значения кого грабить, и их еще можно было за отдельную плату перенацелить на болгар, то Хельг с ярлами уперлись. Настроившись на возможность получить солидную добычу в Империи, они требовали «продолжения банкета», и мириться с византийцами отказывались наотрез. Ссориться с варягами было небезопасно, но и нарушать только что заключенный мир, суливший русской торговле большие выгоды, также никто не хотел. На переговоры с варягами снарядили Свенельда, который умел находить с соотечественниками общий язык. В конце концов, Свенельд уболтал таки ярлов, уговорив их отправиться вместе с ним на Каспий, где тоже было чем поживиться. Игорь эту затею поддержал, а греки согласились пропустить скандинавов и русов через Черное Море, дозволив им заходить в свои порты. На этом и разошлись: печенеги отправились в Болгарию, Свенельд увел союзников на Каспий, а Игорь триумфатором вернулся в Киев.
    В 944 году в русскую столицу прибыл патриций Феофан для утверждения окончательной редакции широкомасштабного мирного договора Киевской Руси с Византийской Империей. Это был единственный в своем роде договор во всем тогдашнем европейском мире. По этому договору Империя и Русь становились равноправными союзниками. Их союз был направлен как против арабов, так и против хазар. Более чем вероятно, что поход русских дружин на мусульманский Каспий был совершен в рамках именно этого договора. Кроме того, удалось урегулировать территориальные споры в районе Таманского полуострова и в устье Днепра. И хоть, считается, что договор Игоря с Империей был менее выгоден для Руси, чем тот, что действовал при Олеге, тем не менее, он позволил Киеву утвердиться в Восточном Крыму и на Таманском полуострове.
    Через три месяца после заключения русско-византийского договора в Константинополе произошел очередной дворцовый переворот. 15 декабря 944 года сыновья Романа Лакапина, Константин и Стефан, свергли отца с престола и упрятали его в монастырь на Принцевых островах.
    
    14. СВЕНЕЛЬД НА КАСПИИ. Каким путем Свенельд вел своих людей к Каспию, сказать трудно. Одни источники уверяют, что он всего лишь повторил путь русских дружин тридцатилетней давности. Без особых помех со стороны хазар Свенельд по Дону и Волге вышел в Каспийское море, по воде добрался до Ширвана, располагавшегося на территории нынешнего Азербайджана, и, поднявшись по Куре, внезапно объявился у стен тамошней столицы, Барды. В других источниках утверждается, что на этот раз русы шли в обход хазарских владений через предгорья Северного Кавказа. Сути дела это, впрочем, не меняет, т. к. в любом случае конечной точкой их экспедиции была Барда. Гарнизон города был довольно быстро разгромлен, а Барда превратилась в русскую крепость. Любопытно, что жестокие морские пираты, захватив не самый бедный в тех местах город, поначалу вели себя довольно мирно, никого не грабили и местных жителей не задирали. Этот факт позволил некоторым исследователям предположить, что в этот раз русы пришли не за добычей, а за землями, желая создать на Каспии нечто вроде княжества и тем самым утвердить там свое влияние. В конце концов, после крушения Багдадского Халифата равного по силам противника у них в тех краях не было. Это подтвердилось довольно быстро. Новое мусульманское войско, подступившее к ширванской столице, было сравнительно легко разгромлено русами в сражении у стен города. Правда, горожане вели себя при этом несколько неадекватно – это с точки зрения русов, конечно. Вместо того чтобы кричать во время сражения «Россия – чемпион!», они улюлюкали, выкрикивали в адрес своих новых хозяев ругательства и швырялись в них камнями. Эта черная неблагодарность обидела Свенельда и ярлов до глубины души. Разделавшись с арабами, они вернулись в Барду и велели всем жителям в недельный срок выметаться из города. На восьмой день, действуя по принципу «кто не спрятался – я не виноват», русы устроили в Барде погром. Всех мужчин, не успевших или не захотевших уйти из города, перебили, женщин и детей взяли в плен для последующей продажи в рабство.
    Утвердившись в обезлюдевшем городе, Свенельд занялся привычным для морских разбойников делом – набегами и грабежами. Русы разорили окрестности Марага, разгромили тридцатитысячный мусульманский корпус, спешивший на выручку своим и подвергли прикаспийские селения мусульман опустошению. Конец бесчинствам русов положила чума. Выкосив местное население, зараза перекинулась в русский лагерь и нанесла язычникам потери, какие им не смогли бы нанести и полчища мусульман. Свенельду даже стало некого посылать на поиски провианта. Небольшой отряд, отважившийся все же на это рискованное предприятия, тут же угодил в засаду и был истреблен людьми азербайджанского правителя Мерзебана. В Барде начался голод. Удерживать крепость уже не имело никакого смысла, и Свенельд велел своей дружине собираться в дорогу. Ночью русы вышли из города и, прокравшись к Куре, погрузились на свои лодьи. По реке спускались без приключений. Преследовать грозного врага никто не решился. Свенельд со всей добычей свободно ушел на Русь.
    Закончив описание очередного похода русов к Каспию, мы справедливости ради вынуждены еще раз напомнить нашим читателям, что вторжения русских дружин в прикаспийские страны в 9 – 10 веках, зафиксированные в арабских источниках, могли не иметь к Киевской Руси никакого отношения. Помимо киевских русов и варягов в тех местах вполне могли промышлять приазовские и тмутараканские русы. Действовать они могли либо с ведома Киева, либо по своей собственной инициативе. Поэтому, вовсе не обязательно, что Свенельд действительно был в числе тех, кто руководил обороной Барды. Просто традиционно принято считать, что это был именно он и те варяжские ярлы, что участвовали во втором походе Игоря Рюриковича на Константинополь, - уж слишком все совпадает по времени.
    
    15. ОДИН ИЗ СПОСОБОВ САМОУБИЙСТВА. Великий князь Игорь страдал от скуки всякий раз, когда обстоятельства заставляли его погружаться в рутину хозяйственных вопросов. Поэтому, в начале зимы, как только реки покрывались льдом, и открывался санный путь, он убегал из столицы и отправлялся с дружиной в долгое путешествие по бескрайним просторам Руси, именуемое – «полюдьем». Объезжая владения своих вассалов, он собирал дани, творил суд и весной, уже по воде, гнал в Киев лодьи, груженные медом, воском, мехами и зерном. Когда «полюдье» заканчивалось, князь тешил себя и свою дружину ратными потехами в землях неподвластных ему племен уличей, дулебов и тиверцев. В Киеве его практически не видели. Люди, рассчитывавшие найти великого князя в столице, были вынуждены искать суда у его жены, княгини Ольги. Тиуны и наместники, озабоченные хозяйственными делами, бывали на Ольгином дворе чаще даже, чем в княжеском дворце. Получилось так, что Ольга как-то уж очень быстро прибрала к рукам всю киевскую землю, тем более, что ей, славянке, легче было найти общий язык со славянской племенной знатью. Игоря такое положение вещей устраивало, и вскоре он сам начал отсылать всех жалобщиков и просителей к жене.
    Середину 10 века Киевская Русь перешагнула на небывалой высоте своего могущества. Масштабный договор с Империей, союз с печенегами, дружба с венграми и полабскими славянами надежно охраняли ее рубежи от внешних врагов.
    Победителями вернулись с далекого Каспия Свенельд и его поредевшая, но сказочно обогатившаяся дружина. Свенельд немедленно отправился в земли древлян, полученные от великого князя в кормление, и собрал причитающиеся ему дани, обогатив себя еще больше.
    Воины Игоря и киевская знать смотрели на купающихся в золоте Свенельдовых людей с откровенной завистью. Поднявшийся было ропот недовольства Игорь решил погасить тем, что отобрал у Свенельда древлянские дани и осенью сам отправился со своей дружиной в полюдье к древлянскому князю Малу. Платить сразу в два кармана древлянам было, мягко говоря, накладно, но противиться самому великому князю Мал не мог, и потому, еще одна дань была выплачена сполна.
    Дальнейшие события логическому объяснению не поддаются. Очевидно, Игорь был из числа тех, кого в наши дни принято называть любителями экстрима. Если верить русским летописям, он отпустил большую часть своего войска с тяжелогруженым обозом в Киев, а сам с малой дружиной повернул назад, к древлянам, с тем, чтобы «пособирать еще», так будто бы речь шла о каких-нибудь грибах или ягодах. Мы никогда не узнаем, что творилось в голове шестидесятилетнего Игоря Рюриковича, и что именно он собирался доказать своим безрассудным поступком. Ясно одно – жизнь среди славян этого варяга не научила ничему. В противном случае он бы знал, что славянин – мужик терпеливый, но «доставать» его нельзя ни в коем случае. Мало не покажется! Причем, одной только кровью дело не обойдется, придется потом еще и мозги со стен соскребать.
    Ограбленные двумя варягами, сначала Свенеьлдом, а затем и самим великим князем, древляне довольно быстро сообразили, что если соседские козлы повадились таскаться в твой огород за капустой, их можно отвадить от этого только одним способом - кувалдой по рогам.
    О неожиданном возвращении великого князя и обо всех его передвижениях по своей земле Мал узнавал от вездесущих охотников. Поэтому, когда Игорь подошел к реке Уж, он встретил там громадное древлянское ополчение. Небольшую княжескую дружину славяне просто смяли. Всех Игоревых спутников посекли без жалости. Самого Игоря Рюриковича казнили старым дедовским способом – привязали за ноги к верхушкам двух согнутых до земли деревьев и, отпустив концы, отправили князя в долгий полет сразу по двум направлениям, разорвав его пополам. Гибель могущественного и, как оказалось, весьма самоуверенного киевского князя, Игоря Старого, датируют 945 годом.
    В том же году произошла смена власти и в Византийской Империи. Константин VII Багрянородный вернул себе императорский трон, спровадив сыновей Романа Лакапина на Принцевы острова, в тот же самый монастырь, куда они в свое время упекли своего папашу.
    


    

    

Тематика: Историческое


21 октября 2007

© Copyright: Дмитрий Вавилов, 2007

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

23.02.2008 19:33:58    olqa burzina Отправить личное сообщение    Краснею, встречая вашу фамилию в списке моих читателей!
С большим интересом и, мне кажется, большей ясностью прочла Русь Великую I часть. Манера изложения приближена к современному русскому литературному. Испытываю гордость за предков. Ищу знакомые названия, имена, события. Распечатала и читаю с листа.
Благодарна вам и счастлива, что вышла на ваше имя и ваше произведение!
С искренним уважением!
     
 

23.02.2008 19:37:36    olqa burzina Отправить личное сообщение    С праздником!
Желаю вам здоровья, счастья и благополучия!
Найти единомышленников, с которыми можно было бы профессионально обсудить исторические проблемы!
Ольга
     
 

23.02.2008 23:03:50    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    Краснею, когда читаю ваши комментарии
Ольга, Вы меня явно переоцениваете. Никогда не думал, что у меня может быть «манера изложения». Писать стараюсь так, как рассказываю друзьям, когда они об этом просят. Поэтому «манера изложения» не столько «салонная», сколько «кухонная». Тем не менее, повторюсь – краснею всякий раз, когда читаю ваши комментарии. Мы, мужики, вообще падки на лесть. Чего-чего, а этого у нас никто и никогда не отнимет. Спасибо за добрые пожелания. Успехов Вам. Дмитрий
       

25.02.2008 17:26:37    olqa burzina Отправить личное сообщение    А что такое "лесть"?
По-моему, все хвалебное, что говорится с корыстными намерениями и неискренне - это лесть. У меня нет корысти, врать не научилась, хотя и пора!
Не знаю, как называется выраженное искренне удивление и восхищение способностями автора. Возможно, это просто желание передать свои эмоции возникающие при прочтении.
Спасибо за возможность ознакомится с историей в ее "кухонном" исполнении!
Ольга
     
 

Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - Русь Великая. I часть

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru