Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - Русская история древнего мира. IV часть.
Дмитрий Вавилов

Русская история древнего мира. IV часть.

    ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ: ДВЕ ЕВРОПЫ
    О том, почему Восточный Мир по сей день не может примириться с Миром Западным.
    
    Глава 1 ЧЕРНЯХОВСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ
    Глава 2 ГУННСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ
    Глава 3 СОЛЬ ЗЕМЛИ
    Глава 4 ВЕСТГОТСКИЙ “СОЦИАЛИЗМ” И ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР
    Глава 5 ВОРОТА НАРАСПАШКУ
    Глава 6 “БИЧ БОЖИЙ” И “ПОСЛЕДНИЙ ЩИТ ИМПЕРИИ”
    Глава 7 НА ОБЛОМКАХ ИМПЕРИЙ
    Глава 8 КОНТРОЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ
    Глава 9 ВОИН-ПАХАРЬ
    Глава 10 КЛЮЧИ ОТ ДНЕПРА
    Глава 11 СЛАВЯНЕ И ВИЗАНТИЙСКИЙ МЕЧТАТЕЛЬ
    Глава 12 ВТОРЖЕНИЕ
    Глава 13 ВОСКРЕШЕНИЕ ЗОМБИ
    Глава 14 “БЕЖАВШИЕ РАБЫ”
    Глава 15 МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ
    Глава 16 СТАТУС-КВО
    Глава 17 ТЕ, КТО ПОВИНУЮТСЯ
    Глава 18 “ЧЕРНЯХОВСКИЕ ОБЛОМКИ”
    Глава 19 О БУЛГАРАХ И О ТОМ, ПОЧЕМУ ЮСТИНИАН ВТОРОЙ ОСТАЛСЯ БЕЗ НОСА
    Глава 20 “ЛЮБИМЫЕ” КАГАНЫ
    Глава 21 ЗЕЛЕНОЕ ЗНАМЯ ПОБЕДЫ
    Глава 22 ОРУДИЕ ВАТИКАНА
    Глава 23 “ДРАНГ НАХ НОРДЕН” И КОРОЛЕВСКИЕ СЛАВЯНЕ
    Глава 24 НОРМАНЫ
    Глава 25 ТРЕВОЖНАЯ ЮНОСТЬ РЮРИКА СЛАВЯНИНА
    Глава 26 ИЗРАИЛЬ НА ВОЛГЕ И СТЕПНАЯ ВОЛЬНИЦА
    Глава 27 КРУГОМ СЛАВЯНЕ
    Глава 28 ПИРАТЫ БАЛТИЙСКОГО МОРЯ
    ЭПИЛОГ
    
    1. ЧЕРНЯХОВСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ. Поскольку со сваями, вбитыми в славянский фундамент, мы уже более или менее разобрались, нам пришла пора поговорить о самом фундаменте, вернее о той немалой его части, где в ближайшем будущем начнется возведение громадного здания Киевской Руси.
    Вся эта солидная территория, простирающаяся от Карпат, низовьев Дуная и верховьев Днепра до Черного моря, Северского Донца и устья Днепра, в интересующую нас эпоху была покрыта бесчисленным множеством неукрепленных поселений, среди которых встречались и маленькие села в 7-10 домов, и большие многолюдные города, насчитывавшие более сотни жилых и хозяйственных построек, подобные тому, что размещался в районе нынешнего Киева. В историю все это «вавилонское столпотворение» вошло под общим названием - Черняховская культура. По мнению археологов, образовалась эта культура на Среднем Днепре, как раз где-то в районе Киева, а уже оттуда она затем распространилась во все стороны по Днепру, Десне, Сейму, Южному Бугу, Днестру и Северскому Донцу. Есть даже мнение, что именно к этой эпохе следует отнести деяния легендарного первостроителя Киевской Руси князя Кия. В Черняховских селениях жили бок о бок представители разных народов и племен. Они соблюдали разные религиозные обряды, хоронили в одних и тех же курганах но разными способами, строили жилища, присущие разным культурам. В черняховских городах на одной улице можно было встретить и добротный греческий дом, и скифскую избу, и небольшую славянскую полуземлянку. Совсем не понятно, на каком языке эти люди друг с другом общались, да и был ли он вообще этот единый для всех язык межнационального общения. И, тем не менее, это было монолитное сообщество причерноморских племен, главным связующим звеном в котором, служила «провинциальная культура», привнесенная в Северное Причерноморье дакийскими и фракийскими беженцами и имевшая, вероятно, римское происхождение. Крупные ремесленные центры, выросшие на ее основе, и хорошо налаженная система торгово-обменных связей склеили представителей разных культур в огромный конгломерат. «Пшеворские» славяне, верхнеднепровские балты, «зарубинецкие» балто-славяне, германцы, скифы, сарматы и фракийцы жили здесь вперемешку и поначалу, вроде бы даже, не ссорились. С приходом готов все изменилось. На огромном теле пока еще единой культуры начала формироваться своеобразная межа, не очень четкая и крайне условная, но все же заметная. Она отделяла подольский и днепровский районы, где преобладало «пшеворское» и иранское население, позже объединившееся в антский племенной союз, от причерноморского, где удельный вес славян был ниже, и где, вероятнее всего, верховодили готы. При этом считается, что основу воинской силы антов составляли ославяневшиеся сарматы, фракийцы и ранние германцы, для которых готы, явившиеся невесть откуда, были чужаками. Неудивительно поэтому, что между двумя половинками одной культуры вскоре вспыхнула вражда, которую, в принципе, можно считать междоусобной. В результате этого противостояния вся Черняховская культура пришла в движение и начала постепенный отток на относительно спокойное левобережье Днепра и в безопасные северные леса, к верховьям Оки, Днепра и Десны.
    Кроме всего прочего, готы, враждовавшие с римлянами, перекрыли торговые пути, связывавшие Восточную Европу с римским Средиземноморьем, что немедленно привело к жесточайшему экономическому кризису в городах Северного Причерноморья, население которых жило за счет торговли «черняховцев» с Римом. Вполне вероятно, что деление готской половины Черняховской культуры еще на две части, восточную и западную, также было каким-то образом связано с преобладанием в этих регионах разных культур или племен. Как бы там ни было, но традиционно считается, что в начале IV века «империя» готов распалась на два племенных союза: восточный – остготский с Эрманарихом во главе и западный – вестготский, возглавленный Атанарихом. Из этих двоих нам более всего интересен первый, ибо именно ему приписывают создание громадной империи, в состав которой вошли и некоторые славянские племена, не принадлежавшие к Черняховскому сообществу.
    Вообще, отношения со славянами у Эрманариха не сложились с самого начала. Согласно преданию, в детстве он в качестве пленника довольно долго жил при дворе славянского князя Измира. Но народная мудрость не зря гласит: «Сколько волка не корми, он все в лес смотрит». Когда мальчуган подрос, он прикончил князя со всей его семьей и сбежал в степи, прихватив с собой княжескую казну. Эта легенда, даже если в ней нет ни капли истины, тем не менее, служит неплохой иллюстрацией к готско-славянским отношениям той эпохи. Ставка Эрманариха размещалась на Днепре, по руслу которого он, очевидно и совершал свои походы в глубь лесов, тем более что славяне, как и все нормальные люди, стремились строить свои поселения поближе к рекам. Среди прочих в IV веке готами был атакован крупный ремесленный центр, располагавшийся в районе нынешнего Смоленска. Не просуществовав и ста лет, он был разгромлен. «Прасмоленску» не помогли и крепкие деревянные стены. Скандинавский эпос утверждает, что легендарный предшественник Новгорода Холмград так же не сумел избежать неприятной встречи с королем остготов. Если же верить Иордану, относившемуся к этому воинственному персонажу с особым почтением, Эрманарих после долгих войн подчинил себе почти всю Восточную Европу, прошелся с боями по Волге вплоть до Каспия, покуролесил немного на берегах Терека, прогулялся за Кавказ и по побережью Черного моря добрался до Азова. В-общем, «повторил» славный путь Святослава Игоревича, которому, правда, еще только предстояло родиться через несколько столетий.
    Активность готского короля, очевидно, и послужила причиной появления на свет антского племенного союза, главной экономической базой которого стали славянские племена Волыни, а основу вооруженных сил составили роксаланы, сарматы и фракийцы, входившие в состав западной аланской орды. На Волыни жили племена, в прошлом выдержавшие не одну войну, с иранскими кочевниками и с Римской Империей. Воевать они умели. Готам здесь было оказано особенно упорное сопротивление. По «Велесовой Книге» - в одном из боев король даже потерял своего сына. После тяжелой войны, шедшей с переменным успехом, Эрманарих пошел на заключение с антами союзного договора. Не исключено, что анты признали все же свое поражение и подчинились остготскому корлю.
    Главной движущей силой антского племенного союза историки считают росомонов. Название это дословно переводится как «люди рос» или «светлые люди». По легенде, именно росомонов возглавлял прославленный предводитель антов Бус Белояр. Сам же этноним «анты» неславянского происхождения, и, более чем вероятно, что он не был самоназванием ни одного из волынских племен, а вошел в историю с подачи их соседей. В сарматском языке он означал – «порубежный», «крайний». В этом случае «ант», это ни что иное, как «украинец». Есть, правда, и еще одно значение этого слова, тюркское, – «друг», «союзник». Так могли называть росомонов враги Эрманариха – гунны. Но тогда сразу возникает вопрос – чей союзник? Ведь, будучи вассалом Эрманариха, Бус на первых порах с гуннами воевал. По крайней мере, «Велесова Книга» утверждает, что именно после победы над гуннами Бус Белояр основал на Днепре «Русколань», столицей которой стала Голунь. И есть даже сведения, что там он мог принять из рук римлян христианство. Росомоны, судя по всему, были «правопреемниками» роксалан. В многонациональной армии Эрманариха они считались элитой. Имя самого Буса Белояра было известно не только на берегах Днепра, но и в предгорьях Северного Кавказа, где в том же IV веке появился памятник, сработанный греческими мастерами и установленный в окрестностях нынешнего Пятигорска, этакий пограничный столб с изображением прославленного русского предводителя.
    Эрманарих, опасаясь усиления своего вассала, решил, по-видимому, побыстрому с ним разобраться и при этом явно не рассчитал сил. Бус выставил против короля целую коалицию, в которой помимо антов участвовали и некие «народы Словении» из «Боянова Гимна», коих ассоциируют с «пшеворцами», известными в ту эпоху под именем склавенов. Они, в отличие от волынских сородичей, привыкли жить своим умом без помощи всяких там германцев, иранцев и фракийцев. Как бы там ни было, но в 374 году началась война, нашедшая свое отражение и в скандинавских сагах, и в «Велесовой Книге, и в «Бояновом Гимне», и в трудах античных авторов. Эрманарих вероломно нарушил мирный договор с антами и вновь ворвался в их земли. В ответ Бус поднял против готов всех, кто на тот момент считался их данниками, включая финнские и кавказские племена. Готы были разгромлены. Сам король получил тяжелое ранение и в дальнейшем был практически прикован к постели. Лоскутная империя дряхлеющего Эрманариха начала рассыпаться прямо у него на глазах. В довершение всех бед, на зов Буса Белояра откликнулись гунны, и Европа оказалась ввергнута в хаос войн и переселений, чем-то напоминавший тот, что произошел на Ближнем Востоке сразу вслед за Троянской Войной.
    
    2. ГУННСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ. Около 360 года начались первые стычки гуннов с аланами. И почти сразу же выяснилось, что легкая степная кавалерия может быть весьма эффективной в бою с тяжелой панцирной конницей, особенно если будет избегать прямого столкновения с ней. Десять лет гунны изнуряли несчастных алан частыми разорительными набегами, при этом старательно избегая решительной рукопашной схватки. В бесконечных мелких и крупных стычках они осыпали неповоротливых иранских всадников тучами стрел, выдергивали их арканами из седел и, только когда были убеждены, что враг вконец обессилел, пускали в ход мечи. В результате десятилетней войны все степи между Доном и Каспием оказались во власти гуннов. Аланы частью укрылись в горных крепостях, брать которые гунны не стали, потому как делать этого еще не умели, частью ушли под защиту своего союзника Эрманариха. Для земледельцев Поволжья и Придонья настали черные времена. В поселениях постоянного типа стопроцентные кочевники гунны не нуждались и, дабы расчистить себе жизненное пространство, все придали огню. Поселки и городища арийцев, некоторые из которых были заложены еще в каменном веке, прекратили свое существование, превратившись в пастбище для азиатских лошадей.
    Покорив волжские и донские степи, гунны взялись за Боспорское Царство. Богатейшие города Северного Причерноморья в одночасье превратились в руины. Их население в панике побросало свои дома, не успев даже прихватить что-нибудь из личного имущества. Спастись удалось немногим. Сопротивление степнякам практически не оказывалось. Пантикапей, располагавшийся на крымском берегу Керченского пролива, гунны брали штурмом со стороны пролива, скованного в ту пору льдом. Сильное царство, пережившее нашествия скифов, сарматов и готов, было растоптано тюркской конницей и прекратило свое существование. К жизни оно возродится лишь через пол тысячелетия, но уже под именем русской Тмутаракани.
    Крымские остготы понимавшие, что рано или поздно степняки нагрянут и к ним, постарались как можно надежнее перекрыть Керченский полуостров, полагая, что главный удар будет нанесен со стороны Тамани. Не в первый раз европейский прагматизм дал маху в споре с азиатской хитростью. В 375 году большевистскими тропами, через Сиваш и Арабскую стрелку, гунны неожиданно ворвались в Крым. Основные силы остготов в панике отхлынули за Перекоп. Отряды, державшие оборону на Керченском перешейке, оказались отрезаны от своих и были вынуждены с тяжелыми боями отступать в горы. В конце концов, дело все же решили миром. Готы уступили полуостров гуннам, а те взамен позволили им переправиться на кавказский берег. Крым был включен в состав огромной кочевой империи. Херсонес под ударами гуннов сумел устоять, но отныне его судьба целиком и полностью зависела от того, насколько своевременно будет приходить помощь из Константинополя.
    К устью Днепра, где начинались владения старого Эрманариха, гунны пригнали целую толпу воинов из окрестных племен и народов, большая часть из которых присоединялась к степнякам без боя по мере их продвижения на запад. Всю эту многонациональную массу гунны собрали в один кулак и бросили за Днепр. Остготская армия, готовившаяся к встрече с азиатами, была сметена ордами своих же бывших вассалов. Русы и славяне также подключились к общему делу. Громадный человеческий вал, громыхая железом и взрывая землю копытами коней, покатился по Северному Причерноморью на запад. Дряхлый Эрманарих даже и не пытался сопротивляться. Он вскоре покончил с собой или умер от ран, которые, как гласит легенда, были нанесены ему росомонами Саром и Аминием. Оставшись без вожака, остготы, тут же раскололись. Одни влились в состав гуннского «интернационала», другие, избрав себе в предводители Винитария, доводившегося Эрманариху внучатым племянником, начали отступление на запад и всей массой навалились на антов. В первом же бою остготы были разгромлены. С тем, чтобы подавить отчаянное сопротивление антов, Винитарий, имя которого в некоторых источниках произносится на славянский манер как Витимир, пустил в ход репрессии. Ему удалось захватить в плен самого Буса, его сыновей и 70 антских воевод. В ту же ночь все пленники с целью устрашения были распяты, «чтобы трупы повешенных удваивали страх покоренных». Согласно преданию, казнь легендарного Буса сопровождалась лунным затмением и землетрясением чудовищной силы. Трясло все Причерноморье, и даже в Константинополе были разрушения. Хотя, более чем вероятно, что все эти страсти, оставшиеся в памяти потомков как стихийное бедствие, на самом деле не имели ни какого отношения к природным катаклизмам и носили вполне конкретное имя – гунны.
    Есть сведения, что донские русы, забыв о своих старых склоках с готами, пошли на союз с Эрманарихом и вместе с ним пытались остановить пришельцев из Азии. Сделать им это не удалось, и они вслед за готами ударились в бега. Славяно-русские племена антов ни о каком союзе с готами даже не помышляли. Для них гунны были освободителями и союзниками. Гунны же, как известно, умели ценить дружбу. В том же 375 году степняки, откликнувшись на призыв антов, пришли посчитаться с готами за смерть Буса. На берегах реки Ерак-Тилигул гуннский царевич Баламбер разгромил готскую армию и отшвырнул ее к Днестру. Винитарий погиб в бою. Вестготы, узнав о бедах, постигших их восточных собратьев, поспешили к ним на помощь, но на марше получили известие о том, что гунны и аланы под покровом ночи переправились через Днестр и уже идут к ним навстречу. Победить стихию вестготам также оказалось не под силу. Обе разгромленные готские армии отступили в беспорядке к реке Прут, а затем всей толпой откатились к границам Римской империи. Атанарих с частью вестготов ушел в Трансильванию. Остальные пошли за Фритигерном, получившим согласие императора Валента на переселение во Фракию. Всего в Империю перебралось до 40 тысяч беженцев, среди которых было около 8 тысяч боеспособных мужчин.
    К тому времени, как первые отряды гуннов добрались до Центральной Европы, их орда уже представляла собой сложный конгломерат народов, в котором сами гунны составляли меньшинство. В Европе к ним начали присоединяться и беглые римляне с греками, предпочитавшие справедливость и равенство, царившие у варваров, тем беззакониям, что творились в Империи. Они тоже становились полноправными гуннами. Благодаря их познаниям в военном деле степная конница очень быстро научилась брать крепости и замки с использованием осадных машин.
    Свою ставку непобедимый гуннский предводитель Ругила разместил на Дунае. Строили ее подвластные ему славяне. Вот почему главный кочевник четвертого столетия жил не в юрте, а в добротном деревянном дворце. Впрочем, само имя нового повелителя Восточной Европы вызывает массу вопросов. Например, какое отношение Ругила мог иметь к ругам? Было ли это совпадением, или, быть может, он появился на свет от брака тюркского владыки с русской княжной. А может, он и сам считал себя «светлым», и тогда правы те, кто называют его арийцем и читают его имя как Русила? С царевичем Баламбером тоже не все ясно. Многоголосый хор отечественных исследователей говорит о нем как о славянине по имени Владимир. Существует даже версия, что Баламбер-Владимир был сыном некоего Роаса, входившего в состав гуннской орды и основавшего в районе нынешнего Киева город Гуннигард. Имя Роас очевидно указывает на национальную принадлежность Баламберова папы и не является его собственным именем. В любом случае, нельзя исключать и того, что под властью степняков, которым были нужны сильные союзники, разрозненные русские княжества могли объединиться в единое государство. В немецких сагах, например, упоминается о некоем короле Ругиланда, у которого было двое сыновей, Владимир и Илья, и которому подчинялись Русия, Полония и Вильциния.
    В Центральной Европе всех, кто пришел с гуннами, так гуннами и нарекли. Гунн – значит враг, а уж славянин это или гот – какая разница? Славянский мир, в который уже раз, сам того не ведая, поменял свое имя. Однако поменять восточноевропейским народам пришлось не только имя. Пройдясь смерчем по Северному Причерноморью, степная конница завершила историю южнорусской «коммуналки», тысячелетиями принимавшей в свои стены все новых и новых жильцов. При этом гунны могли по-разному относиться к народам ее населявшим: одних считать союзниками, других врагами, но участь у всех была одинаковая. Огромный многонациональный вал, прокатившийся по южнорусским степям, смел всех, и врагов и друзей. Разгрому подверглись города-государства эллинов на севере Черного моря, а так же вся степная и лесостепная зоны Черняховской культуры. Все крупные ремесленные центры этого региона были стерты с лица земли. Их обитатели, кто не был убит и кто не захотел присоединяться к гуннам, поспешно паковали вещи, бросали свои дома на произвол судьбы и бежали на запад в надежде на могущество Империи или уходили на север в непроходимые славянские леса. Большинство черняховских селений даже не было разрушено, хозяева их попросту бросили, а все остальное довершило время. Вместе с другими ушли к славянам и аланы, которые, по мнению Вернадского, пустили наиболее глубокие корни на Руси и вошли в наиболее тесную связь с местным славянским населением, нежели какое-либо иное кочевое племя до и после них.
    «Пшеворских» война тоже зацепила. Правда, не всех, а только южную их часть. Они оказались захвачены Великим Переселением Народов, стартовавшим в Европе вместе с началом исхода готов с севера и достигшим своего пика в тот момент, когда гунны пересекли Днепр. Некоторые из «пшеворцев» подчинились всеобщему порыву и ушли с гуннами за Карпаты к берегам Дуная, другие в поисках тишины и покоя отправились странствовать по бескрайним северным лесам. «Киевская культура», отгородившаяся от степей Змиевыми валами, судя по всему, уцелела. Гуннам славянские леса были не интересны.
    
    3. СОЛЬ ЗЕМЛИ. То, что произошло в 4 веке в Центральной и Восточной Европе, можно смело сравнить с весенним половодьем. Переполненная гуннская река вышла из берегов и затопила пойменные луга, сдирая с почвы остатки лежалого снега, мусор, накопившийся в сугробах за долгую зиму, и прелую листву, с осени покрывавшую землю толстым слоем. На волнах стремительного потока вся эта грязно-серая взвесь понеслась на запад к подножию римской дамбы и начала громоздиться там огромными кучами, грозя обрушить и саму дамбу и все то, что она пока еще прикрывала. Когда же большая вода ушла, на лугах обнажилась плодородная почва, готовая дать новые богатые всходы.
    Этой почвой были славяне, а также те, кто успел славянами стать. Славяне были солью Земли. Они питались плодами, выращенными на земле, они зарывали в землю свои жилища, они относились к земле как к живой, ласково величая ее «Матушкой» и «Кормилицей». Те, кто садился на их шею, тоже питались земными плодами, силой отбирая их у славян, но они были так далеки от почвы что, когда пришло время спасать свою шкуру, не смогли в нее как следует вцепиться, и весь этот прелый мусор смыло бурным весенним потоком. Своих же детей Земля уберегла, удержала в объятьях. Она сызмальства учила их жить исключительно плодами своего труда, приучала работать с камнем, деревом, иногда с железом, и никогда не баловала всякими там золотыми жилами и драгоценными россыпями. Это и спасало. Что можно взять у землепашца кроме его собственной жизни? Гунны жаждали славы и богатств, но со славянами им делить было нечего. Сорвав вместе со снегом и прошлогодней листвой часть почвы, они прошлись над ними бурным потоком и ушли к «дамбе». Степь, правда, пришлось уступить кочевникам на долгие столетия, но и в лесах места тоже хватало, да и как-то спокойнее там было среди деревьев то, безопаснее.
    Очутившись по прихоти старухи Истории на берегах Днепра, славяне оказались на самой оживленной торговой «улице» Восточной Европы. Позже эту улицу нарекут – «путь из варяг в греки». Хлебом обитатели лесов тогда почти не торговали, его едва хватало для собственных нужд. Однако леса богатые древесиной, пушниной, болотной рудой, медом и воском диких пчел, исправно снабжали их богатым материалом для торговли. При этом юго-западные славяне, коих традиционно принято ассоциировать с антами и с более ранними венедами, в своем уровне жизни и общественного развития ушли далеко вперед по сравнению со своими северо-восточными сородичами, и все благодаря выгодному соседству с фракийцами и иранцами, которые двумя полноводными реками текли в соленое славянское море, слегка «опресняя» прибрежные воды этого моря, но становясь при этом его неотъемлемой частью.
    Северные славяне вследствие своей отдаленности от «пресной воды» действительно не принимали никакого участия в грандиозных исторических событиях сотрясавших Центральную, Южную и Западную Европу, и с последними достижениями Западной Цивилизации были знакомы лишь понаслышке. Однако и у них была своя миссия, имевшая для нас с вами куда большее значение, чем даже крушение Великой Римской Империи. Не взирая на похолодание и увлажнение климата, обрушившиеся на Европу в IV веке и сопровождавшиеся паводками и наводнениями, славяне упорно продолжали свое движение на северо-восток, широким веером расселяясь по бескрайним лесным просторам России. Движение это приняло массовый характер еще во времена исхода готов с берегов Балтики. Уже тогда первые группы «пшеворцев» начали проникать во владения угро-финов, селились там небольшими островками и постепенно растворялись в массе более многочисленного местного населения, передавая ему свои земледельческие и ремесленные навыки. После походов Эрманариха и, особенно, после нашествия гуннов, этот процесс принял более масштабный характер. «Пшеворцы» большими массами двинулись к Ильменю, Волге и Оке, ассимилируя финнов и своих дальних родичей, балтов. Считается, что именно в ту эпоху первые группы славянских переселенцев появились в Псковско-Новгородском регионе. «Нашествие» славян не сопровождалось истреблением местного населения. Вместо этого шел процесс активного перемешивания местных племен с пришлыми. Небольшие укрепленные городища финских охотников и рыболовов повсеместно стали превращаться в крупные открытые поселения земледельцев и рыбаков со смешанным славяно-финским населением. Укреплений не строили за ненадобностью - бояться было некого.
    Вместе с «пшеворцами» на север двинулись и толпы черняховцев, в конечном итоге осевшие в среднем течении Волги. Смешавшись там с более ранними славянскими переселенцами, они заложили на территории нынешнего Татарстана «Именьковскую» культуру с большим количеством сел и укрепленных городков.
    Считается, что в IV веке славянский мир уже почти закончил процесс деления на две группы: восточную и западную. Тогда же наметился процесс выделения в каждой из этих групп южных ответвлений.
    
    4. ВЕСТГОТСКИЙ «СОЦИАЛИЗМ» И ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР. Укрывшись от гуннского лихолетья на территории Империи, вестготы попали из огня да в полымя. Славян с ними не было, а выращивать хлеб своими силами они так и не научились. Еду пришлось покупать у местного населения, а повышенный спрос, как известно, значительно повышает и цену товара. «Банкротство» и, как следствие, голод поставили под вопрос само существование вестготского сообщества. На первых порах удавалось выкроить деньжат за счет торговли рабами. Когда же и этот товар закончился, готы начали за бесценок продавать римским купцам своих детей. Короче, римляне выкачали из вестготской «резервации» все, что только могли и, даже, сверх того. Империи в тот раз не повезло лишь в одном: готы не были так же беззащитны как индейцы, и оружием владели не хуже «бледнолицых братьев». В 377 году Империи пришлось держать ответ за все, ибо вестготы, наконец, решили за оружие взяться. К ним тут же примкнули толпы беглых рабов и рабочие с рудников. Беднейшее население Империи, задавленное налогами и засильем чиновников, повсеместно начало переходить на сторону варваров. С этого момента главной движущей силой восстания стал большевистский лозунг: «Землю крестьянам». Через какое-то время к вестготам начали присоединяться и отряды римских легионеров, сотнями дезертировавших из имперской армии. Города сдавались повстанцам без боя. Взамен им было даровано освобождение от налогов. Ситуация была столь угрожающей, что императору Валенту пришлось срочно вызывать легионы из Азии. С запада к нему на помощь поспешили войска императора Грациана. Однако исправить создавшееся положение силой не удалось. В 378 году во Фракии у стен Адрианаполя римская армия встретилась с многонациональной ордой варваров и была разгромлена. В беспощадной сече полегло 40 тысяч римлян, погиб император Валент, остатки его армии разбежались. Адрианаполь, правда, повстанцам не поддался. Попытка овладеть Константинополем также не увенчалась успехом. От стен столицы готов отбросили местные ополченцы и наемная арабская конница. Тем не менее, весь Пелопоннес и вся Фракия оказались в руках готского короля Фритигерна. Его отряды начали появляться даже в предгорьях Альп. Из-за Дуная в бушующие провинции повалили аланы, сарматы, славяне и готы. Кое-где появились и первые шайки гуннов.
    Пытаясь сохранить свой контроль над восточной частью Империи, император Запада Грациан срочно назначил опытного военачальника Феодосия на место погибшего Валента, поручив ему подавление вестготского мятежа. В 379 году Феодосий прибыл в Константинополь и немедленно занялся формированием новой армии. В пехоту призвали всех годных к строевой службе мужчин за исключением рабов, поваров и слуг. Конницу усилили за счет наемных варваров. Подкупом и лестью удалось внести раскол в ряды мятежников. Часть из них перешла на сторону византийцев. К 382 году Феодосию с гуннской помощью удалось, наконец, разгромить нестройные толпы восставших. Восстание пошло на убыль, но отныне с вестготами приходилось считаться. Им было разрешено создать в Мизии, Фракии и Македонии государство с собственной армией и администрацией. Империя платила готам нечто вроде дани, а они взамен обязались в случае необходимости предоставлять в распоряжение императора свои войска.
    В том же 382 году началась борьба за власть на Западе. Весьма активное участие в ней приняли военачальники-варвары, сумевшие дослужиться в римской армии до высших чинов. На этот раз уже Феодосию пришлось брать ситуацию в западной части Империи под свой контроль. Готско-сарматская армия, во главе которой стоял вандал Стилихон, с тяжелыми боями пробилась к Риму, разгромила франков, хозяйничавших в Италии, и воссоединила Римскую Империю под властью Константинополя. В том походе принимал участие и вождь готов Аларих, тогда еще мало кому известный.
    За всей этой неразберихой незамеченным осталось одно немаловажное событие - в 381 году христианство было, наконец, провозглашено в Империи государственной религией. На Константинопольском соборе победило никейское православие. Это еще больше отдалило центральную власть от готских федератов, которые продолжали исповедовать христианство арианского толка.
    Феодосий стал последним императором единой Римской Империи. Он договорился с персами о разделе Армении, а в 387 году отразил набег россомонов. В 395 году, уже находясь на смертном одре, он вновь разделил Империю на две половины, и теперь уже окончательно. Сыновья Феодосия все еще считались двумя императорами одного государства, но фактически это уже были две независимые империи: Западная Римская и Восточная Византийская. С этого момента их пути разошлись.
    
    5. ВОРОТА НАРАСПАШКУ. Со смертью императора Феодосия прекратил свое действие и федеративный договор Империи с вестготами. По крайней мере, предводитель варваров Аларих решил именно так. Ему очень захотелось суверенитета, и он, выражаясь словами первого российского президента, взял его себе столько, сколько смог проглотить. Вестготы почти два года безнаказанно разоряли Балканский полуостров. С большим трудом Константинополю удалось собрать выкуп достаточный для того, чтобы Аларих согласился загнать своих мародеров обратно в их хижины. В 401 году, получив при дворе императора высокий пост, король велел своим людям паковать вещи и погнал всех к Альпам. На западе Аларих повстречал своего старого знакомого Стилихона. Стилихон был с готами приветлив и радушен. Он дважды назначал своему бывшему подчиненному встречу в Северной Италии и дважды чистил ему там физиономию. Однако выбить незваных гостей с территории Западной Империи Стилихону так и не удалось. Императору Запада Гонорию пришлось согласиться на их поселение в Иллирии.
    В 405 году в римском Колизее были проведены последние в его истории гладиаторские бои. С тех пор там травили исключительно диких зверей. Гладиаторы империи больше не требовались, она нуждалась в солдатах. В том году Италия подверглась небывалому по силе удару полчищ «короля» Радагайса, основу которых составляли остготы, вандалы и аланы. Перевалив через Восточные Альпы, варвары железной лавиной обрушились на полуостров. Пытаясь остановить это нашествие, Ститлихон бросил в бой наемных гуннов и рабов. У стен Флоренции полчища варваров были разгромлены. Однако уже в 407 году вторжение с севера повторилось в масштабах доселе невиданных. В империю ворвалась орда, в которой по некоторым источникам насчитывалось до 400 тысяч воинов. Вандалы, аланы и свевы переправились возле Майнца через покинутый римскими войсками рейнский рубеж, сбили немногочисленные заслоны франкских федератов и бурной полноводной рекой хлынули в Галлию. Чтобы защитить от варваров хотя бы саму Италию, Стилихон начал спешно перебрасывать на Апеннинский полуостров последние подразделения регулярной армии из Британии и с берегов Рейна. В этой катастрофической ситуации Гонорий не нашел ничего лучшего, как казнить популярного в народе полководца, обвинив его в измене и сговоре с готами.
    Когда в Иллирии стало известно о том, что единственный страж Рима, Стилихон, убит теми, кого он так долго защищал, неутомимый Аларих понял что, его час пробил. Весь север Италии вплоть до самого Рима немедленно подвергся жестокому опустошению. Римлянам пришлось дважды «отражать» алчных готов от стен своей столицы, причем не железом, а золотом, которое удалось наскрести с большим трудом. После этого в Империи начался лихорадочный поиск войск или хоть каких-нибудь отрядов, еще сохранявших верность центральным властям. Последние легионеры, погрузившись на корабли, покинули британский берег. Римские колонии в Британии, брошенные своими военными на произвол судьбы, почти сразу подверглись удару со стороны ирландских и шотландских кельтов. К призывам соотечественников о помощи Рим остался глух.
    В 409 году очередной самопровозглашенный император Галлии сумел оттеснить вандалов с аланами на юг, и они всем скопом перебрались в Испанию. Выбить их оттуда уже не представлялось возможным.
    В 410 году у стен Рима вновь нарисовался Аларих. Оборонять город было некому, золота тоже не осталось. Тем не менее, сенат решил столицу врагу не сдавать. В полночь 24 августа рабы тайком открыли варварам городские ворота, и «Град Божий» впервые в своей истории оказался захвачен иноземцами. Разбуженные ревом варварских труб римляне в отчаянии пытались отстоять родной город в уличных боях, но их довольно вялое сопротивление только разозлило нападавших. Готы начали рубить всех без разбора: и вооруженных и безоружных. Вслед за готами на столичные улицы высыпали 40 тысяч рабов. Эти «униженные и оскорбленные» ребята вообще не собирались никого щадить. «Как они с нами, так и мы с ними!» - решили рабы, и в городе началась дикая поножовщина, сопровождавшаяся пытками и надругательствами. Римлян начали вырезать целыми семьями, не взирая на возраст и пол. Великая столица великой империи наполнилась растерзанными телами своих граждан. Зверства и грабежи продолжались три дня. Исключение было сделано лишь для христианских храмов и для тех, кто успел в них укрыться. Даже драгоценности принадлежавшие храмам было запрещено трогать. Аларих ведь тоже считал себя истинным христианином. После этого страшного погрома Рим пришел в совершенное запустение. Форум, на котором некогда решались судьбы человечества, порос травой и превратился в пастбище для свиней.
    Император, укрывшийся от нашествия варваров в Равенне, наблюдал за всем происходящим с безопасного расстояния и на помощь Вечному Городу не спешил. Да и чем он убогий мог ответить вестготскому королю? После казни Стилихона у него на руках не осталось ни козырей, ни тузов - одни шестерки.
    От стен поверженной столицы готы двинулись к богатым городам Южной Италии. Утихомирить вконец разбушевавшихся варваров удалось с большим трудом - потребовались долгие уговоры, много золота и согласие императора на брак вестготского короля с римской принцессой. В 418 году вестготы, выполняя условия мирного договора, очистили Италию от своих войск и на правах федератов переселились в Испанию, где основали свое собственное королевство со столицей в Тулузе. На новом месте во исполнение взятых на себя федеративных обязательств они почти сразу же ввязались в тяжелую войну с вандалами и аланами. Правда, по прошествии семи лет вестготы опять за что-то окрысились на Империю, но на сей раз римляне были к встрече готовы. У имперских властей появилась, наконец, козырная карта – полководец Флавий Аэций.
    Свое детство выходец из не самой знатной римской семьи Аэций провел в гуннском плену в качестве заложника. Он изнутри изучил военную организацию гуннов, сумел наладить со степняками доверительные отношения и завел в их среде очень полезные знакомства. Мало того, этому шустрому римскому военачальнику удавалось даже поддерживать особые, почти дружеские, отношения с самим Ругилой. Своими связями при дворе Ругилы «последний великий римлянин» пользовался потом направо и налево. Именно они, эти связи, и помогли ему реанимировать гибнущую империю, позволив ей еще какое-то время держаться на плаву.
    В первом же бою с вестготами гуннские дружки Аэция раскатали армию «новых испанцев» в тончайший блин. Сам король Теодорих едва ушел с поля боя живым. Через два года он, пытался повторить свой демарш, но вновь напоролся на гуннов и, получив в очередной раз ногой под зад, присмирел уже надолго. В том же году против римлян угораздило рыпнуться юного короля франков Клодиона. О гуннах он возможно уже слышал, но видеть их в близи ему еще не доводилось. Аэций постарался как можно быстрее исправить этот изъян в его биографии. Стремительным маршем он прошел через всю Галлию и в сражении в Угольном Лесу убедительно доказал юноше, что ему еще пока рано лезть во взрослые дела. К 428 году стараниями Аэция у римлян остался один единственный серьезный противник - король вандалов Гейзерих.
    Германо-славянские племена вандалов отличались от других варварских племен тем, что не горели желанием оседать в какой-либо определенной местности, на контакт с Империей не шли и при этом вели себя крайне агрессивно. В 429 году 80 тысяч вандалов и аланов переправились через Гибралтар и за неполных шесть лет завладели почти всей Северной Африкой вплоть до Карфагена. В умелых руках балтийских моряков огромный карфагенский флот стал страшной силой, на долгие годы обеспечив им господство на Средиземном море.
    Около 435 года ушел из жизни могущественный союзник римлян Ругила. С его сыновьями, Бледой и Аттилой, Аэцию на первых порах тоже удавалось ладить, правда, особой теплоты в этих отношениях уже не было. В 436 году в кровавой битве на берегу Рейна римляне и гунны разгромили племена бургундов и убили их вождя. Часть пленников гунны угнали с собой, остальные на правах римских федератов были расселены в районе Женевского озера. В 437 году Теодорих вновь решил тряхнуть стариной и атаковал имперские рубежи. Вестготского короля римляне и гунны гнали до самой Толозы. В оборонительных боях у стен своей столицы Теодорих сумел перебить едва ли не половину гуннских всадников, и это позволило ему решить в свою пользу исход уже казалось бы проигранной им войны. Аэцию, который в тех боях участия не принимал, пришлось спешно возвращаться в Галлию для того, чтобы собрать рассеянные по всей провинции войска и договориться с готами об условиях мира.
    В 442 году Рим остался без Сицилии. Ее прибрали к рукам вандалы. Империи с этой потерей пришлось смириться. Одновременно ожесточилась борьба в Британии, где римские колонисты и бриты продолжали сдерживать все возрастающий натиск саксов, готов, франков и англов, непрерывным потоком прибывавших на остров с берегов Эльбы и из Ютландии. Ранее среди историков общепринятым было мнение, что легендарный король Артур и его не менее легендарные «рыцари круглого стола» выдвинулись из римско-бритских рядов именно в эту эпоху.
    В 446 году повзрослевший король салических франков Клодион вновь напомнил миру о своем существовании. На этом, впрочем, его существование чуть было и не завершилось. Дважды раненный он чудом сумел улизнуть с поля боя и к тому времени, как Аэций завершил истребление его армии, был для римлян уже недоступен ибо находился вне пределов досягаемости.
    
    6. «БИЧ БОЖИЙ» и «ПОСЛЕДНИЙ ЩИТ ИМПЕРИИ». В 445 году Аттила, перешагнув через труп своего брата и соправителя, Бледы, восстановил единоначалие в гуннской империи. К этому времени его подданные уже успели всем в Европе изрядно надоесть. Великое Передвижение Народов подходило к концу. Западный Мир все еще оставался на половину варварским, но римские «университеты» ему явно пошли впрок, и он уже начал старательно вырисовывать на европейской карте очертания новых государств. Присутствие же на континенте посторонней силы, претендующей на мировое господство и нежелающей ограничивать себя какими бы то ни было границами, очень сильно этому процессу мешало. К тому же Аттила был, прямо скажем, парень бедовый и крайне амбициозный. Свои владения он умудрился расширить вплоть до Северного Кавказа на востоке и до побережья Дании на западе. При этом действовал он исключительно с позиции силы, а потому и отношения с соседями у него, мягко говоря, не сложились. Говорят, что все эти англы, саксы и готы, толпами прибывавшие на британские острова, всего-навсего пытались спасти свою шкуру посредством коллективного бегства с континента, где их очень сильно допекали гунны. Однако и Европы неугомонному Аттиле показалось мало. Его отряды все чаще стали наведываться в Малую Азию, на Армянское нагорье и в Месопотамию.
     Даже с собственными вассалами Аттиле удавалось ладить с большим трудом. Пытаясь, например, сосватать за себя дочь короля ругов, всесильный повелитель Восточной Европы получил из Ругиланда гордый отказ мотивированный незнатностью своего происхождения. То ли западные русы не воспринимали его в серьез, то ли он действительно всех уже достал, но конфликт гуннов с Западным Миром, что называется, назрел. Единственное к кому у Аттилы никогда не было никаких вопросов, так это к славянам.
    Тот факт, что между славяно-русами и гуннами было много общего, отмечают практически все историки. Некоторые даже говорят о родстве этих народов. При этом вспоминают о том, что древнее название Киева, упоминаемое в некоторых легендах, звучит как Гунниград или «Город гуннов», и что только в русском языке сохранилось три гуннских слова: страва, мед и сагайдак. Хотя, почему бы ни предположить, что эти слова гунны позаимствовали у тех же славян. Славяне и правда играли большую роль в окружении Аттилы. С его дозволения они начали расселяться в Паннонии. Там же славяне выстроили Аттиле громадный дворец с башнями, сложенный из бревен и обшитый досками так искусно, что издали здание казалось выструганным из одного громадного куска дерева. Они же составляли и большую часть его пехоты. Гепиды и герулы, которые входили в состав его армии, и которых историки традиционно причисляют к германцам, на самом деле говорили на славянских диалектах и носили славянские имена. Славяне, главным образом южные, были вовлечены гуннами в большую европейскую политику и по ходу дела осознали, что оружие создано не только для того, чтобы защищать свой кров, но также и для того, чтобы построить этот кров там, где тебе вздумается, даже если кое-кто не захочет с этим мириться. Не зря потом московские государи будут напоминать европейцам о том, как их предки некогда опустошили большую часть Европы. Тем не менее, славяне гуннами не были. Просто и те и другие жили в народоправии, государственных границ не признавали, врагов имели общих, и при всем при этом делить им друг с другом было абсолютно нечего: одних манила степь, другие гораздо лучше чувствовали себя в лесу.
    С иранцами точек соприкосновения у гуннов было ничуть не меньше чем со славянами. Их объединяли воинственность, жажда славы и неусидчивая кочевая жизнь. Вот почему у гуннов вскоре появилась собственная тяжелая конница, закованная в костяные сарматские панцири, а степной иранский мир почти весь без остатка влился в состав гуннского «интернационала».
    В 441 году Аттила решился произвести широкомасштабную пробу своих сил. Армия восточноевропейских варваров переправилась через Дунай и учинила на Балканах погром. 70 византийских городов были разграблены, окрестности самого Константинополя подверглись страшному опустошению. В 447 году нашествие повторилось с той же силой. Византийский император Феодосий II был вынужден расписаться в своем полном бессилии. От гуннов он откупился тем, что уступил им Прибрежную Дакию, куда тут же начали переселяться славяне.
    В январе 451 года несметные полчища гуннов, аланов, славян, остготов, германцев и других подвластных Аттиле народов двинулись на запад. Переправившись через Рейн, варвары разграбили Вормс, Майнц, Трир, Мец, дошли до Луары и осадили древний французский город с красивым славянским названием Орлеан. После нескольких неудачных приступов от идеи овладения этим тогда еще галло-вестготским торговым городом пришлось отказаться. Разорив окрестности Орлеана, Аттила повел своих людей назад. В июне 451 года в северо-восточной Галлии на Каталунских полях его настиг Флавий Аэций с римлянами, галлами, бургундами, вестготами, франками, саксами и пиренейскими аланами.
    Сражение на Каталунских полях стало самым грандиозным и самым кровопролитным сражением за всю историю Древнего Мира и Раннего Средневековья. Это было первое столь масштабное столкновение европейского Востока с европейским же Западом. При этом народы, населявшие Центральную Европу, разошлись по разным лагерям и были вынуждены лить кровь своих же сородичей. Гунны и римляне, ставшие инициаторами этой встречи двух европейских «сборных», находились в тот день в абсолютном меньшинстве в обеих армиях.
    Началось сражение яростной схваткой правого крыла римской армии, где стоял Теодорих со своими вестготами, с левым крылом войск Аттилы, где стоял некто Валамир с остготами и славянами. В завязавшейся потасовке престарелый Теодорих напоролся на вражеское копье, у всех на глазах рухнул с коня и исчез под копытами собственной конницы. Это досадное происшествие сумятицы в ряды вестготов, однако, не внесло, только еще больше их раззадорило. Тем временем приазовские аланы и гунны атаковали центр римского строя и обратили его в бегство. Захваченную позицию степнякам удавалось удерживать довольно долго, до тех пор, пока вестготы, одержав победу на правом крыле, не ударили им во фланг. Выводя конницу из-под удара, Аттила поспешно отступил к лагерю и укрепился за обозами. Атаку вестготов гунны остановили тучей стрел, после чего сражение продолжилось с неослабевающим ожесточением. Противники резались до самой ночи. Чтобы остановить это жуткое ристалище Господь накрыл поле битвы кромешной тьмой, даже убрал с неба луну, но ярость дерущихся была столь велика, что и в темноте, путая своих с чужими, они еще какое-то время пытались сражаться. Утренний рассвет открыл враждующим сторонам страшный итог вчерашней резни – поле, заваленное горами трупов. По разным источникам на Каталунских полях полегло от 160 до 300 тысяч человек – потери сопоставимые только с потерями нынешних войн.
    Гуннская орда была обескровлена, но свою боеспособность она все же сохранила. Тем не менее, Аттила не стал испытывать судьбу и увел остатки своей армии на восток. Исход Каталунского сражения он записал себе в актив как безоговорочную победу. Аэций, за которым осталось поле битвы, также объявил себя победителем, хотя и он преследовать противника не решился, особенно после того, как готы отказались продолжать битву и отправились домой хоронить своего короля. Таких громких «ничьих» в истории будет еще немало, но эта по праву считается одной из первых. Напомним, что Кутузов, объявив Бородинскую битву победой русского оружия, тем не менее уступил и поле битвы и саму Москву Наполеону с тем, чтобы сохранить боеспособность армии. Наполеон, соответственно, тоже никогда не сомневался в своей победе под Бородино, однако войну он в итоге проиграл. Если бы он последовал примеру Аттилы и Кутузова и сохранил армию, мировая карта сейчас возможно выглядела бы совсем иначе.
    Аттила в Западную Империю вернулся уже через год. В 452 году его отдохнувшая и пополнившаяся людьми армия ворвалась в Северную Италию, спалила Милан и ряд других городов и нагнала на римлян такого страху, что Аэций всерьез предлагал императору Валентиниану III бежать за море. Светские власти были полностью деморализованы, и договариваться с варварами о мире пришлось папе. От немедленного крушения Западную Империю в тот год спасли голод и эпидемии, вспыхнувшие на многострадальном Апеннинском полуострове. Видно Провидение уже успело подобрать подходящего могильщика для гордого Рима, но звали его вовсе не Аттила. Спасаясь от мора и голода, гунны отступили в Паннонию.
    В 453 году «бич божий» Аттила решил добавить к своему громадному гарему некую красавицу по имени Ильдико. Крепко выпив с гостями на свадебном пиру, он отправился с молодой женой в опочивальню, и после этого живым его уже никто не видел. Что именно у них там наедине приключилось, история умалчивает, но «официальная» версия гласила, что грозный владыка гуннов захлебнулся собственной кровью, которая пошла у него горлом.
    Как ни странно это звучит, но своей внезапной смертью Аттила подписал смертный приговор и своему лютейшему врагу Аэцию. Великий римский полководец, прозванный в последствии «последним щитом империи», был чрезвычайно популярен у себя на родине и, по мнению приближенных императора Валентиниана III, вел себя слишком независимо. Пока был жив страшный Аттила, Аэция терпели - вынуждены были терпеть. Когда же «бич божий» выпал из рук Провидения, император собственноручно спровадил неудобного полководца вслед за Стилихоном, как будто в руках у Провидения не могло быть еще парочки запасных «бичей». После смерти Флавия Аэция Западная Империя начала отсчет последних лет своего существования.
    
    7. НА ОБЛОМКАХ ИМПЕРИЙ. Вслед за преждевременной смертью Аттилы начался развал империи гуннов. В 454 году вечные спутники готов и, возможно, их ближайшие родичи гепиды отказались платить сыновьям Аттилы дань. От резких слов противники довольно быстро перешли к делу. В жестоком кровопролитном сражении в Паннонии гепиды разгромили войска гуннов, положив на месте 30 тысяч степняков, и изгнали их из Центральной Европы. Обескровленная в бесконечных войнах гуннская конница отступила в степи между Дунаем и Днепром во владения своих союзников антов. Некоторые орды откочевали еще дальше в Крым и к берегам Дона.
     Руги, чьи владения находились в непосредственной близости от театра военных действий, в силу своего заводного характера просто не могли не принять участия в этой бойне. Они немедленно разошлись по враждебным лагерям и с азартом принялись выяснять отношения друг с другом. Окропив Дунайские берега братской кровью, руги окончательно перессорились и потеряли всякое желание жить под одной крышей. Те из них, что поставили на гепидов, оказались в выигрыше. Они остались в Верхнем Норике и в дальнейшем приняли самое активное участие в судьбе Римской Империи. Те же, что остались верны союзу с гуннами, отступили вместе с ними к Нижнему Дунаю поближе к фракийской родине своих предков, где вскоре образовалась область Рузика, а некоторые ушли к Днепру и в Причерноморье во владения своих сородичей, росомонов. Вообще, при первом взгляде на историю нашей с вами Родины, создается впечатление, что самоистребление было и остается наиглавнейшим русским занятием, национальной идеей, так сказать. И если бы в наших жилах наряду с русской кровью не текла бы еще и миролюбивая славянская кровь, да к тому же приправленная рассудительной финской кровью, мы бы давно уже собственными силами избавили планету от своего назойливого присутствия. И чтобы тогда стала делать эта сварливая тетка Европа, если бы вдруг исчезли те, кого она считает новыми гуннами. У нее появилась бы масса свободного времени, и она бы, наверное, сдохла от тоски и скуки; ведь это же так тоскливо, когда рядом нет никого, в кого можно плюнуть или выстрелить, ну или хотя бы, за кем можно было бы понаблюдать в перископ ядерной субмарины.
     Пресловутый Запад вообще всегда целится не в ту сторону. Постоянно ожидая удара со стороны «новых гуннов» и заворожено глядя на то, как эти ребята в процессе самоистребления постоянно меняют свой цвет, становясь то белыми, то красными, то вдруг бело-красно-синими, Запад все время забывает оглянуться на Ближний Восток и Переднюю Азию, где в то же самое время продолжают как кролики плодиться «новые вандалы». Разгребая руины «Башен Близнецов» современный Западный Мир слишком поздно понял, что повторил ошибку своего далекого предка. Если конечно понял! Полторы тысячи лет назад, отгораживаясь копьями и щитами от гуннов, Западная Римская Империя вот точно так же прохлопала тот момент, когда из бескрайних морских просторов явилась вдруг армия вандалов и нанесла ей удар в самое сердце.
     Вандалы, как мы с вами уже знаем, это канонизированное название одного из ответвлений древнеславянской общности, известного нам под именем венедов. В некоторых исторических документах средневековые авторы, говоря о вандалах, употребляли другое их имя – «венды». Есть даже мнение, что термин «вандалы» содержит в себе название сразу двух племен: вендов и аланов. Сути дела, впрочем, это не меняет. Сами германцы всегда считали вандалов славянами. Всякий раз, когда германским идеологам было нужно запугать Западный Мир «красной» или «русской угрозой», они вспоминали о вандализме и о разорении предками славян Рима. При этом они почему-то упорно не желали вспоминать о том, как за несколько десятилетий до этого «резвились» в Вечном Городе их приятели готы. Да и сами вандалы к моменту их высадки в Италии давно уже не были собственно славянами. На юг они отправились вслед за германцами и за долгие годы совместных скитаний по Европам успели с ними перемешаться. Так что, и германцы и славяне могут одинаково «гордиться» тем, что их далекие предки принимали самое непосредственное участие в церемонии похорон Западной Римской Империи.
     Агония императорского Рима началась в 455 году, когда один из сподвижников Аэция со славянским именем Рецимер отправил к праотцам Валентиниана III. Вокруг императорского трона сразу же началась возня претендентов, закончившаяся тем, что вдовая императрица пригласила вандалов поучаствовать в ее конфликте с новым императором Запада, Петронием. Гензерих не смог отказать красивой женщине в этой ее маленькой просьбе и в том же году высадился со всей своей армией в устье Тибра. Пока варвары весело топали к Риму, предвкушая богатую добычу, в городе началось восстание черни. Взбунтовавшиеся римляне отловили своего незадачливого императора, под радостное улюлюканье забили его камнями, а изувеченное царственное тело сбросили в Тибр. Гоняясь за горемычным Петронием и подбирая по пути булыжники поувесистее, горожане как-то не заметили, что забыли закрыть городские ворота. Подвалившие к городу вандалы немедленно воспользовались этим подарком судьбы и волна за волной начали вливаться на улицы Вечного Города.
    Самым храбрым римлянином в тот день оказался римский первосвященник папа Лев. С крестом в руках он попытался преградить варварам путь, но все его увещевания были наглым образом проигнорированы. Хорошо хоть самого не пришибли. Грабежи в Риме продолжались две недели. Все, что было в городе ценного, вандалы перетащили на свои корабли. Сняли даже часть крыши с храма Юпитера Капитолийского. Тысячи римлян вереницами потянулись к морю с тем, чтобы отправиться в Африку в качестве живого товара. Отдельно от всех, как особо ценный груз, «упаковали» императрицу и обеих ее дочерей, внучек самого Феодосия Великого. Параллельно с грабежами началось и то, что в истории принято обозначать словом «вандализм»: рушились колонны, сбрасывались со своих постаментов статуи, уничтожались фрески и барельефы, крушилось все, что можно было сокрушить, включая христианские храмы. Жаль, Ганнибалу не довелось при всем при этом присутствовать. То-то бы мужик порадовался! Справедливости ради следует все же отметить, что эти бессмысленные разрушения были по большей части делом рук римской черни и рабов. Самим вандалам придаваться вандализму было попросту некогда, их в первую очередь интересовало золото и все то, что можно было потом загнать по сходной цене у себя в Карфагене. После ухода вандалов уцелевший в заварухе Рецимер немедленно занялся поисками новой кандидатуры на императорское кресло. Назвать этот обгаженный стульчак троном уже не поворачивается язык.
     Меж тем громадные толпы северных варваров продолжали перемещаться по территории Западной Империи, переругиваясь и пихаясь локтями в попытках усесться на новом месте как можно комфортнее. В конечном итоге алеманы, франки и бургунды разместились в Галлии на территории современной Франции, свевы оккупировали Португалию, прожорливые вестготы проглотили всю Испанию кроме земель непокорных басков и весь север Франции от Атлантики до предгорий Альп, их сородичи остготы осели в Паннонии на территории нынешней Венгрии, предварительно прогнав оттуда ругов. Формально все это продолжало считаться Западной Римской Империей, но фактически в распоряжении императора отныне находилась одна только Италия.
    Константинополю повезло куда больше. Ему удалось избежать массового оседания варваров на своей территории, и после вестготов никому из них долгое время не удавалось создать в рамках Византийской Империи собственную государственность. Уверовав в свою звезду, Византия решила даже отбить у вандалов Северную Африку и с этой целью снарядила к ее берегам громадный флот. Полководец Василиск был настолько уверен в успехе порученной ему экспедиции, что даже не стал брать в расчет того, с кем он имеет дело. Он очень дорого за это поплатился. В той схватке уже почти германский король Гензерих поступил чисто по-славянски. В одну из темных африканских ночей вандалы и мавры спустили на воду несколько десятков лодок с зажигательными снарядами, подожгли их и, пустив по ветру, спалили римский флот к едрене фене. Василиск едва спасся. От его огромной армии остались одни головешки.
    По-прежнему неспокойно было на северных византийских рубежах, откуда недобитые гунны продолжали совершать грабительские рейды на Балканы. Сыновья Аттилы, которых согласно приданию звали Ярень и Данчич, еще какое-то время пытались держать «пальцы веером», цепляясь за былой папин авторитет. Они долго и не очень успешно воевали с персами в Армении, а в 467 году потребовали возобновления выплат дани и от Константинополя. Император Лев, зная о том, что на Кавказе дела у гуннов не ладятся, ответил отказом, а когда Данчич с гетской конницей явился выяснить с ним отношения, убил горемыку в сражении. После этого гуннский союз распался уже окончательно. Племена утургуров, булгар и савиров, обитавшие в северо-восточном Причерноморье и входившие в гуннский союз, стали жить самостоятельно, а некоторые народы, по примеру хазар, перебрались под армянскую или персидскую «крышу».
    
    8. КОНТРОЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ. Добить агонизирующую Западную Империю взялся соратник Рецимера, выходец из Ругиланда, Одоакр, которого одни исследователи считают ругом, другие – свевом, третьи – скиром. Подробности биографии этого первого варварского самодержца Италии до сих пор покрыты завесой тайны. Германцы всегда считали его своим. Эти ребята вообще склонны считать германцем всякого, кто не может документально подтвердить свое славянское или, скажем, фракийское происхождение. Русские, естественно, были с этим в корне не согласны и потому отвели Одоакру место в собственном эпосе под именем Дани-царя. Говорят, что его отец верой и правдой служил самому Аттиле. Одоакр же, пользуясь покровительством Рецимера, сумел сделать неплохую карьеру в римской армии. После того, как Рецимер был отравлен недругами, Одоакр собрал ругов, аланов и скиров и отправился мстить за смерть своего покровителя. Поход этот закончился у стен Равенны, где укрылся последний римский император Ромул Августул. Традиционно считается, что с падением Равенны в 476 году закончилась и история Римской Империи. Ромул был низвергнут. Жизнь ему сохранили только в виду его малолетства. Одоакра как наследника Рецимера солдаты провозгласили своим императором.
     У власти в Италии Одоакр сумел продержаться целых 17 лет – срок для человека, у которого не было поддержки в обществе, более чем солидный. Не имея возможности опереться на какое-нибудь сильное племя и, уж тем более, на старую римскую знать, он решил заручиться покровительством византийского императора и с согласия сената отправил в Константинополь знаки императорской власти, признав себя вассалом Византийской Империи. В Константинополе от этого подарка отказываться не стали, но, как только запахло новой войной с остготским королем Теодорихом, продали Одоакра со всеми потрохами остготам, желая отвести их удар от себя.
     В середине 80-х годов очередная смута расколола на два враждующих лагеря обитателей Ругиланда. Не имея возможности разрушить родной Ругиланд своими силами, руги решили подключить к драке сначала Одоакра, а затем и кроля Теодориха. И, что называется, понеслась! Первыми от войны побежали сами руги: в 488 году несколько ругских родов покинули дунайские берега и переселились куда-то на север, возможно во владения лужицких сербов, где на границе Тюрингии и Верхней Саксонии вскоре появилась «Русская земля», упоминания о которой появлялись во всевозможных хрониках в течение всех последующих столетий. Сразу вслед за ругами побежали «итальянцы». В 489 году Теодорих вступил в Италию, разгромил войско Одоакра и три года безуспешно осаждал Равенну. Убить «Дани-царя» германцам помогло их знаменитое вероломство. Сначала остготам удалось усыпить бдительность Одоакра переговорами о мире, а затем при первом же удобном случае его убили, чтобы впредь он не путался под ногами у истинного повелителя Италии.
     При поддержке Византии Теодорих более 30 лет оставался «королем готов и италиков». Взяв на себя функции «старшего» среди варварских королей, он пытался выступать в роли третейского судьи, беззастенчиво вмешиваясь в дела соседних с ним королевств. Особенно его беспокоило усиление франков, которые под руководством династии Меровингов сумели значительно расширить свои владения за счет бургундов и вестготов.
    Таким образом, к концу V века территория Западной Римской Империи была окончательно разделена между несколькими варварскими государствами: Вандальским, Вестготским, Свевским, Бургундским, Франкским и Остготским. Именно с этого момента главными носителями «западной идеи» стали варвары, создавшие на территории Римской Империи свои королевства. В наследство от прежних хозяев им достались: старый административный аппарат и крайне заразный римский образ жизни. Ни то ни другое варварские «короли» даже и не пытались менять, они лишь добавили к этому часть своей грубой «деревенской» специфики, да перераспределили земельные владения между своими приближенными. Зачастую завоевание того или иного участка имперской территории заключалось лишь в том, что очередной племенной вождь садился на подходящее по размерам кресло, объявлял его своим троном и заявлял новым подданным: «Теперь я ваш господин, жратву и золото складывать вот здесь». Крестьяне покорно продолжали ковырять землю, купцы продолжали торговать, а чиновники продолжали собирать подати. Менялся только хозяин, в остальном все было по прежнему, если конечно не считать повсеместного обнищания, упадка экономики и торговли, всеобщей безграмотности и, как следствие, почти полного прекращения всяческой научной деятельности. Кроме всего прочего в среде варварских правителей очень популярной стала традиция получать свою корону из рук самого римского императора. Римское благословление считалось главным подтверждением легитимности власти варварских королей, даже не взирая на то, что власть эту они чаще всего добывали себе силой. Когда же императоров в Риме не стало, эти функции плавно перешли к императору византийскому, а также к «главному западному христианину» - римскому папе, опять же по традиции, ибо к этому времени почти все «цивилизованные» на западный манер варвары успели «заразиться» еще и христианством. Западная Церковь очень скоро стала инструментом большой политики, сначала в руках всевозможных варварских императоров, а чуть погодя и в цепких лапках епископов, кардиналов и пап, изрядно поднаторевших во всевозможных интригах и дворцовых переворотах. Это одно из главных отличий их от нас. Если у нас на Востоке Церковь все время пытались отделить от государства, то у них на Западе государства столетиями пытались отделиться от Церкви.
    Вот из такой вот римско-варварско-церковной каши и сформировалось то, что мы сейчас называем Западным Миром. Этот мир испокон веков был населен созданиями, ненавидевшими друг друга лютой ненавистью. Их войны за обладание какой-нибудь угольной шахтой или парой гектаров строительного леса могли продолжаться десятилетиями, но в худшем случае все заканчивалось тем, что на отполированный царственными задницами трон укладывалось седалище очередного победителя, и окрестным обитателям приходилось складывать жратву и золото уже к его ногам. Образ жизни подданных оставался прежним. Гораздо страшнее было, когда прожорливые «западники» бросали вдруг свой алчный взор на богатства Востока. Их вонючие клыкастые пасти тут же наполнялись жадной слюной. Они немедленно прекращали мутузить друг друга и, объявив «дранг нах остен», всем скопом лезли к соседям, которые жили по-другому, не так как они, а значит, жили неверно. И вот тогда на смену рекам крови, пролитым в войнах королей, приходили моря крови, пролитые в войнах двух европейских миров: Западного и Восточного.
    
    9. ВОИН-ПАХАРЬ. Почему славянские народы традиционно относятся к гуннам если уж не с симпатией то, по крайней мере, с уважением, понять не сложно. Как уже отмечалось выше, гунны в Европе выступили в роли санитаров. Они собрали весь германский «мусор» на востоке и в центре Европы и выбросили его на запад, а затем и сами куда-то сгинули. Вслед за ними или вместе с ними ушли и те, кому меч и копье были ближе чем серп и соха. Славяне же остались на месте, и перед ними впервые открылись бескрайние просторы, где ничего чужого больше не было, все только свое, родное и понятное. Народ, который раньше в качестве рядового принимал участие практически во всех европейских конфликтах, но был мало кому известен, ибо рядовых не запоминают, запоминают только генералов, этот народ в иссеченных доспехах и с зазубренным в бесчисленных боях мечом, оглядевшись вокруг, вдруг осознал, что он является повелителем всей Центральной и Восточной Европы. Скифия, Алания, Сарматия, Готтия или Гуннавар, как бы кто ее не называл, но это была его земля. На этой земле он родился, на этой земле жили его предки, в этих лесах он сумел сохранить заветное Слово, пароль, известный только своим. И вот теперь ему пришла пора встать на этой земле во весь свой немалый рост, чтобы все видели, что он не просто воин, а воин-пахарь, и что отныне он сам станет повелевать своей судьбой и судьбой Земли Матушки и Кормилицы и, если потребуется, сам сможет ее защитить.
    К началу 6 века славянские племена уже владели громадной территорией от Балтики и Эльбы до Черного моря и Днепра, однако их расселение во все стороны неуклонно продолжалось. Помимо ставшего уже привычным восточного направления возобновилась славянская экспансия на западе. Продвинувшись в опустошенные бесконечными войнами земли Центральной Европы и легко подчинив немногочисленное население тех мест, славяне начали большими массами оседать в Моравии, Богемии, Саксонии и на Западной Украине. В это же время началась славянская колонизация Балкан. Поредевшее в результате Великого Переселения Народов иллирийское, фракийское и далматское население в буквальном смысле слова утонуло в огромной массе переселенцев с севера, и очень быстро было ими ассимилировано. Та же участь постигла остатки иранских оседлых племен на берегах Дона, Среднего и Нижнего Днепра, Роси, Прута, Северского Донца и Северного Приазовья. На востоке, ассимилируя балтов и финнов, славяне оккупировали берега Волхова, дошли до карельских лесов, осели на берегах Белого Озера, утвердились на Оке и Средней Волге.
    По мнению историков и археологов после гуннского нашествия славянские владения почти сто лет не пополнялись пришлым населением извне. Все это время опустошенные войнами и эпидемиями земли заселялись исключительно за счет собственных славянских ресурсов. Уничтоженное гуннами германо-фракийское военно-дружинное сословие также пришлось восполнять из своих рядов. Своими же силами пришлось осваивать производство оружия и всех самых необходимых в хозяйстве орудий труда, ибо после разорения крупных черняховских и пшеворских ремесленных центров славяне остались без изделий ремесленников. За какие-нибудь полтора века на черняховских и пшеворских руинах вырос целый ряд могучих культур, предшественниц более поздних славянских народов. Именно с этого времени в исторической науке принято вести отсчет царствования славянского языка в Центральной и Восточной Европе.
    Говорят, что главный секрет столь масштабного и успешного наступления славян на Европу в конце 5 – начале 6 столетий заключен в неприступности лесов Центральной России и в их отдаленности от театров военных действий. Племена, издревле обитавшие в тех местах, были сильны своей многочисленностью, ибо ничто не мешало им плодиться и размножаться. Пока центр и запад Европы купались в крови, восточная ее часть в войнах практически не участвовала, людей в боях не теряла и с внешним миром общалась исключительно посредством торговли. А торговать славянам было чем. Днепровские купцы гоняли караваны с лесным товаром аж до Багдада. Торговля стала главным двигателем развития общества. Среди разбросанных по бескрайним лесам однодворок и небольших селений начали повсеместно появляться «погосты», куда звероловы и бортники сходились для торговли или «гостьбы». Мелкие рынки были связаны с более крупными торжищами, которые стояли на бойких торговых путях и принимали в своих стенах не только местных, но и иноземных купцов. Из таких вот торжищ и выросли древнейшие города России: Киев, Чернигов, Смоленск, Любеч, Словенск, Ростов, Муром, Белоозеро, Полоцк. Считается, что торговля способствовала и распространению среди славян письменности. Знаменитая славянская глаголица вошла в обиход примерно в 4 веке параллельно с расцветом градостроительства и укреплением межплеменных связей. В этих, скажем прямо, «тепличных» условиях появилась на свет человеческая громадина, ресурсов которой хватило не только для восполнения собственных потерь, особенно в приграничных землях, но и для того, чтобы в кратчайшие сроки возместить людские потери в соседних европейских странах.
    
    10. КЛЮЧИ ОТ ДНЕПРА. Ближайшими соседями славян испокон веков были племена, именовавшие себя русами. Разумеется, соседей у славян хватало и без них, но только русы все время держались по близости, были, что называется, на виду, и контакт с ними никогда не прерывался. Связь с другими народами тоже могла быть довольно тесной, но в конечном итоге они либо растворились бесследно в огромной массе славянских племен, либо подхваченные военным вихрем унеслись в далекие земли и исчезли где-то за горизонтом. Русы же, хоть и принимали самое что ни на есть активное участие во всех европейских войнах и конфликтах и постоянно мигрировали с севера на юг и с юга на север между Дунаем и Вислой, то отступая перед более сильным врагом, то, наоборот, кого-нибудь преследуя, тем не менее, старались держаться как можно ближе к западной кромке славянских владений. Текла ли в их жилах степная индоиранская кровь или они были потомками малоазийских венетов - мы теперь уже не узнаем. Единственное в чем можно не сомневаться - так это в их близком родстве со славянами. Оседая на всем своем пути, русы сформировали своеобразный рубеж между славянским и германо-римским мирами. В минуту опасности они знали, что всегда могут рассчитывать на военную и материальную поддержку с востока, где их хорошо знали и где их во все времена считали своими. Возможно именно поэтому в представлении, сложившемся практически у всех европейских народов, только русский род имел право ставить своих князей над славянами.
    Постоянно находясь в контакте со славянскими племенами и восполняя за их счет свои людские потери, русы, сами того не ведая, подвергались воздействию мощной ассимилирующей силы, коей Господь наделил своих детей, обитавших в бескрайних славянских лесах. Повсеместно: и в Прибалтике, и в Богемии, и в Польше, и на Дунае, и на Днепре русы начали превращаться в славян. В разных землях этот процесс шел с разной скоростью. В Прибалтике и севернее Смоленска, где русы местами были даже многочисленнее чем другие народности, они, осев на землю, полностью переняли славянский язык, славянское самосознание, и славянский образ жизни, включая народное самоуправление и язычество. В тоже время в степях Прикарпатья и Приднепровья размежевание между руссами и славянами проявлялось еще довольно продолжительное время. И там русы тоже уже вовсю говорили по-славянски, но в общении друг с другом они, если верить западным источникам, продолжали использовать свой особый «русский язык». Кроме того, большинство из них были христианами арианского толка. Для славян они являлись своего рода миссионерами, а для греко-римской церкви - еретиками. Различия в религиозных взглядах уже в середине I тысячелетия нашей эры прочертило границу между германо-римским и русско-славянским мирами.
     Приднепровские русы уже известны нам с вами под именем росомонов. Это им приписывают создание в Северном Причерноморье антского племенного союза, заложившего первый кирпич в основание величественного здания Киевской Руси. На этой стройке тысячелетия русы выступали в роли прорабов, архитекторов и инженеров по технике безопасности. Рядовые строители анты к этому времени, тоже уже не были бессловесным сборищем низкооплачиваемых арбайтеров, съехавшихся со всех концов света на заработки. Здание они возводили добротное, ибо сами же собирались в нем жить. При этом нелишне будет напомнить, что анты эпохи Буса Белояра остались в прошлом. К моменту крушения гуннской империи анты были уже совсем другими. Чтобы понять смысл выше сказанного, обратимся к наглядному примеру. Представьте себе бокал крепкого вина тысячелетней выдержки, в котором плавают разноцветные кусочки льда. Вино в этом бокале славянское, а кусочки льда – все остальные племена Северного Причерноморья. Раньше окружающим казалось, что в бокале один только лед, и ничего кроме льда. Абсолютно никого не интересовало, забит ли бокал льдом до самого дна, или под ледяной горкой скрывается что-то еще. Все изменилось после того, как в пламени войны лед почти весь растаял, превратившись в вино, и только один не до конца расплывшийся «русский» кусок продолжал еще одиноким айсбергом держаться на поверхности. Отныне ни у кого уже не вызывал сомнения тот факт, что в антском бокале не просто разноцветный лед, в нем – славянское вино с русским льдом.
     Причерноморская Русь, была лишь восточной частью русского племени, издревле сидевшего в Центральной и Западной Европе. Менее всех пострадавшая в гуннском пожаре, она в короткие сроки сумела восстановить свой контроль над нижним течением Днепра и Приазовьем, постепенно заселив всю «Черняховскую» территорию и заложив на ее пепелище археологическую культуру, известную как «Пеньковская». Именно «пеньковцев» ассоциируют с легендарными антами, которые все чаще стали появляться на страницах исторических документов той эпохи как «народ бесчисленный и храбрейший». Все как один средневековые авторы отличали антов от славян, но при этом одни указывали на то, что «венеты, анты и славяне происходят от одного народа», другие утверждали, что «на пространствах неизмеримых обитает многочисленный народ венедов, которых по разным племенам и местам называют разными именами, но известен под двумя главными: славян и антов». К антам кроме всего прочего причисляют и венетов, потомков Антенора, перебравшихся в Приазовье из Малой Азии сразу после падения Трои, а также их родичей ванов, какое-то время продержавшихся на Армянском нагорье, но потом бежавших и оттуда. С происхождением и тех и других, как вы уже, наверное, успели заметить, у исследователей нет особой ясности. Одни считают их русами, другие – потомками южного ответвления протославянской общности, третьи, соглашаясь и с первыми и со вторыми, говорят о них как о русах, вышедших из южного ответвления протославянской общности. В любом случае ни их родство со славянами ни их особое отношение к термину «Русь» не оспаривается ни кем, а значит, перебравшись в свое время в Северное Причерноморье, они всего лишь вернулись в родные пенаты, и им ничто уже не могло помешать, влиться в состав славяно-русского «коктейля».
     Утвердившись на Нижнем и Среднем Днепре, анты завладели ключами от главных ворот торгового пути, связывавшего Восточную Европу с Черным морем. Киев, как раз где-то в те годы основанный князем Кием на Днепре, занимал на этом речном пути поистине «ключевую» позицию. В этом контексте весьма символичным является созвучие имени Кий с английским словом «кей» - «ключ». Но это, возможно, всего лишь созвучие. В иранских языках слово «кей» означало «владыка». Когда именно и при каких обстоятельствах антский князь с таким забавным «ключевым» именем вдруг сорвал с головы шапку и хряпнул ею о землю со словами: «Здесь будет город-сад!», история, однако, умалчивает. Все, что нам известно об этом знаменательном событии, включая и широко известную дату 430 год, основывается исключительно на древних легендах и современных домыслах. Знаменитая троица Кий, Щек и Хорив, если покопаться в летописях разных народов, имела, оказывается, целую кучу клонов, которые, шляясь по Европе, умудрились основать чуть ли не два десятка «Киевов», и какой из них был первым, не может сказать никто. Вполне вероятно, что таким образом отметили на карте Европы свой путь представители какой-то одной племенной группы, принимавшей участие в массовом расселении славян, начавшемся сразу вслед за окончанием Великого Переселения Народов. В названии новых городов они пытались увековечить память о той земле, из которой все они вышли. Есть, впрочем, версия, что все это недоразумение с многочисленными Киевами ни что иное, как проделки одного человека, имя которого действительно было Кий. Жил он, судя по всему, во времена гуннского владычества примерно через пол века после Буса Белояра, и, если верить «Влесовой Книге», сумел повторить успех своего великого предшественника: он «уселся в Киеве, а с ним Русь собралась воедино». Утверждая свою власть на бескрайних просторах Восточной Европы, он вполне мог понатыкать везде крепости имени самого себя или переименовать в свою честь захваченные селения и города. В том же, что какой-то князь мотался по Причерноморью и по всей округе строил города своего имени, нет ничего удивительного. Города были нужны для того, чтобы вернуть людей на пепелище, оставшееся после гуннского нашествия; а присваивать свое имя своему же городу было «модно» и в значительно более поздние времена. Рюриковичи, например, этим частенько грешили. Был ли Киев на Днепре построен, так сказать, на голом месте, или возник на базе какого-то более древнего поселения, Гунниграда например, и когда именно это произошло, сказать трудно. Известно только, что славяне в окрестностях нынешнего Киева селились еще со времен Октавиана Августа, и народ в тех местах никогда не переводился.
    
     11. СЛАВЯНЕ И ВИЗАНТИЙСКИЙ МЕЧТАТЕЛЬ. Когда славяне окончательно подмяли под себя Центральную Европу и начали гурьбой ломиться на запад, им волей-неволей пришлось принятие участие в войнах и смутах, порожденных развалом Римской Империи и продолжавших еще трепать Западную Цивилизацию. Славян, впрочем, это не остановило. Их имена все чаще стали появляться на страницах средневековых хроник. Преданный поклонник Эрманариха готский историк Иордан очень сильно по этому поводу сокрушался: «Теперь они за грехи наши везде свирепствуют, но прежде все повиновались германариховой власти».
     Во второй половине 5 столетия князь франков, носивший двусложное славянское имя Меровей, покорил несколько соседних франкских племен и основал королевскую династию своего имени. Говорят, что он был венедом или вандалом, о чем в частности гласит и его прозвище Винделик. В землях с романско-кельтским населением Меровей пытался насадить славянский алфавит и, даже, хотел обучить своих новых подданных непонятному для них «птичьему» языку, на котором говорил сам. В знаменитой Каталунской битве войско Меровея сражалось на стороне римлян. Неизвестно, принял Меровей христианскую веру или нет, но он никогда не отказывал Церкви в своем покровительстве, правда, предпочтение в этом вопросе отдавал все же не Риму, а православной Византии. И это не смотря на то, что и Рим в ту пору тоже считался православным.
    Один из приемников Меровея, носивший уже далеко не славянское имя Холдвиг, сумел войти в историю как основатель единого франкского государства. Он стал первым франкским самодержцем после того, как отправил к праотцам всех племенных вождей и почти всех своих родственников. Холдвиг добил римлян, еще пытавшихся зацепиться за кусок Галлии, разгромил алеманов, живших по Среднему и Нижнему Рейну, заключил союз с бургундами и в 507 году разгромил армию вестготов, выбросив их из Галлии на Пиренейский полуостров. Только вмешательство остготов не позволило франкам уже тогда выйти к побережью Средиземного моря. После смерти Холдвига, как это часто и бывает, его дети передрались между собой из-за наследства, и потенциал, накопленный основоположниками династии Меровингов, начал стремительно таять в братоубийственной междоусобной войне.
     В 495 году герулы, некогда покинувшие балтийские берега вместе со своими братьями готами и за долгие годы скитаний в поисках удачи успевшие уже устать от беспокойной бивуачной жизни, решили, наконец, топать назад на север, на родину предков. Перевалив через Карпаты, они всей толпой объявились в славянских владениях. На этот раз, впрочем, братья готов шли с миром. После неудачной войны со своими скандинавскими сородичами, «длиннобородыми» лангобардами, у них уже не было ни желания воевать ни сил. Славяне, у которых дистанция между ненавистью и состраданием была на порядок короче, чем у всех остальных обитателей средневековой Европы, не стали чинить препятствий проигравшемуся вдрызг соседу и без боя пропустили его через свои владения к балтийскому побережью. Самих же славян энергия бескрайних русских степей и лесов, пробудившаяся, наконец, от вековой спячки, гнала в противоположном направлении - на юг, туда, где за Карпатскими и Балканскими хребтами укрывалась от варварского половодья Византийская Империя.
     А Византийской Империи в 5 столетии вот только славян для полного счастья и не доставало. Бесконечная война с персами, съедавшая большую часть казны, уже успела превратиться для греков в неотъемлемую часть их повседневной жизни. Помимо всего прочего к поножовщине на восточных рубежах Западной Цивилизации начали постепенно присоединяться и арабы, которым, наконец, надоело выступать в роли наемников, и у которых появились собственные интересы на Ближнем Востоке. Византийской Империи все чаще приходилось идти на уступки, сдавая иранцам города в Верхней Месопотамии.
     В 527 году на Византийский престол взошел император Юстиниан Великий. К власти он шел под лозунгами незыблемости рабовладельческого строя и возвращения в империю западных провинций. Большие планы требовали больших денег, и населению империи пришлось вытряхивать в императорскую казну последние монеты из своих карманов и сундуков. Гнет налогов стал просто невыносимым. Свободных крестьян, дабы они не разбежались, по приказу императора-реформатора обозвали «клонами» и опустили до уровня рабов, прикрепив их к земле. В 532 году верноподданные, оглядевшись вокруг и осознав, наконец, что происходит что-то нехорошее, решили выяснить с любимым императором отношения и закидали его камнями на ипподроме. Чудом уцелевший Юстиниан укрылся в своем дворце и несколько дней без воды и пищи держал там оборону. Гибнущий в пламени пожаров Константинополь, косые взгляды царедворцев, толпы плебеев, пытающиеся пробиться во дворец, - все это заставило императора всерьез подумывать о бегстве за Босфор, но тут в дело вмешалась императрица Феодора, которой очень не хотелось терять свое теплое место. Часть повстанцев ей удалось подкупить, остальными занялись полководцы Велизарий и Мунд, которые ввели в город наемные войска. Восстание завершилось страшной резней в цирке, во время которой погибло 35 тысяч человек. После этого ничто уже не могло помешать Юстиниану заниматься главным делом его жизни – возрождением Римской Империи в ее прежних границах.
     Первым шагом на пути воплощения в жизнь грандиозных планов Юстиниана стала война греков с вандалами. В 534 году Велизарий высадился с войсками в северной Африке и устроил там погром, силой присоединив Вандальское королевство к Византийской империи. При этом местному населению было наглядно продемонстрировано, каким должен быть истинный «вандализм». Король вандалов Гелимер с остатками преданных ему дружинников и гражданскими беженцами отступил в горы и занял круговую оборону. Окруженные со всех сторон врагами, оставшиеся без воды и пищи, вандалы, тем не менее, о сдаче на первых порах не помышляли. Согласно преданию, на капитуляцию Гелимера подтолкнула извечная славянская жалость. Увидев как-то двух детей, дерущихся из-за куска хлеба, он решил не продлевать больше мучений мирных жителей и отдал дружине приказ сложить оружие. Вместе с царственным пленником Велизарий вернулся в Константинополь, где его ждал триумф, каким в прошлом удостаивались лишь немногие римские императоры и полководцы. Гелимеру за сговорчивость тоже кое-что перепало. Император пожаловал ему имение в Галатии, где он, спустя несколько лет, и умер.
     В 535 году Велизарий возвратил в лоно империи Сицилию. С берегов Сицилии византийцы переправились в Южную Италию и оттуда начали наступление на Рим. При поддержке местного духовенства и рабовладельческой знати Велизарий разгромил остготов и уже в 536 году овладел Римом или, правильнее будет сказать, тем, что от него осталось.
    Успехи византийцев на западе были впечатляющими, однако, вдохнуть жизнь в старые римские владения и спасти их от одичания Константинополь был уже не в силах. Византийские войска «освобождавшие» Италию были ничуть не лучше германцев. В подчинении у Велизария находилась восточноевропейская «сборная», составленная из варваров всех мастей. Впереди катилась гуннская конница, за ней валили наемные славяне и анты, дальше топали горцы с Балкан и ополченцы из малой Азии. Эта разношерстная орава «освободителей», подвергла растерзанную Италию новому разорению. Плодородная некогда Кампания превратилась в пустыню, в самом Риме, население которого в лучшие времена достигало 1 миллиона человек, число жителей сократилось до 50 тысяч. После воссоединения с Восточной Империей в Италии начали восстанавливаться старые порядки. Земельные угодья были возвращены наследникам прежних землевладельцев, бывшие рабы, успевшие уже глотнуть свободы, вновь стали рабами, восстал из пепла чиновничий аппарат, вызванный из небытия новыми властями с целью пополнения тощей имперской казны за счет ужесточения налоговых сборов. От такого внезапно свалившегося на их головы «счастья» итальянцы толпами побежали на север к варварам, а оставшиеся взялись за оружие.
    В 537 году в Константинополе закончилось строительство величественного Храма святой Софии, призванного увенчать собой блистательное правление Юстиниана Великого, которое на поверку оказалось не столь уж блистательным.
    К началу 40-х годов 6 столетия Византия была втянута в войну сразу на три фронта: в Азии с персидским шахом Хосровом, в Италии с остготским королем Тотилой, в Северной Африке с целой армией повстанцев. Наибольшую угрозу для империи представлял Тотила. В Италию он шел с лозунгом искоренения рабства, что обеспечило ему мощную поддержку местного населения. К 546 году он сумел отвоевать Рим, Корсику, Сардинию и большую часть Италии. Империи, в который уже раз, пришлось уповать на помощь варваров. В 546 году франки нанесли остготам удар в спину и отбили у них Прованс, а в 547 году Тотила напоролся на 1600 славян, оборонявших Луканию, и был ими разгромлен.
    Надо сказать, что славяне византийцам тоже попадались разные: одни были готовы за греческие деньги сражаться с врагами империи, другие предпочитали схему попроще и, дабы добраться до греческого золота, лили кровь самих же греков.
    
    12. ВТОРЖЕНИЕ. Однажды в минуту откровения прусский король Фридрих Великий сознался, что он уже знает, как выманить русского медведя из его берлоги, но никто еще не смог дать ему точного рецепта, как потом загнать этого медведя обратно. И это – чистая правда. Разбудить в русском человеке зверя довольно сложно, но куда как сложнее вернуть потом озверевшего русского в прежнее человеческое состояние. Это замечательное качество «загадочной русской души», для нас зачастую спасительное, тоже досталось нам в наследство от славян.
    О широте и щедрости славянской души, о миролюбии и гостеприимстве, о всепрощении и отходчивости, о чрезмерной доверчивости и беспримерной терпеливости славян можно писать и говорить много, тем более что и это все - чистая правда. Кому же, как ни нам, об этом знать, ведь все эти качества передали нам наши предки вместе с тем самым Заветным Словом, что и делает нас славянами. Нам также ведомо и то, как умело наши враги пользовались всеми этими нашими качествами нам во вред - себе на пользу. Но всякий раз они почему-то с непонятным упорством продолжали повторять одну и ту же непростительную ошибку – они не желали знать меру. Когда же русский мужик в сердцах хватался за топор и начинал кроить на право и на лево черепа тем, кто сумел-таки его «достать», даже чертей в аду пробирал озноб. Вот тогда они все и узнавали о том, что у славянской души есть еще и оборотная сторона, та, которую классик назвал «бессмысленным и беспощадным русским бунтом».
    На войну славяне шли, как правило, пешими. Из доспехов и оружия - шлем, тяжелый щит, копье или бердыш, лук со стрелами, меч и секира. В бою применяли плотное построение в виде «свиньи» и умело использовали заграждения из телег или поваленных деревьев. Постоянного войска не было. В поход, в случае надобности, отправлялись все мужчины племени. Когда же становилось совсем худо, за оружие брались женщины. Воевать славяне, в общем-то, не любили, но от хорошей драки никогда не отказывались, особенно если требовалось воздать кому-то по заслугам или появлялась возможность прибрать к рукам то, что у соседей «плохо лежало». На своем пути ополчившиеся славяне обычно истребляли всех от мала до велика, в том случае, конечно, если в их планы не входил захват пленных. Никакого милосердия, никакой жалости, только ярость и хладнокровная жестокость, ведь чаще всего ходили все же не «за зипунами» а за отмщением.
    Вторжение славян в империю, произошедшее в 549 году, описано в греческих источниках с такой подробностью, что становится понятным, какое сильное впечатление оно произвело на современников. Сразу возникает вопрос: как же Юстиниан Великий умудрился до такой степени разозлить своих северных соседей? Очевидно, и он не знал меры, когда пытался восстановить границу империи на старинном дунайском рубеже. Урон славянским селениям он при этом видать нанес неслабый. То, чем ответили ему славяне, назвать просто набегом невозможно, это была классическая карательная экспедиция.
    В 549 году 3 тысячи славянских воинов переправились через Дунай и, разделившись на два отряда в 1800 и 1200 человек, сбив византийские заслоны, ворвались одновременно и во Фракию и в Иллирию. Греческого полководца Азбада, пытавшегося со своей конницей прикрыть город Цирулу во Фракии, славяне захватили в плен и сожгли живьем на костре. Фракия и Иллирия подверглись жестокому разгрому и разграблению. Зарево пожарищ и толпы беженцев известили Империю о начале новой затяжной и беспощадной войны на севере. Не исключено, что к славянским отрядам начали вскоре присоединяться и их соплеменники из числа местных жителей, а также греческая беднота, доведенная своим нищенским существованием до животного состояния. Иначе как объяснить тот факт, что сравнительно немногочисленный отряд варваров сумел учинить на Балканах такой грандиозный погром. Были взяты штурмом и разграблены несколько городов и крепостей. Все окрестные села и усадьбы легли пеплом. Местное население было истреблено. Хорошо укрепленный порт Топер на берегу Эгейского моря в одночасье превратился в громадное кладбище. Победители устроили в нем дикую бойню. 15 тысяч жителей города были вынуждены принять участие в грандиозном кровавом представлении, устроенном специально для их любимого императора: горожан сажали на кол, распинали на крестах, толпами загоняли в дома и сжигали заживо. Казни эти не были свойственны славянам. Сей опыт они переняли у самих «ромеев», применив в данном случае ветхозаветную формулу «око за око». Женщин и детей в тот раз пощадили, но опять же не из жалости, а из банального мужицкого прагматизма - зачем уничтожать то, что можно потом продать. Все это делалось «ромеям» в назидание, чтобы они раз и навсегда поняли, что со славянами лучше не связываться.
    Был тот поход карательной экспедицией или нет, мы уже вряд ли узнаем, однако он воочию показал слабость Константинополя и его неспособность вести войну сразу на нескольких фронтах. В этом смысле рейд трехтысячного славянского отряда по византийским тылам стал своеобразной разведкой боем, пробой сил перед новым куда более мощным вторжением.
    В свете всего выше сказанного еще раз напомним, что удивить Древний Мир «горой кровавых тел» было уже невозможно. Однако в тот год карпатские славяне явно переборщили, что называется, перегнули палку. Тысячи невинно убиенных женщин, детей и стариков взывали к отмщению, и само Провидение взялось посчитаться со славянами за эти бесчинства. Их царствование в Восточной и Центральной Европе все еще казалось незыблемым, но где-то на востоке уже произошел очередной выброс исторической энергии, и неведомые кочевые народы вновь пришли в движение, в который уже раз развернув морды своих коней на запад.
    Славяне всего этого, разумеется, знать не могли. Проломив здоровенную дыру в византийском заборе, они начали регулярно наведываться в соседский огород за «халявой». Когда ты силен и молод, когда с тобой толпа друзей, и у каждого из них есть нож или топор, почему бы ни покопаться на соседской грядке, тем более что сосед – один как перст, и защищаться он может только своей лопатой. В 550 и 551 годах по пути, проложенному разведчиками, на империю начали волна за волной накатываться новые хорошо вооруженные ватаги варваров. Считается, что в той войне «чистокровные» славяне действовали в союзе с «полукровками» антами, которые наводили на греков ужас своими длинными прямыми мечами. Особой любви между этими двумя половинками одного народа никогда не наблюдалось, но империю они, видно все же, потрошили сообща. Любопытно, что по сведениям из византийских источников, анты и склавины говорили на одном языке, но в Константинополе их легко друг от друга отличали. Позже к славянам присоединились и их степные соседи булгары. В 551 году в решающем сражении у стен Адрианополя северные варвары разгромили византийскую армию и тем самым открыли себе путь в земли, доселе нашествий не знавшие. Когда полчища жестоких славян и булгар начали жечь предместья Константинополя, самому Юстиниану пришлось мотаться по городским стенам и башням с тем, чтобы своим присутствием вселить надежду в сердца перепуганных защитников города. Только старый Велисарий отважился выйти с войском навстречу страшному врагу. В кровопролитной битве у стен византийской столицы варвары понесли серьезные потери, растеряв в кровавой сутолоке боя большую часть пленных. После этого с ними стало значительно легче договориться. Взяв в качестве откупного золото, они вскоре ушли за Дунай. Ушли, чтобы вернуться вновь, ибо удержать в руках легко добытые деньги невозможно. Шальные деньги как наркотик – к ним быстро привыкаешь, а хранятся они не долго. Приходится все время возвращаться за новой «дозой».
    Утвердившись в Северной Дакии, славяне взяли под свой контроль и держали в постоянном напряжении и страхе Фракию, Иллирию, Грецию, Херсонес, и все области Ионического залива вплоть до самого Константинополя. Византийцы пытались переломить ход войны в свою пользу, и даже несколько раз громили славянские поселения за Дунаем, однако после гибели опытного военачальника с германским именем Хильвуд, еще хоть как-то с варварами справлявшегося, славянские рейды на Балканы возобновились.
    
    13. ВОСКРЕШЕНИЕ ЗОМБИ. Славянские вторжения середины 6 столетия были для империи крайне разорительны и неприятны, но они не несли за собой потерь территорий, и все ограничивалось лишь грабежами да насилием. Бесспорно, что слово «лишь» в данном контексте звучит весьма цинично, и тем не менее, именно благодаря этому «лишь», Юстиниан мог позволить себе смотреть на славянскую проблему несколько иначе, чем, скажем, на проблему персидскую или германскую. А потому, махнув рукой на людские и материальные потери на севере, император вплотную занялся территориальными приобретениями на западе.
     В 551 году византийцы высадились в Испании, разгромили вестготов и отвоевали у них юг полуострова. Еще через год началось мощное наступление имперских войск на Апеннинах. Остготы были разгромлены, их король Тотила погиб в сражении. К 555 году вся Италия была очищена от варваров и целиком вошла в состав Византийской Империи. Юстиниан с упорством фанатика шел к достижению своей цели, не считаясь с потерями.
     В 559 году склавины и булгары вновь переправились через Дунай и тремя отрядами прошлись по Фракии и Македонии, разоряя то, что еще каким-то чудом уцелело после предыдущих вторжений. От стен Константинополя их опять отгонял престарелый Велизарий, специально ради этого возвращенный из отставки.
    Примерно в эти же годы резко осложнилась обстановка в Северном Причерноморье.
     В середине 50-х годов 6 столетия в районе Алтайских гор и Семиречья возник Тюркский Каганат, ядром которого стали гуннские племена и их сородичи, вошедшие в историю под общим именем «тюрки». Каганат просуществовал недолго, но этого времени ему оказалось достаточно для того, чтобы подчинить своему влиянию всю Среднюю Азию, Южную Сибирь и Монголию. Тюрки разгромили эфталитов в междуречье Сырдарьи и Амударьи, выбили с берегов Волги хазар и выгнали из степей Татарии сильное полуоседлое племя огров или обров, которых считают последним «скифским» осколком в Средней Азии. Хазары и обры в поисках пристанища отступили к Кавказу и начали накатываться на Алванию и Атропену. Чтобы отразить эти набеги иранцам пришлось срочно укреплять «Железные Ворота» и строить громадную дербентскую стену, один конец которой упирался в неприступную горную крепость, а другой уходил далеко в море. В конце концов, шах Хосров сумел таки разгромить и рассеять орды степняков, однако вслед за хазарами тут же явились эфталиты. Почти одновременно на юге зашевелились арабы. Персам пришлось даже обращаться за помощью к тюркскому кагану. Все это заставило Хосрова спешно сворачивать боевые действия на западном фронте и договариваться с византийцами о мире. В 562 году был заключен мирный договор, по которому греки удержали за собой Лазику, а Сванетия и другие части Грузии отошли к Персии.
    Константинополь также был крайне обеспокоен возросшей активностью кочевников, ибо это могло представлять угрозу для его владений в Северном Причерноморье. В 550-х годах в степях Причерноморья объявились обры, более известные в Европе как авары. Юстиниан, желая защитить свои владения в Крыму и на Кавказе, поспешил заключить с аварами взаимовыгодное соглашение, тем более что они на первых порах действовали под «крышей» сильного аланского царя Саросия. При этом не обошлось без подарков и больших денежных выплат. Чтобы хоть как-то оправдать свои расходы, Юстиниан перенаправил азиатский удар от границ империи в центр Европы против беспокойных славян.
    В 565 году византийский император Юстиниан I Великий умер. Он так и не сумел выполнить свое намерение возродить Империю в границах времен Траяна. Со смертью главного утописта 6 века канули в вечность и надежды на воскрешение Великой Империи. Всем стало ясно, что выкопать римского великана из могилы и вернуть его к жизни силой оружия уже не удастся. Юстиниану это удалось наполовину. Однако и его великан уж очень сильно смахивал на зомби и признаки жизни подавал только до тех пор, пока был жив его творец. Сразу после смерти византийского Франкенштейна из Центральной и Восточной Европы немедленно нахлынули новые толпы «могильщиков», которые покидали истлевшие останки обратно в яму, завалили их глиной и камнями, а саму могилу сравняли с землей. В 565 - 568 годах лангобарды, уступившие долины Дуная аварами, рассовали свой небогатый скарб по повозкам, посадили туда же жен и детей и всей своей массой обрушились на Северную Италию. До-смерти напугав бедных итальянцев своими татуированными, косматыми, выкрашенными в зеленый цвет лицами, они двухсоттысячной ордой прокатились по полуострову, грабя уже и без того разграбленные города и повсеместно оседая на новых землях. Вместе с лангобардами шли саксы, свевы, булгары и славяне. Византийцам удалось отстоять только Равенну. Оборону всей остальной территории пришлось взять в свои руки местной знати и Западной Церкви. Папе Григорию стоило больших трудов уберечь от штурма Рим.
     Римская Церковь в ту эпоху переживала не самые лучшие свои времена. Под властью варваров она начала заметно отставать от своей византийской соседки, особенно в плане просвещения. В то время как в Константинополе велись тонкие и сложные споры о догматах, в Риме боролись за выживание и копили деньги. Некоторые папы и читать-то толком не умели. Главным козырем при избрании нового кандидата на папский престол считалось умение петь псалмы и способность трактовать их сокровенный смысл. Суеверия и предрассудки стали главными составляющими западной церковной догмы. Попирая ногами могилу святого Петра, папы грозили кулаком всему остальному миру и обещали отомстить варварам за разорение Рима, возродив могущество Вечного Города руками самих же варваров. Святые отцы вовсе не собирались идти по стопам Юстиниана и выкапывать из земли бренные останки великой империи. Для этого требовались солдаты и оружие, а у «батюшек» не было ни того, ни другого. Зато у них в руках было «Слово Божье» - этакое волшебное заклинание, при умелом использовании которого можно было добиться власти, в том числе и над теми, у кого и оружия и войск было предостаточно. В укреплении своего влияния на соседние страны и на сильных мира сего святые отцы видели единственный путь к воскрешению Римской Империи, сначала к духовному, а затем и к территориальному.
    
    14. «БЕЖАВШИЕ РАБЫ». А Степь меж тем шла на запад. Продвигаясь по незнакомым для них местам Восточной и Центральной Европы, авары, чувствовали себя там довольно уверенно. Вместе с ними шли их дальние сородичи гунны, а для этих ребят европейские ландшафты давно уже не были в диковинку. Выбив с берегов Кубани угров и булгар, авары и гунны продвинулись к Дону и Днепру и около 560 года ворвались во владения антов.
    В середине 6 столетия анты по-прежнему оставались для соседей антами. Однако сказать с уверенностью, что племенной союз с этим названием все еще существовал, и что сами анты продолжали себя так называть, не сможет никто. Военная составляющая антских племен, представленная русами, испокон веков была известна своим стремлением к захвату новых территорий и созданию на них собственных государств, славянская же матрица наоборот славилась своим всеразрушающим федерализмом и нежеланием вмешиваться в чужие дела. Это единство противоречий, заложенное в одном народе, привело к тому, что славяно-русы всю свою историю с удивительным упорством продолжали возводить мощные племенные объединения и государства, зачастую охватывавшие громадные территории, а потом собственными руками разрушали их изнутри. Однако славяно-русские «империи» обладали одним любопытным свойством – они всегда разваливались лишь до определенной степени. Практически сразу же вслед за распадом начинался обратный процесс, когда осколки «империи», вдоволь наглотавшись «самостийности», словно капли ртути, вновь начинали сливаться в единое целое. Не менее любопытно и то, что появление всех самых страшных своих врагов наши предки почти всегда почему-то отмечали очередной кровавой междоусобицей и абсолютной неподготовленностью к вторжению извне. В истории с аварами, очевидно, произошло нечто подобное.
    Вторжение азиатов стало для антов полной неожиданностью. После первых же стычек со степняками сразу несколько представителей славяно-русской знати оказались в аварском плену. «Король» антов Межамир счел необходимым лично отправиться на встречу с каганом, дабы договориться с ним о выкупе своих людей. А для нас с вами не секрет, какими гордыми и заносчивыми умели быть наши князья. Межамир был как раз из таковских. Будучи сыном легендарного «короля» Итара, наследником славы древних вождей роксалан и росомонов, он, по слухам, вел себя в ставке кагана непозволительно дерзко, за что и поплатился жизнью. Хотя, не исключено, что слух о дерзком поведении антского князя распустили сами же авары, чтобы хоть как-то оправдать перед современниками вероломное истребление русских послов. Земли, находившиеся под защитой Межамира, после его гибели стали добычей степняков. Авары огненной лавой прошлись по славянским городам и селам, облагая местное население тяжелой данью. Обезглавленные антские племена оказали пришельцам неорганизованное но яростное сопротивление. Сломить его аварам удалось лишь в союзе с зеленорожими лангобардами. Добравшись до Карпат, азиаты разорили Богемию и Моравию, разгромили франков, пытавшихся преградить им путь, и, нагнав страху на всю округу, в 567 году вернулись в Дакию и Паннонию, превратив территорию нынешней Венгрии в свою главную военную базу. Союзное Византии гепидское королевство, контролировавшее Паннонию, было уничтожено. В конечном итоге область подконтрольная Аварскому Каганату широкой полосой протянулась от Волги до Эльбы. Царствование славян в Центральной Европе закончилось. Отныне ее истинными хозяевами стали тюрко-иранские всадники - авары.
    Под давлением степняков все славянские племена Подунавья и Приднепровья пришли в движение. В 578 году около 100 тысяч славян с семьями переправились через Дунай и заполнили Фракию с Элладой. Другая волна переселенцев покатилась на север к Ильменю. Были ли эти ребята выходцами из легендарного Словенска, или Словен Старой основал свою столицу уже на Ильмене, нам остается лишь догадываться, однако, в любом случае, именно с этого времени археологи ведут отсчет жизни Новгорода Великого.
    В 580 году откуда-то с берегов Иртыша и Урала в Северное Причерноморье неожиданно ворвалась армия тюркского кагана, у которого возникли трения с его друзьями византийцами. Разорив Тавриду и Боспор, тюрки долго осаждали Херсонес, но взять его, судя по всему, не смогли. В ставке аварского кагана началась легкая паника; там хорошо знали, что тюрки считали аваров своими «бежавшими рабами». Но тюрки исчезли так же внезапно, как и появились. В Европе им делать было нечего. Пережив небольшой стресс при появлении старого врага, после его ухода авары быстро успокоились и, не теряя времени даром, занялись утверждением своих порядков в самом сердце Европы.
    
    15. МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ. О том, как обры «примучивали» дулебов, как зимовали в дулебских селениях, как насильничали, как впрягали в свои повозки славянских женщин, как забирали в плен детей, подробно написано в русских летописях. Дулебы жили где-то в Прикарпатье и, судя по всему, отличались мирным нравом. Их земли лежали как раз между владениями антов и склавинов, поэтому их идентификация вызывает определенные трудности. Большая часть исследователей склонна все же относить дулебов к антскому племенному союзу. Позже их земли войдут в состав Волынской Руси.
    Как известно, анты и склавины постоянно друг с другом враждовали, и именно это позволило аваром долгое время контролировать ситуацию в их регионе. Несмотря на это, большинство славянских племен не были склонны к смирению и покорности и оказывали степнякам отчаянное сопротивление. Иные поступали проще - снимались с насиженных мест и уходили как можно дальше от беспокойного соседства.
    В 581 году новое мощное нашествие славянских племен захлестнуло империю. Византийское правительство пыталось остановить варваров, но все было тщетно. Славяне уже умели сражаться строем, были неплохо вооружены и у самих же греков научились брать крепости с использованием осадных машин. В кратчайшие сроки варвары заселили Пелопоннес, Грецию, Истрию, Македонию, Далмацию, Фракию, проникли в Малую Азию. Местное население пришельцам, как правило, не противилось, так как они в два раза уменьшали налоги, собираемые с византийских граждан. Это нашествие не сулило Константинополю ничего хорошего, ибо склавины вовсе не собирались становиться частью Византийской империи, тем не менее, определенную выгоду из создавшегося положения извлечь было можно, ведь и аварам склавины тоже не желали подчиняться. Балканские славяне стали живым щитом на пути степняков, приняв на себя часть удара, причитавшегося империи. Соседи и соперники склавинов, анты, а также славянское население Чехии, Моравии и ряда районов Восточных Карпат попали под власть аварского кагана и были вынуждены рекрутировать своих воинов в его армию.
    В том же 581 году аварский владыка Баян, возможно, по собственной инициативе а, возможно, и по просьбе византийского императора попытался подчинить своей власти славян перебравшихся на Балканы. На требования о выплате дани один из славянских вождей прислал кагану ответ: «Родился ли среди людей и согревается ли лучами солнца тот, кто подчинит нашу силу? Ибо мы привыкли властвовать чужой землей, а не другие нашей. И это незыблемо, пока существуют войны и мечи». При этом, сказывают, несколько аварских послов лишились головы. В ответ Баян бросил против славян 60 тысяч всадников и учинил в Дакии дикую резню. Славяне оказали аварам яростное сопротивление, но Дакию им в итоге пришлось степнякам уступить.
    Вообще, в те годы в Центральной Европе царила полная неразбериха – все воевали со всеми. Склавины сражались с аварами и империей, не желая подчиняться ни тем ни другим. Анты считались союзниками империи, но, в очередной раз проиграв аварам, по приказу кагана ходили громить имперские земли. Империя отбивалась и от тех и от других и от третьих и при любом удобном случае стравливала варваров друг с другом. Авары ходили громить империю и частенько наведывались к антам, чтобы не потерять над ними свою власть. Расположившись между склавинами и антами, первых оттеснив на Балканы, вторых к Днепру и Дону, степняки действовали исключительно исходя из своих шкурных интересов, тасуя врагов и союзников как колоду карт. Византийцы и авары стали основными полюсами того громадного магнита, что приводил в движение племена Центральной и Восточной Европы на рубеже 6 и 7 веков. Славяне же между ними оказались как между молотом и наковальней.
    На первых порах империя старалась с аварами не ссориться. В конце концов, степняки тоже не претендовали на ее земли. Пока славяне сковывали аваров и не давали им возможности развернуться в полную силу, а те в свою очередь что есть силы громили славян, империя могла позволить себе на северное направление не отвлекаться. Основные силы византийцев сражались сейчас в Испании, где им с большим трудом удавалось сдерживать яростные атаки вестготов, и на Ближнем Востоке, где набирала силу новая беспощадная война с персами. Положение изменилось в 591 году, когда императору Маврикию удалось посадить на иранский престол своего союзника Хосрова II Парвеза. Получив от персов большой кусок армянской земли вплоть до озера Ван, Маврикий немедленно начал переброску войск на юг, где резко активизировались арабы. Часть легионов удалось выкроить и для отправки в Европу, где авары сумели, наконец, доказать славянам свое могущество, заставив тех повернуть оружие против византийцев. Период относительного затишья на северной имперской границе закончился.
    В конце 6 - начале 7 веков славянские войска то вместе с аварами, то самостоятельно начали большими силами вторгаться во владения Константинополя. Они жгли поселения земледельцев, истребляли гарнизоны пограничных крепостей и несколько раз осаждали Фессалонику. Последняя попытка овладеть этим городом была особенно кровопролитной. Она продолжалась целых два года. В том походе приняли участие воины почти всех балканских племен. Связав лодки в огромный плот, славяне предприняли штурм города и со стороны суши и со стороны моря. При этом ими были использованы камнеметы, осадные машины и громадная башня на колесах. От разрушения город спасло своевременное прибытие имперских войск, снятых с этой целью с арабского фронта. Вторжение было отбито. Хроники сообщают, что при Маврикии на Византию нападал еще и некий «хакан руссов», захвативший в плен 12 тысяч греков и требовавший за них выкуп по одной драхме за человека. Кто конкретно скрывался под этим титулом, сказать трудно.
    Маврикий, который тоже был не лыком шит, отвечал не менее мощными вторжениями в славянские владения. Заплатив аварам за их нейтралитет золотом, греки оттеснили за Дунай отряды славян, участвовавшие в набегах на империю, уничтожили их флотилию, насчитывавшую 150 ладей, и внезапной ночной атакой разгромили войско некоего славянского «царя» Музокия, взяв в плен и его самого. Только после этого разгрома Баян решил выразить византийцам свое недовольство по поводу избиения его подданных, однако от кагана вновь откупились, уступив ему половину добычи и 5 тысяч пленных. В 597 году византийцы повторили свой рейд по варварским землям и в первом же бою разгромили славянское войско, смертельно ранив его предводителя князя Перегаста. Как и пять лет назад греки начали войну за здравие. Заканчивать же им на этот раз пришлось за упокой. В сражении возле речки Яломица славяне нанесли византийцам тяжелое поражение. Греческим военачальникам едва удалось спасти остатки своих войск. Авары, которые доселе не трогались с места и лишь с любопытством наблюдали за тем, как их враги режутся с их вассалами, немедленно вооружились и, не теряя времени даром, кинулись добивать обескровленную византийскую армию. Преодолеть укрепления Константинополя им, разумеется, не удалось, зато удалось срубить еще немного халявных деньжат в обмен на очередной мирный договор. Маврикий, однако, и на этот раз решил в долгу не оставаться. Пополнив свою армию за счет подразделений, снятых с восточного направления, византийцы атаковали Аварский Каганат и нанесли ему два тяжелых поражения. 3 тысяч аваров и целая толпа славян были взяты в плен.
    В 602 году во дворце у Маврикия побывало посольство от антских князей, пытавшееся договориться с империей о совместных действиях против кагана. Узнав об этом, Баян ответил новым вторжением союзных ему славян на Балканы. Император бросил навстречу варварам все силы, какие у него были в тот момент под рукой, однако в войсках, успевших уже устать от бесконечных боев и дальних переходов, это предприятие особого энтузиазма не вызвало. Вместо драки со славянами византийские солдаты предпочли развернуть оружие против собственного императора. Маврикий был схвачен и закончил свои дни на плахе. Византийская Империя погрузилась в хаос гражданской войны. Баян, удовлетворенный таким поворотом событий, решил, не откладывая в долгий ящик, выяснить отношения с антами, все никак не желавшими признавать свое поражение. Огромное аварское войско, ведомое воеводой Апсихом, вступило в славянские леса. Баяну от антов было нужно только одно – покорность. Его воины, однако, мыслили несколько иначе, и им требовалось нечто на их взгляд большее - добыча. Однако рассчитывать на захват некоего «ликвидного товара» в небогатых дулебских селениях аварам не приходилось. Зато там легко можно было схлопотать стрелу в бок или топор в череп. От такой безрадостной перспективы авары начали по примеру своих византийских коллег толпами дезертировать из армии. Спасаясь от неминуемого возмездия своих командиров, они побежали в Византию в надежде поступить на службу к новому тамошнему императору Ираклию. Апсих вывел из славянских лесов лишь жалкий огрызок своей армии. Баяну пришлось срочно сколачивать новую орду. Чтобы сломить сопротивление антов, он велел выжигать и разорять их посевы. Только это и помогло. Антов Баян все же сумел «примучить» заново, но в его доме прозвенел первый тревожный звонок.
    В 604 году персидский шах Хосров II, которому смерть Маврикия и неразбериха в Константинополе развязали руки, начал действовать. Прокатившись с войском по восточным византийским провинциям, он оторвал от империи Северную Месопотамию, переправился через Евфрат и ворвался в Сирию. В 611 году Хосров захватил Антиохию и всю Малую Азию вплоть до предместий Константинополя. В 613 году персы вошли в Дамаск, а в 614 им сдался Иерусалим. В Иерусалиме персам удалось провернуть удачную сделку. Толпу пленных христиан, тащившихся за ними в обозе, они за бесценок продали «сердобольным» иудеям, которые тут же всех этих презренных «гоев» перерезали. Через какое-то время Византия лишилась Египта, а к 622 году осталась без Родоса. Тогда же владения империи были атакованы некими «скифами, которые суть русские». От них, впрочем, Ираклий сумел откупиться, отправив «скифов» в Азию воевать с персами.
    С именем императора Ираклия многие исследователи связывают окончательную ликвидацию антского племенного союза. Имперская политика стравливания антов с аварами привела к тому, что союзники и вассалы аварского кагана булгары разгромили остатки антских войск и включили их владения в состав Великой Булгарии. Анты отступили к Днепру, к Дону и в северные леса, и с тех пор их имя больше не появлялось на страницах исторических хроник и летописей. Зато там все чаще стали мелькать беспокойные и страшные «русы», уже под своим настоящим именем. Лингвисты говорят, что южным германским племенам этот термин был знаком как минимум с 6 века нашей эры. Быть может, в период тяжких испытаний анты решили вернуться к древнему названию, напоминающему им о славных деяниях их арийских предков?
    
    16. СТАТУС-КВО. Готовясь к войне с персами, император Ираклий сумел сколотить довольно сильную армию, но бросить ее в бой он не мог. Бесконечная война с аварами и их союзниками вынуждала византийскую армию торчать без дела на Балканах, прикрывая столицу империи с севера. Наконец, Провидение решило смилостивиться над своими непутевыми детьми эллинами, подарив им сильного союзника в Европе, который отважился принять удар степной конницы на себя.
     В 623 году чехо-моравские и паннонские славянские княжества, осознавшие, наконец, что в одиночку им с аварами не справиться, решили объединиться в мощный племенной союз. Во главе этого своеобразного славянского «царства» стал некто Само, которого некоторые историки почему-то считают франкским купцом. Как бы там ни было, но в «империю» Само вошли огромные по тем временам территории: Чехия, Моравия, Паннония, Силезия и все земли по среднему течению Лабы. Славянские племена начали одно за другим выходить из-под власти аварского кагана. К Само, правда, шли далеко не все. Некоторые по примеру словенцев-хорутан, основавших в предгорьях Альп свое княжество Каринтию, искали защиту у Запада и приняли покровительство франкских королей. Сербы и хорваты перебрались по крыло империи, договорившись о совместных действиях с Ираклием и получив от него разрешение уже официально в качестве федератов поселиться на северо-западе Балканского полуострова. Авары со всех сторон оказались окружены врагами, но они еще пытались держать ситуацию в регионе под своим контролем.
    В 620-х годах византийцам впервые после долгого перерыва удалось нанести ряд серьезных поражений персам. Битый греками Хосров, в поисках союзника обратился за помощью к «хакану русов», под которым, очевидно подразумевался аварский каган. В 626 году, включив в состав своей армии булгар, угров, а также всех дулебов способных носить оружие, включая и женщин, Баян со всех сторон обложил столицу империи. Варвары штурмовали город и с суши и с моря, крушили стены таранами и вроде бы даже требовали, чтобы греки отказались от «ложной веры во Христа». У стен города произошла свалка, но отбросить варваров от столицы не удалось. Ираклий, сражавшийся с персами в Азии, сумел все же прислать в помощь осажденным 12 тысяч воинов, а греческий флот легко расправился с утлыми суденышками славян. Большая часть дулебов погибла в бою. Тех же немногих, кто выжил, велел перебить сам Баян. Союзные Баяну персы честно пытались ему помочь, но греки не позволили им переправиться через Босфор. В очередной раз обломав свои зубы о стены Константинополя, авары отступили. Опасность в тот раз была столь велика, что позже в империи даже ввели ежегодный праздник в память о дне избавления от жестоких варваров.
    Константинопольский разгром и колоссальные потери, понесенные вассалами аварского кагана в боях у стен византийской столицы, популярности кагану не прибавили. Его привычка загребать жар чужими руками оттолкнула от него всех, кто еще пока считался его союзником. С этого момента начался отсчет последних дней царствования аварского каганата на Дунае. Аварский корабль, отправившийся в одиночное плавание по непредсказуемым европейским водам, где каждое встречное судно желало только одного – как можно быстрее спровадить его на корм рыбам, дал течь, начал крениться и только чудом еще держался на поверхности. Пытаясь помочь своему господину удержать ускользающую из его рук власть, послы Баяна рыскали по всей Европе в поисках потенциальных союзников и даже забрались далеко на север в земли ильменских словен. Те, однако, ни с кем воевать не собирались, а на угрозу хана разорить их земли отправили к Баяну трех послов с гуслями и с известием, что выступить на войну они не могут из-за великой отдаленности их земель от театра военных действий. Разгневанный хан велел послов прикончить, но новгородцы оказались ребятами ушлыми и сумели смыться в Византию, откуда их по личному распоряжению императора переправили обратно на родину.
     Последнюю точку на аварском владычестве в Европе поставили славяне. Произошло это после того, как Баян решился наконец сразиться с Само. В кровавом побоище в центре Европы объединенные дружины западных славянских княжеств разгромили орду ненавистных обров и долго гнали бегущих степняков, засеяв их костьми свои земли. Большая часть аварских воинов полегла на поле боя, уцелевшие в панике отхлынули в Паннонию. Оправиться от этого поражения каганат уже не смог.
     Император Ираклий крушение аварского каганата воспринял как дар небес. Все византийские войска были немедленно сняты с северного рубежа и переброшены на восток. Не считаясь с потерями, византийцы вычистили персов из Малой Азии и Армении и ворвались в Грузию. Им на встречу из Зававказья, проломив Дербентские Ворота, двинулись войска Западного Тюркского Каганата. У стен Тбилиси император и тюркский каган соединились. Взять грузинскую столицу союзникам в тот раз не удалось. Не смотря на насмешки и оскорбления, сыпавшиеся на их головы с городских стен, оба владыки решили не изнурять свои армии затяжной осадой и штурмами. Из Грузии Ираклий повел свои войска в Персию и в начале 628 года подступил к персидской столице. Хосров II пытался спастись бегством, но был убит своими же приближенными, которые немедленно возвратил Византии все захваченные у нее ранее земли, тем самым выторговав себе мир. Византийцы ушли назад, но в том же году на Кавказе вновь объявился тюркский каган, которому память о грузинских оскорблениях не давала спокойно спать. Тюрки без лишних проволочек взяли Тбилиси штурмом и устроили в городе беспощадную резню.
     К началу 30-х годов 7 столетия Европа начала приходить в себя после аварского погрома. Изгнав степняков из Иллирии, славяне продолжали расселяться по всей империи, основав там новые области: Сербию, Боснию, Славонию и Далмацию. Их поселения появились в Мизии, Вифинии, Фригии и даже в Сирии. Византийские власти, наконец, осознали неизбежность этого процесса и больше ему не противились. В Константинополе надеялись, что свежая славянская кровь вдохнет жизнь в опустошенные войной провинции, а заодно и прикроет империю от новых напастей с севера. Говорят, что именно присутствие на ее территории славян на несколько столетий отсрочило гибель Византийской империи.
    В 631 году воинственный король франков Дагоберт, успевший уже победить и тюрингов, и баваров, и аламанов, и саксов, решил «наехать» еще и на богемских славян. Где-то в Прикарпатьи его повстречал Само. Дагоберта и его братву славяне покрошили в мелкую капусту. Преследуя бегущего короля, славяне ворвались во владения франков и спалили там несколько городов. Победа была столь впечатляющей, что князь лужицких сербов тут же признал власть Само над собой и со всей своей землей вошел в состав его «царства». Талантливый славянский военачальник 35 лет возглавлял объединенные силы западных славян. Его власть никто не оспаривал даже и тогда, когда все внешние враги были уже разгромлены. К сожалению, как это часто и бывает, после смерти Само его государство распалось.
    А вот у византийцев дела шли не так хорошо. К началу 30-х годов VII века они были вынуждены убрать последние свои гарнизоны с Пиренейского полуострова, уступив его вестготам, а в 634 году епископ Софроний сдал арабам Иерусалим, обговорив при этом условие, что они изгонят оттуда всех иудеев. Арабы свое слово сдержали. Спасаясь от репрессий, иудеи потянулись на север, туда, где ни византийцев, ни арабов еще не было.
    В 635 году закончилась история аварского каганата в Европе. Булгарский князь Куврат, данник кагана, восстал и сверг с себя его иго. Разделившись на девять укрепленных станов, авары-обры еще какое-то время удерживали за собой Дакию и Паннонию, отбиваясь от баварцев и богемских славян, но диктовать соседям свою волю они уже не могли. В Центральной Европе восстановился доаварский статус-кво.
    
    17. ТЕ, КТО ПОВИНУЮТСЯ. В середине 7 столетия тысячелетний маховик истории, до того момента продолжавший неторопливо вращаться, вознося к звездам отдельные племена и народы с тем, чтобы дать им насладиться заоблачными высотами и необъятными просторами, а затем обрушить вниз и перемолоть в пыль, вдруг начал дергаться, заскрипел натужно старыми шарнирами и креплениями, затрещал и, разбрасывая во все стороны куски ржавчины и мха, принялся стремительно набирать обороты, взметая ввысь клубы вековой пыли. Обитатели Древнего Мира, столпившиеся возле кормушек в нервном ожидании очередной порции жратвы с тем, чтобы изловчиться и урвать себе кусок пожирнее или выдрать его из рук зазевавшегося соседа, в недоумении принялись озираться по сторонам в надежде выяснить, откуда подул такой сильный ветер, сумевший даже раскрутить крылья старой мельницы. Когда повернулись на юг, в лица всем ударил сухой обжигающий воздух, смешанный с пылью и песком аравийских пустынь. Там на юге с треском и грохотом в крови и дыму рождалась на свет новая могучая сила. Рождалась там, где не ждали. Аравийскую пустыню сильные мира сего никогда не воспринимали всерьез, для них она была лишь не иссякающим источником сравнительно недорогого пушечного мяса, не более того. Как же они ошибались!
    В начале 7 века арабы-бедуины, что в переводе означает «степняки», продолжали жить так, как до них столетиями жили их предки: разводили верблюдов, овец и лошадей, поклонялись древним божествам и постоянно дрались друг с другом из-за пастбищ и стад. Оседлые арабы селились на юге и на западе Аравийского полуострова в плодородных оазисах и, следуя примеру своих кочевых сородичей, звезд с неба не хватали. Их главным центром считался крупный торговый город Мекка, куда были свезены для поклонения идолы всех почитаемых в народе божеств. И хоть были арабы многочисленны и воинственны, и давно бы уже могли заявить о себе в полный голос, ничего существенного они до сих пор не сотворили, ибо не было в их среде единства. Всяк шейх норовил натянуть на голову одеяло и почувствовать себя богом в своем маленьком и уютном «одноместном» мирке, где не было места амбициозным замыслам и глобальным потрясениям. По воле алчных господ бедуинам приходилось лить кровь своих же братьев и соседей или продавать свое воинское искусство византийцам и персам за звонкую монету.
    И жил в ту пору в Мекке один купец по имени Магомет. Мотаясь с караваном по землям и странам, он исколесил весь Ближний Восток, многое видел, о многом слышал, постиг книжную мудрость, общался с иудеями и персами, учился уму разуму у сирийских христиан. От большинства своих непросвещенных соплеменников Магомет отличался тем, что верил во единого Бога-Творца, почитал великих пророков прошлого, Моисея, Авраама и Иисуса, и пытался постичь Истину. Его не устраивало то, как его современники трактовали откровения, некогда привнесенные этими пророками в мир людей. Ему очень хотелось узнать истинный смысл Божественных посланий без домыслов и искажений. Он был очень настойчив этот купец из Мекки, а Провидение настойчивых и упорных любит. Во время медитации в одной из пещер в окрестностях родного города ему самому было даровано право войти в число избранных. Главный посредник между Богом и людьми, Архангел Гавриил, явился ему в видениях и открыл Истину. Мусульмане верят, что именно так все и произошло, и что Магомет был последним пророком, а иных больше не будет за ненадобностью, ибо его учение не было искажено, как искажено было потомками учение Моисея и Христа. И да прибудет с ним и с теми, кто в него верит, мир!
    Поэт в прошлом веке сказал: «Пророков нет в отечестве своем, да и в других отечествах не густо». Больше всех в этом плане досталось Христу. Чтобы его учение дошло до людей, ему пришлось даже пожертвовать ради них собственной жизнью. Магомету тоже поначалу было не легко. Он заговорил, и люди стали его слушать, а это не всякому может понравиться. Право голоса в ту эпоху имела только власть. Магомету пришлось покинуть Мекку и в 622 году перебраться в Медину, где ему не мешали говорить, и где вскоре была основана первая исламская община. Ее члены стали называть себя мусульманами, что переводится как «те, кто повинуются». За каких-нибудь 10 лет небольшая мусульманская община сумела найти в бедуинской среде стольких сторонников, что очень скоро она выросла до размеров, сопоставимых даже не с племенем, а с целым народом. К моменту смерти пророка в 632 году весь Аравийский полуостров, включая и саму Мекку, уже исповедовал Ислам и считал Магомета своим повелителем. Единая вера положила конец межплеменной вражде. Сопротивление приверженцев старых богов было быстро сломлено.
    После ухода пророка из земной жизни его приемники и «заместители», халифы, окончательно подчинили своей власти Аравию и, объединив под зеленым знаменем Ислама разрозненные отряды берберов, двинули бесчисленную арабскую конницу в поход на север. Византия и Иран, как два чемпиона по боксу продержавшихся на ринге десять раундов и истощившие в равной схватке последние силы, оказались вдруг лицом к лицу с молодым и неопытным выскочкой, который, как ни странно, никакого трепета перед их регалиями и наградами не испытывал. В результате досталось обоим. Сначала во все стороны полетели медали и кубки, а затем посыпались зубы. К 640 году арабы умудрились отбить у Византии Сирию, Палестину и Верхнюю Месопотамию. Армения, ослабленная войной с хазарами и персами, также не сумела подготовиться к нападению с юга и была разгромлена. 30 тысяч армян отправились в плен. В 642 году после четырнадцатимесячной осады пала Александрия. 29 сентября того же года греческий флот навсегда покинул александрийскую гавань. Египет стал частью Халифата. С берегов Нила началось завоевание византийской Африки. На севере наступление тоже продолжалось, но уже не так бойко. Армянское нагорье давалось арабской коннице с большим трудом. Только к 654 году зеленое знамя ислама заколыхалось, наконец, в предгорьях Большого Кавказа. Путь в Европу через южнорусские степи был, казалось, открыт, однако именно в этот момент на пути пустынных всадников непреодолимой стеной встали хазары.
    
    18. «ЧЕРНЯХОВСКИЕ ОБЛОМКИ». К началу 7 века славяне, плотно заселив пустующие территории в Центральной и Северной Европе, повсеместно занялись возведением новых государств, иногда на свой страх и риск, иногда с кем-нибудь на паях. Чаще всего строили вместе с руссами, которые и сами уже фактически были славянами.
    Если в сирийских источниках народ «рос», который селился в Северном Причерноморье и отличался от азиатов крупным ростом, упоминался уже в конце 6 столетия, то арабы узнали о нем лишь в середине 7-го, когда вышли к побережью Черного моря. Русы в ту пору, не взирая на постоянное тюркское давление, продолжали доминировать в Приазовье и на берегах Дона. Дербентский правитель Шахриар был даже освобожден халифом от дани после того, как взял на себя защиту побережья Каспийского моря от их нападений. Бедолага жаловался потом на свою судьбу, разместившую его земли меж двух огней: хазар и русов, «которые суть враги целому миру, в особенности же арабам, а воевать с ними, кроме здешних людей, никто не умеет». Как известно русский флот испокон веков с непродолжительными перерывами доминировал на Русском Черном море, откуда ему и до Каспия было рукой подать. Просто иногда он действовал не по своей воле, а по распоряжению очередного завоевателя, сумевшего подчинить своей власти донскую степь и Северное Причерноморье. В этом случае имя русов терялось в названии народа победителя, а европейские и ближневосточные хроники начинали пестреть записями о нападении скифского, сарматского, готского или гуннского флота на тот или иной портовый город. Причерноморских русов принято ассоциировать с «салтово-маяцкой археологической культурой», охватывавшей Волжско-Донское междуречье, земли по Северскому Донцу и Нижнему Дону. Эту культуру считают одним из обломков «черняховского» союза племен. «Салтовских» исследователи относят к алано-сарматскому кругу народов, и говорят про них, что они к этому времени уже успели пережить славянскую ассимиляцию и уже довольно давно вели оседлый образ жизни. Для них, обитателей Причерноморья Северский Донец действительно был Северским, ибо располагался на севере, и, судя по всему, именно благодаря им самое южное славянское племя из тех, что селились восточнее Днепра, получило название «северяне». Северяне, как и их западные соседи поляне, также были «черняховским» обломком, и их область обитания в описываемую эпоху тоже еще не была чисто славянской. Там продолжали селиться остатки все тех же ославяневшихся иранцев. Туда на север, в лесные крепости славян, уходила, спасаясь от врагов, русская конница. Именно там чуть позже появятся сильные и крайне неуживчивые Северское и Черниговское княжества. Будущее «салтовских» соответственно было связано с не менее строптивым княжеством Переяславским. В описываемую же эпоху население тех мест о собственной государственности или, правильнее будет сказать, о самостоятельности могло пока только мечтать. Черняховские «обломки» частенько враждовали друг с другом и потому, им приходилось довольствоваться не очень почетной ролью данников и вассалов степных ханов, сначала булгарского, а затем хазарского. По этой же причине пришлось участвовать и в бесконечных войнах тюрок с арабами.
    У прибалтийских русов с внешними врагами проблем было поменьше, а потому они дрались, в основном, между собой. В этой связи весьма любопытно выглядит история, записанная Саксоном Грамматиком, в которой упоминаются знакомые нам имена. Некий венедский князь Ивор в 7 веке покорил Данию и Швецию и, дабы завоевать Зеландию, заселенную в ту пору славянами, убил своего зятя венедского князя Рерика. Дочь Ивора Овда с сыном Гаральдом бежала к русскому князю Ралибрату и вышла за него замуж. В ту пору славяно-русы были на Балтике еще очень сильны. Они владели обоими берегами этого моря и могли диктовать свою волю соседям. Русские и славяне немедленно вооружились и отбили датский престол специально для Гаральда. С этим господином нам еще предстоит встретиться чуть позже. Между прочим, считается, что само название Дании, говорит о том, что население тех мест платило дань русским князьям.
    Одним из первых на карте Восточной Европы появилось и Киевское княжество. По преданию легендарный князь Кий, которого «обвиняют» в основании днепровского Киева, имел сильную дружину и солидный международный авторитет. Он вроде бы даже посетил Константинополь, где был принят с почетом в императорском дворце, воевал с дунайскими булгарами, очевидно в союзе с византийцами, и даже пытался утвердиться на Дунае, построив на его берегу крепость Киевец. Однако после возвращения князя на Днепр, Киевец был разрушен окрестными жителями. Впрочем, более чем вероятно, что этот Кий был всего лишь тезкой своего легендарного предшественника. И даже его прямым потомком он вряд ли мог быть. Должность князя в ту пору у славян была выборной, и основать правящую династию тогда мало кому удавалось. Говорят, что своими корнями Днепровско-Киевская Русь тоже уходила в антский племенной союз и тоже была «черняховским» обломком. Ее строителем по традиции считается славяно-русское племя полян.
    Чтобы, наконец, наглядно представить себе, что означает словосочетание «славяно-русский», рассмотрим один простейший пример. Представьте себе реку, один берег которой упирается в дремучий лес, а другой плавно переходит в бескрайнюю степь. На лесном берегу русские крестьяне поставили себе деревеньку и начали валить лес под пашню, а на степной стороне примостилась казачья станица с огородами, стадами и табунами. И те и другие были дальними потомками одного народа, но жили они по-разному и потому легко отличали своих от заречных. Тем не менее, все они были земляками, молиться ходили в одну и туже церковь, а различия в их языках стерло время. Бывало, на середине реки встречались лодки с разных берегов. В одной из них казак вез в свою хату русскую невесту, а в другой казачка целовалась с русским мужиком. Жили душа в душу и в кулачных боях сходились лишь по праздникам. И вот однажды эту идиллию нарушила банда грабителей, внезапно вывалившаяся из лесов. Крестьянская деревенька запылала. Мужики дрались отчаянно, но враг был слишком силен. В самый разгар схватки явилась из-за реки казачья конница и исполосовала разбойников шашками. Не многим из них удалось спастись. С тех пор все лихие люди знали, что к реке лучше не ходить, там живут «русские казаки», а им палец в рот не клади. Прошло немного времени, и примчался в русскую деревню раненный казак с кличем: «Выручайте братцы, степь на нас войной пошла!». Похватали мужики топоры и вилы, погрузились в лодки и айда на степной берег, где уже вовсю шла драка. Изрубленные шашками и топорами, исколотые вилами и рогатинами кочевники бежали в панике в степь, оповещая всех встречных, что на реке живут страшные казаки, которые суть русские, и с ними лучше не связываться. Покрошив степняков, «русские казаки» и «казаки, которые суть русские», сели за одним столом и стали рядить, как им жить дальше. И надумали, наконец, избрать себе общего атамана. А чтобы никому обидно не было, порешили, что в атаманы нужно ставить полукровку: отец у него должен быть казаком, а мать русской. В отношениях русов и славян вот примерно так все и происходило. Хоть конечно данная упрощенная схема не может учесть абсолютно весь набор исторических событий, повлекших за собой появление на свет племени «светлых» славян.
    Так почему же руссам довольно долго удавалось оставаться руссами. Ведь им потребовалось еще без малого пол тысячи лет для того, чтобы окончательно превратиться в славян, растворившись в их массе, подарив им неуемную энергию арийских степей да свое имя в придачу - русские, белорусы, русины. Ответ на этот вопрос лежит, очевидно, в самом образе жизни древних русов. Они были слишком уж неусидчивыми для ассимиляции. «Заразившись» славянством, они тем не менее еще долго жили по законам степных ариев, сохраняя военно-торговый жизненный уклад и кастовое деление общества. Ну не сиделось им на месте. Участвуя практически во всех европейских конфликтах, они перемещались по континенту вслед за войнами и их оседлость напоминала оседлость военного лагеря, который мог довольно продолжительное время располагаться на одном месте, но в один прекрасный день быстренько сворачивался и перемещался вслед за линией фронта. Готы ведь в свое время тоже сумели сохранить свое «я» только потому, что промчались по Восточной Европе стремительно и нигде подолгу не задерживались - но стоило им осесть в Западной Европе, как они утонули в бурлящем водовороте германских народов.
    
     19. О БУЛГАРАХ И О ТОМ, ПОЧЕМУ ЮСТИНИАН II ОСТАЛСЯ БЕЗ НОСА. Возможно, так же как и в истории с русами происходило все и в отношениях славян с булгарами. Хотя бытует и другое мнение. За относительно короткий период своего пребывания в степях между Днепром и Волгой тюркоязычные булгары в массе своей начали говорить по-славянски, но это не было результатом одной только ассимиляции. Конечно же никто не открывал в Булгарии школ с обязательным изучением славянского языка, и булгары в славянских селениях вряд ли задерживались подолгу. Просто в гаремах булгарской знати было много славянских жен, которые рожали славяноязычных ханов и военачальников, а в булгарской армии служило большое число славянских рекрутов и наемников. После смерти сильного булгарского хана Куврата его орда почти сразу же развалилась на две половины, славяноязычную и тюркоязычную. Под давлением хазар обе половины начали расходиться в противоположных направлениях. На освободившемся же месте с дозволения хазарского кагана тут же поселилось ирано-угорское племя мадьяр, вытесненное с берегов Урала печенегами.
    Булгары-тюрки из Донских степей откочевали на север к среднему течению Волги, где на территории современного Татарстана основали собственное государство, предварительно вытеснив из тех мест потомков «именьковской культуры». «Именьковские» славяне в свою очередь были вынуждены всей своей массой отступить в леса по левому берегу Днепра. На новом месте, во владениях другой славянской культуры - «пеньковской», беженцы заложили собственную культуру, получившую название «волынцевской». Именно ее некоторые исследователи считают прародительницей племени великороссов, тобишь - русских.
    Славяноязычные булгары ушли с Дона на запад и благополучно добрались до Южной Европы. Им вытеснять никого не пришлось. Часть из них смешалась с аварами в Паннонии, часть ушла к границам Италии, часть вместе с ханом Аспарухом осела в степях между Днепром и Дунаем. В 679 году Аспарух оторвал от Византийской Империи славянскую Мезию и основал там Болгарское Царство. Империя пыталась вернуть свои земли назад, но ее войска были разгромлены в сражении при Анхиало. Заключив договор с «союзом семи славянских племен», булгары подчинили своей власти всю Северную Фракию, а Византия была вынуждена выплачивать им ежегодную дань в качестве откупа. Так у империи появился новый враг, сражаться с которым ей предстояло до конца своих дней.
    В 685 году на византийский престол вступил Юстиниан II, у которого, очевидно, тоже были принципиальные возражения по поводу порядкового номера рядом с его именем. Вояка оказался еще тот! Про таких как он обычно романы приключенческие пишут. Этот шестнадцатилетний парубок, судя по всему, считал, что имя Юстиниан обрекает его на великие свершения, ну или, быть может, парень по молодости лет просто не дружил с мозгами. Начал он с крутых мер против собственных подданных – славян, которые все еще сохраняли родовое самоуправление, центральным властям подчинялись с неохотой и с явной симпатией относились к враждебной византийцам Болгарии. Желая уменьшить долю славянского населения на Балканах, Юстиниан явился с конницей в Македонию, устроил там маленький погром для острастки и принялся сбивать славян в партии с целью их последующего этапирования в Малую Азию на арабский фронт. Вот когда он, наверное, сильно пожалел о том, что железную дорогу еще не изобрели, а то бы эшелоны получились на зависть всем, включая самого товарища Сталина. 30 тысяч славянских семей были вынуждены в принудительном порядке поменять место жительства. На новом месте из депортированных славян было сформировано семитысячное войско, которое при первом же вторжении арабов немедленно перешло на сторону противника.
    Провал своего грандиозного плана Юстиниан воспринял как личное оскорбление. Семьи перебежчиков, десятки тысяч женщин и детей, были поголовно истреблены. Отношения со славянами испортились окончательно. Но этого Юстиниану оказалось мало, и он немедленно разругался с Арменией, Ватиканом, а заодно и со всеми западными королями, у которых папа был, что называется, «в авторитете». В 695 году десятилетняя история беспутного юстинианова правления закончилась восстанием. Юстиниану отрезали нос, чтобы впредь он не совал его в дела, в которых ничего не смыслит, и сослали бедолагу в Херсонес. В Херсонесе «бедолага» немедленно начал подбивать местных обывателей на мятеж, а когда получил отказ, бежал к хазарам. В ставке хазарского кагана беглого изгнанника приняли благосклонно и даже обещали помощь. Однако вскоре Юстиниану стало ясно, что каган явно не желает портить из-за него отношения с Византией и попросту тянет время. Испугавшись того, что его могут выдать Константинополю, безносый эксимператор прикончил одного из своих хазарских телохранителей и на корабле бежал к болгарам. Болгары к опальному императору отнеслись не менее благосклонно. У этих ребят отношения с греками давно уже были испорчены. Они немедленно загорелись идеей посадить в Византии «своего» императора и начали собирать войска.
    Когда болгарская конница объявилась внезапно у стен византийской столицы, греки, в общем-то, не слишком и испугались. Они на своем веку и не такого насмотрелись. Но когда из канализационной трубы вдруг вынырнул отряд болгар с неким безносым господином во главе, в чумазом и счастливом лице которого угадывались до боли знакомые черты, в городе началась форменная паника. О сопротивлении уже никто не помышлял. Вернув себе трон, Юстиниан велел именовать болгарского хана «цезарем», отправил заверения в дружбе хазарскому кагану, а сам немедленно занялся выяснением отношений со своими незадачливыми подданными. В стране развернулся террор, какого византийцы не видели за всю свою историю. Больше всего досталось жителям Херсонеса. В отчаянии они пытались даже договориться с Хазарией о подданстве. В конце концов, Юстиниан все же доигрался до нового восстания, только на этот раз ему не стали ничего отрезать, а снесли всю башку целиком.
    Помимо Болгарского Царства в конце 7 века на славянских землях сформировалось еще два государства: Чешское и Хорватское. К этому же времени окончательно сложились известные нам из русских летописей восточно-славянские племенные объединения и княжества: радимичи на Соже, вятичи на Оке, древляне на Волыни, дулебы и бужане на Буге, тиверцы и уличи на Днестре, дреговичи на Двине и Припяти, белые, а значит - русые, хорваты в предгорьях Карпат, северяне по Десне и Суле, кривичи в верховьях Волги, Днепра и Двины, ну и, наконец, словене на Волхове и Ильмене. Продолжая свое неуклонное движение в глубь континента, славяне надвигались на владения своих саамских соседей, усиленно их ассимилируя. Им всем тоже предстояло стать частью русского этноса ну или, по крайней мере, со временем обрусеть. Их имена также сохранились в русских летописях: меря, черемиса, мещера, мурома, ливы, эстии, чудь, нарова, югры, пермь, печора. С этими лесными жителями, как мы уже знаем, у славян особых проблем не возникало. Все самые серьезные неприятности сыпались на головы наших с вами предков главным образом из южнорусских степей.
    
    20. «ЛЮБИМЫЕ» КАГАНЫ. Говорят, что широко-известная страшилка для детей младшего возраста про «козу рогатую», которая приходит за «малыми ребятами», в древности звучала несколько иначе: «Придет хазар рогатый за малыми ребятами!» Эта симпатичная гипотеза косвенно подтверждается тем, что хазары действительно любили украшать свои шлемы рогами, а также, еще и тем, что славяне к племени этих рогатых тварей относились не иначе как к самому лютому и самому ненавистному своему врагу. За что наши предки так ненавидели хазар, понять не сложно. Рогатое степное воинство было из числа тех, кто не желал знать меру. Никто из кочевых вождей ни до ни после хазар не пытался навязывать Руси свое мировоззрение и свою религию. Хазары же в этом вопросе проявили чрезмерную активность. Как известно, в процессе строительства своего сообщества хазары начали склоняться к принятию иудаизма, и они считали, что все их вассалы, включая славян, должны были повсеместно понаставить священные семисвечники с тем, чтобы «правильно» молиться «правильному» иудейскому Богу.
    Явившись некогда из-за Кавказа, тюркское племя хазар долгое время входило в состав всевозможных степных «царств» и «империй» и только после крушения аварского каганата сумело, наконец, заняться строительством своей собственной государственности. Громадный конгломерат степных народов, обитавших между Черным морем и Каспием, находившийся после заката аварского солнца в фазе распада, вновь начал склеиваться в единое целое, на этот раз при помощи хазарского клея.
    Известно, что соседи очень долго делили хазар на «черных» и «белых», что подтверждает единство в их среде двух начал: европейского и азиатского. Третье начало - ближневосточное было не так заметно как первые два, но для хазарского сообщества оно сумело стать определяющим. Иудеи, бежавшие на север от персидских погромов и арабских притеснений, начали плотными и очень сплоченными кучками оседать во владениях кагана, принимая самое что ни на есть активное участие в формировании хазарского этноса, прививая гостеприимным степнякам свою идеологию, свою религию и даже элементы своего языка. На первых порах, впрочем, в хазарском союзе право решающего голоса имели только тюркские каганы, а в вопросах религии главенствовал принцип веротерпимости. Но это - только на первых порах.
    Считается, что слово «каган» имеет очень древнее происхождение. Его значение до сих пор вызывает споры. Кое-кто склонен даже переводить его как «коханый», то есть «любимый». Иначе говоря, каган – любимый начальник. Если это так, то хазарские каганы любовь своих подданных оправдывали на все сто. Их империя как огромная раковая опухоль проглотила все Северное Причерноморье и Северное Прикаспье от Днепра до Волги, запустив свои щупальца-метастазы и в далекую Волжскую Булгарию, и в дремучие славянские леса. Хазарский Каганат стал предтечей Золотой Орды, почти полностью «повторив» ее очертания и ее судьбу. В отличие от большинства своих предшественников хазары довольно быстро перешли от кочевого образа жизни к оседлому, застроив своими крепостями и городами Боспор, Приазовье, берега Дона и Волги. Ставкой кагана стал торговый город Итиль в низовьях Волги. Скоро и саму Волгу прозвали Итилем.
    В описываемую эпоху большинство восточно-славянских племен уже входило в состав Хазарского Каганата. Дань в Великую Степь отправляли радимичи, северяне, вятичи, древляне и поляне. При этом общепринятое мнение о символических размерах этой дани следует считать, мягко говоря, надуманным. О какой уж там «белке с дыма» может идти речь, если хазарские иудеи торговали славянскими невольницами по всей Азии. Понятно, что мириться с этим долго славяне не могли, и потому бои на южной кромке восточноевропейских лесов шли с нарастающим ожесточением. Особенно упорное сопротивление оказали хазарам и их союзникам мадьярам поляне, которые были лучше организованы и имели вековой опыт отношений с кочевниками.
    Соседство с хазарами создавало славянам и руссам серьезную проблему, но оно же давало им и определенные преимущества. Во-первых, в донских и волжских степях русские купцы могли теперь чувствовать себя в относительной безопасности. Тюркским разбойничьим шайкам редко удавалось прорываться через заслоны хазар на Волге. Во-вторых, кроме кагана бояться славянам было больше некого. Ни тюркские племена Средней Азии, ни персы с арабами не могли пробиться через хазарские оборонительные рубежи, как ни старались.
    Византия сразу же попыталась наладить с новым соседом союзнические отношения. У императора и кагана был общий враг - крайне драчливый арабский халиф, кроме того им обоим сильно досаждали горделивые и свободолюбивые русы, прибравшие к своим рукам почти все северное Причерноморье и даже Крым. Во второй половине 8 века некий русский князь Вавлин Новгородский, возможно княживший в Неаполе Скифском, захватил прибрежную полосу Крыма от Херсонеса до Керчи, взял штурмом Сурож и такого шороху там навел, что крымские греки толпами побежали в Византию. Многие крымские города тогда опустели.
    Считается, что с момента утверждения на Дону и на Волге многонациональной хазарской орды начался отсчет тысячелетней войны славяно-русов с Великой Степью. Война эта, как мы знаем, шла с переменным успехом и сопровождалась неизбежным в таких случаях процессом перемешивания враждующих народов. Славянская кровь начала активно смешиваться с кровью тюркской. Закончится эта война только через полтора тысячелетия, когда двуглавый московский орел придет на смену киевскому соколу, ознаменовав рождение громадной славяно-тюркской империи.
    
    21. ЗЕЛЕНОЕ ЗНАМЯ ПОБЕДЫ. Не сумев пробиться к Днепру и Дунаю с востока через Кавказ и Северное Причерноморье, зеленое знамя Ислама шагнуло в Европу с юго-запада, через Гибралтар и Пиренеи. В 706 году передовые отряды мусульман появились на юге Испании. Вестготское правительство особого беспокойства по этому поводу не проявило и, мягко говоря, профукало тот момент, когда вслед за разведчиками на полуостров начали высаживаться крупные подразделения победоносной арабской конницы. Произошло это в 711 году. Вслед за арабами с мусульманских кораблей на европейский берег выплеснулись галдящие толпы чернокожих африканцев. То были свежеиспеченные мусульмане мавры. Вестготский король Родерик, уповая на численное превосходство своих войск, пытался сбросить этот пестрый десант обратно в море, но потерпел поражение и в суматохе боя пропал без вести. Вестготское королевство, оставшись без короля, не сумело организовать врагу достойного сопротивления и уже к 714 году было полностью оккупировано войсками халифа. Еще через пару месяцев арабы и мавры преодолели Пиренейские хребты и вышли в самое сердце Западной Европы, водрузив зеленое знамя у южных рубежей Франкского Королевства. Нападать на франков арабы в тот раз не стали, но обе стороны прекрасно понимали, что столкновение между ними – это лишь вопрос времени.
    К 718 году в Испании остался лишь один неподавленный очаг сопротивления иноземцам. То был клочок земли, зажатый между Пиренеями и Бискайским заливом. В тех местах издревле обитали племена кантабров, астуров и басков, чьи предки пришли в Европу еще во времена кроманьонцев и в свое время сумели устоять даже под натиском индоевропейцев. Ни кельты, ни римляне, ни германцы за долгие столетия своего господства на полуострове не смогли с ними справиться. Арабам здесь тоже ничего не светило. В 718 году, соединившись с остатками вестготской армии, горцы дали азиатам бой близ Ковадонга и одержали очень важную для всего западного христианского мира победу. Предводитель союзных войск по имени Пелайо был провозглашен своими солдатами первым королем независимой Астурии. Заслонившись от мусульман неприступными горными хребтами, астурийские короли начали готовить на Пиренейском полуострове христианское контрнаступление.
    Ковадонгский разгром послужил первым проблеском сигнального маячка, сообщившим человечеству о том, что аравийский «аккумулятор» начал иссякать. Запас энергии, заготовленный Проведением специально для утверждения на Земле новой могучей силы, был вычерпан этой силой до дна. С этого момента громкие победы мусульманских войск начали чередоваться с такими же громкими их поражениями. Эпоха великих арабских завоеваний закончилась. Ей на смену пришла затяжная «позиционная» война с неверными за сферы влияния в разных регионах планеты. Война эта продолжается и по сей день.
    Неудачей закончилась для халифа и попытка овладеть Константинополем. Император Лев III все в том же 718 году, призвав на помощь болгарскую конницу, не только выдержал атаку огромного арабского войска, отбросив его от стен византийской столицы, но и сумел переломить в свою пользу ход всей войны. Пробиться в Европу через акваторию Черного моря мусульманам так и не удалось. Халифу оставалось лишь уповать на мощный пиренейский плацдарм, где его захватническим планам противостояли одни только франки.
    Во Франции в ту пору по-прежнему правили Меровинги, но их династия была уже практически не у дел. Их так и называли - «ленивые короли». Истинными господами в государстве были местные феодалы. Одному из них, Карлу по кличке «Молот», удалось в результате упорной борьбы объединить под своей властью почти все королевство, хотя официально он все еще считался вассалом законного короля. Карл Мартел был человеком разумным; ему хватало проблем внутри собственного государства, и с арабами он старался не ссориться. Мало того, он иногда даже обращался к ним за помощью, особенно когда требовалось подавить очередное восстание в южных провинциях королевства, Аквитании и Провансе. Его собственные силы были большую часть времени заняты на севере, где ему упорно не хотели покоряться саксы, фризы, бавары и алеманы. В конце концов, Карл Мартел сумел обложить эти племена данью, возродив франкскую империю под своей властью. Сделано это было очень даже своевременно, ибо в 720 году произошло то, что и должно было, в конце концов, произойти, в Южную Галлию ворвались арабы.
    Во владения франков пустынная конница вошла как раскаленный нож в подтаявшее масло. Двигаясь по старой римской дороге на Пуатье, Тур и Орлеан, арабы в короткий срок овладели долиной реки Роны и всей Южной Галлией вплоть до Луары. Только к 732 году Карл Мартел сумел, наконец, оправиться от этого блицкрига и собрался с силами. Семь дней мусульманская армия и германское ополчение выясняли отношения в жестоком сражении у стен Пуатье. Исход этой затянувшейся бойни решили атаки тяжелой феодальной конницы, которую Карл Мартел лично собирал и лелеял долгие годы. «Секретное оружие» франков положило конец дальнейшему продвижению мусульман по западной Европе. Арабы были разгромлены и обратились в бегство. Повторная попытка завоевать Галлию, предпринятая ими спустя пять лет закончилась так же плачевно. Халифу удалось удержать за собой лишь небольшую область в Южной Галлии, Септиманию.
    Неудачи в Европе, однако, никоим образом не сказались на амбициозных, можно даже сказать, глобальных планах мусульманских вождей. Среди прочих пришлось прекратить свое существование и Сасанидской империи. Растоптанная в пыль копытами арабских коней она смогла оставить в наследство потомкам только памятники своего искусства, и в том числе необъяснимо огромное число изделий из серебра на севере Сибири и на берегах Оки. Как на безлюдном ныне русском севере очутились все эти богатства, не может объяснить никто. Быть может, это было нечто вроде «золота партии», спасенного приверженцами зороастризма в надежде на скорое возрождение персидской империи и укрытое до поры в землях, которые они считали родиной своих предков, но в итоге так и оставшееся невостребованным. Ведь, как известно, с приходом мусульман эпоха зороастрийских империй завершилась безвозвратно.
    Проглотив Иран, Арабский Халифат продолжал неуклонно расширяться на восток и сумел отодвинуть свои границы вплоть до берегов Сырдарьи и Инда. В конечном итоге в состав исламской империи вошли Испания, Северная Африка, Аравия, Египет, Иран и юго-восток Малой Азии. Даже без учета вассалов и данников территория нового государства была колоссальной. Единственным камнем преткновения на востоке оставались для халифа хазары, до сих пор не уступившие арабам ни пяди своей земли и несколько раз выбивавшие их из Дербента. В 735 году, беспощадно подавив восстание в Грузии, халиф решил, наконец, раз и навсегда разобраться с неуступчивыми степняками. Сбив заслоны противника с кавказских перевалов, 120 тысяч арабских воинов, ведомые братом самого халифа Мерваном, ворвались в южнорусскую степь. Потрепанная хазарская орда не имея возможности победить противника в открытом бою, была вынуждена применить скифскую тактику выжженной земли. Предавая огню все, что нельзя было увезти с собой, хазары начали отступать на север к предгорьям Урала. Увлекая пустынных всадников в незнакомые и враждебные для них степи, изматывая их арьергардными боями а свои ряды пополняя за счет славян, степная конница упорно избегала генерального сражения, не позволяя нанести себе решительного поражения. Настойчивость Мервана, тем не менее, свои плоды принесла. Он сумел настичь противника и даже умудрился застать его врасплох. В беспорядочном бегстве хазары потеряли 10 тысяч человек убитыми и 7 тысяч пленными. Сразу после этого разгрома начались переговоры о мире. Кагану пришлось дать обещание принять ислам и признать власть халифа над Хазарией. Однако назвать этот временный успех полной победой было нельзя. Хазария сохранила свою самостоятельность и даже не была разгромлена. На обратном пути арабы выместили свое зло на донских славянах, угнав в плен 20 тысяч человек для последующего их расселения на Армянском нагорье. Эта акция так же закончилась большой кровью. В пути пленники восстали, перебили стражу и попытались вернуться на родину, но их настигли и истребили всех поголовно. Хазары же после ухода Мервана об условиях мирного договора больше не вспоминали и по прошествии небольшого времени развернули мощное наступление на Кавказе. В набеге хазар на Закавказье приняли участие и некие «севордики» или «саварджи», коих некоторые исследователи ассоциируют с иранским племенем савиров, а другие - с северянами. Иногда между ними ставят знак равенства и считают северян ославяневшимися савирами.
    Не смотря на возросшую активность хазар, главным противником Халифата в Азии в середине 8 века по-прежнему оставалась Византия. Грекам удалось потеснить арабов в Сирии, на берегах Евфрата и в Армении. В эти годы союз Константинополя с Хазарским Каганатом был как никогда прочным, причем вместе они громили не только арабов. Например, в войнах с болгарами императоры иногда пользовались эскадрой «русских кораблей», действовавшей, очевидно, с ведома кагана.
    Неуступчивость греков и хазар, тем не менее, не мешала арабам доминировать на всей остальной территории Передней Азии и Ближнего Востока, где власть халифа не оспаривалась больше ни кем. Первое в мире мусульманское государство достигло максимальных размеров и тут же буквально на глазах начало разваливаться. В 750 году столицей Халифата был объявлен Багдад, и тогда же от него откололась первая область - Испания. Европейские мусульмане отказались подчиняться халифу и создали на Пиренеях свое собственное государство. Чуть позже от Багдадского халифа отложились Марокко, Тунис и Алжир, а к концу века заволновались Грузия, Армения, Азербайджан и племена Средней Азии. Начался процесс постепенного политического распада Арабского Халифата.
    Как это чаще всего и бывает, причины распада лежали внутри самого мусульманского сообщества. «Заместители» Магомета начали делить между собой сначала государство, созданное его именем, а затем и его Идею. Исламский мир один в один повторил участь своего христианского соседа. Не очень грамотное, а потому и не очень начитанное население Северной Африки, Ближнего Востока и Передней Азии не слишком утруждало себя богословскими диспутами и вдумчивым изучением священных книг. В этом вопросе оно целиком и полностью доверилось священнослужителям, которые были обязаны этим заниматься по роду своей деятельности. И как результат, из всех щелей словно тараканы полезли на белый свет всевозможные интерпретаторы, каждый из которых читал и трактовал откровения Магомета по-своему. Единый мусульманский организм начал разваливаться на течения, в основе которых лежали труды «учеников» и «последователей» пророка, щедро сдобренные цитатами из Корана. Но в этом нет вины самого Магомета. Он то действительно был Велик. Исламская Идея, выношенная в мозгу и в сердце этой незаурядной личности, за каких-нибудь сто лет создала практически из ничего, что называется, на пустом месте, новую мировую цивилизацию. Других подобных примеров История не знает. Нечто схожее по скорости распространения новой идеологии удалось, правда, сотворить основоположникам научного коммунизма, но их Идея оказалась красивым мыльным пузырем и испытание временем не выдержала.
    
    22. ОРУДИЕ ВАТИКАНА. Если бы франкский правитель Карл Мартел умел просчитывать свои шаги на несколько ходов вперед, то он наверняка постарался бы найти верный подход к церкви с тем, чтобы при помощи святых отцов добиться значительно большего карьерного роста. Однако «Молот» без разбора молотил всех, кто сомневался в правильности его действий, включая и епископов. В результате, Церковь относилась к нему если уж не с враждебностью, то, по крайней мере, с нескрываемым раздражением, и ему до конца своих дней пришлось довольствоваться унизительным положением вассала французских королей. А между тем, Церковь умела быть благодарной. Желая подчинить своему влиянию как можно больше земель и народов, она искала сильных союзников, способных помочь ей в этом вопросе силой оружия. Взамен папа мог предложить потенциальному партнеру нечто большее чем золото – Божье благословение. В христианском мире это дорогого стоило. Сын Карла Мартела, Пипин Короткий, был достаточно мудрым человеком для того, чтобы это понять.
     «Коротким» Пипина прозвали за его маленький рост. Но, как оказалось позже, этот коротышка был просто «гигантом мысли». Сумев наладить с римским папой отношения по формуле «ты мне - я тебе», он добился того, чего так и не смог сделать его отец. В 751 году папа Стефан торжественно водрузил на голову Пипина корону франкских королей. В ответ новый король силой заставил лангобардов вернуть Ватикану захваченные ими ранее города в римской области и земли равеннского экзархата. На этой территории в Централной Италии в 756 году возникло независимое Папское государство.
     Свержение династии Меровингов ознаменовало собой переход западной Церкви к активным действиям по расширению сфер своего влияния. Сократившаяся до размеров Ватикана Римская Империя жила, боролась за свое существование и мечтала о возрождении былого могущества, хотя бы путем широкого распространения своей идеологии. Путь к достижению этой цели был избран самый простой и эффективный – через насилие.
     Можно считать, что именно Пипин Короткий был одним из тех, кто положил начало Реконкисте – медленному процессу вытеснения мусульман из Западной Европы, что, разумеется, не могло не приветствоваться Ватиканом. Король окончательно выбил арабов из Галлии и отогнал их за Пиренеи. В Испанию он, правда, не пошел. Там вся тяжесть борьбы с иноверцами легла на плечи астурийских королей, уже сумевших к тому времени за счет мусульман в несколько раз расширить свои владения.
     После смерти Пипина Короткого на франкский престол взошел его сын Карл Великий. Амбиции этого парня не шли ни в какое сравнение с амбициями его низкорослого папаши. Титул короля франков его уже не устраивал, его целью была корона римских императоров, ни больше не меньше. Поддержка Ватикана в этом стремлении ему также была обеспечена. В Риме уже давно всю карту Европы исчеркали крестиками, строя планы на то, где и кого следовало бы обратить в христианство. Человек с имперскими амбициями был сейчас нужен Ватикану как манна небесная.
     Поначалу Карл, памятуя о том, что римскую корону можно получить только в Риме, отправился завоевывать Италию. В 773 году он атаковал владения лангобардов и осадил их столицу Павию, обороной которой руководил некий «русский граф Эрно». Русы в ту пору занимали район Гарды близ Вероны в Северной Италии, и «Песнь о Роланде» называет их противниками французского войска. Там же упоминается знаменитый элемент одежды наших предков – «русские плащи». К 774 году Карл сломил сопротивление местных племен и завладел всем полуостровом. Следующей по списку шла Испания. Но там прочно сидели арабы – ребята, как известно, горячие и крайне неуступчивые. Война с ними, начавшаяся в 778 году, шла с переменным успехом. К тому же Карлу не удалось договориться о совместных действиях с басками, которые проявили по отношению к франкам крайнюю враждебность и в одной из стычек в Ронсельвальдском ущелье убили легендарного франкского военачальника, Роланда, прикрывавшего со своим отрядом отступление самого короля. Война в Испании приняла затяжной характер.
    Наиболее же длительные и кровопролитные войны франки уже традиционно вели на севере, в низовьях Рейна и Эльбы, где им противостояли разрозненные племена саксов. Эту жесткую многолетнюю бойню не могли остановить ни зверства франкских карателей, ни, уж тем более, насильственная христианизация местного населения, когда с благословления святых отцов срубались священные дубы и идолы, а вновь-обращенных казнили за любую провинность перед Церковью, включая несоблюдение поста. Всякий раз, когда король и его воины покидали Саксонию, там вновь брались за оружие: франкские гарнизоны вырезались, христианские храмы разрушались, священнослужители истреблялись. Замысел Карла Великого распространить свою власть и власть Рима до берегов Балтики и при этом превзойти Цезаря с Траяном, которым закрепиться на балтийском побережье, как известно, не удалось, споткнулся о нежелание «варваров» расставаться со своей свободой. Наступление на севере вновь захлебнулось.
    
    23. «ДРАНГ НАХ НОРДЕН» И КОРОЛЕВСКИЕ СЛАВЯНЕ. Пытаясь закрепиться в Саксонии, Карл Великий вышел к границам земель, где издревле обитали племена, известные Европе как венеды. Правда, в западноевропейских источниках к тому времени эти племена все чаще стали именовать их исконным именем «славяне».
    Прибалтийские или «полабские» славяне в эпоху раннего средневековья вплотную подошли к созданию своей собственной государственности. Разрозненные племена начали собираться в могучие союзы, которые почти непрерывно дрались то с датчанами, то с саксами, то друг с другом. Наиболее сильными считались племенные союзы ободритов и лютичей. Ободриты были также известны соседям под именами «бодричей» и «рарогов». Конец 8 и начало 9 веков стали для ободритов временем расцвета. Они часто воевали с саксами, еще чаще с лютичами, но гораздо больше хлопот им доставляли датчане, которые в ту пору также находились на подъеме. Датский король Гаральд Боевой Зуб сумел подчинить своей власти не только всю Данию, но и южную часть Скандинавии. Имея по соседству столь серьезного противника, волей неволей захочешь найти себе сильного друга, ну а если друга найти не удается, есть смысл пойти на контакт с врагом твоего врага. Ободриты решили сделать ставку на союз с франками и нашли при дворе Карла Великого взаимопонимание и сочувствие. Осторожность, как это часто бывало и раньше, вновь изменила нашим предкам. Они добровольно полезли в пасть к волку.
    Падение династии Меровингов, которая, как мы помним, имела славянские корни, стало началом массированного наступления католического юга на земли северных варваров - «дранг нах норден». Основными действующими лицами этого наступления были Пипин Короткий и Карл Великий. Действия последнего даже германские историки называли не иначе как «истребительными войнами против арийцев». Многие исследователи считают его главным строителем германского этноса. Как ему это удалось, попробуем понять, начертив на карте Европы простейшую схему. Стрелка вниз: племена франков, саксов, алеманов, лангобардов, готов, которые во времена Великого Переселения Народов покинули Скандинавию и Ютландию и которых мы традиционно называем германцами, на самом деле таковыми не были, по крайней мере, до того момента, пока не начали большими массами оседать по всей территории Римской Империи и не разбавили свою арийскую кровь негроидно-европеоидной кровью исконного доиндоевропейского населения латинского юга. Стрелка вверх: именно этих средиземноморских полуарийцев Карл Великий и папа римский погнали потом назад в Прибалтику на возведение новой Германии, призванной стать северным форпостом возрождающейся Римской Империи. Население Прибалтики, разумеется, тоже в конечном итоге должно было стать германским. И единственной досадной помехой на пути претворения в жизнь этой незамысловатой схемы было то, что оно, это самое население, превращаться в германцев и римлян почему-то не желало. Процесс формирования «немцев» шел так туго, что у разрозненных немецких племен не было единого языка аж до 18 века, а Германия и сейчас представляет из себя лоскутное одеяло, сшитое полтора столетия назад исключительно силой оружия.
    Неожиданно упорное сопротивление саксов поставило Карла Великого в тупик. Война на севере сковывала крупные силы франков, не позволяя королю перейти к более решительным действиям на испанском направлении. Вот почему он так легко согласился заключить союз с ободритами. Он рассчитывал с их помощью утвердиться в Прибалтике. В латинских хрониках ободритов стали называть – «наши славяне». Ободритский князь Траско был настолько тесно связан с франками, что даже принял на себя вассальные обязательства по отношению к Карлу. Ему, очевидно, надоела роль выборного князя, и он тоже захотел стать самодержцем в своих владениях, пусть даже и под чьим-то началом. Если так оно все и было, то Карл к этим притязаниями наверняка отнесся благосклонно, а вот ободриты своего князя, мягко говоря, не поняли. Траско был вынужден бежать от гнева своих соплеменников на запад, и даже вмешательство франков не помогло ему вернуть власть. Князья Дражко, Славомир, Мстива, Ратибор, Крутой, Нилота, Прибыслав и Вратислав ошибок своего коллеги уже не повторяли. Они пытались вести независимую внешнюю политику, довольно успешно сдерживая натиск датчан собственными силами, а с Карлом сохраняли партнерские отношения, но, если требовалось, могли дать отпор и ему. Впрочем, крайне напряженная и взрывоопасная обстановка, сложившаяся в ту пору на обоих берегах Балтики, все больше наталкивала их на мысль, что с Карлом им лучше все же дружить.
    В 788 году Карл Великий был вынужден ввязаться в тяжелую войну с аварами, которые внезапно атаковали его восточные рубежи. Война с недобитыми кочевниками оказалась для всесильного короля франков неожиданно трудной. Вылезти из этой явно затянувшейся драки Карлу опять же помог союз со славянами. В 796 году хорутанский князь Войномир ворвался в Паннонию и разгромил центральную крепость каганата. После этого аварская держава распалась окончательно, а Паннония на короткий срок стала вотчиной южных славян.
    В 799 году в Европе началась эпоха балтийских пиратов викингов. В том году юго-западное побережье Франции впервые подверглось нападению «норманнов». До этого они по большей части громили католические монастыри на британских островах и на материк не покушались. Говорят, что свирепые и беспощадные набеги пиратских флотилий на материковую Европу стали ответом языческого севера на такие же свирепые и такие же беспощадные меры, предпринятые Ватиканом и франкскими королями в целях насильственной христианизации северных племен. На первых порах шайки викингов состояли в основном из данов и славян. Позже к ним начали присоединяться скандинавы.
    В 800 году Карлу Великому удалось, наконец, воплотить в жизнь свою давнюю мечту. По призыву папы Льва III он прибыл с войсками в Рим, дабы защитить понтифика от происков местной знати. В благодарность папа увенчал короля франков императорской короной, объявив Карла «императором всех римлян». То, что германцев вот так вот запросто взяли да и причислили к римлянам, ни у кого возражений не вызвало, настолько сильна была в Европе традиция почтительно, даже с благоговением, относиться к былому величию Римской Империи. Подать голос против появления на западе новой Империи, отважилась лишь Византия, не без оснований считавшая себя единственной правопреемницей римских императоров.
    К 801 году Карлу удалось добиться и определенного успеха в войне с арабами. Франки отбили у мусульман Барселону и основали на северо-востоке Испании новую провинцию, получившую название «Испанская марка».
    В 804 году император Карл в союзе с ободритами сумел, наконец, дожать многострадальную Саксонию. Побежденных саксов начали в массовом порядке выселять в центральную Галлию, а их землю франки и ободриты поделили между собой. На этом «дранг нах норден» благополучно завершился. На Скандинавию Карл не покушался. Для этого требовался флот, а у франков его никогда не было. Впрочем, после того, как датские варяги в 810 году начали громить прибрежные города и села франкской Фрисландии, «император всех римлян» начал всерьез подумывать о создании собственной военной флотилии. Пока же он решил взяться за своих союзников, полабских славян. Толпы германских переселенцев потянулись на восток в междуречье Лабы и Одры, ныне известных нам как Эльба и Одер. Союзники, в одночасье ставшие вассалами, были вынуждены присягнуть Карлу на верность, согласившись выплачивать ему дань. Основные славянские крепости были захвачены германцами.
    Таким образом, на рубеже 8 и 9 веков началось знаменитое германское наступление на восток – «дранг нах остен». Вначале оно было энергичным и кровавым с горами трупов и пожарищами, а потому и шло с трудом, затем наступление приняло более цивилизованные и более продуктивные формы в виде референдумов о «добровольном» присоединении к НАТО и ЕЭС, прокатившимся по всей восточной Европе уже в наши дни. Карл Великий может по праву гордиться тем, что именно он первым заварил всю эту кашу, которую нам всем не расхлебать и по сей день.
    В 812 году Византия, пусть и с оговорками, но признала за Карлом его императорский титул, а еще через два года император Карл Великий умер, передав свой трон сыну Людовику Благочестивому. Людовик был человеком не очень дальновидным и вскоре после своего воцарения разделил папино детище на три равные доли, раздав их своим сыновьям. Отныне раздробленная империя была жива, пока был жив сам Людовик.
    
    24. НОРМАНЫ. В то время как саксы из последних сил отчаянно сопротивлялись чужой власти и чужой вере, перемалывая в своих лесах войска непобедимого короля франков, их северные и восточные соседи занимались тем, что истребляли друг друга в попытках взять под свой контроль Скандинавский полуостров. Апогеем этой борьбы стала грандиозная битва у стен Бравалле в Швеции, в которой приняли участие почти все «норманны» или «северные люди», как называли тогда в Западной Европе все многоплеменное население Прибалтики. Формальной причиной этой схватки стал конфликт шведского правителя Сигурда с его дядей Харальдом Датским. Сигурд поставил «под ружье» шведов и норвежцев, а Харальд привел с собой толпу датчан и славяно-русов. Поле боя в итоге осталось за скандинавами. Южанам пришлось освободить полуостров от своего присутствия и бежать за море. Вместе со всеми покинули Скандинавию и племена фризов, перебравшиеся всем скопом к словенам. Говорят, что фризы прибыли на берега Ильменя не с пустыми руками, они принесли с собой искусство изготовления любимого оружия русских богатырей - длинных обоюдоострых мечей. Для судеб средневековой Европы все произошедшее интересно еще и тем, что именно при Бравалле, сказывают, и произошло окончательное деление норманнов на северян викингов и южан варягов.
     В истории с викингами и варягами для нас до сих пор нет никакой ясности. Кто они такие, откуда взялись, какое отношение имели друг к другу? И правда ли, что малограмотные разрозненные шайки шведов и норвежцев, не сумевшие у себя на родине сотворить ничего путного, очутившись в богатой и многолюдной Руси, умудрились стать основателями самого большого в мире государства? И кто громил византийцев, испанцев, франков, англичан, внушая Западной Европе священный ужас, какой она испытывала лишь во времена гуннов, но при этом даже не пытался навести точно такой же шухер на Европу Восточную? И почему в Восточной Европе варягов никогда не называли викингами, а в Западной викингов никогда не называли варягами? Вопросов много, ответов еще больше, но ни одна из многочисленных версий не может претендовать на истину в последней инстанции. А значит у любознательного читателя, наблюдающего со стороны за бесперспективной дракой норманистов с антинорманистами, открывается огромное пространство для полета мысли. Главное в данном случае не залететь слишком далеко, куда-нибудь в область фантазий. Поэтому есть смысл в очередной раз применить правило Золотой Середины и с этой точки еще раз переосмыслить все, что нам известно о «северных людях» норманнах.
    Находясь на самых дальних задворках Европы, Скандинавия сумела в свое время избежать вторжения, как римских легионов, так и варварских племен, хлынувших в пределы Римской Империи в эпоху ее заката. Мало того, Скандинавия сама по большей части и порождала эти самые племена. Местом их зарождения служила Дания и южная Прибалтика. Там скандинавы постоянно контактировали то с кельтами, то со славянами, то с иранцами. Именно из этого этнического котла, в котором северная скандинавская кровь мешалась с южной причерноморской, и выплескивались в свет всякие там готы, герулы, гепиды, лангобарды и т.д. и т.п. В самой же Скандинавии продолжали процветать доморощенные культуры, если и испытывавшие чужеродное влияние, то лишь через торговлю с соседями и редкие контакты с заезжими римскими купцами. Вот почему скандинавы до сих пор очень сильно отличаются по генетическому составу от остальных европейцев, и вот почему среди них так много узколицых и рослых блондинов со светлыми глазами. В материковой же Европе гены, формировавшие внешний облик северян, при смешивании с местными племенами неизменно подавлялись более активными южными генами. Какое-то время скандинавам удавалось, заслонившись водами Балтики, сохранять свою самобытность. Однако долго находиться в изоляции, будучи по соседству с бурлящим этническим котлом, невозможно. Скоро «брызги» южной крови начали залетать и в Скандинавию. В результате на обоих берегах Балтики образовалось многоплеменное людское сообщество, которое на севере у викингов было чуть более скандинавским, а на юге у варягов чуть более славяно-русским. Датчане оказавшиеся как раз по середине были, вероятно, полукровками в соотношении кровей примерно так - пятьдесят на пятьдесят. Говорили эти люди либо на разных диалектах одного языка, что - скорее всего, либо просто знали язык своих соседей, как это было принято, например, у «черняховцев». По крайней мере, установлено, что скандинавы хорошо понимали язык поляков и других западных славян. Именно поэтому у них не возникало языковых трудностей при найме на службу к русским князьям. Попадая на Русь, они оказывались в знакомой обстановке и привычном для них окружении, а потому ничего лишнего себе не позволяли, не разбойничали, и ужаса перед ними там никто не испытывал. Видимо, местные принимали этих ребят за «своих». Хотя и со своими, чего греха таить, тоже бывало дрались. Битва при Бравалле тому пример - дядя поссорился с племянником, а драться пришлось всем.
    Термин «викинг» имеет, вероятно, скандинавское происхождение, и чаще всего его соотносят с древненорвежским словом «вик» - бухта, залив. Считается, что к концу 8 века Скандинавия достигла пика своего процветания, что привело к неизбежному в таких случаях росту численности населения. Небогатые земельные ресурсы полуострова были не способны прокормить растущее количество едоков, и скандинавы, если можно так выразиться, разделились по профессиональному признаку на два «профсоюза»: одни продолжали кормиться плодами родной земли, другие начали кормиться за счет соседей, целыми флотилиями отправляясь в грабительские рейды на запад. Именно поэтому считать викингами все население полуострова могут только люди недалекие наподобие тех, что создают всевозможные детские энциклопедии с красивыми картинками и нелепыми домыслами о том, что русскими мы стали лишь по тому, что так пожелали цивилизованные шведы. К слову сказать, никаких шведов или норвежцев в ту эпоху еще и в помине не было. Этим народностям для окончательного их формирования потребовалось еще без малого 700 лет. А их языки вообще сформировались только к 17 веку. Викинги себя варягами никогда не называли и становились таковыми, лишь поступив на службу к русским князьям и будучи включенными в состав варяжской дружины. По истечении контракта они вновь превращались в викингов.
    Происхождение термина варяг тоже вызывает яростные споры. Одни утверждают, что это название профессии, которое переводится как «гребец», другие уверены, что все дело в древнем венедском племени варинов, которое, как известно, селилось в южной Прибалтике и было, если можно так выразиться, самым русским среди всех окрестных племен. Есть еще мнение, что обе эти версии можно смело объединить в одну. Варины, дескать, были хорошими моряками, и со временем их племенное название могло стать синонимом профессии гребца. Варяги-русы были одной из ветвей славянской этнолингвистической общности, отделившейся от нее на ранней стадии развития. Причиной этого обособления был избыток в их жилах неславянской крови. От славян они позаимствовали язык, внешний облик и самосознание, от иранцев – кастовое деление общества и преимущественно военно-торговый уклад жизни, от скандинавов – непреодолимую тягу к морским просторам. Это было своеобразное воинское братство, нечто вроде рыцарского ордена. Примечательно, что в санскрите слово «каста» тоже звучит как «варг».
    
    25. ТРЕВОЖНАЯ ЮНОСТЬ РЮРИКА СЛАВЯНИНА. Никто не знает, участвовали в битве при Бравалле ободриты или нет. Зато хорошо известно, что в войнах, сотрясавших Прибалтику, они принимали самое что ни на есть активное участие, и с драчливыми датчанами им становилось все труднее справляться. Мешала извечная славянская разобщенность. Бодричи могли рассчитывать лишь на помощь своих верных союзников - ильменьских словен. Из русских летописей известно, что полабский князь Годолюб, вошедший в историю также как Годолайб, Годлав и Готлиб, был женат на дочери всемогущего словенского государя Гостомысла, который вел свой род от легендарных князей: Владимира «Древнего» и Вандала. Впрочем, Гостомысл мог помочь своему зятю лишь управиться с соседними славянскими племенами, но и он был не в силах заслонить его от датчан. В 808 году Готфрид Датский, пытавшийся объединить под своей властью всех скандинавов с тем, чтобы общими усилиями отбить Балтику у ободритов, захватил Рарог, стоявший у Виемарского залива, и отправил Годолюба на виселицу. Новый ободритский князь Дражко сумел бежать, но через два года наемные убийцы настигли и его. Сыновья Годолюба, одного из которых звали Рорик, уцелели, но они были со всех сторон окружены врагами и сидели в своих княжествах как в осажденных крепостях, а может и вовсе ударились в бега. Годолюбовичам оставалось лишь надеяться на помощь франкского короля, тоже считавшегося их союзником.
    Помощь от короля действительно вскоре пришла, но, как мы уже знаем, она оказалась весьма своеобразной. Карл содрал со своих союзников дань и понасажал в их городах свои гарнизоны. В-общем, выражаясь словами нашего с вами современника, славяне «хотели как лучше, а получилось как всегда». Впрочем, для германцев это была лишь проба сил. Вскоре после смерти страшного Карла и воцарении совсем нестрашного и, даже, «благочестивого» Людовика все вернулось на круги своя. Гарнизоны германские были из крепостей выбиты, а колонистов славяне загнали обратно в империю. Немедленно возобновилась война на два фронта с франками и датчанами. Франки пытались вернуть полабских славян в лоно империи, а датчане стремились захватить их богатые торговые города Зверин и Росток.
    Спасаясь от нарастающего натиска с запада, бодричи начали целыми семьями перебираться в земли словен, с которыми у них были давние родственные и экономические связи. Так на Руси появились предки Воронцовых, Вельяминовых, Морозовых, Кутузовых, Толстых, Пушкиных и других знаменитых русских фамилий. Сейчас у археологов уже нет сомнений в том, что новгородцы были выходцами с запада, возможно с берегов Вислы. Их предки словене очень рано отделились от основной массы западнославянских племен и в числе первых перебрались на восток к Ильмень-озеру. Язык более поздних новгородцев был близок к западнославянским диалектам, позже составившим основу польского языка. Словенам была также известна руническая письменность общая для ободритов и датчан. Из немецких источников следует, что легендарный словенский князь Гостомысл и сам был ободритом. Благодаря мигрантам с берегов Лабы, словенам удалось значительно укрепить княжескую дружину и возвести на западном рубеже сразу несколько мощных крепостей, в том числе и древний Изборск. Изборск в исторических источниках впервые упоминается под 860 годом, но его истинный возраст не известен. Это была сторожевая крепость на громадном неприступном холме. Основателями его были славяне. Это доказано. Следов скандинавского пребывания там не обнаружено. Есть даже теория, что древнее название Изборска - Словенск. Еще одним стопроцентно славянским городом была крепость, обнаруженная археологами совсем недавно в двух километрах от Ладоги. По названию волховского мыса, на котором она стоит, ей дали название Любша. Это одна из самых древних славянских крепостей. Ее закладку датируют 6 веком. К 9 веку ее стены уже были сложены из камня. Любша тоже считается одним из главных претендентов на «звание» Словенска.
    Рорик вместе с другими к Ильменю не побежал. Он пока еще не видел для себя перспектив в далеких словенских лесах. Ему казалось, что в попытках удержаться на родине он еще не исчерпал всех возможностей. Династию Рюриковичей можно было основать и где-нибудь на Рейне. Надо было только очень постараться. Согласно западным хроникам, Рорик принял крещение от Людовика Благочестивого и на правах вассала был посажен на княжение в область «Рустринген» во Фрисланде. Земля фризов находилась между Рейном и Везером и примыкала на востоке к славяно-русским владениям. Название же области доставшейся Рорику в лен, дословно переводится как «область русов». До битвы при Бравалле она, очевидно, принадлежала ободритам, но затем была захвачена франками. Вообще германские хронисты очень даже неплохо знали Рорика или Рюрика. Они никогда не причисляли его ни к немцам ни к скандинавам, упорно называя его потомком древних ругов. А следовательно, и он и его отец и его братья принадлежали к правящей верхушке племени рарогов, входившего в состав союза бодричей. Геральдическим символом Рюрика и его потомков был сокол, как память о причерноморской родине предков, где эта птица издревле использовалась в качестве тотема. Родовой же знак или «тамга» Рюриковичей – трезубец, это, по мнению историков, ни что иное, как символическое изображение пикирующего сокола. На современном украинском гербе это видно особенно отчетливо. Говорят, что знак этот имеет сарматско-аланское происхождение. Само имя Рюрик или Рерик, как и название всего племени рарогов происходит от священного сокола – Рарога. Рарог – Сокол, рароги – соколоты или сколоты. Внимательный читатель уже, наверное, отметил, что этот этноним он встречал ранее, только в тот раз речь шла о скифах.
    Примерно в эти же годы к Ильменю большими массами начали переселяться с юга славяне и донские русы, спасавшиеся от хазар. Этот процесс подробно описан в Велесовой Книге: «Явился каган, и он не радел о нас. Вначале он пришел с купцами на Русь, и были они велеречивы, а потом стали злы и стали притеснять русичей …Мы собирались в лесах ельмерских, куда пришла и большая часть людей из Киева». Выходит, что легендарный «путь из варяг в греки», пролегавший по рекам Руси и существовавший издревле как миграционный мост между Севером и Югом, был не только главной торговой магистралью Восточной Европы, но и являлся основным звеном в цепи, связующей балтийских русов с их донскими и днепровскими сородичами. Вообще, русы, постоянно сообщаясь друг с другом посредством речных путей, всегда тяготели к морскому побережью. Одни осели в низовьях Лабы и Одры, другие в низовьях Днепра и Дона, третьи, хоть и жили в глубине материка, но намертво были привязаны к Дунаю, по которому легко можно было попасть в Черное море. Владения последних на территории современной Австрии упоминаются в середине 9 века в западных источниках как «марка русаров». Российские историки по традиции называют этот кусок русской земли Дунайской Русью. Между прочим, если на карте Восточной Европы прочертить три линии, соединив Балтийскую Русь с Дунайской и Донской, то получится громадный треугольник, в самом центре которого будет размещаться пресловутый днепровский «путь из варяг в греки» и, соответственно, Киев – «мать городов русских».
    
    26. ИЗРАИЛЬ НА ВОЛГЕ И ДОНСКАЯ ВОЛЬНИЦА. В начале 9 века начало колебаться владычество хазар в Южной России. И причиной тому были вовсе не арабы. Главной хазарской проблемой оставалась бескрайняя арийская степь, находившаяся отныне в безраздельной власти тюрок и продолжавшая выплескивать в Европу одно кочевое племя за другим. Узы-торки и знакомые нам с детства печенеги начали большими силами прорываться в степи между Доном и Волгой, угрожая тамошним земледельческим поселениям. Хазарским городам пришлось спешно опоясываться мощными каменными укреплениями.
    Глубокий политический и экономический кризис, затронувший все слои хазарского общества в первой половине 9 столетия, привел к смуте. Хазарские беки, полновластные хозяева кочевий, родовых войск и стад, подняли в 808 году мятеж против кагана мусульманина и практически отрешили его от власти. Каган превратился в символ, почитаемый наравне с богами, но при этом абсолютно безвластный. Его функции по управлению государством отныне выполняли цари, первым из которых был провозглашен честолюбивый бек Обадий. Главными спонсорами Обадия в его борьбе за власть выступали иудейские общины, уже державшие к этому времени в своих руках всю торговлю в государстве. Выполняя «предвыборные обещания» перед спонсорами, новый царь немедленно начал насаждать в каганате иудейскую веру. Иудейская община превратилась в правящую партию. Ни о какой веротерпимости речь больше идти не могла. В Хазарии начались гонения на мусульман и христиан, вылившиеся в кровавую междоусобицу. Ну а поскольку основная масса хазар по-прежнему продолжала исповедовать мусульманство и христианство, опираться на народное ополчение стало невозможно. Его пришлось заменить двенадцатитысячным отрядом наемников, которых вопросы веры интересовали настолько же мало, насколько своевременно им выплачивалось жалование. Такая политика нетерпимости к иноверцам не могла не испортить отношения Каганата с Арабским Халифатом и единственным хазарским союзником, христианской Византией. Результат не замедлил сказаться – территория каганата начала стремительно сокращаться.
    Одними из первых от Хазарии отложились крымские готы, перебравшиеся под руку Византии. Чуть позже откололась Волжская Булгария. Одно за другим начали отказываться от уплаты даней славянские племена, переходившие под руку киевского князя. В 822 году началась тяжелая война с взбунтовавшимися мадьярами. Победить их удалось лишь при поддержке наемной печенежской конницы. Мадьяры ушли за Днепр. В конечном итоге под властью кагана остались одни только вятичи, которые, пусть и с неохотой, но все еще продолжали отсылать в Итиль дань мехами и медом. Также безвозвратно каганатом были потеряны степи между Волгой и Доном, где прочно обосновались печенеги. При помощи византийцев донской рубеж удалось усилить несколькими новыми крепостями, среди которых был и основанный в 835 году Саркел. Однако все эти меры носили чисто оборонительный характер и никоим образом не способствовали разгрому противника. Ведь, как известно, сидя в бункере, войну не выиграешь. Очень скоро печенеги научились преодолевать и эту оборонительную линию. Степные торговые пути западнее Дона вновь стали опасными. Все сложнее становилось удерживать и волжский рубеж, трещавший под ударами узов.
     К середине 9 века под властью хазарских каганов и царей остались лишь степи между низовьями Дона и Волги, да несколько городов в предгорьях Северного Кавказа. Существует, правда, мнение, что во второй четверти 9 века хазарам удалось все же собраться с силами и завоевать Киев, принудив полян возобновить выплату даней. Но этот временный успех уже ничего не мог изменить. Примерно в те же годы от каганата отложились «салтовские» русы.
     Русь, как мы уже отмечали ранее, существовала на берегах Дона и Днепра издревле. Славяне, переселившиеся в Поднепровье гораздо позже, в значительной степени разбавили тамошних русов, превратив их в славяно-русов, однако на Дону «росы» или «русы» в 9 веке продолжали еще доминировать. Восточные авторы называли их землю Росским каганатом. Сами русы, по всей вероятности, именовали ее Вантит. По крайней мере, древние историки упоминали о «стране Вантит» как об окраине славянских земель. При этом ни персы, ни арабы славян с русами никогда не смешивали и рассматривали их как два разных народа. Один из арабских историков так и записал, что Русь живет по берегам Черного моря на лесистом и болотистом острове, а также в земле хазарского царя; что из этого народа, говорящего славянским языком, набираются отряды в его войско, и что русы населяют целую часть столичного Итиля. Это уже позже все те же арабы писали: «Купцы русские – они же суть племени славян – вывозят меха из дальних концов Славонии к Черному морю… Ходят на кораблях по Волге, проходят по заливу хазарской столицы… Ходят по морю Каспийскому… Привозят товары на верблюдах в Багдад». Территориально границы Вантит совпадают с владениями «салтовской археологической культуры», для которой был характерен высокий уровень развития металлургии и металлообработки, и которую историки считают осколком «черняховской культуры». Строительство большого числа белокаменных донских крепостей исследователи так же приписывают местному населению. Причем строили не столько для хазарского кагана, сколько для себя. Охватывая район Северского Донца, Приазовья и Среднего Дона, «страна Вантит» на севере упиралась во владения вятичей, населявших Верхнее Придонье.
    Росский каганат в описываемую эпоху был, судя по всему, реальной силой. Он составлял, если уж не костяк хазарского государства, то, по крайней мере, долгое время был одним из его опорных пунктов. Все изменилось, когда в Хазарии начались склоки на религиозной почве. Не желая принимать новую веру, русы отступили на правый берег Дона. Вместе с ними ушли аланы и часть хазар, также не прельстившихся иудейской интерпретацией Ветхого Завета. Последних очень многие историки упорно считают предками донских казаков. Справиться с «салтовскими» хазары не смогли. В то время как в Киеве уже вовсю расплачивались арабскими дирхэмами, на Дону продолжали чеканить собственную монету, а греческие и арабские хроники вновь запестрели сообщениями о дерзких набегах русов на черноморское побережье Малой Азии.
    
    27. КРУГОМ СЛАВЯНЕ. Кризис власти в Халифате несколько ослабил арабское давление на византийские рубежи. Это позволило империи в начале IX века перебросить значительные силы на Балканы, где булгаро-славянское племя болгар продолжало устанавливать свои порядки, игнорируя Константинополь со всеми его интересами и притязаниями так, будто его и не было вовсе. Император Никифор решил, что с этим мириться больше нельзя. Только Империя имеет право диктовать свою волю Балканам. Болгарский хан должен ответить за все свои преступления! И этот мерзавец непременно за них ответит! В 811 году греческая армия ворвалась в Болгарию. Сбив неприятельские заслоны со своего пути, греки бодрым шагом потопали в глубь страны, помечая свой победный путь развалинами булгарских крепостей и дымами пожарищ в славянских селениях. Казалось, что все идет как нельзя лучше. Но, как выяснилось позже, первоначальный успех тем и плох, что он всего-навсего первоначальный. Требуется такое же успешное продолжение. А вот с продолжением то у Никифора что-то и не заладилось. Греческим военным в то раз повезло лишь в одном - болгары, по крайней мере, избавили их от необходимости топать назад. Византийская армия на полном ходу влетела в уготовленную специально для нее ловушку и в одночасье превратилась в большую груду окровавленных тел. Императору Никифору «повезло» несколько больше чем его бойцам. Ему не пришлось вместе со всеми гнить в братской могиле. Победители извлекли его тело из общей кучи и тут же на месте обезглавили. Куда делось царственное тело сказать трудно, а вот царственную голову болгары на потеху толпе долгое время таскали на пике до тех пор, пока бережливый хан Крум не забрал ее себе. Дабы добро не пропадало, он велел изготовить из нее чашу для вина. Пока же любимый хан хлебал горькую из императорского черепа, его благодарные подданные отрывали от Империи одну территорию за другой до тех пор, пока у Византии не остался в Европе один только Константинополь да еще часть побережья Эгейского моря. Хана болгарского византийцы отныне должны были величать так же, как и во времена незабвенного Юстиниана II, тобиш – царем. А чтобы царь батюшка на греков вновь не осерчал, им было предложено раскошелиться.
    Прошло всего 10 лет и встал вопрос о владениях Константинополя в Малой Азии. Командующий одной из малоазийских фем, Фома Славянин, сколотил довольно сильную армию, перетянул на свою сторону часть местного населения и духовенства и при поддержке арабов сумел добиться своего провозглашения императором. Короновался он в арабской Антиохии. Когда армия Фомы высадилась во Фракии, на его сторону тут же перешли местные славяне. Целый год Михаил II сидел в осаде, пока ему на помощь не пришли все те же болгары. Братушки, очевидно, в тот раз решили, что слабый Михаил лучше сильного Фомы. В 823 году мятежный военачальник был схвачен и казнен. Его сторонники еще пару лет отбивались от правительственных войск в дальних крепостях.
    Не известно были ли у самозваного императора другие союзники кроме арабов, но вскоре после его гибели черноморское побережье Малой Азии подверглось нападению русов, которые устроили в приморских городах форменный погром и при этом секли нещадно «всякий пол и возраст». Быть может, это был просто эпизод какой-нибудь войны или банальный грабительский набег, а может, они приходили посчитаться с греками за Славянина Фому. В Малой Азии русы «гуляли» до 842 года. В 842 году пошли с Византией на мировую. Южным русским княжествам в ту пору было не сладко - приходилось сражаться сразу на нескольких фронтах: и с греками и с мадьярами и с хазарами и с печенегами и друг с другом. Не случайно, именно в эту эпоху в славянских городах на юге Руси начали появляться первые отряды наемных варягов. А больше и нанимать то было некого, вокруг были одни враги. В то же время, для отражения бесконечных набегов соседей требовались регулярные войска, потому как собирать по всякому поводу крестьянское ополчение было попросту невыгодно. Ведь далеко не новость, что каждый должен заниматься своим делом: один пахать, другой торговать, третий ковать, лепить или шить, а четвертый будет защищать первых троих, за что они все станут ему платить.
    Вообще, 9 век стал для русов и славян этапным. Они начали, наконец, очерчивать устойчивые границы собственных независимых государств, которые в том или ином виде присутствуют на карте Европы по сей день.
    Полабские славяне в ту эпоху все еще продолжали жить независимыми племенами, у каждого из которых был собственный вождь и собственная территория, но их племенные союзы постепенно стали превращаться в политические объединения, во главе которых все чаще ставился признаваемый всеми вождями князь. Все современники отмечали высокий уровень развития хозяйства полабских племен и богатство их земель. Немцы писали про них: «Нет народа более гостеприимного и приветливого, чем они». Институт гостеприимства был законом даже для беспощадных балтийских пиратов, которые по отношению к гостю всегда проявляли великодушие и щедрость. Все иностранцы, приезжавшие в главный ободритский город Волин, считавшийся крупнейшим в Европе центром торговли, получали равные права с местными жителями. Единственное, что запрещалось категорически, так это публично совершать христианские обряды. Те же немецкие источники сообщали, что полабские и прибалтийские славяне жестоко расправлялись с христианскими священниками и миссионерами, громили христианские храмы и монастыри, которые были для них символом германского господства и служили опорой для немецких завоевателей.
    В 819 – 823 годах князь хорватов Людвиг объединил под своей властью всех хорватов и часть словенцев и попытался создать на руинах аварского каганата собственное княжество. Удалось ему это лишь наполовину. Княжество то он создал, но оно тут же было завоевано франками. Свежеиспеченному монарху пришлось довольствоваться положением вассала франкских королей. Лишь к середине 9 века Хорватия сумела освободиться от власти Каролингов. Тогда же болгарский царь Борис сумел отодвинуть границы своего царства к северу от Дуная. На западе, завоевав часть сербских земель, болгары достигли побережья Адриатики.
    В 839 году в западных источниках отметились, наконец, и киевляне. Некие «послы князя русов», судя по всему киевского, прибыли в Константинополь договариваться с императором о совместных действиях против прорвавшихся в причерноморские степи угров-мадьяр. В самый разгар переговоров стало известно о появлении степняков у византийских границ. Путь послам на родину был отрезан. Возвращаться пришлось кружным путем через владения Людовика Благочестивого, о чем с королем договаривался сам император. Во Франции русов перепутали со шведами и поначалу не хотели даже отпускать, обвинив их в шпионаже в пользу норманнов, которые беспрестанно тревожили королевство своими опустошительными набегами с моря. Когда же разобрались, отпустили с миром, переправив послов на Балтику, откуда они уже без особых приключений добрались до родных мест. Почему русов перепутали со шведами, историки спорят до хрипоты - только что глотки друг другу не рвут. Наиболее вероятной кажется версия об их варяжском происхождении. Ведь как отмечалось выше, полабские славяне и варяги-русы, продолжая уступать давлению датчан и германцев, все большими группами уходили на восток, оседая в городах и селах родственных им славянских племен, пополняя собой тамошние дружины и принимая самое что ни на есть активное участие во всех делах местной правящей верхушки.
    Восточные славяне меж тем продолжали жить так, как завещали им их деды и прадеды. Отдав решение вопросов государственного и военного строительства русам, которые были уже почти совсем как свои, и своим, которые хотели быть как русы, славяне пахали землю, собирали урожай, растили детей. Они продолжали судить о смысле и ценности человеческой жизни точно так же и в таких же точно категориях, как это делали их далекие предки. Аскеты и консерваторы с обостренным чувством справедливости они ближе всех оказались к жерлу древнего давно уже потухшего индоевропейского вулкана и дольше всех хранили в себе устои, обычаи и традиции предков, зародившиеся 7-8 тысяч лет назад. Чем дальше уходили сородичи славян от общей родины, тем меньше становилась их связь с заветным знанием, заветным словом. В их душах, там, где обычно располагается нравственность, возникала зияющая пустота. Скитальцы чувствовали себя неуютно в чужих краях, и чем дальше от дома, тем неуютней. Душевную пустоту требовалось чем-то заменить, и ее заполняли жаждой к наживе и властолюбием. Потомки мирных землепашцев и скотоводов превращались в кровожадных завоевателей. Потом им захочется вернуться назад, чтобы показать провинциальной родне чего они достигли в далеких краях, но на родине предков их не поймут, ибо там, где еще остается хоть крупинка нравственности, властолюбие и жажда наживы никогда не найдут ни понимания ни сочувствия. И тогда скитальцы объявят пресловутый «дранг нах остен» с тем, чтобы навязать «отсталым» родичам свое мировоззрение, не понимая, что шутить с огнем, находясь рядом с вулканом небезопасно. Итог известен – всех их смело с лица земли огненной лавой. И тех, кто надумает пойти по их стопам, ждет такой же незавидный конец.
    
    28. ПИРАТЫ БАЛТИЙСКОГО МОРЯ. 9 век стал для Западной Европы временем новых испытаний. Только теперь европейцам приходилось иметь дело с врагом, действия которого нельзя было просчитать, ибо для него родиной было море, а оно - так огромно. Ни один даже самый опытный военачальник не мог предсказать, когда, откуда и в каком количестве появятся страшные норманны, и какие города на побережье придется потом отстраивать заново.
    Молниеносные, жестокие набеги норманнов держали в страхе весь западный христианский мир. Боевая выучка морских разбойников была великолепной, победы давались им легко. Никакие стены и валы не могли защитить европейских обывателей от ярости язычников. Даже жители городов, находившихся на приличном расстоянии от морского побережья, не могли чувствовать себя в безопасности. Очень малая осадка норманнских судов позволяла им заходить в устья рек и проникать в глубь континента.
    Первыми, как уже отмечалось выше, пострадали от морских пиратов обитатели британских островов. Рабами из Британии торговали по всему Ближнему Востоку. От плена и продажи в рабство не могла спасти даже ряса. Дискриминации по половому признаку также не наблюдалось: вслед за монахами на рынок отправляли и монахинь. На службах в монастырях и храмах священники даже читали особую молитву с просьбой к Всевышнему защитить их от страшных норманнов. Английским и саксонским королевствам пришлось забыть о старых дрязгах и срочно объединять свои усилия в борьбе с неожиданной напастью. В начале века во главе первого англосаксонского государства встали короли Уэссекса. Их главной заботой была защита побережья от набегов морских «кочевников».
    С годами сопротивление британцев становилось все более эффективным, и норманны перенесли свой удар на материк, тем более что с 843 года франкская империя уже не представляла для них никакой опасности. Она окончательно распалась на три части, положив начало Франции, Германии и Италии. Во главе этих государств стояли сыновья Людовика Благочестивого, которые в одиночку были бессильны что-либо противопоставить внезапным атакам викингов. В результате, все побережье Франции подверглось опустошению. Довольно быстро норманны добрались до Гибралтарского пролива, прорвались в Средиземное море и оттуда начали «бомбить» побережье Испании и Северной Африки.
    Со смертью Людовика возникли проблемы и у его вассала Рорика. Отношения с наследниками Благочестивого у него явно не сложились. Он лишился своих владений в Рустрингене, отпал от христианства и, судя по всему, уже тогда прибился к варягам. В 843 году мощная флотилия северян, где по всем признакам должен был находиться и Рорик, вынырнула из морских просторов возле Нанта, спалила его и на одном из островов в устье Луары расположилась на зимовку. Громадная франкская армия, пытавшаяся было прогнать наглецов, даже не смогла к ним приблизиться и была вынуждена без дела торчать на другом берегу, выслушивая насмешки в свой адрес. Спустя год, варяги свернули лагерь и отправились громить города по течению Гаронны, вплоть до предместий Бордо, затем продвинулись по морю еще южнее, разграбили Ла-Корунью и Лиссабон и достигли Африки. На обратном пути варяги высадились в испанской Андалусии и атаковали Севилью. Вне всякого сомнения, варяжская ватага, громившая франков, арабов и вестготов, была интернациональной по своему составу, но местный хронист записал позже, что это были «русы».
    Согласно западным хроникам, примерно в 844 году в сражении с германцами или в результате каких то внутренних смут погиб могущественный «ободритский» князь Гостомысл. Вокруг опустевшего трона немедленно началась поножовщина, однако вакансия на должность князя так и осталась открытой. Ни один из многочисленных племенных вождей не обладал качествами Гостомысла или, как принято выражаться сейчас, его харизмой. В словенском племенном союзе началась междоусобица. У скандинавов и датчан появилась реальная возможность укрепить свои позиции на Балтике. Однако в 845 году на Лабу вернулся из дальнего похода Рорик со своими варягами. Он поднялся вверх по реке, разорил несколько городов вдоль ее течения, отбил у датчан старые владения ободритов и поломал викингам все их планы. Есть мнение, что Рорику удалось объединить вокруг себя почти всю прибалтийскую Русь, вернее, ее «военно-морскую» составляющую – варягов.
    В том же 845 году норманны разграбили Гамбург и взяли штурмом Париж. Король Франции Карл Лысый пытался откупаться от викингов, передав им 3 тонны серебра. Потом было еще несколько подобных откупов, но чем больше король пиратам платил, тем больше они с него требовали. В 847 викинги высадились в Ирландии. В 850 году Рорик с огромным флотом из 350 кораблей обрушился на Англию.
    Военные успехи русского князя вынудили императора Лотаря вновь признать его права на Фрисланд. Возможно, сын Благочестивого рассчитывал, что опытный в морском деле Рорик сумеет помочь ему справиться с норманнами. Однако вряд ли стоило всерьез рассчитывать на то, что варяг стал бы ссориться со своими собратьями по ремеслу викингами. Уже в 854 году Рюрик в очередной раз лишился трона, а еще через два года, как бы в отместку, норманны во второй раз спалили Париж. Это произошло в 857 году. Викинги разбили лагерь на одном из островов Сены. Карл Лысый вновь пытался от них откупиться, но это не помогло. Долина Сены была разграблена подчистую.
    Около 860 года скандинавы сделали свое первое географическое открытие – они нашли, а потом и заселили Исландию.
    Где-то в начале 60-х норманны, очевидно викинги, явились на берега Волхова и Ладоги, с тем, чтобы установить там свои порядки и обложить местное население данью. Войско, судя по всему, было немалое, в противном случае викингам вряд ли удалось бы справиться с местными варягами и словенами. Словене в то время как раз находились на пике выяснения отношений друг с другом, и оказать морским разбойникам организованное сопротивление они не смогли. Тем не менее, они все же нашли в себе силы забыть взаимные обиды с тем, чтобы пустить викингам кровь и выбить их из своих владений. В 862 году послы от всех приильменьских племен, осознавших, что вместе им все же безопаснее, отправились к внуку Гостосмысла, Рюрику, звать его к себе на княжение, дабы был он им судьей и защитником. Рорик, почуяв, что у него в кои то веки появилась, наконец, реальная возможность устроить свою жизнь, собрал преданных ему варягов, или, как было потом написано в летописях, «всю Русь», и перебрался в один из самых «скандинавских» городов русского севера, Ладогу. То был первый город на пути варягов в Гардарику. Гардарика или «Страна городов» - именно так они называли Русскую землю.
    Викинги, меж тем, проколовшись на восточном направлении, вновь перекинулись на запад. В 865 году, в который уже раз, ими был разграблен многострадальный Париж. Тогда же огромная датская флотилия подошла к берегам Англии. Битва за британские острова шла без малого 5 лет. Один только Альфред Уэссекский сумел отстоять свои владения. Все остальные земли попали под власть норманнов. Но для нас с вами это уже не имеет особого значения, ибо мы подошли, наконец, к той самой точке отсчета, которой по традиции заканчивается история Древнейшей Руси, и начинается история Руси Древней. Эта точка – новгородский князь Рюрик Славянин, сын Годолюба Бобричского и Умилы Новгородской, внук Гостосмысла Благоразумного, основатель легендарной династии Рюриковичей.
    О том, что случилось позже, уже после того, как начался отсчет нового времени, мы с вами обязательно узнаем, но уже не на этих страницах.
    
    
    
    
    PS. Жаль, что нет возможности сопроводить весь текст подробными картами. Их всего 105. «Клубочек» такое число не потянет. А об иллюстрациях я даже не заикаюсь.
    
    
    
    
    ЭПИЛОГ.
    
    Автору трудно судить о том, к каким выводам пришел терпеливый читатель, умудрившийся осилить весь вышеизложенный сумбур от корки до корки и при этом не разу не заснувший от скуки. Родился ли в его голове ответ на извечный вопрос: «Откуда есть пошла земля Русская?», или он запутался еще больше во всех этих названиях и терминах. Одно мы знаем наверняка - он из числа наших Друзей, ибо он тоже хочет узнать грандиозное и неповторимое прошлое своей великой страны, чтобы оттуда, из прошлого, попытаться заглянуть в будущее. Ведь все в этом мире когда-нибудь повторяется, причем, иногда с такой поразительной точностью, что, даже, диву даешься.
    Перелопатив целые тома чужой мудрости, изучив труды археологов, историков, генетиков и лингвистов, сопоставив друг с другом чужие идеи, находки и открытия, выстроив все это в хронологическом порядке и все это скурпулезно записав, автор попытался заглянуть в историю великого русского племени со своей дилетантской точки зрения с тем, чтобы получить собственное независимое ни от кого представление о прошлом. Кто дал ему такое право? Да никто не давал! Просто, как любил говаривать старина Шарапов, «свежий взгляд, он потому и свежий, что не замыленный». Прочитав же кучу исторической литературы, автор пришел к единственному пока неоспоримому и очень печальному заключению: все эти маститые историки с мировыми именами не знают, ровным счетом, ничего; ни по одному более или менее значимому вопросу они конкретного ответа дать не могут! А значит, любому из нас есть смысл пойти по стопам пророка из Мекки и поискать Истину своими силами. И пусть они потом попытаются аргументировано доказать, что наши выводы – это только безграмотный бред и ничего больше. В конце концов, выводы эти были построены на их же собственных трудах.
    Теперь, собственно, о самих выводах. Автор берет на себя смелость изложить их всего в нескольких строках. А для наглядности попытается построить простейшую схему в виде ступенчатой пирамиды, этакого русского зиккурата.
    Итак, ступень первая самая громадная и самая ветхая – некая великая северная языковая общность название которой не знает никто. Можно только предполагать, что в те далекие времена, когда люди еще только учились языками чесать, оно, это название, не могло быть длинным. Наверняка для самоназвания им хватило двух – трех букв, например «рус» или «рс» или как-нибудь еще. От первой ступени во все стороны расходятся малые и большие лестницы, но нас с вами интересует та, на которой написано – «арьи». Название так же очень короткое и очень емкое. Нам же образованным и цивилизованным такие названия не по нутру. Мы любим, чтобы они несли в себе какую-нибудь информацию. А потому, ничего не подозревающих арьев мы переименуем в индоевропейцев. Ступень эта здоровенная. На ней толпятся десятки пока еще родственных индоевропейских племен и народов, но каждый из них уже начал возводить для себя следующую третью ступеньку, причем, каждый свою. Они уже такие разные, но, все равно, вырисовывая на поверхности личной ступеньки свое имя, многие из них внизу в скобочках приписывают «ариец» или «рус». Мы с вами не станем метаться между разными лестницами и шагнем к той, на которой кто-то, неизвестно кто, нацарапал слово «венеды». Там тоже стоит сразу несколько строителей в намокших от пота робах, и каждый из них строит на венедской площадке следующую уже четвертую ступень. Нас с вами интересуют вон те двое: здоровенный детина с широченной спиной, который стоит рядом с вандалом и неторопливо выкладывает один слой кирпичей за другим, и невысокий жилистый малый с цепким и хищным взглядом, все время бегающий по площадке и достающий всех своими советами и распоряжениями. Ступень здоровяка занимает добрую половину венедской площадки, но никто не рискует с ним спорить. Он славянин, он здесь за старшего, он строит так же, как до него были построены все уже пройденные ранее ступени, без каких-либо новаций и излишеств. Второй, похожий на спецназовца, с татуировкой «ант» на плече – рус, он строит свою площадку впритык к славянской, при этом все время озирается по сторонам в ожидании неприятностей и без разговоров бьет в глаз всякому, кто на него косо посмотрит. В обществе здоровяка он чувствует себя более или менее уверенно и, даже, немного успокаивается. Рус на венедскую площадку вскарабкался по приставной индоиранской лестнице с фракийскими перилами. Свою ступень он возводит из кирпичей, позаимствованных у славянина в обмен на защиту и свое чуткое руководство. Славянину ни то ни другое, в общем-то, не требуется, но он щедро делится стройматериалами с соседом, потому как для хорошего человека ничего не жалко. Наконец строительство очередного уровня закончено. Мы поднимаемся на славянский ярус и на самой вершине в лучах восходящего солнца видим высшее существо! Оно упирается одной ногой в ступень с надписью «рус», а другой в площадку, выстроенную славянином. Это существо - русский!
    На счет высшего существа автор, конечно же, загнул. Ради Бога простите! Не смог удержаться. Просто захотел на пару секунд ощутить себя в шкуре русского националиста. До чего же, все-таки, нелепое словосочетание – «русский националист». Эти ребята в тяжелых ботинках с бритыми макушками и фашистской свастикой на рукаве, деликатно переименованной в славянский «коловрат», воистину не ведают, что творят. Прежде чем поднимать руку на «инородцев», им бы покапаться в собственном генеалогическом древе. Их там ждет масса сюрпризов.
    Конечно же, на вершине «русского зиккурата» никакого русского вы не найдете. Там будет стоять славяно-рус. Для того чтобы превратиться в русского, ему еще предстоить впустить в свои жилы фино-угорскую кровь покоренных им народов севера, потом пропустить через себя печенегов, половцев и татар, а еще через какое-то время огромной чисто мужской компанией ломануться за Урал с тем, чтобы набрать там себе тюркских жен из местных и наражать толпу полукровок. А что в результате? А в результате, все друг о друга «перепачкаются». Наступит 21 век, поставим мы перед собой среднестатистического россиянина и начнем гадать – кто же он по национальности: русский, украинец, татарин, карел или, может, тувинец. Так и будем тыкать пальцем в небо, пока не догадаемся заглянуть к нему в паспорт. После чего останется только развести в недоумении руками: «Эй, русский, а чего это у тебя волосы такие черные? Эй, татарин, а где твои азиатские скулы? Тувинец, а почему у тебя разрез глаз какой-то уж больно европейский?»
    Как бы там ни было, но строительство пирамиды мы на этом и закончим. Кто считает, что все было иначе, тому – флаг в руки. Пусть напишет свою книгу. А мы распрощаемся с Древним Миром и займемся Древней Русью. Уверяем вас, дальше будет намного круче! История – это вам не сага о Повелителе Колец. Здесь все гораздо прозаичнее, страшнее и во сто крат интереснее.
    


    

    

Тематика: Историческое


27 августа 2007 Антропово Костромской

© Copyright: Дмитрий Вавилов, 2007

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

15.02.2008 13:57:34    olqa burzina Отправить личное сообщение    читатель, умудрившийся осилить весь вышеизложенный сумбур от корки до корки и при этом не разу не заснувший от скуки
Спасибо вам за огромный труд!
Прочла Русскую историю древнего мира. Ни разу не тянуло в сон. Очень уж хорош сам стиль изложения.
Высказываю свое дилетантское мнение.
Конечно же, запуталась во всех племенах и народностях, но вывод сделала – вся история похожа на приготовление манной каши. Сначала все крупинки свободно перемещаются в молоке, а потом все густеет и находит свое место.
Именно история дала мне возможность понять, почему мы, две сестры, так внешне не похожи - про нас говорят «разный генотип».
Обидно, что все без конца воюют и что-то делят. Хотя, если нет взаимопонимания между ближайшими родственниками, на что можно рассчитывать в мире далеких по воспитанию и жизненному укладу людей?
«Вокруг идет непрерывный трагикомический спектакль с элементами детектива и триллера, а мы все никак не можем определиться, кто же мы актеры или зрители». Текст полон удачных сравнений, объяснений для «чайников» на основе современности. «Путь к вечности он избрал самый верный – через кровь и насилие». «Цезаря нагло кинули». Жаль, не могу их все перечислить! Понравилось, что как вехи во всем тексте расставлены моменты появления новых предметов быта.
Ваша мысль о национальной идеи самоистребления мне близка, что-то похожее бродило подспудно в моем сознании. Без вашей помощи вряд ли оформилось в законченную мысль.
Эпилог просто великолепен! И схема ступенчатой пирамиды, конечно, гениальна (особенно по сравнению с моей кашей).
Может попробовать разместить вашу историю на ПРОЗЕ, там теперь есть возможность включить иллюстрации перед текстом?
С восхищением и массой наилучших пожеланий!
     
 

16.02.2008 01:48:35    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    
Спасибо, Ольга, за неподдельный интерес к моей работе! Ваше мнение мне особенно ценно, потому как две Ваши работы я прочел на одном дыхании. В остроте своего языка Вы можете дать фору многим здешним поэтам. В Сети я бываю редко, но обязательно выберу время для того, чтобы почитать Ваши миниатюры. Не подумайте только, что петух хвалит кукушку только за то, что кукушка похвалила петуха. Я, например, частенько вспоминаю того бедолагу, что несколько месяцев копил тестостерон для любимой женщины. Это же надо так по мужичкам проехаться. Вам надо попробовать себя в качестве автора комедийных пьес. Уверен – получится. На «Прозе» я уже побывал - искал работы К. Бейгалина. Сайт мне показался несколько перегруженным и скучноватым. От «Клубочка» он отличается так же, как мегаполис отличается от провинциального городка. Здесь уютнее как-то. К тому же, сайт поэтический, и здесь можно писать эмоционально даже о такой скучной, на первый взгляд, вещи, как История. С картами, правда, действительно, проблема. Когда я их составлял, я старался по возможности подробно проиллюстрировать события, упомянутые в тексте. С ними Вы бы точно не запутались в названиях. Например, моему другу из Питера, по просьбе которого я, в общем-то, и поместил эту работу в Сети, мне пришлось отправлять карты по почте бандеролью. А сколько труда стоило распечатать 53 листа (по две карты на каждом). Еще раз спасибо Вам за Ваши комментарии. Читатели заходят на мою страничку ежедневно, но никто не хочет оставить свое мнение по поводу прочитанного. Я даже не знаю, читают они все это или просто «забегают» любопытства ради. С уважением Дмитрий.
       

16.02.2008 08:58:07    olqa burzina Отправить личное сообщение    Пишете быстрее, чем я читаю!
Спасибо за теплые слова по поводу моих произведений, а так же моего интеллекта (что с картами я бы не запуталасьв терминах!!!) Горжусь!
;-)))
Ваши произведения распечатываю и читаю. Рада, что случайно вышла на вашу историю - лучше пока ничего не встречала. Читаю дальше.
Всего наилучшего!
Ольга.
     
 

Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - Русская история древнего мира. IV часть.

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru