Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - Русская история древнего мира. I часть.
Дмитрий Вавилов

Русская история древнего мира. I часть.

    ОДИНОКОЕ ДЕРЕВО
    
    Всю историю нашей Великой Родины можно представить в образе березы одиноко растущей среди дубов.
    Сначала сквозь толщу земли, извиваясь меж камней и комьев глины, пробиваются к поверхности, тоненькие слабые корешки – племена. По пути они переплетаются друг с другом, сливаются в толстые корни и дальше к свету поднимаются уже не как племена, а как народы. У самой поверхности корни сходятся в ствол, имя которому Киевская Русь. Мощный ствол стремительно взмывает ввысь, обгоняя соседние деревья, и ничто не может остановить его рост. Но время неумолимо - деревья тоже стареют, а умение расти это удел молодых. Старый ствол уже не может расти сам, и потому он дает молодые побеги, которые тянутся вверх отдельно друг от друга, каждый сам по себе. Десятки тонких и слабых веточек начинают свой «удельный» путь к солнцу. Издалека они кажутся единым целым, но это лишь видимость. Вместе их держат только общие корни и ствол. Это все еще Киевская Русь, но Русь эта Удельная. Нарастающие порывы ветра ломают ветви и даже грозят повалить само дерево, но глубокие корни держат пока еще прочно, а старый ствол хоть и трещит, но не ломается. Наконец одна из ветвей набирает силу. Ее уже не согнуть и не сломать. Эта ветвь – Московская Русь. Она дает собственные побеги. Миллионы тонких зеленых веточек разрастаются во все стороны, переплетаются с побегами соседних устоявших под ударами стихи ветвей и превращаются в раскидистую крону по имени Россия.
    Все то время, пока береза росла, окрестные дубы не переставали пробовать ее на прочность: и корней пытались лишить, чтобы дерево загнило само по себе, и ствол гнули – а вдруг сломается, и насылали одну бурю за другой, стараясь повалить все дерево разом. Когда же поняли, что силой ее не взять, начали действовать исподтишка, обрывая листья и обламывая ветви, чем они успешно и занимаются все последние десятилетия. Чтобы устоять перед этой напастью, надо запомнить раз и навсегда – в первую очередь гибнут листья и ветки, которые плохо держатся за свой ствол и потому теряют связь со своими корнями. Если же лист прочно привязан к дереву и жадно сосет соки от самой Матери Земли, которые та исправно поставляет в крону через корни и ствол, ему никакая буря нипочем.
    Знание истории Отечества жизненно необходимо как для тебя самого, так и для твоего Отечества. Это один из главных факторов его и твоей жизнестойкости. Россия сама по себе - целый мир, но не будь России, весь остальной мир имел бы сейчас совсем другие, быть может, весьма причудливые очертания. Мы - плоть от плоти, кровь от крови его неотъемлемая часть, и чтобы познать себя, нам придется познать весь мир или, по крайней мере, ту его немалую часть, что стала колыбелью для нашей нации. А значит, начинать придется издалека, оттуда, откуда началась история всего человечества.
    


    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ.
    О том, как предки строили, строили и, наконец построили, а когда поняли, что построили что-то не то, было уже поздно - там такое началось!
    
    
    Глава 1 ГЛАВНОЕ ЭТО НОГИ
    Глава 2 ПРЯМОХОДЯЩИЙ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПУТЬ
    Глава 3 ЭГОИСТ ИЗ ЛЕДЯНОГО ЦАРСТВА
    Глава 4 ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
    Глава 5 ПИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ
    Глава 6 ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ ДИКАРЬ
    Глава 7 АТЛАНТЫ ИЗ АРКТИДЫ
    Глава 8 КОЛХОЗНИКИ ИЗ «БЛАГОДАТНОГО ПОЛУМЕСЯЦА»
    Глава 9 ГОРОДСКИЕ
    Глава 10 МЕДНАЯ ЕВРОПА
    Глава 11 КРОВЬ В КОЛЫБЕЛИ
    Глава 12 БЕЛОКУРАЯ БЕСТИЯ
    Глава 13 РАЗБУДИВШИЕ БУДДУ
    Глава 14 ИСХОД
    Глава 15 «МИЛОСТИВЫЕ» ГОСУДАРИ
    Глава 16 ДРАКА ЗА ЭДЕМ
    Глава 17 ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ КУХНЯ
    Глава 18 РУСОВОЛОСЫЕ ДЬЯВОЛЫ
    Глава 19 СИЛА ХАТТОВ
    Глава 20 БРОНЗОВАЯ ЕВРОПА
    Глава 21 СТЕПНАЯ ВОЛЬНИЦА
    Глава 22 ИЗЪЯВИВШИЕ ПОКОРНОСТЬ
    Глава 23 ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ
    Глава 24 ЕВРОПЕЙЦЫ
    Глава 25 ТРОЯНСКИЙ АРМАГЕДДОН
    Глава 26 КОНЕЦ БРОНЗОВОГО СВЕТА
    
    
    1. ГЛАВНОЕ - ЭТО НОГИ. Наиболее полные сведения о появлении на нашей планете столь недостойного существа, каким является Человек, можно почерпнуть из Книги книг – Библии, а также из трудов башковитого малого по фамилии Дарвин. Правда, теория последнего в наши дни подверглась серьезной критике. Это стало возможно, в том числе и благодаря усилиям дотошных генетиков, которые, в частности, установили, что все живое на Земле имеет единый генетический код. То есть, все мы действительно слеплены из одной и той же «глины». Археологи тоже не ударили в грязь лицом и выдали на-гора сенсацию. Оказывается, последние исследования позволяют утверждать, что появление человека на нашей планете, или, скажем иначе, его вычленение из животного мира, произошло 2 – 3 миллиона лет назад и не в одном, а сразу в нескольких регионах одновременно: в экваториальной Африке, Южной Азии и возле Полярного Круга. Мало того, все эти древние земляне в разных концах земного шара шли по одному и тому же пути развития, не смотря на полнейшее отсутствие какой либо связи между ними кроме, разве что, телепатической. Правда, традиционно считается, что корни всего ныне живущего человечества находятся в Африке. Обитателям других регионов, очевидно, не повезло, битву за Землю они проиграли африканцам.
     Прежде чем бросить взгляд на жутковато-мрачноватый мир наших мохнатых предков, следует сделать небольшое лирическое отступление с тем, чтобы отдать должное отважной доисторической обезьянке, которой в один прекрасный и, будем верить, солнечный день вздумалось вдруг подняться на задние лапы и оглядеться вокруг. Произошло это по мнению ученых мужей 10 - 13 миллионов лет назад, а может даже и много раньше. Слопав все доисторические бананы на одной из доисторических пальм, стая обезьян по земле потрусила к соседнему дереву, но тут один из предков вдруг остановился, оперся на задние лапы и, вытянувшись во весь свой небольшой росточек, взглянул поверх травы. Первое, что он увидел, была облизывающаяся морда доисторического хищника, терпеливо поджидавшего в засаде, когда обреченные на съедение обезьяны приблизятся к нему на расстояние прыжка. В тот день бдительность одного спасла жизнь всем остальным, а скромный потенциал маленького еще мозга оказался достаточным, для того, чтобы запомнить одну истину – стоя на задних лапах, увидишь больше, нежели на четвереньках. Впрочем, мозг был действительно еще очень маленький, и для того, чтобы этот несложный постулат изменил образ жизни его первооткрывателей, потребовалось еще без малого 5 миллионов лет. Именно за этот длительный отрезок времени от общего с человекообразными обезьянами ствола отделилась шимпанзе, а еще через какое-то время разошлись пути человека и гориллы. К тому времени предок, которого нынешние ученые «обзывают» мудреным именем «ардипитек рамидус» или «наземная обезьяна», уже настолько привык к вертикальному положению, что по земле передвигался исключительно на задних лапах, все больше напоминающих ноги. Впрочем, ловко лазать по деревьям он тоже еще не разучился. Бытует мнение, что он так бы никогда и не слез с дерева окончательно, если бы не вмешательство стихии.
     5 миллионов лет назад на Земле в очередной раз изменился климат: стало заметно суше и холоднее. Площадь водоемов и лесов сократилась, Сахара начала превращаться в пустыню. Сухие тропические степи - саванны начали повсеместное наступление на влажные тропические леса, оттесняя их к экватору. Не желая менять привычный уклад жизни, большинство человекообразных обезьян сохранили верность деревьями и ушли вместе с ним на юг. Однако, нашлись среди человекообразных и некие «отщепенцы», решившие, что в условиях саванны тоже можно выжить, была бы голова на плечах. Ежедневный рацион, правда, пришлось изменить. Деревьев с плодами вокруг почти не осталось, но земля и вода кишели всевозможной живностью, справится с которой можно было без особого труда. Отныне «человеку» не было нужды лазать по деревьям, и он прочно встал на ноги, в буквальном смысле слова, развязав себе руки. Изменился и его внешний вид: в сухой саванне ему больше не нужна была шерсть, и он начал постепенно терять свой волосяной покров. Именно так, по мнению ученых, на Земле появился прямоходящий примат – австралопитек.
     2,5 миллиона лет назад предок научился обкалывать речную гальку, превращая ее в искусственные «клыки» и «когти», которые были необходимы ему для разделывания добычи. Таким образом, он, сам того не ведая, положил начало Каменному Веку. Как охотник он вначале вел себя довольно робко и гонялся исключительно за мелкой дичью, в лучшем случае подбирал объедки за хищниками. Но, взяв в руки палку и камень, предок обнаглел настолько, что начал отбирать у хищников часть их добычи, а позже и сам научился охотиться на крупных животных. Поскольку охота была загонной, а значит, коллективной, приходилось искать способы общения, первым из которых и долгое время единственным был язык жестов и выкриков. Так предок перестал быть обезьяной, но и человеком еще пока не стал.
    
    2. ПРЯМОХОДЯЩИЙ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПУТЬ. Как минимум 1 миллион 900 тысяч лет назад от многочисленной семьи австралопитеков отделилось существо, которое принято теперь называть «хомо». Выражаясь словами известного писателя сатирика: «Обезьяна сошла с ума и превратилась в человека». От своих обезьяноподобных родственников «хомо» отличался большими размерами мозга, а значит, голова у него «варила» чуть быстрее чем у других землян. На охоте он был чуть более удачлив, с палками и камнями управлялся чуть сноровистей и отношения внутри своей стаи сумел построить чуть более совершенные, за что и получил прозвище «умелый». Как ни странно, но на пользу стае все это не пошло. Люди стали менее зависимы друг от друга, что позволило им разделиться и жить более компактными группами. Такие небольшие коллективы были очень мобильны и могли значительно легче обеспечить себя пропитанием даже в той местности, где для большой стаи добычи не хватало. Во многом благодаря именно этому 1 миллион 800 тысяч лет назад первые пока еще немногочисленные группы «умелых хомо» отправились странствовать по бескрайним просторам Сахары. Их мохнатые родичи австралопитеки, так и не отважились покинуть родную саванну и жили в Африке до той поры, пока не канули в вечность, освободив место для своего более смышленого родственника. Значительная часть «хомо», впрочем, также не захотела испытывать судьбу и осталась в Африке. Полтора миллиона лет назад они первыми на Земле попробовали жареное мясо, и оно явно пришлось им по вкусу.
     Пока африканские «хомо», сгрудившись вокруг костра, трескали шашлыки, не выказывая ни малейшего желания покидать обжитые места, правопреемник «умелого», которого за страсть к пешим прогулкам ученые прозвали «человеком прямоходящим», пересек Сахару, проник в Переднюю Азию и примерно 1 миллион лет назад дотопал до Европы. Бытует мнение, что в Старый Свет «прямоходящий» отправился не сам, а спровадил туда своего младшего братишку – «гейдельбергского человека». И ведь как будто знал паразит, куда посылал. Старый Свет, встретил пришельцев крайне неласково. В ту пору на континенте царствовал главный враг всего живого - ледник. «Мигрантов» из Азии и Африки, впрочем, это не испугало, они начали активно расселяться по всей Европе. Трудностей древний человек уже не боялся, он научился их преодолевать. 700 тысяч лет назад на Земле появились первые «ремесленники», которые научились превращать валяющиеся вокруг булыжники во всевозможные полезные штуковины, самым популярным из которых стало рубило.
    600 тысяч лет назад «прямоходящий» наконец пересек Азию и добрался до японских островов, которые в ту эпоху были связаны с материком узкой полоской суши. 500 тысяч лет назад первый этап колонизации мира завершился.
    По бескрайним просторам вновь открытых земель люди бродили мелкими группами, стараясь держаться поближе к рекам и озерам. От стихии на первых порах укрывались в естественных убежищах – под навесами, деревьями, в пещерах и гротах. Вовсю уже пользовались огнем. Добывать его, правда, еще не умели, но зато научились поддерживать его и переносить с собой во время дальних переходов. Каменные орудия постоянно совершенствовались, и древним охотникам уже не приходилось выбирать себе жертву послабее, охотились на всех, кто под руку подвернется. Постепенно стали появляться первые охотничьи лагеря, где люди жили до той поры, пока не наведут страху на всю округу и не перебьют всю окрестную живность. Появились и первые искусственные жилища – хижины из ветвей, опирающихся на центральный столб. Самое древнее из раскопанных ныне человеческих строений находится на территории Германии. Его возраст - 412 тысяч лет. Со временем жилища начали укреплять при помощи камней и звериных шкур. Научился «прямоходящий» и зарываться в землю – строил себе землянки. Верный спутник человека огонь тоже нуждался в жилище, и человек построил для него очаг.
    Хоронить своих умерших родичей «человек прямоходящий», очевидно, еще не умел. Однако в его семье впервые нашлось применение и для тех, кто в силу своего возраста или немощи не мог больше добывать себе пропитание и был обузой для всех остальных. Именно в их обязанности входила забота о поддержании огня и, что важнее всего, передача своих навыков и знаний подрастающему поколению. А это неизбежно способствовало развитию речи. «Человек прямоходящий» или, как принято было его называть раньше, питекантроп был первым из предков, для кого приобретенные навыки стали иметь большее значение нежели врожденные инстинкты.
    
    3. ЭГОИСТ ИЗ ЛЕДЯНОГО ЦАРСТВА. Два с половиной миллиона лет назад, как раз в то время, когда наш косматый предок еще только пробовал сварганить что-нибудь полезное из речной гальки, над его нечесаной макушкой в буквальном смысле слова начали сгущаться тучи. Климат в ту эпоху был очень неустойчивый, и с каждым столетием он становился все более и более суровым. Значительное похолодание и резкое повышение влажности привели к наступлению эпохи ледников. Причины этого глобального катаклизма неизвестны по сей день. Известно только, что со стороны Ледовитого океана на Евразию и Северную Америку начал наползать ледяной панцирь двухкилометровой толщины. Накрыв собой территорию в несколько миллионов квадратных километров, ледник сравнял с землей горы и холмы и уничтожил на своем пути все живое. В эпицентре оледенения находилась Гренландия, поэтому в Северной Америке владения ледника были в три раза больше чем в Европе и Азии. Меньше всех пострадала Сибирь. Периоды оледенения чередовались с более или менее продолжительным потеплением, когда ледник освобождал часть суши. Всего ученые насчитывают от четырех до девяти оледенений, во время которых температура поверхности земли понижалась на 5 – 7 градусов. При этом холодный цикл мог продолжаться до 130 тысяч лет. Не смотря на близость огромных масс льда, климат в Средней и Южной Европе оставался субтропическим. Именно сюда с севера отступили теплолюбивые животные. Полоса тундры, протянувшаяся вдоль кромки льда, осталась во власти мамонтов, бизонов, оленей, шерстистых носорогов, пещерных львов и медведей.
     Вот в таких, прямо скажем, нервных условиях, где-то в Европе около 200 тысяч лет назад и появился на свет неандерталец. Он всего на несколько десятков тысячелетий опередил своего более удачливого собрата – кроманьонца. Считается, что их наследственные линии разошлись около полумиллиона лет назад, просто неандерталец пришел в этот мир раньше своего дальнего родственника и довольно долгое время был единоличным властелином Европы, Ближнего Востока и Передней Азии.
     Традиционно неандертальца принято изображать этаким олигофреном в телогрейке мехом наружу с каменным топором под мышкой. Однако, в действительности, этот парень был далеко не так прост. Соображалка у него работала ничуть не хуже чем у нас с вами. Был он смышлен, силен и поразительно живуч. От своих звероподобных предшественников он отличался тем, что умел поступать и мыслить «по-людски». Неандерталец был заботлив по отношению к детям и старикам, всем немощным позволял оставаться в семье вплоть до их естественной смерти. Однако, в трудные времена, когда племя страдало от голода, все эти «иждивенцы» тут же без лишних разговоров шли на шашлык. Неандерталец первым стал хоронить своих умерших сородичей, превратив эту церемонию в своеобразный ритуал, и, очевидно, именно он стоял у истоков зачаточной религии. Он был автором более 60 типов каменных орудий, научился насаживать на копье каменный наконечник, изобрел первые инструменты для шитья одежды. А еще он научился держать свои открытия в тайне от соседей.
    Говорят, что неандертальца сгубила анатомия. Во-первых, у него были недоразвиты лобные доли мозга, которые у современного человека помимо всего прочего отвечают и за социальные функции. Неандерталец был форменным эгоистом, для которого клич: «Наших бьют!» имел значение только в том случае, если мутузили либо его самого, либо членов его семьи. Во всем остальном он придерживался правила: «Моя хата с краю, ничего не знаю». Во-вторых, слабо развитый голосовой аппарат не позволял ему совершенствовать речь, без которой невозможен был полноценный обмен информацией с соплеменниками. По этой же причине очень туго шел процесс передачи накопленных навыков и знаний младшему поколению. Как бы там ни было, но следует заметить, что почти наверняка именно неандерталец напоследок сделал открытие, которое до сих пор служит едва ли ни единственным катализатором развития человеческой цивилизации - он изобрел войну. Сначала он сражался со своими собратьями, такими же неандертальцами, как и он сам, если, скажем, не мог поделить с ними охотничьи угодья, а чуть позже вступил в отчаянную схватку с тем, кто пришел отобрать у него Землю.
    
    4. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ. В конце прошлого века в Испании археологи откопали останки пяти человек, в том числе - одного ребенка. Эти люди умерли 780 тысяч лет назад, когда в Европе господствовали «прямоходящий» и его «гейдельбергский» собрат. Но ни на того, ни на другого, ни, даже, на неандертальца эти пятеро похожи не были. Зато кроманьонец вполне мог бы принять их за своих. Каким образом человек современного типа умудрился родиться за пол миллиона лет до своего официально объявленного «дня рождения», ученые объяснить не смогли. Поэтому неудобную находку объявили самостоятельным видом, ошибкой природы, ее первым неудавшимся опытом по созданию совершенного существа, и даже имя ему дали какое-то туманное – «человек предок». На том и успокоились – пусть, мол, «предок» постоит пока в сторонке, а там видно будет. А раз этот неудобный для науки персонаж из обоймы на какое то время выпал, нам остается лишь узнать, когда же, по мнению ученой братии, на свет появился тот, кого мы считаем предком истинным.
    Бытует мнение, что 200 тысяч лет назад из-за какого-то очередного природного катаклизма численность человекообразного населения Земного шара вдруг перестала расти и вроде бы даже начала сокращаться. Как сказал бы незабвенный Аркадий Исаакович Райкин: «Эпоха была жуткая, и атмосфера была мерзопакостная». И вот, именно в эту жуткую эпоху где-то в Северной Африке и появилась на свет некая плодовитая «дама», на долю которой выпала честь стать праматерью всего существующего ныне человечества. Отдавая дань традиции, ученые нарекли эту женщину «африканская Ева». Имела ли место мутация, как уверяют материалисты, или действительно все дело было в промысле Божьем, но факт остается фактом – генетики и теологи пришли к одному и тому же выводу: все шестимиллиардное население современной Земли является потомством одной единственной женщины. Довольно быстро стало известно, что и папаша у человечества тоже был один. И жил этот «африканский Адам», как вы уже, наверное, догадались, примерно в то же время и в том же месте что и «Ева».
    Родившись, «человек разумный» довольно долго осваивался на бескрайних просторах Африки. Послушно исполняя Божий наказ, предлагавший ему «плодиться и размножаться», и скрупулезно прибирая к рукам африканские владения «прямоходящих», он продвинулся на север и постепенно приблизился к сухопутным рубежам Евразии. Если верить данным молекулярной биологии, то около 100 тысяч лет назад произошло первое деление «разумных» на два расовых ствола – негроидный и европеоидно-монголоидный.
    В Европе меж тем продолжалась эра неандертальца. 75 тысяч лет назад неандерталец был всемогущ. Его не могли напугать ни стены льда, ни трескучие морозы, ни клыки пещерных хищников. Его раса достигла своего расцвета и …остановилась в развитии. Совершить нечто большее, нежели уже совершил, неандерталец не смог или же просто не успел. С юга из неведомых земель надвигалась угроза, противостоять которой он был не в силах. Выражаясь словами классика, «призрак бродил по Европе» – призрак кроманьонца.
    65 тысяч лет назад стотысячная армия «разумных» двинулась на север и мелкими группами начала просачиваться в Европу и Азию. В поисках новых угодий племена охотников рассеялись по огромным пространствам и долгое время боролись за выживание изолированно друг от друга. Связь между отдельными группами прерывалась, и, как результат, у каждого такого сообщества сформировался свой собственный отличный от всех остальных генный тип. Примерно в это же время или чуть позже произошло второе деление «разумных» на две расовые ветви - европеоидов, осевших в Европе и на Ближнем Востоке, и монголоидов, направивших свои стопы в Азию. Расселяясь по материку «разумный» кроманьонец неизбежно вступал в соприкосновение с неандертальцами в Европе и с последними «прямоходящими» в Азии. Какое то время он мирно жил по соседству с ними и даже торговал. Но вскоре выяснилось, что и для неандертальца и для «прямоходящего» это соседство гибельно.
    50 тысяч лет назад закончилось очередное оледенение. Условия жизни заметно улучшились, и в разрозненных группах кроманьонцев произошел настоящий демографический взрыв. На свет стало появляться больше детей, гораздо большее их число доживало до совершеннолетия, а поскольку продолжительность жизни кроманьонцев была процентов на 10 выше, чем у его предшественников, очень скоро он стал доминирующим человеческим видом. Когда «разумному» потребовалось жизненное пространство, он, не раздумывая, пустил в ход свое более совершенное оружие. Огромной физической мощи и воинственности неандертальца кроманьонцы противопоставили свое коварство и свое умение ставить общественные интересы выше личных. Последние исследования генетиков показали, что скрещивания между этими двумя человеческими видами, по крайней мере массового, скорее всего не было, а поскольку за каких-то 8 – 10 тысяч лет от неандертальцев и «прямоходящих» остались одни лишь ископаемые останки, можно сделать вывод, что все это время на Земле царил кроманьонский геноцид по отношению к «коренному населению» планеты. «Война» шла с переменным успехом, но ее исход был предсказуем – победил Его Величество Прогресс. Последние представители обреченных на вымирание рас были вынуждены доживать свой век на островах, куда кроманьонцы пока еще не добрались.
    Около 40 тысяч лет назад «человек разумный», он же – «хомо сапиенс сапиенс», он же – кроманьонец, остался на Земле в гордом одиночестве, благополучно спровадив в небытие всех своих предшественников. С этого момента, соответственно, и начинается отсчет истории человечества. По мнению исследователей к этому времени следует отнести и формирование первобытнообщинного строя с устойчивой системой обрядов, обычаев, запретов и норм. В отношения между людьми все чаще стали вмешиваться сложная система религиозных взглядов, а также принятые в обществе правила морали. 40 тысяч лет назад стали рождаться и первые произведения искусства, такие как орнамент, скульптура и рисунок. Ну и, наконец, среди «разумных» нашелся тот, кто решил взвалить на свои плечи и на плечи своих потомков сложную задачу создания и сохранения истории племени. В виду отсутствия письменности этот процесс шел в виде передачи информации от отца к сыну. Со временем информация теряла большую часть мелких и скучных деталей, обрастая при этом новыми сказочными, иногда даже мистическими, «подробностями». Так на свет появились сказания и легенды.
    
    5. ПИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Свою победу над конкурентами «разумный» кроманьонец отметил грандиозным пиршеством, растянувшимся на тысячелетия. Еды вокруг хватало, и человек, продолжая усиленно размножаться, занимал все новые и новые угодья. 50 тысяч лет назад началось повальное истребление всего, что умело двигаться. Поскольку сохранять пищу люди еще не научились, за свежим мясом отправлялись практически ежедневно. Подчистую выпотрошив Африку, человек взялся за Европу, Азию и Австралию. 50 - 40 тысяч лет назад началось великое переселение «разумных». Его основной причиной стал массовый исход животных из привычных мест их обитания. Спасаясь от прожорливой двуногой твари, звери в ужасе разбегались во все стороны. Это была первая глобальная экологическая катастрофа виновником, которой стал человек. В короткий срок около 200 видов животных исчезли с лица Земли.
     25 – 30 тысяч лет назад первые племена «разумных» охотников, двигаясь по берегам рек, появились в средней полосе России. В южнорусских степях, в бассейне Дона и в Приазовье, «разумные» осели еще раньше. Археологи раскопали там множество древних поселений, и они так поразили исследователей богатством своей культуры, что их даже обозвали протогородами. Сейчас ни у кого уже не вызывает сомнения тот факт, что именно с берегов Дона кроманьонцы вели свое наступление на неандертальскую Европу. И отсюда же много тысячелетий спустя начнут свое шествие по планете племена индоевропейцев, ставшие предками для всех ныне здравствующих европейских народов за исключением непотопляемых и неистребимых басков. Несколько поселений обнаружили археологи и в районе Мурома. Доисторические Муромцы жили в прочных жилищах, кушали жареную мамонтятину и шили себе одежду из шкур. Между прочим, древние модницы уже тогда могли позволить себе песцовую шубу, причем, совершенно бесплатно. И примерно в это же время некий храбрый портняжка оказался горазд на выдумку и скроил первые в истории человечества штаны – изобретение в северных широтах незаменимое. Другой умелец, специализировавшийся на изготовлении оружия, взял да состряпал пару копий из мамонтовых бивней, правда, бивни ему предварительно пришлось разогнуть. Как он это сделал, ученые не могут понять по сей день! Третий собрал оставшиеся после пиршества кости мамонта и сложил себе из них хибарку всем соседям на зависть. Еще один не менее сообразительный мастеровой, экспериментируя с оружием, вдруг выяснил, что дротики можно будет швырять гораздо дальше, если приладить к копьеметалке веревку. Так на свет появились первые стрелы и лук. Дело по истреблению животных пошло гораздо веселей.
     От берегов Волги вдоль Камы, Печеры, Чусовой, и Вишеры, преследуя стада мамонтов, переселенцы двинулись на север, обогнули ледник, все еще покрывавший значительную часть Европы, и вышли к Ледовитому океану. По мнению океанографов и палеонтологов 30 - 15 тысяч лет назад климат Арктики был мягким, а Северный Ледовитый Океан был теплым, даже не смотря на соседство с континентальным ледником. Бытует мнение, что подводные ныне хребты Ломоносова и Менделеева 20 тысяч лет назад возвышались над водой, и в центре океана существовала целая сеть архипелагов и островов, которые могли быть соединены друг с другом сушей или мелководьем и были вполне пригодны для жизни.
     Другой поток переселенцев шел на восток в Азию. Появились первые поселения на берегах Ангары, Енисея и Оби. Рыская по Евразии в упорных поисках – кого бы еще убить и съесть, человек по морю добрался до Океании, Австралии и 15 тысяч лет назад сухим путем через Берингов перешеек или по льду Берингова пролива вырвался на оперативный простор Северной Америки. В Америке к такому повороту событий готовы не были, поэтому за каких-нибудь 5 тысяч лет на континенте не осталось ни одной мало-мальски крупной животины, включая лошадей.
     20 тысяч лет назад последнее оледенение достигло своего максимума. Под натиском льда человеческие популяции отступили на юг и заняли узкую полосу благоприятной для обитания земли между северными льдами и южными пустынями. Практически вся пригодная для поселения область от атлантического побережья Европы до Аляски была занята тундрой и степью. Будучи в постоянном движении, людские общины, по-прежнему продолжавшие жить обособлено, тем не менее, связь с соседями не теряли. Это привело к тому, что население огромных территорий вело однотипный образ жизни. К этому времени люди все реже пользовались естественными укрытиями, предпочитая им долговременные жилища сделанные собственными руками. Поселения древних охотников, раскопанные археологами в Чехословакии, в Швейцарии, в Украине, на берегах Дона, Десны, Припяти, Сожи, стали первым в истории человечества примером «типового» строительства. И в центре Европы и в предгорьях Балкан и на юге России возводились одинаковые жилища 35 – 40 метров длинной и 15 – 16 метров шириной. В центре жилого помещения по длинной оси располагалось до 10 очагов с интервалом в 1,5 – 2 метра. Именно в таких «коммунальных квартирах», зажарив на костре останки очередного мамонта и умяв их за обе щеки, человек выкраивал пару минут для своего хобби – строительства цивилизации.
    
    6. ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ ДИКАРЬ. Раннеродовая община жила на одной или нескольких стоянках. Несколько общин составляли род – то есть сообщество ближайших родственников. Все имущество, земли и угодья были собственностью общины. В личной собственности могли находиться только оружие и некоторые предметы быта.
    На плечи мужчин, как и во все последующие времена, кроме разве что последнего столетия, община возлагала обязанность кормить и защищать своих соплеменников. Все остальное, то есть то, что принято обозначать словом «Очаг», включая: воспитание детей, приготовление пищи, изготовление одежды, хранение продуктов и уход за жилищем, были прерогативой женщины. Была у нее и еще одна обязанность. Пока мужики бродили по окрестностям в поисках очередной жертвы и зачастую пропадали на несколько дней, женщины вместе с детьми собирали съедобные плоды и злаки, которые щедро дарила людям Земля. По мере оскудения охотничьих угодий возрастала роль женщины не только как хранительницы очага, но уже и как кормилицы. С тех пор так и повелось - покой, тепло, уют и достаток в родном доме на родной земле всегда ассоциируются с мирным и ласковым женским образом. Поэтому Родина - всегда Мать. Все же, что связано с кровью и насилием, войнами и скитаниями, вызывает где-то в подсознании мужской образ с яростным блеском в глазах и гримасой гнева на лице.
     С ростом численности населения в отдельных наиболее благоприятных для жизни регионах возникала естественная потребность в поиске новых угодий. Возросшее количество ртов нужно было чем-то кормить. Переселение в каменном веке шло как безостановочное стихийное просачивание отдельных мелких коллективов из более или менее густо заселенных областей в пустынные территории, чаще всего в северном направлении вслед за отступающим ледником. Иногда охотники натыкаясь на заселенные уже земли вынуждены были идти дальше и годами скитались, не находя себе места. Они уходили на тысячи километров от материнских очагов и даже оказывались в ином расовом окружении. Средиземное море в ту эпоху было разделено на два больших залива длинным перешейком, который соединял современные Тунис и Италию, проходя через острова Сицилию и Мальту. Со всех сторон море было окружено бескрайними лесами, а на месте Нила была цепь обширных лагун и лесов. Животный мир Европы постоянно перемешивался с североафриканским, так же активно смешивались и человеческие сообщества. Именно так на берегах Дона и Оки, на территории Украины, Швейцарии, Северной Италии и, даже, в Англии появились поселения негроидов.
     Из года в год все новые и новые группы охотников снимались с насиженных мест и уходили на поиски неосвоенных земель. Очевидно, уже тогда произошло первое еще не очень четкое разделение труда. Те, кто остался на родине предков, все больше зависели от даров земных, а те, кто уходил странствовать, ориентировались в основном на охоту. С течением времени у переселенцев появлялись свои особые интересы, а их потомство относилось к родине предков уже с некоторым отчуждением. С годами неизбежно коверкался и язык.
     Считается, что распад единого некогда праязыка на бескрайних просторах Евразии окончательно оформился около 20 тысяч лет назад, когда началось формирование трех основных побегов, идущих от общего ствола: индоевропейского, финно-угорского и тюркского.
     30 – 15 тысяч лет назад на территории Европы и России начали складываться первые культуры – предтеча цивилизаций. Их носителями были в основном племена, тяготевшие к оседлой жизни. Первоначально культуры «приледниковых» племен Евразии мало чем отличались друг от друга. Все сводилось к некоторым различиям в производстве орудий труда и выбранных для этого материалов. Поэтому не будет преувеличением заявить, что 20 тысяч лет назад на обширных пространствах от Испании и Франции вплоть до Урала существовала единая пракультура с некоторыми региональными особенностями и с единым пока еще языком.
     Одним из примеров такой региональной протоцивилизации, сложившейся на базе единой пракультуры, может служить культура с труднопроизносимым названием «Виллендорф – Костенки». Ее владения охватывали огромную территорию от Чехии и Австрии до Центральной России. Более 20 тысяч лет назад в районе Костенок уже существовало нечто вроде города, состоявшего из нескольких десятков поселений растянувшихся на два километра вдоль донского берега. Этот «город» считается древнейшим из известных ныне поселений кроманьонцев в Европе. Известно, что обитатели этих многолюдных селений уже тогда умели считать. Любопытно, что в Северной Африке и на Ближнем Востоке, традиционно считающихся колыбелью цивилизации, в это же самое время подобных «городов» или хотя бы селений постоянного типа еще не было. Тамошнее население вело сугубо кочевой образ жизни. По мнению археологов «костенковцам» пришлось выдержать несколько войн с негроидными племенами, так же претендовавшими на эти земли. Селения по нескольку раз переходили из рук в руки. Изрядно потрепала предков и стихия. Об этом говорят слои вулканического пепла в археологических раскопах.
     Примерно 17 тысяч лет назад на смену древнему каменному веку палеолиту пришел средний каменный век – мезолит. Его начало совпало по времени с окончанием последнего оледенения. Ледник начал отступать на север, освобождая все новые и новые участки суши. Талые воды переполнили мировой океан, и он начал «выходить из берегов», меняя очертания материков, отрывая от них огромные куски и превращая их в свое дно или в острова. Струясь по низинам и ущельям, вода вспарывала сушу и чертила на ней русла новых рек. Вслед за ледником отступила тундра со всеми ее обитателями, ей на смену пришли леса, хозяевами которых стали косули, благородные олени, медведи, зубры, лоси. Лесная дичь, как правило, не собиралась в крупные стада и при первой же опасности стремительно растворялась в лесной чаще. Добыть зверя стало значительно труднее, но на выручку человеку пришла речная вода. В многочисленных реках, речках, озерах и прудах было полно рыбы, оставалось только научиться ее ловить. Вначале по водной глади люди передвигались исключительно на неповоротливых плотах, но затем доисторические кораблестроители научились изготавливать лодки «однодревки», которые вырубались из цельного ствола дерева и управлялись при помощи весел. Рыбу добывали костяными гарпунами, крючками и, ввиду отсутствия рыбнадзора, сетями. Очень скоро рыболовство стало одним из главнейших источников пропитания для всего оседлого населения Европы.
    Постепенно обитатели лесных поселков начали отходить от строительства жилищ – бараков, отдав предпочтение менее крупным и более практичным полуземлянкам или избам на сваях. Повсеместно началось совершенствование орудий для сбора дикорастущих растений, появились первые мотыги и жатвенные ножи – прообраз серпов.
    Довольно быстро было найдено решение сложной задачи по поиску укрывающейся в лесах дичи. Около 14 тысяч лет назад человек принял в свою стаю представителя редкой сейчас разновидности серых волков. Их объединил общий интерес – охота. Волк выслеживал добычу, а человек ее убивал и потом делился мясом со своим четвероногим другом. Так на свет появилось первое домашнее животное – собака. Возможно, перейдя на службу к человеку, собака тем самым спасла себе жизнь, ведь после этого человек перестал ее есть, по крайней мере, в Европе.
    Продвигаясь по берегам рек вслед за отступающим ледником, охотники, вооруженные копьями, луками, топорами, каменными и костяными гарпунами, шли на север в поисках земель пригодных для поселения. Вслед за разведчиками в одном - двух днях пути от них двигались остальные переселенцы. Обнаружив богатое рыбой и дичью место, строили конусообразные жилища и начинали осваивать территорию. Стоянки располагались на расстоянии 15 – 20 километров друг от друга, что позволяло поддерживать постоянную связь с сородичами. Первые поселения появились в Прибалтике, на берегах Волхова, в окрестностях Екатеринбурга, Вологды, Рязани, в Карелии и дальше на восток - вплоть до Урала.
    Изобретение новых орудий и способов охоты, да еще и рыболовство в придачу, вне всякого сомнения, облегчали условия жизни наших предков. И, тем не менее, их способы добычи пропитания оставались крайне ненадежными и на прямую зависели от капризов природы и климатических условий. Слабая защищенность от стихии и частая смена относительно «сытых» периодов жизни продолжительными голодовками приводили к высокой смертности среди стариков и детей. Численность населения планеты была мала и практически не увеличивалась. Считается, что 14 – 15 тысяч лет назад на всей Земле жило не более 3 – 4 миллионов человек. Человечество стояло на перепутье и долго не могло решить какую же дорогу ему выбрать: старую проторенную или новую пока неведомую.
    
     7. АТЛАНТЫ ИЗ АРКТИДЫ. Жил да был один дотошный немец, который все никак не мог поверить в то, что легендарная Троя это всего лишь плод воображения какого-то слепого писаки из Древней Греции. И решил тогда наш немец отыскать эту самую Трою, для чего вооружился лопатой. А ведь умные люди ему говорили, дескать, одумайся, не легче ли будет той же самой лопатой вычерпать Атлантический Океан и найти сгинувшую в его водах Атлантиду. Умные люди давно уже знали, что никакой Трои и уж тем более ни какой Атлантиды не существовало и в помине, но немец с лопатой этого не знал. Результат известен: Трою он откопал, причем не одну, а сразу несколько – этакий «слоеный пирог» из Трой разных эпох. Открытие сделанное каким-то неучем и выскочкой заставило ученых мужей всего мира оторвать задницы от кресел и заняться переоценкой ценностей. Им ничего не оставалось, как всем скопом кинуться на поиски Атлантиды. В результате, на свет появилось сразу несколько версий по поводу того, где именно мог располагаться этот загадочный материк. Нас с вами интересует только одна из них – та, которая связана с нашей страной. Эта теория пока не имеет под собой практически никакой доказательной базы, но она существует, и поэтому ее стоит рассмотреть, ведь никто знает, какое еще открытие сделают энтузиасты с лопатами.
    В основу теории о северном расположении Атлантиды были положены верования древних арийцев. Как известно, арьи, речь о которых еще впереди, спустились на Землю 40 тысяч лет назад со звезд Большой Медведицы и долгое время обитали на материке или большом острове Арктида, располагавшемся в Северном Ледовитом Океане. Мы с вами, конечно же, можем посмеяться над этим фантастическим сюжетом дошедшим до нас из дремучих Каменных Веков, но древние арьи, к которым у нас традиционно принято относиться с особым почтением, считали эти сведения очень даже достоверными. Одним из конечных пунктов переселения арийских племен стала Индия. В наследство от арьев современным индусам досталась так называемая «ведическая» литература. Именно в ней в ярких красках представлена легенда о приходе предков в Индию с крайнего Севера. По оценкам климатологов в 7 тысячелетии до н. э. среднегодовая температура на севере не опускалась ниже нуля градусов по Цельсию. Еще раньше там росли сосновые, еловые, а кое-где и широколиственные леса. А это означает, что там вполне могла зародиться працивилизация. Издревле в верованиях разных индоевропейских народов жила легенда о существовании арктического материка, в центре которого располагалась Вселенская Гора Меру. В Азии эту прародину предков, где день был равен ночи, а ночь продолжалась пол года, называли Шамбала, эллины именовали ее Гиперборея, другим она была известна как Туле. И во всех верованиях жизнь предков на крайнем севере воспринималась не иначе как Золотой Век. Отсюда выводы некоторых исследователей об исходе индоевропейцев или их предшественников с севера, с берегов погружающегося в океан и постепенно остывающего материка Арктида. Европейские картографы до XVI века н. э. продолжали наносить этот мифический материк на карты мира. Косвенно существование «арктической прародины» подтверждает и тот факт, что все наиболее масштабные переселения древних племен начинались как правило из степей Туркмении, южного Приуралья и Волжско-Донского междуречья. Сами же арктические «атланты», если конечно таковые вообще существовали, могли перебраться к Арктике только с берегов Дона.
    Впрочем, так же небезосновательно можно предположить, что не было никакой арктической прародины и северной цивилизации, а было лишь благоговение перед неведомой землей, где ночь и день длятся по пол года, и где могут жить только боги. А раз там живут боги, то там же когда-то очень давно жили и предки. В этом случае исследователи не найдут на севере руин городов и селений, но зато найдут кучу всевозможных алтарей и святилищ.
    Следует, впрочем, отметить, что «прародин» у арийцев и индоевропейцев, благодаря все тем же исследователям, наберется с добрый десяток. Историки до сих пор не могут определиться, откуда пришли эти шустрые ребята, сумевшие за неполные десять тысяч лет оккупировать почти всю планету. Все версии сводятся к тому, что их история начиналась где-то в окрестностях Черного Моря. А вот дальше уже начинают ломаться копья, ведь берегов то у Черного Моря четыре. Как ни странно это звучит, но более трезвой кажется мысль, что все эти многочисленные теории, скорее всего, верны. Причерноморских «прародин» действительно было много, но все они являлись лишь промежуточными этапами, своеобразными вехами на большом и трудном пути. Наши неусидчивые предки за свою многовековую историю успели отметиться на всех четырех берегах этого моря, но начинался их путь все же где-то на севере, предположительно - в донских степях.
     Когда «атланты», проиграв войну с холодом, начали покидать Арктику и потянулись назад к Дону, им сразу же пришлось осознать, что «свято место пусто не бывает». Донская родина предков, пережившая к этому времени несколько мощных ударов стихии, находилась во власти вездесущих негроидов. От темнокожих южан ее пришлось освобождать с боями. Разыгравшийся в след за этим «межрасовый конфликт» стал возможно первым столь масштабным столкновением в той бесконечной войне, что не утихает и по сей день - войне Севера с Югом. Негроидов северяне оттеснили за Кавказ. По ходу дела «бледнолицые» добрались до Африки, оккупировали берега Нила.
    Археологи утверждают, что к 12 - 13 тысячелетиям до н. э. все население Южной и Центральной Европы делилось на три основные группы. Юго-запад Апеннинского полуострова, Пиренеи и юг Франции по-прежнему оставался во власти негроидов. Огромные пространства от побережья Атлантики до Балкан и Среднего Днепра были заняты представителями так называемой средиземноморской расы, которая, очевидно, своими корнями уходила к коренному населению Европы, в свое время не пожелавшему участвовать в переселении на север. Этому народу еще предстояло построить на Балканах одну из первых в истории человечества цивилизаций, а затем кануть в лету, растворившись без остатка в огромной массе индоевропейских племен. Сами индоевропейцы или, вернее, их предки, судя по всему, селились к северу от Альп, Карпат и Среднего Днепра. Там обитали племена охотников, отличавшихся от всех своих современников высоким ростом, который в среднем составлял 187 см. Эти «акселераты» свято хранили завет своих предков, гласивший: «Там хорошо, где нас нет; а значит - мы должны там быть!». Под этим лозунгом кроманьонцы творили свою анти-неандертальскую революцию, с этим же лозунгом предки индоевропейцев отправлялись во владения своих низкорослых соседей, ассимилируя и ассимилируясь, теряя в росте, но значительно прибавляя в численности. Оговоримся, впрочем, что привязка «еще пока не индоевропейцев» к «акселератам» из Восточной Европы это лишь одна из наиболее вероятных теорий их происхождения.
    
    8. КОЛХОЗНИКИ ИЗ «БЛАГОДАТНОГО ПОЛУМЕСЯЦА». К 12 тысячелетию до нашей эры ледник окончательно сдал свои позиции и избавил Восточную Европу от своего присутствия. Уровень мирового Океана поднялся до максимальной отметки. Произошло новое перераспределение воды и суши. Древние племена, тяготевшие к морскому побережью и берегам рек, пришли в движение и отправились на поиски более сухих мест. Если в Ледовитом Океане и была суша, то вся она ушла под воду, оставив над поверхностью только вершины гор. Все, кто там еще жил, были вынуждены перебраться на материк. Причем уходить пришлось по уральским хребтам, ибо материк тоже был частично затоплен. Однако не прошло и трех тысячелетий, как столбик доисторического термометра вновь начал стремительно падать. По мнению ученых, именно тогда произошла последняя по счету смена магнитных полюсов – юг поменялся местами с севером. Внезапное резкое похолодание выморозило часть лесных массивов Восточной Европы и убило последних мамонтов. Говорят, что это было связано с неким очередным космическим катаклизмом. Спасаясь от новой напасти, люди снялись с насиженных мест и потянулись на юг, в Закарпатье, к Дунаю, Черноморскому побережью и через Армянское нагорье в Малую Азию. Многие считают, что, если это переселение действительно имело место, то основу потока «беженцев» составляли те, кого в наши дни принято называть ранними индоевропейцами. При этом сразу оговоримся, что ни о каких массовых передвижениях племен речь не идет, да и уходили далеко не все. Движение было постепенным, растянувшимся на столетия, причем «еще пока не индоевропейцы» шли не абы куда, а туда, где по слухам еды хватало. В Малой Азии им предстояло ассимилировать местное население и превратить полуостров в свою вторую после Европы прародину, чтобы оттуда продолжить потом продвижение вглубь Азии.
    Историки и археологи так и не могут до сих пор однозначно ответить на вопрос - добрались «еще не индоевропейцы» до Египта, Ближнего Востока и Междуречья уже тогда или нет, но именно там около 10 тысяч лет назад и произошли главные события эпохи неолита. На этом небольшом клочке земли мягкий теплый климат удачно сочетался с изобилием пресной воды. Всевозможные съедобные злаки произрастали здесь в больших количествах круглый год. Население тех мест могло позволить себе постоянно жить на одном месте и увеличиваться в численности без риска столкнуться с нехваткой продуктов. Не зря же историки называют этот регион «Плодородным» или «Благодатным полумесяцем». Именно эти места издревле считались колыбелью человечества, и там же, согласно Библии, располагался Райский Сад, в котором еще до грехопадения шатались без дела Адам с Евой.
    Действительно, первое время пищи хватало всем. По мере роста числа общинников неизбежные перебои с продовольствием в некоторых общинах все же начались, но почти сразу выяснилось, что если приложить к земле руки, ее урожайность можно увеличить в разы. Первым злаком, который научились сеять древние земледельцы, был ячмень, росший на нагорьях Малой Азии, Палестины, Сирии, Ирана, Южной Туркмении, и в Северной Африке. Вслед за ячменем пришла очередь пшеницы, чечевицы и гороха. Уже 8 тысячелетий назад, сообразив, что растениям нужна вода, человек начал возводить первые ирригационные сооружения: дамбы, каналы, колодцы. Практически одновременно с «Благодатным полумесяцем» появились свои сеятели и в далеком Китае, только там сеяли рис и сою. Следовательно, «крестьяне» эпохи неолита в своих аграрных изысканиях ориентировались исключительно на местную флору. Так было положено начало многообразию человеческих культур, которые шли в одном и том же направлении, но абсолютно независимо друг от друга - каждая своим путем. Совершенствуя способы сбора урожая и обработки посевных площадей, древние крестьяне, сами того не ведая, положили начало техническому прогрессу. Ведь собрать урожай зерновых – это только пол дела, зерно еще нужно было перемолоть в муку. Как результат, в аграрном секторе первобытной экономики появился первый специалист – мельник. Жевать муку было, конечно же, легче чем грызть зерна, но все также не очень вкусно. Общине срочно потребовался второй специалист - пекарь. Ну и, наконец, как сохранить собранное зерно и муку до следующего урожая, и не дать им сгнить. Пришлось осваивать производство глиняных горшков непроницаемых как для воды, так и для грызунов. Очень скоро из глины начали лепить все самое необходимое: посуду, домашнюю утварь, печи, мебель и, даже, дома, особенно там, где не хватало других стройматериалов. Когда с запасами камня было совсем плохо, из глины лепили серпы и ножи. Появились и первые кузнецы, они выковывали мелкие предметы из самородной меди. Выплавлять медь из руды тогда еще не умели.
    Итак, собиратель земных плодов свое дело сделал, именно его стараниями началась Великая Неолитическая Аграрная Революция, переломившая неторопливый ход человеческой истории. Теперь оставалось только дождаться, чем на это ответит «общество любителей животных». Ответ последовал незамедлительно.
    9 – 8 тысяч лет назад где-то в Западной Азии некий мужичок брел с охоты домой и тащил на своем горбу только что добытую им козу. Стадо коз он выследил уже давно и теперь практически ежедневно наведывался на их пастбище за свежим мясом. Изо дня в день козы уходили все дальше, и охотнику с каждым разом приходилось покрывать все большее расстояние. Вечером, сидя у очага и грея у огня свои натруженные за день ноги, он пытался сообразить, сколько же ему придется протопать завтра с тем, чтобы выследить и убить новую жертву. За такими вот размышлениями его и посетила животноводческая Муза, вложившая в лохматую голову охотника гениальную мысль – вместо того, чтобы мотаться каждый день по лесам в попытках раздобыть очередную козу, не легче ли будет собрать всех своих родственников и добыть все стадо сразу. Так и поступили. Соорудили мужики загон и начали отлавливать скот. Убивать пойманных коз не стали – решили, что мясо дольше сохранится, если оставить его живым. Человеку приходилось лишь подкармливать «пленных» коз травой и по мере необходимости «охотиться» на них прямо в загоне не выходя из поселка. Очень скоро выяснилось, что и в неволе, козы могут самостоятельно восстанавливать свою численность, если, конечно, запустить к ним в загон козла. Возможно, именно так на свет появилось первое в мире животноводческое хозяйство. Как и в истории с посевами, каждому региону были присущи свои пристрастия. В Европе, например, предпочитали свиней и коров.
    Земледелие в чистом виде или в сочетании с животноводством накрепко привязали древнего человека к определенному участку земной поверхности. Добровольно перейдя в разряд «крепостных крестьян» человек был вынужден вытравить из своего сердца непреодолимую тягу к путешествиям, доставшуюся ему в наследство от бродячих предков. Земледельческим и животноводческим общинам, в короткий срок ставшим многолюдными, было по силам многое, и тогда они произвели на свет своего первого рукотворного монстра, имя которому – город.
    
    9. ГОРОДСКИЕ. Привычка подолгу жить на одном месте, строя жилища, рассчитанные уже не на один сезон, а на долгие годы, стала мощным фактором сплочения общества. В разросшихся селениях теперь жили по соседству представители сразу нескольких родов, общие предки которых терялись где-то в седой древности. Для того чтобы эта масса очень разных людей оставалась единым целым, требовалось нечто большее, нежели простые родственные связи. Отныне на первый план выходили общие для всех интересы, общее мировоззрение, общие ритуалы и обряды. Считается, что даже в самых примитивных доклассовых структурах каменного века существовало деление общества на три составляющие: жрецов, воинов и работников. Царей еще не было, их роль выполняли жрецы, сообщавшие людям волю богов. В 9 тысячелетии до н. э. анатолийские крестьяне уже вовсю строили культовые здания, игравшие роль храмов.
    Поселки земледельцев в Малой Азии, Сирии и Палестине богатели и из года в год полнились людьми. Утверждают, что к 8 тысячелетию до нашей эры в некоторых наиболее развитых регионах и в частности на Ближнем Востоке уже существовали племенные союзы, объединявшие несколько земледельческих общин и призванные служить защитой от менее удачливых и потому более завистливых соседей. О том, что угроза была реальной, говорит тот факт, что поселки земледельцев постепенно начали отгораживаться от внешнего мира оборонительными валами и стенами. И это тоже был результат оседлости. Для того чтобы ограбить кочующее племя, его еще надо было выследить, да и что взять с бродяги кроме нехитрого скарба, умещающегося в его дорожной сумке. Куда выгоднее напасть на того, кто годами сидит на одном месте и годами складывает в свои закрома всевозможные богатства.
     Самыми древними из известных ныне поселений считаются: Иерихон в Палестине, Чатал-Хююк в Малой Азии, Баста и Эн-Газаль в Иордании и Угарит в Сирии.
    В Иерихоне в 8 тысячелетии до н. э. уже проживало до 3000 человек. Небольшому поселению земледельцев понадобилось менее тысячи лет для того, чтобы превратиться в настоящий город. Больше всего археологов поразили грандиозные городские укрепления Иерихона: глубокий ров, вырубленный прямо в скале, мощная в пять метров высотой каменная стена и громадная цилиндрическая девятиметровая башня с винтовой лестницей внутри. И кого же так опасались иерихонцы, уж не своих ли малоазийских соседей – «еще не индоевропейцев», которые тоже были сильны и тоже умели строить города – крепости, такие, например, как Чатал-Хююк.
    Торговый город Чатал-Хююк, раскинувшийся на площади в 13 гектар, хоть и был земледельческим, но славился на всю округу изделиями своих гончаров. Может потому его жители и возводили дома в виде громадных кувшинов наподобие тех, в которых они хранили свое зерно. Помимо жилых построек были там святилища разукрашенные росписями и рельефами, подтверждающие существование у обитателей города сложного культа с использованием изображений женских фигур и животных. Чаталхююкцы среди прочих покланялись священному леопарду – расу, за что, сказывают, к ним и приклеилось позже имя рассены. Эти самые рассены, судя по всему, стали могильщиками Каменного Века в течение двух с половиной миллионов лет правившего бал на планете Земля. Где-то в тех местах появились первые металлурги, научившиеся выплавлять медь из руды. Секрета из своего искусства они не делали, и очень скоро медь начала победное шествие по планете, причем сразу во всех направлениях, завоевывая одну территорию за другой и оповещая человечество о наступлении Медного Века.
    Наряду с металлургией и гончарным производством, в крупных поселениях началось бурное развитие и других ремесел. В 7 тысячелетии до н. э. женщины научились расщеплять волокна дикого льна и крапивы, сучить и прясть их, выделывать нити и веревки. Появилась менее грубая одежда, а вместе с ней и профессия швеи.
    Около 6 тысяч лет до н. э. сельское хозяйство перевалило через Дарданеллы и проникло в Европу. Там очень быстро оценили всю значимость этого нововведения, и по всему европейскому югу как грибы после дождя начали возникать земледельческие и скотоводческие культуры. Севернее Черного моря и Каспия появились десятки городищ, достигавшие площади в сотни гектаров и имевшие иногда больше тысячи жилищ, включая двухэтажные постройки с подвалами. В тех землях преобладало пастбищное и кочевое скотоводство. Именно там суждено было появиться на свет легендарному племени арийцев. В конце 6 тысячелетия до н. э. в долину белорусской реки Росси пришло племя, обладавшее навыками горного дела. Продукция росских горняков – кремневые заготовки и каменные орудия – шла, что называется, нарасхват. Ею пользовалась вся округа вплоть до Балтийского побережья. Шахты строились честь по чести – с забоями, штреками, крепежными бревнами, вентиляционными окнами. Мощный культурный очаг доиндоевропейского происхождения существовал на Северных Балканах и Южных Карпатах. Там было все: и развитое сельское хозяйство, и мощная меднообрабатывающая индустрия, и укрепленные поселки «городского типа». Абсолютно не известно, на каком языке говорили эти люди. Предполагается, что самыми близкими к нему из ныне живущих являются абхазский и адыгский языки. Участь этой великой средиземноморской культуры печальна. Ей еще предстоит распространить свое влияние на всю правобережную Украину вплоть до Днепра, где на ее основе возникнет знаменитая «Трипольская культура», а потом она вдруг бесследно исчезнет, уступив свои земли индоевропейцам: города и поселки будут брошены, а все их население «испарится» в неизвестном направлении. Но это все - в будущем, а пока Балканская цивилизация находилась в самом начале своего расцвета.
    Технический прогресс привел к тому, что к концу Каменного Века люди в разных регионах Земли стали развиваться по разному: кто-то быстрее, а кто-то медленнее. Это стало причиной глобального неравенства народов сохранившегося до наших дней.
    Любопытно, что древние историки утверждали, будто первые государства возникли вовсе не в Египте, а у народов «Скифии», то есть – в Северном Причерноморье, а самым древним городом на Земле был скифский Гелон. Его руины археологи и историки где только не ищут, даже под Великим Новгородом, но найти пока не могут.
    
    10. МЕДНАЯ ЕВРОПА. На рубеже 6 и 5 тысячелетий до нашей эры в результате очередного потепления уровень морских вод начал резко повышаться. Балтийское море восстановило свою связь с океаном. Произошел прорыв средиземноморских вод в котловину Черного моря, которое в ту пору было скорее большим озером, нежели морем. Два года бурный поток несся на север через узкий канал, ставший в итоге Босфором. Уровень Черного моря начал стремительно повышаться. Вода «съедала» по 1,5 км берега в сутки, отправляя на дно прибрежные рыбачьи поселки. Возможно, это был первый «всемирный потоп», сведения о котором пережившие его разнесли потом по всему свету.
     В Северной Европе на смену березово-сосновым лесам пришли дубово-ольховые. В тени дубрав, втаптывая желуди в землю, уныло бродили племена собирателей и охотников, добивавшие последних уцелевших оленей и лосей, а на европейском юге тем временем уже вовсю пахали, сеяли, косили, строили загоны для скота. От Балкан и Дуная до самой Сибири протянулась целая цепь культур с признаками цивилизаций. Носители этих культур уже успели познакомиться с календарем, создали первые своды законов, заложили основы для зачаточной письменности и были готовы к возведению структуры, известной нам ныне как «вертикаль власти» - только ей было под силу контролировать растущее число единоплеменников, осваивавших все больше и больше территорий.
    Говорят, что земледелие на Балканы занесли из Малой Азии те, кого мы называем «еще не индоевропейцы». Однако, даже если это и правда, то они только подожгли сухую траву, дальше огонь прогресса распространялся уже самостоятельно. Пестрое население Европы начало активно переходить к сельскому хозяйству, перенимая навыки у своих более развитых соседей. Земледельческие и скотоводческие селения постоянного типа цепочкой протянулись по берегам рек, продвигаясь в глубь континента. При этом следует заметить, что население Европы в ту эпоху действительно было пестрым и разноязыким. В европейском Средиземноморье все еще встречались представители негроидных этносов, которые в той или иной степени с ходом времени смешивались со своими более многочисленными «белыми» соседями. По мнению некоторых авторов именно этот процесс способствовал формированию сохранившихся по сей день различий между светлыми северянами и смуглыми южанами. Тогда же по северной таежной полосе в Прибалтику и Скандинавию начали прибывать первые группы охотников и рыболовов из-за Урала. Ученые дают им крайне витиеватое определение – представители монголоидного типа уралолаплоидных племен протосаамов, носителей финоугорского языка и культуры. Говоря проще – ребята, у которых глаза с «прищуром». Тогда же примерно из огромной древнейшей «еще неиндоевропейской» языковой общности выделились и те, кого историки нарекли индоевропейцами.
     На Балканах и в Трансильвании в меж тем продолжался расцвет великой средиземноморской культуры с высоким уровнем развития земледелия, строительства и металлургии. По берегам рек и водоемов выросло большое количество городов и храмов. Здешний уровень металлургии был столь высоким, что не имел себе равных ни в Анатолии, ни в Иране, ни в Месопотамии. Местные жители знали медь, золото, пользовались календарем и создали собственную письменность очень схожую с более поздней шумерской. Не потому ли многие современные исследователи именно в тех местах размещают священную для шумеров землю Аратту, название которой созвучно с древним русским словом оратай – землепашец. Чуть севернее в Дунайских областях и на Западной Украине во владениях Трипольской культуры население некоторых укрепленных поселков доходило до 10 000 человек. Приходилось, даже возводить двухэтажные постройки, чтобы всем нашлось место. Там тоже умели плавить медь и вели промышленную добычу золота. Эта загадочная доиндоевропейская культура сумела опередить в своем развитии даже трудолюбивых египтян, которых традиционно считают отцами цивилизации.
    На восток от «трипольцев» в бассейне рек Самары, Орели и Днепра вплоть до островов днепровского надпорожья начинались владения северных «акселератов». Гиганты по-прежнему занимались охотой, разводили крупный рогатый скот и ловили рыбу сетями. Распространив свое влияние на бассейн Северского Донца и до берегов Дона, они вступили в соприкосновение со своими низкорослыми сородичами, кочевавшими в южнорусских степях. Через них, очевидно, они познакомились с медью и золотом, а так же с промышленными способами выращивания злаковых и бобовых растений. Считается, что гиганты создавшие Днепро-донецкую археологическую культуру были коренным населением Европы, доставшимся ей в наследство от кроманьонцев. Никогда больше, ни до ни после них, ни один народ Евразии не отличался таким атлетическим телосложением. К началу 4 тысячелетия до н. э. Днепро-донецкая культура распространилась на леса Средней Припяти, Сожи, Волыни, добралась до степей Приазовья. На этом ее успехи и закончились. Сначала ее потеснили кочевники-коневоды - стопроцентные индоевропейцы, которые перебрались к низовьям Дона с равнин Восточного Прикаспия. Заложив на Дону культуру «Среднего стога», степняки очень быстро очистили от рослых сородичей Приазовье, Северский Донец и Надпорожье. Не удалось гигантам удержать за собой и правобережную Украину. Оттуда их постепенно выдавили «трипольцы», поселения которых в 4 тысячелетии до н. э. начали появляться на Волыни и на Среднем Днепре в районе нынешнего Киева. «Днепро-донецким» великанам пришлось отступать в леса Белоруссии и левобережной Украины. Так Днепр, возможно, впервые в своей истории стал рубежом между двумя разными мирами: земледельческим и кочевым, причем интересы земледельцев в этом противостоянии защищали племена средиземноморцев, а от Великой Степи была выставлена «сборная» индоевропейцев. Их первая схватка закончилась вничью. «Средний стог» волной прокатился по Центральной Европе, но потом, почти «не наследив», отхлынул назад в родные степи, заставив «трипольцев» срочно заняться возведением укреплений по берегам Прута и Днестра. Причем, со строительством крепостей приходилось спешить, ведь все новые и новые индоевропейские народы, раз от разу лучше вооруженные и лучше организованные, продолжали прибывать в междуречье Дона и Днепра. Там начала выстраиваться многослойная пирамида из родственных культур. Вновь прибывшие тут же рвались в центр Европы, и с каждым разом им это удавалось все лучше и лучше.
    Где именно родился язык, ставший предтечей почти всех европейских и большого числа азиатских языков, не известно до сих пор. Письменных памятников он после себя, к сожалению, не оставил. Наиболее распространенной считается теория, утверждающая, что, изрядно помотавшись по свету, индоевропейское сообщество, или вернее – его ядро, разместилось на бескрайних степных просторах от Дона на западе до Урала на востоке и предгорий Северного Кавказа на юге. Наиболее радикально настроенные исследователи утверждают, что индоевропейцы были гораздо более многочисленными, и к началу 4 тысячелетия до н. э. уже контролировали территорию куда более значительную. В сферу их влияния включают всю Центральную, Восточную и Южную Европу, вместе с Италией и Грецией, древнейшим населением которых считаются племена пеласгов, а также Малую Азию и Северную Месопотамию, куда в 5 тысячелетии до н. э. начали надвигаться с севера племена шумеров. Красивая сказка об «империи арийцев» – колыбели цивилизаций находит все больше сторонников. Однако, на наш взгляд, пусть и дилетантский, в данном случае уместно будет применить правило «Золотой Середины», согласно которому, вся эта огромная территория находилась под контролем тех, кому мы самонадеянно присвоили имя «еще не индоевропейцы». Жили-были «еще не индоевропейцы», а потом часть из них стала жить чуть иначе, не так как другие, и язык у них немного изменился, и название они себе придумали другое – шумеры, например, а их соседи и сородичи тоже стали переделывать общие для всех обряды и обычаи на свой лад и имя себе взяли уже на свой вкус - пеласги. Чем дальше уходили они от родины предков, расходясь в разные стороны, тем более разными становились. Общими оставались только воспоминания, верования и состояние души или, как принято сейчас говорить, менталитет. Так или почти так где-то в окрестностях Кавказа и появилась на свет весьма многочисленная и крайне амбициозная кочевая «семейка», прозванная в последствии индоевропейской языковой общностью, та самая, значительную часть которой уже тогда можно было смело назвать - «далеко еще не славяне но, все равно, люди нам не чужие».
    
    11. КРОВЬ В КОЛЫБЕЛИ. В то время как в Европе господствовала сырость, в Северной Африке было непозволительно сухо. К этому времени Сахара высохла настолько, что населявшая ее североафриканская общность разломилась на две половинки, которые постепенно начали расходиться в противоположных направлениях: одна - на юг, куда отступила большая часть негроидных племен, другая - на север, где по прежнему доминировали «белые». Именно тогда прасемитские племена, выделившись из африканской семьи народов, пересекли долину Нила, уже заселенную к тому времени носителями древнеегипетского языка, и вырвались на просторы Аравийского полуострова. Над цивилизациями Передней Азии и Месопотамии нависла угроза иноземного вторжения.
    Давно отмечено, что индоевропейская и семитохамитская мифологии, в конечном счете, восходят к одному источнику, а значит – и к общим корням. Однако корни эти за прошедшие тысячелетия были зарыты так глубоко, что о них уже никто не вспоминал. Таким образом, в 5 тысячелетии до н. э. на Ближнем Востоке назрело столкновение двух очень разных и потому враждебных друг другу миров: с севера на владения месопотамских охотников и рыболовов надвинулась родственная им евразийская земледельческо-скотоводческая общность, уже контролировавшая к тому времени Северную Месопотамию, Центральный Иран, долины Загроса и северные отроги Копетдага, а с юга начали прибывать «бедные родственнички» с черного континента - племена семитов. В этом новом противостоянии Юга и Севера неким особняком стояло многочисленное население долины Нила.
    В 6 тысячелетии до н. э. древнеегипетская цивилизация развивалась изолированно от других современных ей культур и, тем не менее, ей уже была знакома медь. Этот факт историки объясняют тесными контактами египтян той эпохи с северными народами. И вот что еще интересно - когда в Египте начали рыть оросительные каналы, пытаясь отвоевать у пустыни как можно больше плодородной почвы, точно такие же каналы начали рыть на Кубани и на Дону. О тесных контактах индоевропейского мира с Египтом говорит и большое число археологических находок древнеегипетского производства в южнорусских степях. Все это позволило некоторым исследователям утверждать, что долина Нила заселялась не из глубин Африки, а откуда-то с севера - либо по суше из Месопотамии, либо по морю из Европы.
    Самым же процветающим и бурно развивающимся регионом планеты по-прежнему оставался пресловутый «Благодатный Полумесяц» - колыбель городской цивилизации. На Евфрате тоже рыли каналы, пытаясь превратить безводные равнины в не иссякающий источник продовольствия для растущего населения. А население в Месопотамии росло как на дрожжах. Очень скоро все Междуречье было усыпано громадными по меркам того времени городами, такими как Ниппур, Ур и Урук, число обитателей в которых измерялось тысячами. Широко известная мудрость, утверждающая, что на голодный желудок лучше думается, к той эпохе явно не относилась. В Месопотамии тогда от голода страдали редко. Наоборот, масса свободного времени позволяла городским обывателям на досуге придаваться размышлениям. Говорят, что именно так на свет появилась наука. Сначала, впрочем, все было очень прозаично или, вернее, прагматично. Надо было каким-то образом усовершенствовать процесс обмена товарами между общинами, и для этого в Месопотамии был разработан главный двигатель торговли – деньги, целая финансовая система. Благодаря финансам человек сделал первый шаг и в области фундаментальных наук, заложив основы математики. Говорят, что междуреченским математикам уже тогда были известны логарифмы.
    Какого роду племени были все эти математики и финансисты с берегов Тигра и Евфрата ничего конкретного не известно. Известно только, что в 5 – 4 тысячелетиях до н. э. на ближневосточном берегу Средиземного моря появились предки финикийцев. Их считают ближайшими родственниками средиземноморских пеласгов, а также ханаанеян, населявших Сирию и Палестину. Прафиникийцы оказались искусными градостроителями. Ими были возведены Сидон, Тир, Библ и другие города. А на берегах Тигра и Евфрата в 4400 – 4300 годах до н. э. сформировалась оригинальная и довольно продвинутая цивилизация Убейда. Ей правда была уготована короткая история. Просуществовав всего 500 лет, она была разгромлена шумерами. Причем, шумеры, судя по всему, просто доломали то, что до их прихода не смогла уничтожить стихия. В начале IV тысячелетия до н. э. в тех местах произошло грандиозное наводнение, накрывшее территорию в 500 км длинной и 150 км шириной. А поскольку штормовыми предупреждениями в ту пору занимались исключительно жрецы, даже представить себе трудно, что пришлось пережить тем, кто это все умудрился пережить.
    О происхождении шумеров ученые также ничего толком сообщить не могут. Одни уверены в их семитском происхождении, указывая на кочевой образ жизни: ведь, как известно, кочевые племена семитов именно в ту эпоху начали покидать скудный кормами Аравийский полуостров и вплотную приблизились к границам «Благодатного полумесяца», распадаясь при этом на аккадскую, древнеарабскую и иные ветви. Другие исследователи, которые очевидно все же ближе к истине, считают шумеров северным народом и соотносят их с ранними индоевропейцами. Индоевропейцы ведь тоже первоначально были кочевниками. В доказательство даже приводят цитату из древних текстов, в которых сообщается, что шумеры пришли «из страны высоких гор», возможно - с Кавказа.
    Заполнив опустошенную стихией Месопотамию, шумеры заполучили в свои руки богатства и ресурсы, о которых прежде они могли только мечтать. Однако чужое добро, да еще добытое с кровью, не принесло им ни покоя, ни благоденствия. Оно их попросту развратило. Шумерское сообщество рассыпалось на отдельные враждебные друг другу общины, которые немедленно перессорились из-за спорных стад и земель. Центрами «удельных княжеств» стали поселки и города с храмами, со временем превратившиеся в столицы микроскопических государств – номов. Чаще всего такое государство состояло из одного единственного города и нескольких разбросанных вокруг него деревенек. Всеми делами в этих городах-государствах заправляли жрецы, в ведении которых помимо всего прочего находились финансы, внешняя торговля и продуктовые запасы всей общины. Около 3400 года до н. э. в одном из таких номов некий малый сделал открытие, вошедшее в число самых гениальных в истории человечества изобретений, он сконструировал колесо. А еще через 100 лет в тех же местах появилась первая известная человечеству письменность. Она была необходима жрецам для более точного учета их растущего хозяйства. Вполне возможно, что шумеры вовсе и не были первооткрывателями способа передачи мысли при помощи рисунков и символов, но они первыми сделали письменность частью своей повседневной жизни, лишив ее грифа секретности и превратив это тайное знание узкого круга избранных в достояние всей общины. Судя по всему, не были они первооткрывателями и в процессе изготовлении бронзы. Считается, что в этом деле они лет на 200 отстали от жителей далекого Таиланда. Были ли шумеры прилежными учениками, или сами додумались сплавить медь с оловом, это до сих пор не известно, но именно из Междуречья бронза отправилась отвоевывать у меди Переднюю Азию и Европу. Довелось шумерам «отметиться» в истории и другими полезными изобретениями, значительная доля которых была продиктована военной необходимостью. Шумерские города постоянно дрались друг с другом из-за плодородных земель и речной воды. Со временем стихийные стычки крестьянских ватаг на границах номов переросли в более организованные столкновения хорошо вооруженных военных отрядов. Разразились войны. Города начали спешно опоясываться мощными укреплениями, обзавелись крупными воинскими соединениями. Воины были вооружены копьями и топорами. Шлемы из кованой меди и кожаные плащи с нашитыми на них медными пластинами стали первыми в мире доспехами. А первой в мире военной техникой была боевая тележка, запряженная ослами.
    В середине 4 тысячелетия до н. э. 40 номов возникло и в густозаселенной долине Нила. Там тоже было неспокойно.
    Бывшим сородичам стало тесно на земле предков и в «колыбели цивилизаций» началась борьба за жизненное пространство. Ручьи и реки Райского Сада драчливые потомки Адама и Евы наполнили человеческой кровью.
    
    12. «БЕЛОКУРАЯ БЕСТИЯ». В 4 тысячелетии до н. э. на огромных степных просторах Восточной Европы от Днепра до Урала жило-поживало да добра наживало громадное племя, которое от соседних народов отличалось тем, что хоронило своих умерших в ямах, а затем над их могилами насыпало здоровенные курганы. В историю с легкой руки археологов это племя вошло под именем «ямников» - как они хоронили, так их и назвали. Это племя было вынуждено вести полукочевой образ жизни, ибо жило оно охотой и скотоводством и в значительно меньшей степени земледелием. На холмах и островах оно строило небольшие поселения постоянного типа для зимовок, а при необходимости могло возвести и крепость из камня. И было это племя столь многочисленным, что его «культурные родственники» заселили степи далеко за Уралом - в Южной Сибири и на Алтае-Саянском нагорье. Теперь уже практически никто не сомневается в том, что под этим неказистым именем скрываются ранние индоевропейцы или, как минимум, арьи.
    Вот, наконец, мы и подошли к этому великому и загадочному народу, к которому в середине прошлого века с подачи бесноватых мясников из «Третьего Рейха» намертво приклеилось определение «белокурые бестии». Принято считать, что на рубеже 5 и 4 тысячелетий до н. э. арьи выделились из общей массы индоевропейцев и потихоньку начали расходиться во все стороны в поисках счастья и славы. Впрочем, последнее время все чаще бытует мнение, что арьи и индоевропейцы это одно и тоже, и, следовательно, подавляющее большинство европейцев и значительная часть азиатов могут считать себя наследниками славы арийцев. Возьмем на себя смелость с этим утверждением согласиться. Да был такой огромный народ, который известен нам под именем индоевропейцев, однако его название это всего лишь научный термин, обозначающий территорию, которую этот народ в конечном итоге сумел объять. Как называли себя сами индоевропейцы, не знает никто. Более чем вероятно, что когда предки индоевропейцев высвободились из под опеки какой-то еще более древней общности, они себя назвали - арьи. Выбрав для поселения степи между Доном и Волгой, они начали строить свою собственную культуру, пусть незначительно, но отличающуюся от культуры покинутых ими сородичей, так и оставшихся «еще пока не индоевропейцами». Но прошли годы, и племя так разрослось, что перестало умещаться уже и в границах своей новой Родины. Вот тогда арийское сообщество и начало расползаться во все стороны, осваивая все новые и новые пространства. На новом месте арии обустраивались, обзаводились хозяйством и зачастую брали себе иное имя по названию понравившейся речки или по имени одного из своих предводителей. При этом старые названия и верования постепенно стирались из памяти, превращаясь в легенды и сказания, а новые приживались, становились уже своими собственными, хоть чуть-чуть, но не такими как у других. Соседи, между тем давали им другое имя, беря за основу их внешний вид или манеру говорить, и потом один и тот же народ входил в историю под несколькими именами, лишь в легендах сохранив память о своих арийских корнях. Были среди арийцев и те, кто остались на родной земле, храня древнюю веру и традиции, и завещая потомкам до последней капли крови защищать Родину Мать от иноплеменников и от забывчивых сородичей. Именно они дольше всех хранили исконное название своего племени, его этнический генофонд и древнейшую культуру. Разумеется, и они смешивались с соседними племенами, но на своей территории они всегда составляли большинство и потому без особого труда ассимилировали пришлых инородцев.
    Этот запутанный процесс рождения народов и наций легко проследить на нашем собственном примере. Смутно припоминая, что мы вроде бы относимся к арийцам, и что скифы нам кажется тоже родня, мы с уверенностью скажем, что мы - славяне, и не просто славяне, а русские, и не просто русские, а россияне. Вроде бы получилась логичная все объясняющая цепь. Но вот ведь закавыка какая - начнет какой-нибудь историк веков эдак через 20 копаться в нашем времени и выяснит вдруг, что россиянин это – и татарин и башкир и «друг степей» калмык и, даже, еврей. А этот то откуда взялся? Он что тоже из славян? Почешет этот спец по 20 веку свою макушку и сядет писать трактат на тему: «Кто такие люберецкие, и какова роль этого племени в судьбах современного мира». Вот и получается, что про одного и того же человека можно сказать, что он – ариец, славянин, русский, россиянин, москвич, да к тому же еще и фанат «Спартака». А какое из этих определений первично, каждый решает для себя сам.
    Из всего вышесказанного можно сделать вполне обоснованный вывод – это не арьи выделились из общей массы индоевропейцев, это индоевропейские народы начали откалываться от арьев с тем, чтобы войти в историю уже под другими именами. Нам остается только выяснить, где могла располагаться та самая Родина Мать, которую покинули, отправляясь на завоевание Индии и Европы, неусидчивые арийцы, получившие за это от своих потомков имя «индоевропейцы», откуда все последующие столетия дети и внуки оставшихся будут волна за волной уходить вслед за первопроходцами, и куда спустя тысячелетия правнуки ушедших начнут один за другим возвращаться с оружием в руках.
    Общепризнанным считается только то, что арийская общность сформировалась где-то на просторах евразийских степей. В остальном мнения ученых об арийской прародине расходятся. Более вероятной считается теория о первоначальном расселении арьев в бассейне Волги, которая неоднократно упоминалась в их религиозных текстах под своим древним именем Ра, и в окрестностях которой до сих пор сохранилось множество географических названий с корнем «яр». Справедливости ради, впрочем, следует заметить, что Иордан дословно тоже переводится как арийская река. Слова: «яр», «эр», «ир» на всех языках арийского происхождения обозначают понятие «муж». Отсюда, например, древнерусское «бойар» или «боярин» - боевой муж. На санскрите ария означает – благородный, что не удивительно, ведь вся индийская знать испокон веков вела свою родословную от арийцев. Кроме того, слово «арьи» индийскими лингвистами расшифровывается еще и как - «скотовод-земледелец», «хозяин», «член кочующего племени».
    Как уже отмечалось выше, арьи были опытными животноводами, причем домашние животные у них использовались не только в качестве пищи, но и как тягловая сила. Правда, в свои телеги они запрягали не ослов как шумеры, а волов. На рубеже 4 и 3 тысячелетий до н. э. усилиями скотоводов из Южнорусских степей был сделан громадный взнос в фонд развития всего человечества, перевернувший дальнейший ход истории Древнего Мира - арьи приручили дикую лошадь. Это нововведение сразу же обеспечило им перевес над соседними народами. Они научились запрягать лошадей в колесницы, которые потом использовались в военных целях. Воины-колесничие заняли привилегированное положение в своих общинах, выделившись в особое сословье. Только им было по силам защитить от алчных соседей медные рудники, а так же огромные стада и табуны, разбросанные по бескрайним просторам степей. При этом следует еще раз отметить, что дети степей – арии не были кочевниками «в чистом виде», такими, например, как пришедшие им на смену тюрки. Они кроме всего прочего были еще и градостроителями. Города «ямников» имели сложные оборонительные системы с рвами и стенами из каменных плит толщиной более 3 метров. Внутри таких цитаделей строились многокомнатные здания площадью до 150 метров рассчитанные на 40 – 50 человек.
    Навыки металлургии в Южную Русскую степь, по мнению археологов, пришли с Кавказа, отношение к которому у арийцев было особое. Кавказские вершины они считали родиной своих божественных предков. Само слово Кавказ переводят как – жилище азов или асов, иначе говоря – дом богов. К середине 3 тысячелетия до н. э. по темпам своего развития Северный Кавказ значительно обогнал другие области Европы. «Лица кавказской национальности» в ту пору были частыми гостями в странах «Благодатного полумесяца». Там они торговали, заводили полезные знакомства, набирались уму-разуму, а потом делились добытыми знаниями со своими степными соседями. Все это привело к интенсификации скотоводства в северных предгорьях Кавказа и к освоению арийцами большого числа медных рудников, что в свою очередь стало причиной неравенства между соплеменниками. В руках одних групп начало скапливаться больше скота и ресурсов чем у других. Это неминуемо вело к конфликтам внутри огромной индоевропейской семьи.
    В начале 3 тысячелетия индоевропейские народы, устав от вражды, стронулись с насиженных мест и начали расходиться в разные стороны в поисках лучшей доли. Тем самым они вписали свою собственную страницу в историю великого переселения народов, одной из причин которого ученые называют, в том числе, и очередное изменение климата. Великая засуха, начавшаяся в самом центре Евразии, поставила на грань голодной смерти все многочисленное население среднеазиатских степей, Ирана и Туркмении. Говорят, что именно в тех местах и произошел первый выброс арийской энергии, послуживший причиной исхода индоевропейцев из родных земель.
    
     13. РАЗБУДИВШИЕ БУДДУ. Прежде чем отправиться вслед за нашими беспокойными и крайне неусидчивыми сородичами, решившими попытать счастья в Европе и в далекой Азии, позволим себе немного отвлечься от предстоящего нелегкого путешествия и еще раз займемся лингвистикой. Для начала вспомним несколько древних и весьма любопытных названий. В Йемене, в окрестностях столицы Саны, находится местность с арабским названием Биляд эр-Рус, что дословно переводится как «Страна Русов». В том же районе расположен огромный солончак Аба эр-Рус, что означает «Отцы Русов». Древним название египетской Гизы, где расположено знаменитое плато пирамид, было - Ростау, а одним из главных египетских богов был сокологоловый Хорус с солнечным диском на голове. Его, кстати говоря, не без оснований ассоциируют с древним славянским богом солнца Хорсом. Соколиная голова тоже объяснима, если вспомнить, что в южнорусских степях сокол издревле был тотемной птицей, а самая знаменитая династия русских князей – Рюриковичи вообще сделала сокола частью своего родового герба. Если продолжить водить пальцем по историческим и географическим картам, то вы обязательно наткнетесь на Иерусалим, Эльбрус, этрусков и выясните, что даже Черное море в седой древности называлось Русским. Таких примеров множество. О чем это говорит? Да всего лишь о том, что мы собираемся ввязаться в многовековую грызню норманистов с анти-норманистами, с тем, чтобы поддержать последних, а первым заявить: «Убирайтесь в свою ледяную Скандинавию и не лапайте грязными руками нашу Светлую Русь! Она древнее даже чем вся ваша замшелая Европа!»
    В санскрите слово «рус» переводится как – «свет», «блеск». Вообще, индийские санскритологи давно уже обнаружили поразительную схожесть между русским языком и арийским санскритом. Общие для двух языков черты обнаруживаются и в правилах грамматики и в синтаксисе и в структуре слова. Достаточно вспомнить, что одно из русских значений имени Будды так и звучит – «пробудившийся», а священные для индусов «Веды» созвучны с русским словом «ведать». В свою очередь, на русском севере есть реки, содержащие в своем названии корень «Ганг». Из этого следует, что история русов как самобытного национального образования начинается как минимум одновременно с арийской историей. Бытует даже мнение, что самоназвание всех протоиндоевропейских племен было «русы». А некоторые утверждают, что это название носила другая значительно более древняя общность, частью которой «еще пока не индоевропейцы» когда-то были. А значит, нет смысла спорить о том, к какой семье народов следует отнести древних русов - к германской или к славянской. Русы гораздо древнее и тех и других. И в тех и в других течет русская кровь, у кого-то ее больше, а у кого-то меньше, но сути дела это не меняет, поскольку ни те, ни другие собственно русами уже очевидно не были.
    В процессе массовых перемещений племен и народов, не раз перерисовывавших карту Древнего Мира, этноним Русь время от времени всплывал то в одном регионе, то в другом. И в этом нет ничего удивительного, ведь в этом слове была заключена память о предках, об их славе и могуществе. За примером не надо далеко ходить. В середине прошлого века, теряя родные города и села, отступали перед непобедимым врагом солдаты в буденовках с неопределенной национальностью «советские». На берегах Волги, в самом сердце арийской Руси, они остановили врага и погнали его назад. В Берлин же входили победители с русскими погонами на плечах, говорившие про себя с гордостью: «Мы из России!», так, будто никакого СССР не было и в помине. Не потому ли, что в истории СССР к тому времени были только братоубийственная гражданская война да сталинский ГУЛАГ, а Россия – это и Куликово поле, и Бородино, и Полтава. Было что и с чем сравнивать. Древние переселенцы тоже несли в покоренные земли исконное имя своего народа. Но очень часто, растворившись в массе местных племен или подчинившись более сильному соседу, они теряли историческое право носить имя, прославленное предками, ибо победителями уже не были.
    Арии и их потомки – постоянные обитатели Русской равнины, хранители генофонда, культуры и традиций своего народа, они и только они могли по праву именоваться русами, поскольку земля, на которой они жили, была родиной их предков, и только она могла считаться истинной Русью. Вот почему Черное море называлось Русским, и вот почему именно в его окрестностях чаще всего появлялись народы или территории, в названии которых использовались сочетания: «рус», «рос» и «рас». Этой земле дольше всех удавалось хранить в неприкосновенности арийскую и русскую кровь. Семитам, тюркам и обитателям Средиземноморья потребовалось без малого 4 тысячи лет для того, чтобы пробиться в те места. Отсюда, из Северного Причерноморья и Прикаспия, двигаясь на встречу своим блудным сыновьям и братьям, перебравшимся на берега студеного Балтийского моря, русы вместе с восточными славянами начнут потом возводить фундамент огромного русского государства, единственного в мире сумевшего сохранить название и дух великого племени.
    Но все это будет значительно позже, а пока индоевропейские народы стронулись с насиженных мест и начали расходиться в разные стороны в поисках лучшей доли.
    
    14. ИСХОД. Одной из первых арийскую мощь познала на себе Трипольская культура, раскинувшая свои владения от Карпат до Днепра. По уровню развития она резко отличалась от культур современных ей европейских народов. Люди Триполья вели оседлый образ жизни, отдавали предпочтение земледелию, довели до совершенства керамику, знали медь, серебро, золото, и одними из первых научились производить бронзу. Их города насчитывали до нескольких сотен домов и были построены в соответствии с определенным планом - как правило, кругами в несколько рядов. Численность населения была огромной – до 10 человек на квадратный километр. Из-за этой тесноты, говорят, степняки поначалу стороной обходили владения «трипольцев», обтекая их с юга и с севера. Однако долго это продолжаться не могло; в северных лесах степной коннице не хватало простора. Участь трипольских земледельцев в итоге была решена. Эти ребята умели строить, умели пахать, и еще много чего умели, не умели только одного – воевать. Народ был миролюбивый, и в его верованиях военной тематики не было совсем. А как известно, всерьез рассчитывать на мирную жизнь может только тот, кто всегда готов к войне.
    В начале 3 тысячелетия до н. э. ндоевропейцы волной прошли по стране, оседая и ассимилируя, увлекая за собой часть местных и гоня перед собой тех, кто не захотел покориться. На этот раз это был не простой набег с целью грабежа. Для многих переселенцев Триполье стало новой родиной. Смешавшись с местным населением и впитав его в свою массу, они дали ему свой язык и частично свое мировоззрение, получив взамен навыки земледелия и чувство привязанности к земле обработанной собственными руками. Поначалу у осевших на землю индоевропейцев преобладало привычное уже скотоводство, но параллельно началось и быстрое прогрессирование развитых форм земледелия. Еще совсем недавно ковырявшие степь костяной мотыгой, они довольно быстро сумели освоить плуг. Воинственные индоевропейцы и трудяги «трипольцы» – глина, из которой был слеплен первый кирпич, уложенный в фундамент древнего славянства. Правда, исследователи до сих пор не могут определиться, какой из этих компонентов оказался для протославян определяющим. При этом есть мнение, что и «трипольцы» и индоевропейцы возможно выпорхнули из одного гнезда, и когда-то очень давно у них были общие предки. Просто это древнее родство успело уже позабыться.
    Далеко не все «трипольцы» согласились покориться непрошенным гостям. Покидая родные дома, они веером начали расходиться по бескрайним лесным массивам Восточной и Центральной Европы. Вслед за ними потянулись и первые отряды арийцев. От берегов Десны и Днепра, продираясь сквозь неведомые лесные дебри, эта пестрая кампания добралась до Оки и верховьев Волги, оставляя на своем нелегком пути памятники так называемой «Фатьяновской культуры». В районе нынешних Ярославля, Москвы, Брянска начали появляться поселения южан. В новые земли, где еще продолжал царствовать каменный век, «фатьяновцы» принесли опыт скотоводства, развитую металлургию и весьма искусную керамику. Однако среди тамошних аборигенов – протофинов эти достижения южной цивилизации особой популярностью не пользовались. Местные мужики, привыкшие к камню и дереву, которого вокруг было в избытке, вовсе не горели желанием копаться в земле в поисках какой-то там руды или корчевать пни, очищая лес под пашню, в то время как в окрестных лесах и реках копошилось столько съедобной живности. Поистине, Лень Матушка родилась значительно раньше нас.
    Куда более удачно сложилась судьба колонистов в Западной и Центральной Европе. На огромных пространствах от Рейна до верховьев Волги распространилась целая цепь культур родственных фатьяновской. В историю они вошли под общим названием «культуры шнуровой керамики и боевых топоров». Не смотря на огромные расстояния «шнуровикам» довольно долго удавалось поддерживать связь друг с другом. Между Германией, Скандинавией, Польшей, Юго-восточной Прибалтикой и Средним Приднепровьем были проложены торговые пути. На берегах Балтийского и Северного морей возникло мореходство с использованием многовесельных кораблей. Началось освоение берегов Финляндии, Карелии, Онежского озера. Вместе с переселенцами на север Европы пришел бронзовый век, повсеместно началось внедрение передовых форм земледелия и скотоводства, широкое распространение получили изделия из глины, имевшие некоторое сходство с северокавказской керамикой. Исследователи до сих пор не могут подтвердить или опровергнуть родство «шнуровиков» с индоевропейцами, но не без оснований можно предположить, что в этом винегрете из разных народов арии все же присутствовали и играли далеко не последнюю роль, хоть на первых порах возможно и не составляли большинства.
     Арийское же «ядро» меж тем продолжало пульсировать, выбрасывая во внешний мир одну волну колонистов за другой. Всего таких волн было семь или восемь. Кипению этого «котла» способствовал, в том числе, и экономический бум, все еще царивший на Северном Кавказе. Индоевропейцы шли в земли уже занятые их сородичами и не найдя места для расселения двигались дальше. Для оседлых сородичей эта кочевая братия была чем-то вроде бедных родственников, к которым можно проявить уважение и даже гостеприимство, а затем следует как можно быстрее выпроводить их из своего дома. Не обходилось, впрочем, и без стычек. Уже тогда у индоевропейцев начали накапливаться различия не только в образе жизни, но и в языке.
    Плацдармом для завоевания Южной и Центральной Европы, как известно, стало Триполье. Отсюда индоевропейские племена продвинулись, прежде всего, на Балканы, где на руинах великой средиземноморской цивилизации они начали возводить свою собственную культуру, пусть и не такую передовую. Позже, впитав в себя немногочисленное население тех мест, они заложили основу для формирования индоевропейской группы фракийских племен. Перевалив через Балканы, следующая волна переселенцев - «еще не греки» двинулись дальше к Пелопоннесу. Причем шли они опять же не общей массой а волнами, из столетия в столетие захлестывая все новые и новые земли. В материковую Грецию индоевропейцы начали прибывать между 2200 и 2000 годами до н. э. Давно уже известно, что связь между теми, кто уходил на юг, и теми, кто остался на Дунае и Днепре, не прерывались никогда. Именно поэтому считается, что генетически и духовно фракийцы и греки всегда стояли к славянам ближе чем другие народы Европы. Еще один поток переселенцев захлестнул Апеннинский полуостров. Это были италики или, вернее, их предки – предшественники романской группы племен. Чуть восточнее шел поток «еще не иллирийцев». Им достались: побережье Адриатического моря, Северные Балканы, долины Среднего и Нижнего Дуная. Но дальше всех продвинулись те, кому предстояло стать кельтами. Они пошли на запад к атлантическому побережью, по пути впитывая в себя встречное доиндоевропейское население.
    Движение на запад для «шнуровиков» не было столь уж беспрепятственным. Очень скоро им пришлось лицом к лицу столкнуться с иноплеменниками, которым тоже были знакомы металлургия, земледелие, скотоводство и у которых были свои виды на Европу. Оказалось, что далеко на западе, где-то на территории современной Испании существовал свой собственный этнический «котел». В нем варилась совсем иная каша. В историю она вошла как «культура колоколовидных кубков». Ей была уготована недолгая жизнь, скорая индоевропейская ассимиляция и, тем не менее, весьма значительная роль в зарождении народов Западной и Центральной Европы. Некоторые исследователи утверждают, что «кубки» были родичами лигуров и пеласгов, и в Западную Европу они пришли из Передней Азии, обогнув Средиземное море по побережью Северной Африки. Не лишним, впрочем, будет отметить то, что другие авторы считают их индоевропейцами, только ранними, теми, что шли на запад «в первом эшелоне» и потом были накрыты следующей индоевропейской волной - «шнуровиками».
    Параллельно с более или менее мирным освоением бескрайних просторов Европы шел и другой куда более кровавый процесс расселения арийцев в южном и юго-восточном направлении. Там за Кавказом жили родственные индоевропейцам народы, которые не только не уступали им в развитии, но и по многим статьям их опережали. Там уже несколько веков шла война евразийского севера с африканским югом, война, в которую индоевропейцам предстояло вмешаться.
    
    15. «МИЛОСТИВЫЕ» ГОСУДАРИ. С началом 3 тысячелетия до н. э. закончилась история первобытного мира. Жизнь человеческих сообществ начала кардинально меняться. Особенно заметно это было в странах пресловутого «Благодатного полумесяца». Набиравший силу процесс централизации власти в некоторых наиболее развитых городах-государствах был доведен до абсолюта. Отныне судьба тысяч могла зависеть от прихотей и желаний одного избранного. Причем избран он был ни кем-нибудь, а богами. Выйдя из своей пещеры, хижины или дворца, он мог протянуть руку в сторону горизонта и приказать: «Идите за бугор и убейте всех, кого встретите, у этих паразитов дыни слаще, чем у нас». Мужчины племени тут же хватали каменные, медные или бронзовые топоры и безропотно шли за бугор отбирать сладкие дыни у зарвавшихся соседей, ибо воля избранного – закон. Так появился на свет второй рукотворный монстр – монархия, что в переводе с греческого означает – единовластие. Несчастных соседей истребляли всех поголовно, брать пленных было нерентабельно – лишние рты все-таки. Однако со временем отношение к побежденным кардинально изменилось. Какой-то находчивый малый высказал соображение, что пленник может отработать свою еду, как отрабатывают ее козы и ослы. Идея эта пришлась соплеменникам по вкусу, и на свет появился еще один рукотворный монстр – рабство.
    На рубеже 4 и 3 тысячелетий до н. э. человечество вступило в эпоху рождения первых крупных рабовладельческих государств. Роды, как и положено, были мучительными.
    К этому времени Междуречье и долина Нила были сплошь утыканы громадными городами, у каждого из которых давно уже были собственные правители, собственные вооруженные силы и, что важнее всего, собственные амбиции. Они просто не могли не передраться друг с другом. Сначала дрались по одиночке. Затем начали сбиваться в коалиции, следуя древнему как мир правилу: «враг моего врага – мой друг». При этом замечено, что и в Месопотамии и в Египте движущей силой почти всех войн была древняя вражда севера с югом. Объясняют это тем, что и в том и в другом регионах северные территории все еще контролировались евразийцами, в то время как в южные земли постоянно прибывали все новые и новые толпы переселенцев из Северной Африки, среди которых по-прежнему доминировали племена семитов.
    Первое крупное поражение северяне потерпели в Египте. Там уже в конце 4 тысячелетия до н. э. сформировались два мощных государства с централизованной властью: Нижнее Царство на севере и Верхнее на юге. После ряда кровопролитных войн север начал сдавать свои позиции и, в конце концов, был вынужден признать свое поражение. Около 3100 года до н. э. на карте Древнего Мира появилось первое в истории человечества крупное рабовладельческое государство с централизованной властью. Можно сказать, что с этого момента История начала «переходить на личности», ибо в ее анналах стали появляться имена конкретных людей. Так, например, к победе над севером южан привели фараоны Скорпион и Нармен. Нармен – Менес традиционно считается первым правителем объединенного Египетского Царства. Его женитьба на принцессе из Нижнего Египта остановила кровопролитие и вошла в историю как первый династический брак подобного масштаба.
    Получив в свои руки неограниченную власть, египетские фараоны тут же столкнулись с целым рядом серьезных проблем, которые, впрочем, решались ими истинно по-царски. Громадную по меркам того времени армию нужно было чем-то кормить. Решение этой проблемы было найдено очень быстро. Солдат выгнали из их хижин, построили в колонны и отправили к соседям «за дынями». Синай, Нубия и Ливия подверглись жесточайшему опустошению. Материальные блага и дешевая рабочая сила рекой потекли в Египет. Проблему занятости растущего не по дням а по часам населения решили так же гениально просто. Поскольку денежки в казне водились, верноподданных начали сгонять в пустыню на строительство гробниц для любимых монархов. Платили за это довольно щедро. Чем больше была любовь населения к повелителю, тем выше к небесам возносилась «крышка» его будущего гроба. Самым любимым, очевидно, был Хеопс.
    Без малого 500 лет египтяне потрошили соседей, протянув свои цепкие лапы вплоть до Финикии и Палестины. В конце концов, они все же объелись на дармовщинку и у них начались серьезные проблемы со здоровьем общества. Непрерывная халява никоим образом не способствовала развитию более совершенных общественных отношений, и в стране наметился кризис власти. В конце 3 тысячелетия до н. э. после смерти одного из лауреатов «Книги Рекордов Гиннеса», 100-летнего Пиопи II, правившего страной 94 года, Египетское Царство начало рассыпаться как карточный домик. Еще какое-то время египтянам удавалось удерживать свои позиции на Ближнем Востоке, но очень скоро они начали сдавать один рубеж за другим, отступая перед нарастающим натиском северных племен, известных истории под именем хурритов.
    Какого роду племени были эти хурриты точно не известно. Исследователями прослеживается их родство с хаттами, утвердившимися к тому времени в Малой Азии, а так же с небезызвестными урартами, речь о которых еще впереди. Имели ли кочевники хурриты хоть какое-нибудь отношение к ариям или индоевропейцам, уверенно сказать не может никто. Но поскольку в Северную Месопотамию, Сирию и Палестину они переселялись откуда-то из Закавказья, можно смело утверждать, что это были ребята из наших мест, и что как минимум родичами индоевропейцев они все ж таки были. Индоевропейцы, волна за волной прибывавшие на Армянское нагорье, уже дышали им в затылок.
    Около 2160 года до н. э. некий пастушеский народ «ментиу» ворвался в долину Нила и на пол тысячелетия стал хозяином всего Нижнего Египта вплоть до Мемфиса. Более чем вероятно, что это был первый прорыв арийцев в Африку.
    Оттянув щупальца своих войск обратно к берегам Нила, Египет отгородился от внешнего мира бескрайними просторами Синайской пустыни и занялся решением внутренних проблем. Огонь войны начал гаснуть, но дышать легче не стало. Тут же густо потянуло дымом пожарищ из Месопотамии.
    
    16. ДРАКА ЗА ЭДЕМ. В 24 столетии до н. э. бестолковая кровавая толчея шумерских армий пришла, наконец, к логическому завершению. Правитель города Умы с труднопроизносимым именем Лугальзагеш сумел победить всех своих соперников, превратившись в единодержавного повелителя «колыбели человечества». Однако, править Эдемом дано далеко не всем, тем более, если Эдем этот превращен людьми в Ад. Фортуна очень скоро покинула Лугальзагеша. и выбрала себе нового любимчика. Им стал правитель Аккада, выходец из кочевого семитского племени, Саргон, заслуживший у потомков право на звучную приставку к своему имени – «Древний».
    Будучи человеком с амбициями и незаурядными организаторскими способностями, имя которого так и хочется прочитать как «царь он», Саргон хотел править а не подчиняться. К тому же, у него в руках была козырная карта - его армия. Составленная из легко вооруженных пехотинцев и лучников, она стала новым словом в военной тактике той эпохи. Тяжеловооруженные сбитые в плотную кучу, воины шумерских правителей ничего не могли поделать с шустрой пехотой Саргона, беспорядочно бегавшей по полю и осыпавшей их дротиками и стрелами. Шумерские города один за другим валились к ногам аккадского выскочки, признавая его своим владыкой. От Урука Саргон камня на камне не оставил. Население города погибло в жестоких уличных боях, а укрывавшийся за его стенами незадачливый Лугальзагеш лишился короны, получив взамен колодки на шею. Более 70 номов вошли в состав царства Саргона. Весь «Благодатный полумесяц» от Средиземного моря до Персидского залива был готов лизать ему ноги. К рискнувшим же отказаться от этой великой чести немедленно наведывалась в гости первая в мире регулярная армия – 5400 профессиональных высокооплачиваемых воинов, преданных своему господину по-собачьи.
    Саргон и его приемники довольно долго бедокурили на Ближнем Востоке, попутно превращая все ханаанейское и шумерское во все семитское, включая обычаи и язык. Они вытряхнули все, что можно было вытряхнуть из соседнего с ними Элама, дошли до окраин Египта, нагнав там страху на всю округу, добрались до Армении и Курдистана и ввязались в долгую войну с некими «могущественными северными царями». Куролесили до 2200 года до н. э., покуда с северо-востока, со склонов Загроса, не спустилось в Месопотамию индоевропейское племя гутиев. «Северные цари» прикончили царя Нарам-Суэна, доводившегося Саргону Древнему внуком, и установили в регионе свои порядки. Впрочем, переделать семитов обратно в шумеров было уже невозможно.
    Под властью индоевропейцев города Междуречья находились 60 лет. Все это время семиты копили силы для всеобщего восстания, и, в конце концов, сумели таки загнать гутиев обратно в горы. Однако на этом бедствия Шумера и Аккада не закончились. В 2070 году до н. э. восставший из пепла Египет предъявил свои права на Палестину и Сирию. Месопотамцам пришлось срочно собирать манатки и убираться со средиземноморского берега восвояси. Затем пришли в движение их кочевые сородичи западные семиты – амореи. Гонимые засухой из вытоптанной стадами овец Сирии амореи толпами хлынули к берегам Тигра и Евфрата, смывая по пути поселки земледельцев. В этом половодье одинокими скалами торчали цитадели городов, которые кочевникам были не по зубам. В стране начался страшный голод. В довершение всех бед с востока примчался со своей армией главный «антисемит» - эламский царь, горевший желанием посчитаться с соседями за старые обиды. От амореев этот парень отличался тем, что взять крепость для него было все равно, что орех расколоть. К пепелищам деревень присоединились дымящиеся руины городов. Царь Ибби-Суэн в цепях отправился в Элам, а Царство Шумера и Аккада прекратило свое существование. От погрома не пострадала лишь небольшая территория в Нижней Месопотамии, центром которой стал город Иссин.
    Утвердившись в Месопотамии, аморееи быстро приобщились к оседлому образу жизни и занялись строительством собственных царств. Именно тогда на карте Древнего Мира впервые появилась Ассирия. Ее первым царем считается основатель Ниневии аморейский вождь Панин. По античным источникам в 2053 году до н. э. где-то на Кавказе Панин разгромил неких «скифов», освободив от их владычества Азию. Кого конкретно античные историки «обозвали» скифами не известно. Известно только, что с той поры, оставив на какое-то время Месопотамию в покое, северные племена начали расселяться на запад, в Малую Азию, и на юго-восток в сторону Индии. Флагманом этого движения стали отломившиеся от огромной индоевропейской семьи племена, вошедшие в историю под именем индоиранцев.
    К концу 3 тысячелетия до н. э. «колыбель цивилизации» представляла из себя жалкое зрелище - зализывающий раны Египет, издыхающее Царство Шумера и Аккада, да толпы кочевников, шастающие по округе в поисках поживы. Вот в такой мягко говоря напряженной международной обстановке где то на севере вновь начало пульсировать «арийское ядро».
    
    17. ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ КУХНЯ. В 21 веке до н. э. индоевропейцы – мини, более известные как ахейцы и эллины, дотопали, наконец, до Пелопоннеса и разбрелись по всему полуострову в поисках мест пригодных для поселения. Местность там была гористая, плодородные равнины попадались редко, и потому с коренным населением особо не церемонились. Для пеласгов и лувийцев, издревле населявших материковую Грецию и острова Эгейского моря, настали трудные времена. Их оттеснили в северо-западную часть Балкан и в Пелопоннесские горы. Спасаясь от всевозрастающего натиска северян, аборигены толпами грузились на корабли и бежали за море. Большинство перебралось в Малую Азию и на Ближний Восток, некоторые нашли себе приют на Крите среди сородичей, известных благодаря Геродоту под именем лелегов. На забытом Богом и людьми острове тут же начался бурный рост промышленного производства, появилась бронза, были заложены первые крупные здания и дворцы в Кноссе, Фесте, Маллии. Не лишним будет заметить, что пеласгов и лувийцев некоторые авторы так же относят к индоевропейцам. Просто их угораздило выйти к побережью Средиземного моря несколько раньше, чем их сородичей ахейцев.
    До Крита вновь прибывшие индоевропейцы тогда не добрались, а вот до Малой Азии им было, что называется, рукой подать, тем более что на Пелопоннесе места действительно оказалось маловато, в то время как растущее племя по-прежнему нуждалось в жизненном пространстве. На Балканах в ту пору бурлил собственный этнический «котел», в котором индоевропейцы перемешивались с местным средиземноморским населением. Там варилось новое «блюдо» – фракийское. Время от времени крышку с котла срывало, и во все стороны расходились новые волны переселенцев. В то время как эллины наползали на материковую Грецию, их сородичи - несситы переправились в Малую Азию и объявились на берегах Галиса, где обитали родственные хурритам хатти. Никого не спрашивая, индоевропейцы начали расселяться в чужих владениях, попутно сражаясь с местными вождями и споря друг с другом за лидерство в регионе.
    Есть, впрочем, еще одна не менее правдоподобная версия заселения Анатолии индоевропейцами. Согласно ей - и хатти, и хурриты, и несситы, и более поздние митанийцы были вылеплены из одного и того же теста и на полуостров прибыли друг за другом прямо из волжско-уральского арийского «котла», не заходя при этом в Центральную Европу. Об этом в частности говорит близость их языков с «чистым» арийским языком Индии. В Малой Азии они, разумеется, столкнулись с встречным потоком из Фракии. Замкнулся гигантский круг. Дети одних родителей - индоиранцы, не знавшие Европы, и европейцы, никогда не бывавшие в Иране и Индии, встретились в Анатолии, чтобы положить начало великому хеттскому народу, который, если можно так выразиться, был дважды индоевропейским.
    Параллельно с движением на юг и юго-восток выходцы из фракийского «котла» шли и на север во владения южных «шнуровиков» вплоть до бассейна Днепра. При этом их поток был столь интенсивным, что очень скоро местные «шнуровики» были ассимилированы более мощным культурным этносом. В фундамент древнего славянства лег еще один кирпич, на этот раз фракийский. Говорят, что благодаря именно этим переселенцам южная часть протославянской общности начала вскоре «видоизменяться» и в купе с иллирийцами породила на свет легендарное племя венедов.
     Где-то в первой половине 2 тысячелетия до н. э. вновь сильно «бабахнуло» в Южно-Русских степях. Как круги по воде покатили на запад новые волны переселенцев. В Центральной Европе и на Среднем Дунае появились поселения степняков – носителей «курганной культуры». «Еще не славяне» получили дополнительную порцию крови, а лоскутное одеяло европейских культур пополнилось новыми кусками яркой материи. На первых порах эта культурная пестрота еще какое-то время имела место быть, но затем произошло нечто неожиданное. Все многочисленные мелкие этносы, обитавшие на бескрайних европейских просторах, вдруг стали жить по одним правилам, и своих покойников начали хоронить одинаково – по «степному». Этот факт позволил некоторым исследователям утверждать, что уже в бронзовом веке в Европе существовало огромное государство, возможно даже с централизованной властью. Однако ни о каком государстве и даже об ассимиляции речь идти не может. «Курганники» подчинили себе местных «шнуровиков», навязали им свои порядки и дали им вождей из своей среды, но не более того. И как результат, на карте Европы, окрасившейся в однородный «курганный» цвет, очень скоро вновь начали проступать разноцветные пятна новых пока еще родственных культур. Именно в эту эпоху началось формирование так называемой «Унетицкой культуры», охватывавшей современную Чехию, нижнюю Австрию, Саксонию, Тюрингию и Силезию. Это уже был не кирпич, а целая свая, вбитая в фундамент древнего славянства.
    
    18. РУСОВОЛОСЫЕ ДЬЯВОЛЫ. Откуда пришли «курганники», с такой легкостью покорившие Европу, гадать не приходится. Около 2 тысячного года до н. э. уже знакомая нам южнорусская Ямная культура, несколько видоизменилась и превратилась в культуру «Катакомбную», или, возможно, была накрыта «катакомбной» волной выплеснувшихся все из того же волжско-уральского «котла». «Ямники-катакомбники» надавили на «ямников-курганников», и тем не оставалось ничего иного, как всей массой «наехать» на Европу.
    Основным занятием обитателей русских степей по-прежнему оставалось скотоводство, хоть и с земледелием они тоже были знакомы. Как уже отмечалось выше - древние хроники утверждают, что в ту эпоху «скифы» начали постепенно терять свой контроль над Азией. Правда это утверждение следует отнести лишь к Месопотамии, где арийцам довольно успешно противостояли семиты. Имеются, правда, еще и отрывочные сведения об успехах китайцев в войнах с некими «русоволосыми дьяволами», в которых легко узнаются европейцы. Однако в данном случае речь, очевидно, идет лишь о неудачной попытке «русоволосых» расширить свои владения за счет земель ранее им не принадлежавших. Их продвижение на юго-восток было остановлено, но контроль над уже завоеванным они не потеряли. Сфера влияния европеоидов распространялась в ту пору на всю Южную Сибирь вплоть до Дальнего Востока и включала в себя Среднюю Азию, Тянь-Шань, Тибет и монгольские степи, где, к слову сказать, монголоидов еще не было и в помине - они господствовали пока только в Юго-Восточной Азии и в Северной Америке, а от «русоволосых» их отделяли хребты высоченных гор и бескрайние просторы Пустыни Гоби. В самом Китае довольно сильна была культура Яншао, этнически отличавшаяся от остального населения тех мест и имевшая очень много общих черт с культурами юга Сибири и Приднепровья.
    Тот факт, что европеоиды – кочевники не уделяли должного внимания земледелию, вовсе не говорит об их нецивилизованности. Письменных памятников после себя они, правда, не оставили, но потрясающие по своим размерам руины их городов говорят сами за себя. Самой сенсационной находкой последних лет по праву считается город обнаруженный недавно на берегу уральской реки Синташты возле горы Аркаим и располагающийся примерно на той же параллели что и легендарный Стоунхендж в Британии. Город с совершенной геометрией улиц и зданий, построенный в виде колец четко сориентированных по сторонам света наподобие огромной обсерватории, произвел на исследователей такое впечатление, что они начали искать упоминания о нем в древнеиндийских трактатах. В окрестностях Аркаима разбросаны руины еще нескольких десятков крепостей, однако, все они были разрушены врагами. Аркаим же этой участи избежал. Просуществовав около двухсот лет, он при загадочных обстоятельствах канул в вечность. Его обитатели не торопясь вычистили дома и улицы, сожгли весь мусор, а затем ушли в неизвестном направлении. Это неспешное бегство придало Аркаиму дополнительный ореол таинственности. Быть может, именно поэтому строительство загадочного города-храма приписывают легендарным атлантам, перебравшимся в Великую Степь с крайнего севера. Утверждают, что где-то в тех местах появился на свет Великий Зороастр, единственный в мире ребенок, который при рождении не плакал, а смеялся, и что именно там арьи копили силы для своего грандиозного победоносного шествия по Европе, Азии и Индии, которое началось в первой половине 2 тысячелетия до н. э.
    
    19. СИЛА ХАТТОВ. Обосновавшиеся в Малой Азии, индоевропейцы долгое время жили разрозненными общинами и особой привязанности друг к другу не испытывали, пока, наконец, среди них не нашелся тот, кто сумел убедить всех остальных в том, что только он достоин быть их вожаком. Убеждал, разумеется, силой оружия. То был некий Питхана - правитель небольшого несситского города Кусары, располагавшегося на юго-востоке Центральной Анатолии. Значительно расширив за счет соседей границы своего государства, он за пару десятков лет сумел сколотить армию способную не только защищаться, но и нападать. На нечто большее времени у него уже не хватило, однако сын Питханы, Анитта, память своего воинственного папаши не посрамил. Схоронив отца, он немедленно возглавили несситскую армию и ввязался в войну с сильным царством Хатти. Несситы дважды разгромили хаттов, сравняли с землей их столицу Хаттусу и, в конце концов, завладели всей территорией поверженного царства. Анитта объявил себя великим царем, доказав современникам, что герой славянских сказаний Аника Воин может по праву гордиться своим тезкой. Несситы начали расселяться по всей Анатолии, активно смешиваясь с хаттами. От этого смешения на свет появился новый народ – хетты. Это был великий индоевропейский народ, поклонявшийся богам Пирве и Сивату. Имя первого из них так, в общем-то, и переводят как Первый. Его считают аналогом славянского Перуна. Имя второго переводят как Свет. Цари хеттские божествами не считались, а если и обожествлялись, то исключительно после смерти. По некоторым источникам: гербом хеттского государства был двуглавый орел. Для своего времени хетты были истинными гуманистами: казни и телесные наказания они применяли крайне редко, покорившихся своей участи рабов и пленников не истязали, к поверженным врагам относились снисходительно, страсти к пыткам и жестокостям не испытывали. Бывали, конечно же, и исключения из этого правила. Например, если вражеский город оказывал сопротивление, его разрушали до основания, а население безжалостно порабощали. На первых порах хеттов интересовала исключительно Малая Азия, на все происходящее в Междуречье они смотрели пока как сторонние наблюдатели, хотя вопрос о том, кому быть главным в «колыбели человечества», лично для них никогда не стоял.
    Аморейские вожди меж тем продолжали грызть друг другу глотки и все не как не могли поделить между собой Месопотамию. Это была кровавая гонка за властью - за вожделенным призом, который мог принадлежать лишь одному из участников «забега». Дистанция была марафонская с массой препятствий, промежуточными финишами и постоянно сменяющимися фаворитами. Большинство «спринтеров» сошли с трассы задолго до финишной черты, лишившись короны и скатившись до роли племенных вождей. У других дела обстояли несколько лучше. В начале вперед вырвался аморейский вождь Шамши – Адад, сумевший возродить Ассирию, объединив в рамках одного государства огромную территорию от иранских гор до Центральной Сирии. Его резиденцией стал торговый город Ашшур. Однако и в этот раз Ассирия жила ровно столько же, сколько было отмерено прожить ее создателю. В могилу она сошла сразу вслед за ним. В первой половине 18 века до н. э. пробил час вавилонского правителя, Хаммурапи. Вот уж про кого точно нельзя было сказать, что он сидит не на своем месте. Хитрый, расчетливый, коварный к власти он шел по трупам своих врагов, а когда их не стало, отправил к праотцам и всех своих союзников. В наше время про него сказали бы, что он - «дальновидный политик». К финишу он пришел в гордом одиночестве, если конечно не считать внушительную толпу хеттов, маячившую где-то на горизонте. Царство Хаммурапи охватывало всю Нижнюю Месопотамию и большую часть Верхней. Теперь семитское Междуречье было готово к любым неожиданностям со стороны своих индоевропейских соседей. К несчастью для вавилонян их могущественный царь не мог жить вечно. Два набирающих силу царства, Вавилонское и Хеттское, немедленно начали готовиться к смертельной схватке, а их оказавшиеся меж двух огней соседи принялись спешно паковать чемоданы.
    Около 1750 года до н. э. северные народы начали мощное наступление на юг. Хурриты и субарейцы хлынули с Армянского Нагорья в Сирию и Палестину, ассимилируя и вытесняя местные племена семитов. Семиты в свою очередь снялись с насиженных мест и толпами повалили через Синайский полуостров прямиком на свою историческую родину, то есть - в Африку. На берегах Нила к такому повороту событий были явно не готовы. Нижний Египет в ту пору превратился в арену революционных событий. «Авангард рабочего класса» в лице рабов, солдат и ремесленников в купе с трудовым крестьянством снес башку фараону и теперь старательно втаптывал в песок осколки великого некогда государства. При появлении семитов и индоевропейцев «коммунары» разбежались, даже и не думая сопротивляться. Нижним Египтом аморейцы и ханаанеи, вошедшие в историю под одним общим именем - «гиксосы», завладели без особого труда. Их резиденцией стал торговый город Аварис. Бронзовое оружие и боевые колесницы северян были для египтян в новинку, поэтому оккупанты чувствовали себя в поверженной стране полноправными хозяевами. Удача изменила им лишь один раз - в сражении у стен Фив. Вооруженные медными топорами и копьями ополченцы из Верхнего Египта устроили гиксосам кровавую баню, принудив кочевников к отступлению. Больше ста лет потом африканский юг резался с евразийским севером. Целый век потребовался южанам для того, чтобы накопить силы, научиться управляться с лошадьми, выковать оружие из бронзы. К концу 17 века до н. э. бои шли уже у стен Авариса. Могильщиком гиксосов стал фараон Яхмес I, около 1580 года избавивший Долину Нила от их присутствия.
    В середине 17 века до н. э. началось грандиозное наступление индоевропейских народов на семитский Вавилон. Сначала с центральной части горных хребтов Загроса в Верхнюю Месопотамию спустились пастушеские племена касситов, основавшие в Междуречье Ханейское Царство со столицей в Тереке. Затем пришли в движение хетты. Хетты к тому времени уже господствовали по всей Малой Азии. Царь Хаттусили I, имя которого некоторые исследователи расшифровывают как «сила хаттов», долго отбивал яростные атаки хурритов, но, в конце концов, сумел переломить ход войны в свою пользу и перенес боевые действия в Сирию. Его сын Мурсили I продолжил дело, начатое отцом, и, ворвавшись в Хурри, вдоволь посчитался с тамошними обитателями за старые обиды. В 1595 году Мурсили Хаттусилиевич ополчился на семитов и объявился у стен Вавилона. Детище Хаммурапи рассыпалось в прах. После ухода хеттов вся Месопотамия оказалась во власти касситов. Уцелевшие от погрома хурриты начали возводить на старом месте новое царство – Митанни. Считается, что Митанни было многонациональным государством. Среди прочих там поселились протоармяне и семиты, но верхушка осталась арийской.
    
    20. БРОНЗОВАЯ ЕВРОПА. Всю первую половину 2 тысячелетия до н. э. древнейшее население Европы по-прежнему безуспешно пыталось противостоять стихийному бедствию, имя которому было индоевропейцы. Волна за волной иноземцы накатывались на владения несчастных аборигенов, поглощая одно племя за другим. Не желавшие покоряться отступали к побережью Атлантики и Средиземного моря или по примеру басков уходили в горы. Больше всех повезло тем, кто жил на островах, куда индоевропейцам было не добраться. На Сардинии, например, каннибалы с каменными топорами в руках еще несколько столетий ждали прибытия своего капитана Кука с тем, чтобы умять его за обе щеки. Таким же недоступным оставался и Крит. Людей там, правда, давно уже не ели, но человеческими жертвоприношениями по-прежнему не гнушались.
    На Крите в начале 2 тысячелетия до н. э. укрылся от индоевропейцев народ, сумевший построить на маленьком клочке суши передовую для своего времени цивилизацию. Многие исследователи отмечают ее сходство с трипольской культурой. На острове не строили высоких стен вокруг городов, ибо все враги остались за морем, и бояться было не кого, зато там очень любили возводить великолепные дворцы и спускали на воду первоклассные корабли. Мощный флот, уничтожавший любого неприятеля еще на подступах к острову, был лучшей гарантией безопасности для его обитателей. В 18 – 17 веках до н.э. на Крит нахлынула самая мощная волна беженцев из Европы. Именно тогда возможно и появились среди критян легендарные цари Минос и Радаманф, имена которых отечественные исследователи предпочитают произносить на славянский манер - Мина и Родамант. По имени первого из них цивилизация на Крите получила название минойской. С его же именем связывают объединение всего острова под властью одного монарха. Не имея возможности отбить свои прежние владения на континенте, островитяне завладели поверхностью Средиземного моря. Все побережье, включая поселения ахейцев, платило критянам дань. Своими внезапными свирепыми набегами минойские пираты держали в страхе юг Европы, север Африки и Ближний Восток. Пиратство на море и сбор откупа с «сухопутных крыс» - излюбленная тактика викингов за три тысячелетия до их появления. Индоевропейцы ничего не могли поделать с этой напастью. Им оставалось только ждать своего часа. Ждать, правда, пришлось не очень долго.
    Час Минойской цивилизации пробил в 1520 и 1460 годах до н. э., когда на острове Фера в Эгейском море один за другим произошли два мощных извержения вулкана. Первое из них было особенно сильным. «Прекраснейшая Фера» была уничтожена взрывом почти полностью. На морское дно ушли леса, реки, богатые густонаселенные города. От большого некогда острова остался лишь островок размером 11 км. Цунами, порожденное взрывом, достигало 30 метров в высоту. Вулканический пепел огромным облаком накрыл и погрузил во тьму все Восточное Средиземноморье. Куски пемзы долетали аж до Египта. Страшно даже представить, что довелось пережить обитателям Крита, находившегося всего в 120 километрах от Феры. Для них эта катастрофа оказалась глобальной. Их маленький цветущий мир в одночасье превратился в руины. Флот державший в страхе все Средиземное море битву со стихией проиграл. Потери были невосполнимыми. Минойская цивилизация еще продолжала бороться за свое существование и даже сумела отстроить заново дворцы и города, но отныне ее гибель стала лишь вопросом времени. Минойцы начали большими массами покидать остров. Одни подались в Северную Африку, другие перебрались в Палестину, где встретились с встречным потоком переселяющихся туда же иудеев, третие нашли себе приют в Италии и на Сицилии. Каннибалы Сардинии так же дождались, наконец, гостей из новой Европы. Более чем вероятно, что именно эти катаклизмы и нашли позже свое отражение в ветхозаветной истории о «карах египетских», предшествовавших исходу евреев с берегов Нила.
    На континенте меж тем заканчивался «исход» арийцев. В то время как на западе Европы индоевропейцы продолжали упорно продвигаться к атлантическому побережью, отвоевывая у местных племен все новые земли, их сородичи в Центральной и Восточной Европе уже успели прочно обосноваться на новых местах, обзавелись хозяйством, завели себе друзей и нажили врагов. От Балтики до Дуная начался бурный рост ремесленного производства. Тесные связи с крито-микенской цивилизацией послужили мощным толчком для развития металлургии на Среднем Дунае. Паннония превратилась в крупный центр по производству бронзовых изделий. Самым востребованным изделием стало оружие. Бывшим сородичам теперь было что делить, память же об общих предках с каждым новым поколением таяла, уходила куда-то в область легенд. Начались междоусобные войны. Быстро растущие поселения начали опоясываться оборонительными укреплениями. Как и на Ближнем Востоке в Европе сложились первые военные племенные союзы – прообраз государств. Самые удачливые в воинском промысле вожди делали стремительную карьеру, добиваясь абсолютной власти над соплеменниками. Их соратники обогащались вместе с ними и потому делали все для того, чтобы вожак как можно дольше оставался у руля. Общество разделилось на три составляющие: на знать, которая отдавала приказы всем остальным, на воинов, которые кормились из рук знати, и на «всех остальных», которые из страха перед войском выполняли приказы знати. Особенно заметен этот процесс был на юге Европы в землях, граничащих с цивилизациями Средиземноморья и Ближнего Востока.
    В середине второго тысячелетия до н.э. на территории ограниченной с востока Верховьями Горыни, с запада бассейном Одера, а с севера Карпатами, «шнуровики» и «курганники» смастерили еще одну сваю в фундамент древнего славянства – «Тшинецкую культуру». Считается, что именно тогда началось выделение праславянского языка из общей массы индоевропейских языков. Собственно праславян, правда, еще не было, они еще только начинали откалываться от древней балто-славянской общности.
    В эпоху средней бронзы началось обратное движение индоевропейцев с берегов Дуная в причерноморские степи. На западном берегу Дона появились поселения так называемой культуры «многоваликовой керамики». Арийцы, издревле обитавшие в тех местах, встретили своих блудных родственников без особого энтузиазма. Очень скоро дело дошло и до рукоприкладства. Ярости степняков земледельцы противопоставили опыт войн, полученный ими в Центральной Европе. Берега Дона ощетинились каменными цитаделями, каких в Восточной Европе еще не видывали. Пробить этот рубеж скотоводам южнорусских степей было не под силу. Откатившись к Волге, они затаились на целых три столетия. В северном Причерноморье установилось хрупкое равновесие.
    
    21. СТЕПНАЯ ВОЛЬНИЦА. Около 1650 года до н. э. восточная соседка балто-славян - индоиранская общность сумела, наконец, дотянуться до берегов Инда. Тамошняя цивилизация была стерта с лица земли. Арийцы начали с боями расселяться по Северной Индии. У них были все основания торопиться. Им в спину дышали их единоплеменники, продолжавшие покидать пересыхающую Туркмению. Постепенно центр оседлой арийской цивилизации переместился на берега Амударьи и в Ферганскую долину, располагавшуюся в верхнем течении Сырдарьи. В то же время в самом сердце кочевого «Арийского Царства», на берегах Дона, Волги и Урала произошли перемены, имевшие для судеб Древнего Мира не меньшее значение.
    К 1600 году до н. э. закончилась история южнорусской Катакомбной культуры, которая насчитывала без малого четыре столетия. На смену Катакомбной культуре пришли братья близнецы – «Срубная» и «Андроновская». От своей предшественницы эти культуры отличались тем, что оказывали больше уважения земледелию. Отныне земледелие стало определяющим в образе жизни степных племен. Полуоседлый образ жизни привел к стремительному росту числа постоянных поселений. По-прежнему сильными оставались скотоводство и металлургия. Бронзовое литье достигло такого уровня, что среди степняков начали появляться профессионалы – литейщики, зарабатывавшие на жизнь исключительно своим ремеслом.
    Не смотря на генетическое родство «Срубная» и «Андроновская» культуры уже имели некоторые различия – этакие родимые пятна, делавшие близнецов узнаваемыми. Мало того, у каждого из близнецов уже были свои имена, под которыми они и вошли потом в историю.
    «Срубников» исследователи ассоциируют с небезызвестными киммерийцами. Это они господствовали на огромной территории, охватывавшей все Нижнее и Среднее Поволжье, причерноморские степи вплоть до Днепра и современной Одессы, а также - лесостепную зону до границ бассейна Оки. И это им, очевидно, пришлось уступить часть своих владений между Днепром и Доном пришельцам из Центральной Европы. Про киммерийцев говорят, что они были прямыми потомками древнейших обитателей восточноевропейской равнины – степных ариев, тех самых, что остались в доме предков и никуда не уходили. В полу-подпольной летописи древних руссов «Велесовой Книге» киммерийцев называют: «Наши отцы».
    Восточные соседи и родственники «срубников», «андроновцы», владели куда большей территорией. Им принадлежала вся Западная Сибирь за исключением тайги и тундры, все Южное Приуралье, а также весь Казахстан вплоть до Каспия, кроме того, им удалось распространить свое влияние на Киргизию и на юг Средней Азии, до границ современного Афганистана и Ирана. Именно в тех местах археологи и «отец истории» Геродот размещают легендарных скифов и их не менее легендарных приемников саков и сарматов. Языки этих народов считают мертвыми, то есть не оставившими после себя прямых потомков, за исключением разве что сарматского, одним из дальних родственников которого является осетинский язык. И, тем не менее, вклад этих народов в мировую историю переоценить невозможно. Их язык стерся из памяти человечества, но кровь их по-прежнему течет в наших жилах.
    В середине 2 тысячелетия до н. э. скифы и киммерийцы продолжали еще жить одной большой семьей, что дало основание историкам называть их союз «скифо-киммерийским царством», хотя правильнее было бы назвать этот союз «братством». К этому времени население Великой Степи уже успело сделать еще одно великое открытие, в очередной раз перевернувшее весь ход мировой истории – арийцы научились ездить верхом. На смену громоздким неповоротливым колесницам пришел очень мобильный передовой для своего времени род войск – конница. Отныне любой член общины, имеющий в своем распоряжении коня или лошадь, мог стать серьезной боевой единицей. На смену немногочисленным отрядам колесничих пришли вооруженные народы.
    В 14 веке до н. э. «скифо-киммерийское братство» прорвало оборонительный донской рубеж и овладело Северным Причерноморьем. Каменные крепости местных земледельцев были превращены в руины. После падения «Донской Стены» киммерийцы обосновались между Днепром и Доном. Все земли восточнее Дона, включая и «очаг», на котором еще не так давно кипел «арийский котел», достались скифам.
    Активность киммерийцев и скифов многие исследователи объясняют тем, что в тылу у них было кране неспокойно. В ту эпоху в Прибайкалье и в степях восточнее Енисея уже довольно прочно обосновались первые переселенцы из Северного Китая. Растворяя в своей массе местных «андроновцев» монголоиды стремительно росли в числе в основном за счет постоянного притока своих сородичей с юга. С каждым годом они представляли все большую опасность для индоиранцев, которым волей неволей приходилось отступать на запад. Власть европеоидов над Великой Степью оставалась незыблемой еще много веков, но монголоидная раса уже начала копить энергию для своих великих потомков – «Бича Божьего» Аттилы и «Потрясателя Вселенной» Темучина.
    
    22. ИЗЪЯВИВШИЕ ПОКОРНОСТЬ. Конец первой половины 2 тысячелетия до н. э. ознаменовался возвышением хурритского царства Митанни. Это возвышение совпало по времени с двумя изобретениями, обогатившими Финикию и Сирию. Финикийцы научились превращать морских моллюсков в пурпурную краску, а хурриты Верхней Месопотамии начали изготавливать первые изделия из стекла. Это не могло не способствовать бурному развитию ханаанейских городов Финикии, Палестины и Месопотамии, а также аморейских и хурритских городов Сирии. На Ближнем Востоке образовался лакомый кусок за обладание которым стоило поспорить. У хеттов, занятых внутренними смутами, руки до этого пока не доходили, а вот охочий до чужого добра Египет, будучи на подъеме, имел все шансы хорошенько тряхнуть жиреющих ханаанеев.
     Около 1500 года до н. э. на египетский престол взошел Тутмос III, как оказалось позже - парень бедовый. Он очень любил помахать кулаками, тем более что кулаков в его распоряжении находилось несколько десятков тысяч. Единственное, что его удручало, так это порядковый номер рядом с именем. Уж очень ему хотелось быть первым если уж не по имени, то хотя бы по делам. Самоутверждаться Тутмос начал в первый же год своего правления. Стянутые со всего Египта войска скорым маршем двинулись на восток и овладели городом Газой, тем самым, что известен неискушенному читателю в основном благодаря своему «сектору». «Местные» пытались сопротивляться и даже сколотили довольно сильную коалицию во главе с правителями Кадеша, однако, Тутмос прекратил их напрасные мучения в кровавой битве на берегу Оронта. Стоявшему на той же реке городу Мегидо пришлось потом одному отдуваться за всех. Об этом городе известно, что он граничил с некоей страной Речена или Ресена, которую в отечественных источниках принято называть Русеной, и которая также входила в сферу интересов воинственного египетского государя. Впрочем, новые земли, фараона не интересовали, ибо заселены они были враждебными ему народами. В Палестину он шел лишь за тем, чтобы грабить. Ему нужна была только «дань князей Русены, которые пришли изъявить покорность», как выбили потом на камне египетские летописцы. На Ближнем Востоке Тутмос буянил два десятилетия. В поисках, кому бы еще набить морду, он доходил до Каркемиша и лил кровь у самых границ Хатти и Митанни. Эти войны более поздние источники представляли как войны фараона со скифами, очевидно, имея в виду арийцев.
    Хетты с Тутмосом связываться не стали, а вот митаннийские хурриты решили поставить зарвавшегося египтянина на место. Хорошенько вооружившись, они кинулись спасать свои «инвестиции» в финникийско-сирийскую промышленность, и, что называется, вляпались. Когда стало ясно, что Тутмос на этот «недружественный шаг», мягко говоря, обиделся, было уже поздно идти на попятный. К тому времени весь запад Митанни уже оказался в руках фараона и буквально на глазах превратился в пепелище. Спешно собранное хурритское ополчение пыталось выбить египтян с берегов Евфрата, но потерпело поражение и разбежалось. Сам митаннийский царь от греха подальше сбежал на восток. Египетский «блицкриг» удался на славу. Все окрестные цари кинулись задабривать фараона богатыми дарами. Даже хетты раскошелились.
    Со смертью Тутмоса III в 1491 году до н.э. эпоха великих завоеваний для Египта закончилась. Война приняла затяжной характер. Хурриты проиграли еще несколько сражений но, в конце концов, сумели оправиться от первого шока, и драка за Сирию пошла с переменным успехом. Добиться большего, нежели уже добились, африканцы не смогли. К тому же, они вдруг встали перед перспективой войны на два, а то и на три, фронта. Хетты вновь начали набирать силу, повсеместно переходя от первых опытов с черной металлургией к промышленному производству железа, а в 1450 году касситы возродили Вавилонское Царство, подчинив себе всю Нижнюю Месопотамию и побережье Персидского Залива.
    В середине 15 века до н.э. вконец измотанные непрерывными боями Египет и Митанни пошли, наконец, на мировую. Египтяне покинули берега Евфрата, а хурриты отправились в Ассирю с тем, чтобы возместить там свои военные расходы. Древний Мир замер в предчувствии нового кровопролития.
    
    23. ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ. В середине 2 тысячелетия до н. э. напасти и бедствия, обрушившиеся на Крит, окончательно доконали минойскую цивилизацию. Последним «подарком» судьбы стал неудачный поход к Сицилии, закончившийся гибелью всего критского флота. Остров остался без защиты, и злопамятные ахейцы не замедлили этим воспользоваться. Минойская цивилизация была стерта с лица земли. Крит скатился в разряд второстепенных государств. Часть островитян, спасаясь от рабства, перебрались в Малую Азию под защиту своих соплеменников. Туда же бежали от греков и обитатели средиземноморских островов карийцы. Это племя отметилось в истории тем, что модернизировало щит, приделав к нему ручки. До этого все народы носили щиты, надевая их на шею и левое плечо при помощи ремней. Теперь же щитом можно было управлять во время боя. Это нововведение, однако, не помогло карийцам защитить свои острова от воинственных соседей с материка.
    К 1400 году до н. э. ахейцы контролировали весь Пелопоннес, Центральную и Северную Грецию, а также острова Эгейского моря. Прибрежные города Анатолии, ранее связанные с минойской цивилизацией, в том числе и богатый торговый Милет, также перешли под их контроль. Ахейская цивилизация вступила в свой Золотой Век. Ее центры: Микены, Фивы, Тиринф, Пилос, а так же Афины, которые, как утверждают, были основаны на месте древнего Пеласгикона, превратились в мощные хорошо укрепленные города, каждый из которых был столицей маленького независимого государства. В историю эта цивилизация вошла под именем Микенской. Ее самым уязвимым местом было отсутствие единства между городами, со временем переросшее во взаимную неприязнь и открытую вражду. Объединить нацию мог только общий враг. Всякий раз, когда он появлялся, в народе просыпалось национальное самосознание, и вот тогда ахейцы превращались в грозную силу.
    После уничтожения Минойской Цивилизации серьезную угрозу для ахейцев могли представлять только их балканские и малоазийские соседи – фракийцы.
    У фракийцев в ту эпоху также не было единства. Как и ахейцы, они основали целую кучу мелких независимых княжеств, самыми значительными среди которых были те, что сумели утвердиться на западе Малой Азии, по соседству с древними цивилизациями Ближнего Востока и Месопотамии. Княжества Пала, Коркиса, Аххиява, Арцава, Лукка, Лидия контролировали кратчайший путь из Европы в Азию и потому, их население было крайне неоднородным по своему составу. Потомки пеласгов, лувийцев, рассенов, хаттов в тех местах спокойно уживались с выходцами из Фракии. Со временем там стали появляться и ахейцы, влияние которых, по мнению многих исследователей, особенно сильно было в Аххияве, о чем говорит само название этого княжества. Между прочим именно на территории Аххиявы располагалась та самая легендарная Троя, которой еще предстояло войти в историю в качестве точки отсчета для трагических событий, завершивших очередную главу в мировой летописи.
    Все выше перечисленные княжества были членами одной военной коалиции, во главе которой стояла Аруссиява – именно так отечественные исследователи интерпретируют термин Арцава, ссылаясь при этом на близость Черного Моря, в бассейне которого, издревле «дислоцировались» племена русов. Необходимость создания военного союза была продиктована соседством с могущественным Хеттским Царством, которое, несмотря на свои фракийские корни, считало врагом всякого, кто не хотел поступаться своей независимостью. При этом принадлежность противника к индоевропейскому, семитскому или иным сообществам в расчет не бралась. Жажда власти и стремление к наживе легко глушили голос крови.
    Жестокая братоубийственная война несколько веков сотрясала Малую Азию. Постепенно фракийцы начали сдавать свои позиции. Некоторое время им помогали держаться на плаву их союзники митаннийские хурриты, а в конце 15 века к коалиции присоединились кочевые племена касков. Из египетских источников известно, что каски не имели правителей и жили в народоправстве. Считается, что на Южное побережье Черного моря они переселились из южнорусских степей, а значит, эти ребята имели отношение к киммерийцам, или сами были киммерийцами. Их удар был столь сокрушительным, что хеттам даже не удалось отстоять собственную столицу.
    Перелом в войне наступил в 1380 – 1340 годах до н. э., когда к власти в Хатти пришел талантливый полководец Суппилулиума. Он сумел оттеснить касков на север, нанес ряд поражений Арцаве и перенес боевые действия на территорию противника. Разгромленная фракийская армия откатилась на запад. Члены коалиции поспешили признать власть хеттов над всем полуостровом. В 1360–х годах настал черед Митанни. Пополнив свою армию отрядами рассенов, очень умный, если верить его имени, повелитель хеттов переправился через Евфрат и после восьмидневного штурма овладел Каркемишем. Земли хурритов подверглись жестокому погрому. Сирия и Финикия достались хеттскому царю в качестве бонуса.
    Суппилулиума первым из хеттских правителей попробовал выяснить отношения с Египтом, но разыгравшуюся на Ближнем Востоке бойню остановила эпидемия, выкосившая обе армии. Сторонам пришлось идти на мировую.
    Мурсили II, продолжил дело, начатое отцом, и одним ударом добил конфедерацию известную как «страны Арцавы». Среди прочих покорилась и Троя. Владения ахейцев в Малой Азии тоже пострадали - сгорел один из центров их культуры Милет. Однако в последующем хетты не мешали ахейцам отстраиваться заново, видя в них возможных союзников в борьбе с фракийцами и египтянами.
    Во второй половине 14 века единственным серьезным противником хеттов во внешнем мире оставался Египет. Ассирия и Вавилон были пока не в счет. Ассирийцы старательно «доедали» дымящиеся еще останки Митанни, а вавилоняне всерьез взялись за Элам. Ни тем ни другим хетты были не по зубам.
    Около 1300 года до н. э. тяжелая поступь египетских войск в который уже раз заставила Ближний Восток содрогнуться от ужаса. Все пожирающей саранчой африканцы прокатились по Палестине и Финикии, отодвинув границы своих владений далеко на север. Хеттская «братва», крышевавшая местный бизнес, среагировала молниеносно, и на Ближнем Востоке начался форменный беспредел. В кратчайшие сроки весь Ханаан был залит кровью. Очередной фараон с «неправильным» порядковым номером, Рамсес II, решил одним ударом закончить эту явно затянувшуюся резню и в 1284 году подвалил с большим войском к Кадешу, где его уже поджидал хеттский царь со своими людьми. Разбирались долго и жестоко. Первым свалил хеттский царь, затем, подсчитав потери, решил убираться подобру-поздорову и фараон, но поскольку Рамсес дал деру последним, лавры победителя достались ему. После этой неудачи хетты стали избегать прямых столкновений с египетской армией и избрали тактику глухой защиты. 15 лет фараон пытался выбить их из Сирии, ценой больших потерь взял Кадеш и еще несколько городов, но на этом все и заглохло. Когда же на помощь к хеттам пришел ахейский флот, египтянам стало совсем худо. В 1270 году до н. э. начались переговоры. Всем очень хотелось как можно скорее закончить эту изнурительную войну, поэтому о мире договорились быстро. Палестина осталась за Египтом, а Финикию и Сирию поделили пополам: север – хеттам, юг – египтянам. Враждующие стороны, наконец, расцепились и отвели остатки своих войск от общей границы.
    Своей неразумной воинственностью, стоившей им самим огромных потерь, хетты подложили громадную свинью всему индоевропейскому миру. Семитская Ассирия, доселе благоговейно взиравшая на своего могущественного соседа, теперь, когда он обессиленный и еле живой вылез из драки, решила, что пробил ее звездный час. Первым делом была проглочена Митанни, или, вернее, то, что от нее осталось. Остатки митаннийцев отхлынули на восток, где, позже приняли весьма активное участие в рождении нового народа – мидян. Хетты, почуяв, что в Месопотамии запахло жареным, решили поставить зарвавшегося соседа на место, но крепко получили по зубам. Ввязываться в долгую войну с сильным соседом ассирийцы, однако, не стали. Все свои силы они бросили на Армянское нагорье, откуда на их головы постоянно сыпались урарты, горевшие желанием отомстить за своих митаннийских сородичей хурритов. В 1223 году до н. э. индоевропейцы потеряли контроль и над Нижней Месопотамией. Касситская армия была разгромлена в кровопролитном сражении у стен Вавилона. Сам город продержался еще два года, но в конечном итоге был взят и на 7 лет стал частью Ассирийского Царства.
    После падения Вавилона ассирийцы начали готовиться к войне с Хатти. Очистив от индоевропейцев Месопотамию, они готовились наложить руку и на Малую Азию. Момент был выбран самый подходящий, ибо как раз в это время в тылу у хеттов вновь зашевелились фракийцы. На этот раз во главе антихеттской коалиции встали Аххиява и ее главный город - Троя.
     На Ближнем Востоке все ждали новой драки за передел сфер влияния, а тем временем где-то на севере вновь задымился и начал извергать потоки лавы индоевропейский вулкан.
    
    24. ЕВРОПЕЙЦЫ. Около 1300 года до н. э. все «курганное» население Европы вдруг резко изменило свое отношение к обряду похорон. Покойников перестали зарывать в землю. Вместо этого их сжигали, а пепел ссыпали в урны, которые затем и хоронили. И при этом - никаких курганов. Так на смену «курганной культуре» пришла «культура полей погребальных урн». Бывшие кочевники начали повсеместно переходить к оседлому образу жизни, что называется, пустили корни. В связи с этим следует еще раз вспомнить, что речь уже не идет о едином народе. Это была целая масса различных хоть и родственных культур. Хоронили они одинаково, но во всем остальном уже довольно сильно отличались. С годами эти различия только накапливались. Чем менее подвижными становились индоевропейцы, тем активнее происходил процесс их культурного и языкового размежевания.
     Историческое значение общности «полей погребальных урн» состоит в том, что именно ее считают точкой отсчета, с которой началось уже не прерываемое более развитие современных европейских народов. Различия между культурами, составлявшими эту общность, привели к постепенному дроблению населения Европы на этносы: иллирийский, кельтский, германский, италийский, фракийский, балтский и славяно-венедский. Они все еще оставались близкими родственниками – членами одной большой индоевропейской семьи и, как и положено родственникам, были похожи друг на друга, однако большие расстояния и кровь коренного населения Европы делали свое дело. Лингвисты, правда, до сих пор не могут с уверенностью сказать, на каком языке говорили потомки носителей культуры «полей погребальных урн»: были ли они разноязыкими или еще какое-то время продолжали говорить на диалектах одного общего языка. Так или иначе, но с этого момента каждый народ избрал свой особый путь развития. На мировую арену вышли древние европейцы.
    Самыми «неусидчивыми» среди бывших индоевропейцев были носители «Латенской культуры», известные нам под именем кельтов. Поглощая один за другим народы, относившиеся к древней испанской «культуре колоколовидных кубков», кельты еще без малого тысячу лет двигались на запад, стремясь окончательно «заглотить» Францию, Испанию и Британские острова. Устоять перед этим натиском сумели только баски, которые и поныне остаются единственным коренным народом Европы, чьи предки обосновались на Пиренеях еще во времена кроманьонцев.
    Остальные отпрыски «полей погребальных урн» тоже не сидели на месте и тоже распространялись по Европе, местами вклиниваясь во владения кельтов и везде соседствуя с ними. Италики из Средней Европы перебрались на Апеннинский полуостров, где перемешались с тамошним исконным населением и породили целую кучу мелких культур, которые потом стараниями латинян как куски мозаики сложились в пеструю картину под названием Римская республика. Восточнее италиков разместились иллирийцы, заселившие побережье Адриатики, север Балкан и Нижний Дунай. Часть иллирийцев была «замечена» исследователями и в северном Прикарпатье, где им отводят далеко не последнюю роль в формировании уже упомянутого выше племени венедов, тех самых, кого еще средневековые историки считали ранними славянами.
    Севернее всех расположились носители «Ясторфской культуры», которую уверенно ассоциируют с древними германцами. Ее корни уходят к культуре «шнуровой керамики» и «полям погребальных урн». Таким образом, древний германец это – «шнуровик» с урной в руках. Вотчиной этого на первый взгляд забавного но, как оказалось позже, весьма драчливого персонажа были: юг Скандинавии, Ютландия и тонкая полоска южного побережья Балтийского моря. Обитал он там издревле, с самого прихода индоевропейцев в Европу, никуда оттуда не уходил и практически не испытывал чужеродного влияния, если не считать контакт с соседями: кельтами и балто-славянами. Язык, культура и самобытный национальный характер древних германцев формировались в условиях почти полной изоляции от внешнего мира, что не могло не породить в незрелых умах этих осевших на землю кочевников идеи о собственной исключительности. Со временем собственная исключительность стала для германцев идеей фикс.
    Была и еще одна значительная часть индоевропейцев, заброшенная потоком «шнуровиков» в Прибалтику и Западную Россию и отгороженная от внешнего воздействия лесами и болотами, которая так же получила уникальную возможность без постороннего вмешательства поработать над своим собственным своеобразием с тем, чтобы положить начало истории балтских племен. Балтам дольше всех удавалось сохранять древний индоевропейский язык, ибо они были надежно прикрыты от излишних контактов с бывшими единоплеменниками, а протофинские охотники, жившие севернее, и разбросанные по бескрайним лесам, их языковому своеобразию не угрожали ни коим образом.
    С юга «еще не германцы» и «еще не балты» соседствовали с Тшинецкой культурой, позже переросшей в «Лужицкую». И ту и другую историки считают праславянскими, то есть венедскими. Иначе говоря, носители этих культур уже говорили на языке, давшем начало языкам славянской ветви индоевропейской семьи народов, хотя собственно славянами они тоже еще не были. Памятники Лужицкой культуры и других родственных ей протославянских культур археологи находят на огромной территории от Вислы и Шпрее до Дуная и Словацких гор. Прародиной же наших предков все без исключения слависты считают территорию, ограниченную течениями Одера, Дуная и Днепра.
    Оказавшись в самом центре громадной индоевропейской семьи, славяно-венеды стали соседями практически для всех своих бывших сородичей. Они оставались «своими» и для иранцев и для фракийцев и для иллирийцев и даже для германцев. В разные эпохи пропуская все эти народы через себя, славяне научились стойкости, терпимости и выработали в себе способность хранить свою самобытность даже в условиях порабощения чужеродной в этническом, духовном и религиозном плане общностью. Залогом единства славянского мира стало его сердце, которое билось где-то в дремучих лесах, там, где почитались заветы предков, где свято хранили заветное «Слово», и куда иноземцам путь был заказан. Соседство же сразу со всеми европейскими народами стало основной причиной огромного многообразия славянских культур и их последующего дробления на три лагеря: западный, восточный и южный. Как губка впитывая чужую кровь и отдавая соседям кровь собственную, праславяне-венеды стали предками практически для всех нынешних народов Европы.
    Считается, что корни славян-венедов уходят в седую древность к исконному доиндоевропейскому населению Восточной Европы. От него им достались любовь к земле и глубокая неприязнь к кочевой жизни. Но так уж получилось, что именно на земле их предков построила свой первый дом огромная многодетная индоевропейская семья, причем, семья кочевая. С тех пор праславяне – дети двух родителей стали хранителями заветов и обычаев, доставшихся им в наследство и от тех и от других. Со временем братья и сестры праславян начали разъезжаться во все стороны в поисках счастья. Из отчего дома уходили самые энергичные и воинственные - те, в ком сильна была кочевая жилка. В старых стенах остались «хранители». Для них на первом месте всегда стояли обычаи предков и родная земля, обработанная собственными руками. На чужбине «блудные братья» построили себе новые дома, нарожали детей и привили им любовь к новой родине, оставив где-то глубоко в генах тоску по родине старой. Пройдут столетия, и дети этих детей с оружием в руках отправятся возвращать себе свое наследство – дом, покинутый некогда их родителями, при этом, совершенно не заботясь о том, живет там еще кто-то или нет. У самого порога их встретят хозяева, но вместо хлеба и соли в их руках будет остро заточенный металл. И тогда прольется много братской крови. Найдутся, впрочем, и те, кто придет с миром, с тем, чтобы встать на защиту старого дома. Под древними сводами их примут как дорогих гостей, ибо дом построен предками так, что места в нем хватит всякому, даже кочевнику. И совсем не важно как тебя зовут - рус, скиф, сармат или гунн. Но все это произойдет не скоро, а пока дети покидали родительский кров и шли на юг, туда, где под звон золотых монет и бронзовых мечей рекой текла кровь. Двумя параллельными потоками, огибая Черное море с обеих сторон, европейцы надвигались на Балканы и на Малую Азию. Там им было чем поживиться, там шла жестокая война, которую в наши дни газетчики назвали бы Троянским конфликтом.
    
    25. ТРОЯНСКИЙ АРМАГЕДДОН. К середине 13 века до н. э. хетты окончательно утратили контроль над западной Анатолией и Ближним Востоком, уступив натиску своих более энергичных соседей. Практически сразу вслед за этим в регионе начался новый передел сфер влияния, постепенно переросший в такую бойню, что ни кому мало не показалось.
    Первым как всегда зашевелился Египет, хотя и он к тому времени был уже не тот, что прежде. Битва с индоевропейцами за Ханаан не была проиграна, но и назвать это победой можно было лишь с большой натяжкой. Территориальные приобретения фараонов не шли ни в какое сравнение с их материальными затратами и людскими потерями. А ведь еще требовалось удержать за собой завоеванные руины. Когда стало понятно, что обычных ресурсов для этого маловато, решили применить секретное «биологическое» оружие. В историю эта операция вошла под кодовым названием: «Исход евреев из Египта». Армия переселенцев в поисках «земли обетованной» обрушилась на Ханаан и в купе с местными семитами начала расчищать себе место под солнцем. Это было первое знакомство Ближнего Востока с Израилем – именно так назывался союз родственных семитских племен обосновавшихся в 13 – 12 веках до н. э. на территории нынешней Палестины. С местным несемитским населением «богом избранный народ» особо не церемонился - кого не прогнали или не убили, того ассимилировали. Под напором Израиля сумели устоять только хорошо укрепленные города, население которых еще долгое время оставалось ханаанейским. Осевшее к западу от Мертвого моря племя иудеев раньше всех обособилось от общего ядра израильтян. Иудеям досталась самая большая и самая плодородная часть Палестины.
    На возросшую активность египтян и их союзников индоевропейский мир ответил адекватно. Поскольку хетты были уже не у дел, за дело взялись фракийцы. В 1232 году до н. э. во время очередной войны египтян с лувийцами на помощь последним пришли «народы моря». То был мощный союз северных племен, в котором доминировали ликийцы из Анатолии, ахейцы из малоазийского Милета и некие «тирсены», коих ассоциируют с обитателями Трои. Будучи отличными мореходами, за что их и назвали потом «народами моря», союзники добрались по воде до египетского побережья и попытались перенести военные действия на территорию противника. Широко задуманная и удачно осуществленная десантная операция закончилась, однако, весьма плачевно. Правивший в то время в Египте фараон Мернептах оказался не такой уж «мирной птахой». Индоевропейский десант был уничтожен. В сражении погибло до 6300 лувийцев и более 1200 ахейцев.
    Провал совместного похода против египтян привел к неизбежным раздорам в лагере союзников. При этом, очевидно, не обошлось без происков египетских агентов, золотом подогревавших возникшую напряженность. Слово за слово - дошло и до мордобоя. Что именно послужило искрой взорвавшей Древний Мир – похищение Елены Спартанской или какая-то другая более прозаичная история, никто толком не знает. Известно только, что, напрочь забыв о Египте, бывшие союзники мертвой хваткой вцепились друг другу в глотки, ну а поскольку и у тех и у других были неплохие связи в Европе, и к тем и к другим вскоре начали прибывать подкрепления.
    На помощь малоазийским ахейцам поднялся весь Пелопоннес. Микенская цивилизация в ту пору находилась на вершине своего развития и одновременно переживала не самые лучшие свои времена. Где-то на севере копились неведомые силы, готовые в любой момент обрушится на полуостров. Тревога и напряжение буквально висели в воздухе. Постоянные дерзкие набеги северян были лишь прелюдией к чему-то более грандиозному и, судя по всему, неизбежному. Ахейские города начали спешно опоясываться мощными укреплениями. В довершение всех бед неурожайные засушливые годы поставили ахейский мир перед перспективой голодной смерти. Возможно, именно это послужило причиной, того, что, несмотря на угрозу вторжения с севера, ахейцы все свои основные силы погрузили на корабли и отправили воевать за море. Только контроль над проливами и Малой Азией мог спасти от гибели Микенскую цивилизацию, обеспечив ей прочный изобильный продовольствием тыл, куда можно было и отступить в случае необходимости.
    Последним актом этой гомеровской трагедии стала осада Трои. Тот факт, что подробности этой осады дошли до нас лишь в интерпретации слепого грека, родившегося где-то в Анатолии через четыре столетия после описанных им событий, и то, что в других более ранних источниках о ней нет ни слова, исследователи объясняют по-разному. Более достоверной кажется версия о том, что эта осада была лишь эпизодом большой торговой войны за обладание Дарданеллами, через которые проходил главный торговый путь из Черного моря в Средиземное. О масштабе же военных действий говорит изрядное число участников той схватки.
    Троада и соседние с ней Кария, Ликия и Мисия в своей внешней политике всегда ориентировались на Фракию. Сам же термин – фракийцы впервые упоминается именно в Гомеровской «Илиаде». Население Трои было многонациональным, но доминировали там фракийцы и их сородичи, в числе которых многие исследователи помещают и русов. Троянам были известны скульптура, живопись, механика, музыка, поэзия и театр. К ахейцам там относились не иначе как к варварам, называя их «зверонравными».
    Греки отвечали своим соседям той же монетой. Для них варварами были фракийцы, причем не просто варварами, а варварами, склонными к пьянству. Впрочем, на богатую и могучую Трою ахейцы смотрели несколько иначе. Так грязный и голодный нью-йоркский бомж смотрит на сытого и довольного жизнью бюргера, поедающего свежеиспеченные пончики. Завладеть этим вожделенным призом даже общими усилиями греки, однако, не могли. Вот почему на театре боевых действий вскоре появилась киммерийская конница. Вполне возможно, что именно ее привел к стенам Трои легендарный Ахиллес, которого традиционно принято считать тавроскифом. Неслучайно, даже в начале нашей эры Северное Причерноморье называли Ахилловой землей. Другим возможным союзником ахейцев некоторые исследователи называют хеттов, у которых с фракийцами были старые счеты. Есть, впрочем, мнение, что хетты выступили на стороне троянцев, или вовсе не стали вмешиваться в эту драку.
    Компания, собравшаяся по другую сторону баррикад, была куда более пестрой. Там были пеласги с лелегами, некогда выбитые с Пелопоннеса ахейцами и потому жаждавшие ахейской крови. Туда же прибыли с Балкан чубатые фракийцы во главе со своим царем Резом. Из Пафлагонии, расположенной на малоазийском берегу Черного моря, пришли отряды венетов, которых считают южным осколком протославянской венедской общности. Если верить Гомеру, то предводительствовал венетами Антенор, имя которого переводится с греческого не иначе как ант-муж, и это за полтора тысячелетия до «официального» появления племени антов на международной арене. В том же лагере были, разумеется, и все те, кого раньше принято было называть «Странами Арсавы».
    Побоище у стен Трои стало поворотным пунктом в истории Европы и Ближнего Востока. На смену дряхлеющему Бронзовому Веку шел молодой энергичный Век Железа.
    Как известно, отстоять Трою фракийцам не удалось. Около 1250 года до н. э. ахейцы и их союзники разрушили город и истребили его защитников. Исключение было сделано лишь для венетов Антенора. Очевидно, грекам не хотелось портить отношения с Пафлагонией. Некоторым троянцам удалось спастись на кораблях Реза, возвращавшегося в Европу. Другие под предводительством легендарного Энея отправились искать счастья в Средиземноморье.
    Победа ахейцев была полной и безоговорочной, но никаких дивидендов она им не принесла. Закрепиться в Малой Азии им так и не удалось. Традиционные контакты с Иллирией и Фракией полностью прервались. Непоправимый удар был нанесен торговым связям с Египтом, Сирией и Финикией. Все людские и материальные ресурсы Эллады сгорели в горниле войны. Торговать с соседями стало некому, нечем и не на чем. Обескровленные войска начали возвращаться на Пелопоннес. Микенский мир замер в тревожном ожидании - чем ответят фракийцы.
    Ответ не заставил себя долго ждать.
    
    26. КОНЕЦ БРОНЗОВОГО СВЕТА. С того момента, как последний ахейский корабль покинул троянский берег и отплыл на родину, прошло несколько десятков лет. Микенские цитадели, отгородившиеся от внешнего мира многометровой толщиной стен и многометровой глубиной рвов, наглухо закрыли ворота и ощетинились бронзой своих копий и стрел. В многочисленных величественных храмах люди молили богов о спасении. Но все было тщетно. Бесчисленные полчища северных варваров уже стояли у порога и ломились в двери.
    В начале 12 века до н. э огромная масса племен фракийского, иллирийского, венедского и греческого происхождения снялась с насиженных мест и устремилась на юго-запад в богатые области Средней Греции и Пелопоннеса. Особую активность при этом проявили греки – дорийцы. Эти ребята тяготели к кочевой арийской культуре и считали себя потомками самого Геракла. От своих южных сородичей они выгодно отличались тем, что умели строиться фалангой, а в бою основной упор делали на конницу и отряды колесниц. Оснащенные железным оружием они без труда справлялись с бронзой ахейских лат и кожей ахейских щитов. В сокрушительном варварском половодье дольше других сумели продержаться Афины, Тиринф и Микены; остальные земли, включая и Крит, подверглись страшному опустошению. Ахейская цивилизация оказалась отброшенной в своем развитии на несколько столетий назад. Верфи и гавани, дороги и мосты, водопроводы и каналы, величественные каменные дворцы и гробницы – все было заброшено и пришло в негодность. Грамотность отныне считалась чем-то вроде черной магии и даже преследовалась. Великие цари и жрецы ушли в область легенд и устных сказаний. Ахейцам повезло лишь в одном – их «непросвещенные родственники» дорийцы были индоевропейцами, а не семитами, а посему неизбежные в военную пору грабежи и насилие, тем не менее, не сопровождались поголовным истреблением местного населения. Кроме того, с приходом северян прекратились ритуальные человеческие жертвоприношения, появившиеся у ахейцев и минойцев очевидно под влиянием финикийцев, которые, как извеcтно, этим частенько грешили. Разорив страну, основная масса дорийцев отхлынула обратно на север в Македонию, лишь часть из них осела в новых землях или устремилась вслед за ахейскими беженцами в Малую Азию. Но это было лишь начало «конца света».
    Разорение, голод, а затем и мор, так часто сопутствующий войнам и революциям, опустошили Элладу. Ахейцы бежали с полуострова целыми родами. Они бросали свои села и города и в составе огромного флота покидали родные пределы. Как губка впитывая в себя отряды дорийцев, пеласгов, карийцев, рассенов, лувийцев, толпа беженцев в 1191 году до н.э. накатилась на побережье Малой Азии и Ближнего Востока. Туда же из Причерноморских степей хлынула степная конница. Под ударами этой огромной массы индоевропейских племен рухнула Арсава, отправилась к праотцам Хатти, забилась в угол и даже не попискивала Ассирия. В городах Ханаана: Библе, Бейруте и Тире, появились предприимчивые микенские купцы, быстро прибравшие к рукам местную торговлю. Другим городам повезло еще меньше - их попросту разрушили. Оседая на новых местах и вбирая в себя часть местных племен, интернациональная армия северян по морю и по суше покатилась на юг, туда, где скребли небесную твердь египетские пирамиды.
    Египет традиционно считался серьезным противником, поэтому вожди «народов моря» решили подстраховать себя открытием второго фронта и пошли на союз с ливийцами, у которых с египтянами были свои давние счеты. Ливийцы на призыв морского «интернационала» откликнулись сразу, но чего-то там они не рассчитали и явно поторопились с выступлением. В 1179 году до н. э. мощная ливийская армия бодрым маршем вступила в египетские пределы. На границе она напоролась на войско последнего в истории Египта фараона-воителя Рамсеса III. Незваных гостей египтяне встретили «горячо». Выжить удалось не многим. 12500 ливийцев остались гнить в египетских песках. Когда на западном рубеже все стихло, и пыль, поднятая ливийскими беглецами, улеглась, Рамсес III начал переброску своих войск на восток. В ожидании очередного нашествия «народов моря» Египет собрал в кулак все свои силы. Каждый египтянин способный держать в руках оружие был призван в армию. Рамсес лично возглавил свое ополчение. Резервов у него не было, и ему оставалось только одно - побеждать. Иным исходом могла быть лишь гибель его государства. В 1175 году до н. э. египтяне вышли на встречу иноземцам и дали им два сражения на воде и на море. Трудно даже представить себе весь накал этой грандиозной схватки. Однако и в этот раз индоевропейцев в Африку не впустили. Полчища северян были разгромлены, их союз распался. Часть участников похода с награбленным добром повернула назад в родные земли. Другие осели на новых местах и смешались с местным населением.
    Считается, что именно после «народов моря» Палестина, наконец, на законных основаниях получила свое название благодаря племени филлистимилян, осевших на ее территории. Филлистимиляне – прямые потомки пелопонесских пеласгов были не только опытными мореходами, но и владели секретом изготовления железного оружия, а потому они без особого труда сумели овладеть Газой и другими окрестными городами. Некоторые переселенцы, не найдя себе места на Ближнем Востоке, отправились скитаться по морям в поисках новой родины. Возможно, именно в ту эпоху на Сардинии высадилось племя шерданов, давшее острову свое имя, а на Сицилии обосновалось племя шакалаша.
    Последнюю жирную точку в истории бронзовых цивилизаций Малой Азии поставили мосхи-мизы перебравшиеся на полуостров из Фракии или Македонии. В анналы они вошли под аккадским именем «мушки». Любопытно, что термин «мушки» слависты переводят как «мужики». Перевод, мягко говоря, смелый, но кто сможет доказать, что он неверен? Мосхи-мушки смели с лица земли последние разрозненные княжества хеттов еще пытавшиеся цепляться за свое былое могущество и на руинах Хеттской Империи построили Фригийское Царство. В верховьях Евфрата мушки смешались с лувийцами и хурритами, заложив основу протоармянского этноса. Традиционно считается, что часть хеттов сумела все же удержаться на плаву. Захваченные водоворотом событий, они волей судеб очутились в низовьях Дуная, где в итоге и обосновались под именем гетов, или просто влились в состав этого родственного им и по крови и по названию племени.
    Индоевропейский смерч, пронесшийся над Ближним Востоком и Месопотамией, сошел на нет. Из-под завалов и пепелищ на божий свет начали выползать жалкие ошметки великих некогда государств и народов. Даже многострадальный Вавилон, битый хеттами и ассирийцами, а затем подчистую разграбленный мстительными эламитами, принялся отстраивать свое хозяйство. Всем казалось, что хуже уже не будет, но прошло какое-то время и стало совсем плохо.
    Как только последняя волна народов моря разбилась о ближневосточный берег и вся без остатка была проглочена иссушенной почвой Ханаана, далеко на юге поднялись в небо тучи пыли, это пришли в движение народы пустыни. Западно-семитские кочевые племена арамеев, почти не встречая на своем пути сопротивления, заполонили Сирию, Вавилон и Ассирию. Даже не пытаясь штурмовать города, они опустошили сельскую местность и всей массой осели в Месопотамии. Как грибы после дождя начали появляться государства с арамейскими династиями, такие, например, как Дамаск. Касситский Вавилон достался на разграбление южно-арамейскому племени халдеев. Ассирия пыталась сопротивляться и даже проявила некоторый всплеск активности между 1115 и 1077 гг. до н. э. в правление Тиглатпаласара I. Громя северные племена, ассирийцы дошли до Черного Моря, затем, в который уже раз, «навестили» Вавилон, а когда на северных и восточных рубежах стало спокойно, переключились на своих дальних родичей арамеев. Тиглатпаласар разгромил кочевников в Сирии, перевалил через горы Леванта и прочесал Финикию вплоть до Сидона. Однако остановить нашествие пустынных жителей ему так и не удалось. После смерти великого воителя Ассирия была отброшена на свои исконные земли.
    Так через кровь и насилие Древний Мир вступил в эпоху железа.
    


    

    

Тематика: Историческое


4 июля 2007 Костромская область

© Copyright: Дмитрий Вавилов, 2007

предыдущее  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

22.08.2007 06:06:24    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Вы - врач. Не знаю, какой специализации. Предположим, скорой помощи. Однажды на выезде к больному водитель вашей скоропомощной "Газели", пользуясь и руководствуясь тем, что он у руля, почти под завязку загрузил салон этого автомобиля своей картошкой. Попутно завезти на рынок для продажи. А вы в это время у больного. Выходите. Не важно, с больным, которого нужно транспортировать в стационар, или только с медсестрой. Больной - в данной ситуации мелочь. И видите "картофельную" "Газель". Ваша реакция?
     
 

22.08.2007 14:19:28    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    
Реакция, наверное, такая же, как и на ваш вопрос - полная растерянность. С одной стороны в машине водитель - и царь и Бог, и если ему плевать на мое мнение, то как еще я должен реагировать, с другой - ситуация уж больно нереальная (народ у нас наглый, но не до такой же степени).
       

23.08.2007 14:12:22    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Вопрос сгенерировался из Вашей аннотации к своему труду. Под завязку. Не считаясь с другими. Думается, не у меня одного возникла аналогия. Удачи и благ.
     
 

23.08.2007 16:49:27    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    
Каков труд, такова и анатация. А, впрочем, все вопросы - к редактору. Всех благ и удачи.
       

24.08.2007 00:09:36    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Вы всех своей "картошкой полный салон" сразу вытеснили из "салона". То бишь других авторов с Главной страницы. Деликатный человек (не наглый, говоря Вашими словами) поступил бы так: если так уж нужен анонс, дал бы его, но в 2-3 строки, дождался бы, когда естественным образом вывеска ушла бы с Главной, а потом при помощи сервиса "Редактировать" ввел бы аннотацию, хоть семикилометровую: она уже никого не будет выталкивать, а будет сидеть на авторской странице.
Но читать многокилометровые аннотации вряд ли кто будет. А после такой аннотации (недочитанной! или даже вовсе нечитанной!) и не очень хочется и переходить к самому "труду".
Так что, редактор сайта, куда Вы посылаете, тут совершенно ни при чем.
И должен Вам заметить - как филолог врачу, если угодно! - нет такого слова "анатация"...
Удачи и благ.
     
 

24.08.2007 10:09:26    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    
Уважаемый, Филолог! Вы, наверное, правы! Если на этом сайте принято судить о работах других авторов только по размерам анНОтации к ним, то я действительно попал в дурную компанию. Что же касается громадных размеров, смею вас заверить, что никого я при этом не вытеснял. Как вы могли и сами заметить, главная страница сайта стала просто немного длиннее. Я кстати, здесь у вас новенький, и потому понятия не имел, что анНОтация будет размещена не на моей личной странице, а на первой странице сайта. Между прочим, как Психолог - Филологу, скажу, что большой анНОтацией, в которой "разжевано" содержание моей работы, я оказал уважение посетителям сайта. Кто-то прочитал это все и решил: "Фу галиматья какая! Не буду тратить деньги и время на открытие страницы это Дмитрия Вавилова. Почитаю ка лучше великие произведения Абабахтина Мартина, у него анНОтация маленькая и такая туманная". Всех благ самому деликатному и, очевидно, самому уважаемому автору "Клубочка".
       

24.08.2007 15:39:20    Чао Отправить личное сообщение    ...И у старухи....(или "практикующему" филологу )
"совершенно ни при чем" следует писать
совершенно нЕ при чем
(r djghjce j vtynjhcrb[ pfvfirf[ hfcxeltcyfz bkk.cnhfwbz)
       

25.08.2007 16:44:07    Чао Отправить личное сообщение    АМ, зачем Вам нравится выглядеть монстром?
А это пригодится:
http://spravka.gramota.ru/pravila.html?def_7.htm

       

24.08.2007 20:01:19    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Уважаемый Дмитрий! То ли я не могу в должной мере донести до вас, что хотел, то ли дело в "зависании". Два примера из области "зависаний", чтобы дать ключ к пониманию намека: "зависание" компа, "зависание" боксера на противнике.
Ладно: последите за поведением вывесок на главной, и, думается, вы поймете о чем речь с "картошковым"вытеснением.
Другой момент. То ли ваша психология (наука) диаметрально противоположна практике, жизни, натуре, то ли моя индивидуальная психология не укладывается в ваши индивидуальные понятия, но ваш "километронс" (километровый анонс) я лично воспринял не только как нарушение межавторской этики (вы все-таки вытурили с Главной многих, кто "сел" раньше и намеревался еще "посидеть"!), но и как неуважение ко мне как читателю: не младенец, чтобы с соски подавать, сам разберусь.
Третий момент. Я даже в километронсе вашем не одолел трех строчек, а труда самого и в руки не брал. Потому у нас и разговор идет вокруг да около. Впрочем, далеко небесполезный, надеюсь.
Я надеюсь также на то, что данный коммент не пройдет мимо столь неравнодушного взора уважаемой NatVic." Шпилька" не принимается! Пусть девушка посмотрит спецлитературу. Если же у девушки на руках таковой не имеется, можно в Нете пошуровать. НИ ПРИ ЧЕМ - пишется так и никак иначе!
И еще я надеюсь, что однажды я все-таки хотя бы пробегусь, хотя бы по диагонали по вашему, уважаемый Дмитрий, историческому труду. Но скажите, пожалуйста, он - не ирония, не хохма какая-нибудь, а вполне серьезен?
     
 

24.08.2007 21:24:29    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    об этике и картошке
Мнгоуважаеммый, Мартин! Я думаю, что наш беспредметный спор несколько затянулся. Он все больше напоминает спор двух базарных торговок, не поделивших килограмовую гирю. Учить меня этике не стоит - я уже устал перед Вами оправдываться и объяснять причину произошедшего, Ваша Честь. О практике жизни Вам в вашем юном возрасте тоже судить еще рановато. Вам ее (практику жизни) еще хлебнуть надо. Я конечно же могу долго распространяться по поводу юношеского максимализма, бескомпрмистности и незрелости суждений, но... я умолкаю. Спор с Вами мне не интересен. Не на эти споры я расчитывал, когда размещал на этом приличном, на первый взгляд, сайте свою "хохму". Очень прошу Вас не читайте эту иторическую муть ни вдоль, ни поперек, ни по диагонали. Уверен, Вам это покажется скучным. Кстати, как это этично сказано - "пробегусь по диагонали по вашему труду". Почти угроза - "подожди, мол, я еще по твоему произведению потопчусь". Можете считать, что я признал свое поражение, и последнее слово осталось за Вами. Да я - песок, глина, мой удел - земля и вечная тоска по небу, где парят счастливчики вроде Вас. Вы - небожитель, поэт, ваш удел - общество муз, дружба Апполона и творческие посиделки где-нибудь на Парнасе возле Кастальского ключа вдохновения. Пусть так все и будет, юноша. Успехов Вам в творчестве и не будьте занудой (только не обИжайтесь на меня ради Бога!).
       

24.08.2007 22:37:32    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Да, нам лучше разбЕжаться! ОбИда? Ну, что вы, дяденька! ОбИжаться - не по нас! На обИженных - мусор возят! А на обЕжанных - тем паче!
     
 

24.08.2007 23:25:25    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    
У-у, деликатный вы мой. Только что исправил ошибку. Можете поставить себе галочку в дневнике - "сегодняшний день прожит с пользой"!
       

25.08.2007 01:34:01    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Неисправное биде? -
Не поможет и бидон!
Как и Мопассан Ги де,
Поп, Балда, Салтан, Гвидон...
Черепок гнетут обиды? -
Не умножатся обеды!
Дефицит чуток с обедом? -
Не надейся на победы!
Без победы - только беды!
Ох, обиды! Эх, обеды!

Уважаемый Димитрий!
Передайте тётечке:
я в соседней темочке
выдал thanks за мордобитье! - http://clubochek.ru/vers.php?id=8000
Избиение "младенцев"! -
И солидных! Просто жуть!
Выброс белых полотенец! -
Не в годах прожитых суть...

     
 

25.08.2007 16:24:34    Абабахтин Мартин Отправить личное сообщение    
Вы правы, Марат Авазович! Очень весело! Я вчера допоздна периодически сползал со стула и катался под столом! То здесь, то у себя в "Прологе" - http://clubochek.ru/vers.php?id=8000
XL = ЧД? Символично! И ваще здорово! Теперь я ее так и буду держать в уме: Иксэль! Оригинально, свежо, романтично! А главное - вполне по-галльски! Ана вить в нектрым роде "франсуаза"! Судя по заголовкам на ее странице. И одному намеку в мой адрес...
А ваще, Марат Авазович, Вы, наверное, не знаете, но мадам Иксэль - без малого ровесник Великому Октябрю. Так что, нам с Вами, особенно мне, следует быть к ней и деликатными, и почтительными, и, главное, осторожными.
Когда я неожиданно для себя открыл на ее странице, что она родилась в 1920 году, я долго не мог прийти в себя. Потом стал разглядывать ее фото. Там ей лет 35, не больше сорока. Носили или нет, пусть и в Парижé, в 1955-60 годах такие очки и такие "неглиже"? Я не могу решить однозначно. Склоняюсь к отрицательному ответу. Значит, мадам блефует? Мистифицирует?
Я спросил у нее: мол, не изволите ли шутить? Но, как Вы, Марат Авазович, справедливо заметили, Иксэль "испарилась"...
Шустрая не по годам? Видимо, бывает. Вон Сергей Михалков! Реальное лицо! И по-настоящему 95!
Однако, осторожность и бережность не помешают. Вдруг Иксэль и в самом деле под 90! И как бы она ни тешилась своей "шустростью", наша излишняя "острота" может сбить ее не только с толку, но и с ног.
Но, с другой стороны, ведь она сама зачинивает, наседает, того и гляди, раздавит чуть зазеваешься. Один только ее соверешенно неспровоцированный наезд - "преотвратная компания", - чего стоит!
Как Вы считаете, Марат Авазович, может, пусть тешится, а?
     
 

25.08.2007 17:08:53    Чао Отправить личное сообщение    ...найдете в себе свет?
Ну, малыши, XL это слишком много (реально 96-66-96!).
Живу седьмую жизнь. Опыт подсказывает, что люди вне зависимости от возраста так вести себя не должны. Неужели Вы сможете СТАТЬ достойными, если Ваш собеседник обременен годами (или лучше: понимает жизнь)?

И второе. Если Вы себя ассоциируете с Клубочком, а не собираетесь тут наследить, всех обидеть и "испариться", то нужно определенно что-то менять. Вы, я думаю, умеете вести дискуссию, достойно, без скатывания на личности и базар, но почему-то этого не делаете. Попробуйте. Вам понравится!
Мне Клубочек дорог, и я с уважением и интересом отношусь к людям, которые здесь публикуются. А к некоторым отношусь как к по-настоящему близким....

Что до "спецэффектов", то я намеренно написала так, зная что АМ не поленится, прочитает и все поймет (по истории предшествующего) , а другим это ни к чему.
С надеждой на человеческое в людях.
Н.
       

26.08.2007 02:47:23    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    Интересно поэты пляшут!
Стоило мне отлучиться всего на один день, а тут уже целая дискуссия развернулась. Мало того, что они скатываются на откровенное хамство, говоря о женщине, так они еще имеют наглость размещать на чужой странице свои гениальные произведения. Или у вас тут так принято? Так вы только скажите. Я буду рад навестить страничку кого-нибудь из тех, кто считает себя великим поэтом, и оставить ему пространный комментарий с жизнеописанием династии Гогенцоллернов в шести частях. И эти люди еще смеют учить меня межавторской этике! Наглость, конечно же, - второе счастье, но нельзя же быть счастливым до такой степени! Это же не ЭТИЧНО! Оскорбили зачем-то старика Ги де Мопассана – перетащили главный символ его дворянского происхождения в конец имени и думают, что так и надо, покойнику, мол, все равно. Между прочим, когда кто-то периодически сползает со стула и катается по полу, это первый признак рассеянного склероза или тяжелого алкогольного опьянения (о возможности галлюцинаторно-бредового возбуждении я даже и подумать боюсь)!
       

29.08.2007 20:13:33    olqa burzina Отправить личное сообщение    
Из всего этого повествования мог бы получиться великолепный учебник истории. Последовательное, обоснованное и увлекательное изложение. Не знаю, насколько оно близко к истине, но возможно, и не очень важно мелочное соответствие – главное основные события и моменты. Например: «Можно сказать, что с этого момента История начала «переходить на личности», ибо в ее анналах стали появляться имена конкретных людей», «именно неандерталец напоследок сделал открытие, которое до сих пор служит едва ли ни единственным катализатором развития человеческой цивилизации - он изобрел войну». Мне не очень понятно, почему война – «катализатором развития человеческой цивилизации»?
Последний раз, когда я держала учебник истории в руках – это был скучнейший цитатник или сборник разрозненных фактов. Даже составить план последовательного изложения событий было невозможно.
Очень хороши и колоритны бытовые истины: «стоя на задних лапах, увидишь больше, нежели на четвереньках», «он прочно встал на ноги, в буквальном смысле слова, развязав себе руки», «Постепенно стали появляться первые охотничьи лагеря, где люди жили до той поры, пока не наведут страху на всю округу и не перебьют всю окрестную живность», «Поэтому Родина - всегда Мать. Все же, что связано с кровью и насилием, войнами и скитаниями, вызывает где-то в подсознании мужской образ с яростным блеском в глазах и гримасой гнева на лице», «Хитрый, расчетливый, коварный к власти он шел по трупам своих врагов, а когда их не стало, отправил к праотцам и всех своих союзников. В наше время про него сказали бы, что он - «дальновидный политик»», «Авангард рабочего класса» в лице рабов, солдат и ремесленников в купе с трудовым крестьянством снес башку фараону и теперь старательно втаптывал в песок осколки великого некогда государства», «Объединить нацию мог только общий враг. Всякий раз, когда он появлялся, в народе просыпалось национальное самосознание, и вот тогда ахейцы превращались в грозную силу», « Историческое значение общности «полей погребальных урн» состоит в том, что именно ее считают точкой отсчета, с которой началось уже не прерываемое более развитие современных европейских народов».
Не уверена, возможно вы с ним знакомы. Есть историк на сайте proza.ru Кайрат Бегалин.
С уважением.
     
 

31.08.2007 00:12:01    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    
Спасибо за интерес к моей работе. Как я уже писал ранее, я не профессиональный историк, поэтому ничего не выдумывал и не осмелился добавлять в текст свои домыслы... разве, что некоторые размышления. "Война, как катализатор" - к этому утверждению у меня всего два доказательства: во-первых, наша машинная цивилизация развивалась в основном благодаря войнам (сохой пахали тысячелетиями, а оружие совершенствовалось из века в век), во-вторых, как медик я точно знаю, что вся нынешняя медицина (и гражданская в том числе) выросла на основе медицины военной. Пример из нашей недавней истории - Петр Первый развивал тяжелую промышленность с тем, чтобы лить пушки, строил ткацкие фабрики, чтобы шить солдатские кафтаны и офицерские мундиры, кораблестроение - в первую очередь военное, геологию развивал, так как была нужна руда для тех же пушек и мушкетов, медицина за счет казны только полковая, музыкальные школы за счет казны только для полковых оркестров, и тд и тп. Большинство государственных деятелей, которых теперь называют Великими, поступали точно так же (и у нас и у них). Кайрат Бегалин - имени этого историка я не встречал, хоть перечитал тонны две исторической литературы. Спасибо за информацию, обязательно загляну на указанный Вами сайт.
       

04.03.2009 20:56:32    olqa burzina Отправить личное сообщение    Информация.
Дима, привет!
Возможно, тебя это заинтересует, а скорее всего тебе на эту тему известно еще больше. Тем не менее, на всякий случай "Скиф Ахилл и руссичи троянцы"
Юрий Трущелёв http://www.proza.ru/2009/03/03/28
С уважением!
Ольга
     
 

05.03.2009 00:24:14    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    Троя
Оль, привет!
Так оно и есть. Александр Лудов далеко не единственный автор, кто соотносит знаменитую фразу автора "Слова о Полку Игореве" о "веках Трояновых" не с именем римского императора Траяна, а с Троей, о которой древние русичи знали. Многие историки современности считают Троянскую Войну переломной в истории бронзового века. В этом плане очень интересна работа Александра Абрашкина "Тайны Троянской Войны и Средиземноморская Русь".
       

Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - Русская история древнего мира. I часть.

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru