Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Владимир Арьков

Cерый Гранд

Плывет луна над сонным миром
Лишь только он всегда не спит
Отметит ночь веселым пиром
Его бокал всегда налит
Агат сверкает серым цветом
И плащ над тьмою серебрит
И чалый конь его галопом
За миг на край земли домчит
Скажи Петров , где свет , где тьма
Ответствуй силе без предела
Что растеклась над миром серым
Корпи всю жизнь -придет пора
Ответишь за неверье и веру

     -I-
    
    Все было готово для инкарнации. Энергетические линии закручивались клубком над Землей, а концы этой огромной нити вели в точку на севере континента, контур которого напоминает медведя, рычащего на лысый череп Африки. Когда умер старый вождь свирепого племени мбабва, все пространство вдруг содрогнулось, словно по облику Земли, как по глади озера, прошла волна от брошенного чьей-то рукой камня. Люди не почувствовали ничего, лишь чуткие кошки забеспокоились, пошли помехи по ТВ и радио, радары отказали на секунду.
    Петров пришел домой в тот день в четыре часа дня. Час ушел у него на приготовление и употребление пищи. Употреблял он ее одновременно с поглощением пищи духовной - смотрел трансляцию футбольного матча Спартак-Динамо. С телевизором он обычно коротал вечер, ночью спал, а утром шел на работу. Так было уже лет десять без перерыва. Петров привык и активно сопротивлялся всяким изменениям заведенного порядка вещей, которые иногда пытались вносить в его жизнь текущие краны и женщины. Однако сегодня Петров был настроен романтически: взял с полки пыльного книжного шкафа «Альтиста Данилова» и читал его пару часов, начав с середины, где много лет назад оставил закладку из газетной
    бумаги, найдя тогда книгу паранойальным бредом. Сейчас книга увлекла его. Закрыв глаза, он думал о том, что как приятно, должно быть, купаться в молниях, устремляться к земле в потоке заряженных частиц, лететь через полсвета в резиденцию в Андах, любить демонических женщин.
    Последний раз он мечтал подобным образом очень давно и механизм мечты уже заржавел, поэтому подобные потуги вызывали лишь грусть и желание выпить. Пришли мысли о бесцельно прожитой жизни, о серых буднях, которые, тем не менее, стали милей шума и суеты. С ужасом Петров осознал, что ничего не хочет и ничего не ждет от судьбы и, послав все мысли к черту, он встал, зашвырнул книгу под диван, достал из серванта начатую бутылку водки и включил телевизор. Передавали новости, они должны были скоро кончиться. Как раз тогда, когда диктор сообщал об очередном землетрясении на острове Хоккайдо, по экрану прошла помеха. Петров выпил немного водки. Внутри сразу потеплело, а голову заволокла легкая дымка. Вскоре новости кончились и начался мексиканский телесериал «Розы тоже плачут». Дон Хосе, прерванный на полуслове в прошлой серии, вновь в двести первый раз начал объясняться в любви к служанке Розе. «Точно в цель»,-пронеслась мысль в голове у Петрова. Он изрядно удивился, так как высказывание не принадлежало ему и появилось против ассоциаций, возникших по поводу последнего утверждения дона Хосе. Однако удивление Петров заглушил очередной стопкой водки: кому хочется признавать себя шизоидом... Он смотрел на экран и думал о том, как дона Хосе может привлекать эта эксцентричная женщина, так напоминавшая его бывшую жену. «Еще бы,- согласился с ним голос, - ни рожи, ни кожи». Тут уж Петров забеспокоился. Он подбежал к зеркалу и стал напряженно всматриваться в свое лицо. Со студенческой скамьи он помнил лекцию по психиатрии, на которой было рассказано о пациенте, шизофрения которого началась именно с того момента, как он заглянул в зеркало и увидел там приближающийся конец света. Себя тот пациент называл Иваном Петровичем, Иисусом Христом и карамелькой Чупа-Чупс в одном флаконе. Однако из зеркала на Петрова подозрительно смотрело его привычное лицо с чуть рыжеватыми волосами, высоким лбом, невыразительным носом и грустным взглядом голубых глаз. Это больше похоже на алкогольный параноид, пришел к выводу Петров.
    Однако, насколько он себя помнил, последний месяц ни крупных пьянок, ни продолжительных запоев не было и в помине. Было лишь примитивное потаторство, в просторечии именуемое бытовым пьянством: после работы он пропускал стаканчик-другой в компании с фельдшером Валей и Николаем Николаевичем, бывшим нейрохирургом, по причине дружбы с «зеленым змием» опустившимся до места хирурга в поликлинике. Можно было позвонить знакомому психиатру, но Петров решил отложить это дело на завтра, авось на свежую голову галлюцинации и исчезнут.
    -Наверное, водка некачественная решил он.
    «Столичная, однако»,- вновь отчетливо произнес голос.
    Петров выругался нехорошими словами и кинулся в ванную, где мужественно принял на себя поток ледяной воды. Хмель как рукой сняло. Посвежевший и разгоряченный Петров оделся и вышел на балкон проветриться и покурить.
    «Да не волнуйся ты так», - отеческим тоном провещал голос, когда Петров затянулся. Петров чуть сигаретой не поперхнулся.
    «Голос без продуктивной симптоматики еще не показатель нуждаемости в лечебных мероприятиях. Множество людей имело свой внутренний голос. Сократ например. И, знаешь ли, голос не дал ему ни одного плохого совета, а только полезные и в хозяйстве необходимые.»
    -Обязательно покажусь завтра нашему психиатру, - ответил непреклонно Петров сам себе, - а сейчас пойду прогуляюсь по вечерней Москве, чтобы всякое в голову не лезло.
    «Иди, иди, - разрешил голос, - попозже мы как следует с тобой познакомимся .»
     Петров вышел из дома и побродил по тихим улочкам своего микрорайона, потом на метро поехал в центр и долго гулял, покупая разные мелочи в киосках. Настроение его улучшилось, голос не беспокоил. Он испытывал легкую грусть и это было приятно, так как подымало его над привычными эмоциями. Петров вдруг осознал, что его восприятие окружающего мира изменилось и сам он изменился, стал более уверенным в себе и беззаботным. Он вбирал в себя краски, запахи окружающего мира, настроения идущих навстречу людей. Он удивился, как много не замечал вокруг, как много пропускал мимо своего взгляда, слуха, как мало значения придавал, проходя мимо, в ежедневной суете человеческим глазам, зданиям, деревьям, сумрачному осеннему лиловому небу, по которому проплывали темные клочковатые облака. Слово, подхваченное ветром, музыка, доносящаяся из открытого окна, звон кружек у пивного киоска, фырчание автомобилей, газета, перекатывающаяся неизвестно куда по тротуару, звонкий смех у детской площадки, все это освобождало душу, окрыляло, несло в себе смысл Бытия, который Петров готов был понять в эти минуты. Новое это ощущение заставляло Петрова брести по улицам, переходить перекрестки, чтобы сворачивать в узкие и кривые московские переулочки, выходить на широкие проспекты, пересекать аллеи и быть счастливым. Он присоединился было к каким-то алкашам, соображавшим на четверых. Но ощущение свободы сразу же исчезло. На лицах собутыльников Петров читал лишь перипитии их странных, глупо неудавшихся судеб. Он отдал им всю мелочь, которая оставалась еще в карманах, затем попрощался с каждым, побрел дальше созерцать. Долго стоял перед церковью, неизвестно как уцелевшей с незапамятных времен. Впервые он чувствовал красоту так отчетливо. Впечатления как в губку впитывались в душу. И это было прекрасно. Созерцать, наполняя сосуд души драгоценным содержимым.
    -Эй, мужик, закурить не найдется ?
    Двое дюжих молодцов выросли перед счастливым Петровым. Он почувствовал затылком, а потом, повернув голову, и увидел
    третьего, подваливающего сзади. Петров достал из кармана пачку сигарет и протянул ее вперед. Пачку амбал, тот что был справа, взял, но закуривать не собирался, а упрятал сигареты в карман своей кожаной куртки.
    -Ты не понял, - сказал левый хачик. Он имел от природы настолько неприятное лицо, что Петров здорово испугался. Липкий страх горячей волной прошелся по телу, задержавшись в ногах и сфинктере мочевого пузыря.
    -Нам нужны твои деньги, придурок, - пояснил левый и в его руке звонко открылся выкидной нож. Петров был небрежно и грубо стиснут в тиски подошедшим сзади. Издали живописная компания напоминала группу подгулявших приятелей, но внутри треугольника Петров почувствовал себя жутко. Редкие прохожие старались не обращать внимания на вольную молодежь: целее будешь. Он собирался сказать, что денег нет, если бы были, неужели бы он не поделился.
    Но губы вместо этого произнесли насмешливо и уверенно:
    -Эй, приятели, повежливей ! Между прочим, я был спарринг-партнером Майка Тайсона !
    -А папашу Формана ты не знаешь ?-начал тираду левый бандит, который, судя по свернутому носу, имел некоторое отношение к боксу. Четкий удар ребром правой ладони выбил нож из руки полиглота. Его движению нисколько не помешала хватка сзади. Мощный удар локтем левой руки назад вывел из игры третьего лишнего и сильно попортил хрящевую часть носа последнего. Петров позволил себе побаловаться, чуть отступил назад и нанес два четких джеба левой по своему правому сопернику, затем пружинисто отскочил. Обескураженные парни сдуру двинулись прямо на Петрова. Он бил размашисто с правой. Описав дугу, его кулак послал в нокдаун правого работника ножа и топора. Страшный противник Петрова резко махнул рукой в боковом хлестком ударе, но он ловко поднырнул под летящим орудием мести и, использовав инерцию движения, нанес сильный удар снизу в подбородок. Хачика подбросило в воздух на полметра, глухо ударившись обмякшим телом о тротуар, он лежал без движения и не пугал больше Петрова своим сильно уголовным лицом. Смахнув невидимую пылинку с рукава своего плаща, Петров не спеша пошел прочь от релаксированной компании, пожелав им приятно провести остаток дня на пользу обществу.
    Самым интересным для Петрова было то, что он никогда в жизни не занимался ни боксом, ни другими видами единоборств.
    Появившееся ощущение уверенности и силы приятно удивляло. Он
    прошел темным переулком, фонари которого едва горели, а кое где отсутствовали вовсе. Ночная темнота окутала город. Свернув за угол, Петров в который раз за день преобразился. Походка стала упругой, напоминая поступь тигра, голова гордо поднялась, взор зажегся внутренним светом, осанка соперничала с выправкой бравого вояки. Однако с сознанием происходили странные вещи: оно заволоклось густой плотной пеленой. Возникло ощущение, что он потерял контроль над собственным телом, что им управляет кто-то другой, а сам Петров, как некий дух, сидит где-то внутри и наблюдает за действиями его со стороны.
     «О господи, это же деперсонализация какая-то или еще хуже=
    сумеречное состояние», - подумал Петров, у которого в институте по психиатрии была оценка «отлично».
     -Нет, - произнес знакомый уже голос ...
    -Нет, - повторил он,- это не деперсонализация. Это наступает
    ночь Полнолуния. Я вступил во владение твоим телом.
    Подробности обсудим чуть попозже в питейном заведении напротив.
    Он направился через дорогу к скромному заведению с вывеской «Кафе». Машина, несшаяся с огромной скоростью по узкой улочке,
    остановленная неведомой силой, замерла как вкопанная в полуметре от него. Он даже не посмотрел в ее сторону. Он зашел в дверь кафе,
    которое, по непонятным причинам, все еще работало в этот поздний час, щелкнул пальцами - официант, поклонившись, выставил на стол напитки, закуски и мгновенно ретировался. В пустом зале,
    освещенным неярким светом, с тихой музыкой, доносящейся издалека, сидел всего один посетитель. Он налил в высокий узкий хрустальный бокал янтарно-золотистого коньяку и начал разговор с самим собой, разговор, который никто не мог услышать...
     -Я знаю про тебя все, даже то, чего не знаешь ты. Вполне справедливым нахожу рассказать немного о себе. Родился я очень давно, с годами стал стишки сочинять.
     Я здесь с Рождения времен
     Несу свой крест
    Весь в сером он ,- ну и так далее...
    Если серьезно, я не могу существовать как самостоятельная структура без того, чтобы хотя бы кусочек моего я не находился в сознании одного конкретного человека. Когда тело умирает, я нахожу нового товарища. Не пугайся, я не вампир, не вурдалак и даже не инопланетянин. Тебе выпала честь принимать у себя высокого гостя, Петров ! Тебе улыбнулась удача, достался один шанс из миллиарда !
    «Я понял, ты - демон»
    -Не оскорбляй меня, Петров, столь низким сравнением. Демоны - ничтожнейшие создания, причислив меня к ним, ты наносишь мне обиду !
     Он швырнул пустой бокал, стеклянные брызги, сверкнув всеми цветами радуги, разлетелись по каменному полу.
     «Я понял - Вы - маг, но меня волнует вопрос: Белая или Черная магия подвластна Вам ?»
    -Не совсем маг, но вопрос по существу и я отвечу на него прямо.
    Ты спрашиваешь - к Тьме или Свету принадлежу я в этом мире, Добро или Зло исповедую, Черным или Белым силам служу - не так ли ?
    «Да»
    -Я не служу никому. Я между. Видишь ли, большинство людей делит все на черное и белое, даже те, кто утверждает, что не верит ни во что. Религии так или иначе признают две Силы и однозначно трактуют их проявления. Но есть и третий цвет, о котором многие забывают и, тем не менее, существуют под его покровом, исповедуют его. Это промежуточный, сочетающий в себе два основных и, в то же время, совершенно отдельный от них. Он имеет множество оттенков, он повсюду: в умах людей, в их развлечениях, делах или покое, в их жизни, смерти, их душах.
    Не свет откровения, не чернота падения. Это серый цвет, а я его покровитель. Зови меня просто - Серый Гранд.
     Коньяк был превосходен и развязал узы осторожности Петрова.
    «Но серость-это же ужасно ! Серые люди, серая жизнь, серая смерть ...»
    -Посмотри на себя - ты ужасен ? В твоей жизни не было озарений, кроме, разве что, настоящего момента, ангелы не посещали и пророком ты не стал, но с другой стороны, были ли тяжелые трагедии, были ли смертельные грехи в судьбе, встречался ли ты с демонами, к которым так хотел меня причислить? Да ты в больницу даже ни разу не попадал в качестве пациента! Из неприятностей - так мелочи: ну маленькая зарплата, ну нет счастья в личной жизни, но ведь у всех так!
    «И все это благодаря тебе ?»
    -Ты был под моей защитой. А то, что ты несчастлив, то, что твоя душа беспокойна, то что ты неудовлетворен своей судьбой, это уже, извини, твои ошибки и дефекты личности. Каждый на этом свете имеет право выбора в любой дискретный промежуток времени. Человек должен дорожить каждым мгновением, отпущенным ему, он может быть счастлив под моим плащом. Силы предоставляют вам возможность выбора, я - ни в коем случае не лишаю человека этой возможности.
    Была бы хоть какая-то вероятность, что человечество выживет, если каждый среди вас был гением или выдающимся извергом? Да общество таких сумасшедших погибло бы за два столетия. Кто выполнял бы будничную серую работу, кто олицетворял бы собой толпу, с которой сравниваются великие и которой осуждаются негодяи? За каждым взлетом непременно следует падение, за прогрессом откат назад. Я нивелирую катаклизмы и, по мере сил, обеспечиваю стабильность этого мира. Я третья Сила, я не так амбициозен, как остальные, не так глобален, мир мой- мир людей, а не вся Вселенная, но свое предназначение я выполняю. Мне никто не молится, меня никто не проклинает. Я существую, вот и все. Мыслю, стало быть.
    Но нам уже пора, я не все дела закончил сегодня.
     Серый Гранд встал, развел руки, которые Петров до этого считал своими, в стороны и потянулся так, что суставы захрустели.
    Тотчас же мелькнула улица со спешащими куда-то автомобилями, скользнули вниз огни в окнах домов. Серый Гранд оказался на крыше того самого дома, в котором мгновение назад пил коньяк необычный посетитель. Вокруг его фигуры закрутилась серая с золотистыми искрами спираль неведомой Петрову энергии. Серый Гранд склонил голову и что-то сказал в темноту певучим голосом. Спираль начала увеличиваться в размерах и набирать скорость. В мелькании золотистых искр. что-то сверкнуло и Петров отключился.
    Когда он вновь стал участвовать в событиях, Серый Гранд по-прежнему стоял на крыше, серой спирали вокруг него не было.
    Вместо нехитрой осенней одежки Петрова на нем была монашенская хламида. Капюшон закрывал голову, складки рясы развевались всеми оттенками серого цвета, переливались под лунным светом и шевелились, словно это был не материал, а неопределенная субстанция, то опадавшая подобно пеплу, то растекавшаяся серой волной. За плечами наперекор ветру простирался огромный серый плащ, сливающийся с темнотой ночи. Плащ был застегнут на груди серебряной брошью с агатом. Серый Гранд откинул капюшон и взглянул на небо, оно очистилось от туч. В ясной глубине неба в темном обрамлении сияли звезды, полная луна белым диском лила свет на прохладную и посвежевшую землю.
    -У нас еще осталось время, - тихо сказал он, - я не могу подвергнуть наше тело купанию в молниях, поскольку можно попортить темницу твоей души, а мне бы очень не хотелось подобного исхода, да и тебе, наверное тоже. Но полетать то мы полетаем. Серый Гранд приподнялся на носки и легко побежал по кровле, приблизившись к краю, он бросился вниз.
     Петрова затопил страх. Но Серый Гранд, пролетев вниз метров пять, резко взмыл в небо. Петров испытывал подобное лишь в детстве, во сне, когда его маленькое тело с бешенной энергией стремилось расти и он летал во сне как наяву.
     Упоение полетом, наслаждение скоростью в завихрениях рвущегося навстречу ветра над ночной Москвой влекли Серого вдаль. Вскоре внизу показалось круглые строения спорткомплекса «Олимпийский». Серый Гранд снизил скорость. Огни фонарей внизу больше не сливались одной яркой полосой, по Проспекту Мира спешили редкие машины и одинокие пешеходы. На бреющем полете, лениво переворачиваясь, словно плескаясь в теплой ванне, Серый Гранд скользил по воздуху, задевая широким плащом крыши домов.
    На его вытянутой вперед правой руке в лунном свете светился серебряный перстень. Он пролетел мимо светящегося окна так близко, что полы плаща заскользили по бетонной стене дома, за стеклом шевелил сонными мозгами парень лет двадцати, корпящий над раскрытой книгой.
    -Завтра у него экзамен, он получит четверку, - прокомментировал Серый.
    «А он мог нас увидеть?»
    -Нет , - Серый Гранд вошел в штопор и полетел горизонтально в пяти метрах от тротуара, прямо под освещавшими Проспект Мира фонарями.
    -Смотри - на земле даже тени от меня нет.
    «Как от вампира»
    -Я кровь не пью, - заметил Серый.
    «Чертовски здорово»
    -Я рад, что тебе нравится, ну вот мы и прибыли. Он резко свернул влево от проспекта и мигом очутился возле Останкинской башни.
    -Ты любишь острые ощущения?
    «Ну в общем-то да, но когда они не связаны с риском для жизни».
    -Совсем как я.
    Он вскинул руки и стал набирать высоту.
    -Тут не очень хорошая экологическая обстановка, поэтому, я надеюсь, ты не будешь возражать если мы вскоре покинем его?
    «Электромагнитные волны, понимаю, как же»
    -Вот именно.
     Он был уже на уровне ресторана «Седьмое небо», где несмотря на позднее время, гуляла какая-то компания. Серый Гранд мчался все выше и выше, пока не достиг самой вершины башни. Примостившись одной ногой на подобии антенны, венчавшей конструкцию, Серый заметил:
    -А холодновато здесь, неправда ли?
    Петров подтвердил: да, холодновато.
    Серое одеяние было непроницаемо для холода, но руки и лицо заледенели.
    «Сейчас бы в тепло»
    -Только прошу не умри от разрыва сердца.
    Петров хотел было ответить, что сердце у него здоровое и нервы шалят редко, но не успел, потому что сделал разворот на 180 градусов и стал падать вниз головой. Сначала это было даже приятно, но, когда скорость дико наросла, а лицо потеряло чувствительность от потока воздуха, бешено несущегося навстречу,
    стало жутковато. Он не мог дышать и сердце почти не билось, но в подобном низвержении он чувствовал неуловимое удовольствие. Словно дух, запертый в душном теле, наконец вырвался на свободу.
    Отрекшись своим падением от всего он преодолевал неизбежность.
    Земля тянула его со все нарастающим тяготеньем. Он ожидал удара, он предчувствовал невыносимую боль. Сильнейшее сотрясение, сноп белых искр, но боли нет ...
     Он лежал на чем-то горячем, лицо припекало и ему было жарко.
    «Я умер»
    -Мертвые не думают, - произнес чей то очень знакомый голос, - кроме того они не воспринимают ни тепло ни холод.
    «Холод»- Петров вспомнил все. Незримый собеседник, управляющий теперь его, Петрова, телом очевидно не только не терял сознания, но и контролировал ситуацию. Он открыл глаза и сейчас же зажмурил их, ослепленный ярким солнцем. Рядом шумело море, накатываясь лазурно-голубыми волнами на белый песок.
    «Где я ? Кто я ?»
    - Неважно, не напрягайся, ситуация под контролем.
    Он встал, огляделся. С одной стороны до самого горизонта простирался океан, с другой стороны берег терялся в зарослях тропической растительности. На нем был осенний плащ Петрова , который исчез во время трансформаций Гранда. В нем было жарко
    и плащ остался на песке, небрежно откинутый размашистым жестом.
    Человек, неизвестно откуда взявшийся на пустынном берегу, быстрым пружинящим шагом углубился в заросли. Пестрота леса ошеломила Петрова - здесь были необычные растения, лианы свисали с всевозможных пальм, кричали яркие птицы, влажные густые ароматы окутали Гранда.
    -Ну вот мы и в тепле. Как тебе тропики?
    «Всегда мечтал. Как бы не подхватить здесь болезнь какую-нибудь,
    лихорадку Цуцугамуши или Скалистых гор».
    -Не подхватим, мне бактерии и вирусы не страшны.
    Он продвигался в глубь леса, пробираясь через переплетенные лианы, легко перепрыгивая через поваленные деревья, все дальше и дальше. Большая черная пантера насторожилась и подняла чуткую морду от теплой дичи. Человек шел прямо на нее. Упругие мышцы под лоснящейся черной шкурой напряглись, гибкое сильное тело было готово к прыжку. Глаза странного человека встретились с узкими щелками зрачков зверя. Пантера прыгнула, взвившись в воздух черной пружиной, но не вперед, а в сторону и быстро понеслась прочь. Что-то в глазах человека подсказало ей необходимость бегства.
     Он вышел на берег реки. Мутные воды ее широкой глади чинно текли, окаймленные могучими деревьями и кустарником.
    У реки стояла чернокожая девушка, стройная и гибкая, словно выточенная руками умелого мастера. Она повернула тонкую прекрасную шею на звук шагов. В миндалевидных глазах ее вспыхнуло удивление, смешанное со страхом.
    -Ты не узнала меня Саона?
    Когда раздались слова Серого, которые отличались от тембра голоса Петрова мягкостью и глубиной, в глазах девушки мелькнула искра понимания.
    -Раньше твоя кожа имела другой цвет и ты был старше на двадцать лет, но все равно я узнала тебя. Новое тело больше подходит тебе
    Махархун.
    -Я рад что ты помнишь меня.
    -Могла ли я забыть?
    -Во время последней нашей встречи мне пришлось срочно покинуть тебя, я не успел предупредить об изменениях.
    -Понимаю, у великого вождя много забот. Я соскучилась.
    Она прильнула к нему вся, так что он почувствовал весь жар ее жадного юного тела. Губы ее заскользили по лицу, принадлежавшего когда-то Петрову, который испытывал странные чувства: он наблюдал со стороны и участвовал в происходящем одновременно.
    «Может мне отключится на время?»-деликатно осведомился Петров.
    -Привыкай ...
    Поцелуй был настолько крепким, что Серый успел перенестись на десяток - другой километров в тихую укрытую от солнца пальмами лагуну с прозрачной голубоватой водой и чистейшим белым песком.
    Тела их, одно - цвета эбенового дерева, другое - незнакомое с солнечными лучами тело жителя дождливой Москвы, освободились от одежды. Широкие листья пальм заслонили от неба любовный поединок совершенного тела и мощного духа в хрупкой телесной оболочке ...
    -Меня долго не будет.
    -Я буду ждать, - сказала утомленная и счастливая Саона. Обнаженная она выглядела столь прекрасно, что Петрова затопило ощущение счастья.
    - У тебя все будет хорошо..
    Серый Гранд поцеловал ее и пошел в море. Быстро поплыл наперекор усиливающимся волнам. Брассом, почти полностью выпрыгивая из воды при рывках. Вдохнув, он нырнул и со скоростью торпеды стал ввинчиваться вглубь. Он мчался с такой быстротой, что перед глазами мелькали лишь завихрения воды.
    Серый Гранд не ограничивался зрением, сверхчувства вели его в подводном царстве. После продолжительного вращения он неожиданно резко сбавил скорость. Наконец остановился.Вокруг
    вода бурлила от крупных и мелких пузырей газа. Вода перемещалась словно студень и внизу он ощущал мощные колебания. Серый Гранд медленно опускался все ниже и ниже, пока не почувствовал, что находится совсем рядом с источником колебаний, с дном океана.
    Внезапно все взорвалось. Петров ощущал, как что-то влечет его все выше и выше ...
    
    
    
     II
    
    Петров на работу не пошел, потому что проспал. Он очнулся от
    глубокого сна без сновидений в своей собственной постели и очень этому факту удивился. Перед мысленным взором до сих пор были джунгли, океан, девушка. Все тело словно взбунтовалось - ныло, вставать не хотело, кроме, разве что некоторой его части. Противоречивую ситуацию Петров разрешил решительно, как в свое время один известный человек справился с разрубанием узла.
    Он единым порывом воли заставил слушаться организм и поднялся с ложа, похожий на римского патриция после бурного симпозиума.
    Взгляд на мерно тикающий будильник оставил глубоко позади его надежды на плодотворный рабочий день. Он позвонил на работу, сослался на простуду и попросил одного из ординаторов присмотреть за его пациентами. Но мысли Петрова были не о работе. Случившееся прошлой ночью - это действительность или хорошо замаскированный под нее сон? Сон - решил поначалу Петров. Он немного выпил накануне. Вот и развезло. Бывает же, что так веришь в реальность происходящего во сне, проснувшись, признаешь события абсурдными. На стуле висели джинсы и рубашка. Они были мокрыми и пахли морем.
    Петров побежал в прихожую. Плаща на месте не было и ботинок -тех
    самых, в которых он вышагивал вчера по ночной Москве. Он задумчиво побрел на кухню, машинально покрутил ручку
    приемника. Подводное извержение вулкана едва не погубило российское судно у побережья Африки.
    -Серый Гранд, ответь мне!
    Нет ответа. Раздираемый сомнениями Петров еще некоторое время мучился поисками плаща и ботинок. Потом решил идти к психиатру.
    Решить то он решил, но пошел совсем в другое место. Он вспомнил свой ночной маршрут и направился туда, где проходил еще вчера. Прошел мимо церкви, зашел в переулок, где его безуспешно пытались лишить кошелька. Москва спешила мимо, занятая извечной суетой. Никто не обращал внимания на человека в куртке, пристально вглядывающегося в здания и лица прохожих. Подойдя
    к дому, в котором состоялось знакомство с Серым Грандом, Петров
    постоял недолго в задумчивости. Затем он вошел в кафе. Место было знакомое, но отличалось от вчерашних воспоминаний. Здесь царило полное самообслуживание, никаких официантов в помине не было, лишь усталая и раздраженная женщина в мятом белом переднике за прилавком, как символ совкового сервиса. Петров купил бутылку вина, песочного цвета котлеты, блюдо макарон: ассортимент изобилием не отличался. Сел в уголок, налил вина в пластмассовый стаканчик и занялся любимым делом. Любимым делом российской интеллигенции, как повелось с давних пор, было размышление об окружающем мире и о себе. Петров думал. Думал о словах Серого Гранда, о ночных приключениях и о странном этом мире, в котором за одну ночь все может стать с ног на голову. Но голова его, запутанная странными вещами, которые происходили с телом прошлой ночью думать не хотела. Однако Петров был доволен, доволен настолько, что разбираться в причинах довольства не стремился. Он стал особенным среди всех этих людей в паршивой грязной забегаловке, он имел нечто, о чем никто кроме него не знал. Пусть сон, пусть галлюцинация, но это было здорово. Будь Серый Гранд демоном, даже тогда бы Петров не сильно огорчился. Ночью ему перепала частичка власти над людьми и пространством. Он соприкоснулся с таинственным, он испытал невозможное. Часть сознания - более рассудительное «Я» Петрова говорило ему об опасности, таящейся в таком довольствии, напоминало, что без Серого Петров самый обычный серый человек. Тогда он отбросил умствования и просто радовался тому, что еще жив, сверзившись с высоты в несколько сот метров. Он попробовал наслаждаться данным моментом, о чем говорил Серый Гранд, он созерцал, он вновь созерцал, как было в тот памятный вчерашний вечер.
     Рядом из наушников чавкающего чебуреки юного меломана долетала далекая музыка: «Я поцелую провода и не ударит меня ток ,
    заводит молния меня, как жаль что я ее не смог. По небу ангелы летят, в канаве дьяволы ползут и те и эти говорят: ты нам не враг, ты нам не друг, ни там ни тут...»
     -Ни там ни тут, -машинально повторил Петров. Полет его мыслей был прерван теплым и сочным чебуреком, шлепнувшимся ему на тарелку. Несколько макаронин повисли на куртке Петрова, а одна ухитрилась попасть на нос. Владелец чебурека - пожилой толстячок с большой залысиной, окаймленной торчащими рыжими волосенками, бросился к Петрову с извиненьями. Его глазки были масляными, пьяными и веселыми.
    -Извиняйте нас, не хотели мы, слегка промазамши. Это все эти, - толстячок махнул рукой в сторону буфетчицы: намазывают чебуреки маргарином! Потом они летать начинают- от оскорбления.
    Взгляд постоянно двигающихся глазенок упал на бутылку с вином. После чего господин с залысиной масляными руками вытащил из за пазухи бутылку водки...
    -Не возражаете, - утвердительно спросил он у ошарашенного неожиданным вторжением Петрова. Восприняв молчание как знак согласия, толстячок достал оттуда же стаканы и хвост от селедки, завернутый в газету «Гудок».
    -Я тут как раз искал, с кем бы за жизнь поговорить, - болтал он, разливая в стаканы.
    -Народец пошел какой: ограбить могут человека среди бела дня, так никто не только не поможет, даже Скорую помощь не вызовут. Твое дело, валяйся себе, пьяный, наверное. И если ты не мастер спорта по боксу - его глаза сверкнули на Петрова: останешься без кошелька или жизни, а то, знаете, и без того и без другого. А уж пить то никто нынче не умеет.
    Стакан, между тем, сам по себе оказался в руке Петрова.
    -Ваше здоровьичко !- стаканы звякнули. Глоток обжигающей жидкости пошел по пищеводу. «Что же я делаю, - подумал вдруг Петров, - он же насильно, получается, меня поит!»
    -За здоровьичко нужно пить до дна, - строго сказал толстячок и рука со стаканом сама потянулась ко рту. Петров пересилил непослушную конечность и поставил стакан на стол.
    -Извините, у меня язва, мне нельзя.
    -Подумаешь язва, а у меня жена и теща. Давай-ка, а?
    -Спасибо, мне можно только красное вино, - Петров указал на бутылку, стоящую рядом, - хотите?
    -Ну ты сказал ... Толстячок нахмурился. Ты кому мозги то пудришь, приятель? Вино, между прочим, усиливает секрецию желудочного сока - академичным тоном забубнил он, словно профессор с кафедры: а водка действует прижигающе на слизистую. Вот мы твою язву и прижжем !- с восторгом заорал он. Прижгем, прижмем, прижучим ! Будет знать, как возникать, пищеварению мешать.
    «А старичок то бесноватый»,- подумал Петров, но вслух произнес:
    - От водки может наступить осложнение - кровотечение из язвы ...
    Толстячок улыбнулся.
     «В самом деле, - подумал Петров, - что это я, как девочка курсистка тут выламываюсь. Мужик душевный, почему бы и не выпить?
     Странно только, почему он так заставляет меня ... Какого черта? »
    - In vinae veritas - провещал толстяк, обнаруживая знание латыни, и полный стакан вновь оказался в руке Петрова.
    -Мощное антистрессовое воздействие, гармония души и тела, антиатеросклеротическое средство, пробуждение бессознательного, -с каждым словом, произнесенным бодрым голосом, стакан все ближе и ближе приближался к губам Петрова, преодолевая слабеющее сопротивление.
    -«Славлю то, что навеет человечеству сон золотой» - стакан уже коснулся губ Петрова ...
    -Нет, - сказал он и поставил стакан на стол.
    -Как это нет, ты меня уважаешь? - покраснел лицом толстяк. Но Петров уже шел к выходу.
    -Asinus asinorum in secula seculorum - с презрением негромко сказал толстяк. «А у него явно медицинское образование», - подумал Петров. Он шел и шел к выходу из заведения, но выход не становился ближе. Он не мог преодолеть невидимую стену. Так бывает во сне, когда хочешь бежать от приближающейся опасности и не можешь, замирая как кролик перед удавом. Петрову было не смешно.
    -Иди ко мне, выпьем, - ласково сказал толстячок. Ноги перестали слушаться и Петров медленно двинулся назад. И, превозмогая непреодолимую тягу, мысленно крикнул: «Гранд !»
     Вдруг тело приобрело несвойственную ему грацию, он повернул голову через левое плечо и посмотрел в глаза веселого алкоголика. Взгляд этих воспаленных, злых глазенок приковывал его к месту. Внутри них горел завораживающий дикий огонек. Петров сплюнул, не отрывая взгляда. Огонек потух. Препятствие исчезло. Петров рванул вперед и ручка двери нанесла ему сильный удар в грудь, он навалился на нее всем телом и оказался на улице. Он побежал к метро, оглянулся. Никто не преследовал его.
    -Спасибо, Серый Гранд!
    «Не за что»
    -Кто это был?
    «Мелкий бес какой-нибудь, расслабься, ничего страшного»
    -Каковы же тогда крупные?
    «Может быть, скоро узнаешь.»
    -А что бы было, если бы я не устоял?
    «Ты знаешь, что такое искушение?»
    -Теперь да.
    «Но он действовал не по правилам, я бы вмешался ...»
    -Нахал какой-то.
    «Не говори, бесы обнаглели совсем.»
    Петров опустил жетон в лоно турникета и ощущение присутствия еще кого-то в его скромном сознании пропало.
    
     ...
    
    Петров сидел в кресле и курил сигарету. Он ждал. Ждал с нетерпением и предвкушением, словно вернулся в детство. Он сидел уже несколько часов в темной комнате. Лишь огонек сигареты разрезал черную тьму. Глубоко внутри мерцало ощущение счастья.
    «Чему радуешься, - упрекнул сам себя Петров: в тебя вселился черт- знает - кто с непонятным статусом, а ты как идиот, волнуешься и ждешь, словно на первое свидание пришел, девушка должна вот-вот явиться. Кстати, о девушках ... Мысли унесли Петрова далеко-далеко.
    Переход произошел незаметно. Петров очутился на втором плане и выглядывал из маленького окошечка сознания на огонек сигареты, на освещенное огнями улицы окно, в которое заглядывала слегка овальная луна.
    -Здесь есть кто-то еще, - сказал Серый Гранд, он указал сигаретой на люстру и свет залил комнату...
    «У меня столько вопросов...»
    -Вопросы потом. Эй, посланник, выходи! За шкафом,- уточнил Серый. Из-за шкафа мягко выпрыгнул черный, как смоль, кот.
    Зигзагами он приблизился к креслу и, выгибая спину, потерся о ноги Серого.
    «Откуда он? »
    -Ближе к телу. Список.
    Кот залез под кресло. Вылез он, держа в зубах край толстого
    свитка, свернутого в трубку и перевязанного черной лентой.
    Серый Гранд взял свиток в руки, сорвал сургучную печать, на которой руны свивались черной змеей, и начал разворачивать его. Перед глазами замелькали знаки, непонятные Петрову. Строчки были оттиснуты очень мелким шрифтом и, сделанный из тончайшего вещества, свиток вмещал миллионы строк. Петров не успел разглядеть как следует ни одной из них, а Серый Гранд уже просматривал конец списка.
    -Все ли понятно Вам, Ваша Серость? - неожиданно заговорил кот бархатным переливающимся голосом.
    -Все то все, да вот на эти кандидатуры претендует и другая сторона,
    мизинец Серого указал на список, провел по нему снизу вверх.
    Сейчас же напротив некоторых строчек появились жирные красные галочки.
    -А вот этих не отдам я, - палец вновь совершил путь по списку и несколько строчек были вычеркнуты.
    -Я передам, - заверил кот, забирая сверток в пасть, в которой торчали белоснежные и острые клыки, - как принято.
    -И еще, - поднял руку Серый: с каких это пор посланники смеют возникать в жилище моего поверенного лица? Я могу сделать из тебя аппетитный бифштекс, кошечка. Нечего конвенцию нарушать.
    -Спешка, луна на подходе, - кот принялся выделывать реверансы, отступая к окну, - спешка в связи с Вашим перемещением.
     Серый недовольно махнул рукой на кота и тот исчез, растворился в ночи за окном. Сигарета полетела вслед за ним и, ударившись о стекло, распалась на всплеск искр.
    -Ходят тут всякие, - проворчал Серый Гранд, - а потом вещи пропадают.
    «Могу ли я узнать, что это был за список?»
    -Список... Это некая традиция: в полнолуние Силы предоставляют мне имена и знаки тех людей, на которых они хотели бы наложить свои лапы. Я вычеркиваю тех людей, которые необходимы для поддержания стабильности этого мира. С остальных я снимаю свою защиту, как это ни прискорбно звучит. Дальнейшее - проблема Сил, а также тех людей, которые в Списке.
    «Звучит жутковато»
    -Естественная вещь для игры Сил.
    «Как я понял, список, который мы видели - список только одной стороны, а где же другой?»
    -Другой мне уже был предъявлен днем.
    «Все это страшно непонятно»
    -Ну ты пока анализируй, а я немножко поработаю.
    Серый Гранд поднялся с кресла и неспеша пошел в направлении балкона. Он вышел на балкон, облокотился на перила и несколько секунд смотрел на панораму внизу. Освещенный огнями уличных фонарей, реклам, фарами машин, под нудным осенним дождиком лениво простирался проспект. Окна домов по обе стороны дороги сверкали калейдоскопом желтого, синего, красного цветов.
    Глубина темного неба от горизонта наполовину была свободна от туч, в нем белыми шариками висели звезды. Серый Гранд неторопливо поднялся в воздух, тихонько хлопнул в ладоши и оказался в серой хламиде. Плащ его заполнил весь объем балкона,
    в складках исчезли ящики, которые Петров держал здесь очень давно и неизвестно зачем, лыжи и белье, уже два дня одиноко висящее на веревке. Серый Гранд стартовал, разведя руки, поднялся до уровня крыши 18-ти этажного дома, в котором проживал Петров. Он встал на самый край крыши и довольно засмеялся.
    -Ну что, ты по-прежнему боишься высоты?
    «Нет»,- почти честно ответил Петров.
    -Ничего не бойся, я занимаюсь плагиатом, говоря это, но тем не менее, если опасаешься чего-то, принимай меры предосторожности,
    но не включай вегетативные реакции. Они хороши только в рукопашной, а нам с тобой они ни к чему, у нас работа интелектуальная. Он посмотрел на небо, на миг включив сверхзрение. Петров увидел бесконечность, миллиарды звезд, парсеки пространства, всю могучую и строгую махину Вселенной,
    упорядоченную в своей бесконечности. Серый Гранд переключил шкалу пространственной ориентации. Звездные скопления обернулись пчелиными сотами. Метеоритные потоки, пылевые туманности, скопления жидкости - все в великолепном строгом замысле. Вот он - Мировой Разум, - сказал Серый Гранд, - стоит поменять угол зрения и его проявления становятся видны. Это ответ на твой вопрос, незаданный еще, но лежащий на поверхности сознания. Это - то ради чего все и происходит.
    - Маэстро - туш!
    Петров услышал тихие переливающиеся нежные звуки. Как будто тысячи серебряных колокольчиков затрепетали в вышине, но это было еще лучше, еще прекраснее. Постепенно музыка разрасталась, в ней появились величавые нотки, но она оставалась чистой и ясной,
    как вода горного ручья.
    Серый Гранд поднял руки. Агат на его груди испускал свет. Серый глубоко вдохнул. Когда он выдохнул, из кончиков пальцев вырвались тонкие серебряные паутинки. Они полетели в вышину, изогнулись дугами, разлетевшись в разные стороны, словно следы от реактивных самолетов. Так повторилось еще два раза. Серый Гранд опустил руки. Он взял полу своего плаща и взглянул на нее. По серой переливающейся материи, то и дело менявшей оттенки, бисером разошлись маленькие круглые дырочки.
    Как часто мы разрушаем то, что создали собственными руками. Под взглядом Серого дырочки стали затягиваться и вскоре совсем исчезли в лабиринте складок плаща.
    -На такой работе молоко нужно давать за вредность.
    Серый Гранд прошел вдоль края крыши неслышными шагами.
    -Ты ведь хотел меня спросить о Боге, не так ли?
    «Да»
    -К сожалению, мне не дано знать истину в последней инстанции. Мое представление несколько отличается от твоего. Мой Бог - тот, проявления которого я тебе показал, я служу ему, две противоположные Силы служат ему же, при этом провозглашая себя определяющими. Противоборство их необходимо. Они воюют за человека, за источник энтропии этого мира и, таким образом, сдерживают человечество в определенных рамках разума, социума, как бы это попонятнее выразится, информационных полей. А я создаю условия для этой борьбы. Моя забота сохранить человека таким, какой он есть с его слабостями и недостатками, с его достоинствами и огромным потенциалом к развитию. Как сказал один поэт:
    Протекают столетья и грезы
    Не меняется лишь душа
    И ошибки все те же и слезы
    Но по прежнему жизнь хороша
    Если победит одна из сторон, человечество изменится, исчезну я, исчезнет и человек, так как он тогда уже будет частью Силы.
    Может быть так все и произойдет. В одном все боги похожи: пути их неисповедимы.
    Серый молчал, наблюдая ночную Москву. Совсем рядом тускло поблескивала Яуза, сонно катя обмелевшие воды навстречу Москве- реке. Освеженный дождиком воздух плыл влажным маревом. Вдали виднелась, вся в огнях, Останкинская башня. Во дворе неожиданно прогремел взрыв и несколько недорослей разбежались по подъездам.
    «Существуют ли рай и ад?»
    -Я редко попадаю в эти сферы, - ответил Гранд, - могу сказать одно - в том виде, что представляют церковники, конечно нет. Это просто смешно - кипящие котлы, черти со сковородками. Бред сумасшедшего. Если и есть что либо подобное, то изменения происходят с информационно-энергетической матрицей, душой то есть. Не мой департамент, поэтому врать не буду.
    Он прошелся несколько раз по самому краю, думая о чем-то своем, Петрову непонятном.
    -Я несколько устал после сегодняшнего ритуала,- сказал Серый, доставая из под полога плаща запотевшую бутыль древнего вида.
    -Не хочешь ли ты разделить со мной бокал любимого вина последнего французского короля?
    «Все пытаются споить меня с того момента, как я имел честь принять у себя столь высокого гостя.»
    -Ты мне нравишься, Петров. Но не лучше ли нам перенестись в более подходящее для распития спиртных напитков место?
    Сказано- сделано. Вскоре он очутился на крыше одной из башен московского университета.
    -Люблю пить на свежем воздухе, - сказал Серый, под указательным пальцем которого возникло роскошное кресло и маленький столик,
    уставленный всем для такого случая необходимым.Удобно устроившись в кресле, Серый взял бокал с вином в руку.
    -За наше сотрудничество!
    Вино было чудесным и все вокруг стало восхитительным после пятого бокала.
    «Я заметил, что Серый Гранд на самом деле не такой уж и Серый
    -женщины, вино, магия -что может быть прекраснее!»
    -Только труд, серьезно заметил Серый. А что до серости - на мне сходятся контрасты ...
    Он затянулся кальяном, который материализовался уже набитый табаком и дымящийся. Все вопросы, копошившиеся в сознании у Петрова казались теперь второстепенными. Приятно было сидеть ни о чем не думая, покуривая извергающий ароматный дым кальян, попивая королевское вино и слушая музыку небесных сфер, которую вновь включил Серый Гранд. Луна приветливо светила ему, звезды подмигивали круглыми глазенками, тучи рваными клочьями расступились, представляя их Земле. Влажный свежий воздух обдувал лицо.
    «Это сладкое слово свобода.»
    -Как всегда, идиллию прервет женщина, - неожиданно заявил Серый.
    Петрову оставалось лишь удивляться странному заявлению, удивляться, пока он не увидел приближающуюся к ним по воздуху даму. Белокурая женщина с правильными чертами лица, безупречной фигурой, выглядевшая лет на двадцать пять, подлетела прямо к креслу Серого Гранда. Грациозно спрыгнула с предмета на котором перемещалась.
    -Приветствую, Аскольди! Как погода в Хельсинки?
    -Дождит, -ответила Аскольди на чистейшем финском. Однако Петров ее почему-то понял. Одета она была в открытое черное атласное платье, волосы перехвачены черной сеточкой, совершенно босая, от нежного белого тела исходило смутное сияние.
    -Давно тебя не видел, - Серый щелкнул пальцами и появилась софа с золотыми драконами на зеленом фоне, другой рукой из под плаща он достал золотую чашу, налил в нее вина.
    -Семьдесят лет, - сухо сказала Аскольди, ее глаза холодно рассматривали Серого Гранда. Она присела на софу и взяла чашу с вином.
    -Я был в Хельсинки несколько раз с момента нашей последней встречи, но тебя каждый раз не оказывалось дома.
    -Неужели ты думал, что я захочу встречаться с диким папуасом, каким ты был тогда?
    Серый усмехнулся,
    - Ведь тела не выбирают, в них живут и умирают.
    -За твое новое тело!
    -За моего нового товарища!
    Бокал и чаша звякнули, встретившись друг с другом. Аскольди пила вино неторопливо, отставив мизинец. Серый поставил бокал на столик и несколько долгих мгновений смотрел на грациозную шейку и полуоткрытую шикарную грудь Аскольди.
    -И не надейся, - отрезала она, выпив чашу до дна, кинула через левое плечо.
    -Ну и зачем ты мчалась сюда через пол-Европы?
    -Предупредить.
    -О чем?
    -А ты еще не почуял ничего, серый тигр каменных джунглей?
    -Я выше всякой ерунды. Меня даже не раздражает твоя эскапада.
    Я сытый и добрый и ведьмочек не ем, хотя они очень аппетитно выглядят в эту ночь.
    -Я всегда выгляжу аппетитно, это даже демоны признают. Но тем не менее, считай, что твое высказывание засчитано за комплимент.
    -Мерсите вас ужасно, как говаривала одна моя знакомая, но вернемся к нашим делишкам мелкоуголовным, о чем ты хотела меня предупредить?
    Аскольди одним движением переметнулась с софы на столик. Бутылка покатилась по крыше, разлилась драгоценная жидкость.
    Приблизившись к уху Серого она выдохнула,
     - Здесь никого кроме нас?
    -Конечно нет. Говори свободно. Можешь и делать все что захочешь, потому что никто и ничто не видит нас сейчас.
    -Я все таки предпочла бы находиться за завесой твоего знаменитого серого тумана.
    -В этом нет нужды. Уверяю тебя, что любое проявление Силы я бы почувствовал. Да и с какой стати нам стесняться нашей любви?
    Он обвил гибкий стан, но глаза Аскольди сверкнули и ему пришлось отказаться от своих намерений.
    - Никогда не любил насилия, - сказал Серый, понятливо отстраняясь.
    -Постарайся отнестись серьезно к тому, что я скажу. Одна из Сил недовольна твоим новым выбором и кое-чем еще.
    -Какая? - быстро спросил Гранд.
    -Которая всегда чем-либо недовольна. Будь осторожен. Они конечно могут воздействовать на твоего приятеля. Тебя изнежили столетия мира...
    -Недовольные всегда были, - пожал плечами Серый, - но они плохо
    заканчивали.
    -На этот раз все серьезнее. Краешком уха я слышала о заговоре против тебя.
    -Что еще мог слышать совершенный краешек прелестного ушка?
    -Что сторонники заговора есть и с другой стороны.
    -Это хуже, - поморщился Серый, - не люблю бегать от молний.
    Какое однако длинное у тебя ухо! Ты случайно не родственница аку-аку с острова Пасхи? У них чрезвычайно длинные уши.
    -Шути, шути, как бы на твой плащ кто-нибудь не наступил. Или
    что-нибудь...
    -Конкретно ничего не знаешь? - спросил он, затянувшись кальяном.
    -Мои методы ведать еще те: кофейная гуща, говорящий попугай, да колода карт. Куда уж нам до высокородных грандов.
    -Выбор, говоришь, им не понравился?
    -Не только. Я думаю они считают, что ты в последнее время стал склоняться в сторону одной Силы.
    -Среди них, конечно, и мои старые враги, недобитые, но изрядно оплеванные.
    -Конечно.
    -Что еще?
    -Ничего больше, ах, да, совсем забыла - вот мой подарок тебе. Почаще пылесось свою хламиду. Она соскочила со стола и подтолкнула к ногам Серого предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался пылесосом.
    -Спасибо за, - сказал Cерый, - у меня тоже есть подарок. Он протянул ей сверкающее белым светом под ликом луны бриллиантовое колье.
    -Прилетай, - сказал он вслед удаляющемуся в стратосферу болиду.
    -Может быть, - донесся слабый ответ.
    -Шерше ля фам, - задумчиво сказал Гранд. Его вдруг охватило щемяще грустное и одновременно сладостное чувство. Петров подобное испытывал очень давно. По соображениям тактичности он постарался не мешать, подальше спрятаться в своем уголке. Только когда воспоминания Гранда закончились он, чтобы сгладить возникшую паузу, задал вопрос.
    «Она -ведьма?»
    -Ты удивительно догадлив, мой друг.
    «А вампиры существуют? Граф Дракула ...»
    -Граф - плод людских выдумок и фантазий. Друг мой, знаешь ли ты,
    какое самое злобное, коварное и свирепое животное?
    «Крокодил.»
    -Сам ты крокодил. Это животное -человек. Люди опаснее любой нечисти. Встречал я и вампиров среди людей. А про людоедов, то бишь каннибалов, тебе известно. Человеку доступны как высоты, так и глубокие расщелины духа. Иногда диву даешься, с каким рвением люди продают свои души за копейки или отдают даром.
    «Аскольди можно верить? Она говорила про какую-то угрозу...»
    -Думаю, что она не блефовала. Что -то готовится. Помнишь того симпатичного толстячка в кафе, мелкого беса?
    «А как же, он меня здорово напугал.»
    -Я думал сначала, что это обыкновенная проверка. Так всегда бывает после перемещения. Но он применил недозволенный прием и, кроме того, слишком уж быстро хотел добиться своего. Я начинаю думать, что неспроста.
     Серый встал, одним взмахом плаща аннулировал софу, кресло и столик.
    -Я приму меры. Узнаю. Проверю. Устраню.
    Сильный порыв ветра ударил по серой фигуре, стоящей на самом краю крыши. Но Серый Гранд даже не шелохнулся. Его плащ ветер обошел: ни одна складочка не дернулась. Плащ развевался сам по себе. Серый смотрел на звезды. Долго, пристально, меняя углы зрения. Смотрел на луну и спавший капюшон позволял ветру играть его волосами. Время, казалось, остановилось, так долго, почти не дыша, смотрел и слушал Гранд.
    -Да угроза есть, - сказал он, опуская взор.
    Завуалированная, защищенная от чужого глаза. Слушай внимательно, Петров. С этой минуты: бди! Почуешь что-нибудь неестественное, потустороннее, попытку принуждения или искушения, зови меня. Днем я провожу время в эфире, занимаясь некоторыми своими обязанностями и часто не имею возможности быть рядом. Поэтому главное: будь стоек - ибо обходят наветы, когда повстречают за сердцем базальт.
    Если бы твоими противниками были люди, нужно было бы бояться за тело. Поскольку наши противники Силы, объект их нападения - душа. Знаешь, что такое соблазн? Так вот - избегай его. Все, что захочешь дам тебе я, но ты должен принять это только из моих рук!
    Понял, Петров?
    «Я не предаю друзей.»
    -Главное в этой жизни - не предать самого себя.
    Серый Гранд оглядел опустошенную крышу и заметил пылесос,
    который оставила Аскольди.
    -Мы возьмем агрегат с собой. В хозяйстве пригодится.
    Перстень на его руке заискрился. Серый прикрыл рукой глаза. Петров провалился в темноту.
    
     III
    
     Петров проснулся без помощи будильника. Невидимая стрелка в его голове остановилась на цифре «7» и он вскочил, бодрый и веселый как никогда. Хотя ждала работа и дела. Оделся быстро, словно солдат под надзором бдительного старшины, он успел бы управиться, пока горела спичка. Под аккомпанемент шипящей на кухне яичницы Петров налетел на предмет, стоящий в прихожей. Он обнаружил пылесос фирмы Moulinex и вспомнил об Аскольди. Заботливая хозяйка, по всему видно.
     Был ясный осенний день. Солнце явило свой лик вечно спешащему городу. Черноту тротуаров подчеркивали оранжево-желтые листья, кружившие в воздухе и распятые под каблуками прохожих. Воздух отдавал едва уловимым морозцем. Троллейбусы были переполнены, стоячих мест в них уже не было, оставались только висячие. Петров провисел несколько остановок и с облегчением выпрыгнул в районе метро. Публика метро, как всегда молчаливая, сосредоточенно читала газеты. Если не было газеты, индивидуум впивался жадными до знаний глазами в печатную продукцию соседа. Наша страна поистине самая читающая в мире,
    -решил Петров.
     Кратко объяснив причину вчерашнего отсутствия внезапно настигшим респираторным заболеванием, он приступил к исполнению служебных обязанностей. Посмотрел поступивших больных, сделал обход, заполнил четыре папки историй болезни.
    Помня о предостережении Серого Гранда, игнорировал медсестру Верочку, с которой уже с полмесяца обменивался взглядами.
    Ближе к концу рабочего дня, после общеотделейного чаепития, Петров был вызван «на ковер» к главному. Идя по коридору к нехорошему кабинету, Петров силился понять причину предстоящей разборки. Однако разборки не последовало. Вместо этого главный
    вполне милостиво поговорил с ним. Не слишком журил, чуть-чуть похвалил. Посоветовал засесть за научную работу. А в конце монолога приятно удивил Петрова обещанием рассмотреть его кандидатуру в качестве будущего заведующего отделением.
    Такая возможность предполагалась, но не ожидалась. Заведующий
    собирался на давно заслуженный отдых, дожидаясь лишь приказа свыше. Петров расшаркался и откланялся, польщенный итогами беседы. Когда он уже собирался «делать ноги» заскочил к нему Николай Николаевич и предложил посидеть за банкой. Просто так.
    Но Петров мужественно отказался, сославшись на больную тетушку, у которой вчера, по смелому предположению Петрова, были именины. История умалчивает, был ли у тетушки прототип, но Петров горячо заверил Николая Николаевича, что живет она на краю Москвы и являться к ней с ароматным запахом отнюдь не дезодоранта, по-меньшей мере, не прилично. Пожалев больное сердце старухи, обманутый Николай Николаевич пошел искать фельдшера Валю, что бы отметить очередной день с начала осени. А Петров пошел домой.
    Он точно знал, ему необходимо купить хлеба, молока и картошки.
    Он зашел в продмаг. Посвистывая, набрал полную сумку продуктов.
    Когда подошло время платить, его рука скользнула в карман. Бумажника не было, хотя Петров помнил, что, уходя на работу взял с собой эту необходимую в наше время вещь. Он обыскал все карманы, но денег нигде не было. Смущенно улыбнувшись продавщице, Петров сообщил ей пренеприятное известие. Та согласилась подождать и оставить сумку с продуктами под прилавком, пока Петров сбегает за деньгами. Он вышел на улицу немного растерянный: дома не было ни копейки, до зарплаты оставалось десять дней. По-детски наивно и особо не рассчитывая на эффект, Петров произнес про себя: «Серый Гранд помоги мне!»
    Ответ пришел не сразу, через несколько долгих секунд.
    «Что случилось?»
    Петров эмоционально изобразил ситуацию.
    «Денег нет? Всего то? Ну это не проблема.»
    Пять минут спустя возле метро он увидел человека, сидящего на раскладном стульчике перед раскладным же столиком, на котором были разложены лотерейные билеты. Петров подошел к нему и скептически усмехнулся.
    -У тебя здесь ни одного выигрышного.
    Человек стал божиться, что каждый третий билетик выигрышный, что если Петров возьмет пять билетов и ни один из них не выиграет, то он вернет ему деньги. Петров хмыкнул и пошел дальше. Вскоре он нашел лотерейный киоск. «Здесь» Петров подошел к окошечку.
    Серый Гранд на миг вытеснил Петрова и под его ловкими пальцами листок, вырванный из записной книжки превратился в тысячерублевку. Киоскерша протянула несколько билетов на выбор, зажатых в ее руке, обреченной приносить удачу и забирать у наивных мечтателей последние гроши. Но человек, стоящий у окошечка, вежливо попросил предоставить право выбора ему и показать все билеты этой серии. Поворчав, та достала картонную коробку, наполовину заполненную разноцветными фантиками удачи. Он запустил руку в глубину картонных бумажек. Пальцы хорошо знали свое дело. Он извлек руку, держа двумя пальцами счастливый билет.
    Ключом стер краску: три пятерки, под ними надпись - 100 000.
    Волна счастья захлестнула Петрова, ведь он никогда не выигрывал в лотерею.
    -Я восхищен, Серый Гранд, - подумал Петров, пока киоскерша с недоверием рассматривала лотерейный билет.
    «Я немного знаком с его величеством Случаем.»
    Киоскерша ошарашено продолжала смотреть на предъявителя счастливого билета. Это был первый крупный выигрыш за месяц.
    Но деньги отсчитала. Позади Петрова начала скапливаться толпа, все
    сразу же захотели играть.
    «Дурной пример заразителен, поэтому этим и ограничимся.»
    -Спасибо.
     Петров вернулся за сумкой в магазин. Сумки не было. Растерянная продавщица не видела, как она пропала. На миг Петрову почудилась знакомая лысина в очереди за селедкой. Но приглядевшись, он понял, что ошибается. Сумка ничего из себя не представляла по сравнению с его выигрышем и, поэтому, Петров не огорчился. Закупив все необходимое, он отправился наконец домой.
    
    
    
    
    
    
    ...
    
    Настала ночь
     Потухли краски дня
     Уносит прочь
    На крупе чалого коня
    Во тьме блестят его глаза
    В хвосте его плетется ветер
    Напрасно буйствует гроза
    Его нельзя убить: он третий!
    Когда Серый Гранд произнес последнюю фразу погасли свечи, которые зажег Петров в ожидании гостя .
    -Приятно наполниться вдохновением время от времени:
    Ars longa, vita brevis.
    «Да», - Петров стихи не читал, его познания ограничивались в этой области рамками школьной программы. Но и он ощутил музыку слова.
     -Счастливы творящие, - сказал Серый Гранд свечам и они вспыхнули язычками пламени. - Знаешь, почему человек напоминает
    мне Бога? Он умеет творить, он умеет создавать. Знаешь почему он напоминает мне Дьявола?
    «Он может разрушать созданное.»
    -Не только разрушить, но и извратить. В каждом идет борьба Сил.
    Не все однозначно в этой борьбе, то что человек воспринимает как свою духовную победу, может оказаться его поражением. На свете существует добро, приводящее ко злу и зло, которое может предотвратить еще большее зло. Не существует абсолютного зла или абсолютного добра. Абсолютное олицетворяют Силы. А человек может не заметить различий.
    Серый замолчал. За окном продолжал выводить монотонную песню дождь, прерываемый ударными грома и светомузыкой молний.
    -В такую погоду крыши похожи на ледяной каток, который внезапно растаял. Поэтому я люблю в подобных условиях сменить обстановку и побывать в других частях Света. Как ты?
    «Всегда за, но если можно, я хотел бы вернуться домой часа за четыре до звонка будильника, чтобы выспаться. Мне к девяти на работу.»
    -А зачем тебе вообще работать? Я могу обеспечить всем необходимым. Днем будешь спать, а ночью путешествовать со мной.
    «Ну... Нет спасибо. Я привык ...»
    -Понимаю, социальная депривация не пойдет на пользу. В деньгах ты больше не будешь нуждаться, а высыпаться будешь за час. Ну, а теперь, когда процедурные вопросы решены, заседание, как говорится, продолжается.
    Серый открыл окно. Небо разделила на две половины огненная дуга молнии. Он потянулся к небу. Страшно ударил гром. Гранд перелился через подоконник и взмыл вверх. Он завис на высоте километра над городом. Вокруг водопадом низвергался дождь. Брошь с агатом начала нагреваться. Это тепло проникало даже через серую хламиду, которой дождь и все остальные атмосферные явления были нипочем. Словно струя пара из агата вырвалась энергия. Она окутала Серого Гранда в густой серый кокон. Серый свел руки ладонями вместе. Серый кокон под порывом ветра, рванувшего от его фигуры разлетелся на множество трепещущих кусочков, унесшихся в пространство со скоростью света. Мир изменился. Над головой переливалась и перемещалась сеть ярких линий. От поверхности Земли тянулось множество пучков самой разной расцветки. Серый, подхваченный одним из пучков, влился в сеть, пульсирующую над городом. Петров на миг увидел всю структуру поля, на миг же осознал ее при помощи Серого и тут же вышел из игры, выбитый перевоплощением Гранда. Когда он пришел в себя, Серый летел уже очень высоко и цветных линий не было видно. Только что он знал очень важное и многое, но успел позабыть огромный поток несортированного знания, обрушившегося на него.
    -Понял, откуда берутся истинные телепаты?
    «Сам чуть им не стал.»
    -Извини, тебе придется вырубиться еще разок. Ритуал не подразумевает присутствия человека.
    Серый Гранд принял вертикальное положение. Совсем рядом небо разрезали молнии, гром сотрясал атмосферу. Однако Серый не обращал на них никакого внимания. Серая с золотистыми искрами спираль начала раскручиваться вокруг Серого все быстрее и
    быстрее ...
    Он летел над горами. За плечами его огромный серый плащ, бархатный, переливающийся, искрящийся золотистыми искрами. От снежных шапок могучих гор отражается белым слепящим сиянием дневной свет. Синие изломанные неприступные хребты гор мелькают внизу, словно придорожные столбы. Холодный свежий ветер рвет лицо. Серый снизил скорость, чтобы насладиться бесконечной красотой природы. Внезапно он насторожился.
    -Что то не так, дружище.
    Серый опустился на покрытую снегом небольшую площадку на вершине горы. Ноздри широко раздувались, втягивая воздух. Серый Гранд вытянул руку -на указательном пальце отражало блики солнце серебряное кольцо. Сначала Гранд указал пальцем на север, затем медленно повел им на запад, на юг. Когда его палец указал на восток, волна ярости захлестнула Серого. От избытка чувств он подпрыгнул на десяток метров, да так и застыл.
    -Старый знакомый. Я думал, он уже давно сгинул в недрах, древний демон, Калвинг...
    «Не вижу ничего.»
    -Смотри.
    Еще секунду назад все вокруг казалось таким тихим,
    умиротворенным. Сейчас прямо на Серого неслась огромная черная масса с востока, заполняя весь горизонт. Она приближалась столь стремительно, что вскоре стала видна огромная пасть ужасного чудовища, которая, словно врата в небытие, была нацелена на Серого. Воздух наполнился страшным скрежетом, визгом и сероводородом. «Бежим!!!»,- возопил Петров.
    -Он уже окружил нас, - усмехнулся Гранд. Он кинул взгляд назад - и на западе от земли до небосвода все заполнило собой черное тело чудовища, напоминавшее перевитые щупальца гигантского осьминога. Серый Гранд вытянул вперед руки. Чудовище остановилось на мгновение, но потом продолжило путь, медленнее, гораздо медленнее, чем раньше, но столь же неуклонно. Фасетчатые глаза непрерывно меняли положение на теле, огромные челюсти, отвратительные щупальца перетекали в воздухе, словно расплавленный воск. Две синие молнии из безоблачного небосвода ударили по гигантскому рту. Демон продолжал двигаться вперед.
    Из ладоней Серого посыпались шаровые молнии. Со скоростью электрического импульса они неслись к чудовищу. С шипением впиваясь в его тело, оставляли глубокие дырки. Запахло паленым мясом сдохшего скунса. Но раны столь же быстро затягивались, сколь наносились. Чудовище двигалось.
    -Я не могу удержать его! - воскликнул Серый. Он хлопнул в ладоши и плотный густой серый туман скрыл его от глаз демона. Тут же Серый переместился на пару километров. Вовремя. На месте, где только что витал Гранд, образовалось мерцающее непрозрачное облако.
    -Тайм-аут, - выдохнул Серый. Но ты посмотри, как хорош зараза - не только воняет, но еще и плюется аннигилирующей субстанцией. Мутировал удачно, нечего сказать. Облако было диаметром с сотню метров. Оно захватило вершину горы, на которую приземлялся Серый Гранд. Когда облако пропало, вместе с ним исчезла верхушка горы, а на месте ее зиял породой свежеобразованный кратер.
    -Не гора, а чаша для богов, - усмехнулся Серый.
    «Все это напоминает страшный сон. Сейчас бы проснуться и открыть глаза...»
    -Это идея. Тебе никто не говорил, что ты гений, Петров?
    Гранд поднес руку с сверкающим кольцом к глазам.
    -Спокойной ночи, Петров.
    Тихо, темно и сон.
    Черно-белый.
    
    
     IV
    
     Петров вскочил с постели с полным осознанием радости бытия. За окном было тихо, пасмурно и влажно. И слишком людно для демонов, изрыгающих аннигилирующую субстанцию. Бреясь, он заметил огонек в глазах, который, казалось, уже давно покинул его.
    Выйдя из дома прыжками преодолел ступеньки и пошел навстречу утренней Москве, напевая We other champions, my friends.
    Транспорт затянул Петрова потоком людей, давкой и острыми углами дипломатов, а также сумками-тележками с их свирепыми хозяйками-старушками. Успешно размявшись в общественной парилке, где за массаж не берут дополнительной платы, Петров добрался до рабочего места. Время протекало обычно и бестолково. Запомнился ему один поступивший ночью больной с клинической картиной то ли обострения хронического холецистита, то ли панкреатита, а может и того и другого вместе. Пощупав живот, Петров, для пущей убедительности решил послушать легкие и сердце. Дыхание было везикулярным, хрипов не было. Поставив мембрану фонендоскопа на область сердца, он не услышал привычного биения. Петров внимательно посмотрел на пациента: худой, лет 40 с рахитичными ребрами субъект, в свою очередь, уставился на него. Выдающиеся скулы усиливали дисбаланс высокого лба и маленьких недобрых желтых глаз. Больной ухмыльнулся и отрицательно покачал головой в ответ на вопрос Петрова -не было ли проблем с сердцем. Пощупал пульс - мягкий, полный, медленный, 60 ударов в минуту. Прошелся снова по всем точкам аускультации - сердца не было слышно. Он попросил больного сесть и встать, но толку не прибавилось. Эмфизема? Шварты? Петров отмахнулся от предположений и записал больного на ЭХО-КГ и ЭКГ. Время было «рвать когти». Перед отходом Петрова неприятно удивил график дежурств -следующая ночь была его.
    
    
    
    
    
     ...
    
    
    Петров сидел в кресле и размышлял. Он думал о Сером Гранде. С одной стороны - серость это ужасно. Целыми днями одно и то же. Жизнь с маской и штампом на лице. Но Гранд не лишает человека выбора, способность совершенствоваться есть всегда. Также как возможность упасть еще ниже, как бы низко ты не находился.
    Нужно уточнить, подумал Петров, что означает «под защитой
    серого плаща»...
     Звонок в дверь прервал мыслительный процесс Петрова.
    Он вскочил с кресла и бросился в прихожую. Не успел он выбежать из комнаты, как раздалось мощное шипение и клокотание. Струя кипятка вырвалась из батареи. Она била прямо в кресло, на котором только что восседал Петров. Комнату заполнил густой пар, пол мгновенно залился черным кипятком. Удар в дверь чуть не вышиб ее из петель, а Петрова вывел из себя. Такого приступа бешенства он не испытывал никогда. Петров схватил табуретку за ножку, готовый использовать мирный предмет в качестве оружия, и рванул дверь. За дверью никого не было. Картина была такая, что человек с менее уравновешенной психикой мог впасть в реактивный психоз. Из комнаты в прихожую поступала вода, клубящаяся паром. Хулиган, колотивший в дверь исчез. На ручке двери с внешней стороны висел аккуратно сложенный платок. Петров взял его в руки. Вода уже выливалась в коридор. Зазвонил телефон. Петров раздраженно бросил платок на пол и, шлепая по воде, добрался до телефона.
    -Успокойся, Петров, - послышался знакомый голос, от которого сразу прошла тревога. - Ситуация под контролем. А платок - мой подарок. Он защитит от неожиданностей. Разверни его.
    В трубке послышались короткие гудки. Петров поднял платок,
    осторожно развернул его. На сером фоне выделялся серебряный
    вензель С.Г.
     Задумчиво глядя на вензель Петров вошел в комнату. Как по команде прекратилась течь. Петров осторожно пощупал батарею.
    Создавалось впечатление, что место прорыва затянулось само собой.
    Он взглянул на размокшее кресло, от которого исходил пар. Похоже Серый Гранд спас ему жизнь. Звонок в дверь, скорее всего, его рук дело.
    Однако придется убираться. Нашлось применение для моющего пылесоса Аскольди. После часа работы об аварии напоминали только грязные разводы на обоях, да словно в болоте побывавшее кресло.
    
    
    
    
    
    
    
    
    
     ...
    
     Серый Гранд появился как -то незаметно. Петров внезапно осознал его присутствие, когда вывешивал мокрое покрывало с кресла. Он стоял на балконе и закреплял непослушную под порывами ветра вещь прищепками. Серый удивленно посмотрел на деревянную прищепку в руке .
     -Петров, зачем сушить и без того сухое покрывало?
    Он щелчками сбил прищепки и снял покрывало с веревки. Оно было абсолютно сухим и , похоже, проглаженным.
     -Умеют люди создавать себе неудобства, - проворчал он, перекинув покрывало через проем балконной двери в комнату.
    «Благодарю за помощь, Серый Гранд.»
    -Не стоит благодарности. Мы с тобой почти одно целое. И, потом, нравишься ты мне, Петров.
    «Душ из кипятка устроили Силы?»
    -Я бы сказал - Сила. Что, как говорится, вечно хочет зла, но вечно совершает благо. Та же, что оживила Калвинга. Странно, что она решилась действовать напрямую. Скорее всего, это последний привет от вновь сгинувшего демона.
    «Жаль , что существует Калвинг, - я никогда не был в горах, там так красиво...»
    -Ты ошибаешься: Калвинга больше нет. Сегодня он совершил свой очередной путь в бездну, не без моей помощи, разумеется, и больше, надеюсь никогда не вернется.
    «Но как удалось это, ведь ночью его невозможно было удержать?»
    -Я становлюсь уязвимым в теле.
    «Я хотел спросить...»
    -Не стоит. Я очень устал. Я уничтожил Калвинга и создал артефакт для тебя. Слишком много для одного дня. Итак уже многие остались без моей защиты и сейчас ими с наслаждением играют Силы. Проблемы, которые накапливались в карме годами обрушатся сегодня на некоторых. Так бывает иногда, когда я слишком занят посторонними делами. Стихийные бедствия тоже предпочитают устраивать в такое время.
    «Понял.»
    -Посетим крышу?
    «Мелкий дождь накрапывает.»
    -Дождь можно попросить подождать для хорошего человека.
    Серый сгруппировался и вылетел с балкона со скоростью пушечного ядра. Состыковался с крышей высокой башни вблизи от метро Таганская. Архитектура понравилась. Улицы заливал мелкий противный дождь, а крыша оставалась сухой и теплой, как в ясный солнечный день. Не успел Серый расположиться в удобнейшем кожаном кресле, которое только что появилось после жеста его руки,
    как ему пришлось с сожалением произнести:
    - Петров, у нас посетитель. Я с ним, конечно поздороваюсь, а потом пошлю искать Калвинга, эфир ему пухом.
    Через несколько секунд он с еще большим сожалением простонал:
    - Ни днем, ни ночью нет покоя одинокому страннику... Нельзя отказать в аудиенции. Проклятый этикет и моя серая совесть.
     После тирады Гранда вдалеке возникла в сиянии золотистая сфера. Она медленно подлетела к крыше, опустилась и растаяла в воздухе, обнаружив за редеющими золотистыми искрами прекрасную женщину.
     -Мир Вам, Серый Гранд.
     -Взаимно, боюсь показаться невежливым, но... По какому
     делу, гражданочка? -голосом знакомого Петрову участкового рявкнул Серый.
    -Хочу поблагодарить Вас, -никак не отреагировав на выпад Серого спокойно произнесла фея мелодичным голосом, от которого затрепетало сердце. Одежда ее была из переливающихся белым цветом алмазных блесток, скрепленных золотыми нитями. Лицо вселяло такую спокойную и ясную прелесть в душу, что дурное настроение начало покидать Серого Гранда.
    -Вы избавили мир от Калвинга. Я восстановлю Ваши силы.
    -Каким образом слезы горного хрусталя вернут меня к жизни?
    Фея протянула руку к Серому. На ладони ее лежал маленький кусочек вещества, напоминающего смолу.
    -Какое прекрасное мумие! Здесь еще какая-то примесь... Надеюсь обойдется без заклинаний?
    Серый взял в руку кусочек и посмотрел его на свет.
    -Я не приношу зла, -мягко улыбнулась фея. От света, исходившего от нее сознание Петрова купалось в спокойной неге. Фея как будто поймала мысли Петрова и улыбнулась еще раз, но на этот раз улыбнулась... ему.
    -В моем положении даже дар от чистого сердца может к чему-то обязывать.
    -Я не наношу ударов в спину, вообще никаких ударов. Примесь -воск горных пчел.
    -Да, Apis laboriosa, -кивнул Гранд.
    - Спасибо, -он встал, откинул капюшон с головы. Располагайтесь, я чувствую у Вас есть что сказать. Он повел рукой и появилось второе кресло, расшитое золотом.
    -Благодарю, не смею задерживать Ваше внимание в этот трудный день. Пожалуй, в другой раз.
    -Хорошо. Всегда к Вашим услугам. Я скоро буду в Восточных отрогах.
    -Добро пожаловать в мои чертоги в любое время. Приятного
     отдыха! -сказала она, отступая к краю крыши. Ее фигура покрылась волнами, словно отражение в воде. Потом золотой поток унес фею на восток.
     Серый взмахнул плащом и сейчас же на крыше возникла роскошная ванна, наполненная водой и пеной. Маленький кусочек мумие, совершив сальто-мортале, плюхнулся в воду. Пена приобрела янтарный оттенок. Гранд хлопнул в ладоши и крыша оказалась под колпаком серого тумана.
    -Не люблю визитов, когда принимаю ванну.
    Блаженное чувство тепла и искристой энергии наполнило Петрова при погружении в ароматную воду. Возможно, сходные ощущения испытывал Серый Гранд, даже вздохнул от удовольствия. Агат в серебряной оправе вдруг заиграл бликами света.
    -Полезные существа эти феи. Являются неожиданно с приятными подарками.
    «Феи принадлежат к Силе?»
    И да и нет. У каждой из них своя территория и добро они вершат редко и выборочно. Не заставляют делать выбор. Местнические интересы. Поэтому мир фей - отдельный мир...
    Он ушел с головой в воду, устроил небольшой водоворот. Вода приятно массировала тело, чудесный состав восстанавливал силы Серого. Петров вспомнил про подводный душ-массаж и про ванны с кислородом и газами. Серый последовательно претворял в жизнь его идеи. С фырканьем он покинул наконец великолепную ванну.
    -Я чист душой и телом.
     И мой агат сияет бликом света
     Похожим иногда на тьму
     Не будем следовать заветам
     И навестим красавицу одну!
    Серый надвинул капюшон серой рясы на голову. Сверкнуло кольцо и мир померк ... И появился вновь. Вокруг него простиралась равнина, покрытая снегом. Вдали виднелись холмы. Морозец радостно пощипывал нос и заставлял искриться снег под ровным светом луны.
    От холмов к ногам Серого тянулась дорожка лунного света. По ней и заскользил Серый на новехоньких лыжах, материализовавшихся в комплекте с лыжными ботинками. Палок у Серого не было, поэтому он пользовался порывами ветра, чтобы совершать в воздухе немыслимые прыжки и кувырки, которые и не снились профессионалам лыжных видов спорта. Петров радовался как ребенок, несущийся с горки. Когда Серый развил скорость гоночного автомобиля, он внезапно стал жутко серьезным и сбавил темп. Холмы уже выросли перед ним во всей своей таинственности.
    Низкорослые ели цеплялись за каменистые склоны, глубокие расщелины прорезали то-тут, то там смесь камня и деревьев, олицетворявших вечную борьбу живого с неживым.
    «Мне кажется, здесь скрыта какая-то тайна.»
    -Ты не далек от истины.
    Серый скинул лыжи и начал взбираться по склонам с гибкостью снежного барса. Вскоре он уже был на вершине холма. Отсюда открывался вид на другие холмы выше и круче, выглядевшие скорее как скалы. У их подножия была ровная круглая площадка. Петров понял чуть позже, что это вода. «Теплый источник?» Но пара от воды не шло.
    -Нет, просто тяжелая вода. Она замерзнет где-то через месяц и только с поверхности. Серый прыгнул. Пролетев десяток метров, он приземлился на ровную поверхность. Пройдя по узкому карнизу несколько шагов, он снова прыгнул вниз. Приземлился как кошка.
    Вновь взбирался вверх и прыгал, пока, почти над черной водой, не нырнул в узкий пролом, оказавшийся входом в пещеру. Потянув носом воздух Серый отметил, - Нас уже ждут. Так может пахнуть только оленина, поджариваемая на медленном огне с добавлением местных специй. Петров тоже уловил запах. У него потекли слюнки, как у голодного бульдога, почуявшего мозговую косточку. Серый медленно двинулся вперед по знакомому пути. В узком коридоре, пропахшим травами, лавировал между пучками растительности развешанных по стенам. Забрезжил свет, пробивающийся из под шкуры медведя, служившей пологом. Он отодвинул шкуру и вошел внутрь. В просторной пещере было тепло и светло от плясавшего в очаге огня. Отблески его озаряли маленькую фигурку неподвижно стоящую у очага. При виде ее Серого захлестнула волна обожания, щемящего счастья и страсти.
    Накал чувств был столь высок, что Петров испугался и за Серого и за себя. Но тот тут же успокоился и быстро окинул взглядом пещеру. Пол устилали мягкие шкуры. На стенах висели пучки трав, какие-то предметы, непонятные Петрову. Отдельно висел короткий лук, очень древнего и опасного вида.
    -Привет, - с деланным безразличием кинул Серый обернувшейся хозяйке. Она была удивительно маленькая, по пояс Петрову и удивительно совершенная. Раскосые глаза радостно и тепло светились. Не говоря ни слова она сорвалась с места и очутилась на шее Серого, быстрее, чем стрела из лука.
    -Где ты был Серый Король?
    -Дела, заботы, -вздохнул Серый, нежно целуя девушку, - перемены, перелеты.
    «Как она узнала тебя?»
    -Просто, ведь ты же видишь МЕНЯ Кала?
    -Конечно, и твой новый приятель мне понравился: такой интеллигентный. Такие умные мысли.
    «Она читает мысли?»
    -Кала умеет делать и многое другое, но мысли, слава богу, может просматривать при тесном контакте.
    -Мысли можно читать и на расстоянии, -сказала Кала, спрыгивая с Серого.
    -Впрочем, в мысли некоторых существ, -она шутливо кивнула в сторону Серого, - заглянуть невозможно. Может просто потому, что их там нет.
    -Обижаешь, -сказал Серый, присаживаясь на софу с золотыми драконами на атласном фоне, которая появилась посреди пещеры.
    - Я даже стихи сочиняю и вальс, между прочим, умею танцевать.
    -Ты лучше скажи чего ты не умеешь.
    Кала занялась олениной, а Серый- перестановкой мебели. Закопченый потолок пещеры превратился в огромное окно, в которое заглядывали звезды. По стенам выросли оливковые деревья, обвитые прекрасными орхидеями. Чудесный запах разлился вокруг, соперничая с аппетитным запахом жаренного мяса. Где-то в зарослях стен завели свою трель соловьи. У зарослей по правую руку Гранда стал течь веселый ручей с чистой, как слеза водой. Шкуры превратились в шелковистую низкую травку. К софе Серый добавил пару кресел и столик с вином и закусками.
    -Полей оленя вот этим, -он протянул бутылку вина Кале.
    -Интересно, а откуда ты такого достала ?
    -А мне его принесли. Люди иногда могут быть благодарными.
    -Ты по-прежнему шефствуешь над национальным большинством этого края?
    -Ты же знаешь, я их даже люблю. Хотя они называют меня колдуньей и сваливают на меня падеж своих оленей.
    -И тем не менее, серьезно заболев, идут к холмам за помощью?
    -Такие они, люди.
    -Медикаменты нужны? -спросил Серый и сейчас же появилась объемная коробка с рисунком чаши и змеи на боку и строгой надписью: «Не кантовать !»
    -Справляюсь пока при помощи местной флоры. А тебя люди называют злым духом...
    -Меня никто не видит, - возразил Серый, разливая вино.
    -Да, но когда они утром находят лыжные следы, которые ведут к моим холмам, а иногда и сами лыжи фирмы Фишер...
    -Учту.
    -Ну вот и готово, -кивнула Кала в сторону очага. Серый поманил рукой и олень перенесся с вертела на золотое блюдо в центр стола, на котором было полным полно всякой снеди.
    -Кушать подано, всех прошу садится.
     Кала вспорхнула в кресло и принялась резать мясо серебряным кинжалом, на рукоятке которого извивались старинные руны. Серый опустился в кресло напротив. В руке его очутился бокал с вином. Кала взяла свой.
    -Я поднимаю этот бокал, -сказал Гранд и тишина наступила в пещере, даже соловьи прекратили свои трели, даже ручей перестал журчать.
    -За твоих предков, Кала. За великий и гордый народ, искавший свой путь.
    Бокалы звякнули. Душистое вино заиграло хмельную песню.
    -Напрасно дедушка не любил тебя, -сказала Кала.
    -Он не любил всякого, кто был иного мнения о богах.
    -Не будем о Богах, ладно?
    -Хорошо, -кивнул Серый, откусив кусок нежного мяса. - А то аппетит испортится.
    -И подавится недолго.
    Кала вдруг перестала жевать и виновато глянула на Серого.
    -О, я вижу ты хочешь сказать что-то неприятное?
    -Мой народ не должен умереть вместе со мной, я должна иметь детей.
    -Понимаю, -сказал Серый. - Ты хочешь сказать, что собираешься найти мужа и что мы видимся в последний раз.
    -Нет, -с жаром воскликнула Кала, - но время уходит, а найти совместимого не так просто даже здесь. Я никогда не захочу расстаться с тобой, Серый Гранд, но я всего лишь человек, всего лишь маленькая смертная девушка и должна продолжить свой род.
    -Уж кто по настоящему смертный, так это я, -вздохнул Серый, - слишком часто меня покидают близкие люди, унося кусочек и моей жизни.
    Он достал из складок рясы какую-то книжицу и бросил ее на стол.
    -Я нашел его, Кала. Это паспорт. Он думает, что потерял его два дня назад. Генотип подходит, я проверял. Твой род не прервется, Кала.
    -Милый, милый Грандик! Как я люблю тебя.
    -У тебя будет возможность доказать это на деле.
    -И докажу, -усмехнулась Кала.
    -А я и не сомневаюсь, -улыбнулся в ответ Гранд, поднимая бокал.
    -За любовь ! -воскликнула Кала, осушая свой бокал.
    -Ой, как крепко ! Ты налил туда коньяк, серый обманщик !
    -Ну коньяк, ну, налил. Твой любимый сорт.
    -Знаем мы вас, профессиональных спаивальщиков невинных девушек!
    -В основном, не невинных, - уточнил Серый.
    Очаг постепенно угасал. Трели соловьев достигли апогея.
    -Хочу море, -прошептала Кала. Сейчас же ручей превратился в набегающую волну. Кресла унесло с отливом. Обитаемым островом посреди моря возвышалась лишь софа. Кала сбросила одежду и с фонтаном брызг сиганула в воду. Как дельфиненок она ныряла, бесилась и окатывала Серого, развалившегося на софе потоками теплой соленой воды. Наконец он не выдержал, сдернул свою хламиду и ласточкой прыгнул в море. Настигнув неуловимую Калу, что далось ему не без некоторых усилий, Серый выкинул добычу сушиться на софу. Добыча недовольно фыркала и ворчала, вытираясь мехом соболя. Серый подплыл к краю софы и восхищенно смотрел на разгоряченную, гибкую, маленькую Калу, освещенную лишь участливо заглядывающими сверху звездами. Кожа ее светилась каким-то особенным светом и была бархатистой, гладкой и слегка
    смугловатой. Серый мигнул морю -оно расцветилось сотнями маленьких огоньков. Кала надумала было поиграть в «царя горы»,
    но встреченная мощным сопротивлением, успокоилась и затихла под ищущими губами Серого...
    
    
     -V-
    
     Петрову снился сон. Было в этом сне: переселение народов, землетрясение, наводнение и исход в пустыню и еще дальше, в холодные края. Перед самым пробуждением он вдруг увидел Калу, которая медленно и отчетливо произнесла:
    -За ним тень, над ним нимб... Передай Гранду, что я сказала. За ним тень...
    Здание, в котором происходило это явление, представляло собой огромный храм. Потолок начал рушиться, стены расползлись многочисленными трещинами. Грохот обломков заглушил слова Калы, а мраморная пыль скрыла ее облик. Когда на Петрова упала стена, он проснулся. Проснулся в своей квартире. Правда почему-то не в постели, а на полу. Наверное, в этот раз Серый Гранд спешил при транспортировке. Настроение от этого не испортилось. Более того, оно было великолепным. Одеваясь, в карман пиджака он вложил платок с вензелем СГ. На всякий случай.
    Слишком свежими были воспоминания и разводы от кипятка на стенах. В почтовом ящике, кроме стандартного очередного номера «Центр-плюс» он обнаружил три бланка, извещавших о поступлении денежных средств на его имя. Некоторое время Петров очумело рассматривал извещения о переводах, потом вспомнил слова Серого Гранда «в деньгах ты больше не будешь нуждаться» и положил бумажки в карман. Город встретил его суматошной беготней и переполненным транспортом. Петров шел и не замечал людей. Он витал в сферах, ничего общего не имеющих с угрюмой толпой. Улыбался приятным воспоминаниям. На автопилоте он прибыл все -таки на работу, пропустив не один забитый автобус и не одного спешащего горожанина или гостя города в дверях метро. Работа встретила его неприятным известием о предстоящем дежурстве.
    Потянулась обычная канитель: заполнение историй болезни, написание выписок, беседы с больными, разговоры с коллегами.
    Когда Петров захлопывал последнюю папку с историями, в ординаторскую ворвался Александр Юрьевич, специалист по эхо сердца.
    -Пойдем ! - настойчиво пригласил он Петрова, едва пожав протянутую руку. На тщетные попытки сопротивления Александр Юрьевич сделал большие глаза и так потряс головой, что Петров понял - лучше будет уступить.
    -Или я ничего не понимаю в диагностике, или сломался аппарат, или я сошел с ума наконец.
    -В чем дело, все таки ?
    В лифте ситуация была обрисована. С утра было все хорошо. Сердце у всех больных было на месте. Он нашел один порок, подтвердил три диагноза пролапса, выявил аномальную хорду, описал зоны гипокинезии у нескольких инфарктных больных ... Но у больного, которого вел Петров, не нашел сердца !
    Петров вспомнил: вчера что-то было странное с одним из пациентов. Точно, при аускультации не было слышно сердца, поэтому он и назначил ЭХО.
    -Аномалия ?-предположил Петров. Аппарат испортился ?
    -Да нет, я проверял на следующем пациенте - все работает, взял опять твоего -нет картинки.
    -Беда, - Петров усиленно шевелил мозгами, но в голову ничего путного не приходило.
     Больной встретил их хитрым блеском желтых глазенок. Отвечал несловоохотливо и односложно. Об аномальном положении его сердца никто никогда не говорил. Петров лично повел его на ЭКГ. Электрокардиограф выдавал ровную линию в обычных отведениях. Петров предложил поставить дополнительные грудные электроды, но тщетно. Специалист по функциональной диагностике пожимал плечами и копался в аппаратуре. Петрову ничего не оставалось, как тут же написать в истории болезни направление на рентгенологическое исследование органов грудной клетки. Потом он повел больного без сердца в отделение. В лифт они зашли вдвоем. У людей, вместе с ними долго ждавших лифт, внезапно нашлись срочные дела на этаже.
    -Вас еще в институтах будут показывать, вот увидите ! Подумать только, какая аномалия расположения !- сказал Петров, чтобы хоть как-то подбодрить больного. Странное лицо которого внезапно приобрело выражение получившего приказ зомби. Губы растянулись в усмешке, а руки сомкнулись на горле Петрова.
    -Вы что ?- прохрипел Петров и что было силы пихнул агрессивного больного в грудь. Тот отлетел, ударившись о дверь лифта и медленно сползал вниз. Лифт остановился, двери открылись, пациент вывалился на пол родного отделения прямо под ноги заведующего отделением. Рядом заверезжала женщина. Склянки с анализами крови полетели вниз из рук остолбеневшей сестры. Петров кинулся к недвижимому телу. Пульса не было, дыхание отсутствовало.
    -Каталку, быстро !- заорал заведующий. Он приготовился к непрямому массажу сердца, а Петрову отрывисто сказал,
    - Будешь дышать.
    Петров набрал воздуху в легкие, одновременно вынимая из кармана платок, положив платок на лицо человека без сердца и прильнул к его губам. Губы оказались ужасно холодными и окоченевшими. Вдруг они поползли, словно раскисшее тесто.
    Прямо на глазах лежащее на полу тело начало разлагаться. Куски мяса опадали с костей, испарялись как снег под лучами африканского солнца. Тело таяло, пока не исчезло полностью.
    -Вы что-то потеряли, Петров ? - участливо спросил заведующий.
    -Платок, - ответил Петров, поднимаясь с колен. Бережно разгладил его и положил в карман. Пальцы все еще дрожали. А заведующий уже отчитывал сестру за нерасторопность и разбитые анализы. Петров зашел в лифт и поехал к Александру Юрьевичу. История болезни к тому времени куда-то испарилась.
    -Извини, старик, может я и наплел чего лишнего, - отвечал тот на вопросы Петрова, - с утра поддали немного, день рождения у Мишки, ты же знаешь ...
    Петров знал. Знал он и то, что историю болезни странного больного уже больше никогда не увидит.
     Успокоился он лишь за чаем, под аккомпанемент пишущей
    машинки, на которой ординатор Боря неутомимо отстукивал выписку. Когда случилось у него свободное время, заскочил в поликлинику. Николай Николаевич, увидев Петрова, радостно оставил очередь у своего кабинета без внимания и они пошли снимать стресс. Снимали его водкой и по пиву на брата. Пронюхав о bier-party в забегаловку заскочил фельдшер Валя и дело закончилось бы строгим выговором с занесением, если бы Петров случайно не вспомнил о сегодняшнем дежурстве. С сожалением оставил теплую компанию, атмосфера в которой нагревалась с каждым новым градусом. Для маскировки Петров зажевал ароматный дух «Орбита» и направил свои нетвердые стопы обратно в больницу. Надо сказать, вовремя направил. Нагрянула какая-то комиссия и Петрову пришлось немного отчитываться. Все прошло гладко. Гораздо хуже могло бы быть, если бы он имел на руках непонятный труп, вывалившийся из лифта. Петров вздрогнул, вспомнив про человека без сердца. Потом путем логических заключений он пришел к выводу, что все фигня, а остальное классно. Мы еще полетаем, как сказал бы Гранд. С легким сердцем, с не совсем ясной головой и хорошим настроением Петров вернулся к исполнению служебных обязанностей.
    
    
    ...
    
    
    
     Вечер накатился незаметно. Все дела Петров постарался закончить к предполагаемому появлению Гранда. Тот появился, когда Петров смаковал пятую чашку кофе в опустевшей ординаторской.
    -Нехорошо как вышло, - сказал Серый Гранд, сделав глоток.
     Сегодня в Москве ожидается ясная теплая ночь, а мы торчим в душной и прокуренной комнате.
    «У меня, был «казус импровизус» сегодня» - высказался Петров, словно маленький ребенок, спешащий поведать появившейся наконец матери о психотравмирующей ситуации.
    -Да это клоунада какая-то, а не казус. Грубая и наглая попытка.
    Скомпрометировать и оказать давление на тебя. Дело, думаю, шло бы о том, что ты убил пациента, или еще какая-нибудь пакость. Ты бы терзался сомнениями, страхом и обидой. А то, что ты чувствуешь оказывает влияние и на меня и, если ты переполнен страхом или стенаешь в муках совести, ты ограничиваешь мои возможности.
    Bless me, ибо я предвидел подобное еще вчера, когда ты впервые увидел этого зомби без сердца. Да-да, он уже тогда был живым как стул на котором я сижу. Так что твоя совесть чиста, а маленькая победа честна. И хватит об этом. Сила редко повторяет свои эксперименты на конкретном человеке, если они не имели успеха, она, как правило, придумывает что-нибудь новенькое.
    «Что то не нравиться мне новенькое в том же духе .»
    -Ничего, прорвемся. Тем более, что мне теперь ясно, что против нас лишь часть Силы.
    «Какая часть ?»
    -Если б я знал. Все было бы по другому. Они не так уж умны, если забыли про сердце.
    «Может это было сделано специально ?»
    -Поживем, увидим. На данный момент мы имеем прекрасную теплую ночь.
    Серый встал со стула и подошел к окну.
    -Тебя ведь не хватятся, если ты, скажем, задержишься в туалете на часок-другой ?
    «Конечно нет, там еще ординатор с сестрами чаи гоняет, пусть немного поработает, ему учиться надо.»
    -Тогда вперед.
    Рама распахнулась, стекла звякнули, свежий воздух ворвался в комнату. Ветер, дувший с севера подхватил Серого и унес его прочь от скучных больничных коридоров, усталых людей, чьей работой было болеть и лечиться. И от медсестры Верочки, которая стучалась в дверь ординаторской, чтобы пригласить Петрова на чашку чая.
    Он наслаждался полетом, поднимаясь все выше и выше. Сделав «мертвую петлю» и распугав сонных голубей, Серый Гранд приземлился на плоскую крышу многоэтажки, что подпирала небо рядом с больничным корпусом. Он был в серой одежде, овальная луна освещала небосвод, звезды новогодними игрушками рассыпались поверху. Серый Гранд поднял руки. Агат засиял бледным холодным светом. Серая с золотистыми искрами спираль раскручивалась вокруг него. Начиналась она в агате, от серебристых шариков звезд вливались в нее золотые лучи. От напряжения дрожали руки Гранда. Неудержимая мощная всеобъемлющая воля Гранда вытеснила разум Петрова прочь ...
     Он стоял на крыше и медленно вдыхал чистый ароматный влажный воздух. Глаза его были направлены на луну. Огромный плащ за спиной колыхался против ветра. Он немного устал, но был доволен. Губы растянулись в улыбке.
    -Славно поработал сегодня.
    Пусть враги скрипят зубами
    Пусть стремятся день и ночь
    Закусить на ужин нами
    Ночь не сможет им помочь
    В руке оказался бокал пенящегося шампанского.
    -За ночь ! -воскликнул Серый и осушил его одним глотком.
    Сейчас же вокруг зазвучала прекрасная гармоничная музыка, то торжественная, то ликующая, льющаяся сверху, летящая снизу.
    Звуковые потоки сталкивались, разлетались веером, звук переходил в прикосновение, звук переходил в свет. Петров никогда не ощущал себя таким восторженным, ибо музыка звучала и внутри. Переливы
     небесных сфер, треньканье последних трамваев, гудки машин, гудение проводов, свист ветра, обрывки радиопередач и телетрансляций гармонично вливались в вольную мелодию, как тысячи ручейков в широкую реку, пропитывая, казалось, даже бетон крыши, на которой стоял Гранд. Петров забыл о времени.
    -Кантата «Ночь» , - сказал Гранд, слегка наклонив голову.
    «Я никогда не слышал ничего прекраснее ...»
    Некоторое время Серый Гранд молча смотрел на город. Его взгляд проникал сквозь стены. Он показывал Петрову контрасты города, жизнь людей. Беспристрастный взгляд выхватывал из темноты то коммуналку с пьяными пролетариями, то ночной клуб с одержимыми богатеями, а то спальню, где мать пела колыбельную ребенку. Он показывал, как человек может быть высок в несчастье и низок на вершине успеха. Он показывал порок, он показывал добродетель, не смея судить, лишь как бесстрастный статист. Он смотрел на пожилого человека, бредущего по улице и пробегал за мгновение всю его жизнь от рождения до старости. Он смотрел на ребенка, тихо сопящего в пустой комнатке и мог предположить его будущее, делая это не сверхестественным даром, а с помощью опыта наблюдения миллиардов людей, прошедших перед ним.
    Петров был потрясен второй раз за столь короткий промежуток времени.
    -Я люблю жизнь, Петров, я люблю наблюдать ее во всех проявлениях. Я наблюдатель, созерцатель, свидетель этой жизни ...
    «Кстати о наблюдениях, - вспомнил Петров, - сегодня мне приснился странный сон. Мне снилась Кала, она настойчиво твердила несколько слов ... Кажется так: за ним тень, над ним нимб ...»
    -Что-что? - прервал созерцание Серый. Ну ка, вспомни
    поподробней. Он закрыл глаза.
    ...Рушился огромный город. По улицам, засыпаемым пылью и камнями, бежали маленькие люди, почти карлики. Они были обречены и знали это. Рухнуло каменное здание. Стены завалили проход между остовами домов. По дороге заструилась широкая трещина. Земля тряслась и вибрировала. Скрежет и грохот, смерть и кровь. Только старинный храм еще держался волей собравшихся там людей. Среди них была и Кала, но в то же время ее там не было. Облик ее проступал сквозь обращенные к небу лица молящихся. Потом было наводнение. Место другое, но люди те же, маленькие, по пояс Петрову. Глаза их похожи на глаза Калы - узкие, раскосые, мудрые, глубокие. В них знание грядущего, в них -вера. Поток воды врывается в селение, вода продолжает прибывать. Она уже выше крыш домов, лишь холм со статуей странного бога на вершине еще не залит водой. На холме стоят люди. Снова сквозь них проступает образ Калы, она грустно улыбается и опускает веки ...
     Люди идут неизвестно куда, на плечах нехитрый скарб, в центре передвигающихся по пустыне людей повозка. Ее охраняют мужчины с оружием. Последней идет Кала. Она поворачивает голову и смотрит прямо на него. «Ты ушел, Серый Гранд и я поняла: что-то не так. За тобой тень, я чувствую это. Подними голову и посмотри на небо, может быть там найдешь кое-что новое. Мне страшно за тебя. Ты единственный, кто остался у меня ...»
    -Не бойся Кала !-закричал Серый, казалось его крик прошил пространство. Петрову показалось, что Кала услышала слова
    Гранда. Уголки ее губ дрогнули в улыбке, картинка смазалась, по ней пошла рябь и вскоре ничего не осталось вокруг, кроме ночного города. Серый вздохнул.
    - Каждое полнолуние двадцать лет подряд я нахожу ее имя в списках Сил и вычеркиваю его. Силы были бы довольны увлечь ее в свои бесконечные игры или уничтожить. Они не могут понять, хотя вроде как всезнающие, что Кала скорее умрет, чем будет служить их интересам. Она мешает всем. Ее народ исчез потому, что мешал Силам. Но ее я не отдам, мой плащ прочнее всего над холмами, над ней и над тем знанием, что осталось от народа видящих, знающих и умеющих. Понимаешь, они были людьми, у которых были некоторые свойства Сил. При всем при этом они не признавали ни Черное, ни Белое, ни Серое ...
    Серый Гранд прошелся по краю крыши.
    -Я знаю про тень, про нимб догадывался. Кала подтвердила мои предположения. Но она превзошла себя, если знает про Это. Воистину любовь творит с людьми чудеса.
    -Тебя наверное заждались ? - он кивнул на здание больницы, неожиданно прерывая странный для Петрова монолог. Он нырнул с крыши шестнадцатиэтажного дома, вошел в пике, вышел из пике над самой землей, так что прутья кустарника, росшего во дворе хлестнули по серой рясе и сломались от ее невесомого края и устремился к терапевтическому корпусу. Вскоре Петров уже выходил из двери уборной для персонала. Пустынные коридоры отделения приветствовали неслышные шаги человека в белом. Когда Петров еще был необстрелянным ординатором, его всегда вдохновляло ночное дежурство. Что-то оставшееся с детства, когда взрослые под Новый год разрешают тебе не спать всю ночь.
    -Давненько я не был врачевателем болезней - довольно заметил Серый, осматриваясь вокруг. На посту дежурной медсестры горела дежурная лампа. Самой дежурной у лампы не наблюдалось.
    -Слушай, Петров, у вас есть симпатичные медсестры ?
    «Есть, - постоял Петров за честь заведения, вспомнив о Верочке.
    Он остановился у дверей сестринской. За ней звучал девичий смех и здоровый гогот ординатора Бори. Он постучался в дверь. Смех прекратился. Он вошел в маленькую комнату, набитую двумя медсестрами и ординатором Борей. Серый сдвинул брови и сказал очень официально,
    - Борис Аркадьевич, там «Скорая помощь» привезла больную с болью в животе, язва, я думаю. Посмотрите пациентку, разберитесь. Тон не оставлял Боре шансов открутиться.
    -А когда закончите, - добавил Серый в недовольную спину отправлявшегося на задание ординатора, - допечатайте, пожалуйста выписку, она лежит у меня на столе, оч-чень прошу.
    Он сопроводил свои слова убедительным взглядом. Боря обреченно пошел отрабатывать хлеб ординатуры. Серый монументально двинулся в направлении ординаторской, Как только Боря скрылся за поворотом коридора, он сдал назад, не удосужившись даже развернуться и проскользнул в сестринскую. Где был встречен удивленными глазами Верочки и ее подруги, которая помимо основной деятельности на поприще учебы в мединституте, иногда составляла ей компанию.
    -Мне сегодня Николай Николаевич, районный хирург, интересный случай рассказал - ответил он на недоуменные взгляды. В хирургии одному больному после операции сделали рентген. Смотрят на снимок - в брюшной полости корнцанг. Больной, кстати, зять райнного депутата. Какой позор ! Быстрее на операционный стол, снова разрез, перебрали весь кишечник, а корнцанга и след
    простыл. Снова зашили. Разобрали рентгеновский аппарат, за диафрагмой нашли инструмент. Девушки заулыбались, а он продолжил разговор.
    -Ой, у меня сегодня юбилей, совсем забыл !
    -День рождения ? - воскликнула Верочка.
    -Нет день ангела, но тоже круглая дата. Очень кстати коньяк один выписанный принес. Серый выудил из под халата полиэтиленовый пакет с девушкой на пляже, в котором оказалась бутылка коньяка «Отард».
    -А мы как знали, - обрадовалась Верочка, - чай готов.
    -У меня торт в холодильнике ординаторской. Он принес торт и пир начался. Через полчаса всем было тепло и хорошо. Верочка и Галя хохотали без передышки, а Серый сыпал шутками, анекдотами и смешными случаями. Все из жизни.
    -Доцент на кафедре инфекционных болезней как-то ляпнул: «Дизентерия протекает хорошо, тяжело ...».
     Амбициозно выступает профессор на лекции по отоларингологии - «Ну перерезали человеку горло на уровне перстнещитовидной связки, так ему только легче дышать будет !»
    Улыбки девушек. Ох уж этот медицинский юмор.
     «После приема гормональных препаратов у него прекратились менструации...»
    От смеха дребезжат ложечки в стаканах.
    Был упомянут учебник по психологии, в котором красочно и со смаком описывалось: «больной активен в пределах постели, совершает стереотипные движения».
     Новый приступ смеха.
    -А заведующий гинекологическим отделением на общебольничной конференции хлебом, не корми, все об одном, о работе - «у нас пять женских мест на ремонте», но я думаю, немножко побольше ...
    Веселая вечеринка продолжалась, коньяк пустел. Старушки, балующиеся реланиумом не беспокоили. Ординатор Боря заснул за пищущей машинкой.
    -А у нас студент один есть, каждый день перлы выдает, - захлебывалась от смеха Галя, - «Ноги крепятся к тазовому отделу туловища». Больному при осмотре он как то сказал: «Дышите животом, если не сможете, то дышите легкими». А на экзамене, уличенный в подсматривании -«Не смотря никуда, гляжу прямо на Вас». Серый зашелся в бешенном смехе, девушки смеяться уже больше не могли, а только чуть слышно всхлипывали и клокотали.
    -Как говорится: «Головной мозг постепенно переходит в спинной, а спинной мозг заканчивается конским хвостом»
    -А вы откуда знаете ? - изумилась Галя.
    -А у меня преподаватель на кафедре нервных болезней знакомый, -нашелся Серый.
    -О, - уважительно протянула Галя.
    Пошли воспоминания о преподавателях.
    Серый был галантен - ухаживал за дамами, подкладывал им самые вкусные кусочки торта и подливал коньяку. Верочка смотрела на него и не узнавала. Перед ней был совершенно другой человек, вместо серьезного и скромного Петрова перед ней сидел уверенный в себе, элегантный денди с неотразимой привлекательностью. И с какой то загадкой за веселым блеском глаз.
    -Врач всегда должен быть с ручкой, - поучала нас ассистент по терапии,- рассказывала Галя.
     -Врач всегда должен быть с головой, - серьезно сказал Гранд.
     - А ручка и коньяк приложаться, - добавил он с улыбкой.
    Пришел разбуженный страшным сном ординатор Боря. Мигом сориентировавшись, он сразу же включился в разговор, не забыв наполнить свой стакан. Никто не заметил, но в дело пошла уже вторая бутылка, которую Гранд достал откуда-то еще. Боря рассказал случай из жизни (до поступления в институт он подрабатывал водителем троллейбуса).
    -Я после смены пишу в журнале для обслуживающего персонала:
    «Починить двигатель, накачать колесо». На следующее утро прихожу -ничего не починено, колесо не накачано. В журнале печать «сделано» и подпись слесаря. Вечером запись повторяю. На утро печать «сделано», подпись. Колесо не накачено, двигатель барахлит.
    Я, значит, пишу: «Повесить слесарей на фонарных столбах».
    Утром печать «сделано», подпись.
    А еще рассказал про случай из жизни, как подвозил семью лиц кавказкой национальности со всем скарбом на вокзал. Их никто из водителей брать не хотел - вещей очень много. Путь был не по его маршруту, но очень уж денег заработать хотелось. Когда провода кончились, попросил взять на буксир троллейбус столь же жаждущего деньжат водителя грузовика. Кавказцы же из-за мороза и запотевших стекол грузовика не видели. Общими усилиями довезли они пассажиров до перрона. Те были поражены возможностями советского троллейбуса, когда увидели, что троллейбус ехал без проводов! Разжился тогда будущий ординатор.
    Гранд кивнул в сторону Бори и подмигнул Гале,
    - Такой не пропадет!
    Веселое дежурство продолжалось. Расходились перед рассветом. Серый направился в ординаторскую, устраиваться спать. Он не успел еще опуститься на диван, как вошла Верочка.
    -Вы забыли, - сказала она, протягивая полиэтиленовый пакет с девушкой на пляже.
    -Спасибо, - сказал Серый. Верочка не спешила отпускать ручку пакета. Глядела ему в глаза. От нее буквально исходило тепло
    Серый нежно взял ее за талию, притянул поближе и поцеловал. Ее руки нежно сомкнулись у него на талии.
    «Пришла пора, теперь я удаляюсь», - сказал Гранд, оставляя Петрова справляться с ситуацией собственными силами...
    
    
    
    
    
    
    
    
    -VI-
    
    
     После работы усталый, но счастливый Петров зашел на почту получать переводы. Удивленная огромной суммой денег, работница почты во все глаза уставилась на интеллигентного, сонного и улыбающегося Петрова.
    -Экстрасенс я, -сказал тот, - людям помогаю, ночами не сплю.
    -А-а... -промычала почтальонша, опустошая кассу, - а телефончик не дадите ?
    -Не могу, -развел руками Петров,- каждая секунда на учете. У вас фотокарточка с собой есть ?
    -Есть, -обрадовалась она, порывшись в сумочке.
    -Ну вот и давайте ее сюда. Как-нибудь заряжу.
    Петров бросил на нее цепкий взгляд:
    -Сердечко-то пошаливает. И остеохондроз замучил ...
    -Да-да, - радостно закивала почтальонша, выкладывая на стойку пачки денег.
    -Посмотрим, что можно сделать. Прана, она сами знаете ...
    Женщина согласилась, как будто всю жизнь имела дело с этой самой праной.
    Петров запихнул деньги в пакет с девушкой и гордо прошествовал к выходу.
    «Какая-то ребяческая дурашливость, патологическая, я бы сказал.»-
    думал Петров, едучи в трамвае. Но душа ликовала. Навстречу по проезжей части катил автобус. Стекла его показались Петрову уж слишком тонированными. «Интуристы» - подумал Петров. Когда автобус проезжал мимо, он понял, что ошибся. Чернота внутри салона была абсолютной.
    «А-а, привет от Силы, это мы уже проходили. Не запугаете !»- со
    злорадством подумал Петров. Автобус зловеще и бесшумно скрылся за поворотом.
    «Интересно, от кого переводы? Ну-ка посмотрим, каким именем назвался Серый Гранд» - подумал Петров, кинув взгляд на пакет с деньгами. Все переводы были примерно на одинаковые суммы. Первый был от П.И. Серова «с благодарностью и пожеланием долгих лет жизни», второй от Н.К. Покобатько с надписью «отдыхай пока, сынок, еще свидимся» и третий от И.И. Боголепова с начертанием «Аз есмь на небе». Петров засунул бумажки в карман, поскольку трамвай открыл двери на нужной остановке и высадился с твердым намерением дойти до дома, принять ванну и спать, спать, спать !
    Намерение удалось осуществить беспрепятственно. Он проспал весь день и ему не снилось ничего, кроме кромешной глубокой темноты.
    
    
    
    
     ...
    
    Он открыл глаза. В комнате мерно тикал будильник и было темно. Свет был ему ни к чему. Он и так прекрасно видел в темноте.
     «На Коморских островах утопает все в цветах», - прочел Серый Гранд в газете, что лежала на столе рекламой вниз.
    -Петров, что ты думаешь насчет подводной экспедиции по коралловым рифам Тихого океана? Петров был не против. На этот раз Серый избрал необычный способ покидать жилище. Через вентиляционное отверстие.
    «Как в Терминаторе-2», - подумал Петров, когда его тело перетекло через пластмассовую сетку, закрывающую отверстие. Появление Серого на крыше было встречено каплями дождя, пасмурным небом и порывами ветра. Серый перенесся в незнакомое Петрову место Москвы. Вновь закрутилась вокруг него серая спираль, вновь повторился ритуал, который не нравился Петрову, потому что на самом интересном месте он вырубался.
     Очнулся он уже совсем далеко от дома. Вокруг разливался свет дня, чистое безоблачное небо было над ним, кричали чайки, шумело море. Он был на небольшом островке с двумя пальмами и белым песком. Островок вполне можно было назвать необитаемым, если бы не гордое тело Гранда, купающееся в солнечных лучах без привычной серой хламиды. Из одежды на нем было только кольцо и серебряная цепочка с агатом. Серый провел рукой по лицу. Потом его тело взвилось в воздух, описав длинную дугу, вошло в воду.
    Он плыл над причудливыми зарослями кораллов. Тело, казалось стало невесомым, и он парил в мягкой, словно мать, баюкающая дитя, воде, едва шевеля конечностями. Белые, серо-синеватые веточки кораллов тянулись кверху, словно принадлежали низкорослому кустарнику, внезапно заледеневшему под дыханием мороза. Между ними сновали юркие пестрые рыбки всех цветов и оттенков. Вальяжно улепетывала от него полосатая рыба-ангел, стайка кальмаров промелькнула вдали. Из норы под пышным коралловым кустом высунулась голова мурены. Серый подплыл поближе и пощекотал ее за предполагаемым ушком. Попадались островки с длинными буро-зелеными водорослями. Один раз Гранд даже проплыл через коридор, состоящий из них. Свет проходил сюда, проникая через синеватый купол воды и создавал неповторимую колыхающуюся завесу. Он плыл не спеша, омываемый ласковым и теплым потоком. Наблюдал за жизнью обитателей дна - маленьких серьезных существ, борющихся за свое существование. Теплое течение подхватило Серого, он перевернулся на спину и начал потихоньку всплывать. На матрасе течения плыл он по поверхности волн и не мигая смотрел на солнце. «Сетчатку простого смертного солнце могло бы обжечь»
    -Ерунда, Петров. Хочешь посмотреть на солнце, как могу смотреть я?
    Взгляд Серого, казалось, стал материальным, с огромной скоростью пронесся через расстояние в тысячи километров. Перед Петровым предстал огромный пылающий шар, который все увеличивался в объеме. Пламя меняло интенсивность, оттенок, цвет. Кое где были видны темные пятна. Огненные вихри, пылающая буря. Вглубь. Пламенный шторм. Вглубь. Разлагающееся вещество. Взгляд приобрел возможность чувствовать и Петров на миг ощутил невероятную температуру - осознал разумом, поскольку его терморецепторы были бы неспособны ощутить тысячную степень накала ...
     Серый плыл по течению с прикрытыми глазами. Далекое солнце грело его кожу. «Если пламя ада хоть каплю похоже на солнце, я зарекаюсь грешить.»
    -Никогда не зарекайся, но грешить действительно нехорошо. Он вновь пошел на погружение. Ускорил темп, завертелся вокруг своей оси и со скоростью торпеды понесся куда-то. Остановился неожиданно. В глубокой расщелине, в которой он оказался было недостаточно света. Под ним был остов затонувшего корабля.
    Серый Гранд осторожно заплыл в трюм каравеллы через огромную дыру в борту. Из ладони правой руки забил мощный луч света. Серый осветил обстановку для пущего эффекта: свет отразился от золотых монет, лежащих в огромном сундуке с откинутой крышкой.
    Местами на золоте лежали куски зеленой слизи. «Старинные». Он взял горсть монет и посветил на них импровизированным лучом. На монетах при полных регалиях был изображен испанский король.
    Серый вертел в руке монету,
    - Мы часто пили вино вместе. Какое было время. Дуэли, женщины, битвы... На этом корабле, незадолго до того, как он затонул, был убит один испанский гранд, к которому я имел отношение. Его смерть была предопределена...
     «А я могу узнать, как я умру ?»
    -Нет. Жизнь теряет смысл, если знать будущее. Нужно жить настоящим.
    Зажав в руке несколько монет, Серый двинулся на палубу.
    Отстрелявшие свое пушки ржавели и покрылись водорослями. Поломанные остатки мачт, словно пугала возвышались над палубой.
    Серый задел какую-то переборку и она рассыпалась, изъеденная временем и червями. Гигантская тень метнулась к Гранду. Серый
    не успел моргнуть, но его рука метнула белый слепящий пучок света и гигантский спрут осел на палубу, подняв тучи песка и древесной трухи. Огромные щупальца с присосками безвольно распростерлись по сторонам. Серый прыгнул вверх и уже через несколько минут выходил из волн на каменистый хребет рифа, гребень которого едва возвышался над поверхностью моря. Серый Гранд присел на камень.
    В руке его появилась сосуд с охлажденным крокаде. Пена набегающих волн ласкала пальцы ног, шум волн убаюкивал, запах моря навевал приятную истому. Серый Гранд создал полупрозрачный тент сверху и в позе римского патриция потягивал напиток из лепестков роз. Потом было немного мартини со льдом.
    А потом Петров вспомнил про квас. И квас был великолепен. Может поэтому, а может потому, что Петров немного перегрелся на
    солнце, он избрал необычную тему для диалога.
    «Как дела с противостоянием Сил в мире ?»
    -Не очень хорошо для меня. Меня устраивает равновесие. Дни мира миновали, как справедливо заметила наша общая знакомая. Чаша весов сместилась.
    «Какая Сила настолько сильна, чтобы сместить равновесие ?»
    -Ты знаешь ответ. Та, которая совместно с человечеством увеличивает энтропию этого мира.
    «Не понял»
    -Зло стало популярным, Петров. Люди читают детективы, смотрят боевики и порнуху, растят свое «эго», лелеют пороки, возводя их в степень добродетели, а потом идут в церковь. Фарисейство. Так уже было перед появлением Нового Завета и известных событий. Вера стала понятием номинальным, она не идет от сердца, она навязывается обществом в комплексе с соблазнами и пороками, которые становятся нормой существования. Такая вера не спасает.
    Даже серые люди поменяли оттенок. Зло стало более изощренным, более тонким и пропитывает всю социальную структуру, порождая новое зло. Возможно, перевес станет столь значительным, что придет время для предсказанного...
    «Конец света? Второе пришествие? Когда?»
    -Не так скоро и совсем не так, как ты думаешь. Но может быть раньше, чем ожидаю я.
    Серый ел какое-то необыкновенно вкусное блюдо, состоящее из свежих фруктов и мороженного. На солнце нашла небольшая тучка и лучи его пробивались сквозь лохматые хлопья облака. Ветер подул сильнее и принес прохладу на горячее тело.
    «Насколько я понял, Серый Гранд больше склоняется в сторону одной из Сил?»
    -Так и есть. Я всегда на стороне той Силы, которая в данный момент сдает позиции. Как ты понял, меня не устраивает перевес ни одной из них. Через это и страдаем безвинно.
    Облако было отнесено прочь и солнце заструило потоки тепла на песок.
    -По-моему слишком много солнца, - сказал Гранд и посмотрел на кольцо. Кольцо сверкнуло. Петрову показалось, что он на миг смежил веки. А вокруг была ночь и дождливое темное небо над огнями Москвы. Под ним было расцвеченное фиолетовым, золотым здание московского университета. Серый Гранд опустился на эту чудесную крышу.
    «Красота, боже мой, я даже не видел МГУ ночью ни разу!»
    -Что поделать, раньше ты был слишком занят собой.
    Моросил дождик. Воздух благоухал негородской свежестью. Разглядывая Москву сквозь струящийся снизу свет Серый сказал,-
    -Скоро рассвет. Я люблю этот город.
     Прекрасна пестрая Москва
     Смешенье языков и нравов
     Домов, машин, палаток, храмов
     Творцов, слепцов, бандитов, хамов
     Спешащих улиц и вокзалов
     Дворцов, лачуг, крестов, кварталов
     Мостов, театров и порталов
     Садов, помоек и фонтанов
     Сплетенье судеб, стык народов
     Плывешь под звон колоколов
     И тянешь за собой Россию...
    «Куда?»
     Ответить не готов.
    Серый хмыкнул.
    -Посмотрим. Путь не будет прямым. На этом корабле полно капитанов, но каждый рулит в свою сторону. За Москву!
    Серый осушил высокий бокал, наполненный «Мадам Клико» и бросил его вниз.
    -Желаю тебе хорошо провести выходной - услышал Петров, проваливаясь в темноту сна.
    
    
    
    
    -VII-
    
    
     Петров проснулся в 3 часа дня. С трудом разлепил заспанные веки, чтобы лицезреть свет солнца, заглядывающего в окно.
    Хорошо, когда не надо идти на работу. День обещал быть теплым и солнечным. В комнате на столе лежала куча денег, которую Петров накануне вытряс из своего счастливого пакета. Петров задумчиво собрал в горсть пучок разноцветных бумажек. Для чего нужны деньги? Для того, чтобы их тратить. Прокутить - решил Петров.
    Он решительно набрал номер телефона Верочки, который вчера она торопливо написала все на том же пакете. Трубку сняли сразу же. Как будто она ожидала звонка. Голос на другом конце провода был свежим и ожидающим чего-то. Петров ожидания оправдал: он пригласил Верочку в ресторан, один из самых дорогих в Москве.
    Возбуждение покалывало иголочками во всех частях тела, когда он надевал свой лучший костюм. Радость пятилетнего ребенка, которому подарили на день рождения коробку солдатиков. Аккуратно и бережно Петров поместил платок с вензелем СГ во внутренний карман пиджака. Напихал денег в остальные карманы.
    Что ни говори, а свобода без денег - понятие относительное. Он накинул плащ и вышел, захлопнув дверь. На такси он подъехал к дому Верочки. Она выбежала из подъезда: красивая, с блестящими глазами, в сиреневом платье, которое облегало стройную фигуру, на плечах развевался легкий плащ. Увидела торжественного Петрова, стоящего у дверей зеленой машины и сбавила темп до уровня леди из королевской семьи Англии, для которой общаться с лордами и принцами в лучших ресторанах было обычным делом.
    -Привет, - сказал Петров и улыбнулся.
    -Привет, - сказала Верочка и запорхнула в галантно приоткрытую дверцу машины. Петров ощутил прилив вдохновения. Они шутили и смеялись всю дорогу и разбитной шофер поддержал их в этом полезном для здоровья занятии. Около какого-то метро Петров попросил остановиться и купил охапку красных и белых роз.
    -О боже, это же так дорого! - воскликнула Верочка.
    Петрову хотелось смеяться и петь и чтобы все вокруг радовались его счастью. Они отпустили шофера у входа в ресторан, Петров расплатился, не взяв сдачи, которую таксист и не спешил предлагать.
    В ресторане было мало народу. Петров не глядя, с видом знатока потыкал пальцем в меню, предоставленное прямым как палка официантом. Гулять он хотел долго, поэтому заказал много.
    На столе охапкой лежали благоухающие розы, запах их перемешивался с ароматом прекрасной девушки, сидевшей рядом с ним. Вино закружило голову, но пьян он был не от вина. Он не знал сколько продолжалось это чудо. Он не помнил о чем говорили. Это было неважно. Он смотрел в ее глаза. Она смотрела в его. Оркестр играл вальсы. Петров протянул руку. Вера крепко сжала ее мягкой и теплой ладонью. Они танцевали. Больше не существовало ничего кроме них, танца и любви. Потом они шли за стол, ели, пили, заказывали еще, снова шли танцевать. Усталости не было, времени то же.
    Неожиданно Петров узнал в метрдотеле того самого толстячка, который пытался споить его в кафе. Однако тот настроен был вполне миролюбиво: гонял официантов к их столику с всевозможными вкусностями, не входившими в меню, делал ручкой оркестру, когда Петрову хотелось тихой мелодичной музыки, вел себя прилично, одним словом. На всякий случай Петров достал из внутреннего кармана заветный платок, развернул его, пристально глядя на розовощекого метрдотеля, стер несуществующий пот со лба.
    Метрдотель не исчез, продолжая излучать дружелюбие по отношению к их столику. На столе все осталось, как было. Значит чисто, - подумал Петров и спрятал платок в карман. Хороший толстячок. Хороший метрдотель: деньги чует, как собака колбасу.
    Они подняли бокалы шампанского на брудершафт. Поцелуй был долгим и приятным. Тем временем на сцене появилась певица с томным голосом и начала петь романсы.
    -Как жаль, что мы потеряли столько времени до этого, - сказал Петров улыбающейся Верочке.
    -Я влюбилась в тебя в первый день, когда пришла работать к вам.
    -Помню этот день два года назад. Веселая девчонка-медсестра
    с серыми глазами. Я тогда и вообразить не мог, что мы будем сидеть вот так, рядом, танцевать и смотреть в глаза друг другу...
    -Я это знала всегда, - просто сказала Верочка.
    -Кстати, где ты успел так здорово загореть?
    Петров пожал плечами и сменил тему.
    -Я старше тебя лет на десять, тебе не скучно со мной?
    -Конечно нет, а годы имеют небольшое значение.
    Взгляд Петрова упал на циферблат часов. Было уже восемь часов вечера. Они сидели в ресторане пятый час. Часы промелькнули как секунды. Ресторан был полон. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях, все с налетом материальной обеспеченности. Петров хохотнул самодовольно. На собственном примере доказать миру, что деньги ничто! Он был немножко пьян, если в голову пришла такая мысль. И все таки это было здорово. Тем более, что Верочка сказала,
    -Здесь слишком много народу. Люди мелькают перед глазами. Мне надоело.
    -Мне тоже. Может ко мне?
    Верочка кивнула и поднялась со стула. Петров сделал подобное движение, но получилось менее уверенно. В течение застолья он обращал большее внимание на горячительные напитки. К столику подскочил метрдотель . Он предоставил счет. Петров на счет не посмотрел.
    Он вынимал деньги из кармана, как фокусник кроликов из шляпы.
    По мере того, как выражение лица метрдотеля менялось на более и более удобоваримое, он оценивал достаточность горки купюр, росшей на столике. Наконец это круглое лицо показало высшую степень довольства и Петров прекратил денежный дождь. Толстячок поклонился и достал из-за спины запотевшую бутылку вина.
    -Презент. Как десятитысячному клиенту. Анжуйское 1830-го.
    Толстячок проводил их до дверей, подмигнул на прощание,
    -Заходите еще. Всегда рады дорогим гостям.
     Петрову с бутылкой анжуйского вина в одной руке и с Верочкой в другой было подано такси. Они помчались с ветерком.
    -Мне чуть-чуть стыдно, -сказала Верочка, - ты потратил столько денег.
    -Деньги -мировое зло, а стыд - чувство бесполезное, - сурово заявил Петров. Он чувствовал ее стройное тело, жмущееся сбоку и ему казалось -сейчас он совсем близко к пониманию смысла жизни. Было темно. Улицы убегали от них, расцвеченные иллюминацией реклам, витрин магазинов, фонарей. Голова Петрова немного кружилась, когда он целовал девушку. Шофер деликатно безмолствовал широкой спиной. Она ответила его поцелую. Неистовость того, что случилось дальше, чуть не лишила Петрова сознания. Нарушить правила общественного транспорта им помешала только внезапная остановка такси.
    -Приехали, -обернулся шофер и подмигнул.
    -Спасибо, приятель, - Петров выпрыгнул из машины и подал руку даме. Водитель выскочил из машины вслед за ними, когда Петров уже открывал дверь подъезда.
    -Вы забыли, - протянул он Петрову бутылку вина.
    -Вот это я понимаю, обслуживание, - удивленно сказал Петров, разглядывая бутылку, - мог ведь и не отдавать.
     В квартире Петрова всегда был упорядоченный беспорядок. И сейчас ему было неловко перед Верочкой за свое холостяцкое жилье.
    Она поняла с порога, - Давно развелись?
    -Года три назад.
    -Бедный, ты уже три года вкусно не ел.
    -Гораздо больше: она не умела готовить, - саркастически заметил Петров.
    -Хочешь я сделаю чего-нибудь? - спросила Верочка, заглядывая в
    холодильник, где одиноко лежала худощавая курица и сохли несколько брикетов сосисок.
    -Хочу, - сказал Петров, - но только не сегодня.
    Обняв ее за талию, объяснил, - мы слишком много съели.
    -Тогда надо выпить, -сказала она и глаза ее сверкнули Петрову.
    -Резонно, -подтвердил он и пошел мыть бокалы, пылившиеся до торжественного часа в серванте. Торжественный час настал. За многие годы в его квартире была женщина, которую он по настоящему желал, по-настоящему любил. Дыхание на миг перехватило. Он понял, что подразумевают итальянцы под словом «сандерболт» - это ощущение было как удар, как приступ острого наслаждения. Петров подхватил бутылку анжуйского вина, приготовил бокалы. Взялся за хитроумную пробку. Вдруг зазвонил телефон. Петров машинально поднял трубку.
    -Поставь вино в холодильник, -услышал он тихий серый голос, - и никогда его не пей, иначе даже я не смогу помочь.
    -Хорошо, -сказал Петров.
    -И еще: выйди на балкон. Есть мужской разговор.
    -Понял.
    В трубке раздались гудки. Петров спрятал анжуйское от греха подальше и направился на балкон.
     Он закурил сигарету.
    -Серый Гранд ?
    «Привет, Петров.»
     Он попытался сделать серьезное лицо.
    -Что случилось ?
    «Петров, у тебя два часа. После раздастся звонок телефона. Ты скажешь Верочке, что тебе нужно срочно ее покинуть. О-кей ?
    -Так точно, - Петров козырнул невидимому собеседнику.
    -А что было в бутылке -яд ?
    «Нет. Всего-навсего любовный напиток.»
    -Любовь -это прекрасно.
    «Иногда любовь страшнее яда.»
    -Я уважаю мнение Серого Гранда, но сам подобного мнения не придерживаюсь, - сухо заметил Петров.
    «Не важно, какого мнения ты придерживаешься, а я всегда делаю
    то, что необходимо.»
    -Необходимо кому ? -хотел спросить Петров, но удержал рвавшуюся мысль на середине. Впервые после общения с Грандом на душе остался неприятный осадок . Меньше пить надо. На чьи, в конце концов бабки мы гуляем ? Вот и молчи. В следующую секунду на губах уже блуждала улыбка и он забыл обо всем, когда увидел Верочку. Два часа пролетели как сладкий сон, от которого он не хотел просыпаться. Любовь опьянила, завертела, закружила в бешенной страсти. Звонок вырвал его из сладкого небытия. Звонок телефона. Он звонил долго, пугая необходимостью снять трубку.
    -Не бери, -сказала Вера. Но Петров потянул руку к
    трубке, предварительно поцеловав сладкие сухие губы в знак просьбы о необходимом. Голос сестры лихорадочно трещал о внезапной болезни, свалившейся на драгоценного супруга. Скорая бесплатно делать инъекции отказалась, муж отказался от госпитализации. Одна надежда на Петрова. Петров положил трубку, лихорадочно соображая, что сказать Верочке. И сказал все как было.
    -Я поеду с тобой , - сказала она, - капельницу ...
    -Не стоит, -сказал Петров,- я думаю без капельницы обойдемся, отходняк у дражайшего. В крайнем случае гемодез я и сам поставлю.
    А ты отоспись, завтра у нас насыщенная программа: промчимся по театрам, ресторанам и ночным клубам . На последнем слове Петров прикусил язык. Неизвестно, как отнесется к ночному клубу Серый.
    Искорка досады тлела в нем, пока он одевался, собирался, ловил такси. Машину они нашли мгновенно. Довезли Верочку с охапкой цветов до дома. Было уже около полуночи.
    -Я заеду в двенадцать, - сказал он на прощание. Она кивнула и, поцеловав Петрова, выпорхнула из машины. Петров молча смотрел на ее спину, исчезающую в утробе огромного дома и чувствовал себя покинутым щенком. Но сытым и довольным.
    -Ну что, - сказал шофер, - куда дальше ?
     Чувства Петрова на миг притупились, как будто алкоголь ударил в голову. Он сидел в темном уголке сознания другого существа и издалека отстранено наблюдал.
    -На Петровку, сдаваться, -хрипло сказал Серый. Шофер ухмыльнулся шутке и машина рванулась с места. Гранд посмотрел на усеянную черными точками белую обшивку крыши машины. В ней появилась маленькая круглая дырочка, через которую было видно темное небо. Небо начало приближаться. И вот уже ничего вокруг, кроме заложенного тучами небосвода и тусклого фонаря луны, просвечивающего сквозь плотную пелену. Свежий воздух, простор и полет. Руки Гранда и искрящаяся серая спираль, накал агата. Вихрь энергии, сплетение потоков информации. Игра света и тьмы. Сумасшедшая пляска холодной серой спирали, послушной его воле.
    Владения Серого. Владения Гранда, в которых вновь не оказалось места для Петрова ...
     У подножия старинного храма с вновь выложенной оцинкованным железом крышей несла воды Москва-река. Серый пристроился на самый высокий купол и болтал ногами, следя через черный полог ночи за мерцающей водой.
    -Забыл тебе сказать очень важную вещь, - Серый спрыгнул с крыши и полетел к воде. Серый плащ за его спиной щелкнул по позолоченному кресту.
    «Какую?»
    Он снижался над рекой и вскоре ноги почувствовали прохладу воды.
    Серый не спеша двинулся против течения, ступая по поверхности реки. Он скользил по ее глади с небрежностью заядлого фигуриста.
    -Речь идет всего-навсего об обете безбрачия.
    «Что-о ?»
    -Не пугайся. Возникают чисто технические сложности. Ну сам посуди, как объяснить женщине твои еженощные прогулки по свежему воздуху ? Бог с ними, твоими ночными дежурствами, тем более, скоро на них ходить будет совсем без надобности. Там еще можно отлучиться часика на два-три, на шесть, к тому же сестры симпатичные. Но женщина с тобою рядом, да еще бдительно следящая любящим взглядом - это уже слишком. Никакие иллюзии надолго не помогут.
    «Моя личная жизнь...» -робко начал Петров.
    -И жизни миллионов людей на другой чаше весов, - прервал его попытку Серый. Хочешь личной жизни, пожалуйста, но только днем. Ночь оставь мне. Представь, что может случиться, если мой ритуал будет нарушен, да еще во время, когда преобладает одна из Сил. Серые люди имеют хоть какую-то мораль, они могут устоять под натиском Силы. Сила вязнет в них, как нож в непропеченом тесте. Многие из них могут противостоять даже первому злу на Земле, имя которому -деньги. Тому превосходству и гордыне, что снисходят на их обладателей. Зависти и тоске тех, кто их не имеет в количествах, способных удовлетворить личные амбиции и гордыню. Серый человек не пойдет на насилие ради денег и как он ни жалок в понимании некоторых извращенных умов, так называемых интеллектуалов, он -гарант стабильности этого мира. Он и я, его скромный защитник.
     Темная вода хлюпала и чавкала в камнях набережной. В кустах сонно крякнула птица. Серый легко летел по глади реки и плащ метался за его спиной. Тучи разошлись клочьями, обнажив белый лик луны. Серый вытянул руки вперед и взлетел, сделав крутой вираж. Он несся все выше и выше. Высоко в небе, когда Москва внизу стала неразличимой массой огней, он остановился.
     -Ты готов дать обет безбрачия, Петров ? - загремел его гулкий голос.
    -В нашей модификации разумеется ... -голос понизился до шепота.
    «Готов», - вымолвил заробевший Петров.
    -Хорошо, - серьезно сказал Гранд, - помни свое обещание.
    Он повел ладонью правой руки -словно рябь пошла по воздуху.
    Серый закрыл глаза и медленно шевелил пальцами, словно нащупывал что-то тончайшее и невидимое.
    -О, начинается очень интересная вечеринка на горе Ведьм.
    Осчастливим своим присутствием.
    И когда уже летел, ввинчиваясь в воздух, как пуля из нарезного ствола, Серый заметил,
    - Под настроение я не чуждаюсь общества.
    Никогда еще Петров не был в состоянии такого стремительного полета. Вероятно пассажиры ТУ-154, следовавшего из Москвы в Берлин и могли бы заметить промелькнувший мимо них болид, если бы серое одеяние не скрывало фигуру Гранда. Неожиданно Серый остановился. Землю внизу закрывали плотные тучи. Он нырнул в эту густую массу и продолжал опускаться в холодном тумане. По мере приближения к земле теплело. Вдруг прямо перед Грандом атмосферу разрезала дуга молнии. Затем последовал мощный раскат грома. Серый не обратил на данные явления ни малейшего внимания.
    Казалось, он прислушивался к тому, что происходит внизу. Молнии засверкали частыми стрелами, как будто небо решило устроить земле огненный фейерверк. Грохот стоял соответствующий. Несмотря на это, он услышал внизу диссонирующий хор голосов, которые пронзительно напевали какую-то странную песню. Спустившись немного ниже, он смог различить слова:
     Когда луна смеется над землей
     И звезды тускло серебрят
     Над лесом плачет козодой
     Он выходит на променад
     За черной спиной
     Пара кожистых крыл
     Когда он летит
     Все теряют свой пыл
     Улыбка страшнее тысячи змей
     Дыхание жарче тысяч огней...
    
     Песня неожиданно оборвалась .
    -Почуяли стервы, - довольно заметил Серый. Он посмотрел вниз. Его взгляд прошиб черный дым, поднимающийся над землей. Внизу горел огромный костер на вершине высокой и кривой скалы. Вокруг него сидели женщины в нарядных одеждах, молодые, веселые, бесшабашные и порочно-прекрасные.
    «?»
    -Представь себе, некоторым из них пошел не первый век.
    Серый рухнул вниз, как сокол бросается на добычу, камнем. Над костром завис и громко произнес в наступившей тишине,
    -Приветствую благородное собрание !
    Восхищенные вопли двух десятков дам были ему ответом.
    Серый торжественно опустился на выжженную землю у самого костра. Как только его ноги коснулись земли, хламида преобразилась в идеальный серый фрак с золотистыми искрами.
    А серый плащ растаял в дыме, поднимающемся над костром.
    Прекрасная белокурая женщина поднялась с трона, на котором небрежно восседала. На троне оскалился лошадиный череп, а на Аскольди, ибо это была именно она, блистало платье из сплошного жемчуга.
    -Ваши манеры, сударь, не изменились к лучшему.
    -Да он же милашка, Аскольди ! -заявила брюнетка в длинном платье от Кардена. Аскольди глянула на нее холодным взглядом и брюнетка прикусила бойкий язычок.
    -Являться незваным гостем, без приглашения, наши правила ...
    -С кодексом ознакомлен, -улыбнулся Гранд.
    -Каждому, кто явился на наш праздник без приглашения предстоит испытание.
    -Я к вашим услугам, - поклонился Серый.
    -Тогда начнем. Девочки, приготовьтесь, - Аскольди бросила в костер какой-то маленький сверток. Она вытянула руки и каждая последовала ее примеру. Несколько секунд ничего не происходило.
    Потом вспышка и костра уже нет. На его месте стоит огромный красный рыцарь, пламенеющий изнутри. Руки, каждая с двухметровое бревно, сжимают двуручный меч. Тяжелые багровые латы скрывают пламя, рвущееся наружу. Земля дымится под его ступнями. Молнии вливаются в него, как ручейки в могучую реку. Колдуньи уже на безопасном расстоянии расположились на трибуне, которая висит в воздухе. Двадцать пар глаз с любопытством уставились на Серого Гранда, ничтожного по сравнению с красным великаном.
    -Значит турнир, -усмехнулся Серый. По правилам турнира победитель имеет право выбрать даму сердца. А что, если он победит, Аскольди ? Не боишься поцеловать пламя ?
    -Мне нравятся горячие мужчины , - расхохоталась Аскольди и махнула платком. Тут же двуручный меч сверкнул в воздухе и Серый отскочил, обдатый жаром.
    Верзила не шутит, -пробормотал он.
     В руке Серого оказался короткий меч римских легионеров. Удары огненного рыцаря посыпались на Гранда и все до единого он, виртуозно владея мечом, отразил без потерь.
    -Не делайте, мне смешно, уважаемый. Такие удары не воспламенят холодное сердце красавицы.
    В ответ на тираду Серого из шлема рыцаря вырвался столб дыма, прямо в лицо Серому. Гранд на долю секунды потерял нить боя и меч задел его левую руку. Боль острыми иголками вонзилась в тело.
    Серый фрак смягчил удар и отвел пламя, но рукав был пробит и из раны потекла кровь. Серый зарычал как зверь, взвился в воздух, в прыжке устремился к шлему рыцаря и рассек его пополам своим коротким тяжелым мечом. Рыцарь зашипел, как яичница на сковородке и медленно растекся по земле огненной лавой.
    Трибуна взвилась аплодисментами. Серый поклонился и кинул свой меч в растекающееся огненное месиво. И все стало, как было.
     Костер, Серый в окружении дам, Аскольди на золотом троне.
    -Ваш огневичок нечестно дрался, -сказал Серый, поглаживая руку в крови.
    -Позволь, -сказала Аскольди, взяв руку Гранда своими холеными белыми руками, она дунула и рана затянулась, провела ладонью и остатки крови исчезли. На месте рваной раны остался лишь едва заметный и безболезненный, аккуратный рубчик.
    -Расположение звезд способствовало колдовству, -сказала Аскольди, заканчивая с раной.
    -А я думал, расположение Сил - усмехнулся Гранд. Он посмотрел на обнаженную плоть в обрывках серого рукава и под его взглядом серая ткань с краев быстро затянула прореху во фраке.
    -Давненько не было, чтобы простой магический ритуал заканчивался дырой в моей серой хламиде, -задумчиво сказал он.
    -Мы, кажется, уже принесли свои извинения, -произнесла Аскольди голосом с легким оттенком раздражения.
    -По этому поводу можно и выпить. Одобрительный гул красавиц был ему ответом.
    Сейчас же возле Гранда появился маленький столик, уставленный бутылками.
    -Я угощаю, -произнес Серый Гранд и хлопнул в ладоши. В руках дам появились высокие бокалы и бокальчики горного хрусталя, наполненные вином, янтарным коньяком или чистой, как слеза водкой: кому что нравилось. Был здесь и ром и грог, всевозможные вермуты и наливки и даже медовуха, которую Серый преподнес писанной русской красавице с золотой косой до пояса.
    -Как видите, я помню ваши вкусы, -сказал Гранд и поднял свой золотой рог с харезмским вином.
    -За нашу дружбу, -сказал он. За тех, кто в небе, словно пташки, вьется, земному притяженью не сдается. Серый осушил рог одним глотком и посчитал нужным присесть в низкое черное бархатное кресло, возникшее за его спиной. Немедленно на колени к нему вспорхнуло прелестное белокурое создание в бальном платье.
    -У вас здесь не занято ? -кокетливо спросила она.
    -Свято место пусто не бывает, - в тон ей ответил Петров. Дамы расхохотались и пошло веселье. Шумное, бесшабашное и беспутное.
    От женского неумолчного треска и взрывов хохота могла заболеть голова, но зато взгляду было полное раздолье. Столько красивых женщин сразу Петров еще не видел. Шатенка с глубокими карими глазами обняла Серого за шею. Мягкие губы и потрясающий запах свежести морского бриза.
    -Что молодой человек делает сегодня вечером ?
    -Вот уж не знаю, -сказал Гранд, прихлебывая из кубка,- но догадываюсь.
    -Натэлла, тебе мало девственников Испании ? -надула губки блондинка.
    -Лиззи, их теперь сложно отыскивать, а ты разве уже бросила
    демона с Юга ? Ты же знаешь, как демоны относятся к Гранду...
    -Леди, не ссорьтесь, -сказал Серый наполняя бокалы, - перед вами вечный девственник и демон одновременно.
    -Если бы ты знал, каких кавалеров нам разогнал, - вступила в беседу брюнетка, которую подруги звали Бригиттой.
    -Кавалеров ? - удивился Серый, - да пусть являются, я конкуренции не боюсь.
    -Но если они явятся - Серый ощутил холодный от джина с тоником язычок, нежно коснувшийся его щеки,- то может произойти настоящая дуэль.
    -Я догадываюсь, о ком ты, -сказал Серый, слегка нахмурив брови.
    -Попробуй, - Бригитта протянула ему серебряное блюдо с золотистого цвета кушаньем, распространяющим божественный аромат: сама готовила.
    -Надеась, обошлось без лягушачьих лапок ?
    -Можешь быть спокоен, лишь немного теплого куриного помета ...
    Они посмеялись и вчетвером быстро «уговорили» превосходную еду, напоминавшую мясо угря в винном соусе. Как будто невзначай подошла Аскольди. Серый подмигнул ей.
    - Как ты думаешь, королева, уютно ли чувствуют себя Харнрах со товарищи вон за той скалой?
    Тонкий палец Гранда указал на далекую вершину, прячущуюся за косматым облаком.
    -Холодно им, -захохотала Бригитта.
    -Можно огненного рыцаря на них натравить, чтобы согрелись, -лукаво посоветовал Гранд.
    -Это званные гости, Серый Гранд. И я не хочу драки в моем доме.
    -И я не хочу, - сделал большие глаза Серый.
    -Тогда почему ты прибыл именно сегодня, когда я пригласила в гости демонов ?
    Аскольди приблизилась к Гранду и заглянула в его серые глаза.
    -Помилуй, -отвел глаза Серый, - ночью я отдыхаю, делами занимаюсь днем. Просто услышал о вечеринке, дай, думаю, загляну, разомну косточки. На людей, вернее ведьмочек посмотрю, себя покажу. А демоны меня не интересуют. Пусть прилетают, с ними веселее.
    -Тогда скажи им об этом сам.
    -Хорошо, -пожал плечами Гранд. Он сложил ладони рупором и негромко произнес в сторону скалы, - Харнрах, я гость и ты гость.
    Мы уважаем хозяев. Согласен ?
    Ответ пришел с порывом бешенного ветра, заставившего огонь стелится по земле,
    -С-с-согласен ...
    От шипящего голоса словно повеяло ледяным холодом. Но ветер тут же прекратился и вновь стало тепло у пышащего жаром костра.
    -Надеюсь, они явятся в гражданском, -проворчал Серый Гранд.
    От контура скалы отделились черные точки, около десятка, которые стали быстро приближаться. Лиззи незаметно исчезла с колен
    Гранда. Смех и разговоры затихли. Небольшая напряженная пауза. Все глаза на приближающихся фигурах. Только Аскольди продолжала пристально смотреть на Серого. А Серый Гранд всматривался в Ханрарха. Он летел впереди, размахивая широкими кожистыми крыльями. Он был крупнее остальных демонов: черное блестящее гибкое тело, извитое буграми и веревками мускулов, массивные передние конечности, небольшая квадратная голова с широкими соплами ноздрей, острые треугольные уши, кривой рот, растянутый в ухмылке. Но страшнее всего были его глаза. Нестерпимо желтые с черными треугольными провалами в бездну зрачков они неотрывно глядели на Серого, и на Петрова, которому вдруг захотелось выскочить из телесной оболочки и бежать от страшного взгляда как можно дальше. Серый смежил веки. Когда он открыл глаза, он увидел группу молодых людей, прогулочным шагом поднимающихся по почти отвесной скале по направлению к компании. Их было тринадцать. И впереди шел молодой широкоплечий и высокий красавец с кривой ухмылкой и бездонными глазами.
    -Так они выглядят гораздо симпатичнее, -заметила Бригитта из-за плеча Серого. Аскольди выступила вперед. Харнрах молча поклонился, остановившись перед ней.
    -Добро пожаловать, -сказала она. Он поцеловал ее руку. И началось.
    С гиканьем и хохотом чертова дюжина ворвалась в круг у костра. Вино полилось в золотые кубки. Лихое веселье захватило даже старавшегося выглядеть невозмутимым Гранда. Казалось и природу захватило бурное поветрие. Тучи кружились над костром, как гигантский небесный водоворот, со скал сыпались вниз камни, ветер порывами дул в разные стороны, постоянно меняя направление, скала гудела, как растревоженный улей от демонического хохота и воплей.
    -За нашу Силу ! -поднял кубок Харнрах, гордо распрямляясь и сверкнув взглядом в сторону Серого. Кубки зазвенели о хрусталь бокалов.
    -Провокационный тост, -проворчал Серый, однако рог свой, наполненный элем, поднял и осушил до дна. Молния сверкнула, гулко ударил гром, Харнрах швырнул кубок на землю и развел руки в стороны.
    -Может обойдемся без спецэффектов ? -поморщился Гранд.
    Мир вокруг менялся прямо на глазах. Горы стали агатово-черными.
    Небо отливало зеленью. Огромные вековые деревья вздымались по сторонам. Солнца не было, но разливался мерцающий и опалесцирующий свет, придающий загадочный и призрачный оттенок происходящему. Сквозь чащу деревьев манили свежестью и прохладой просторы озера. Высокая мягкая шелковистая трава стелилась под ногами. Костра не было. На его месте стоял круглый стол, ломившийся от всевозможных яств. Бокалы и кубки, несмотря на быстрое опорожнение, самостоятельно наполнялись вновь, причем каждый из присутствующих мог изменять вкус по собственному желанию.
    Серый тут же вспомнил какой-то немыслимый букет алкогольного напитка, название которого затерялось в веках и начал осушать рог за рогом. Он и Харнрах поглощали спиртное в неимоверных количествах, почти не пьянея, а остальные успели уже здорово набраться и затянули какую-то жутко веселую песню, слов которой невозможно было разобрать, но все знали, что она очень веселая и хохотали беспрерывно. Демоны, не теряя времени даром, приставали к пьяненьким дамам. Те были не против.
    «Содом и Гоморра» - пискнул Петров из своего уголка сознания.
    -Проще говоря - шабаш. Серый Гранд отбросил рог в сторону.
    Откуда-то из леса налетела вначале тихая, затем оглушающая ритмичная музыка, да такая, что ноги сами танцевали под быстрые переливы. Смешалось все и демоны и ведьмы и даже Серый Гранд пустился в пляс. Причем он отплясывал исключительно на руках, не теряя при этом вида истинного джентльмена. Харнрах крутился волчком. Ноги его, обутые в ботинки «Гуччи-Глюч», описывали круги над землей, словно рулетка с реактивным двигателем. Темп музыки нарастал. Казалось, она проникала внутрь каждого и тело начинало жить в бешенном ритме движения. Петров так и не понял, до какой степени разогнался Серый и как долго продолжался этот танец. Но когда музыка вдруг стихла, лишь Серый Гранд стоял вниз головой на гудящих от напряжения руках и Харнрах застыл в невероятной позе, остальные валялись на земле, тяжело дыша. Аскольди участия в гонке не принимала - она чинно сидела на своем золотом троне и потягивала виски, охлажденное жидким азотом.
    От подошв ботинок Харнраха шел дым, а его костюм свисал клочьями, обнажив мускулистое тело. С радостным ревом он содрал остатки одежды и прыгнул вверх, приземлившись прямиком в озеро.
    Все последовали его примеру, кроме Аскольди и Серого разумеется.
    Гранд избрал более оригинальный способ освежиться и просто лил себе на голову охлажденное и шипучее шампанское.
    -А ты не потерял форму, хитрый притворщик, -заметила Аскольди.
    -Ты тоже прекрасно сохранилась, -сказал Гранд, прекратив душ из шампанского.
    -Это намек на мой возраст ?
    -Нет, что ты, это намек на любовь, пронесенную через века.
    -Уж не тобой ли ? -засмеялась Аскольди, показав ровные белые зубы.
    С озера доносился смех, всплески воды и взвизги ведьм.
    Серый достал из-за пазухи великолепную белую розу и преподнес Аскольди, сказав вполголоса,
    - Неужели у кого-либо имеются сомнения ?
     Аскольди приняла розу и вздохнула,
    -Да можешь ли ты любить, Серый ?...
    -Уединяться с вашей стороны нечестно, -заметила косая от выпитого Бригитта, которая появилась в поле зрения мокрая и абсолютно нагая.
    -Ты думаешь, у него есть честь? -сказал демон, вывалившийся из зарослей вслед за ней, обхватив юную ведьму за талию. Из одежды на нем был только хвост. Серый улыбнулся, переместился поближе к сладкой парочке. Его кулак пролетел словно молния в сторону демона. Тот упал, не проронив ни звука, как падают яблоки в густую траву. Аскольди кинула в Серого гневный взгляд. Он незамедлительно принес извинения.
    -Этот недоросль посмел задеть то, что по его мнению, у меня полностью отсутствует.
    Начали появляться остальные освеженные и слегка отрезвевшие.
    Харнрах прошествовал мимо поверженного демона, даже не взглянув. Он сразу направился к Аскольди. Красота его темного тела могла поспорить с пропорциями Апполона. Он предложил выпить на брудершафт. Аскольди не отказалась. Демоны и ведьмы последовали их примеру. Серый пил одновременно с Бригиттой и двумя красавицами, кавалеров которым не хватило. Взгляду было на чем остановиться и Серый не держал его на привязи.
    «Мне кажется, я где-то видел некоторых из этих дам.»
    -Еще бы, -ответствовал сам себе Гранд, проводя взглядом по смешению прекрасных тел разных цветов и пропорций,- многие из них в миру играют роли звезд; у толпы должны быть образцы для подражания. Он допил свой рог и расцеловался с тремя красавицами, чьи жаркие тела и страстные губы могли воспламенить даже холодную космичность Серого Гранда. Серый фрак редуцировался до легкого халата. Харнрах тем временем присосался к Аскольди, как тропическая пиявка.
    -Позвольте, -сказал Серый Гранд, оказываясь возле них. Все разом стихли и обернулись в их сторону.
    -Победитель турнира имеет право выбрать даму сердца на ночь. Я выбираю Аскольди, -заявил он. Харнрах медленно повернул голову и взглянул на Серого холодным взглядом ужасных глаз серийного убийцы.
    -Какого турнира ?
    Серый не ответил, он скрестил руки на груди и неотрывно смотрел в страшные глаза демона.
    -Турнира никакого не было, -сказал Харнрах и лицо его перекосила гримаса ненависти, - но, если хочешь, он будет. Прямо сейчас.
    Он махнул рукой. Огромные ворота возникли в воздухе. Черные створки со скрежетом распахнулись. За ними была бесконечная темнота космоса и мириады звезд, кружащихся словно снежинки в бурю. Аскольди гремучей змеей проскользнула между ними. Створки ворот тут же с визгом захлопнулись.
    -А вы спросили, кого хочу Я ?
    Она плюнула на безупречную черноту ворот и они растаяли в
    воздухе, вызвав возмущение у подгулявшей публики, уже собравшейся было наблюдать шоу века.
    -Вместо того, чтобы пытаться понравиться мне, вы выясняете отношения друг с другом.
    Она повернулась к Гранду и тихо сказала,
    - Тебе лучше уйти.
    -Хорошо, -улыбнулся Гранд.
     Я всегда слушаюсь свою даму сердца. Даже если она хочет остаться наедине с моим врагом.
    И он с достоинством пошел в сторону озера. По пути к которому однако успел шепнуть подвернувшейся как бы невзначай Бригитте,
    - Прилетай завтра.
    -А почему не сегодня ? -захныкала Бригитта, - я с тобой.
    Но Серый лишь покачал головой и пошел дальше. Достигнув берега озера он сделал короткий разбег и полетел в воду...
     Серый очутился в темной влажной туче над пиками гор.
    -Хорошо, что мы вовремя смылись, Петров, иначе увиденное могло повлиять на твой моральный облик советского врача и гражданина. Агат кольца вспыхнул белым светом ...
     Серый стоял на крыше дома, в котором жил Петров.
    Как гром среди ясного неба
    Как молнии отблеск слепящий
    Страсть оглушила, сверкнула
    Но приступ был преходящий
    Продекламировал Гранд нахохлившимся обитателям крыши -серым голубям и антеннам.
    -Такой поединок сорвался! Эх, женщины, женщины. Одной рукой дают, другой отнимают.
    «Но ведь он мог убить нас»
    -О, -улыбнулся Гранд, - это вряд ли. Впрочем ...
    Он задумался и медленно зашагал по краю крыши. Петров тоже думал в своем уголке. Перед глазами мелькали обнаженные тела, неприкрытая похоть и упоительная дерзость порока.
    «Какие они все красивые ... и ужасные одновременно.»
    -Не спорю, меня иногда тянет в их общество: знакомства, дуэли.
    Жизнь нужно разнообразить, Петров. Иначе она становится слишком скучной.
    «А Аскольди ? Кто она ?»
    -Аскольди ... Это долгая история, но суть ее заключается в том, что мы оба слишком горды, чтобы признаться во взаимной привязанности. К тому же, как ей не хочется быть могущественней век от века, она слишком зависима от своей Силы. Она королева в шахматной партии, которую разыгрывают другие. Черная королева. Всего лишь фигура, подвластная воле одного из игроков. Но фигура, которая пытается влиять на ход событий самостоятельно. И, хотя ее деятельность приносит мне в основном неприятности, при сложившейся ситуации преобладания одной из Сил , она симпатична моей серости с незапамятных времен.
    «Время не притупило ваши чувства»
    -Нет.
    «За тысячи лет Серому Гранду не успели надоесть полеты по ночному небу, искусство, женщины, дуэли, вино, а, главное, люди ? Меня так уж тошнит от людского фактора .»
    =Друг мой, с каждым новым телом все воспринимается по другому. Твоя личность накладывает сетку восприятия на мою структуру, я уже говорил про это. Таким образом, события не надоедают и все людское мне не чуждо. Вот сейчас, например, я немного пьян и несу всякую чушь. А люди ... Я люблю людей, у меня профессия такая, как и у тебя, Петров. Поэтому твоя позиция по меньшей мере не понятна.
    «Признаю, насчет людей, высказался, не подумав»
    -Слово произнесенное есть ложь. Однако мне уже пора закругляться, иначе тебе придется спускаться с крыши самостоятельно.
    «Можно спросить про Верочку ?»
    -Приобщай ее к искусству: театры там, концерты, но помни про свое обещание - ночь оставь мне.
    Одним взмахом он обернул плащ вокруг своей фигуры, стало темно и пахло дымом от костра.
    
    
     -VIII-
    
     Петров вывалился из сна, как пассажир из поезда, машинист которого, открыв двери, забыл остановиться. Он попытался заснуть вновь, перевернувшись на другой бок. Но сон не шел, хотя голова была малость тяжелой и слегка кружилась. Петров уселся на постели и сосредоточился. Неплохо погуляли вчера, кажется. Ведьмы и демоны, бред какой-то. Вообще все происшедшее за неделю казалось детской фантазией, дереализацией сплошной, говоря по научному.
    Петров с интересом оглядел себя в зеркало. Выдающийся клинический случай. Выглядел случай неплохо -загорелый, улыбающийся человек лет тридцати. С маленьким шрамом на левом предплечье. Откуда ? - изумился Петров, разглядывая белесоватый рубчик. Потом он вспомнил вчерашнего огненного великана. На душе вдруг стало хорошо и плохо одновременно. Осознание причастности к невероятному и привкус стыда за что-то. Петров энергично взялся за уборку постели. Когда он взбивал подушку, на ногу ему упало что-то тяжеленькое. На полу он увидел золотую монету с гордым профилем покойного короля Испании. Петров бережно положил монету на шкаф. Всю жизнь он был материалистом и вот теперь перестал им быть. Золотая монета с затонувшего корабля поставила твердый крест на убеждениях того Петрова, каким он был еще семь дней назад. Он почувствовал легкость и свободу. Надо будет поподробнее расспросить Серого Гранда, каков мир на самом деле. Плохо жить неизвестно где. Но интересно. Петров подумал о Верочке и теплота разлилась по телу, как будто сама мысль о ней согрела его. Выделение энкефалинов, -успокоил он сам себя: на выбранный объект сексуального удовлетворения. Однако теперь Петров понимал, что дело не только в гормонах и медиаторах. Он сомневался во всем установленном. Не сомневался только в одной вещи : необходимо срочно позвонить данному объекту или субъекту, если уж на то пошло. Голос Верочки на другом конце провода был заспанным и глухим.
    -Я не разбудил тебя ?
    -Нет, я уже не спала.
    -Как дела ?
    -Ничего. Как здоровье мужа твоей сестры ?
    -Ему полегчало после промывания желудка и сердечных. Самое плохое -все может повториться снова. Алкоголизм не лечится.
    -И часто тебе приходиться так вот, среди ночи, мчаться спасать родных алкоголиков ?
    -Бывает... Какие планы у тебя на сегодня ?
    -Пока никаких, -сказала Верочка и хихикнула, - но они могут появиться прямо сейчас.
    -Надеюсь, в результате нашего разговора ?
    -Может быть.
    -Тогда я заеду.
    -Хорошо, я жду.
     Петров лихорадочно стал собираться. Наложил в карманы своего лучшего костюма остатки денег, разбросанные по полу случайным сквозняком. Пристально оглядел лицо в зеркале и исправил существующие недостатки при помощи бритвенных принадлежностей и расчески. Дверь захлопнул и побежал к лифту.
    Улица встретила его неласково: с неба беспросветным потоком струился дождь. Зонт Петров конечно же забыл и сразу промок. Поймал машину. Шофер показался знакомым, но Петрову не было дела до всяких отдаленных сходств и мелочей. Скользкое шоссе было по воскресному свободно, разбрызгивая потоки грязи на зазевавшихся пешеходов с понурыми зонтиками, неслось такси с целеустремленным Петровым.
     ... Петров хорошо отдохнул в тот день. Они забрели в какой-то камерный театр, каких много разброшено по столице, обедали в ресторане «Прага», ходили по Арбату и Красной площади , около Кремля по аллее пожелтевших лип, попали на премьеру в Большой, купив билет у «жучка» за бешенные деньги, допоздна гуляли по центральному парку культуры и отдыха. У массивных ворот этого парка имени известного пролетарского писателя Алексея Пешкова Верочка задала Петрову риторический вопрос:
    -Что будем делать дальше ?
    Он опасался услышать подобный вопрос и ответил не сразу,-
    -Боюсь наскучить тебе, после бессонной ночи чертовски хочется спать.
    Верочка не стала развивать тему, но по ее лицу Петров понял, что немного обидел ее или сказал что-то не то.
    -В понедельник, сразу после работы, я буду выполнять любые твои пожелания, о, повелительница. Он обхватил Верочку за талию и с улыбкой заглянул в ее глаза. Верочка суховато ответила,
    -В понедельник я дежурю .
    -Хочешь будем дежурить вместе: я поменяюсь с Клавдией Ивановной. Верочка улыбнулась и позволила поцеловать себя в щечку. Вечер растекся по городу синеватыми сумерками. Зажглись фонари, дождь едва моросил редкими каплями. Он проводил ее до дома. Долго целовались у подъезда. С чувством выполненного долга счастливый Петров поехал домой.
    
     ...
    
     На кухне было темно. Небо заложили свинцовые тучи. В соседнем доме окна расцветились огнями. Петров сидел на кушетке
    и курил, стряхивая пепел на кактус. У Петрова осталось два кактуса : один, растущий круглым зеленым шаром с розовыми цветочками на верхушке и другой, подпиравший потолок, скрученный таинственными узлами, возрастом старше Петрова. Других цветов в квартире не было: не выжили. Петров все время забывал их
    поливать. По подоконнику застучали капли дождя. Петров грустно улыбнулся.
    Неожиданно для самого себя в тишине кухни, прерываемой только шумом дождя, он произнес:
     Твой ленный ум
     Томящийся во тьме
     И жизнь свечою белою
     Горящую случайно
     Я увезу на быстром скакуне
     В мир между звезд
     Покрытый тайной .
    «Я уж испугался, что пиитствовать начал»
    -«Пиитствовать» полезно для здоровья, - сказал Серый Гранд, выкинув кактус через форточку.
    «Растение жалко»,- грустно пискнул Петров.
    -Не стоит жалеть то, что не может пожалеть тебя. Мы отправляемся...
     На этот раз Серый Гранд покинул помещение самым обычным способом: он вышел через дверь. В коридоре его встретил небритый бомжеватого вида человек с безумными глазами. Он преградил дорогу Серому и очень вежливо пробормотал,
    -Не подскажете ли, где здесь живет Божеский ?
    -Человек, -уточнил он, уловив оттенок недоумения в выражении лица Серого.
    -Негуманоидным формам жизни справок не даем, -отрезал Гранд, окинув взглядом незнакомца с головы до пят.
    -Извините, -пробормотал тип и скрылся за дверью, ведущей на лестницу. Дверь лифта гостеприимно распахнулась перед необычным пассажиром. Серый чинно вошел в лифт. Створки дверей захлопнулись и лифт рванулся вверх. Кабина лифта начала вибрировать, а Серого вдавило в пол от набранного ускорения.
    Кольцо на руке неожиданно сжало указательный палец.
    -Чуть не забыл, -воскликнул Гранд, нажимая красную кнопку на панели управления. Лифт резко тормознул.
    -Должностные обязанности.
    -Поработаем по укороченной программе, -заметил он, покидая кабину. И провалился в пустоту ...
     В черную пустоту над иллюминированным городом. За плечами развевался его плащ, закрывая горизонт. Камень на шее заливался сполохами бледного света, а руки горели от ощущения неистовой силы. Серый Гранд протянул их вперед. Его пальцы взорвались маленькими солнцами. Брошь и руки составляли равнобедренный ослепительный треугольник переливающейся энергии. Серый расхохотался как дитя и хлопнул в ладоши. Беззвучная вспышка бледно-голубого света...
     Он сидит в огромном бархатном кресле в центре летящего в неизвестность лифта и затягивается ароматным дымом из черного в золотой оправе кальяна. В щелях между створками лифта зарождаются и умирают миры в вихрях ядерного распада. Внутри кабины тихо и спокойно, лишь мерно гудят механизмы лифта. Лифт плавно остановился. Кнопка самого верхнего этажа с сухим отрывистым щелчком выскочила из гнезда.
    -Приехали.
    Серый поднялся и щелкнул пальцами. Стенки лифта начали осыпаться истлевшими кусками. Сквозь прорехи в кабину проник бледно-матовый свет с клочьями серого тумана, заполнившего все вокруг. Туман ласково лизнул кожу лица, словно живое существо, дождавшееся наконец своего хозяина.
    -Это мой собственный небольшой мирок, - сказал Серый, когда стенки лифта окончательно растаяли.
    - Я создал его совсем недавно и, признаться, очень этим горжусь. Сюда не вхожи Силы и здесь я отдыхаю от их назойливого присутствия. Гранд повел вокруг себя рукой. Мир утопал в облаках серого тумана, который поддерживал идущего, словно огромная мягкая подушка.
    -Специально для тебя: средневековый стиль.
    Мгновенно все приобрело ясные очертания. Рядом из клубов тумана возник огромный старинный замок с толстыми стенами, высокими башнями с узкими бойницами. Замок отделял от него ров, заполненный водой. Позади них приобрел контуры лес, сразу ожививший интерьер щебетанием птиц и ароматами деревьев. Серый махнул рукой и с грохотом опустился подвесной мост. Гранд шагнул к массивным воротам с золотым вензелем СГ, провел по нему пальцами. Ворота медленно и со скрипом отворились. В узком проходе, ограниченном с боков стенами с прорезями бойниц выстроились закованные в железные доспехи воины. Человеческих лиц не было за забралами шлемов, лишь клочья серого тумана. У каждого копье с серым флагом на конце и щит с вензелем Серого.
    Герольд протрубил о прибытии сеньора. С лязгом копья
    взметнулись, салютуя суверену. Гранд легкой походкой зашагал по персидским коврам, устилавшим проход. Перед ним была центральная башня замка, облитая сверкающим и переливающимся серым светом. Башня возвышалась единым монолитом, без каких либо признаков наличия двери. Но как только Серый приблизился, в стене образовался проем. Внутри было темно, но когда он прошел внутрь, засверкали вокруг огни множества свечей. По винтовой лестнице с грацией молодого льва понесся прыжками вверх. Лестница привела Серого в просторную залу. Стены были затянуты темно красным бархатом. С потолка свисали золотые канделябры со свечами. На стенах висело оружие: мечи, кинжалы, боевые топоры,
     щиты, копья, палицы. Он взял со стены огромный двуручный меч. Меч был тяжел, а рукоятка отполирована от частого употребления.
    -Когда-то я знал одного немецкого наемника и бродил с ним и вот этим по Европе и Палестине. Серый легко повел мечом и разрезанная надвое свеча упала на каменный пол. Гранд пошел дальше, поигрывая опасной игрушкой. В зале с высоким потолком, куда он попал через массивную деревянную дверь, свет дня лился через хрустальные окна. Зала была пуста и бедна убранством. Лишь в центре ее стояло огромное зеркало, оправленное в серебро. Поверхность зеркала была затуманена, словно кто-то старательно подышал на нее. Серый опустился на скамью, которая возникла прямо напротив зеркала и достал из воздуха чашу, наполненную старинным вином. Меч он положил рядом с собой. Гранд сделал глоток крепкого, чуть кисловатого восхитительного вина и кивнул зеркалу.
    -Хватит издеваться, черт тебя побери ! -раздался из него пронзительный вопль. Из зеркала пополз серый туман, который открыл взору гневную Бригитту в вечернем серебристом платье.
    -Эта серая слякоть меня уже достала, -заворчала юная ведьма, споткнувшись о раму зеркала и чуть не уронив все свое великолепие на мраморный пол в обрывках серого тумана. Петров мог бы не узнать ее. В волосах, аккуратно зачесанных и уложенных, сияла бриллиантовая диадемка, платье и косметика были превосходными.
    -Как прошла транспортировка ?
    -Ужасно, -наморщила носик Бригитта,- твоя любимая сырость забилась во все органы чувств и я ничего не видела вокруг, даже не успела насладиться полетом.
    -Прошу, к нашему шалашу, -сделал широкий жест Гранд, - что будешь пить, дорогая ?
    -Виски с колой, -махнула ручкой Бригитта, быстрыми взмахами ресниц обстреляв всю залу.
    -Бедновато что-то у тебя.
    -Все свое ношу с собой, -улыбнулся Серый. Он щелкнул пальцами.
    В миг обстановка преобразилась: теперь ничто не напоминало жилище странствующего рыцаря, а скорее залу можно было принять за королевские покои. Все в золоте, серебре, массивные сундуки с драгоценностями, на стенах дорогое оружие в драгоценных камнях, шкуры барсов и тигров, огромная кровать под балдахином.
    -А ты тут неплохо устроился, серый князь. Сильно-сильно ретро, не так ли ?
    -Угадала.
    -Кстати, - сказала Бригитта, опустошив рюмку шотландского виски, -
    где мы находимся ?
    -У меня. Кстати, ты первая, кого я пустил сюда.
    -Большая честь. Аскольди умрет от зависти.
    -Не вспоминай о ней, -притворно вздохнул Гранд, - шрамы на сердце еще болят.
    -Ты позволишь мне облегчить мучения ? -вкрадчиво спросила она, вплотную приближаясь к Гранду. Сквозь легкую ткань платья он ощутил все ее стройное тело, горячее от желания.
    -Собственно говоря, затем мы здесь и собрались, - официальным тоном заявил Гранд, смыкая руки на талии ведьмочки.
    -А правда, что ты можешь сделать почти все ? -лихорадочно зашептала Бригитта, нанося град легких поцелуев, быстрых словно крылья бабочки.
    -Правда, что о тебе говорят ? Я знаю это. Я с детства мечтала увидеть много-много золота. Можешь сделать для меня ?
    Серый хмыкнул и хлопнул в ладоши. В огромную дверь на другом конце залы что-то ухнуло, она распахнулась, и в залу потек, звеня, поток золотых монет. Большие и маленькие, темные и светлые, с вензелями и гербами, катились, прыгали, летели желтенькие кругляшочки. Огромная бронзовая люстра с массивными канделябрами рухнула на пол, рассыпавшись золотыми банковскими слитками. Бригитта завизжала от восторга и оседлала Серого Гранда, который невозмутимо смотрел на все это золотое безобразие, как сытый кот на бешенную мышь. Потом Бригитта заказала огромный «Ролс-ройс» «прямо сюда». Серый выполнил это безвкусное пожелание и они провели в машине несколько часов, творя такое, о чем позже Петров вспоминал с некоторым стыдом ...
    «Пора мой друг, пора, покоя сердце просит», -сказал Серый, поднося Бригитте большой бокал виски с колой с плавающим сверху ломтиком лимона.
    -Регламент, милый ?
    -Совершенно верно.
    -О кей , -она переметнулась на переднее сидение. В полутемном салоне зажегся огонек сигареты.
    -Можешь ответить мне на один вопрос ?
    -Смотря какой.
    -Вчера я слышала, Аскольди спрашивала любил ли ты по-настоящему?
    -Может быть. А ты ?
    -Я да, но это было давно и плохо кончилось.
    Серый закурил гаванскую сигару, в руках его появилась лютня, прозвучал высокий аккорд и под акомпанимент нараспев продекламировал:
     В одной стране в средневековье
     Жил странный рыцарь и поэт
     Он слуг не бил, немного пил
     И лишь одну всегда любил
     Владел мечом он как
    Пером, копьем, ножом, колом
    И многих в битвах он побил
    И на турнирах был
    Но был печален он всегда
    Ведь он одну любил
    Красавицы мигали ему во всех краях
    И знаки подавали
    Но был он как монах
    И знатный лорд-папаша
    Жениться предложил
    Но рыцарь отказался
    Ведь он одну любил
    Лютня издала душещипательный звук, Серый потянул театральную паузу и выдал слегка замогильным голосом:
     И бродит он по свету
     Вторую тыщу лет
     И ищет он по свету след той
     Которой нет...
    Струна на лютне лопнула, завершив печальную историю.
    Бригитта зааплодировала и перегнувшись через спинку кресла чмокнула Серого в щеку.
    -Что-то ты не похож на монаха.
    -Мне приходится искать свой идеал, -развел руками Гранд.
    -Да, и, поэтому, наверное, ты не пропускаешь ни одной юбки ?
    -Юные леди в вечерних платьях тоже попадаются.
    Бригитта засмеялась. Мотор машины мягко заработал, струйки воды брызнули на переднее стекло, щетки заелозили по его поверхности.
    Серый выбрался из машины, ласково сказав:
    -Счастливо, дорогая.
    Роллс-ройс рванулся с места, стена поглотила его, словно истлевшее привидение. Кучи золота растаяли, лишь разбитый каркас люстры остался на полу. Он исчез, когда Серый махнул рукой.
    -Представляешь, Петров, Бригитту в роллс-ройсе с полным багажником золота посреди Арканзаса ? Причем она не имеет ни малейшего понятия, откуда все это добро взялось. Лишь смутные приятные воспоминания. Счастливая девочка, ей так мало нужно для счастья ...
    Серый хихикнул и поднял меч с лавки. Он покрутил в руках тяжелое орудие и сделал несколько выпадов и рубящих ударов.
    Лязг железа донесся с лестницы. В залу вошел воин и попытался поклониться. У него плохо получилось из-за доспехов, зато голос был полон почтительного преклонения,
    -Сир, на границе владений замечен чужак.
    -Кто ? -отрывисто спросил Серый.
    -Похож на Белого Ангела.
    -Вот черт! -воскликнул Серый, засовывая меч в ножны.
    -Уничтожить ?
    -Нет, погоди. Я сам взгляну на него.
    Гранд направил ладонь на зеркало. Серый туман в нем расступился, показав одинокую фигуру в белом, летевшую прямо на них.
    -Ты не ошибся, воин. Это действительно Ангел. Серую сферу для дорогого гостя !
    Обе руки Серого взметнулись вперед. Сейчас же вместо белой фигуры, летевшей вперед, крутился на месте огромный серый шар.
    -В этом месте я мог бы уничтожить любого, явившегося без приглашения, -сказал Гранд, положив руку на рукоять меча.
    -Я могу отослать его в любую точку Галактики, либо навечно оставить в сфере. Но, учитывая некоторые обстоятельства, я буду говорить с ним.
    И Серый Гранд пошел к зеркалу, перешагнул через раму и оказался в открытом космосе так же легко, как Петров, выйдя из дома, оказывается на улице. На фоне звезд кружилась серая сфера. Серый полетел в ее сторону. И просочившись сквозь холодную и плотную оболочку сферы он предстал перед разгневанным Белым Ангелом.
    Его красивое правильное лицо, обрамленное золотыми кудрями, скривилось в гримасе при появлении Гранда.
    -Подобные эмоции не к лицу представителю уважаемой мною Силы.
    -К лицу ли тебе заключать этого представителя в противный Серый шар ?-громовым голосом ответствовал Ангел.
    -Извини, если что не так, -примирительно сказал Серый.
    Добро пожаловать в мою скромную обитель.
    -Приветствую тебя, Серый Ангел, -голос гостя стал тихим и мелодичным.
    -Прошу, -повел дланью Гранд и серая капсула распалась под напором проникших извне лучей света. Воздух был прозрачен и свеж, словно они внезапно попали на альпийский луг. Под ногами стелилась серебряная шелковистая травка. Рядом вздымались величественные скалы, сделанные, казалось, из хрусталя. Напротив высились два изваянных из идеально белого мрамора трона, на один из которых Гранд предложил сесть Ангелу, а другой занял сам.
    -Прелестное местечко, -улыбнулся Ангел, оглядываясь вокруг.
    -Нектар, амброзия ?-Серый протянул ему золотой кубок.
    -Позволь мне самому выбрать букет.
    Ангел принял чашу и под его задумчивым взглядом чаша начала наполняться золотистой жидкостью.
    -Стареть наверное начал... -вздохнул Гранд.
    -Захотелось тихого уголка, в котором можно спокойно отдохнуть ...
    -Предаться разврату ....
    -Немного развлечься.
    -Упиваться гордыней и лжевсемогуществом ...
    -Создать свой мирок, где нет места бесконечному противоборству Сил ...
    -А есть только самовлюбленность и самолюбование.
    -Это же надо, -возмутился Серый Гранд, опустошив чашу,- первый раз прилетел с приятелем в свою обитель, можно сказать, побыть наедине с собой, а тут появляется этакая летающая добродетель и настроение портит, обвиняя во всех смертных грехах.
    -У тебя нет стремления к Свету, -грустно сказал Ангел.
    -С последним высказыванием склонен не согласиться. Я терпеть не могу абсолютное, вот почему я всегда между.
    -Ты терпеть не можешь абсолютное, а сам служишь ему.
    -Не понимаю, о чем ты.
    -Понимаешь.
    -Я не служу никому, а моя вера тебя не касается.
    -От чего же ? Расскажи, может найдешь верного соратника.
    -Я не проповедник, а ты слишком бел для моих серых умозаключений. Кстати, у меня есть один вопрос для тебя, Ангел.
    -Если он послужит укреплению твоей серости в истинной вере, с удовольствием отвечу.
    -Послужит, послужит, -закивал Гранд.
    -Скажи мне, а есть ли среди Белых Ангелов тот, кто желает устранить меня от дел ?
     Серый постарался заглянуть как можно глубже в васильковые глаза Ангела, когда задавал вопрос. Ангел отвел взгляд, нахмурился, поставил чашу на стол и поднялся.
    -Мне нужно срочно покинуть тебя. Благодарю за гостеприимство.
    Глядя вслед улетавшему прочь Ангелу в развевающихся белых одеждах, Серый промолвил,
    - Он что-то знает. Ангелы никогда не врут. И, потом, весьма странно то, что он вообще появился тут.
    Я выбирал место удаленное от оживленных магистралей.
    Гранд подошел к хрустальной скале и погрузил в нее руки. Ладоням
    было тепло, в пальцах покалывало. Кольцо раскидало блики света внутри скалы и тысячи проблесков солнечными зайчиками разлетелись внутри хрустальной глыбы.
    -Тебе пора отдохнуть, Петров, ведь завтра -на работу.
    Он закрыл глаза.
    
    
     -IX-
    
     Бывают хмурые осенние утра, когда не хочется делать абсолютно ничего. Даже открыть глаза в ответ на безутешные страдания будильника, этого механического устройства, изобретенного величайшим в мире садистом. Именно такое утро ждало Петрова, когда под неумолчные трели вышеописанного пыточного приспособления он проснулся. В голове было пусто и ни о чем думать не хотелось. На автопилоте проделал он обычные утренние процедуры: побрился, позавтракал, почистил зубы, облачился в свой любимый серый костюм. На улице было пасмурно, пахло выхлопными газами и смогом, а также выбросами местного предприятия по изготовлению резиновых изделий. Он вышел из дома рано и поэтому в транспорте было не слишком много народу.
    Так что Петров без приключений добрался до родных типовых зданий больницы. В ординаторской маялся лишь один дежурный доктор с сонными глазами и кипой историй болезни вновь поступивших больных. Петров пожал ему руку.
    -Проблемы были ? - спросил он.
    -Да нет, как всегда, - махнул рукой тот. Зазвонил внутренний телефон. Петров поднял трубку и услышал голос главврача. После приветствия тот перешел к делу.
    -Константин Дормидонтович с инсультом в больнице, я только что был поставлен в известность. Так что вы, Петров -исполняющий обязанности зав. отделением. Вопросы есть ?
    -Нет, -автоматически ответил Петров.
    -Если возникнут, обращайтесь ко мне или заму по лечебной работе.
    В трубке раздались гудки, а Петров еще некоторое время держал ее около уха.
    -Ну что, втык получил с утра пораньше ? -ухмыльнувшись, спросил коллега, глядя на обескураженное лицо Петрова.
    -Ты как разговариваешь с заведующим отделением ?-холодно спросил Петров, аккуратно положив трубку на место.
    -А Дормидонтович где ?
    -В Склифе, я думаю.
    -Дела, -присвистнул коллега.
    К половине девятого подтянулись почти все врачи отделения и сестры. Верочка опаздывала. Петров кратко изложил им суть вопроса и стал вникать в суть дела. Сути, собственно говоря, было мало, а дел, свалившегося на вновь испеченного заведующего, было на удивление много. Уже после того, как Петров отпустил всех заниматься привычной трудовой деятельностью, в кабинет влетела раскрасневшаяся Верочка. После небольшого, но интенсивного объятия она спросила,
    -Не удастся сегодня подежурить нам с тобой ?
    -Я буду здесь до вечера, -ответил Петров, - мне вникать надо.
    -Ты теперь у нас главный, -Верочка уважительно посмотрела на него.
    Петров от удовольствия покраснел.
    -Пока исполняющий, -уточнил он.
    -Завтра съезжу в больницу к Константину Дормидонтовичу, посмотрю как он, не надо ли чего.
    -Правильно, и меня откомандируй, товарищ начальник.
    -Поехали, может тебе еще и отпуск оплачиваемый предоставить ?
    -Предоставь.
    -Для тебя все что угодно, -Петров сменил шутливый тон на более серьезный.
    -Кстати, -выгнула спинку Верочка и у Петрова аж сердце защемило.
    Родители мои уезжают на неделю гостить к родственникам в Питер.
    Я приглашаю тебя на рюмку чая послезавтра. Кроме того, с недельку буду более свободна в плане распоряжения временем.
    Петров хотел было обрадоваться свалившемуся счастью, но мысль о Гранде отравила все удовольствие.
    -Посмотрим, -уклончиво ответил он, - я тут о приработке подумал, знаешь, сидеть ночью, переводить...
    -Вместе будем переводить, - с энтузиазмом воскликнула Верочка,-
    может и меня к языку приобщишь.
    «Приобщу, как же, -подумал Петров, - мы там такое вместе напереводим», но вслух сказал,
    -Ну, понимаешь, перевод срочный. Я постараюсь закончить пораньше. А потом пойдем куда-нибудь на эти деньги.
    -Не нужен мне Большой театр и Прага, -ответила она, близко подходя к Петрову, - мне нужен ты !
    -А мне ты, -промычал Петров, так как его губы были уже заняты другим делом ...
    Рабочий день выдался немного бестолковым и длинным. Петров разбирал документы, потом смотрел больных, пил чай с Верочкой, разговаривал с родственниками больных, договаривался по телефону о переводе пациента, готовился к конференции, снова разбирал бумаги, толковал с персоналом. Выбрался из отделения он только вечером и с тяжелой головой поехал домой. В троллейбусе к нему пристал контролер. Петров попытался откреститься от него прошлогодним билетом, случайно оказавшимся в его кармане. Контролер, видно в недавнем прошлом физик-теоретик, стал на научной основе доказывать, что дырки в талоне не соответствуют компостерам, установленным в салоне троллейбуса. В процессе спора троллейбус подошел к нужной остановке. Петров внезапно согласился с контроллером. Тот не ожидал такого поворота событий и дал выйти невозмутимому Петрову. На площадке 1-го этажа лифт ждали две старушки, из тех, чьи языки опережают любые другие средства массовой информации. Работал только один лифт из двух.
    -Рассыпался на куски, -комментировала одна из старушек, - монтера пришли, говорят - как не убился хто, не понятно. Новый говорят надоть пристраивать, старый то не починишь ...
    При этом старушка с подозрением посмотрела на Петрова, как будто почуяла его причастность к раздолбанному лифту.
    -А вы в курсе, что инопланетян в Москве видели ?-как ни в чем не бывало, спросил Петров, которого раздражало вездесущее любопытство. Старушки закивали, при этом одна стала уверять, что не далее как вчера вечером видела огненную летающую тарелку в небе. Лифт подошел. Петров рассеяно кивал на утверждения старушек, пока не прибыл на свой этаж.
    На кухне запел булькающую песню чайник. Петров не зажигал света. Комнату освещал лишь экран телевизора. Он устал за этот сумасшедший день и неохотно следил за вечерним телеэфиром. Перескакивал с канала на канал, но все передачи, как обычно по понедельникам, либо были тупы до безобразия, либо скучны, либо вычурны и претенциозны, но в той же мере неинтересны. Он выключил телевизор. Зазвонил телефон. Петров поднялся и отправился в холл, чтобы включить свет и взять трубку. Но сделать это он не успел, поскольку внезапно научился видеть в темноте ...
     Серый Гранд посмотрел на телефон и тот умолк, захлебнувшись звонком.
    -Мой друг, тебе не надоела бесхитростная скука бытия ?
    -продекламировал он, открывая оконную раму нараспашку. Влажный свежий воздух холодный и резкий от северного ветра ворвался в комнату и раскидал бумаги на столе. На небе в прогалах между тучами холодно светился серп луны и звезды мигали Гранду разными цветами. Он вдохнул полной грудью. И выдохнул с удовольствием.
    -В Москве дождя не будет, ночь предстоит относительно теплая и звездная. Теплая относительно Сибири. В Восточных отрогах
    теплее. Поспешим же, как перелетные птицы, туда, где нас ждет тепло и духовная пища. Но сначала нужно выполнить профессиональный долг.
    И Гранд стартовал с места. Хлопнул, развернувшись за плечами, серый плащ. Серый несся все выше и выше и агат начал теплеть на его груди. Полет замедлился. Серый вихрь закрутился вокруг
    Гранда, формируя гигантскую спираль. Она вертелась все быстрее и быстрее, агат сверкал серыми лучами, задавая такт бешенному вращению. Серый Гранд сблизил устремленные вверх ладони искрящиеся золотистыми искрами и круговорот энергии достиг апогея. Он летел в сером кружащемся коридоре, которому не было конца. Гранд сложил ладони вместе. Вспышка ...
    -О как же я хочу
    Не чуемый никем
    Лететь вослед лучу
    Где нет меня совсем.
    Серый Гранд летел над пиками гор, ветер дул ему в лицо. Серый плащ лениво колыхался за спиной.
    -Мы вновь в Восточных отрогах.
    «Фея?»
    -Мы заглянем к ней на огонек.
    Серый завис в воздухе и принял вертикальное положение.
    -Фея...-негромко сказал он в пустоту. Прозрачность горного воздуха прямо перед ним внезапно нарушилась. Полупрозрачный женский силуэт оформился, словно неясное отражение в воде.
    -Добро пожаловать, Серый Гранд. Следуй за мной, -раздался мягкий чарующий голос. И силуэт начал быстро удаляться. Серый щелкнул пальцами и серая нить, взметнувшись петлей, поймала отражение феи. Нить натянулась и Серый, как на буксире, заскользил за голографическим силуэтом. По пути он успевал фиксировать взглядом прекрасные виды и рассказывать Петрову местные легенды о пиках, ущельях и пещерах. Отражение феи начало снижаться, когда они миновали горную цепь. Серый повторял все маневры ведущей, как вежливый гость в темной прихожей осторожно пробирается за хозяином, чтобы не разбить чего-нибудь и не покалечиться самому. Камень горного склона был уже в нескольких метрах. Силуэт приблизился к нему и серая нить натянулась. Серый нырнул вслед за ним в едва заметную расщелину.
     Секунду было темно. Серый нащупал ступнями пол. Легкий свет зажегся в глубине пещеры. Прекрасное лицо феи издавало этот свет.
     -Добрый день, леди. Не слишком ли я нарушил ваши планы ?
    Фея подняла руку и вся пещера озарилась зеленым серебристым светом от крупного изумруда, вмонтированного в монолит потолка пещеры.
    -Добро пожаловать, Серый Гранд. Вы нисколько не помешали мне -я лишь легко дремала. Я видела сны о небе и ветре, несущем дождь с севера. Ваше появление как продолжение сна.
    -Благодарю, обычно комплименты дамам говорю я. Фея Восточных отрогов прекрасна, как горы, хранимые ею.
    Фея улыбнулась.
    -Я давно не видел здешних пещер, но уверен, что их красота не сможет поспорить с красотой той, что стоит предо мной.
    -Спасибо, у нас будет возможность убедиться в этом.
    -Прогулка по Пещерам ? Это лучшее начало дня, вернее ночи.
    -Тогда пойдем.
    И стена разверзлась перед ними. Фея протянула Гранду руку. Где-то в глубине коридора, открывшегося перед ними, забрезжил свет, когда мягкие воздушные пальцы феи дотронулись до руки Гранда .
    По зеркально гладкому мрамору они заскользили по нему вперед и вниз. В стены, меняющие цвет от молочно-белого до черного были вкраплены драгоценные камни. Первая пещера была освещена теплым зеленым светом, который преломлялся в сталактитах и сталагмитах, устремленных вниз или вверх. Тишину нарушал лишь стук капель, веками создававших каменный шедевр природы.
    -В недрах все спокойно ?-спросил Серый, поглаживая изгибы сталагмитовой колоннады.
    -Не все.
    -В чем проблемы ? Людской фактор ?
    -К сожалению увеличение энтропии планеты - вещь неизбежная.
    Лучше не будет, -вздохнула фея, - будет только хуже.
    -Сочувствую горному делу. Демоны безобразничают ?
    -Да и больше чем обычно. Мест, свободных от них, осталось очень мало. Что я могу поделать с этими молодцами - только пожурить.
    -Убрать парочку самых вредных ?
    -Я против насилия. Оно не решает ничего. Да и без того у Серого Гранда врагов хватает.
    -Что-то я этих врагов не встречал. Так, путается под ногами один забияка, наш общий знакомый, на неприятности нарывается. Пока
    уходил от ответа, подлец.
    -Речь не о демонах, вернее не только о них...
    Гранд внимательно посмотрел в лучистые глаза феи. Она отвела взгляд.
    -Я не верю в это, -твердо сказал Гранд. Предполагать подобное -глупость. Это означает ...
    -Я лишь уловила движение ветра.
    Стена расступилась, когда фея коснулась ее рукой.
    -Прошу ,-улыбнулась она.
     Они спускались еще глубже. Опять коридор представлял собой уникальную коллекцию минералов.
    -Названия этих камней звучат как стихи, -говорил Гранд, обводя сокровища, вкрапленные в стены восхищенным взглядом.
    -Аметист, фианит, изумруд, аквамарин, кунцит, гранат, берилл, александрит. Некоторые даже ограненные. Кем ?
    -Вечера в горах длинные, делать особо нечего ...
    -Прекрасная здоровая жизнь. Ночью на небе высыпают звезды и можно слушать мелодию небесных сфер. Журчание горных ручьев, чистый воздух, прекрасные камни, пещеры, где не ступала нога человека, девственные снега на вершинах гор, свист ветра, навевающий какие-то мысли ...
    -И заводы по добыче полезных ископаемых, оползни и сели, сметающие все на своем пути, реактивные самолеты, альпинисты, горнолыжники, изгадившие девственный снег на вершинах.
    -Но все же неплохо.
    -Но все же неплохо.
    На этот раз они попали в пещеру, напомнившую Петрову соляные копи, в которых он побывал в детстве, когда отдыхал с родителями на каком-то курорте. Причудливые соляные столбы изображали бесчисленные фигуры, созданные игрой природных сил и воображением Серого. Высокие своды венчали все это великолепие, исписанные иероглифами вечности.
    -Мне интересно, -сказал Гранд, поддержав фею за локоток рядом с одним из провалов, - кто же вызвал из небытия этого милейшего аннигилирующего демона, которого я был вынужден убить второй раз подряд, зачем понадобилось реанимировать древнее заклятие ?
    -Незадолго до схватки я видела того самого демона, нашего общего знакомого. Он был в мыле от усердий и применял Силу. Грохот стоял невероятный. Лавина сошла, погребя под собой очередную экспедицию. Я еле успела спасти двоих. А потом все и произошло.
    -Понятно, кто был этим творцом, не будем называть его имени.
    -Но как он унюхал, что Серый Гранд появится здесь ?
    -Он ничего не унюхал. Просто рассчитал, что меня принесет сюда.
    С Калвингом нас связывают давние узы привязанности и взаимной вежливости.
    Было еще несколько пещер и одна пропасть с завораживающе ужасными гребнями осколков скал по бокам и черным провалом в бездну.
    -Этой пропасти не было еще несколько дней назад. Отсюда и появился Калвинг.
    Серый посмотрел вниз и кивнул головой, послав вниз прощальный плевок. Фея с тревогой взглянула на него.
    -Он может вновь воскреснуть ?
    -Только в дни, когда хаос достигнет абсолюта. Возможно, раньше, чем я предполагаю.
     Они шли по берегу подземной реки и отблески призрачного света блистали по поверхности быстро текущей воды. Фея протянула Гранду кубок, наполненный прозрачной жидкостью.
    -Самый чистый источник Восточных Отрогов.
    -Благодарю, -сказал Серый, принимая кубок, - к сожалению чаще приходиться пить более крепкие напитки.
    Вода напоминала по вкусу Нарзан, но была значительно свежее и вкуснее.
    -Серый Гранд, -внезапно сказала фея, - расскажите мне о звездах.
    Я знаю, вы часто бываете среди них. Я же ограничена в передвижениях. Мне не достичь этих мерцающих огней и не посмотреть их вблизи. Мне не дано видеть, как можете Вы.
    -Слишком лестные слова из уст столь прекрасной леди.
    Он взял ее легкую руку.
    -Я подарю сон, в котором можно жить и который можно вызывать, когда пожелаешь. Сон о Космосе, сон о Вселенной, о бесконечном.
    Только не смотрите его слишком часто, а то не успеете спасти кого-нибудь в Восточных Отрогах. Серый повел рукой перед лицом феи
     и глаза ее закрылись. Дыхание стало поверхностным и ровным. Гранд улыбнулся и закрыл глаза. Навстречу неслись звезды. Вот опустевшими кратерами выросла Луна. Потом мерцали протуберанцы Солнца и кольца Сатурна вертелись по привычной траектории.
     Гранд открыл глаза. Фея, по всей видимости, по-прежнему пребывала за пределами стратосферы. Ее прекрасная фигура приподнялась над поверхностью земли на полметра. Серый бережно взял полупрозрачную руку и поцеловал ее.
    -Приятных снов, милая Фея.
    Он поднял руку вверх и кольцо вспыхнуло.
    Под ним был город с подпирающей облака Эйфелевой башней.
    «Не Москва» -понял Петров.
    -Ты удивительно догадлив, друг мой. Добро пожаловать в Париж.
    Серый приземлился на площадку почти у самой вершины башни. Теплый и мелкий дождик проникал под капюшон серой хламиды.
    -Люблю дождь, -сказал Серый, доставая из под полы плаща бутылку бургундского.
    За шум по листьям, сбитым с клена
    Покой души и свежесть сна
    Спасибо влаге заключенной
    В стаканчик доброго вина
    Прокомментировал Гранд, наливая в золотой кубок вино. Петров решил, что подходящий момент для вопросов настал,
    «А есть ли жизнь на других планетах ?»
    -Есть.
    «А разумная жизнь ?»
    -Любая жизнь разумна по природе своей.
    Серый отпил немного из кубка, подержал ароматную жидкость во рту и небольшими глотками осушил емкость.
    «И там тоже идет борьба Сил?»
    -Может быть, но моя сфера деятельности ограничена Землей.
    «А правда, что существуют параллельные миры ?»
    Да. Помнишь, на горе Ведьм демон стал колдовать ?
    «Еще бы, конечно помню.»
    -Ну вот, тогда мы все попали в параллельный мир, этакую лазеечку во времени, пространстве и материи.
    Серый Гранд оторвался от поверхности и полетел над вечно молодым городом. Он задержался в двух местах. У собора Парижской Богоматери и у здания Лувра. Остаток ночи он провел, гуляя по залам, наполненных произведениями искусства, тихо рассказывая Петрову об основных вещах. Иногда он останавливался и замирал, поглощенный созерцанием. Петров зачарованно внимал и не смел задавать больше глупых вопросов. В конце концов у Петрова закружилась голова от избытка впечатлений и Серый отправил его досматривать картины во сне.
    
    
    
    
    
     -X-
    
     Ему улыбалась Джоконда. В ее легкой улыбке было что-то ободряюще вечное. Петров вежливо улыбнулся в ответ и понял, что проснулся. Пока закипал чайник и варились сосиски, он успел принять контрастный душ. Вспомнил, что сегодня предстоит визит в больницу и положил в дипломат пару бутылок минеральной воды и коробку конфет. Позавтракал, почистил зубы. Ринулся на работу, решив, что лучший способ защититься от нахлынувших новых обязанностей -напасть на них первому. Народ, штурмовавший объекты общественного транспорта придерживался, по-видимому,
    другой точки зрения или вообще никакой не придерживался, но мешал Петрову приступить к исполнению служебного долга. С большим трудом удалось наконец Петрову добраться до больницы в немного помятом состоянии. Сегодня он был на работе на пятнадцать минут раньше, чем обычно. Как и было рассчитано.
    Он провел внутриотделейную конференцию. После была общая конференция в зале на первом этаже. По завершении оной к Петрову подошла заместитель главного врача по лечебной работе.
    -Справляетесь ?-участливо спросила она.
    -Стараемся, -ответил Петров.
    Она сообщила, что бывший заведующий лежит в отделении нейрореанимации 6-ой больницы скорой помощи. Петров сказал, что сегодня же поедет туда. Зам. всемерно его поддержала и обещала подкинуть лекарств ... 6-ой больнице, вернее отдельно взятому зав. отделением, находящемуся в этой больнице.
    Вернувшись в отделение, Петров решил не откладывать дела в долгий ящик и засобирался.
     Добрался на метро до Красных Ворот. Путь к больнице помнил нечетко. Был там один раз, да и то проездом. Поэтому немного поплутал, пройдя мимо неприметных ворот. Охрана вполне дружелюбно поинтересовалась его пропуском, но Петрову удалось отделаться устным объяснением цели визита. Обшарпанные коридоры и не работающие лифты не очень удивили Петрова. Насколько он знал, здесь располагалась одна из лучших кафедр неврологии в Москве и неплохое нейрореанимационное отделение.
    Академика Карлова он видел несколько раз и уважал, как человека и ученого. Он разыскал Константина Дормидонтовича в отделении неврологии на четвертом этаже, куда того уже успели перевести из реанимации. Это было хорошим знаком, ибо говорило о том, что жизнь пациента находится вне прямой опасности. Тот встретил Петрова слабой улыбкой осунувшегося лица. Улыбалась только одна половина рта, вторая была недвижима. Петров чувствовал себя несколько смущенным и ничего особо умного не произнес, кроме обычных банальностей , принятых в подобных случаях. Когда он уже засобирался, Константин Дормидонтович закрыл глаза на секунду, потом открыл их и с внезапной энергией и придыханием произнес,
    -У меня к тебе просьба, дорогой.
    Голос его, до этого слегка афоничный и глухой, приобрел вдруг ясность и силу, в нем послышались какие-то знакомые нотки.
    Петров наклонился с выражением полного внимания.
    -Мой друг детства болен. Он позвонил мне буквально за день до этого.
    Константин Дормидонтович здоровой рукой указал на свою голову.
    - Я не успел его положить. Поможешь ?
    -Конечно, -без промедления сказал Петров,- как его фамилия ?
    -Гоги Маргулис. Понимаешь, родной, он прописан не в Москве. Но он мне как брат.
    -Хорошо, -сказал Петров, немного удивившись нерусской фамилии друга, - что смогу сделаю.
    -Пожалуйста, положи. Этим ты меня очень выручишь. Обещаешь ?
    Петров понимал, конечно, что сложности определенного рода возникнут при госпитализации иногороднего, но если по Скорой ...
    -С чем он ?
    -Язва 12-перстной кишки. По 03, он живет рядом.
    -Полис есть ?
    -Все есть, кроме здоровья.
    -Обещаю.
    -Он позвонит тебе ...
    Константин Дормидонтович сразу потерял всякий интерес к Петрову и утомленно закрыл глаза. Петров понял, что может идти. В отделении он нашел кабинет заведующего и поговорил с ней насчет Константина Дормидонтовича. Заведующая неврологией, живая и моложавая женщина дагестанских кровей, заверила Петрова, что сделает все возможное по отношению к коллеге. Петров оставил ей несколько пачек Церебролизина и других лекарств и удалился с чувством исполненного долга. Он все таки заехал на рабочее место. Просто так, проверить текущие дела и наметить план на завтра.
    Выехал с работы часа в четыре, без приключений доехал до остановки возле дома и покинул полупустой троллейбус с чувством исполненного долга. Когда он открывал дверь в квартиру, услышал трель телефонного звонка. Петров успел взять трубку в которой защебетал голос Верочки,
    -Привет, ездил сегодня ?
    -Да.
    -Как Константин Дормидонтович ?
    -Относительно стабильно.
    -Извини, что не подъехала сегодня.
    -Что случилось ?
    -Немного приболела. С утра температура 39 градусов, лающий кашель, насморк. А сейчас, как ни странно, словно рукой сняло.
    -Интересные симптомы. Принимала анальгетики ?
    -Исключительно домашние средства: мед, малина, горчичники.
    -Правильно, в наше время наступающей дороговизны лекарств и всевозможных побочных их действий, нужно искать альтернативные методы лечения.
    После небольшой паузы она спросила с хитринкой в голосе,
    -Приедешь навестить ? Мои все уехали вчера вечером.
    Петров, помня про Гранда ответил уклончиво.
    -Кое-кто забыл, что немного заразен. Хочешь болеть вместе ?
    -Ну ладно, ладно, -чуть обиделась Верочка, - сиди дома и пялься в свой ящик, поклонник рабыни Изауры. Но учти : как только я выздоровлю, не отвертишься. Да и сегодня мог бы приехать со своим стетоскопом. Я бы даже маску надела. Я так соскучилась ...
    -За стетоскопом не заржавеет, -пообещал Петров. Он колебался, зная, что если поедет сейчас к Верочке, то скорее всего останется у нее на ночь, а ночь являлась на настоящий момент не самым подходящим временем суток для решения личных дел.
    -Ты выйдешь завтра ? Если, конечно, не повторяться странные симптомы «страшного» заболевания ?
    -Если не повторяться, то моя смена -послезавтра.
    -Тогда завтра с работы пораньше я поеду прямо к тебе.
    -Пораньше, прошу тебя.
    -Хорошо, целую.
     В трубке послышались гудки. Петров положил трубку телефона на место, улыбаясь своим мыслям.
    Он плотно поел, вермишель с сосисками тяжелым грузом давила на диафрагму. Как всякого сытого интеллигента Петрова неожиданно потянуло философствовать.
    -Странное существо, человек, -сказал он последнему кактусу, одинокому на кухонном окне. Кактус выглядел мудрым, как изрезанный морщинами старец и, казалось, внимал Петрову с величайшим вниманием.
    -Живешь вот, живешь, думаешь -ничего и не случится в жизни интересного. И не хочешь уже ничего, аппарат, который хочет сломался сам по себе, желания исчезли, остались лишь одни потребности и повседневные обязанности, отнимающие год за годом жизнь на бесполезные хлопоты. Кактус понимающе шевелил колючками под напором сквозняка.
    -И вот -на тебе. Вселяется в тебя бес, не бес, а не пойми кто и начинается ! Чертовски интересная жизнь -ожившие трупы, полет над ночной Москвой и Парижем, изумительные женщины, заболевший заведующий, который, судя по упорной лысине, должен был руководить до скончания века, бесы, ангелы. Тебе кажется, что ты стал тем, кем всегда тайно хотел стать, этаким избранным, несущим свет в серые массы. Ты даже, кажется, нашел свою любовь, которую искал всегда и уже отчаялся найти.
    И ты по прежнему жрешь эти паршивые макароны ! Сидя в тесной каменной клетке, возвращаешься и возвращаешься в свой угрюмый мирок. Нет, Петров, ты все тот же. Ты даже не можешь наплевать на все и поехать к любимой женщине, потому что даешь обещания по ночам и боишься, что твоим телом завладеет другой.
    Зато -стабильность, как говорит Гранд, ты, Петров, гарант стабильности этого мира. Повседневность -залог творчества, так кажется он говорил мне. Я даже вопросов ему умных не могу
    задать, как был, так и остался никем.
     За окном захлопал крыльями спикировавший на подоконник голубь, он уставился на Петрова маленьким черным глазом.
    «Нет, Петров, ты не пустое место -зазвучал в голове знакомый спокойный голос, - успокойся, друг. Творец в тебе умер, это правда, но он когда-нибудь может воскреснуть. Ты, как всегда, немного путаешь понятия .» Голубь сорвался с подоконника и взмыл вверх.
    -Извини, Серый Гранд, -сказал Петров вслух, глядя в окно, - ларвированная холостяцкая депрессия. Но макароны я есть больше не буду.
     Такси подвезло его к дверям Елисеевского гастронома. Шофер выскочил и ошарашенный суммой чаевых, с полупоклоном открыл дверцу. Петров вышел из машины, бросил небрежно : «Подожди здесь» и прошествовал под подозрительными взглядами нагруженных снедью пенсионерок через двери магазина. Не тратя время на разглядывание витрин, он прямым ходом отправился к завмагу. Преодолев робкое сопротивление сотрудников магазина, тщетно пытавшихся рассказывать ему сказки об отсутствующем руководителе, Петров решительным шагом вломился в кабинет. По несколько испуганному и оценивающему взгляду мужчины с усиками на круглом лице, на плотной фигуре которого трещал по швам костюм «от Кардена», он понял, что в настоящую минуты выглядит как работник соответствующих компетентных органов.
    -У меня небольшая просьба, личного характера, -обратился он как можно мягче.
    -Что такое ?-поднял брови крепыш, на лице которого, уже оправившемся от испуга, легко читались следы долгой и плодотворной борьбы за разграбление советского и российского народа.
    -Мне нужно, чтобы вы, часам к пяти вечера, три раза в неделю, ну, скажем по понедельникам, средам и пятницам, отбирали на ваш, разумеется, вкус для меня продукты. Побольше фруктов, овощей, рыбы. Старайтесь разнообразить, пожалуйста. Брови толстяка поползли еще выше. Выше, чем было отведено им природой. Кажется, он начал считать Петрова сумасшедшим. Петров вынул из кармана серого пиджака пошива фабрики «Красный Богатырь» пачку рублей и небрежно бросил ее на стол.
    -Я буду платить вам лично. На хлеб с маслом тоже останется. Это задаток. Вот адрес. Ясно все ?
    Толстяк посмотрел на пачку денег. Кажется он начинал понимать.
    -Вы кто ? -помолчав, наконец спросил он.
    -Я... новый русский, -просто сказал Петров, небрежно заложив руку за отворот пиджака.
    -А я тогда кто ?
    По блеску глаз, в которых сверкнул огонек предчувствия наживы, Петров понял, что завтра его ждет приличный и разнообразный
    ужин. Он купил немного продуктов, сопровождаемый почтительным завмагом, чтобы начать новую жизнь уже с завтрака.
    Шофер ожидал его, вытянувшись по стойке «смирно» возле такси.
    «Обратно»,-небрежно бросил «новый русский» в сером поношенном пиджаке, когда устроился на переднем сидении. Машина рванулась с места. По дороге он заехал в ГУМ, где закупил предметы первой фирменной шикарной необходимости: костюм, обувь, рубашки и всякую мелочь.
     Ночь надвигалась неотвратимо. Москва оделась блестками огней от фонарей и витрин, отражающихся в лужах. По стеклу ползли капли. Шофер Петрову понравился. Когда они уже подъехали к дому и остановились у подъезда, Петров достал из пакета с продуктами бутылку красного вина. Пили по-русски, из горла. Петров интеллигентно закусывал батоном копченой колбасы голландского производства. Шофер от закуски вежливо отказался и, поэтому, пил в два раза быстрее Петрова. Расстались друзьями. Шофер просил звать -когда надо и оставил координаты для связи: телефон таксомоторного парка и домашний, которые Петров старательно записал на обороте сторублевки. Скорее веселый, чем хмельной, Петров с пакетом поспешил домой. Едва открыв дверь, бросился к телефону. Сонный голос Верочки на другом конце столицы с хрипотцой произнес: Алло ?
    -Это я, -сказал Петров. Прежде, чем она успела что-то сказать, скороговоркой выпалил.
    - Дорогая, отправимся в круиз вокруг света, прямо завтра. Штаты, Япония, Карибы, Мальдивы ...
    -Так-так, - протянул голос, в котором послышались строгие нотки, - ко мне, значит, ехать поздно, а пить не поздно ?
    -Я почти не пил, -Петрова задела крылом легкая тень стыда, - даже почти совсем не пил. Дело не в этом. Понимаешь, живем мы как-то скучно, однообразно. Вот я и решил: плюнуть на все и разгуляться ...
    -Извини, договорим завтра, -сказал он не своим голосом и повесил трубку. Голос был мягок, уверен и спокоен. Руки аккуратно отключили телефон.
    -Эх, люди, люди, как вы любите считать излишество достоинством, а порок достойным подражания. Завидуете богатым свиньям в образе человеческом и ненавидите их за это, а получив все -стремитесь уподобиться. Учишь вас, учишь, по музеям и галереям, понимаешь, таскаешь, знакомишь с законами бытия, приоткрываешь низменное и высокое, а вы как случай представится, носом в грязь, а пальцы веером ...
    «Надоело быть серым»-робко пискнул Петров из своего уголка сознания.
    -Что ? -грозно взревел Гранд и стекла задребезжали от раскатов его голоса, а таракан, бороздивший пространство над посудным шкафом, от испуга свалился на пол. Он пошел на балкон, прошел прямо через стену. На лицо посыпался моросящий мельчайшими каплями дождик. Гранд зажег длинную тонкую сигарету, оказавшуюся у него в левой руке, указательным пальцем правой и уже тихо произнес,
    -Впрочем, зря я, наверное, проповеди читаю. Я вовсе не ангел по штатному расписанию. Только учти одно, Петров. Есть такая закономерность в этом мире. Плюс всегда компенсируется минусом.
    Своеобразный закон сохранения энергии в замкнутой системе. За кайфом всегда следует ломка. Поосторожней с кайфом, Петров. Держи себя в руках, ибо твоей слабостью могут воспользоваться другие.
    «Простите», -пискнул Петров.
    -Тот, кто понят, уже прощен.
     Он замолчал, пуская ароматный дым колечками. Сигарета полетела в ночь. Серый Гранд начал потихоньку взмывать вверх. На балконе двумя этажами выше курил сигарету небритый гражданин с отекшим лицом. При виде Гранда глаза субъекта начали вылезать из орбит.
    -Ты ничего не видел, приятель, -мягко сказал Гранд, касаясь заросшей щеки полой плащ. Опухшая личность мгновенно успокоилась и продолжила гробить здоровье курением. Мимоходом заглянув в его легкие, черные от копоти и в его душу, не менее темную, Гранд продолжил движение навстречу звездам через пелену дождя. На этот раз ритуал был изменен. Серый ворвался в небо вспышкой серо-стального пламени. Бешенная энергия бушевала в нем. В гигантской серой спирали он кружился все быстрее и
    быстрее. Сила проходила сквозь него, мчалась, завихряясь, в пространство. Он закричал и Петров отключился от происходящего...
     Серый летел прочь от города. Бесчисленные серые складки плаща развеваясь, растворялись в темноте.
    -Странное ощущение у меня какое-то, -проворчал Гранд, - стареть, кажись, начинаю.
    Он летел над темным ночным подмосковным лесом, низко, почти задевая верхушки деревьев.
     Тут Петров понял, что беспокоит Серого. Мышцы спины заныли , словно у больного с люмбалгией.
    -Болеть в принципе ничего не должно, если я сам того не захочу.
    Или...
    Договорить Гранд не успел, потому что прямо из темноты со скоростью света вырвалась в снопу синих искр молния. Серый, по- видимому, превысил эту скорость, поскольку успел резко свернуть с ее траектории. Он завопил от ярости и восторга.
    -Бой !
     Следующий удар был сверху. Абсолютно бесшумным потоком, плотно как струи дождя, ударили молнии. Серый свернулся в клубок и развернулся, взмыв вверх. Молнии прошли мимо, взорвав и поколов деревья внизу. Факелы горящих деревьев удалялись вниз с головокружительной скоростью. Гранд сманеврировал, продолжая набирать высоту, когда откуда-то снизу резанула одиночная молния.
    То, что затем случилось под ногами, было сравнимо с взрывом напалма, усиленного во много раз. Подошвы ступней обожгло от жара. Края плаща, оказавшиеся в пределах досягаемости огня, растворились, как тает лед под напором кипятка. Если бы не рывок Гранда вверх на пределе возможного, пламя целиком захватило бы его. Он резко затормозил и молния, вновь выпущенная снизу, прошла над головой.
    Серый выдохнул клочьями серого тумана и вокруг него возникла серая сфера.
    -Втроем на одного, весело не правда ли ? , -крикнул он вверх.
    -И честно, совсем как в былые времена.
    -Ты виновен, -пришел ответ сверху громовым голосом вместе с новым потоком молний.
    -В чем ?
    Вместо ответа последовал новый залп молний. Молнии шипя врезались в серый туман и гасли, оставляя прорехи которые тут же затягивались серой пеленой. Серый Гранд принял позу Лотоса и сложил ладони вместе, склонил голову и сконцентрировался. Он уже видел все через плотную серую пелену вокруг. Но фигур нападавших не смог лоцировать. Снизу лавой накатывался огненный поток. Движение его было гораздо медленнее, чем полет молнии, но страшнее и неотвратимее. Он испарит серую хрупкую оболочку вокруг Серого с такой же легкостью, как уничтожил полы серого плаща. Петров знал это, потому что знал Серый. И он испугался, как пугается ребенок во сне застигнутый страшным великаном.
    «Бежим ! Хотя бы в сон ! Скорее ! Мы умрем через секунды !»,-заверещал он в панике.
    Серый Гранд заговорил, сначала тихо, потом постепенно повышая тон, как будто читал заклинание,
     В пылу сраженья, в миг покоя
     Держи сомнение за хвост
     Пусть чуть поплачет
    Чуть поноет
    Но не сгрызет надежды мост !
    Новый удар молний разорвал в клочья остатки серого тумана. Одинокая быстрая молния, долетевшая снизу, ошпарила его
    бок. Жар от огненного потока уже достиг Гранда. Но его уже не было на прежнем месте. Он снова мчался вверх. Серый выдохнул. И с губ его вырвался серый столб в золотистых искрах, который исчез в вышине. Петров внезапно ощутил себя в своем собственном теле, парящим на высоте в несколько тысяч метров, одного, БЕЗ Серого Гранда, маленьким беззащитным человечком, падающим на море огненной лавы. Но это ощущение, потрясшее Петрова до глубины души, длилось лишь мгновение. Он вновь летел вверх Серым Грандом. Молнии сверху больше не сыпались. Он ловко уходил от одиноких молний снизу, а огненная лава теряла скорость. Серый Гранд летел в плотной туче. Вытянул вперед руки, с кончиков пальцев сорвались серые искры. Они пронзили всю массу облаков вокруг и туча налилась мертвенно-серым цветом. Он выскочил из слоя облаков навстречу солнцу. Лицо обжег холодный воздух. Огненный поток соприкоснулся с тучами внизу. Словно холодной водой плеснули в горячей бане. Туча лопнула, выдав неимоверное количество пара и дождя. Огненного потока не стало, лишь обрывки вещества, похожего на золу сыпались вниз, смешавшись с каплями влаги. Одинокий метатель молний снизу не успокоился, но явно упустил, в связи с происходящим, прицел и его залпы потеряли прежнюю актуальность для Серого.
    - Один нейтрализован. Двое сейчас сменят тактику, -констатировал Серый Гранд, потирая обоженный бок, - так славно я не дрался по крайней мере пару тысяч лет.
    Он свел ладони вместе и плащ распахнулся за плечами, целый и невредимый, без единой дырочки или подпалины. Агат сверкнул на груди и кольцо ласково сжало палец послушное господину.
     Двенадцатью атомными взрывами сорвались с поверхности земли демоны. В Гранда понеслись шаровые молнии и голубые стрелы, обездвиживающие заклятья и цепи опустошенности. Серый схватил полу плаща, укрывшись от первой огненной стрелы, и вытянул палец с кольцом в сторону одного из демонов. Демон, на которого указал Гранд, камнем рухнул вниз в облаке дыма. Серый, отразив парочку проклятий, повел плащом в другую сторону и четверо демонов оказались беспомощно кружащимися в пространстве в серых сферах тумана. Один из демонов, находившийся ближе всего к Гранду, продемонстрировал черный меч и принял истинный облик.
    -Вызывает, шмакодявка, -усмехнулся Серый. Однако вызов принял и пошел на сближение с черным крылатым демоном, размахивая зажатым в правой руке серебристым мечом. Остальные образовали подобие круга, вернее гексаграмму и перестали, по крайней мере явно, атаковать Серого Гранда. Он почувствовал исходящую от них
    магию, когда его меч встретился с мечом противника. Серебристый меч отскочил, встреченный коллективным заклинанием, а черный продолжил путь к горлу Серого.
    -Ни один демон никогда честно не дрался, -посетовал Серый, уклоняясь от удара. Демон, в треугольных зрачках которого пылала неприкрытая злоба, прокрутил меч и вновь атаковал Серого серией молниеносных ударов с разных углов и градусов. Гранд подпустил серого тумана и парировал все удары без исключения. Демоны сосредоточились на нем. Внезапно движения Гранда замедлились. Он вынужден был преодолевать сопротивление воздуха, как резину, при малейшем движении. Меч прорезал воздух прямо перед носом Гранда. Агат на груди ярко вспыхнул. Отлетел прочь не только черный меч и его хозяин, но и шесть демонов. Ослепленные, они бессмысленно болтали мохнатыми конечностями в эфире и не могли принять не только истинных форм, но и вообще каких либо, потому что вспышка серого света вогнала их в замкнутые циклы непрерывного конформационного изменения. Серый Гранд не смог отказать себе в удовольствии проткнуть хозяина черного меча. Он не был уверен, что тот не прикидывается беспомощным ради какого-нибудь нового трюка.
    -С демонами нужно держать ухо в остро, -прокомментировал он, -хороший демон -мертвый демон. Интересно, куда подевались наши более интеллектуальные враги ?
    Словно в ответ на его слова, померк дневной свет. Полуживые демоны растворились в черноте, наползавшей отовсюду. Серый нахмурился. Запахло гарью и елеем. Смесь запахов была настолько тошнотворной, что Гранд закашлялся. Он вытянул руки в стороны и золотистые искры на мгновение осветили окрестности. Увиденное не обрадовало его. Он был в огромной, черной снизу, белой сверху клетке. Белая фигура только что замкнула ее со стороны небес, а черная со стороны поверхности земли.
    -Объединились, значит, враги мои в кои то веки, -пробормотал Гранд, нащупав прутья клетки сквозь пространство. Он уперся потоками энергии и попытался раздвинуть стенки, но ничего не вышло. Созданное стараньями непримиримых врагов, представителей двух антагонистичных Сил, энергетическое препятствие было состряпано на совесть.
    -Отвлекли демоны, - проворчал Гранд.
    -Попался серый голубок, - снизу громовым голосом захохотал Харнрах, ибо это был он в своем ужасном истинном обличье. Из пасти его вырвался комок ядовитой зеленой слизи и полетел в сторону Гранда.
    -С тобой все понятно, милейший, -улыбнулся в ответ Серый, успешно уклонившись от плевка,
    - А вот какой зуб затаил на нас достопочтенный Белый Ангел ?
    -Ты виновен в попрании законов Неба, якщании и панибратстве со Злом, в нарастающем грехопадении людей, в недопущении животворящего влияния, оскорблении действием контролирующего представителя, перерасходе магической энергии, -хорошо поставленным голосом государственного обвинителя провещал ангел.
    Он перечислял бы грехи Серого и дальше, но был прерван Харнрахом.
    -Добить серую тварь, пока она в клетке !!! -взревел тот, сопроводив слова огненным кольцом в сторону Гранда. Кольцо подлетело к
    нему, начало сжиматься, но Серый одним движением руки сбросил его снова вниз на нетерпеливого демона.
    -По каждому пункту обвинений могу дать объяснение, -спокойно заявил Гранд наверх, - если вообще приемлимо выдвижение оных. Кстати, контролирующий представитель - это не тот ли, который навестил меня вчера в новой резиденции ?
    -Он самый, который, опять таки благодаря твоим усилиям, витает в данное время в бессознательном состоянии в верхних слоях атмосферы, разрушая и без того хрупкий озоновый слой Земли.
    -Не надо было бросаться пучками молний, -проворчал Серый попутно отражая несколько огненных шаров, посланных демоном.
    Что же до всеобщего грехопадения, то поверьте: я тот, кто меньше всего может быть обвинен в подобном.
    -Но ты являешься единственной преградой для окончательной победы моей Силы !
    -Или моей, -добавил снизу демон, над чем-то напряженно колдуя. Гранд вновь испытал на прочность клетку, на этот раз приложив единовременно максимальные усилия. Клетка устояла.
    -Виновен ! -провозгласил Белый ангел и клетка начала уменьшаться в размерах.
    -Виновен ! -прокричал Черный ангел и клетку окутал огненный квадрат, который несколько опережал ее изменения.
    -Маленькая ремарка: Белый ангел, согласие начальства получено ?
    Клетка на секунду дрогнула и остановилась.
    -Я действую во Благо.
    Клетка продолжала сжиматься.
    -Знаешь ли ты, Белый ангел, что был элементарно искушен этим исчадием ада, потерявшим всякие нормы приличия ?
    -Не слушай его, -заверещал Харнрах, - обычная тактическая уловка.
    Огненный квадрат был совсем близко, стенки клетки начали заметно отставать от него. Белый ангел задумался ...
    -Мне пришлось заглянуть в Глубины, когда я охотился за одним надоедливым демоном. Знаешь что я увидел там ?
    -Что ?-стенки клетки замерли. Огненный квадрат задерживал лишь хрупкий слой серого тумана. Волосы на голове Серого были горячими от его близости.
    -Он врет, -заявил демон, - эта зарвавшаяся ошибка создания всегда умело заговаривает зубы.
    Серый из последних сил удерживал огненный квадрат.
    -Все готово, -с трудом удалось сказать ему. Напор несколько
    ослабел.
    -А кто побеждает сейчас в душах людей ты знаешь и без меня.
    -Это правда ? - ангел пристально взглянул на демона.
    -Конечно нет, -криво улыбнулся Харнрах. Глаза ангела заглянули в черные провалы зрачков демона.
    -Это правда, -уверенно и медленно сказал Белый ангел.
    И сейчас же верх клетки разлетелся с резким хлопком. Серому не составило труда нейтрализовать оставшийся без поддержки огненный квадрат. Белого ангела словно выдернул невидимый кукольник со сцены. Так быстро он исчез в вышине. Харнрах припозднился. Серый бросился на него, как бросается раненный тигр на безоружного охотника. Если бы демон знал чувство ужаса, то имел бы все основания его испытывать. Гранд был страшен в своей
    ярости. Его удар должен был разметать Харнраха на частицы вещества и распылить их в бесконечности. Но демон в последнюю долю секунды свернулся в черную точку и успел избежать
    возмездия.
    Серый Гранд преследовать его не стал. На него навалилась жуткая усталость. Он летел над остовами сгоревших деревьев. Лес под местом битвы превратился в огромное выжженное пространство.
    Шел дождь и капли его ласково смывали пот и пепел с лица Гранда.
    Дождь освежил его. Он опасался перемещаться с помощью кольца, так как не был уверен в надежности каналов перемещения после столь яростного сражения. Поэтому он просто летел в ночь под порывами ветра. Один, всегда один.
    «Ты не один, Гранд. Я с тобой.»
    -Спасибо, Петров. Ты вел себя просто превосходно.
    «А что, мои эмоции имели какое-то значение ? »
    -Конечно. И в решающий момент ты не подвел меня, мы успели. Твой страх мог заблокировать или замедлить мои действия. Привыкаешь побеждать демонов, Петров !
    Сейчас мы найдем озеро и устроим пикник. Мне порядком поднадоели военные действия.
     Он нашел озеро, расположенное в сосновом бору. С высоты рухнул в обжигающе холодную воду, подняв фонтан брызг. Бок вначале заломило от соприкосновения обожженной поверхности с ледяной водой, но потом боль исчезла, сменившись чувством полной анестезии. Поплыл брассом и вскоре согрелся. После купания, доставившего ему огромное удовольствие, Серый вылез на берег. Зажег большой костер. Достал бутылку коньяку и рухнул на пахнущую летом подстилку из трав. Кивнул небу и дождь перестал накрапывать. Небольшая серия заклинаний и боль, вновь возникшая в обожженных местах отступила.
    -Хорошо, -резюмировал Серый, отхлебнув из бутылки. Отпил из серебряной пиалы горячего бульончику. Закусил ароматным шашлычком.
    -А жизнь то налаживается, Петров !
    «А то»
    -И грядущий Апокалипсис представляется далеким будущим в аромате жареного барашка и вкусе коньяка.
    «Опасность настолько серьезна ?»
    -Это не опасность, это предначертанное грядущее. Он мог наступить уже сегодня.
    Он молча смаковал еду и коньяк, глядя на гладь озера, нарушаемую лишь редкими каплями дождя. Петров вспомнил страшное лицо Харнраха с зловещими бездонными глазами и в душу закрался ужас, гораздо больший, чем тот, который он испытывал в битве.
    «Мне кажется, что Харнрах не просто демон.»
    -Если бы он был просто демоном, -усмехнулся Гранд, - проблем было бы гораздо меньше. Когда придет время, он будет одним из главнокомандующих армии Силы. Однако не будем о грустном, Петров.
     В руках Гранда оказалась гитара. Раздались нежные переливы струн.
     В кашне дождей серебряная осень
     И тучи клочьями наносит
     Бродяга ветер, от азарта шалый
     Метет листву как дворник бравый
     Он полупьян, полупростужен
     Лесной убор ему не нужен
    И он срывает без конца
    Все листья с клена и лица
    Зарывшись в листья, спит лисенок
    Дрожа от холода дождя
    Сон лета видит он спросонок
    Тиха, светла его душа
    И дремлет лес полураздетый
    Шепча о солнце мысли вслух
    Гимн небу ветреным сонетом
    Возносит кверху листьев пух
    В кашне дождей серебряная осень
    Последний лист пощады просит...
    С каждым словом отступали напряжение и чувство «загнанного зверя». Ему было очень уютно сидеть у потрескивающего угольками костра, перебирая струны и не думать ни о чем, кроме как наслаждаться мгновениями покоя и ощущением тепла, пронизывающего существо. Мысли о демоне оставили Петрова и представлялись не более реальными, чем лед в жару августа. Ветер поднял ворох листьев и швырнул его в костер. От костра повалил вверх черный дым.
    -Лиственная песня получилась какая-то, -заметил Гранд критически, смахнув с носа желтый продырявленный темными крапинками листок осины, - прошу сделать скидку за экспромт.
    «Немного грустно и очень здорово.»
    -Согласен, именно так и можно охарактеризовать вдохновение. Замечал ли ты, что чаще всего человек по настоящему творит в несчастье, когда ему чего-нибудь мучительно не хватает, когда все против него. Поэт без трагедии не поэт. Художник без ностальгии не захватит зрителя глубиной изображенного. Самые лучшие произведения искусства, открытия возникали в эпохи мрачных гонений. Они не думали о себе и это открыло им путь в вечность. Джордано Бруно, пошедший на костер ради истины, Лермонтов и Пушкин, искавшие смерти, Марина Цветаева, в нищете работавшая дворником.
    «Серый Гранд, преследуемый демонами»
    -Именно так, -улыбнулся Серый, - я прямо-таки ощущаю прилив вдохновения и, если бы не полный упадок сил, создавал бы мировые шедевры томами.
    Он затянулся медовым дымом из золотого кальяна, по правую руку материализовался бар из красного дерева с холодным пивом различных марок внутри. Серый со знанием дела начал дегустацию с австрийских.
    «Почему этот мир такой ? В чем все-таки смысл жизни?»-потянуло Петрова на риторические вопросы.
    Мне все больше и больше начинает казаться, Петров, что ты стремишься разрешить ту извечную загадку и противоречие человечества, которая существует изначально. В свете преодоления твоей якобы серости. По поводу которой ты устроил недавно небольшой дебош. Противоречия, абсолютным воплощением которых являются Силы, заложены в самой природе человеческого естества. Человек если хочешь и появился, когда впервые начал задавать вопросы и ощущать противоречия.
     Борьба Сил реализуется на различных уровнях. Дело, однако, не только в них. Человек постоянно окружен множеством забот и тревог, социального и биологического плана, он ставит нереальные цели и спасается от осознания нереальности их осуществления монотонным трудом, алкоголем или созерцанием бесконечных телесериалов. В определенный период жизни он перестает ощущать жизнь во всей ее красочности и непосредственности, он теряет вкус к ее аромату. Затягивает монотонная работа без жилки творчества. Существом своим осознает, что неполноценен, что не осуществляет по тем или иным причинам скрытого и заложенного в нем от природы. Это еще больше обостряет противоречия и провоцирует замену реальности. Сексуальные проблемы значительно обостряют ситуацию, зачастую являясь пусковым фактором усугубления status quo. Если таковых нет, всегда на очереди социальные. Если даже человек вполне обеспечен и все, в том числе и любовь, достается легко, война разворачивается внутри. Выполняя прихоти и желания эгоистичного тела, он реализует проявления конфликта на этом уровне. Увлекают пороки, хочется все большего и большего, новых ощущений и нового ухода от реальности. Недаром наибольший процент наркоманов среди вполне обеспеченных людей. Многие даже не осознают возникающего противоречия и слепо следуют обстоятельствам. Они экономят нервные клетки, такой подход вполне оправдан, когда не можешь изменить ничего. Они выбирают промежуточное состояние.
    «Где же выход?»
    -Ну ты спросил ... Ты думаешь я лишен этого конфликта ? Да я просто вопиющее воплощение оного.
    Гранд отхлебнул изрядный глоток пива Gesser и затянулся из
    кальяна. Пустил в небо столб дыма.
    -Неплохой вариант предоставляет религия, которая однако может быть носителем истины обеих Сил одновременно. Вообще говоря, выход-это Вера. Если бы ты спросил представителя любой из Сил то же самое, каждый бы ответил -будь со мной ! И сразу исчезнет конфликт, противоречие, двойственность. Дело только в том, что человек может лишь стремится к одной из Сил в большей или меньшей степени. А присоединившись к одной из них он перестает быть человеком. Вот такая петрушка, Петров. Вера, действительно запасной выход, человек спасается от невзгод действительности и несоответствия предназначенного и осуществленного, отдавая жизнь на волю Бога или Дьявола ...
    Вопрос же о смысле жизни, как и все риторические вопросы, крайне неоднозначен. Рассуждения могли бы занять у нас несколько дней, а может быть и месяцев. И к выводам мы придем общим. Начнем с того, что для каждого он разный. Для некоторых, не будем называть поименно, в данный момент он состоит в борьбе за существование.
    Серый допил очередную бутылку пива. То ли от большого количества спиртного, но скорее из-за последствий изматывающей битвы на него вновь навалилась усталость и разбитость, заныл бок.
    От всех напастей он попытался уйти одним глотком, опустошившим бутылку Heineken.
    -Одно могу сказать, Петров. Смысл жизни в творчестве, как ни банально это звучит. Верь, твори, следуй за порывами души, чувствуй свое предназначение, ощущай правильное направление глубиной души и может быть, ты сумеешь ухватить этот смысл за хвост.
    Он взял в руки гитару, перебрал струны и сами собой возникли
    стихи:
    На крапленые карты судьбы
    Не влияют людские мольбы
    Если хочешь улыбки дождаться
    Своевольной богини прекрасной
    Будь спокоен, уверен и страстен
    Три оттенка смешав в цвете желтом
    Характерен что для неверной
     Веки слипались от тяжести, навалившейся, словно снежный ком на заплутавшего в глубоком снегу горнолыжника.
    -И помни, все в этой жизни имеет смысл, даже если и не имеет. Как говорится : «если звезды зажигают...»
    Недопитая бутылка пива выпала из руки.
    -Общий отбой, -прошептал Гранд, прежде чем глаза окончательно сомкнулись.
    
    
     XI
    
     Петрову успел присниться сон, прежде чем будильник, непонятно кем заведенный и как выживший после долгих лет служения не любившему будильники как класс человеку, завел свою извечную песню. Сон продолжал сниться Петрову и во время этого душераздирающего звона, бесповоротно стряхивавшего остатки сна с тяжелых ресниц. В данном случае, однако, сие действо было весьма желательно, поскольку сон был неприятным, а в большей степени отталкивающим. Петрова преследовали в нем поочередно ангелы и демоны, предлагая наконец определиться в жизни, мелькал в промежутках пациент без сердца, распахивавший иногда грудную клетку, приглашал присоединяться. Его ухмылка застыла перед взглядом Петрова, когда он, поежившись от омерзения, окончательно проснулся. Правый бок саднил ужасно. Петров вскочил и взглянул в зеркало на причину беспокойства.
    -Ожог 2-ой степени, -с ходу поставил диагноз.
     Платок с вензелем СГ, которым Петров обмахнул раны , смог лишь притупить боль, но краснота и единичные пузыри на коже продолжали беспокоить эстетические чувства Петрова.
    Он готовил завтрак, вполуха слушая радио. Передавали новости, доминирующей темой которых было очередное обострение отношений между родиной и США. Только он поставил на кухонный стол шкворчащую и аппетитную яичницу, уже было подцепил на вилку поджаренный и ароматный кусок хлеба, пропитанный растительным маслом и яйцом, как издевательски неожиданно зазвонил телефон. Петров с сожалением посмотрел на произведение собственного кулинарного искусства и отложив вилку, подошел к телефону.
    -Здравствуй, дарагой, -услышал он голос с кавказским акцентом.
    «Вы ошиблись»-хотел сказать Петров. Ничего общего с обладателем подобного акцента у него быть не могло.
    -Я от Константына Дормидонтыча, -пояснил голос.
    До Петрова начало доходить. Он вспомнил вчерашний разговор с бывшим зав. отделением.
    -А, да-да, внимательно слушаю вас. Как, кстати, ваше имя -отчество ?
    -Для друзэй -просто Гоги.
    -Боли сейчас есть ?
    -Ест, ест, в животе, да.
    -Когда язву обнаружили ?
    -Вах, пять лет назад.
    -Я должен посмотреть вас.
    -Конэшно, дарагой. Подвэзу тебя. Спускайся, я здесь, у подъезда.
    Петров не понял.
    -Откуда вы говорите ?
    -Из машины. Поговорим, да.
    -Да, -слегка ошеломленный Петров повесил трубку. Глянул вниз с балкона и у подъезда увидел черный джип-чероки.
    Хорошие друзья детства у Константина Дормидонтовича. Откуда только он узнал адрес, непонятно. Петров быстренько покончил с яичницей, собрался. Когда спускался на лифте, вспомнил, что оставил дома платок с вензелем СГ, но решил не возвращаться, поскольку и так заставил ждать крутого друга детства заведующего с неизвестной тяжестью состояния и выраженностью болевого синдрома добрых полчаса. Он успокоил себя тем, что при высокой интенсивности боли и осложнениях пациент не стал бы столь терпеливо ждать госпитализации, тем более терпеть те несколько дней, которые прошли после разговора с бывшим заведующим.
    Петров понял, что его опасения были напрасными, когда увидел проворно выпрыгнувшего из автомобиля плотного грузина средних лет.
    -Здравствуй, дарагой, -потряс он руку Петрова мозолистой от счета купюр рукой.
    -Доброе утро. Петров аккуратно высвободил кисть из крепкого захвата и устроился на переднем сидении джипа.
    Гоги мгновенно очутился на водительском месте.
    -Что беспокоит в настоящий момент ? -приступил Петров, не откладывая дела в долгий ящик.
    -Живот, да, -ответил проворный пациент, машина рванулась с места.
    Далее диалог продолжился в столь же конструктивном русле. Петрову, однако, удалось составить примерную картину проблемы. Болевой синдром был умеренно выражен, осложнения с ходу можно было исключить. Вполне курабельный случай. Единственной проблемой было убедить работников Скорой в необходимости срочной госпитализации приезжего именно в отделение Петрова.
    -Нэ волнуйся, дарагой. Дэньги любят всэ. Врачи особенно, - успокоил Гоги Петрова. Петров слегка поморщился, однако возражать не стал. Почему-то не хотелось.
    Он остановил машину возле ворот больницы. Когда Петров собрался было покинуть гостеприимный джип, Гоги протянул ему конверт.
    -Возми, пригодятся, - криво улыбнулся он.
    Какое-то знакомое чувство появилось у Петрова. Что-то подобное уже было совсем недавно. Он решительно отказался, сославшись на привязанность к Константину Дормидонтовичу.
    - Ну как знаешь, - Гоги слегка приобнял его и похлопал по спине.
     Когда же он поднимался на лифте, в кармане куртки обнаружил несколько зеленых бумажек. Удивительно проворный пациент.
     В отделении все было как обычно, но еще более сумбурно.
    Петров метался, не успевая решать вопросы. Под дверью его ждали родственники больных и сами больные с различными вопросами. Начальство потребовало предоставить годовой статистический отчет, который вроде бы готовый, пропал неизвестно куда. Петров, как человек ответственный, не любил подобных пропаж. Чувство раздвоенности и несоответствия начало терзать Петрова особенно сильно. В этот момент, когда Петров уже успел пострадать от всех видов стресса одновременно, в отделение поступил Гоги Маргулис.
    С трудом изображая сильные боли, он неспеша шел по коридору к кабинету заведующего. Трагически приложив руки к животу и закатив глаза. Обширный чемодан тащил за ним санитар из приемного отделения. Еще один санитар нес телевизор. Основательная подготовка для госпитализации по срочным показаниям. Врачи провожали живописную компанию понимающими взглядами, больные у кабинета заведующего расступились, перешептываясь.
    Вопрос с выделением бокса решился крайне быстро. Петров осмотрел больного лично. Небольшая болезненность при пальпации в эпигастральной области при наличии характерных жалоб и анамнеза не оставили сомнений в диагнозе. Покидая палату Гоги, Петров положил зеленые бумажки на тумбочку.
    -Обижаешь, дарагой, - Гоги быстро сунул деньги в карман халата Петрова. При этом задев чувствительный бок. Петров сморщился, Гоги улыбнулся. Петров собрался было серьезно возразить, но в палату заскочила старшая сестра по срочному делу. Так что Петрову пришлось идти на совещание у зам. глав. врача по лечебной работе. Он слушал указания вполуха, на ходу заполняя историю болезни Маргулиса.
     После совещания он, следуя к кабинету, увидел Верочку. После встречи с ней и обмена улыбками, настроение Петрова резко улучшилось. Он решал вопросы, а когда последний мучитель покинул кабинет, в дверь постучалась Верочка.
    -Ну что, протрезвел, герой ? -ехидно спросила она, улыбаясь при этом лукавой улыбкой, - не тянет уже на Мальдивы ?
    -Совершенно непонятен твой тон, дорогая.
    -Та-ак, мы уже и память после попойки начали терять ...
    -Ой, -вспомнил Петров, - что-то действительно было вчера ...
    Столько всего произошло... Кажется, я перебрал. Извини, если наговорил чего лишнего. Кстати, мои предложения остаются в силе. Не сейчас конечно, но в декабре ...
    -Ты что, взятки начал брать? -Верочка с любопытством уставилась на Петрова. Непонятно, чего в ее взгляде было больше -одобрения или осуждения.
    -Нет, нет, что ты. Дедушка наследство оставил, -усмехнулся Петров загадочно.
    -А «крутого» тоже дедушка завещал ?
    -Гоги Маргулиса ?
    -Да.
    -Не дедушка, а Константин Дормидонтович.
    Он рассказал о вчерашнем просьбе.
    -Понятно-о, -протянула она, коснувшись, как будто ненароком, бедра Петрова, - а что наш герой делает сегодня вечером ?
    Что он больше всего хочет ?
    Петров больше всего хотел спать. Бурная ночь, не менее бурный день. Однако высказывать подобные идеи вслух было рискованно, да и к тому же он почувствовал, что не все еще в его организме поникло навсегда.
    -Посмотреть в Ленкоме премьеру, конечно вместе с тобой.
    -Заметано, -сказала Верочка, сопроводив свои слова улыбкой английской принцессы. И пошла относить анализы в биохимию.
     Петров отправился домой в задумчивом настроении. Несмотря на то, что настроение было задумчивым, в голове мыслей не было. Он как будто начал думать одну большую важную мысль и завис в этом состоянии, как компьютер, встретившийся с непреодолимой задачей. Троллейбус был полупуст. Красивая девушка сидела напротив него. Петров улыбнулся ей. Девушка фыркнула и стала смотреть в окно. Рядом с тележкой и авоськой устраивался плотный дачник неопределенно преклонного возраста. Большая потная женщина с огромными сумками толкнула Петрова в бок, хотя, судя по расстоянию между ним и дверьми, вполне могла избежать этого. «Хамка»,-подумал Петров и тихонько пихнул ее в ответ. Он еще раз взглянул на девушку и вдруг понял, насколько скучным и серым кажется ей весь этот мир очередей, сумок, потных мужиков и женщин неопределенного пола и возраста. Каким бессмысленным должен казаться он, хлипкий интеллигентишко в сером костюме, имеющий нахальство улыбнуться ей, настолько чужеродной еще всей этой рутине повседневности. Крамольная мысль мелькнула в голове у Петрова. А что если раз и навсегда решить проблему ? Пусть будет как угодно, но только не так. Просто дать возможность одной из Сил взять верх. В одном из прохожих Петров вдруг признал знакомого толстячка. Тот по-отечески нежно улыбался проезжавшему мимо троллейбусу. Наваждение, -подумал Петров, усилием воли стряхивая навязчивую идею.
    У дверей дома его ждала машина с человеком, привезшим первую партию деликатесных продуктов на дом. Завмаг четко выполнил обещанное и Петров имел возможность хорошо закусить перед предстоящим походом в театр.
     Они сидели в партере на премьере спектакля, о котором вот уже неделю говорила вся более или менее имеющее отношение к театру Москва. Петрову было уютно и тепло в полумраке зала. За действием он практически не следил. Рядом сидела Верочка и Петров, обняв ее одной рукой, ощущал прелестную мягкость женского тела. Все проблемы и противоречия этого мира отступили далеко-далеко и даже Силы, казалось, устроили передышку в борьбе за первенство. А потом был темный осенний вечер, уходящий в небо кронами деревьев, легкие и не очень поцелуи под стыдливым светом уличных фонарей, быстрые шаги и беззвучные слова, невысказанные, но понятные двоим мысли и бурные желания ...
    Уже у Верочки, подчинившись внезапному порыву, Петров глянул на часы. Он понял, что чем скорее покинет ее, тем лучше, поскольку урочный час появления Гранда был уже очень близко. Петров, с трудом оторвавшись от сладких губ, вдруг вспомнил об одном очень важном звонке. Он должен был быть дома через тридцать минут. С небольшой обидой, застывшей в уголках глаз, она отпустила его в ночь. Петров вышел из подъезда в тихий московский дворик полный таинственного ожидания.
     ...
    Гранд появился незаметно. Он тихо стоял и смотрел на очерченный тенями старый дом, тополь возле дома, переживший многих людей, родившихся и умерших в пределах этого маленького мира. За краткий миг, длившийся не более секунды, пролистал историю уголка Москвы со дня постройки здесь первого строения.
    Он потянулся, хрустнув, казалось, всеми имеющимися в теле Петрова суставами. Глотнул свежего воздуха, как узник, вырвавшийся из вонючего подземелья. Расправил длинные полы рукавов серой хламиды. Прыгнул ввысь, словно нырнул в воду.
    Темная синева неба приняла его как родного. Порывами ветра сдуло
    снулую затрапезность городского смога. Он был в своей стихии, он был Серым Грандом. И вновь начался древний ритуал, призванный сохранить все, что можно сохранить и защитить от Сил все, что еще можно защитить. Рвались вверх серые смерчи, ниспадали пламенеющие нити, пространство свертывалось и захлопывалось, энергетические сети и информационные поля засвечивались и лопались отдельными фрагментами и возникали вновь. Серый туман очень быстро нарастал вокруг Гранда и, когда он стал плотен, как сгущенное молоко, Петров ощутил полную потерю способности ощущать что-либо.
     Серый Гранд летел в верхних слоях атмосферы во всем своем великолепии и всеоружии, очень серьезный. Серая хламида исчезла,
    уступив место стального цвета доспехам. От них отделялись гибкие завитки серого тумана, клубясь они уплотнялись, вплетаясь в развевавшийся за плечами огромный серый плащ, затмивший сзади весь горизонт. Гранд был воплощением собственной мощи. Огромный двуручный меч, покрытый рунами, вспыхивающими всеми цветами радуги, висел в прозрачным ножнах на поясе Серого. Руки были в стального цвета перчатках, через которые, однако, ослепительно ярко блестело кольцо и агат серебряной броши светил ярче сотни прожекторов. Вместе с ним внизу неслись тучи серого тумана, словно налитые свинцовой тяжестью.
     -Не люблю парадной формы, -проворчал Гранд, словно в оправдание всему этому великолепию, - но иногда приходиться рассчитывать не только на свою отличную реакцию. В споре с Силами она часто не помогает.
     Он сканировал кольцом каждый участок пространства вокруг, чуть задержав дыхание и готовый ко всему, но конкретных вражеских образов не находил. Враждебность ощущалась во многих направлениях, но была она в достаточной степени расплывчатой и неконкретной, скорее угрозой, скорее наблюдением, чем открытой атакой.
     -Боятся, черти, -довольно ухмыльнулся Гранд, чуть сбавляя
    свечение агата. По прогнозу Гидрометцентра нынешней ночью все будет спокойно, ибо основные наши противники явно решили зализывать раны. Серый пошел на снижение, доспехи растаяли в сером тумане, редуцировавшись в обычную серую хламиду. Последним исчез меч, недовольно полыхнувший на прощанье всеми цветами спектра. По мере приближения к земле становилось все теплее и теплее. Он опускался на полосу бетонного пляжа, об который с шумом разбивались морские волны. В веселых огнях жил ночной жизнью город у подножия высокой горы, поросшей лесом. Издалека доносились звуки дискотеки. Присутствовала здесь, как обычно, какой курорт не возьми, компания русских выпивающих ночью на пляже.
     -Люблю Адриатическое море, -заметил Гранд, мягко опускаясь на бетонные плиты. Невидимый он шел по кромке бетонного берега и медленно глубоко дышал, вбирая в себя ароматы моря и зелени. В темноте он видел лучше кошки. Погруженный в мысли, которые были слишком сложными и объемными для понимания Петрова, он мягко ступал босыми ступнями по камню. Рядом с набережной на островке из камней, на самом высоком из них стояла статуя девушки. Тонкий стройный силуэт ее был вполооборота повернут в сторону городка и, казалось, жил какой-то особенной трепетной жизнью.
     -Символ местечка, -кивнул Серый Гранд. Он облокотился на воздух и ветер с благодарностью принял его легкое тело, развернул, понес низко над землей в сторону парка. Здесь росли самые разные деревья со всех уголков мира: секвойи, бананы, бамбук, пальмы, хвойные, лиственные, цветы и кустарники. Летевшему в трех метрах от земли Гранду оставалось лишь лениво уворачиваться от стволов деревьев и получать истинное наслаждение от ароматов и левитации. Росло здесь, возле старинного здания, змеиное дерево, ради которого Гранд снизился, погладил мягкие ветки и сорвал маленькую веточку, должно быть, на память. Вдоволь покружив и насладившись торжеством природы, окунувшись на прощание в море, он набрал высоту и полетел на запад. Он летел над прекрасными горами и ущельями поросшими зеленью, вдоль исчезавших в них аккуратных узких дорог и рек.
     -Иллирия - место, которое так любил Шекспир. Мне оно тоже нравиться, -скромно заметил Гранд, - внизу Римский канал.
    Излучина реки, бороздимая изнутри течением, показалась в изгибе долины между двух зеленых гор. Он набрал высокую скорость и через несколько минут вновь пошел вниз. На взгорье, в окружении нескольких каменных строений, стоял католический храм с длинным треугольным куполом. Гранд приземлился точнехонько на крышу храма, покрытую темной от времени черепицей. Повел рукой и к его услугам был готов уютный альков покрытый темно-красным атласом.
    Гранд удобно устроился в нем, обозревая окрестности.
    Темно-синее небо светилось крупными звездами, земля утопала в темени, сгущавшейся возле деревьев. В тихом шепоте их листвы и беге ветра, едва слышном шуме далекого прибоя ощущалось что-то таинственное и древнее, обволакивающее неспокойную душу, словно влажная пеленка орущего младенца. Это пришедшее на ум Петрову сравнение понравилось Гранду настолько, что он, отвлекшись от тревожной задумчивости, решил прокомментировать местонахождение.
    -Неправда ли, очаровательное местечко ? Здесь, по слухам, одна святая частенько левитировала. Сам не видел, но учитывая подмеченные тобой особенности местности вполне могу в это поверить. Он достал из пространства дымящийся кальян и затянулся ароматным дымом. Пил на этот раз чистейшую родниковую воду из серебряного кубка, закусывая фруктами.
    -Хватит думать о делах, так можно и невроз заработать. Он выдул вверх клуб дыма. Откусил кусочек нежного и сочного персика.
    -Я иногда из чистейшего альтруизма исполняю желания, - начал Серый и Петров в своем уголке, замер, внимательно прислушиваясь.
    -Чего тебе больше всего хочется, Петров ?-томным голосом джина на пенсии спросил Гранд.
    «Сейчас или вообще, чем заняться нам или что-то глобальное, для себя или для общества ?» -решил уточнить Петров.
    -Для себя, глобальное, -уточнил Гранд.
     Петров задумался. Любви, конечно, хотелось, но была у него уже Верочка и думать о реализации других тайных эротических желаний было неудобно, денег, раскритикованных Грандом, вроде бы то же хватало, здоровьем на данном отрезке жизни бог не обидел, вечная жизнь могла оказаться вечной тюрьмой. Он лихорадочно соображал, а Гранд посмеиваясь, раскуривал кальян.
    «Хочу...»
    -Только, учти, любое «хочу»-врата дьявола, -перебил его Серый.
    Петров почувствовал себя так, словно он находится в сказке, где необходимо выбрать среди трех дорог наименее фатальную. От умственного напряжения Петрова у Гранда застрял в пищеводе кусок ананаса.
    -Ну ? -закашлялся он, - не томи ожиданием деву младую ...
    «Найти свое место в жизни»-выпалил Петров наконец.
    -Ты уверен, что уже не нашел его ?
    «Уверен, что-то не то, постоянно»
    Петров испугался, что Гранд обидится на его высказывание, которое могло касаться щекотливой темы серого существования, но Гранд лишь усмехнулся.
    -Жизнь не совершенна, другое дело, что в ее корнях заложено бесконечное стремление к приспособлению и усовершенствованию.
    Не буду повторяться, мы знаем, что абсолютно совершенно и однозначно. Не стремись к абсолютному, но тем не менее, звучит парадоксально, стремись к совершенству, Петров. И ты почувствуешь, что не зря проживаешь очередной миг. Видишь ли, имея все, в том числе удовлетворяя любое желание бренного тела, все больше и больше уходишь от того к чему предназначен. И пусть ничто не мешает тебе творить и совершенствоваться в деле, которое ты любишь. Я конечно кое-что тоже сделаю в этом направлении, чуть попозже. Аминь. И помни, что если человек чего-нибудь очень сильно захочет, он добьется этого. Для того ли, чтобы его ткнули носом в грязь с вопросом: и это все, чего ты хотел ? или для того чтобы успеть исполнить предназначение, разрешить для себя извечный конфликт и получить кайф от дискретного момента существования, помноженного на вечность. Ты найдешь себя, не сомневаюсь. Что-то в тебе есть, живучее как чертополох, подспудное до момента, когда найдет наконец трещинку в том склепе, который создал ты и общество для бессмертной души.
     Он отпил глоток холодной и свежей воды, прочувствовав
    ее вкус. Внизу залаяла собака. Гранд глянул вниз и лай захлебнулся.
    -Были ли в твоей жизни моменты, когда ты чувствовал в себе эти силы ?
    «Когда-то в молодости..»
    -И ты успокоил себя, став так называемым взрослым, утопившим стремления души в ежедневных проблемах ?
    «Да... Нужно было заканчивать институт, искать работу, да и на личном фронте ...»
    -Проблем таких вообще не существует, человек обычно придумывает их сам. Главное, не подменять реальность этими вымышленными проблемами.
    «Мне было некогда .»
    -Или просто лень и страшно: попробовать, съехать с проторенной колеи, быть за это подвергнутым обструкции со стороны общества ?
    «Но я бы тогда не познакомился с Серым Грандом.»
    -Скорее всего познакомился бы, учитывая некоторые черты твоего характера и врожденную прилежность.
    «У меня всегда присутствовало ощущение, какой-то осадок, что-то вроде обостренного восприятия бесцельно потерянного времени, слишком быстрого его хода, может быть. Ощущение того, что не успеваю сделать что-то глобальное, не готов для прыжка в качественно новое.»
    -Вот-вот, а все потому, что потакал мимолетным желаниям и тобой же созданным проблемам. Залог успеха в любом деле - знание принципа действия. Ты не знал, а может боялся знать - главный твой принцип очень простой. Свобода душевных порывов. Всего то-навсего. Ты хотел знания о человеке, а тебя направляли по наезженной колее никому ненужной научной работы в определенных рамках и по заведенным правилам, ты хотел использовать эти знания
    для лечения больных, но не мог, во-первых из-за наличия определенных устоев, во-вторых из-за недостатка самих этих знаний,
    наличия вышеупомянутых проблем и отсутствия времени. Ты хотел счастья в личной жизни, но не мог найти идеал по
    вышеперечисленным причинам при отсутствии денег. Которых, кстати, несмотря на все героические усилия, тоже не заработал и только благодаря моему легкому вмешательству нашел девушку, о которой давно тайно мечтал, и которая даже не обратила бы внимания на застенчивого относительно немолодого человека с алкогольным анамнезом и без четких жизненных перспектив. Ты постоянно замыкал собственноручно созданный порочный жизненный круг, надеюсь, терминологию понимаешь. А самое грустное -ты прекратил, как только якобы повзрослел, писать стихи и философствовать по вечерам, как, помнишь, любил лет до восемнадцати включительно. Мне, знатоку, можно сказать, человеческих душ, нравилось порой сидеть на краешке твоего письменного стола и слушать эти искренние, порой нескладные вирши юноши с горящими глазами. Не слушал ты себя, Петров.
    А тебя с удовольствием отвлекали и включали в свои игры Силы.
    Гранд внезапно умолк, прислушиваясь к шуму ветра.
    Петров переваривал свалившиеся на него откровения. Слова Гранда
    казались животрепещущей истиной, обжегшей закосневшую душу. Погруженный в свой уголок сознания он не сразу понял, что прошептали губы Серого. А когда он понял, ЭТО уже начиналось.
    -Готовься, -произнес Гранд. Закаркал черный ворон, примостившийся на гребне крыши соседнего дома. Тучи, которых еще несколько секунд назад не было и в помине, облепив небо и закрыв звезды, вертелись друг за другом в бешенном темпе водоворота. Деревья гнул к земле ветер, с крыши, на которой сидел Гранд начало срывать черепицу. Кусок черепицы просвистел прямо над ухом Гранда, а следующий рассыпался на мелкие кусочки, ударившись о доспехи Серого. Он был уже в них и двуручный меч лежал на его коленях, готовый к битве.
    -Кажется, на этот раз синоптики снова ошиблись.
     Сбоку, словно из брандспойта, хлестанул дождь. Ветер усилился, повалились вырванные с корнем деревья. После ослепительной синей вспышки молнии грянул гром. Несчастную собаку несло ветром в сторону моря. Гранд поднял меч. И стихия померкла, потускнела, словно кто-то уменьшил громкость и яркость у телевизора.
    -Не здесь, -тихо сказал он черным облакам.
    - Мне дорог этот край, не стоит терять такую красоту ради наших мелких разногласий.
    И он метнулся серой стрелой в сторону моря ...
    Путь его застилали черные облака, переплетенные разрядами молний,
    снизу окаймленные бушующими волнами, сверху закрученные свистящими смерчами. Рассекал тьму впереди сверкающий меч, дрожащий от бешенного напряжения, сжимаемый мертвой хваткой обоих рук Гранда. Несколько раз он, сильно разогнавшись благодаря сверкающему кольцу, вырывался из черного смерча и глотал свежий воздух над океаном, но черные тучи настигали и вновь он несся вперед в черном кольце урагана. Погружение в океан преимущества не давало: бурлящие водовороты сбивали с толку, к тому же Петров начинал страдать непонятными приступами клаустрофобии и Серому приходилось спасать друга, вырываясь из пучин в холодные объятия черных смерчей.
    -Надоела мне эта свистопляска, -вдруг сказал Гранд, резко тормозя.
    -По-моему, пора принимать бой. Твое мнение ?
    «Пора»,-твердо заявил Петров, ни на минуту не усомнившийся в Сером Гранде, лишь постоянно терзающийся вопросом прочности его доспехов.
    -Перекур.
    Гранд остановился совсем. От серых доспехов брызнули в стороны клочья серого тумана, раздвигая и растворяя тьму. Меч, прокрученный умелыми руками, расчистил жизненное пространство. На расстоянии меча бушевала черная мгла, а внутри серого кокона было спокойно и уютно.
    -Честно говоря, прелюдия не впечатляет, -заметил Гранд, присаживаясь на материализовавшееся атласное кресло.
    - Что это Харнрах сегодня так оплошал ? Похоже на неумелую стряпню демонов вкупе с ведьмами. Скорее всего, он в этой атаке не участвует. Не дал бы он мне и секунды передышки. Не в его это характере.
     Он раскурил тонкую золотую сигару. Тьма по прежнему бушевала снаружи, неспособная разорвать тонкую серую границу.
    А Гранд отдыхал, наслаждаясь ароматным дымом и полной звукоизоляцией. Пока под яростным напором бешенной стихии серая стенка кокона не лопнула. Огромная волна подхватила Гранда.
    От сигары, сломленной потоком воды давлением во много сотен атмосфер, остался лишь кусочек, зажатый в губах Гранда. Забрало
    шлема, захлопнувшись, спасло черты лица Петрова от разможжения.
    Его подхватил вихрь и понес куда-то с сумасшедшей скоростью. Потом он падал вниз. Как оказалось, прямо в жерло работающего вулкана. Раскаленная лава была повсюду, нестерпимо ярко светившая в прорези забрала. Внутрь, однако ничего не попадало. Несмотря на то, что даже доспехи начали постепенно все больше и больше накаляться, Серый Гранд, по непонятной для Петрова причине, был абсолютно спокоен. Он взмахнул мечом, с трудом повернув его в массе лавы. И на вулкан обрушились потоки воды.
    Все взорвалось вокруг. И он вновь был вне пределов досягаемости стихии, правда, очень недолго. Камни сыпались с неба, пепел закрывал обозрение. А когда тонна сажи сгустилась на серых доспехах, проникнув внутрь шлема, Серый оглушительно чихнул.
    Сдерживая рефлекс чихания, с трудом он прошептал.
    -Так недолго и полинозом заболеть.
     Его достаточно долго пытались сбить с толку различными напастями. Нагревали адским жаром, морозили жидким азотом, били градом и травили химикатами. Пару раз пытались поднять из шахт с континента ракеты с ядерными боеголовками, но предусмотрительно оставленные Грандом ловушки из серого тумана не дали пусковым установкам сработать. Подводная лодка выпустила по нему торпедный залп, когда ему пришлось скрыться под водой от
    направленного солнечного излучения. Но доспехи были прочны, а меч и клочья серого тумана обращали подобные попытки в ничто. У Петрова складывалось впечатление, что противник, не надеясь прикончить столь банальными способами Серого, старается изо всех сил вымотать Гранда, а тот в свою очередь силы бережет и радикальных мер не принимает. Но когда на него со сверхзвуковой скоростью упал метеорит, и шлем треснул, перед глазами закружились разноцветные искры, терпение Гранда лопнуло.
     Агат полыхнул серым пламенем, серебро засияло, меч завибрировал, а Гранд запел древнюю боевую песню викингов.
     Он настигал врагов одного за другим, пользуясь тем едва уловимым следом, который ведет от последствия магии к ее носителю. Он догнал трех демонов и одного ликвидировал, двое других успели спастись - один ушел электрическим скатом в море, другой был выдернут с поля боя своим хозяином. Его все больше охватывало упоение боем, он кричал от ярости, когда на него навалилась дюжина звероподобных демонов, размахивающих ятаганами. Они нападали со всех сторон, нанося мгновенные и жестокие удары. Но Гранд отрезал им конечности и крошил в металлические осколки ятаганы еще быстрее, в бешенном ритме песни взмахи меча становились все точнее, а поиск врагов короче. Страсть битвы полностью завладела Грандом. Демоны оглушительно воя с потерями отлетели порознь регенерировать под прикрытием беспросветной черноты. Шквал стихии заметно утих. Он воспользовался этим для того, чтобы разогнать кагал ведьм, устроивших сборище на скале за тысячу километров от ареола битвы. С дамами Гранд был более галантен и ограничился лишь полным уничтожением магических атрибутов, а также вполне благожелательными и безобидными шлепками по выступающим частям улепетывающих прелестниц. Ведьмы визжали, используя для бегства различные предметы домашнего обихода. Некоторые бежать не собирались, возможно надеясь, что Гранд воспользуется правом захватчика. Бригитта не только не пыталась скрыться, а даже элегантно продемонстрировала полное отсутствие магических предметов под одеждой. Но не она сейчас занимала все мысли Гранда. Наспех обняв дрожащее тонкое прелестное тело, он ограничился коротким поцелуем в щечку и отправил ее подальше от места военных действий одной вспышкой кольца. Он продолжал искать, развеивая магические завесы и черноту, отражая слабеющие атаки с воздуха и из под земли. И конечно, он нашел здесь ту, которую надеялся отыскать. Аскольди попыталась улизнуть с поля разгрома, используя электрощетку, за неимением лучшего средства передвижения. Как только он увидел ее, почувствовал тонкий, только ей принадлежащий запах ландышей, щемящая приятная печаль охватила целиком существо Гранда. Петров, редко ощущавший эмоции Серого, на этот раз был поражен глубиной и силой чувства, кольнувшего и его Я. Последний раз он испытывал подобное разве что далеко на Севере, при встрече с Калой.
    «Это, наверное и есть, настоящая любовь»
    Гранд не ответил, порывисто протянул руки к ней, но Аскольди не кинулась в его объятья, строгим лицом приводя Серого в чувства.
    -Можешь убить меня, если захочешь, -безразлично произнесла она.
    Гранду удалось взять себя в руки.
    -Ты же знаешь, я на это не способен.
    -А изменять с каждой попавшейся на дороге шлюхой можешь ?-зло кинула ему в лицо Аскольди, выпрямляясь. У Гранда екнуло сердце, когда легкую шелковистую ткань натянули прелести ведьмы.
    -Кажется, разговор принимает конструктивный характер.
    И во внезапном приливе сил он свернул пространство, закрутил его спиралью, подхватившей его и Аскольди и унесшей их далеко от скалы, от демонов и ведьм и от всего, что по большему счету, не имело уже никакого значения ...
     Они были в каком-то провинциальном европейском городишке, на плоской крыше, за секунды превращенной Грандом в сверкающие роскошью покои под открытым небом. Здесь было все: от кресел из красного дерева и золотой посуды до зеркал в серебряных рамах с бриллиантами. На массивном столе горели свечи в серебряных подсвечниках, их яркий, мерцающий свет освещал драпировку из коллажа шелка и парчи, обрамлявших импровизированные стены. На них висели любимые картины Гранда в темных резных рамах. Пол устилали персидские ковры с рисунками земных пейзажей.
    И, конечно, он не забыл про королевскую кровать под золотым балдахином, прямо в центре всего этого великолепия. Серый туман мягким пледом закрыл звездное небо.
    -Нас никто и ничто не видит, -сказал он с придыханием и мягко двинулся к ней. Но Аскольди отскочила с грациозностью кошки. Разгневанной кошки.
    -Не прикасайся ко мне, серый изменник, иначе сильно пожалеешь !
    Между сведенными вместе ладонями ее кистей мелькнули синие искры.
    -Ты же хочешь этого, я знаю.
    Голос Гранда напоминал елей, причем несмотря на сладость, полный искренности и мягкой всеобъемлющей чувственности. Ни одна женщина не смогла бы противиться этому голосу. Аскольди устояла, но синие искры перестали сыпаться на персидский ковер и выражение лица стало мягче.
    -Прости, Гранд я не могу. Ты обидел меня. Ты ушел со сборища, выбрав не ту королеву... Плевать на Бригитту, но вторую в твоем сердце, из древнего народа, я терпеть не буду. Лучше пусть последний демон имеет меня, искренний в своей абсолютной измене. Да и должность -не подобающая подобным отношениям с тобой.
    -Я никогда не говорил тебе этого ... -голос Гранда стал грустным
    и усталым.
    -Я люблю тебя, Аскольди. Люблю уже давно. Но то ли я слишком долго наблюдал за людьми, то ли дело идет к концу времен, стал слишком застенчивым и робким, словно человеческий юноша, чтобы признаться тебе, а, главное, предпринять все то, что за этим признанием следует. Брось к черту свои игры с Силой, я как-нибудь отобью тебя. Разрушив что-нибудь до основания, быть может. Хватит, я устал терпеть. Ответь мне да или нет. И пусть все остальное летит к черту.
    Аскольди улыбнулась, а потом вдруг нахмурилась. Она медленно подошла к Гранду, погладила по шевелюре теплой и мягкой рукой.
    -Перестань, ты становишься слабым, когда говоришь так. Я не люблю слабых мужчин.
    -Да или нет ? -Гранд кончиками пальцев нежно провел по оголенным предплечьям Аскольди. Она вздрогнула, огонь сверкнул в глазах, выгнулась, словно кошка, не пытаясь скрыть наслаждения от шелковистого прикосновения.
    -Ни то и ни другое. Слишком многое ты ставишь на карту, дорогой.
    Тебе не приходило в голову, что я бы могла, воспользовавшись ситуацией, резко изменить положение Сил, приняв твое предложение. Ты же готов ради меня на все, не так ли ?
    Впервые Гранд заколебался. Смятение, по-видимому, отразилось
    на его лице, потому что Аскольди, расхохотавшись, обняла его крепко и страстно.
    -Расслабься, я не собираюсь использовать твою беспомощность.
    Я делала так с тысячами мужчин, навсегда вверяя их душу той Силе, которой служу. Но никогда не сделаю ничего подобного с тобой.
    Потому что я люблю тебя, серый дурашка. За что, совершенно непонятно.
     Руки Гранда сомкнулись на талии Аскольди, он дрожал от возбуждения, переполнявшего усталое и израненное тело, движимое одной лишь животной страстью и обожанием. Она задрожала тоже.
    Но извернувшись со змеиной грацией из объятий Серого, отпрыгнула в сторону к самой границе крыши.
    -Помучайся немного, Серый обманщик, почувствуй, каково это, страдать от мимолетом брошенной стрелы Амура. К тому же, не одному тебе дорог мир, таким, каков он есть.
    Она развела рукой черный шелк, за которым клубился серый туман, прикрывавший апартаменты от чужого взгляда . В образовавшийся прогал стал виден сонный тихий городишко. Прыгнула вниз и полетела вдаль в развевающихся белых одеждах, прекрасная как богиня Ночи и быстрая как реактивный самолет.
     Серый Гранд не пытался ее остановить. Он опустился в кресло, которое услужливо возникло сзади.
     -Веришь, Петров, первый раз со мной такое. Отлуп по полной программе. Новое ощущение, которое необходимо осмыслить и переварить.
     Он наполнил узкий хрустальный бокал янтарным коньяком.
     Соорудил серебряный столик, полный разных яств. В коньяк добавил щепотку целебных трав. Закусывал нежнейшей и сочной лососиной, угрем и кальмарами. В полном молчании он пил и ел,
    прислушиваясь к разбитому сердцу. Коньяк не действовал, лишь от трав ослабела боль от многочисленных синяков и ссадин, которую Гранд и так не замечал, поглощенный эмоциями.
     Отложив устрицу, Гранд встал, прошелся по апартаментам, прикасаясь к картинам, словно к живым существам. Некоторые из них были неизвестны Петрову, очевидно без вести потерянные обществом, но доставшиеся Гранду, другие он видел прежде на репродукциях. Однако сомнений в подлинности и тех и других не было. Серый остановился у картины старика. Тот с усмешкой в уголках повидавших жизнь глаз с пониманием смотрел на Гранда.
     -Как говориться, есть многое на свете, друг Петров, что и не
    снилось нашим мудрецам, -сказал Серый, приятельски кивнув старику.
    «Она сказала, что любит тебя...»
    -Особенной любовью, с примесью садомазохизма.
    «Но она не стала использовать тебя, а это, учитывая характер той Силы, с которой она связана, говорит о многом»
    -Ты прав, но не стоит утешать меня, я влюблен по полной программе в двух диаметрально противоположных друг другу женщин, как всегда между...
    «Завидная позиция»
    -По жизни. Влюбленный Серый Гранд, это нечто. Мой IQ упал на 50 %. Бери голыми руками кто хочет и делай что хочешь. Правильно заметила Аскольди насчет слабости. При данных обстоятельствах глупость и слабость - непозволительная роскошь.
    «Однако сегодня именно сильные чувства к королеве ведьм помогли
    эффектно закончить бой .»
    -Не спорю, любовь-источник вдохновения, а зачастую даже отсутствие ее и желание обрести ...
     Он взял в руки изящную скрипку и смычок. Дотронулся до струн. Скрипка завела мелодичную музыку, отражавшую состояние Гранда. Серый туман исчезал вместе с обрывками драпировки . Исчезли картины вместе с клочьями тумана, парчи и шелка. Последним растаял мудрый старик, который, как показалось Петрову, словно живой грустно и светло улыбался ему.
    
    
    
    
    
     ХII
    
    
    
     Он открыл глаза, осознав необходимость проснуться. Все тело ныло и болело, словно по Петрову прошла строевым шагом рота солдат. Голова побаливала. Петров пощупал темя, заглянул в зеркало и был неприятно удивлен расположенной там довольно большой шишкой. Несколько синяков и ссадин дополняли теперь немного антисоциальный видок русского интеллигента. Началась привычная утренняя работа: бритье, приготовление и употребление завтрака. Когда Петров доедал остатки лососины, его внимание привлекли последние новости, передаваемые по радио. Сильнейший ураган обрушился на восточное побережье Америки, были и унесенные дома и разрушенные электростанции, десятки жертв. Одновременно извержение вулкана и цунами на островах. Петров лишь понимающе усмехнулся и пошел одеваться. Природные катаклизмы его с некоторых пор больше не волновали. Однако именно неприятности с погодой привели к тому, что Петрову пришлось опоздать на работу. Троллейбусы не ходили из-за жестокой грозы, разразившейся над городом и возникших неполадок с электричеством. При этом зонтик, как и полагается истинному влюбленному, Петров успешно не захватил, оставив его вместе с плащом в прихожей. Вода широкой рекой лилась с небес и текла по ногам, мостовой, вводя в благоговейный ужас не только имевших несчастье выйти на улицу прохожих, но и видавших виды водителей личного и общественного транспорта. Он пробовал поймать машину, но водители, занятые борьбой со стихийным бедствием, явно не спешили принять в гостеприимное чрево своих лимузинов мокрого и грязного Петрова. Ему пришлось проделать пешком под проливным дождем длинный и нелегкий путь в несколько остановок. Дождь шел сплошной стеной, скрывая дома, сбивая листья с деревьев, полоща, словно из брандсбойта, одичавших от засилья стихии пешеходов. Взгляды на беспросветное серо-свинцовое небо не оставляли никакой надежды на скорое прекращение беспредела. Он уже опаздывал на работу по беспристрастному свидетельству наручных часов, которое встревожило и заставило Петрова спешить всеми возможными способами. Поначалу он пользовался промежуточными пунктами между своими перебежками в виде козырьков крыш, телефонных будок, подъездов, но потом, осознав тщетность подобных усилий, пошел напролом, стараясь не обращать внимания на насквозь промокшую одежду и хлюпающую при каждом шаге воду в ботинках. Когда он приближался к спасительным стенам больницы, где-то совсем рядом мелькнула молния, а позже ударил по барабанным перепонкам раскат грома. Петров ускорил бег, который теперь напоминал скорее прыжки грязного джейрана из одной лужи в другую. С явным облегчением влетел он наконец в здание клиники, имея вид крайне неприглядный и жалкий. Как только Петров переступил порог приемного отделения, у входа в которое расплылась озером половая тряпка, призванная хоть как-то демонстрировать соблюдение правил больничной гигиены, дождь внезапно прекратился. Петров чертыхнулся, бабулька-гардеробщица
    мелко перекрестила его, когда он бегом пересекал холл по направлению к лифту.
    -Скорее, доктор, -поторопила его старшая сестра отделения, покидавшая лифт. - Конференция уже началась.
    Петров кивнул и только в лифте на мгновение задумался о кривой усмешке, тронувшей уголки губ медсестры, которая всегда почему-то его недолюбливала. Нехорошее предчувствие острой иголкой кольнуло сердце. Все было нормально, исключая паршивую погоду и шишки по всему телу, но голову тупо распирало неясное опасение.
    Оно усилилось, когда он проходил по отделению. Сидевшие на кушетке в коридоре пациентки оживленно перешептывались, а увидев Петрова, притихли и отвели глаза. Из палаты в мужской части отделения, дверь в которую была приоткрыта, на него зорким взглядом потомственного чекиста на врага народа зыркнул старик на костылях, известный своим вредным характером. А когда он подходил к ординаторской краем уха расслышал произнесенное кем-то слово - «Ворюга». К нему это слово никоим образом отнести было нельзя, но Петров почему-то расстроился еще больше. В конце коридора мелким дождиком накрапывал с потолка дождик, образовав подтеки на потолке, стенах и лужу на полу. Проблема последнего этажа стояла перед отделением давно, но никогда еще так остро и некстати. Санитарка возилась с тряпками и ведром, пытаясь собрать стекающую воду. Глянув на Петрова она даже не удосужилась поздороваться как следует, лишь буркнула что-то под нос, всем своим видом демонстрируя, что лишь она одна занимается в этой больнице настоящим делом, а все остальные едят казенные харчи, исключительно протирая штаны в кабинетах. Петров стал лихорадочно соображать, что необходимо предпринять в первую очередь. Но его недолгий полет мысли, который можно было сравнить разве что с падением подбитого самолета, прервал возникший из ординаторской молодой врач Антон Георгиевич.
    Он всегда опаздывал на конференции, но к этому уже все привыкли.
    Сегодня, понял Петров, он и вовсе решил не утруждать себя подобным посещением.
    -Скорее, Вас искала зам. по лечебной работе. Только что звонила,
    требовала немедленно найти.
    -Конференция уже началась ?- спросил Петров очевидное, в его перегруженную проблемами голову поступила новая непонятная дилемма. Зачем это вдруг главной понадобилось немедленно его найти ? От избытка информации, с которой ничего поделать было нельзя, у него заныл пресыщенный деликатесами желудок.
    -Давно началась и она уже там ! Приказала найти и проводить Вас туда как можно скорее !
    -Сейчас только халат накину, -бросил Петров, на всех парах летя к своему кабинету. Его охватило удивительно спасительное чувство полного наплевательства, которое, по всей видимости, и есть панацея для перенапряженного мозга. В кабинете он быстро надел халат, красу и гордость свою нейлоновую, подаренную заботливой рукой Верочки совсем недавно. Правда, невысохшие рубашка и брюки сразу проступили мокрыми пятнами, но галстук немного улучшал картину, так как черный по природе своей, от дождя только стал прямее и непреклоннее, придавая Петрову вид лица официального даже в столь непотребном одеянии. Вместе с Антоном Георгиевичем он поспешил на конференцию. В лифте тот серьезно посмотрел на Петрова и с участием в голосе поведал новость.
    - Гоги Маргулис вчера вечером съехал из отделения со скандалом.
    -Что ?
    -Сказал, что такие условия только в зоопарке, а он не за осмотр зверей деньги давал ...
    -Что-что ??
    Петров почувствовал, как пол уходит из под ног.
    Но лифт уже распахнул створки, за которыми их ждали двери конференцзала. Петров не помнил, как он преодолел метры до спасительного кресла в последнем ряду. В сердце будто воткнулась острая игла. Никогда прежде оно его не беспокоило. Все когда-нибудь приходиться ощутить в первый раз- «успокоил» он себя. Между тем появление его не осталось незамеченным. Оживилась зам. главного по лечебной работе. Лицо главного сделалось подчеркнуто безразличным. Оглянулись, перешептываясь несколько коллег по общему делу фонендоскопа и скальпеля. Слабый, но ощутимый шепоток прошелестел по залу. Заканчивался доклад по дежурству. Доклад не был излишне приятным и спокойным. За ночь случилось несколько смертей. Молодая врач, попеременно краснея и бледнея, сбивчиво излагала свои соображения по этому безрадостному поводу. Глядя на нее, становилось неловко и матерым докторам. Неуверенность докладчика всегда очень остро ощущается в зале и заставляет сомневаться даже в самом факте того, что все было сделано правильно. Но Петрова больше беспокоили собственные чувства. Острое предчувствие чего-то ужасного охватило все существо Петрова. Любые попытки успокоиться приводили только к еще более острому ощущению неизбежной беды. Он не мог сосредоточиться ни на чем. И еле-еле держал себя в руках, чтобы удержаться от нетерпимого желания покинуть ставшее ненавистным кресло и бежать- куда глаза глядят. И предчувствия его не обманули. Едва лишь дежурантка, получив свою долю оплеух, сошла со сцены, слово взяла зам. главного по лечебной работе.
    -Как показали недавние события, - начала она отповедь тихим голосом, не поднимая глаз от стола, - среди нас присутствуют лжелекари и мздоимцы, не имеющие права носить ответственное звание русского врача. Голос ее набрал обличительную силу, а взгляд,
    полный негодования устремился в зал. Прямо на него...
     В первые секунды Петров замер от неожиданного облегчения. Такие слова никак к нему относиться не могли. Да, случалось, он принимал подарки или даже небольшие суммы денег от благодарных больных. Но случалось это редко и только после благополучного выздоровления. Так что мздоимством здесь и не пахло.
    Но зам. смотрела прямо на него. И, сквозь внезапно опутавший его разум ватный туман, он увидел указующий перст и громовый голос, которому, казалось вторили стены.
    -Петров, встаньте !!!
    Кровь прилила к лицу. Автоматически, очень медленно он поднялся. В горле пересохло, в висках стучало, а язык перестал слушаться хозяина.
    -Вы только посмотрите на него !!! Совесть последнюю потерял !
    В кармане халата то- зеленые !
    Петров под растущий гул толпы, повернув негнущуюся шею, посмотрел вниз и в левом кармане халата, мокрого от прилипшей одежды, увидел просвечивающее пятно баксов, которые, совершенно очевидно, Гоги Маргулис умудрился сунуть ему вчера.
    Мир вокруг закружился, он рухнул как подкошенный на злосчастное кресло. А сверху долетал негодующий и визгливый голос главврача.
    -Вы уволены Петров ! Вами займется прокуратура ! Сейчас же ! В ближайшее время, сегодня, свидетелей прошу не расходиться !
    Откуда-то взялся представитель закона почему-то в одной рубашке с погонами, в пижамных брюках (вероятно стационарно лечился от перепоя) и тут же стал приглашать понятых к освидетельствованию валюты. Таких нашлось предостаточно. Вокруг закипел людской водоворот, все кричали друг на друга и на Петрова, клеймили, обличали и вспоминали все грехи больницы, к которым, как оказалось, имел непосредственное отношение вредоносный Петров. Из-за таких как он, у сотрудников маленькие зарплаты, семейные проблемы и голодные, обделенные компьютерами дети. Потолок в гастроэнтерологии потек по вине Петрова. И пил он больше всех, спаивал отделение. Разлагал медсестер. И вообще: вел аморальный образ жизни, жил не по средствам, отправил завотделением на пенсию, чтобы легче воровать было.
     И только пожилая врач-отоларинголог тихо сказала,
    - Что вы делаете, его же сейчас инсульт хватит, гляньте на него...
    Петров почувствовал подступающую к горлу дурноту. На миг он ощутил себя парящим высоко под потолком, наблюдающим безучастно со стороны ситуацию с его, Петрова телом. А затем он провалился в черный тоннель, по которому долго летел, прежде чем увидел вспышку белого света в конце.
    -Не время, Петров, не время, -прошелестел чей-то мягкий голос...
    
    
     ***
    
    -Не время, -прошептал Петров, на его лицо упала холодная капля, потом еще одна и еще, а потом сверху заморосил целый дождик. Петров вздрогнул и открыл глаза. Серо-свинцовое небо было над ним. Ошарашено оглянулся вокруг. Место узнал не сразу. На мокрых дорожках парка порывы ветра мели листву и мусор, шелестели ветвями густого кустарника растущего по бокам от скамейки на которой сидел Петров. Позади возвышался белыми стенами больничный корпус. Редкие прохожие спешили по делам. Он был в тонкой рубашке и брюках. Рукав у рубашки был порван. От холода и влаги у Петрова зуб на зуб не попадал. И, самое противное было в том, что он вообще не понимал кто он и что здесь делает. Мимо прошли две женщины. Увлеченные разговором не обратили никакого внимания на зябнувшего Петрова.
    До него донеслись обрывки беседы:
    -Представляешь, -с энтузиазмом рассказывала одна, - когда в лицо всю правду сказали, его удар хватил.
    -Надо же, такой интеллигентный на вид доктор ,- подхватила другая,
    здоровался всегда, в лифте, бывало, место уступал.
    -Все воры интеллигентные, на правительство хоть посмотри, - сплюнула первая, явно неодобрительно относясь к предмету разговора.
    -Говорят в БИТе очухался, а может специально притворялся, укусил доктора и сбег ...
    Петрова бил озноб, голова болела и не до теток ему было сейчас с их пересудами, но разговор задел его за живое. Он скрестил руки на груди, подобрал ноги и все равно не мог унять дрожь. Попытался сосредоточиться. Сделать это было нелегко. И вдруг он вспомнил
    все. Горячая волна стыда затопила его существо. Умом он не мог осознать, что все это безобразие, про которое ему напомнила услужливая память, произошло именно с ним. Какие лица были у коллег по работе. Как все узнали о его поступке. Голова заболела еще больше. Он пытался успокоить себя. Вины-то его не было никакой.
    Забыл он про несчастные эти доллары Гоги Маргулиса. Он их НЕ БРАЛ. А даже если брал, то что? Жалкое здравоохранение разваливающейся страны, в которой и святой не может существовать на мизерную зарплату. Брали все. Так или иначе. Редко давали.
    Он всегда считал, что получить подарок не зазорно. И рад был одному доброму слову неимущего больного. В общем-то был одним из тех, кто в погоне за рублем не предал профессиональное призвание. Так что нечего обвинять его, бедного самоотверженного врача, выполнявшего волю больного заведующего. Н-да, -возразил сам себе Петров, -но в принципе-то все было не совсем законно. И палата-люкс и госпитализация в больницу другого района не по экстренным показаниям (как он расписывал в истории болезни Маргулиса). А самое прискорбное в том, что не было особого морального позыва отказаться от незаслуженных денег. Все это желанием помочь ближнему в лице бывшего зав. отделением никак не оправдывалось. Рыльце все-таки у тебя в пушку, дорогой друг, -злорадно подумал он про себя. От этого заключения легче не стало никак. Нравственные сомнения Петрова охладил ливень, хлынувший с небес. И он побрел по лужам, дрожа от холода и душевной сумятицы, ориентировочно в сторону дома. От былой уверенности не осталось и следа. Он был всего- лишь маленьким нашкодившим человечком, не оправдавшим надежды этого мира ... и Гранда, который просил его не принимать даров от данайцев. Он предал Его, позволив провести себя как слепого котенка. Стал игрушкой в руках Силы, какой -теперь он догадывался вполне отчетливо. Слишком характерная техника исполнения. Он не заметил как приблизился к шоссе. Поток грязи окатил его с ног до головы. Петров громко высказал свои упреки не вполне цензурными словами в капот удаляющемуся лихачу. Все было плохо. И на душе противно. И, словно в насмешку, возле его собственного дома, когда он обрел уже некие надежды на тепло и таблетку аспирина, на голову Петрова наделала огромная черная ворона. Петров запустил палку в злорадно каркающую тварь, но не попал, а был облаян гулявшей во дворе здоровенной псиной и ее хозяйкой заодно. От неожиданности он рванулся вперед и наткнулся на кем-то заботливо натянутую цепь между железными столбиками автомобильной стоянки. Наспех оттираясь и отряхиваясь он проковылял к подъезду. Лифт конечно не работал, и Петрову, превозмогая боль в саднящих ногах, пришлось карабкаться наверх по лестнице. Заветная дверь его скромной квартиры обещала долгожданный приют и защиту, но не оправдала надежды. Ключ повернулся в щели замка и со слабым звоном сломался. Петров тихо, но отчаянно и безнадежно завыл, медленно опускаясь возле двери на грязный пол. Показаться на вид соседям в подобном виде было попросту немыслимо, а больше выхода никакого и не было. Не так давно, сам не зная зачем, он поставил железную дверь и ломать ее самостоятельно представлялось затеей безнадежной. Он вскочил, яростно шарахнул кулаком по двери и, как назло, попал по острому краю глазка. Боль простелила аж до самого сердца. После этого Петров осознавал окружающее с трудом. Он вихрем ворвался в коридор, врезался в дверь, ведущую на лестницу и застыл, тяжело дыша около проема окна, выходящего во двор. Холодный воздух подул с улицы в лицо разгоряченного Петрова.
    -Гранд, -закричал он навстречу ветру, - ты мне нужен ! Пожалуйста, приди сейчас !
    Но лишь гул ветра и шум улицы был ему ответом.
     Злость постепенно уходила, оставляя место лишь отчаянию.
    Чувство это было самого неприятного свойства, поскольку отдавало полной невозможностью чего-либо предпринять. Он вдруг понял, что ужасно устал за весь этот насыщенный проблемами и дрязгами день,
    истощился морально и телесно и нуждается хотя бы в физическом отдыхе. Автоматически, без полного осознания собственных действий, он поднялся до уровня чердака. На верхнем пролете лестничной клетки было грязно и душновато, но люди появлялись здесь достаточно редко: либо для того, чтобы очередной раз спереть коллективную антенну с крыши, либо заняться еще каким-нибудь темным делом. Конечно бывали здесь и тусовки дворовой молодежи и ночевки бомжей, но с тех пор как в подъезде установили железную дверь с домофоном, подобные события происходили реже. Петров присел, подстелив предварительно газету, на верхние ступени лестницы, прислонился спиной к двери, ведущей на чердак и прикрыл глаза. Серый Гранд придет ночью. До его прихода нет никаких сил что-либо предпринимать. Он отдохнет здесь до его появления, а потом просто спросит у более опытного коллеги по спасению душ человеческих, что делать дальше. И мысли потекли спокойные и плавные, не тревожащие и не раздражающие. Здесь было тепло и тихо. И очень скоро на измученного Петрова опустился липкой паутиной сон, этот прекрасный способ утомленного мозга для борьбы с излишком информации.
    
     ***
    
     Он очнулся от сна, когда на лестнице послышался какой-то грохот. С сильным хлопком закрылась дверь, ведущая с верхнего этажа на лестницу. Кто-то поднимался наверх. Почти не задевая ступенек. Сначала Петров почувствовал запах. Ни с чем несравнимый аромат, всколыхнувший душу. Потом он увидел ее. А когда увидел, забыл обо всем. Она была юной, прекрасной и совершенной. Совершенной настолько, насколько совершенной для тебя одного может быть мечта, о которой грезишь ночами и которую подсознательно ищешь всю жизнь. Она смотрела прямо на него, с грацией лани поднимаясь по ступенькам. Бархатистая нежная слегка загорелая кожа лица с лукавыми бездонными глазами, суховатыми тонкими губами в мягкой улыбке. Длинные светлые волосы до пояса. Изящная фигура в джинсовом костюмчике, обтягивавшим выдающиеся достоинства, при виде которых любой пуританин способен потерять голову. Что Петров и сделал, нимало не задумываясь. Он вскочил на ноги. В голове мелькнула мысль о неподходящем облачении и месте, но проснувшийся в нем настоящий Мужчина отбросил все сомнения к чертовой бабушке.
    -Наконец-то я нашла тебя, - произнесла она голосом, от которого у него защемило сердце. Она ступила на верхний пролет лестницы, мотнула головой, закидывая струящиеся волосы за спину и повела соблазнительными бедрами движением, от которого Петрова охватил
    жар. Он протянул к ней руки и она коснулась их кончиками длинных тонких пальцев. Коснулась едва-едва, почти незаметно, но перед мысленным взором Петрова заскользили столь соблазнительные сцены, что лишь врожденная интеллигентность не позволила ему неистово наброситься на предмет вожделения. Он понял, что будет любить эту женщину бесконечно, до полного истощения, а если она отвернется от него- умрет или сойдет с ума. Он хотел сказать ей это, прокричать, выразить стихами, прошептать, но она приложила пальчик к его губам.
    -Я знаю, - шепнула она. А после был поцелуй, равного которому он
    не ощущал никогда. И объятия, слаще которых ничего не могло быть.
    Петров, временами почти теряя сознание обнимал и ласкал ее тело. А она вела себя одновременно искушенно и невинно, доводя его до предела возбуждения и в то же время не давая наступить кульминации. И не было больше ничего, он даже не ощущал себя, только лишь всепоглощающую страсть. Xрупкие попытки разума осмыслить происходящее полностью забивались сладострастным, горделивым и яростным гимном Тела. Но все-таки он почувствовал Это. Незримое предчувствие наличия кого-то еще, некоего второго, который пытался присутствовать. Словно дуновение отрезвляющего воздуха в лицо, словно стук в закрытую дверь его сознания. Крадущаяся походка фигуры в серой хламиде, мерная поступь серого коня в ночи, тихий мягкий властный голос, еще совсем недавно так много значащий в его жизни. И этот второй, возможно, достиг бы успеха, завладел бы его мыслями и телом, как всегда привычно оттеснив сознание Петрова, но юная бестия перед ним, словно почуяла что-то, или услышала удар черного ветра, с силой врезавшегося в окно лестничного пролета, среагировала мгновенно. Она повернулась к Петрову, находящемуся в смятенном ступоре, своей умопомрачительной филейной частью, чуть наклонилась, грациозно выгнув спинку, и легким быстрым движением скинула джинсы. И Петров увидев, обезумел.
    -Только моя !-заревел он. Не пущу !
    Как только мог стиснул, сжал всю свою волю в кулак, противясь незваному гостю. Обратил против ненавистного свидетеля всю мощь гордыни своей, всю ярость загнанного зверя, весь ураган страстей, всю решительность человека на краю. И она помогла ему, как только их тела стремительно столкнулись. И стон ее, полный вожделения и наслаждения питал его силу. А незваный свидетель, встретив неожиданное сопротивление, ошеломленный отходил все дальше. С каждым пульсирующим ударом, с каждым совместным толчком неистового Петрова и его пассии. А черный ветер больше ничто не сдерживало. И он ударил в стекло окна лестничного пролета, выдавив его целиком, оторвал железную решетку, которая со страшной силой врезалась в стену над головой Петрова. А когда они повалились на грязный пол пролета, лишь слегка задетые крылом ветра, третьего на лестничной площадке уже не было.
     Это Петров почувствовал сразу, как только немного пришел в себя. Какую-то страшную опустошенность, вакуум внутри. А она сидела рядом, холодная и чужая. Подкрашивала губки, глядя в маленькое зеркало. Ощутив его взгляд, несмотря на то, что сидела спиной, повернулась и встала на ноги. Полностью при параде. Никаких следов страсти или битого стекла. Произведение искусства среди разгрома, бардака и опустошения.
    -Чао, рогацци ! -бросила через плечо, направляясь к зияющему в ночь окну. Встала на край . «Нет!- хотел закричать Петров: ты же разобьешься !» Но в глубине души он уже знал, он уже догадался, что не разобьется, не утонет и не сгорит в пламени эта леди.
     Ночь поглотила ее безмолвно и он остался один, совершенно один на продуваемой холодным ветром, разгромленной и обесчещенной лестничной площадке, такой же как и он сам в этот момент. Ощущение пустоты было мучительным. Медленно шагая вниз по лестнице, он побрел в направлении родного этажа. И не было в этот момент никого более несчастного на свете. Он даже хотел шагнуть вслед за ведьмой в прогал лестничного окна, но полное отсутствие решительности и сил позволяло ему всего лишь автоматически идти вниз. Он не помнил, как добрался до двери квартиры. Дверь легко открылась и Петров просто упал внутрь. Упал и больно ушиб грудную клетку, ударившись о предмет, стоявший посреди прихожей. Это был пылесос, подарок Аскольди Серому Гранду. Несмотря на отсутствие электрического питания пылесос работал, всасывая покрывало с журнального столика. Он дрожал и подпрыгивал на месте, стараясь полностью заглотить вчерашний выпуск желтой прессы. Петров уже ничему не удивлялся. Он просто обнял агрегат для сбора мусора, словно живое и сочувствующее ему существо. Слезы заполнили его глаза, одна из слезинок соскользнув, упала на перламутровый бок пылесоса. Он не понял что произошло. Мгновение, рев двигателя машины, хлопок лопнувшего стекла. И звезды летящие прямо на него. Радость заполнила его существо. Серый вернулся! И он летит навстречу небу гордым средоточием загадочной Силы, готовый к извечному ритуаду защиты. Но летит... один. И тут же он понял, что Серого Гранда нет, что он, Петров, изо всех сил сжимает бока взбесившегося пылесоса, который мчит его неведомо куда. Радость в тот же миг уступила место животному ужасу. Внизу были уже сотни метров и дома, трассы превратились в месиво расплывчатых огней. Но он переборол в себе страх. По счетам рано или поздно приходится платить. Он должен идти до конца, чем бы ни обернулся невозможный полет, должен помочь Гранду вернуться. Петров руками и ногами крепче сжал бока механического зверя и даже устроился поудобнее, начиная привыкать к его стилю передвижения. Он не чувствовал саднящего тела и холодного ветра, бьющего в лицо. Он был лишь одной воплощенной мыслью. Спасти. Просить простить. Помочь. Вернуть часть себя, неразрывно связанную с исчезнувшим Грандом.
     Он не знал, как долго продолжался этот полет, в какую сторону света они летели, в привычном ли измерении. Петров видел лишь темные хлопья облаков впереди, внизу, над головой. По коже стекали капли пота и влаги, одежду рвал ледяной встречный ветер, а глаза застилали слезы. Казалось, что он летел вечность. Внезапно агрегат сбавил скорость и Петров, вместе с замолчавшим навсегда пылесосом ведьмы, камнем рухнул вниз. За несколько секунд вместе с душой, переместившейся куда-то в область эпигастрия, он успел попрощаться и с телом и с миром. Но ожидаемого страшного удара о твердь не произошло. Вместо этого по рукам, все еще судорожно сжимающим пылесос, хлестко ударило что-то мягкое и жидкое. Он глубоко вошел в воду. Пылесос утонул, а Петров вынырнул и вдохнул свежий воздух всеми фибрами легких. Воздух, однако, не был свежим, в нем ощущалось явное присутствие сероводорода, к которому органично примешивался запах гнили и разложения. Он стер с глаз липкую жидкую массу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась болотной тиной, и оглянулся. Он находился в водоеме, все поверхность которого была покрыта густой тиной. Вокруг местами торчали кочки, заросшие травой. Из них тянули к тусклому небу свои корявые ветви низкорослые деревца. Петров, с трудом перебирая саднящими от удара о воду руками, добрался до ближайшей кочки и выполз на мягкую, сочащуюся влагой при давлении на нее, почву. Ему крупно повезло, если бы он сверзился с подобной высоты даже на такую вот сушу, или упал на воду плашмя, следа мокрого от него бы не осталось. Повезло, усмехнулся он собственной наивности, как же. Выберись из этого чертова болота, попробуй. Прислушался, в надежде уловить хотя бы далекие признаки присутствия человека. Но лишь кваканье лягушек было ему ответом, да чавканье болота при каждом движении. Холод жесткой лапой взялся за полуобнаженное тело. Он неловко поднялся, опираясь на чахлую березу, растущую рядом. Долго осматривал нерадостную перспективу в виде бескрайнего болота, сливающегося с горизонтом. Вдруг душу Петрова осветил слабый лучик надежды.
    Вдалеке, почти там, где безбрежная гладь болота сливалась с унылым горизонтом, он заметил краешек нечто, что могло свидетельствовать о присутствии цивилизации в этих диких местах. Ему показалось, что в призрачном свете он разглядел кусочек дороги, мощеной бревнами. И он двинулся в эту сторону. Где шагом, где ползком, цепляясь за чахлую растительность. Почти у самой цели, у холмика, поросшего вперемешку брусникой и волчьей ягодой, за которой предполагалась цивилизация, ему не повезло: травяной покров лишь слегка затягивал черную воду болотной прогалины. И Петров с головой ухнул в нее, успев задержать дыхание и закрыть глаза. Он сумел, зацепиться за пук травы и камыша у кромки относительной суши. По ходу дела вспомнились уроки аутотренинга, которым он увлекался в свою студенческую бытность. Петров собрал всего себя в кулак, вдохнул и медленно выдохнул, наполняясь спокойствием, уверенностью и силой. Постепенно, контролируя каждое движение и следя за дыханием, стал выбираться из топи без дна, держась за грозящую оторваться от суши траву. И он выбрался спустя десяток томительных минут. Жидкая грязь недовольно чавкнула, выпустив бренное тело на волю. Поворот дороги был рядом. Сложенная из бревен в два-три обхвата, местами поросшими густым мхом, а местами сгнившими, дорога, тем не менее, представляла собой сооружение монументальное и одновременно хаотичное. Внезапная мысль поразила Петрова, заставив замереть сердце, а потом застучать чаще и сильнее. Дорога не была делом рук человеческих. Столетние деревья, лежащие посреди непроглядной трясины, не имели ни одного сруба или следа от топора. Мертвые, лежали целиком, переплетаясь друг с другом корнями и высохшими ветвями, словно слитые неведомой могучей силой воедино. Петров, восстановив дыхание и контроль над эмоциями, решился ступить на нее. Другого выхода у него все равно не было. Осторожно ступая по деревянному настилу, он двинулся неизвестно куда. Постепенно освоился, согрелся и шаг стал бодрее. Шел долго, иногда останавливался и оглядывался вокруг. Счет времени потерял. Временами ему казалась, что вся эта местность, а также все предыдущие нелепые события, произошли не с ним, а кем-то еще. Он со стороны, иногда с усмешкой рассматривал картины недавнего прошлого и временами ловил себя на мыслях, произнесенных вслух. Дорога не кончалась. И он знал, что можно идти по ней вечность и она никогда не кончиться, эта проклятая дорога в безбрежном болоте. Он смирился. Чувство вины и страшной ошибки, совершенной им, постепенно начало затухать и вскоре погасло совсем. А сам он почувствовал состояние просветления, граничащее с голодным обмороком и безумием. Ничего подобного он раньше не испытывал и сейчас, на грани полного физического истощения Петров был спокоен и светел, словно йог, достигший Нирваны. Внезапно он споткнулся и полетел в грязь, а когда поднял голову увидел НЕЧТО.
     То, что он увидел ужасало и восхищало одновременно. Перед ним возвышался монумент Хаоса. Черные вертикальные стены, уходящие в небо, изломанные и переплетенные уступами и узорами скульптур и фресок, словно застывших в немыслимой круговерти, замерших на мгновение, готовых ожить в любое мгновение и продолжить безумный танец жизни и смерти. Чудовищные лица с бездонными глазами людей, демонов, ужасных животных, казалось, живые с ненавистью и вожделением смотрели на него. Петров содрогнулся от страха, однако сумел взять себя в руки. Они не живые, ему не угрожают, по крайней мере пока. Он изумился, насколько точно неизвестный автор запечатлел адскую какофонию. Но он почувствовал, он уже знал, что это не скульптура и не обелиск. Знал и то, что пришел и неизбежно пойдет дальше, внутрь. Черный провал входа охраняла фигура стоящего на задних лапах пса с фигурой человека, головой зверя. Казалось, он насмешливо ощерился на Петрова зубастой пастью. Петров неслышно прошел мимо него, задержав дыхание, ожидая смерти в любое мгновение. Но темнота впустила его. От неожиданности представшего перед ним вида Петров задержал дыхание. Внутри было видно все, хоть света за черными стенами не было вообще. Черная высота стен, уходивших в поднебесье, давила на сознание своим величием и заставляла ощущать себя червем мироздания. Перед ним, на расстоянии ста метров возвышался римский амфитеатр. Словно только вчера построен. В полукругах верхних проемов великолепного пышного здания из мрамора дымчатого цвета были видны статуи крылатых демонов, точно похожих на тех, что он видел в памятную ночь шабаша на горе ведьм. Поверх стен этого реновированного Колизея развевались стяги черного и желтого цветов. Едва он успел разглядеть все это, сделать вдох, почувствовал прилив слабости, пронзивший все его существо. Словно прохладный, слегка зудящий вихрь ворвался в левый висок, прошелся по организму. Петрова «повело», закружилась голова, на долю секунды он отключился, ноги подогнулись в коленях, и он сполз на эбонитово черную и гладкую поверхность пола. Петров, когда немного справился с головокружением, попытался подняться на ноги. Безрезультатно. Слабость была такая, что давила к земле с силой асфальтового катка, а ноги словно ватные отказывались служить. И тогда Петров, преодолевая из последних сил чувство дурноты и слабости, пополз в сторону амфитеатра. Его путь облегчало только одно: то, что поверхность пола была абсолютно гладкой, если не считать выемок от чьих-то когтистых лап. Сколько времени прошло, пока он достиг входа, Петров не знал. Слабость постепенно возрастала и, когда он наконец дополз сквозь каменный проход амфитеатра до арены, почувствовал полное отсутствие сил. Он услышал голоса со стороны арены и попытался оторвать голову от пола. Ему удалось лишь повернуть голову в ту сторону. Поза была неестественной, сразу же заныл затылок и шея. Но то, что происходило на желтом песке арены заставило забыть о любых болях. Недалеко от него возвышалась огромная крылатая фигура демона. Петров видел каждую складку жуткого зеленого чешуйчатого тела и трепещущих кожистых крыльев, демон стоял к нему вполоборота, отвернув клыкастую морду в сторону, и все его полусклоненное тело выражало крайнюю степень внимания и подобострастия. Взгляд Петрова переместился на объект внимания демона. Им оказался маленький мальчик. Лет десяти-одинадцати. С копной рыжеватых волос. В простой одежде, в которой ходят обыкновенные мальчики в теплую погоду, в шортах и майке. На ногах -сандалии. Кожа загорелая, глаза светло-желтые. Выражение лица приятное. Улыбка кривая. И с этой жесткой и кривой ухмылкой мальчик высказывал могучему демону, словно нашкодившему ребенку. Речи их сначала Петров не понимал, но сосредоточившись, стал различать не отдельные слова, а общий смысл сказанного, словно гортанные короткие звуки проявлялись в мозгу изначальным кодом.
    ... Такой промах, Харнрах. Глупый, школьный просчет. Мой лучший
    демон, творящий Армию. По образу и подобию можно сказать. Что может оправдать тебя ?
    Когда громадный демон, подняв тучу пыли и песка, упал на колени, арена содрогнулась. Прикрыв голову когтистыми лапами, словно студень, мелко дрожал демон, павший ниц перед маленьким мальчиком.
    -Прости, учитель. Ненависть ослепила меня. И хотел сделать подарок в предверии битвы. Молящим голосом, от которого закладывало уши, произнес Харнрах. Он на животе пополз к мальчику, оставляя на песке глубокие борозды от когтистых лап.
    -Рано!!!
    И пламя взорвалось у самой морды демона, обдав его снопом искр. Окружило плоть кольцом. Заиграло мертвенно синим оттенком. Запахло паленым мясом. Петров внезапно почувствовал, что силы к нему возвращаются. Он смог приподняться и сесть, оперевшись спиной на каменную кладку. Харнрах заверезжал, пытаясь зарыться в песок. Но пламя погасло, повинуясь единственному малозаметному движению мизинца левой руки мальчугана.
    -Шучу, -буркнул мальчик и медленно начал вышагивать вокруг застывшего в позе напуганного страуса Харнраха. Тот боялся пошевелиться.
    -Тебя оправдывает только твоя гордыня и ненависть -задумчиво продолжал мальчик, уже без ухмылки.
    -И осуществленный замысел. Но представь, что было бы, если бы твой план не удался.
    Мальчик сцепил пальцы в замок, хрустнул ими во всех суставах сразу и демон распластался на земле обездвиженный.
    -Мне бы пришлось потратить несколько утомительных часов, оживляя тебя, задохнувшегося в сером тумане, или собирать вновь, разыскивая по частицам, на просторах Млечного Пути. А за это время кое-кто мог ударить в спину. Приемы все они переняли у меня. Как ты знаешь.
    Мальчик подошел к распластанному демону, с легкостью приподнял голову размером с него самого и заглянул в глаза Харнраха.
    -Исполнение однако неплохое, особенно эта затея с белокурой бестией.
    Глаза демона мигнули кожистыми перепонками в знак абсолютного согласия.
    -Я прощаю тебя, - сказал мальчик с приличной долей ложного умиления в голосе. В тот же момент Петрова вновь полностью покинули силы, от падения спасла только стена за спиной. Фокус обзора удавалось теперь поддерживать только ценой дикого напряжения мышц шеи.
    -Встань, слуга.
     Мальчик тихо щелкнул пальцами. И Харнрах поднялся во всей мощи, расправил крылья и даже постарался воспроизвести на клыкастой морде улыбку мальчика.
    -Я раб, хозяин- гордо, но проникновенно рявкнул он.
    -Знаю, знаю- ласково ответил мальчик, потрепал демона по услужливо подставленной холке, - ты меня по-своему любишь. Но никогда не стоит забывать кто ты и кто Я.
    -Никогда, господин - заверил Харнрах и вытянулся по стойке «смирно».
    -Кстати девчонка неплохо держалась. Приведи мне ее, попозже. Нам необходимо думать о своевременной ротации кадров.
    -Но...
    -Не смей, - жестко отрезал мальчик, - любовь штука ненужная и вредная. А она слишком часто оказывалась рядом с Серым. Он способен растлить даже королеву ведьм.
    -Хозяин, я не...
    -В нашей игре трухлявые фигуры не нужны, мон шер.
    -Будет исполнено, - поклонился демон, хотя Петров мог поклясться, что сделал это Харнрах чуть менее охотно, чем следовало бы.
    -Кстати, а где наш достопочтимый побежденный, с которым так приятно обмениваться философскими посланиями и декларациями о намерениях? Я очень редко вижу его очно.
    -Он здесь, суверен.
    Харнрах распростер крылья. Посредине арены возник базальтовый постамент. На нем находилась черная, покрытая арабской вязью и китайскими иероглифами амфора.
    -О, наш бесплотный рыцарь, какая честь встретить Вас в месте Силы моего слуги !- издевательски заверезжал мальчуган. В руках его появилась огромных размеров рогатка. С серьезным выражением лица он натянул резинку.
    -Одно движение моего пальца и Серый Гранд покинет наш мир! - замогильным голосом сообщил он. У Петрова екнуло сердце. Демон замер в наряженном внимании. Рогатка свистнула ... но выстрел оказался холостым.
    Амфора стояла невредимая во всем своем черном совершенстве.
    Выражение морды Харнраха передать словами было бы сложно. Мальчишка, взглянув на него, покатился по земле от хохота. Даже Петров смог улыбнуться пересохшими и онемевшими губами.
    - Разрешите мне лично распылить его, - застенчиво предложил Харнрах, когда приступ бешенного хохота начал стихать.
    -Экий ты еще впечатлительный ребенок, - почти по отечески сказал мальчик, потом добавил, внезапно став серьезным, - распылять мы его не будем. Во всяком случае пока.
    -Мон сеньор, армия готова! - вместе с пламенем, вылетевшим из пасти изрек Харнрах. Он развернул крылья. И здание содрогнулось от воя, криков, яростных стонов, слившихся в единый многомиллионный боевой клич. Здание ходило ходуном, сыпались камни амфитеатра, вздымался песок арены. Над амфитеатром возникли черные тучи, заблистали кривые молнии. Петров едва бы смог перенести еще секунду подобных ощущений: оглох он сразу, а в душу словно забирался кто-то очень неприятный и непрошеный.
    -Пока нет, - тихо сказал мальчик и все стихло, как будто не бывало.
    -Ты не видел Его силу. Ее видел я. Огромна моя армия. Но не настолько. Не хочу давать ни единого шанса врагу. Ты впервые сумел взнуздать Серого. Единственный из демонов, вставших у него на пути не проиграл матч. Сделал это не без помощи человеческого фактора. Способ теперь знаешь. Я знал его всегда. Гранд, следует заметить, теперь тоже в курсе. Ты из лучших побуждений отсрочил мою победу. Ненадолго.
    -Я понял, Умнейший, никакой самодеятельности. Мы убьем его потом.
    -Ничего ты не понял, - пожал плечами мальчик, - Гранда вообще убить нельзя.
    -Но...
    -Он третий, одновременно существует и нет. Нельзя убить то, что не существует.
    Глядя на обескураженную морду демона, мальчик с обычной своей ухмылкой добавил:
    -Кстати, у нас гость.
    Харнрах встрепенулся, чуткие треугольные уши повели из стороны в сторону. Петров почувствовал, что его конечности, и без того измученные и обессиленные, словно сковали стальными кандалами. Он понял, что отрывается от опоры и переносится прямо в направлении двух страшных. Черные провалы треугольных зрачков пронзили его насквозь.
    -Чуял я тебя, ошметок дерьма, - довольно оскалился Харнрах и у Петрова застыла кровь в жилах.
    -Это хорошо, твой дар растет, - менторским тоном произнес мальчик.
    -Я могу почуять любого человека в этих краях. Но не почуял его. Почему же тогда мои способности стали лучше? С поклоном обернулся к мальчику демон.
    -Так как я его прикрывал, -спокойно, прищурив хитрющие глазки, заметил мальчик.
    -И еще одна дама помогла ему добраться, а он надо признать, молодцом, бодренько так нас нашел.
    -Убью всех, - рыкнул Харнрах. А потом они будут прислуживать в моем борделе. Мало не покажется даже мертвым.
    -Красавец, - цокнул языком мальчик, почти с восхищением глядя на демона.
    -Но зачем вы прикрывали жалкого человечишку, мой господин?
    - Нужно же как-то переправить одинокого идальго на пост, болтаться между землей и небесами. Последним щитом неба, моей заслонкой.
    - Как скажешь, звездоокий,- глухо ответил Харнрах, казалось, его глаза сканировали Петрова от А до Я, перебирая каждую клеточку и каждый клочок той субстанции, которую можно назвать Душой.
    - Вот именно, - серьезно, слишком серьезно произнес мальчик, - как скажу Я.
    - Серый Гранд !- страшно закричал Харнрах, эхо повторило и многократно усилило его голос. По бокам амфоры заструились мельчайшие трещины, стали явственней, окружили весь сосуд тонкой сетью. А когда эхо замолкло, амфора разлетелась на миллионы осколков. Мгновенная вспышка перед глазами и долгожданное чувство, что он не один в этом жутком месте. Рядом Гранд.
    «Прости за все»
    -Не сейчас, молчи.
    Развернуть плащ ему не дали.
    -Приглашенному слова не предоставляю, - объявил мальчик. Под взглядом Серого он выглядел уже иначе. Глаза его были еще бездонней, чем у Харнраха, за ними клубилась беспроглядная древняя тьма. В руках средоточие могучей рвущейся энергии. Серый с интересом естествопытателя начал было анализировать структуру, но был грубо поставлен на место, а вернее сбит, ударом хвоста Харнраха. Серый сделал движение рукой, но здесь в капище Силы Харнраха, он был ненамного сильнее Петрова.
    -Ну что, - ласково спросил его Харнрах, когда Серый, сплевывая пыль и кровь поднялся с арены, - дон Кихот хренов, поговорим? И второй удар шипастого хвоста поставил Гранда на колени.
    -Так я могу только слушать, - не теряя достоинства, ответил Серый.
    -Ладно, Харнрах, перестань. Мне интересно с ним пообщаться.
    Все таки иная точка зрения, ну и все такое...
    Мальчик подошел к Серому и тихонько дотронулся до плеча. Хоть Серый и был обессилен, но понял, что ничего хорошего подобное прикосновение не принесет, поэтому он, отстранившись от мальчика, поднялся на ноги и продекламировал слегка насмешливо:
     Не каждый раз поэта встретишь
     Среди верхов, толпы и мрази
     Не выживают здесь поэты
     Всплывают только...
     Князи в грязи.
    Мальчик вспыхнул, залился румянцем от подбородка до корней волос.
    - Испепелить его, князь ?- радостно подскочил к нему Харнрах, но был отброшен легким взмахом руки. Демон влетел прямо в каменную стену амфитеатра, глухой удар сотряс воздух. Харнрах лежал без движения и темная маслянистая жидкость сочилась из раны на чешуйчатом боку.
    -То же мне, Петр II Негош выискался, - фыркнул мальчик, - считаешь себя пупом земли?
    -Мы знаем, кто себя считает, - отрезал Гранд.
    Мальчик сверкнул глазами и с дикцией, достойной Демосфена, продекламировал:
     Похоже, на дуэль поэтов
     Посмел ты Князя пригласить
     А что поставишь в битве этой
     Случись Владыке победить?
    -Какая уж тут битва, - вздохнул Серый,- так, небольшой экспромт интеллектуальной экспрессии.
    Мальчик коротко взглянул на него, понимающе выдохнул:
    - Пойдем отсюда.
    Он хлопнул в ладоши. И не было вокруг черных стен храма Харнраха.
    А было сонмище звезд, кружащих в вечном танце жизни и смерти, колесе превращения сущего и неизбежности.
     Рядом с ним летела абсолютно черная тень змея. Змей был огромен, горели в ночи желтые с черными провалами зрачков глаза, хвост терялся за горизонтом. Плавно извивалось могучее грациозное тело, извивы которого навевали гипнотический транс. А Гранд был в своей обычной серой хламиде и плащ, уверенно хлопнув, развернулся за плечами.
     - Гранд, когда придет время, - вкрадчиво прошипел змей, повернув к Серому голову с бездонными глазами, - я не хочу убирать тебя со сцены. Встань на мою сторону и будешь людским пастырем сколько пожелаешь.
     - Какие это будут люди, если одна из Сил победит? - спросил Гранд.
     - Это как Я решу, - ответил змей, извиваясь в потоке звездной пыли.
     - Ты настолько уверен что победишь?
     - А ты нет? Загляни на досуге в души своих подопечных. Даже твой избранник не устоял.
     - У каждого свой предел возможностей, - уклонился от столкновения со змеиным изгибом Серый Гранд.
     - Мой предел чрезвычайно широк, если ты поможешь мне, мы уже сегодня поставим все с ног на голову.
     - Именно этого я и боюсь.
     - Перестань, ты не любишь рутину в той же степени, что и защищаешь. Уж это то успел разглядеть старый подслеповатый змей.
    Он обнажил в усмешке острые, как шило, белоснежные клыки.
    - Пора ускорить превращение мира, ввести хаос без предела, чтобы совершить рывок вперед.
    Гранд задумчиво летел вперед, а змей продолжал вещать вкрадчивым шипящим голосом, увеличивая скорость полета.
    - Подумай, у нас много общего, ты же любишь дикое и разнузданное веселье, власть без границ, плотские утехи. Все это будет в самых крайних выражениях, насколько возможно. Ты знаешь, что я могу дать высшее наслаждение даже такому видавшему виды как ты. Весь мир будет наш. Я даже немного подвинусь на золотом троне для тебя. Или подарю такой же, чуть поменьше. Мы каждый день будем разрушать этот мир и создавать новый, как боги. Черт побери, я даже может справедливым стану, почти как Тот и буду следовать твоим советам, как калиф советам визиря. Я тебе империю миров подарю. Познаешь жажду и страсть без пределов, ограничений во времени и пространстве. Такую, какая живет во мне. Я выпущу ее во Вселенную.
    - Даже ты не знаешь ее сущности и пределов до конца, - тихо сказал Гранд, шевеля складками плаща, - я не могу принять это щедрое предложение.
    - Гранд, я предлагаю тебе все, Он никогда не сделает ничего подобного. Он же нас презирает, если победит, просто спишет за ненадобностью.
    Серый пожал плечами.
    - Этого я тоже не желаю.
    - Я и только я, сделал этот мир таким, какой он есть. Я приоткрыл глаза человеку на его собственное достоинство и могущество. Я заставил его изменяться и изменять все вокруг. Я хотел чтобы люди тоже получили власть. Я вовсе не узурпатор Силы. Берите! Пользуйтесь, наслаждайтесь. Реализуйте потаенные возможности и желания. Все - Вам! Что без меня мир- скучный порядок раз и навсегда заведенного. Ни оттенка твоего любимого серого в чистом белом свете. Условно говоря, пастухи и овечки на облаках. Чушь собачья. Ты со мной Гранд? Я согласен даже Его не уничтожать полностью, сохранить частично для твоего любимого равновесия.
    Давай, братан, оторвемся !!!
    Он увеличил уже скорость настолько, что Серому приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать и лоцировать окрестности, чтобы не врезаться в какой-нибудь приблудный метеорит.
    - У нас совершенно различные точки зрения на вопрос, - дипломатично заметил он, настигая наконец змея.
    - Кроме того, мне пора возвратить Петрова на Землю.
    В глазах змея вспыхнули желтые огоньки:
    Аскольди будет с тобой, я подарю ей вечность.
    Даже Петров, дремавший где-то на задворках сознания Гранда, почувствовал в этот момент, как точно попал змий, как задел он и всколыхнул сущность Серого. Но, преодолев себя, произнес он заиндевелыми почему-то губами:
    -Нет.
    И добавил, протянув к змее руку со сверкающим агатом кольца,
    - Мы сильны, но пределов возможного не знаем.
    - Что мне в тебе нравиться, Гранд, - вытянул длинный раздвоенный язык змей, - это две вещи: умение держать удар и вечная тайна, скрытая за внешней простотой серой хламиды. Подумай, время пока есть, немного правда. Харнраха не трогай, я не съем Аскольди, сместив с поста, разумеется. И, держу пари, новую королеву не удастся растлить любовью.
    - Посмотрим, - улыбнулся Гранд.
    - До скорого - ухмыльнулся змий и, вильнув хвостом, исчез со скоростью света в звездной россыпи.
    Кольцо на руке Гранда сверкнуло и звездное небо провалилось в пустоту.
    
    
    
    
     Эпилог
    
     Говорят, что есть в Москве частнопрактикующий врач-экстрасенс, у которого люди выздоравливают, разрешаются семейные неурядицы и проблемы. Выгоняет он и «барабашек» из квартир, а иногда даже исцеляет душу. Священники его не долюбливают, коллеги по ремеслу (врачи, целители) терпеть не могут. А он живет и трудится на благо обществу, пользуя где добрым словом, где советом, а в самых сложных случаях, когда ничто не помогает, достает из бронированного чемоданчика, который всегда носит с собой, платок с двумя геральдическими буквами- СГ. И проходит хворь, убегают домовые, жена возвращается от любовника, а муж перестает пить. Живет он скромно, но достаточно неплохо. Квартирка в центре, подержанная иномарка на хорошем ходу, одежда не от последнего Кардена. Жена любимая. Детишки подрастают. Воспитывает их по всем правилам здорового образа жизни. В общем, все спокойно, размеренно, без происшествий.
    А еще, говорит наше славное ОБС (одна бабка сказала), что есть у этого странного доктора хобби, занятие любимое то есть. Вечерами сидит он на застекленном балконе с бутылочкой хорошего пива и что-то пишет в блокнот с мечтательным выраженьем на лице. А в полнолуние ночью дворник на крыше несколько раз его замечал. Идет, говорит, болезный и сам с собой разговоры ведет. А когда дворник в нетрезвом состоянии находился (а это его обычное состояние), видел с ним еще одного, в монашеской рясе, длинном плаще за плечами. Весь из себя призрачный. Гуляют они по крыше и о чем-то долго говорят, смеются иногда и спорят до утра. А иной раз не дойдут до края крыши и исчезнут, словно и не было их вовсе. А наутро доктор вызовы отменяет, которые накануне собрал и дома дрыхнет. Но дворнику никто не верит. На то он и пьющий человек, чтобы глюки свои рассказывать.


    

    


© Copyright: Владимир Арьков, 2005

  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru