Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Юлия Охотина - Сам себе Робинзон
Юлия Охотина

Сам себе Робинзон

    Поезд неторопливо стучал по рельсам. Проводник чинно разносил чай пассажирам, пытаясь, за одно, продать несколько бесплатных газеток. В вагоне ехала группа человек из двадцати верующих в один из самых крупных храмов страны. До столицы оставалось всего несколько часов. Но чем ближе подходил поезд к Курскому вокзалу, тем сильнее сердце хотело вырваться наружу от усталой известности и неизвестности одновременно. Мысли сбивались в один большой клубок и среди них нельзя было найти ни одной четкой и самостоятельной. Среди них не было и ни одной уверенной. До поры до времени все они были уверенные, но легко взаимоуничтожались с соседней, противоположной по смыслу. Как только какая-то мысль одерживала верх и в голове вроде бы начинал царить порядок, из глубины подсознания, или наоборот, с поверхности разума, вылизала полная ей противоположность и вновь возрождала хаос. Вот и разберись, что лучше: думать только в одном направлении или сходить с ума от понимания, что как хочешь, в каких хочешь красках, так и преподнесешь сам себе ситуацию. Говорят, что это и есть она – объективность. Но тогда уж лучше быть субъективным, придерживаясь только одной точки зрения, как баран, отказываясь видеть другие решения, а потому верить только своей правде, только одной. Но ведь правда наверняка одна, однако говорят, что у каждого - своя. Но что делать, если ты и свою отыскать не можешь?
    Лежа на верхней полке, Даша не спешила собираться к выходу. Все равно поезд остановится и всех выпустят, а толкаться и париться в вагоне, пока очередь на улицу медленно продвигается вперед, вытаскивая на платформу торбы, девушка не хотела.
    Она смотрела на надписи маркером на третьей полке, но не видела что именно там написано, хотя ни раз читала какие-то имена и номера. Мысли в голове все так же быстро танцевали собачий вальс и никак не могли успокоиться.
    Он встретит ее на вокзале с большим рюкзаком за спиной, где куча всякой всячины, не предназначенной для встречи, и белыми розами. Она спокойно выйдет из вагона, он молча протянет цветы, пряча свою смущенную улыбку, а она, словно невзначай, возьмет их и, не зная куда себя деть от растерянности, игриво протянет: «Ну здравствуй-здравствуй!..» Потом они с мгновенье постоят в замешательстве и немного нелепо, скованно не поцелуются, а чмокнут друг друга в губы. Но стоп! А где же страстные объятья долгожданной встречи, где ее визги от восторга, где трепетный поцелуй, доказывающий как же они рады? Или не рады? Да нет, рады-рады, еще как! Любить на расстоянии трудно и каждая встреча воспринимается как драгоценный подарок судьбы. Но увы, она не бросается ему на шею, как это принято показывать в кино, а он не приподнимает ее одной рукой и не кружит в воздухе. Почему? Ведь именно так, а не иначе ей грезится встреча. Ну уж нет, на этот раз она обязательно бросится ему на шею, ведь в этот раз они словно все начнут сначала.
    В окно Даша уже увидела знакомую темную шапочку. Пропустив всех вперед, она выходила одна из последних. Он нетерпеливо ждал. Даша уже стояла у выхода, готовая крепко к нему прижаться, как увидела его прямо перед собой. Он улыбался и смотрел в глаза. Такой уверенный и одинокий среди множества людей. От этого взгляда девушка сжалась, подумала, что пусть не великолепна после суточной поездки, но все же хороша, если он смотрит на нее влюбленными глазами. Но этот взгляд что-то перемкнул и вместо бешеного крика и объятий с разбега, она просто перешагнула на перрон, официально посмотрела по сторонам и, скрывая всю густую лаву чувств, молча положила руку на его плечо и мило едва коснулась губ. Он не пытался удержать их своими. И все началось как всегда: он взял сумку, отдал цветы, она протянула свою руку с чувством собственного достоинства и подхватила его за локоть, и они молча, или под ее ворчание недовольством поездом, зашагали к метро. А там, среди потока вечно бегущих людей, уже не до нежностей, хотя смотришь на него и думаешь только о том, что будет после того, как она примет горячий душ. Хотя где она примет его и смогут ли они после провести это время только для себя – еще неизвестно.
    Именно из-за этого, как полагала Даша, в их жизни возникали неурядицы даже в те короткие две недели, на которые она приезжала раз в пару месяцев, вырвав наиболее безобидные дни в университетском расписании. Он жил с бывшим одногруппником в общежитии для молодых специалистов. Нормально жить со своим парнем, когда к его кровати примыкает в ряд чужая, а на полу возле одной из них время от времени спит еще один бедолага – невозможно. Комната для гостей, хоть за плату, но выделялась не всегда, требуя неоправданных материальных затрат. Он работал на науку, которая не могла обеспечить даже самыми элементарными материальными благами профессоров и академиков, не говоря уже о начинающих Платонах России.
    На этот раз им повезло – комнаты пустовали, и комендант на удивление был любезен. Оба уставшие, кто от работы, кто от поездки, они вяло полежали в ванне, не зная что же лучше: провести первое время в объятиях друг друга или наговориться, – а в итоге ни того, ни другого толком, она заснули крепко-тревожным сном. Казалось, что впереди еще с десяток дней и успеется еще и то, и другое, и третье. Даша по обыкновению заснула на мягком родном плече с нетвердой, но уверенностью, что в этот раз все будет иначе, все словно начнется с начала, ведь она решилась открыться ему вся и он обязательно поймет.
    Он ушел на работу утром так тихо, что Даша даже не проснулась. Он очень хотел, чтобы она проводила его своей нежностью, но помнил, как дорог ей сон, а потому лишь аккуратно высвободил плечо от небольшой девичьей головки и, более не бросая даже взгляда на спящую любовь, дабы не соблазняться, вышел на морозную свежесть. Наконец-то, хоть и в феврале, но и до Подмосковья добралась зима с серебристым пушистым снегом. Он радовался как ребенок этому белому ковру и с легкостью вдыхал холодный воздух. Все вокруг казалось таким же воздушно-снежным, ведь вместе с настоящей зимой приехала и она.
    Вместо столовой в перерыв он решил вернуться домой. Но сытному обеду предпочел просто полежать с ней рядом, теребя тонкую девичью кисть в своих больших, огрубевших от тренировок ладонях. Но для Даши эти ладони не были грубыми, они были самыми нежными и сильными, которые могли только одним прикосновением накрыть всю ее теплым одеялом спокойствия и безмятежности. И хотя она не Дюймовочка, но словно вся помещалась под одной его крепкой ладонью.
    - Выгони меня, перерыв заканчивается, - тихо проговорил он ей на ухо. Она посмотрела на часы, понимая, что работа опять отнимет его.
    - Как же я могу посметь выгнать тебя? По мне, век бы с тобой не разлучаться. – Подумав немного, посмотрев в его добрые карие глаза, она добавила, - А давай поиграем сегодня, будто у нас все впервые, будто ничего и не было, будто…
    - Давай…
    Он ушел, а Даша принялась мысленно готовиться к их первой встречи.
    Как-то так получилось, что они жили вместе, словно давно женаты, хотя поход в ЗАГС был только в проекте. Семейные отношения устраивали их, но порой она сожалела, что лишена возможности романтических свиданий под луной. Все началось просто, без долгих вечеров за ручку.
    Проснувшись рано утром, Даша вдруг поняла, что до слепоты любит парня, которого видела всего-то пару раз, с которым вела странную переписку. Сначала она доверила ему свои девичьи тайны, потом свои мысли, а потом и себя. Он выслушивал, прочитывал ее невероятные рассказы, жалел, поддерживал и молча любил, понимая, что Даша давно в его власти, только сама того еще не ведает. А она, по другую сторону границы, может и ведала, да все отнекивалась от своих чувств, заверченная бурной жизнью. И вот проснувшись в одно осеннее утро, она осознала, что больше нет сил и смысла отнекиваться от своего сердца. Купила билет в Москву вместо оплаты за общагу и ни с чем, разве что с блокнотиком и паспортом, уехала в неизвестность. Стоя на перроне, сжимая букетик белых роз, он верил и не верил, что она выйдет из поезда к нему. И она вышла. Вышла, стыдясь себя, не зная что и как делать. Дома он едва коснулся ее губ и от удивления, что такая нежность существует в мире, Даша обезумела. Это была ее самая замечательная ночь: никто не умел любить так как он – одним только взглядом; ничей взгляд, любующийся ею, она не чувствовала во сне… Вот так они и зажили. Сразу. Без конфетно-букетного периода. Но зато какой был скрыто-запутанный роман в письмах!.. Однако после ее письма больше не находили ответа в почтовом ящике, международные телефонные разговоры по часу прекратились и она осталась одна со своими мучающими мыслями и комплексами.
    Нет, любовь не прошла. Она горела вечным огнем в их душах, но из-за повседневного быта колыхала тихим пламенем, редко выбрасывая искры. И тогда Даша написала ему большое письмо, спустя год перерыва, где призналась во всех своих комплексах и страхах, где молила о помощи, которую была уверена, что получит. В добавок, хотелось разыграть, что все впервые, чтобы он пуще прежнего заботился о ней, шептал сладкие слова и взял на себя всю ответственность якобы первой ночи. Это было нужно ей, Даше, чтобы перебороть один из многих своих страхов.
    Так и случилось. Никогда прежде она не видела его таким тонким в чувствах и могущественным в движениях. Его ладони бережно касались тонкой кожи, которая играла от счастья породниться с его пальцами. Впервые он шептал на ухо что-то такое, отчего по телу пробегала теплая дрожь, и вся Даша расслаблялась, таяла под его обволакивающей любовью. Счастье уносило ее разум куда-то далеко и девушка оставалась безумной от своего сердца, которое уже было не одно, а стучалось в двери его души…
    Проснулась Даша почти в полдень от шума уборщицы в коридоре. В соседнюю комнату по блоку подселили женщину в командировке. Дни и ночи были омрачены постоянным ощущением напряжения не уединения. Даша более не чувствовала себя хозяйкой на кухне, они не могли принять пенную ванну вместе и все шло не туда, куда мечталось.
    Даша ждала его комментариев на письмо, ведь он обещал, что всегда сможет ответить, несколько раз она поднимала тему о тех длинных строчках ровного подчерка, но видя, что то не время, то не место – поняла: он не будет говорить с ней. Он не понял смысл письма и не даст ей той помощи, о которой она просила прямым текстом. Она нервничала, злилась и понимала, что никто, даже он, любимый и любящий, не может помочь ей, что хотя все здорово и замечательно, собачий вальс мыслей превратился в шабаш, который делает ее одинокой ни с ним, ни в мире, а саму с собой. Напряженка в жилье, невозможность быть собой, его непонимание накалялись и Даша готова была взрываться как вулкан. Лава, по обыкновению, спускается на самых близких и горячо любимых…
    Никто из них уже не помнил с чего именно началась ее истерика. Он решительно не понимал, с чего она, та милая его девочка, хватается за голову, плачет и с неожиданной резкостью толкает его в бешенстве.
    - Ты не понимаешь меня, ты совсем не уважаешь то, что я раскрылась тебе. Тебе! Не кому-то, а тебе я показала свое слабое и беспомощное лицо, в надежде, что ты вылечишь меня от этого, что ты поймешь. Да, все привыкли видеть во мне смелую и непоколебимую, но ты, ты же знаешь какая я на самом деле – и все равно не понимаешь. Я сняла перед тобой маску Дашки, как меня все называют, насколько ты знаешь, как я ненавижу это имя. Я показала тебе Дарью – настоящую себя, а ты этого не понимаешь.
    «Опять какие-то маски», - думал он.
    - Я не могу выкинуть свое прошлое, я не могу его забыть, пока не разложу в нем все по полочкам, пока… И я просила тебя о помощи… Да, я хочу, чтобы ты меня пожалел – как ни низко себе это признавать, но это так. Мне надоело, что я все время… Тогда, когда я переживала все это, я ни с кем не могла поделиться, я была одна со своей бедой. А сейчас у меня есть ты, на которого я надеюсь, которого люблю, которому я могу, пусть и задним числом, но выговориться… а оказывается не могу… ты меня не понимаешь… - Тон Даши становился все тише и тише, слезы стекали по щекам реже, без всхлипываний. Он сидел рядом и не пытался ее ни обнять, ни приласкать. Опустив голову, он слушал и пытался найти свою вину. Даша не успокаивалась, она уходила в свои мысли, которые беспорядочно поглощали ее всю. – Я жалею, что написала тебе письмо. Я жалею, что открылась тебе, ведь ты не понял ровным счетом ничего. Ты живешь сам, своей работой и спортом, а я всего лишь для полноты жизни… Хотя это и правильно: на что еще способна такая дура как я? Лучше бы ты знал как и все Дашку, а не меня, мне бы не было так больно, как сейчас… Знаешь, зря мы все это, не стоит нам расписываться…
    - Почему? – Виновато, сам не зная отчего, спрашивал он.
    - Зачем? Мы слишком разные, мы не понимаем друг друга.
    - Может, ты этого не хочешь?
    - Хочу… Но мне страшно, страшно, что мы не уживемся.
    В ответ он попытался притянут ее к себе, но Даша оттолкнула.
    - Я начинаю ненавидеть себя за то, что на столько сильно люблю тебя, что не контролирую себя при тебе. Позволяю вот… сегодня ударила…
    - Зачем?
    - Не знаю. От злости и беспомощности. Я боюсь семейной жизни без единства души. Я боюсь… Мне казалось, что в этот мой приезд, после этой первой ночи мы сможем все начать сначала, словно и не было ничего до этого, с чистого листа новые отношения…
    - Нет, начать с начала нельзя…
    - Я, конечно, всегда знала, что человек не только Робинзон в мире, но и сам себе Робинзон, но не настолько же!
    Даша вытерла уже почти сухие щеки, резко встала и вышла из комнаты. Он опаздывал на тренировку. Она решила ехать с ним, нежели оставаться в чужой, именно что гостевой, комнате. Здесь она вообще разумом помешается, а среди людей, глядишь, и развеется.
    Собирались оба молча. По улице шли быстро, только с полпути к остановке Даша взяла его под руку. Ожидая автобуса, она исподлобья всматривалась в его лицо и никак не могла понять: только ли он досадует, что опаздывает на тренировку или чем более озабочен?
    Сидя в мягком кресле автобуса, она думала, что так и надо значит ей нести этот крест непонимания, что стоит и для него быть Дашкой. Что вернувшись к себе в общагу, в коридоре, когда Аленка спросит: «Как оно?», Дашка ответит: «Да ничего». – «А что за настроение?» - «Да так». – «Дашка, а ты хоть ему плачешься?» - «Нет». – «А зачем же тогда он нужен?!» - «Я б и рада, да только он не поймет. Он сильная личность и никогда не забивает себе голову глупостями. А все мои тревоги – не иначе как глупости для него. Сильный слабого не поймет… Но ведь я его, может быть, именно за эту силу и полюбила».
    Даша задумалась: «Опять неизвестность – то ли ненавижу его за непонимание, то ли люблю его за силу, что рождает это непонимание к моей душе».
    Она не заметила, как он заснул. Даша смотрела на его кулак и знала, что совсем скоро не устоит и возьмет его в слабые ладошки и согреет от зимней прохлады. Что пройдет время, и она опять, ни о чем не заботясь, будет таять в его объятиях. Потому что любит. И опять будет вопрос: закрыться в себе или он поймет? И она все равно будет обнажать свою душу перед ним, потому что в любви иначе нельзя, да она и не может. И он опять не поймет… И опять, и опять и опять…
    Даша посмотрела еще раз на его сжатый кулак, вспомнила, как он вздрагивает от нежности возле ее щеки, когда еще миллиметр и коснется ее смуглой кожи и подумала, что все же нет ничего прекраснее любить и быть любимой. Насколько это просто и как же сложно! Она посмотрела на его уставшее лицо:
    - Милый мой, замаялся, - прошептала она, накренила его голову к себе и почувствовала, как он поудобней пристраивается на хрупкое плечико. Его тихое дыхание начало щекотать девичью шею. Даша еще раз взглянула на кулак и ласково зажала в своих ручонках.
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Любовное, Психологическое


7 февраля 2007

© Copyright: Юлия Охотина, 2007

предыдущее  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

25.04.2007 14:40:34    Коля сухой Отправить личное сообщение    
Я с другой стороны на себя посмотрел,
Потому,что не видел ниразу.
Женский вгляд на своё состояние дел.
Я почувствовал в этом расскозе.
     
 

Главная - Проза - Юлия Охотина - Сам себе Робинзон

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru