Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Поэты победы

    ЖИЗНЕННЫЙ ВЕКТОР ДАВИДА САМОЙЛОВА
    45-ый год и 45-ая Гайдна в чём-то схожи: ибо и музыка уходит… но Пярнуские элегии, особенно посвящённая восьмой Шуберта врачеванье сулят тихим ниспадением звука.
    И всё же важно 45:
    
    Исчерпан разговор. Осточертели речи.
    Все ясно и наглядно.
    Уходят наши дни и задувают свечи,
    Как музыканты Гайдна.
    
    Знаменитые «Сороковые, роковые…» вписаны были в самый воздух, но им, стреляющим и гремящим, далеко до высокой – если не высочайшей гармонии стихотворения: Давай поедем в город…
     О! если не оставить года, как чемоданы на вокзале, то как же добраться в тот город?
    А откровением звучащее: И что нельзя беречься! – имеет нечто от истовости аскета, от летящей в выси, задевающей пространство, бередящей небо молитвы…
     Ибо дело поэта – отчасти тот же труд аскезы, молитвы… вряд ли поста: поскольку впечатлений надо изрядно, чтобы не захлебнулась душа в самой себе, не взорвалась изнутри.
    Хотя и взрывы подобные необходимы, и извержение титанической словесной магмы…
     Как мощно были сделаны «Плотники»!
    Как физически ощущалось затупленность топоров о плахи, яма смерти – или яма вечности?
    Те, кому вешать не знают, не расскажут, закоснев в не-знании.
    Самойлов был глубоким философом – об этом свидетельствуют его дневники, и он же был высветленным, в страсти горящим лириком – лириком, расходящимся потом тонкой философичностью строчек.
    Широк диапазон Д. Самойлова, замечателен вектор его жизни.
     Значителен жизненный веер его стихов…
    Значительны стихи.
    
    ВЕЩЕСТВЕННЫЙ КОСМОС КОНСТАНТИНА ВАНШЕНКИНА
    Есть некий горизонт общности у всех поэтов, прошедших войну: он - в силе преодоления, в огне мужества, изучаемым собственной судьбой, но поэтическая индивидуальность означает линию совсем иного прорыва: прорыва к себе: ради того, чтобы быть услышанным другими.
     Военные стихи Ваншенкина отличает мускульная жёсткость, и... неожиданная нежность: вспомним, Алёшу.
    Военные стихи - всегда о боли, ибо дело ратное союзно с ней, но жизнь берёт своё: просто жизнь, обустраиваемая и уже устроенная, устоявшаяся, праздничная, простая:
    
    Сижу утрами с чашкой синей
    И носом чуть клюю.
     Промчались праздники.
    Отныне Жизнь входит в колею.
    
    Как дети, рано ложиться спать - не тоска ли по детству выражена такими строчками:
    
    Ложимся рано, словно дети.
    Глядит звезда в окно.
    
    Философия в краткости строчек: жизненная философия: быть, несмотря на былое, которое жжёт; быть, покуда не исчерпан запас собственных дней.
    А вот ещё отсыл к детству, к мечте о защищённости, и... как знать, может, не о брате тут речь, а о некоей силе, без какой не мыслится жизнь, без которой, как ни люби реальность, не выдержать её:
    
    Будь у меня любимый старший брат,
    Его советы слушал бы, робея,
    Его защите братской был бы рад
    До той поры, покуда я слабее.
    
    Слабость переходит в силу, мужание, столь быстрое на войне, отчасти бессмысленное в данности мирной, где надо снова мужать, настраиваясь на иные волны, ища другие пути.
    У каждого есть город мечты, город-иллюзия: манящий, непременно тихий: город-счастье, концентрирующий в себе световое естество:
    
    
    Знаменит городок
    Бесконечной стрелою бульвара,
    Целой уймой садов
    И осенним богатством базара.
    Хорошо в сентябре
     Вдруг услышать в предутренний холод,
    Как встает на заре
     Этот фруктами пахнущий город.
    
    Запах фруктов... или опадающей листвы: запахи терпкой радости, перехваченной нитями грусти...
     Много осмысления в стихах К. Ваншенкина, многое в поздних его стихах, тяготеющих к предельной лаконичности, даётся мудростью афоризма, сохраняя былую музыкальность, увеличивая мускульную силу строки.
     ...ибо без осмысления - и мужества по отношению к осмысленному - жизнь бессмысленна.
    Жизнь и поэзия.
    
    ПОКЛОН АРСЕНИЮ ТАРКОВСКОМУ
    Читая, перечитывая стихи Тарковского, вновь и вновь поражаешься их земной, земельной мощи – в сочетание с нежностью и тонкостью звука, идущего из неведомых, могущественных, световых сфер:
    
    И я ниоткуда
    Пришел расколоть
    Единое чудо
    На душу и плоть…
    
    Особая оптика сочетается с уверенностью говоримого, и голос обретает властную сдержанность: своя правота не исключает чужие мнения, которыми впрочем, стоит пренебречь, зная свою правоту.
     Речь густа, речь закипает ассоциациями, множится букетами сравнений, играет великолепием эпитетов.
     Может ли улыбаться верблюд:
    На длинных нерусских ногах
    Стоит, улыбаясь некстати,
    А шерсть у него на боках
    Как вата в столетнем халате.
    
    О да!
    Непременно, ибо жизнь хороша, несмотря на войны и кошмар онтологической бездны, ибо мы в ней чего-нибудь стоим, как утверждает мастер, а он не может врать.
    Или не знать.
    
    Вечерний, сизокрылый,
    Благословенный свет!
    
    Я словно из могилы
    Смотрю тебе вослед.
    
    Пусть даже ощущение «измогильности», депрессивное, вероятно – но свет же! И не простой: сиятельный, сизокрылый, роскошно данный.
    Всё от света, всё замешано на нём, из тьмы нельзя строить.
    Кактус равен Карловым Варам – имея в виду феноменальность любого явления жизни, его неповторимость, его вмещённость в собственную особую ауру; но строгость и чёткость Тарковского мастерства не равно никому, ибо любой поэт – наособицу, хотя и ясны его корни.
     Небесное и земное совмещены в самих пластах языка – и звёзды сияют так ярко, как славно работают кузнечики, а мощь новоселья с массою предметов обещает простую, сытную жизнь.
    И что первозданный рай малинов – верится, ибо, как не верить такому огромному поэту.
    
    ПРОРОЧЕСКИЙ ОГОНЬ БОРИСА СЛУЦКОГО
    Обнажённые – до степени прозы – строчки стихов заострённо-точно ранят самое сердце, пронзая его и не давая душе покоя. Жёсткие формулы порой давят на совесть читателя, выделяя из неё кровавый сок раскаянья:
    
    Мелкие пожизненные хлопоты
    по добыче славы и деньжат
    к жизненному опыту
    не принадлежат.
    ………………………………………
    Маска Бетховена и бюст Вольтера –
    Две непохожих на вас головы.
    И переполнена вся квартира,
    Так что в ней делаете вы?
    
    Призыв: обязаны жить по-другому – дан без словесного камуфляжа. Сухая соль стихов нигде не тронута водой надуманных переживаний и разнообразных сантиментов. И то, что вы можете заплакать над «Лошадьми в океане» – говорит скорее о слабости вашего душевного устройства, нежели об облегчённой слезливости стихов. Стигмат сострадания выжжен в сердце – да; но вне слёз – достаточно работы над собой.
    Сухой – религиозный без религиозности, пророческий – огонь палил сердце Слуцкого.
    
    
    


    

    

Жанр: Статья


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru