Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Сергей Петров

Аделаида

    Чемпионский характер
    
    Дорогие радиослушатели, мы начинаем наш репортаж со стадиона города Брюхово. Сегодня здесь проводится отборочный тур по фигурному катанию на Сочинскую олимпиаду. Неожиданное решение в этом олимпийском цикле приняла спортивная Федерация: дать одинаковые шансы всем желающим спортсменам – и пусть победит сильнейший!
    
    А вот и первая участница. Она не профессиональная фигуристка. Аделаида работает арматурщицей на бетонном заводе, а её менеджер и тренер – муж, слесарь-сантехник седьмого ЖЕКа Семёныч.
    Итак, судьи готовы. Семёныч включает магнитофон. Спонсор проката Аделаиды – ЖЭК номер семь.
    Семёныч выкатывает фигуристку на лед и начинает разгон. Несмотря на противооткатные валенки на Семёныче, разгон Аделаиды идет достаточно медленно. Ещё бы: в Аделаиде на вид килограммов сто двадцать, это почти два Семёныча.
    Аделаида двигается прямо на судей. Видимо, так задумано, чтобы не было вопросов по прыжкам. Всё-таки заявлен каскад четыре прыжка по четыре оборота. Пока это не удавалось никому. Возможно, права была Федерация, подключив к выбору в олимпийскую сборную широкие народные массы.
    Ага, Семёныч, наконец-то, набирает скорость. Аделаида энергично машет руками, готовясь к прыжкам, и, …проламывает бортик, сметая арбитров!!! Очень неожиданное завершение выступления!
    Пока судьям меняют мебель, пока над ними и фигуристкой суетится бригада врачей, у нас есть возможность провести интервью с тренером Аделины.
    - Итак, Семёныч, что Вы можете сказать по выступлению?
    - Да, не всё у нас сегодня получилось. Есть пока такая беда – не хватает льда. Едрёнтыдь, ты почувствовал, я стихами заговорил? А вот сейчас почувствовал? Ну ладно, не парься, я отвечаю – стихами! Мы с Адочкой сначала в саночники решили. Подумали: с такой-то массой, да если разогнаться…! Только не придумали еще таких санок, чтобы моя Ада в них поместилась! И тогда меня – как ключом на двадцать семь: Адка, говорю, ёршик тебе в сливное, с такой фигурой – только в фигуристки! Достали с антресолей мои старые коньки – как по ней смастрячены, если с двумя шерстяными носками. Халат у неё почти новый – года нет. Начали подготовку. Она - от мучного отказалась, кроме батонов, я – неделю ничего крепче пива. Трудно, но было бы желание и инвентарь! А характер у неё чемпионский: везде впереди, всегда сверху. Вот так, собственно. Только бы квалификацию пройти, а к Сочи мы программу ещё усложним, время есть!
    
    Жизнь в искусстве
    
    - Отелло. Дубль один. Мотор! -скомандовал Семёныч.
    Сосед Генка застрекотал старенькой кинокамерой. Аделаида взревела раненой медведицей и навалилась на Семёныча, норовя вцепиться ему в ухо зубами.
    - Едрёнтыдь! - просипел придавленный Семёныч, - Ну вот как такую задушишь? Генка, ты снимаешь? Профессионализм! Настоящая африканская страсть! И где только научилась?
    В это время ножки у старенькой тахты подломились, и Отелло с Дездемоной скатились на пол, сметая заодно обеденный стол и оператора.
    - Ну что же, - сказал Семёныч с закрытыми глазами, перемазывая гуталин с лица на Аделаидин халат, игравший роль богатого венецианского костюма, - Дубль первый, он же последний. Айда караоке петь! С чистого листа, так сказать.
    
    Золотая лихорадка
    
    - Одевайся, к Петрухиным пойдем, - заявила мужу Аделаида, крутясь перед зеркалом в новом платье, - Алка от зависти сдохнет! Подай-ка шкатулочку с золотом!
    - Где она? - Семёныч вздохнул и отложил кроссворд.
    - Да в шифанере под бельём на верхней полке!
    Через несколько минут Семёныч крикнул через коридор, - Нету ни хрена! Опять переложила, поди. Чего ты всё перепрятываешь, перепрятываешь, как будто от ЧеКи?! Дверь железная, кто залезет?
    - Дверь китайская, - уточнила Аделаида, - А знаешь, какие сейчас воры ушлые?! Под матрацем посмотри. Если там нет - на антресолях в самом заду! Тебе-то как, нравится?
    - Чему тут нравиться? Засунешь, как тампакс, сама забудешь, а мне - ищи! Что я тебе, золотоискатель на прииске?
    - Дурак, я про платье. Правда, сиреневый мне идёт?
    - ... Нету под матрацем! ... И на антресолях нету! ... Всё! Сама ищи, я курить ушёл! - хлопнул дверью Семёныч.
    - Как это нету? - забеспокоилась Аделаида, - Куда ж я его тогда?
    Когда через пять минут Семёныч вернулся, у дверей его встретило большое весёлое белое привидение.
    - Вспомнила! Я ж его из шкатулки в пакет переложила и в банку с мукой засунула! Одевайся, пошли!
    - Адка, ты, что ли? Едрить твою в сифон, так и заикой сделаешь! Ты в зеркало смотрелась, старатель? Ну на пять минут оставить нельзя!
    
    Ледниковый период
    
    - Не путайся под ногами, я холодильник размораживаю, - сказала Аделаида.
    Семёныч понятливо хмыкнул и решил пока то да сё принять душ. Вышел он минут через пятнадцать, поигрывая бицепсами и прессом, благоухающий хорошим шампунем, в любимых трусах - плавках с серпом и молотом. Сердце пело и звало на подвиги.
    Аделаида в полуприседе убирала оттаявший лед из глубины морозилки, и Семёныч игриво прижался к её полному бедру, синхронно запустив руку в вырез халатика. Аделаида так же игриво взвизгнула и высыпала Семёнычу в плавки целую пригоршню льда. Семёныч от неожиданности отпрянул, но наткнулся на табурет и, падая головой об стол, успел только выпростать руку из-под халата, при этом совершенно не нарочно заехав жене в глаз.
    Потом они сидели напротив: он - на диване, она - на злополучной табуретке. Она прижимала резиновую перчатку со льдом ему к уже шишковатой макушке, он - делал такую же холодную примочку ей к начинающему проявляться подглазнику.
    - Такой вот ледниковый период у нас получился, едрить твою на четверть оборота! - сказал Семёныч, - Да черт с ними, с синяками! Иди-ка лучше сюда, а то вымрем, как мамонты! - и потянулся губами к её щеке.
    
    Скрипка и виолончель
    
    - Мужики, я, конечно, сугубо за, но сегодня ни-ни! Жене профсоюз два билета в филармонию выделил. Идем в культуру, растак её! Скрипка, понимаете, и виолончель! Не всё же унитазы и фановые трубы, а и интеллектная жизнь, как способ самопознания и самореализации, едрить её в выгребную! – и Семёныч отодвинул налитый стакан.
    Мужики уважительно хмыкнули:
    -То-то ты сегодня весь в белом, ровно на выданье!
    Из подъезда выпорхнула нарядная Аделаида. Зелёная юбка с разрезами и розовая шелковая кофточка с цветком-брошью из искусственного малахита на груди на жениной массивной фигуре делали крупное – грузным, а грузное – вообще невообразимым, Семёныч гордо глянул на мужиков и подал своей половине руку крендельком.
    
    В филармонии была немножко паника. Привычный Семёныч ничего такого особенного не ощущал, а Ада уже у порога скривилась:
    - Что у них за филармония? Ты запах чувствуешь?
    - Да вроде нормально.
    - Это у тебя нос профессионально сантехнически атрофировался, говном разит просто! Вон тётка мечется, начальство, наверное. Узнал бы, что да как, а я на таком фоне отказываюсь к культуре приобщаться!
    Семёныч поймал за рукав суетящуюся даму с табличкой «Администратор» на верёвочке и строго спросил:
    - Гражданка, что у вас тут за какофония такая? Совершенно невозможно в таком запахе воспринимать скрипку и виолончель, едрёнтыдь!
    - Ой, у нас такая беда, такая беда, просим извинения! – залопотала администраторша, - женский туалет засорился, а сантехник выпил и…, прямо не добудиться, а пора начинать, а зрители, конечно, запахом недовольны, а музыканты вообще выходить на сцену отказываются, а у нас ещё и представитель из обкома….
    Семёныч глянул на морщащуюся жену, вздохнул, выругался про себя и вздохнул:
    - Покажите-ка, чего там у вас?! И откуда профсоюзы знают, кому билеты выделять?
    
    - Вот Вы – человек культуры. Скажите, почему когда сереешь – ни одной мысли в голове, а когда ссышь – какой только лабуды ни передумаешь, вопреки затрачиваемому времени?! – пытался вести культурную беседу Семёныч, встав с засученным правым рукавом на колени перед унитазом и шаря в сливе. – Ага! Вот она!
    Семёныч достал из унитаза скомканную программку и сказал администраторше с укоризной:
    - За границей, между прочим, в туалетах специальную туалетную бумагу дают, растворимую, а у нас граждане вынуждены использовать всё от газет вплоть до того, что под руку подвернётся. Хотя бы в филармониях может государство на такие траты пойти?! Чем наши граждане хужее ихних? Мыло где у вас? Можете начинать концерт.
    
    Сидели в ложе, администраторша неизвестно отчего расщедрилась. Скрипка и виолончель то по очереди, то вместе играли что-то незапоминающееся. Вентиляция уносила из зала последние остатки «какофонии», и только от Семёныча по ложе распространялся некоторый аромат.
    
    За милых дам
    
    - Не сходится, заррраза! – выругалась Аделаида и нагнулась за отскочившей от кофточки пуговицей, - В чем к Алке в субботу на День рождения пойдём? Всё, срочно садимся на диету!
    - А я-то за что?! – возмутился Семёныч.
    - Не за что, а для моральной поддержки, - успокоила Аделаида, - мужчины за милых дам должны быть к любым подвигам готовы, вплоть до смерти. Греки из-за Елены сколько воевали? Дон Кихота и Дульсинею вспомни, Ромео и Джульетту, Отелло и Дездемону. Нет, с Дездемоной я погорячилась, неудачный пример, …но по сути-то?! Короче, решено – диета!
    Поужинали салатиком из помидор и огурцов, да еще не с майонезом, а с оливковым маслом. Попили чаю без сахара. Семёныч погрустнел и замкнулся в себе. Аделаида тоже не повеселела, но цель есть цель!
    Семёныч сел, было, к телевизору, но там что ни канал – кулинарное шоу или едяная реклама, просто тоска какая-то. В холодильник сунулся, но Аделаида так зыркнула, что он засобирался – засобирался, да и испарился к мужикам во дворе в домино постучать.
    - Ты чего такой потерянный? С Адкой поцапался? Борща не налила? – заинтересовались мужики.
    - Не налила! – буркнул Семёныч, - На диете мы, едрить её в растакую!
    - Мы-то не жена, мы нальём! - поддержали мужики, - Примешь для настроения?
    - А чего, - оживился Семёныч, - наливайте, если под закусь!
    Выпили по-гусарски: стоя, с оттопыренным рабочим локтем, под тост «За милых дам!». Потом уж – какое домино?! Повспоминали, кто в каких диетах поучаствовал, поговорили про разные случаи из жизни, про людоедство с голодухи и про анорексию. Страшное дело!
    Домой Семёныч поднялся под лёгким хмельком, подкованный знаниями на все четыре ноги и хвост.
    - Адка! – закричал он с порога, - Я тут такую классную диету услыхал! Можно всё, только без мучного! Кроме бутербродов, макарон и пельменей, конечно!
    Аделаида на мгновение задумалась и облегченно вздохнула:
    - Тогда сейчас пельменей наварю. Поедим по-человечески!


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Любовное, Психологическое, Философское, Юмористическое


© Copyright: Сергей Петров, 2015

  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru