Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Санди Зырянова - Царица-лягушка
Санди Зырянова

Царица-лягушка

    Электричка укатила в затуманенную даль, оставив единственного пассажира на полустанке.
    Полустанок этот давно пришел в упадок: ступеньки пораскрошились, навес прохудился, да и не было на нем никого. Даже собак.
    Владимир, тот самый единственный пассажир, вздохнул ностальгически. Когда-то они с родителями ездили сюда довольно часто: и осенью, в грибную пору — на выходные, и летом — на месяц-полтора, помочь бабушке с дедушкой, а заодно половить с дедом рыбу в озерке, набрать в плетенную бабушкой корзинку ядреных, сочащихся солнцем ягод земляники и набегаться по опушкам густого леса, и зимой — на недельку, покататься на лыжах вместе с соседскими ребятами, так же, как и Володя, приезжавшими погостить…
    Но это было почти двадцать лет назад. С тех пор две окрестные деревни опустели, а в их Мышкине остались дед и пять или шесть старух. Почти все дома стояли заколоченными, пялясь в лес и на дорогу почерневшими ставнями. Дед стал совсем старый, седой, беззубый, но перебираться в город отказывался категорически, и Владимир время от времени навещал его с тем, чтобы помочь по хозяйству и поохотиться. Ездить сюда на электричке было неудобно, однако единственный проселок настолько развезло и размыло сентябрьскими дождями, что Владимиру не захотелось рисковать недавно купленной «Тойотой».
    В этот вечер он ничего не делал. Дед, обрадованный встречей, сразу потащил внука за стол, налил стопочку, за ней — другую, и только наутро, с изрядного похмелья, Владимиру начали вспоминаться обрывки вчерашней беседы.
    Он, кажется, хвастался деду своим арбалетом. В отличие от охотничьего карабина — хотя и карабин у Владимира имелся, и не из худших — арбалет стрелял совершенно бесшумно. На кабана или лося он не годился, а вот пострелять из него фазана, утку или зайца можно было даже лучше, чем из ружья. И высказывал намерение пойти охотиться на болото. А дед… что же дед такого сказал? А! «Не ходи, Вовка, пропадешь ни за грош. Там и не такие, как ты, сгинули без следа…»
    Болото в лесу действительно было, и обширное. Собственно, деревни опустели не в последнюю очередь из-за заболачивания земель. А попытки на нетрезвую голову прогуляться в лес, которыми грешили деревенские мужики, отняли не меньше десятка жизней уже на памяти Владимира.
    Но Владимир охотился только трезвым, в лесу ориентировался хорошо, увлекался экстремальным туризмом и прошел не одну «школу выживания», а главное, знал, что под осень на болоте всегда хватает жирной дичи. И вдобавок не страдал никакими суевериями.
    Поэтому, подправив деду сарай и крышу, отремонтировав завалившуюся клетку в крольчатнике, перевезя собранный картофель с огорода и переделав еще кучу больших и малых дел, Володя вынул из рюкзака арбалет, охотничий костюм — футболку, штаны и штормовку, разрисованные корой и листьями, и высокие резиновые сапоги с теплым носком, на рассвете повязал голову банданой цвета хаки и отправился в лес.
    Погода стояла еще теплая, ногам довольно быстро стало жарко. Володя убедился, что дед был прав: болото подступало уже к самой деревне, под сапогами хлюпали замшелые кочки. Вскоре он спугнул косулю.
    Следовало затаиться.
    Заведу себе собаку, подумал Владимир. Плохо без собаки. И охотиться, и вообще… Собаку и кота. С собакой буду на охоту ходить, кот… ну, просто для уюта в доме. А где кот, там и жена заведется рано или поздно.
    Плохо одному…
    Он впервые подумал об этом так явственно спустя три года после смерти родителей, и в груди больно кольнуло. Внезапно сбоку ему почудилось какое-то шевеление, — доля секунды, и взведенный курок чуть слышно щелкнул, а короткая тяжелая стрела пошла в цель.
    Не попала.
    Кто-то стремительно подскочил с кочки и перехватил его стрелу. Владимир не успел даже восхититься реакцией — просто остолбенел. На кочке восседала огромная лягушка и пялилась на него круглыми желтыми глазами, держа в пасти его стрелу.
    — Э, — глупо сказал Владимир, — болт отдай.
    Лягушка иронически сморгнула.
    — Ну, это… красна девица, давай я тебя поцелую, и ты выйдешь за меня замуж, — предложил Владимир.
    Желтые глаза мигнули, лягушка напряглась — и сделала длинный прыжок. Владимир невольно отшатнулся, прикрыл рукой глаза, а когда открыл — перед ним стояла женщина и протягивала ему стрелу.
    — Как звать тебя, добрый молодец? — спросила она.
    Голос у нее был низкий, с глубокой горловой хрипотцой и… неумелый какой-то. Как будто болотная жительница годами ни с кем не разговаривала.
    — Вовка.
    — А по батюшке?
    Тут Владимир замялся. Дед и бабка из деревни Мышкино отличались здравомыслием, а вот другие дед и бабка сделали выбор в пользу красоты и назвали сына Цезарем.
    — Владимир Цезаревич, — наконец признался он.
    — Цесаревич, — удовлетворенно подытожила женщина. — Царевич, стало быть. Так цаловать-то будешь или как?
    Глаза у нее смеялись. Светло-карие, почти желтые, но красивые.
    Владимир наклонился и поцеловал ее — тянулся к губам, но она позволила поцеловать себя только в щеку. Пахло от нее болотными травами, тиной и лесом.
    Она была совсем не в его вкусе. Невысокая, полноватая. В каком-то рябом платье с белой блузкой, темно-рыжая, с лягушечье-бледным лицом, усеянным веснушками. И не моложе сорока, хотя для сорока она, пожалуй, превосходно сохранилась. Нет, не такие женщины нравились Владимиру…
    И все-таки он за этот короткий миг поцелуя понял, что всю жизнь любил и искал именно ее.
    — Кто вы? — спросил он шепотом. — Вы из Мышкина?
    — Здешняя я, — женщина помедлила, — царица.
    — Царица? Это как?
    — Солнечные пятна видал? — она пальцем указала на свои веснушчатые щеки. — То знак моего царска достоинства. В моем-то царстве солнце только царей да цариц трогает! Ну так что, берешь меня в жены?
    — Беру, — без колебаний ответил Владимир. — Едемте со мной в Питер, а? У меня там квартира… Я собаку заведу и кота, и вас на работу устрою, у меня друг…
    — Пошто мне твои хоромы, — хмыкнула «царица». — Нет, царевич. Сроку я тебе даю до весеннего Дня Живы. Коли ты слова своего не забудешь — стану тебя в тот день ждать в этот же час. А коли забудешь — значит, так тому и быть.
    Зловещая усмешка, проскользнувшая по некрасивому лягушечьему лицу, явственно показывала: чему быть, того не миновать…
    — Не забуд… э… подожди… те, — в несколько приемов выговорил Владимир.
    «Царица» шагнула в сторону — и будто пропала. Только скакнула в сторону и исчезла в мутной болотной воде огромная зеленая лягушка…
    
    ***
    Обыденность подхватила Владимира, завертела и понесла.
    С тех пор он еще несколько раз навещал деда. Дед сильно постарел, сдал, но упорно храбрился: ловил рыбу, занимался крольчатником и огородом. На Новый год Владимир привез ему тулуп, а дед сшил ему для машины меховой полог из кроличьих шкурок. В лес Владимир больше не ходил, зато пытался осторожно расспрашивать соседок о «царице».
    Он не сомневался, что женщина из местных разыграла его на болоте. Вот только забыть ее никак не получалось. Знакомясь с молодыми и симпатичными девушками, Владимир прикрывал глаза — и перед ними вставало бледное, лягушечье, веснушчатое лицо. И рука, сжавшая его арбалетный болт, — узкая, точно выточенная из полупрозрачного белого агата, и с перепонками между пальцами. Или это ему показалось? Ни одна длинноногая красавица не могла похвастаться такой величественной, истинно царской осанкой, такой гордой посадкой головы, такой надменной и простой манерой говорить…
    В новогоднюю полночь, вынеся фейерверк на двор, Владимир поймал снежинку на варежку, помедлил. Из дома послышался бой курантов и поздравление Президента — дед включил старый телевизор на всю катушку. Снежинка не растаяла.
    Значит, она меня дождется, решил Владимир.
    Позже спросил у приятеля, историка по образованию, что такое «День Живы».
    — Чудак, да это ж Бельтайне! Вальпургиева ночь, только у славян, — удивился тот. — Первое мая. Хе-хе, день международной солидарности нечистой силы!
    Вот и прекрасно, подумал тогда Владимир, я все равно обязательно бы деда навестил. Как не навестить. Последний оставшийся в живых родственник… Как раз познакомлю их.
    В доме у него теперь весело лаял щенок — ирландский сеттер по кличке Бим, в честь любимой книги детства, а позже к нему присоединился котенок. Владимир подремонтировал квартиру и купил кое-какую мебель, обустраивая быт для будущей жены. Жалел он только об одном, — что не спросил ее имени.
    И вот апрель добежал до конца, звеня в веселой суматохе проснувшейся весны…
    С рюкзаком, сумкой с гостинцами для деда, арбалетом в чехле и коробочкой с недавно купленным обручальным кольцом Владимир вышел из электрички.
    Полустанок после зимы, вытаяв из-под снега, показался ему еще более запущенным. Прямо на растрескавшихся плитах лежала мертвая лисица, а в самом конце — куча тряпья, или мешок, или…
    — Бим, — окликнул щенка Владимир, — фу!
    Судя по тому, что «мешок» никак не отреагировал на заполошно лающего Бима, это был или действительно мешок, или останки бомжа. В любом случае, Биму рядом с ним делать было нечего.
    Мурку Владимир оставил на попечение соседки.
    Проселок окончательно раскис. Еще немного — и он зарастет травой, и уже никто не вспомнит, как пройти к деревне Мышкино. Разве что Владимир и родственники оставшихся пяти старушек изредка будут навещать их могилки на заросшем сельском кладбище.
    С этой невеселой мыслью Владимир постучался к деду.
    — Нет его, не стучи, — прошамкала соседка баба Поля, с трудом подковыляв к калитке.
    — Бабушка Поля, как это — нет? В больнице, что ли? А почему мне не позвонил?
    — Да не в больнице. Пошел он, значит, в лес, уж не знаю, чего ему там понадобилось. Грит, зовет меня кто-то, — старуха пожевала сморщенными серыми губами. — Зовет и зовет. Вбил себе в голову, что это покойная Ольга его зовет, и пошел. А дальше знамо что — сгинул в болоте…
    — В болоте, — повторил Владимир. — И что, нашли его?
    — И-и, кто ж его там найдет? Понятно дело, раз оттуда не пришел — значит, нет его больше. Я курочек и кроликов-то к себе прибрала, уж не серчай. Отдать их тебе?
    — Да забирайте их, бабушка Поля. Вы с бабулей и дедулей всегда дружили, пусть они у вас будут.
    — Ключ возьми, — баба Поля протянула ему трясущейся морщинистой рукой ключ, — запасной.
    — Идемте, — помедлив, сказал Владимир, — помянем деда…
    В избе ничего не напоминало о случившейся беде. Видимо, баба Поля или убрала там, или хотя бы забрала еду, сготовленную дедом: на плите стояла вычищенная пустая кастрюля. Знакомый с детства старомодный буфет и еще довоенные часы с кукушкой — Владимир не раз предлагал деду продать их торговцам антиквариатом и купить новые, но дед дорожил этими, — пестрая вытоптанная ковровая дорожка, старый телевизор… Губы у Владимира затряслись.
    Он вынул из сумки с гостинцами водку, налил по стопке себе и бабе Поле.
    — Болото это уж сколько людей забрало, — говорила она распевно, жуя губами и дрожа подбородком, — дядьку твоего, Надиного брата… (Надеждой звали мать Владимира), потом, Федора — это Олина брата, значит, бабки твоей… Игорька, ты его, может, и не помнишь — играли с ним в детстве. А я помню.
    — Помню Игоря, — Владимир дружил с ним и очень расстроился, когда Игорь не приехал на очередных каникулах. — Так он в болоте утонул?
    — Утонул, утонул, сердешный… И участковый туда же, за ним, когда искал его.
    — Это дядя Сережа, что ли? Вот жалость-то!
    Владимир мало удивился. Болото в этих местах было коварным — то зеленело чарусами, то затягивалось предательским мхом, и провалиться в него не составляло труда. Вот выбраться…
    Но на этом болоте завтра его ждала веснушчатая «царица».
    — А я там невесту встретил, — сказал Владимир. — Такая… рыженькая, вся в веснушках, роста невысокого, лет тридцать пять ей. Ну, да, старше меня, но это не важно. Знаете ее?
    — Сказанул, — рассмеялась баба Поля. — Да у нас моложе семидесяти никого не встретишь! — вдруг она посерьезнела. — Кто-то из мужиков тоже говорил о рыжей бабе с веснушками, — припомнила она. — Когда же… А! Я еще моложе тебя была. Еще когда блокада была. Я по-немецки хорошо говорила, так вот, фрицы пришли и спрашивали о ней. Да так и ушли. Больше их никто не видел.
    Владимир понял, что от подвыпившей старушки ничего не добьется. Баба Поля была отменно остра умом и наблюдательна, но с двух рюмок водки ее основательно развезло. Да и самого Владимира, что греха таить, тоже — он устал и изголодался, а внезапное горе выбило его из колеи. Когда баба Поля наконец ушла, Владимир упал на дедову кровать и хрипло, неумело заплакал.
    
    ***
    Она стояла на той же кочке, на которой он ее впервые увидел. Владимиру даже показалось, что она была в том же платье — пестром, как лягушачья кожа, сарафане с белой сорочкой. Погода держалась необычно жаркая для первого мая, но «царица» ничуть не вспотела в сорочке с длинным рукавом. Так же, как не замерзла в этой тонкой сорочке тогда, осенним утром.
    — А, пришел-таки, царевич, — весело сказала она своим низким хрипловатым голосом. — Что, не раздумал жениться?
    — Не надейся, — засмеялся Владимир. — Не раздумал и не раздумаю. Вот, — и он протянул ей, раскрывая, коробочку с обручальным кольцом.
    — А и правда не раздумал, — с оттенком удивления произнесла женщина. — Верный ты слову своему, царевич… Что ж, буду и я с тобой честной. Идем, покажу владения свои…
    Она взяла его за запястье и потащила за собой. Владимир, обескураженный и огорченный, сунул коробочку в карман, твердо намеренный настоять на своем. Раз она его здесь ждала, значит, он ей тоже нужен зачем-то? Но пока он плелся за ней в глубь болота.
    Лес сгущался, сучья и ветви переплетались так плотно, что пройти было бы невозможно, но все же в лесу существовала узенькая тропинка, и по этой тропинке вела Владимира его веснушчатая спутница. «Будто в тоннеле», — подумал Владимир. Ему было удивительно неуютно.
    — Вот, — наконец проговорила «царица».
    С трех сторон окруженный водой, на болоте стоял домик. «Это она здесь живет? Неудивительно, что она такая странная и нелюдимая…»
    Домик показался Владимиру крошечным, но «царица» неумолимо влекла его куда-то вниз.
    — Ты что, под землей живешь? — Владимир невольно содрогнулся.
    — Говорю ведь — вот мои владения, что ж ты не слушаешь-то меня, царевич? — заворчала «царица». И вдруг вокруг вспыхнул свет — неприятный и мертвенный, как от люминесцентных ламп. Владимир охнул.
    Их окружили люди… вернее, когда-то они были людьми. Сейчас, прислоненные к стенам большой полукруглой залы, вокруг стояли трупы. Пронзительно-рыжие волосы спускались на черные продубленные болотной водой плечи, темная кожа натянулась и местами прорвалась на ребрах. Кости коленей и локтей у некоторых выступали из плоти, но у большинства трупов и костей не осталось — их конечности за столетия стали гибкими и пружинистыми. Безгубые провалы ртов, казалось, улыбались. Но самым жутким Владимиру показались глаза.
    У некоторых мертвецов они вытекли, и пергаментные черные лица пялили пустые глазницы в пространство. А у других глаза навсегда застыли открытыми, лишенные блеска, мертвые и безумные.
    У ближнего мертвеца лопнул живот, и внутренности свисали до колен.
    — Это моя свита, — радостно заявила «царица».
    Болотные мумии, припомнил Владимир. Саня, друг-историк, рассказывал. Она что же — сумасшедшая? Накопала здесь болотных мумий и устроила себе музей?
    С безумцами спорить не рекомендуется, сообразил Владимир. Собрав все силы, он поклонился и пробормотал «исполать вам, люди добрые…» «Царица» одобрительно хмыкнула.
    — Царевич, — сказала она. — А теперь смотри, какая я, когда не выхожу на землю!
    Платье вместе с сорочкой сползло с ее плеч, обнажая голое, пышное, белое тело, а потом… а потом это тело начало меняться. Кожа слезла, открывая синюшное, разлагающееся мясо, покрытое черными сгустками крови, затем и мясо поползло вниз, стекая по костям, и кости… Владимир смотрел, содрогаясь от омерзения, но не мог отвести взгляда от чудовищного зрелища. В голове было пусто до звона. Мясо и кожа собрались в комок у ног скелета, рассыпающегося в пыль, — и сжались…
    В лягушку.
    Большую зеленую лягушку.
    Владимир выдохнул.
    — Что, и такая люба? — проквакала лягушка. Говорить ей было неловко, пасть беспомощно шамкала, но Владимир ее все-таки понял и кивнул головой, не сознавая, что делает. — Хорош, царевич! Не всякий бы на своем стоял. Ну, за то я тебя и награжу. Пойдем, глянь на пленников моих. Кого знакомого увидишь — того и забирай, не держу.
    — А как же… я? — промямлил Владимир.
    — Погоди с этим, — досадливо отмахнулась лапой лягушка.
    Свет в зале мумий погас, и царица-лягушка вывела Владимира в другую залу.
    В стене были забранные стеклом или слюдой ниши, и в каждой нише Владимир увидел человека. Девушка в одной рубашке, мужчина в лаптях и косоворотке, люди в старомодной одежде… Некоторые, видимо, томились в плену у царицы-лягушки не один век. Кое-кто явно был мертв, и умер не своей смертью: на головах и на телах виднелись рубленые раны, следы от выстрела. В некоторых нишах лежали младенцы…
    За сегодня у Владимира уже не раз и не два голова пошла кругом, так что он даже не удивлялся. Просто смотрел в оба.
    — Дедушка!
    — Забирай, — властно квакнула лягушка.
    — Дядя Паша, — узнал Владимир брата матери. — Игорь, дружище! О, — он присмотрелся к человеку в полицейской — вернее, еще милицейской — форме, — дядя Сергей. Это же наш участковый! И дед Федор…
    — Всех знакомых нашел? — лягушка внимательно смотрела на него.
    Владимир подумал. Еще присмотрелся.
    — Вот это, кажется, наша соседка была, — сказал он, — про нее говорили, что она сама утопилась. А это… да, точно, дед Иван, старый пьяница.
    Он сделал еще несколько шагов…
    В нишах стояли, вперив неподвижные светлые глаза в пространство, несколько мужчин в форме солдат вермахта.
    — А эти сами свою судьбу выбрали, — проквакала царица-лягушка, — неча было ко мне лапы тянуть!
    — Про них баба Поля рассказывала, — немеющими губами выговорил Владимир.
    — Про что бы хорошее, — лягушка надулась.
    За немцами Владимир разглядел еще людей в знакомой форме — наполеоновских войск…
    — Кажется, больше знакомых не вижу, — сказал он.
    — Тогда этих я тебе отдаю, а остальных — за остальными другие придут, если придут, — квакнула, будто хохотнула лягушка.
    Голова закружилась. Сердце заколотилось, и на смену томительному тошнотворному страху и отвращению пришли кураж и веселье.
    — А как же я, царица? Ты же выйти за меня обещала, — напомнил Владимир. Губы ему раздирал сумасшедший смех.
    Но лягушка была предельно серьезна.
    — Пока живи, — сказала она. — А как время придет, я тебя позову, женишок… Колечко-то далеко не прячь.
    Вокруг Владимира все завертелось — и пропало.
    
    ***
    Он лежал на краю болота, грязный, мокрый, измученный. Верный Бимка лаял-надрывался рядом. Вокруг ходили люди в полицейской форме.
    — Что… что случилось… где я? — с трудом выговорил Владимир. Стоявший рядом полицейский нагнулся к нему; Владимиру казалось, что он спрашивает очень громко, но полицейскому пришлось переспросить.
    — Вы заблудились на болоте и проплутали три дня. Вас нашла ваша собака, — объяснил полицейский.
    — Это… меня, что ли, искали?
    — Нет. Нашли тела… пропавших ранее. Сразу много. Сохранились плохо, многие скелетированы, но кое-кого еще можно опознать — по часам и…
    Владимир рывком поднялся. Его повело, пришлось ухватиться за ближнюю березу.
    Отвратительный запах витал над болотом. Полицейские брезгливо морщились, упаковывая очередной труп в черный целлофан. Мельком Владимир глянул — из-под истлевшей, прорванной ткани выплеснулась гниль и грязь, посыпались опарыши… Внезапно полицейские уронили один из пакетов. Его еще не завязали, и труп высунулся оттуда — головой вперед. Голова была облеплена болотной тиной, щеки и губы сгнили, коричневые зубы торчали в страшной трупной усмешке, и мертвые глаза уставились прямо на Владимира белесыми бельмами.
    — Я знаю, кто это, — сказал Владимир. — Это мои двоюродный дед… — он начал загибать пальцы, считая, — родной дядя, мой друг, местный участковый дядя Сережа и двое соседей.
    — Вы думаете, здесь только они одни? В этом болоте за последние двадцать лет человек сто, наверное, пропало, — вздохнул полицейский, поддерживая Владимира за локоть. — Идемте отсюда.
    Владимир кликнул Бима.
    На следующий день он уехал из Мышкино, оставив бабе Поле все деньги, какие имел при себе.
    Он будет ходить на охоту с Бимом и играть с Муркой. И избегать общества молодых симпатичных женщин. Коробочка с обручальным кольцом так и останется у него в кармане.
    И однажды он придет на это болото, где на кочке будет ждать его царица-лягушка. Придет, чтобы остаться с ней навсегда.


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Мистическое, Психологическое, Страшное


© Copyright: Санди Зырянова, 2015

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Санди Зырянова - Царица-лягушка

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru