Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Санди Зырянова - Спецподразделение *АнтиНЁХ*
Санди Зырянова

Спецподразделение *АнтиНЁХ*

    Лампочка мигнула и погасла. В подъезде воцарилась тьма, и где-то парой этажей ниже послышался испуганный детский голос: «Ма-а-ама, я боюсь!» Маленькая толстая хока выбралась из ящика неизвестного предназначения (однажды, когда его открыли, там оказалась куча проводов, но зачем он висел над дверью в квартиру №47 — неизвестно), пошевелила длинным подвижным хоботком, фыркнула так, что ее усы встопорщились, и полезла обратно — досыпать. Кто же не знает, что хоки большие любители поспать?
    — Лампочки эти будто ест кто, — сердито проворчала мама из квартиры №52, успокаивая зареванного сынишку. — Только вчера мы с Олей везде ввинчивали новые, опять не горят! А-ах! А… это ты, котик, — мама облегченно вздохнула. — Ну что ж ты, вечно под ноги лезешь?
    Джин Симмонс, огромный породистый кот с кисточками на ушах и независимой важной мордой, примирительно потерся об ноги соседки.
    Весь подъезд отлично знал, что Джин Симмонс — питомец Чистяковых из квартиры №57 — большой любитель гулять по лестнице, и любящие хозяева каждый вечер его выпускают на прогулку. Правда, никто не догадывался, для чего Джину Симмонсу эти прогулки. Хозяйка иногда спрашивала «Джинник, ну что тебе в этом подъезде? Небось, апельсиновое дерево на третьем этаже объедаешь?», Джин Симмонс отвечал ей честно и откровенно, и иногда ему даже казалось, что хозяйка его понимает. Но увы: люди воспринимают даже самые подробные и обстоятельные кошачьи откровения как сплошное «мурр-мяу-мряф»… А между тем Джину Симмонсу было что порассказать!
    Он боролся с пришельцами из теневых лабиринтов.
    Иногда и не боролся. Из теневых лабиринтов порой приходили милые любопытные существа, доброжелательно разглядывали мир людей, что-то запоминали, что-то прихватывали на память — обычно какую-нибудь мелочь, вроде оброненного колечка или кошачьего когтя, — и возвращались домой. С ними время от времени удавалось поболтать, и они — когда бывали в настроении — могли поведать удивительные истории! Но нередко из тени выходили мерзкие и даже ядовитые твари. Джина Симмонса в них радовало только то, что они мелкие.
    О них-то он и хотел рассказать своей хозяйке. А она, как всегда, подумала, что Джин Симмонс хочет отведать кошачьих консервов и быть почесанным за ушком… Впрочем, что с них, с людей, взять?
    Они даже не знают то, что знает каждый кот: если тень лежит на одном месте достаточно долго, в ней образуется пещера. За многие годы темнота вымывает в этих пещерах целые лабиринты, и однажды запутанные тоннели открываются в другом мире. Некоторые коты ухитрялись побывать в том мире или тех мирах, кто-то даже возвращался — об этом ходили смутные и путаные слухи, и уважающему себя коту вроде Джина Симмонса надлежало относиться к ним с осторожностью. Но Джин Симмонс не был обычным уважающим себя котом. Он давно заметил, что коты, шныряющие по подвалам, чердакам и помойкам, видят очень многое из того, что комнатным любимцам на глаза не попадается. Вдобавок они немало узнают от подвальных крыс и чердачных летучих мышей и ласточек…
    И сегодня он рассчитывал узнать от них, кто же съедает лампочки в подъезде.
    Поэтому он залез на пятый этаж, туда, где находилась забранная решеткой на замке чердачная лестница, и выдал громкий призывный мяв.
    У Джина Симмонса была своя команда. И по условному мяву одного из участников команды они все собирались вместе.
    Первой пришла Маркиза. Ее хозяева жили на пятом этаже, и ей ничего не стоило через свой балкон и вечно приоткрытую фрамугу в подъезде выбраться на встречу.
    — Что случилось? — деловито спросила она.
    Джин Симмонс взглянул на нее с почтением. Беленькая ангорская кошечка походила на плюшевую игрушку, и никто из ее хозяев и их многочисленных друзей не догадался бы, что перед ними — мозговой центр подразделения по борьбе с пришельцами!
    — Лапочки пропадают, — объяснил он.
    — Лапочки? — переспросила озадаченная Маркиза.
    — Лампочки, — поправился Джин Симмонс. — Кто-то их крадет. Люди думают, что их съедают темные сущности.
    — Странно, — заметила Маркиза. — Они же их не видят.
    Тем временем с чердака спустился Кисик.
    Хозяева Маркизы Кисика не любили. Он был дворянской породы, и почему дворянин не должен был дружить с Маркизой, оставалось для котов тайной. Маркиза находила Кисика весьма дельным и надежным товарищем, к тому же его буровато-серая полосатая шубка служила превосходным камуфляжем — ценное качество во многих операциях! А его обширные знакомства на чердаке и в подвале уже не раз сослужили подразделению хорошую службу.
    — Летучие мыши беспокоятся, — доложил он. — Что-то бродит по чердаку. И это не люди и не крысы.
    Маркиза в задумчивости изящно почесала ухо задней лапкой. Снизу донесся вопль и шум.
    Со второго этажа наконец добрался рыжий Афоня.
    — Прикольно как в темноте-то гулять, — нараспев мяукнул он. — Глазами сверкнешь, ка-ак зашипишь — эх, как же он драпал!
    — Хулиган, — фыркнула Маркиза. — Так вот, у нас задача: установить личность, мотивы и цели похитителя лампочек.
    Коты расселись вокруг нее и приготовились слушать.
    — Мотив есть, во-первых, у людей, — начала Маркиза. — Они их уносят в свои квартиры.
    — Вряд ли, — заявил Кисик. — Ну, одну, ну, две… Но чтобы все и каждый день!
    — Я часто сижу под дверью, у меня там схрон, — подал голос Афоня. — Так что я слышу, кто идет снизу вверх. Лампочки пропадают даже тогда, когда на лестничной площадке никого нет.
    — Этих, из лабиринтов, тоже нет? — уточнил Джин Симмонс. Афоня лучше всех чувствовал присутствие пришельцев из лабиринтов.
    — Я же говорю — никого…
    — Мотив есть у Афони, — заявила Маркиза. — Он сам только что признался, что любит пугать людей в темноте. Но у Афони нет возможности.
    Все посмотрели на лапы надувшегося Афони и убедились, что да, такими лапами лампочку не вывернешь.
    — Возможно, это существо из лабиринта, — продолжала Маркиза. — Оно бродит по чердаку, и все мы знаем, что они иногда прихватывают сувениры на память из нашего мира.
    — Ого, сколько сувениров, зачем? — удивился Кисик.
    — А если они всем друзьям, как мои хозяева? — возразил Афоня. — Они всегда как вернутся из поездки, всем друзьям сувениры привозят. Один другого нуднее. Туда не скачи, то не трогай, то лапой не катай…
    — Да, насколько же у нас на чердаке спокойнее, — подытожил Кисик. — Значит, ищем существо? Ищем и заставляем вернуть лампочки?
    — Да как оно их вернет, — вздохнул Джин Симмонс. — Пусть хотя бы прекратит их таскать!
    
    …Для начала было решено разбиться на группы в составе 1 (одной) научно-боевой котоединицы и поделить подъезд на сферы дежурства. Маркиза взяла третий и четвертый этажи, Кисик — пятый и чердак, а первый и второй достались Афоне. Джин Симмонс, как обычно, взялся осуществлять общую координацию и подстраховывать товарищей, курсируя на всех этажах. На деле это означало, что дежурить придется Джину Симмонсу — его, единственного из всех, регулярно выпускали погулять в подъезд, — и Кисику.
    Но Кисик был шит отнюдь не лыком.
    Первым делом он принялся вербовать хоку.
    — Милая, ты же идеальный скрытый наблюдатель, — убеждал он ее. — Люди, кроме самых-самых котяток, тебя не видят. Остальные к тебе привыкли. Да тебе ведь и делать ничего не нужно будет!
    — Хок-хок, — не соглашалась хока, сонно протирая глазки хвостом.
    — Давай я выдам тебе удостоверение внештатного сотрудника подразделения «АнтиНЁБо», — предложил Кисик.
    — Нёбо? — хока до того заинтересовалась, что даже высунулась из своей коробочки.
    — Ну… «Неведомый ёкарный бабай», — расшифровал Кисик.
    — Бабай не неведомый, — хока вылезла на крышку коробочки и села, свесив лапки, рядом с ним. — Бабай — он ёкарный. И он здешний житель, вроде меня. А то, что вы тут всем кагалом гоняете, — это неведомая хрень какая-то, редьки не слаще…
    Кисик никогда не спорил с хокой. Вот и сейчас он покорно поправился:
    — Хорошо, мы подразделение «Анти-Неведомая Ёкарная Хрень». Про редьку можно не упоминать.
    Бабая в это время обрабатывал Афоня.
    — Ну, будь ты человеком… то есть порядочной нежитью, — гнусаво заливался он. — Лампочки эти — их же на тебя повесят! Ни один приличный ребенок тебя больше не испугается! Все дети и их мамы будут знать, что ты забираешь не детей, которые балуются, а лампочки в подъезде!
    Из-за батареи парового отопления донеслось кряхтение, потом высунулась сморщенная длиннопалая лапа, а за лапой потянулся рукав старого армяка, крашенного луковой шелухой. Рука произвела несколько хватательных движений; Афоня на всякий случай попятился.
    — Или это ты их забираешь? — осторожно поинтересовался он.
    Выбираться из-за батареи Бабаю было непросто. Пыльная, вся в паутине бороденка уже свисала из-за последней секции, а голова никак не высовывалась.
    — Хладное железо, — недовольно проскрипел он невпопад. — А деваться-то и некуда…
    — Мы Кисика попросим тебя на чердак проводить, только помоги и понаблюдай, — мурлыкнул Афоня.
    Маркиза подошла к расследованию дела со всей ответственностью. Она набросала примерный план опроса подъездных домовых, а также туристов из лабиринтов.
    В то, что туристы и воровали злополучные лампочки, Маркизе не верилось: существа из параллельных миров обычно не зарились на столь обыденные предметы, к тому же боялись яркого света.
    Однако прошло уже два дня, а найти лампового вора не удалось. Хуже того! Еще две лампочки как в воду канули. Из личных наблюдений, а также из донесений внештатных сотрудников Бабая и хоки явствовало, что никто — никто! — не находился рядом с лампочками и вообще в подъезде в момент пропажи лампочек.
    — Мистика какая-то, — удрученно ворчал Джин Симмонс.
    Кисик решил подключить знакомых летучих мышей и даже подвальных крыс к наружному наблюдению. Результат? А никакого…
    На третий день Афоню вызвал из квартиры Бабай.
    — Это, милок, ни в какие ворота не лезет, — кипятился он. — Прихожу я, значит, к непослушному робенку в квартиру №52. Все согласно должностной инструкции, — он помахал перед носом напыжившегося Афони какой-то пожелтевшей бумажкой с ятями и расплывшимися чернилами, — вот: «Пугать непослуш… тут неразборчиво… до полнаго исправленія», — Бабай важно поднял узловатый палец. — Робенков непослушных, значить, воспитовать! У меня опыт двести годков! Мне уже можно пидагогическу поэму писать! Встал над кроваткой, робенок тот крутится, никак от планшетика свово не отъединится, значить… ну, я ему и «Бу-у-у-у!» Робенок, стал-быть, притих. Мамку позвал, ну, как всегда. Я ему опять: «Бу-у-у!» И тут какой-то серый ужасть, откуда ни возьмись, как нависнет! Робенок аж обмер весь, болезный. Ну, а я что? Я только «Бу-у-у» и могу. Это ж одни мамки бают, что я робенков забираю, а так-то мне их всегда шугануть хватало, чтобы исправились, значить… У меня вон и мешка нетути! Серый ужасть, конечно, от мово «бу» остановился. А я на него опять — «бу! Пшел отселева» И смотрю — от робенка к этому серому нитка тянется. Ну, я нитку ту порвал, на серого пошел, он и ретировался. И что это было?
    Афоня, прыгая через три ступеньки, рванул к Маркизе.
    — Человеческих котят воспитывают только планшет и Бабай, — досадливо проворчала она. — Почему они не заботятся о своих детенышах так, как мы? Так, мне нужно побывать на месте происшествия…
    Джин Симмонс и Афоня нервно прохаживались по лестничной площадке.
    — Что-то ее долго нет, — муркнул Афоня.
    — Осматривает, — вздохнул Джин Симмонс.
    — А вдруг этот Серый Ужас ее… того?
    — Не выдумывай, — Джин Симмонс остановился и строго взглянул на Афоню.
    Морда у Джина Симмонса и вообще-то отличалась весьма суровым выражением, так что Афоня невольно вытянулся во фрунт.
    Маркиза в это время порядком жалела, что Афони нет рядом. В квартире витал какой-то нездоровый, странный и определенно недобрый дух. Падаль не падаль, гниль не гниль, грибок не грибок, но явственный же, размышляла Маркиза. Как это люди могут жить в такой вони? И не замечают ни пса! Но Афоня, наверное, быстрее бы сориентировался…
    Маркиза не признавалась, но она немного завидовала Афонину совершенному чутью.
    Вот и детская. Сейчас маленький хозяин как раз посапывал в кровати — мама была сторонницей четкого режима дня и дневного сна. Маркиза обнюхала пол, кроватку, потрогала лапой…
    Содрогнулась.
    Над кроваткой раскинулась паутина. Почти невидимая глазу, она ощущалась тысячами тонких-тонких липких нитей, колыхавшихся над спящим ребенком. Нити казались живыми, а их движения — почти осмысленными и хищными. Маркиза несколько раз повернула голову, пытаясь уловить еле заметный отблеск нитей.
    Одна ниточка уже достигла ребенка.
    Маркиза подпрыгнула и сбила ее ударом лапы.
    Конец нити поджался и подпрыгнул кверху — будто отдергиваясь. Маркиза подождала немного. Некоторое время ничего не происходило, а потом… потом новая нить потянулась из раскинутой сети к ребенку. Маркиза тихонько зашипела.
    И вот тогда она поняла, что паутина ее заметила.
    Почему-то ей стало страшно, так страшно, как не было при виде несущейся на нее соседской собаченции, и даже тогда, когда Маркиза однажды потерялась и едва не попала под грузовик. Да что там — никакие опасные твари из лабиринтов не могли бы ее так напугать…
    До сегодняшнего дня.
    — Похоже, что мы до этого не сталкивались с по-настоящему опасными тварями, — подытожила она, докладывая Джину Симмонсу и Афоне. — Но котенок! За ним нужно понаблюдать… А кота у них нет.
    — Люди, — философски заметил Джин Симмонс. — Токсоплазмоз какой-то выдумали, вот и не заводят кота, пока их котята не вырастут. А то, что детенышей кто-то должен охранять, до них не доходит…
    Очередная лампочка не продержалась и вечера.
    Маркиза присела и грациозно почесала лапкой ушко.
    — Как думаете, это Серый Ужас? — деловито спросила она. — Мотив у него есть. А именно, ему легче нападать на спящих детей в темноте. Как правило, дети спят именно в темноте. Однако… Хм. Однако дети спят в спальнях, а не в подъезде!
    Джин Симмонс встрепенулся.
    — Я пока ничего не думаю, — рявкнул он. — Я думаю, что у тебя есть догадки.
    — Нет. Есть предложения.
    — Мне продолжать наблюдения на пару с Бабаем? — догадался Афоня.
    — Это само собой. Внедрить Кисика в квартиру №52 — раз. И установить, не было ли случаев похищения лампочек из детских спален. Два. Три — постараться побольше узнать о Сером Ужасе и о Том, Кто Бродит на Чердаке. Возможно, это одно и то же лицо.
    Маркиза остановилась и немного подумала.
    — Может быть, оно и безобидное, но что-то мне не верится, — добавила она.
    Идея больше всего понравилась Кисику, когда Джин Симмонс на следующий вечер отловил его у входа в подвал и все рассказал. Он немедленно взялся за ее активное проведение в жизнь: передислоцировался на коврик у дверей квартиры №52, и, как только оттуда вышла хозяйка, принялся мурлыкать и тереться об ее ноги. По его наблюдениям, человеческие кошки относятся к четвероногим гораздо теплее, чем человеческие коты.
    Но растопить сердце хозяйки ему не удалось. Она его просто не заметила.
    — Не понял? — озадаченно переспросил Кисик.
    И тут он бросил беглый взгляд на потолок — и замер.
    Весь потолок был покрыт едва заметной, невесомой, но ощутимой паутиной.
    Кисик выгнул спину дугой — и бросился на чердак.
    По пути он споткнулся о многолапого крошку, который выбрался из теневого лабиринта и с любопытством моргал красными глазами, осматриваясь вокруг.
    — Брысь, — шикнул на него Кисик.
    — Смотри, куда идешь, грубиян, — кокетливо ответило существо и сделало Кисику глазки.
    — Пардон, мадам, — смутился Кисик, сообразив, что толкнул барышню.
    — Между прочим, — еще более кокетливо отозвалось существо, — мадемуазель. А вы?
    — А я мсье… то есть кот, — Кисик приостановился. — Это вы собираете лампочки?
    Если бы эта забавная сущность оказалась тем самым коллекционером, это решило бы некоторые проблемы. Но, как подозревал Кисик, далеко не все…
    — Что вы, — оскорбилась сущность, — я собираю впечатления… Ой!
    Она панически уставилась на что-то за спиной Кисика, а потом пискнула и юркнула в лабиринт. Кисик шмыгнул за ней, не задумываясь.
    В теневой лабиринт ни один здравомыслящий кот, если ему не надоело жить (а таких котов, как правило, не бывает) заходить не станет. Но Кисик не был поборником обыденного здравого смысла. В нем жил дух исследователей, конкистадоров и бродяг, и вообще Кисик тайно мечтал полететь в Космос. К тому же рядом с ним была испуганная барышня, которая нуждалась в защите.
    Сущность спряталась за его спину.
    Далеко заходить Кисик не стал, резонно решив, что на ту сторону тоннеля он попасть всегда успеет, а сейчас надо собрать улики. Он присел неподалеку от входа, наблюдая.
    Лампочка как горела, так и горела. И в ее желтом, тусклом, гнойном свете проскользнула серая тень. За тенью тянулись серебристые мерцающие нити, угасая на ходу. Что делала тень, Кисик не разглядел, но она то и дело останавливалась напротив дверей в квартиры. Наконец, тень ушла вниз, оставляя за собой то ли запах, то ли тоскливое, тягостное ощущение.
    — Это не ламповый вор, — вслух подумал Кисик. — Но кто это? И что ему надо?
    Двумя этажами ниже Афоня приник к своей двери и прислушивался. Со двора донеслись завывания сирены «скорой помощи», потом в подъезде раздались шаги, голоса, через некоторое время опять голоса и хлопок двери… К кому-то пришлось вызывать «скорую».
    Афоня уже имел не очень приятное знакомство с ветеринаром, поэтому мысленно посочувствовал человеку, которому придется перенести псову уйму неприятных процедур. Но тут он насторожился.
    Женский голос, искаженный эхом в подъезде, бубнил что-то вроде «сыночек, сыночек»…
    Опоздали, понял Афоня.
    Кисик застал своих приятелей-кожанов в смятении. Они беспокойно носились взад-вперед по чердаку, шелестя крыльями. Черное Крыло, pater familias, пытался угомонить хотя бы старших самок, но те, наоборот, волновались все сильнее и сильнее.
    — Наши детки, — пищали они. — Оно съест наших деток!
    — Кто? — быстро спросил Кисик.
    — Оно, — вздохнул Черное Крыло. — Мы его не разглядели. Но звуком ощупали, не без этого. Оно большое, объемное, похоже на человека, но не человек. И оно поглощает звуки.
    — Как же вы его ощупали? — не понял Кисик. — Раз поглощает, то эхо…
    — Мы ощупывали его сообща, — объяснил Черное Крыло, — и ловили эхо от голосов друг друга. Но оно неприятное. Оно развешивает здесь свои ловушки. Дамьё взбунтовалось и требует переезда. А куда мы переедем? Пригодных для размещения такой большой колонии чердаков не столь уж много…
    Кисик отловил Джина Симмонса и доложил ему все, что сумел узнать.
    — Ну ты и крут, — восхитилась Маркиза, присоединившаяся к ним. — Полезть в лабиринт!
    — Я же сидел возле самого входа, — смущенно муркнул Кисик.
    — Давайте попробуем разогнать эту псову паутину, — предложил Джин Симмонс.
    — Думаешь, это из-за нее так сильно заболел детеныш из квартиры №52?
    Джин Симмонс украдкой покосился на Маркизу.
    — Уверен.
    Джин Симмонс отличался редким даже для кота умением высоко взбегать по отвесной стене. Но сделать ему удалось очень немного. Кисик уговорил присоединиться к ним Черное Крыло, но и его крючья справились далеко не со всей паутиной.
    — Она живая, — брезгливо заметил Черное Крыло. — И она растет, вот что я вам скажу. Это паутина того существа.
    — Псов паукан, поймать бы его да прихлопнуть лапой, — рыкнул Джин Симмонс, в очередной раз сорвавшись со стены.
    — Оно по очертаниям похоже на человека, — заметил Кисик.
    На следующий день паутина разрослась заново. Шевелящиеся фестоны свисали, почти касаясь голов идущих по лестнице людей. Соседка из квартиры №50 даже заворчала, что «лампочки воруют, пыль развели, паутину даже в темноте видно», из чего Маркиза сделала несколько неожиданный вывод.
    Либо Серый Ужас и ламповый вор — разные существа.
    Либо Серому Ужасу зачем-то нужно было заявить о своем существовании.
    Паутину было видно только в темноте.
    Хока восседала на крыше своей коробки и взволнованно свистела, подзывая котов. Кисик примчался к ней сверху, с чердака, а остальные — снизу.
    — Тень, — шептала Хока, — она здесь. Я не знаю, я такого еще не видала… Я ее боюсь!
    — Я извиняюсь, — внезапно проскрипел домовой, высунувшись из дверей квартиры №53, — а где дамочка? Здесь была дамочка. Очень интересная такая, но неприятная. И шла к нам в квартиру.
    — Может быть, это к нам? — удивился Джин Симмонс.
    Его хозяйка подрабатывала продажей дорогой косметики, и к ней частенько заходили клиентки. По описанию — как раз.
    — Нет, к вам она точно не заходила. Мне она сразу не глянулась, вот я и насторожился. От таких гостей потом всю квартиру чистить приходится. И вы таки думаете, что эти представительные дамочки с рыбьими глазами чего-то стоят? Они выбрасывают дикие деньги на свои прихоти, но не погнушаются кражей лампочек!
    Джин Симмонс невольно мурлыкнул, но задумался. Соседского домового он знал как существо проницательное, бывалое и немало повидавшее на своем долгом веку. В дамочках он точно разбирался больше, чем Джин Симмонс, который хорошо знал только свою хозяйку.
    — Как она выглядела? — спросила Маркиза.
    — Говорю же — интересная. Вся в обтяжку, губы яркие, прическа такая… глазки подрисованные. Идет и кормой виляет, как маркитантская лодка! — домовой пожевал губами. — Но не человек, не человек.
    — А кто тогда?
    — А навья ее знает! Да навья и есть, только не простая. Чудная какая-то.
    Хока робко вклинилась:
    — Я тоже видела такую дамочку. Вчера… нет, позавчера…
    Хоки существуют очень долго и в какой-то момент перестают считать дни. Поэтому показания хоки не могли дать Джину Симмонсу четкого временного ориентира. Но хока тоже видела это существо…
    Джина Симмонса это не очень удивило. По городу — огромному старому городу, построенному на месте древних святилищ, пережившему три революции, блокаду и бесчисленные треволнения — скитались самые странные создания. Волки и лисы, научившиеся принимать человеческий облик, приходили в город, чтобы купить оружие и спички; духи леса, бородатые, с белесыми бровями, являлись, чтобы поговорить с городскими деревьями, любопытные молодые водяные и боровики шлялись по улицам, затесавшись в компании молодежи, и вовсю веселились на «металлических» концертах, души горожан прогуливались возле родных домов… Если не повезет, можно наткнуться на другие существа, куда опаснее: погибшие дурной смертью женщины порой оборачивались в бесспинных навок — Джин Симмонс ни разу их не видел и молился котьему богу Непаникую, чтобы не увидеть, а самоубийцы становились неупокоенными навьями. Порой и сама Яга, очнувшись от долгого забытья, прохаживалась по местам, когда-то служившим ей заповедными угодьями. А люди проходили мимо нее, не догадываясь, что милая женщина средних лет, одетая в джинсы и бадлон и увлеченно перебирающая книги на прилавках или заказывающая мороженое в уличном кафе, — грозная богиня, страж границы между Явью и Навью…
    По сравнению с этим странная дамочка, зачем-то шедшая в квартиру №53, да так и не дошедшая, — самое обычное, что только можно придумать.
    Но хока утверждала, что в эту самую квартиру — или в соседнюю — проникла серая тень!
    Джин Симмонс призадумался. В этой квартире жила девочка. Девочка как девочка, все время норовила его поймать и потискать, а потом приставала к родителям с просьбой «завести котэ».
    — Ма-а-а-ау! — взвыл он. — Немедленно в квартиру!
    Сделать это было не так-то просто. Сперва следовало выбраться из подъезда, а после того, как в нем установили домофон, дверь кошачьим лапам не поддавалась. Поэтому пришлось лезть через приоткрытую фрамугу на пятом этаже. Но если маленькая Маркиза или тощий Кисик легко проходили через эту щель, то огромный Джин Симмонс застрял. Афоня, шедший следом, уперся в его хвостовую часть лбом и пропихнул, но как он будет забираться обратно, Джин Симмонс предпочел не думать. Потом подразделение спустилось по неровной оштукатуренной стене, завывая на разные голоса от ужаса, до третьего этажа.
    — Я в альпинисты не записывался! — голосил Афоня.
    — Я сломала коготь, — ворчала Маркиза.
    — Ты и со сломанным когтем ничего смотришься, — утешил ее Кисик. Тогда Маркиза немного воспрянула духом и первой прыгнула на подоконник квартиры №53.
    Девочка, мечтавшая о собственном коте, сидела у окна и корпела над уроками. Делать это ей не очень хотелось, поэтому она приняла вполне здравое решение: быстренько все перерешать и выучить, а потом побежать во двор, к подружкам. Уши у девочки были закрыты наушниками, и она покрывала тетрадный лист рядами цифр, подпевая и покачивая головой в такт музыке. Маркиза уже приготовилась выдохнуть с облегчением…
    Над девочкой висела еле заметная, но ощутимая паутина зла.
    Тоненькая серебристая нить спустилась и коснулась темени девочки. Коснулась… остановилась… натянулась… Присосалась.
    Джин Симмонс не удержался и тяжело грохнулся на подоконник.
    — Котик! Джинник! — воскликнула девочка и распахнула окно.
    Джин Симмонс впервые не возражал, чтобы его хватали и тискали. Он лапой смахнул паутинку, но уже понимал, что это бесполезно. Серый Ужас присосался к девочке, как недавно — к малышу из квартиры №51.
    И тогда вступила Маркиза. Она села на колени к девочке и принялась шершавым язычком вылизывать ее лицо. Девочка смеялась, восклицала «фу, царапаешь!», но Маркизу не прогоняла. А когда Маркиза устала, за дело взялся Кисик…
    Наутро хока доложила, что девочка все-таки заболела. Но не слишком — обычная простуда.
    — Хоть эту спасли, — сказал Афоня.
    — У нас еще есть дети, — напомнил Джин Симмонс. И тут в окно подъезда с той стороны забилась летучая мышь.
    — Серый Ужас на чердаке! — поняли оба кота и помчались вверх.
    Кисик и Маркиза сидели на площадке, вид у обоих был ошарашенный.
    — Кожаны сказали, что у них был Серый Ужас, — сообщил Кисик.
    — А мы видели ту дамочку! Она спускалась с чердака! — взволнованно мяукнула Маркиза.
    — Но… мы не видели никакой дамочки, — прошептал Афоня. — Может быть, она… ушла?
    — Она бы прошла мимо вас, — возразила Маркиза.
    Четыре кота смотрели друг на друга.
    — Дамочка — это Серый Ужас, — вдруг сказала Маркиза. — Когда она опасается, что ее заметят люди — вот как сейчас, утро, все идут в школу или на работу, — она превращается в дамочку. А когда тут мало кто бродит, она опять становится жуткой серой тенью.
    — Но разве люди ее видят? — усомнился Афоня.
    — Они иногда видят странных существ, но или принимают их за людей и животных, или пугаются. Тень они видят и пугаются. Поэтому Серый Ужас принимает образ человека. Никто ничего не подозревает — пришла женщина к кому-то в гости, и ладно, — а оно пробирается в квартиры и выпивает жизнь из детей!
    Коты помолчали.
    — Точно, — решил Кисик. — И сейчас оно в чьей-то квартире! Что делать будем?
    — Оно сейчас в квартире моих соседей, — сказала Маркиза. — У них детеныш.
    — Этажом ниже тоже есть детеныш, — заметил Джин Симмонс.
    — Не годится. Тот детеныш большой и уже в школе. А этот совсем маленький, неделю назад только принесли. И он дома. Ладно, попросим хоку проверить большого, а сами идемте к маленькому!
    Хока, проникшись серьезностью момента, кликнула Бабая. Тот, кряхтя и жалуясь, вылез-таки из-за своей батареи и, недолго думая, нажал на кнопку звонка.
    Ждать пришлось долго. Хозяйка, непричесанная и заспанная, открыла дверь, сердито спрашивая «Кто там? Это ты, Леша? Опять зонтик забыл?», постояла немного в дверях — коты беспрепятственно проникли в квартиру, потому что полусонная хозяйка и слона бы, наверное, не заметила, — и ушла обратно, ворча «ночь не спала, и еще эти… хулиганье!»
    Они с младенцем спали в одной комнате.
    Маленькая кроватка, убранная занавесями с мишками.
    И удобная тахта.
    И над обоими колыхалась паутина. А за нитями паутины колыхалась смутная серая тень.
    Джин Симмонс зашипел, подобравшись.
    Товарищи поняли его без слов. Разделившись, они начали обходить Серый Ужас с флангов. Бабай замешкался, но сориентировался и выдал:
    — Бу-у-у-у!
    — Хок-хок! — поддержала его вернувшаяся хока.
    — Ужо тебе, — местный домовой выбрался из-за тахты.
    Вид у него был зачуханный. Сразу становилось ясно, что в этой квартире в домовых не верят, молока с булочкой за печку не ставят, и вообще в квартире полный беспорядок. Да, правда, разве с малым ребенком легко поддерживать чистоту в доме?
    Скорее всего, домовой хозяев не жаловал. Однако при виде мерзкого существа, нападающего на младенца, он встал на защиту своих людей.
    Тень сгущалась, и ее очертания становились яснее. Нет, они не были человеческими — теперь ясно было, что перед Джином Симмонсом и его командой гигантский паук!
    Загнанная в ловушку, тварь заметалась. Напротив окна завис целый взвод летучих мышей — это Черное Крыло привел самых старших сыновей, чтобы раз и навсегда покончить с ужасом. У двери караулил Бабай, настроенный весьма решительно. Со всех сторон паука окружили коты…
    Но торжествовать победу было рано. Из суставчатой лапы вылетел костный гарпун — Афоня едва увернулся. Второй гарпун едва не пригвоздил к полу хвост Маркизы, и спасла его только реакция Кисика, толкнувшего Маркизу. Жвала паука зашевелились и начали набухать ядом…
    — Осторожно, он может плеваться, — предостерег домовой. — Пауки, они такие…
    И вдруг из глубокой тени в прихожей, из-под полочки для обуви, повалила целая толпа. Большие и маленькие, многоногие, красноглазые, они дружно ринулись на помощь котам.
    — Вот оно, — воскликнула сущность, шедшая первой. — Этот галантный кавалер спас меня от него! А то бы оно меня съело!
    — Мы никому не позволим съедать наших кузин, а также племянниц, внучатных племянниц и тетушек! — зашумели жители теневых лабиринтов.
    Паук действительно плюнул, но коты сумели увернуться, а теневые существа дружно раскрыли маленькие зонтики. Из-под зонтиков плеснуло голубоватым пламенем, и паук, зашипев, медленно осел на пол. Вскоре от него не осталось ничего, кроме грязных следов на ковре.
    — Хозяевам придется перебраться в другую комнату, — заметил Кисик.
    — А уборки-то мне! А уборки! — застонал домовой.
    И тут проснулась хозяйка.
    Хока, Бабай, домовой и теневые сущности еле успели убраться восвояси — попадаться на глаза людям, даже точно зная, что люди их не видят, никто не хотел. А вот коты не успели. Кисик, шедший в аръегарде, замешкался.
    — Котик? — удивилась хозяйка. — Котик… ну и сон мне снился! Иди, дам молочка!
    Маркиза, Афоня и Джин Симмонс удалились на цыпочках.
    На следующий день опять пропало две лампочки. Но теперь это уже не казалось четверке борцов с «Неведомой Ёкарной Хренью» особой проблемой. Ну, лампочки, ну, пропали… новые ввернут.
    И вдруг Джин Симмонс, взглянув на последнюю уцелевшую лампочку, заметил крохотное пятнышко. Тень! Тень на потолке!
    И тут он понял, почему раньше не замечал его. Еще бы! Существо было совсем крошечным, с лапками как спички и кисточкой на длинном хвосте. Оно казалось малюсеньким блеклым шариком. Но вдруг «шарик» подкатился к лампочке, раскрыл большущую пасть и втянул лампочку в себя!
    Послышалось тоненькое чавканье.
    — Ну конечно! — зашипел Джин Симмонс. — Потолковый Лампожуй! Ах ты, безобразник!
    — Не мы таки, — упоенно чавкая, ответил Потолковый Лампожуй, — жизнь така. Дверь мне закрыли, выйти некак, что делать? Здесь и жрать, пока дают. Так бы я по другим подъездам пошел…
    Джин Симмонс потребовал:
    — А ну, спускайся!
    Потолковый Лампожуй повиновался с большой опаской, но Джин Симмонс не собирался его трепать — хотя лапы чесались. Он подхватил существо зубами за шкирку, как котенка, и через фрамугу на пятом этаже вытолкнул наружу. Потолковый Лампожуй тут же раскрыл миниатюрный парапланчик и, поймав поток воздуха, упарил в неведомую даль.
    
    Потом, обсуждая происшедшее, они пришли к выводу, что таких существ, как Серый Ужас, больше нет. Правда, мнения, откуда оно взялось, разделились. И тут Кисик выдал:
    — Я читал в книжке у новых хозяев. Такие пауки существуют во множестве. Это кумо, или цутигумо. Редкие, злые и умеют прикидываться хорошенькими женщинами.
    — Ты умеешь читать? — удивились все.
    — Конечно. Жизнь бродячего кота — она не из легких. Поневоле всему научишься.
    — Что значит дворянская порода! — восхитилась Маркиза, и Кисик замурлыкал от удовольствия.
    А на следующий же вечер до команды дошли странные вести. Крысы в подвале видели непонятное существо, от которого исходило что-то недоброе…
    — Понятно, — сказал Джин Симмонс, — а я-то мечтал об отпуске! Вижу, подразделение «АнтиНЁХ» без работы не останется.


    

    

Жанр: Притча, сказание, сказка, Повесть
Тематика: Мистическое, Юмористическое


© Copyright: Санди Зырянова, 2015

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Санди Зырянова - Спецподразделение *АнтиНЁХ*

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru