Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Светлана d Ash - И я для всех, как Память и трава...
Светлана d Ash

И я для всех, как Память и трава...

Памяти Н. И. Г, врача, хирурга, узника фашистского концлагеря…

    Отрывок из большого романа "Сказки кофейного фея", готовящегося к изданию в ближайшее время


    
    
    …Мишка ел и пел про мед,
    Все всегда – наоборот.. Был бочонок – нет его.
    Чтоопять за волшебство? Мед – любимая еда.
    Только нет его. Всегда
    Меда – мало.Много пчел
    Пятачок гулять ушел. Ослик хвостик потерял
    Очень плакал и вздыхал…
    
    - Ясным, нежным голосом поет фей в ванной, принимая душ или моя голову, или колдуя опять над крохотным мизинцем, обрезая ногти.- Я кусаю губы, посмеиваясь, нарезая хлеб на кухне, пытаясь заглушить тревогу, звенящую в сердце, как крылья пчелы. Мне неведомо, что она делает… Дверь закрыта.
    - Голубка, тебе помощь не нужна? У тебя все хорошо? – я вытираю руки, осторожно стучу в дверь ванной комнаты.
    - Да. – ее голос немного нетерпелив, как всегда, когда ей мешают. – Да. Конечно. Ну вот, милый, забыла строчку… Зачем ты перебил? – она смеется нежно и почему то фыркает. Щелкает запор и она, приоткрыв дверь, сообщает мне с набитым пастой ртом, смешно взмахивая ручкой, теплой и ароматной от жасминного мыла и яблочного шампуня:
    - Без тебя купаться скучно, - она пожимает плечами. –Выплевывает пасту, полощет рот, смешно булькая и надувая щечки, таращит огромные глаза – озера в зеркало, хлопая ресницами, и потом неожиданно, сама себе показывает в зеркало язык, оттягивая кожу под глазами пальчиками.
    - По - моему, я потолстела! Какое безобразие.. Ты меня все кормишь и кормишь… Вот разведусь с тобой и буду жить на кухне… - Бр – рр, - она качает головой, как шаловливый ребенок, с ее мокрых волос летят мельчайшие душистые брызги.
    - Почему же на кухне, любовь моя? – я, пытаясь сохранить серьезность, яростно швыряю в бельевую корзину влажные полотенца, низко склонившись над крышкой. Чтобы только фей не услышал мой смех. – По моему, это провокация какая то.. Там холодильник, и все такое… Ты еще больше поправишься… Лучше уж тогда- в гостиной.
    - Ну да, вот и нет! Там одни книги. Не буду же я есть книги? – Фей аккуратно наматывает на головку яркую чалму из оранжевого как солнце, полотенца. –Как книжный червь… да. .. Она обнимает меня сзади за плечи, и продолжает уже серьезно
    - Милый, совсем забыла.. Звонил этот твой зануда, как его, Файнштейн? У него вышла какая то книга про музыку и философию, лингвокатастрофу.. Он нас звал на презентацию в прошлый – будущий четверг… Такой кошмар, он говорил, про что книга, я ничего не поняла..
    - Ласточка, так в прошлый четверг или - будущий? – я, смеясь уже в голос, целую ее в щеку, затылок, уголки губ, прижимая к себе, грея дыханием шею и шепча на ухо:
    - Какого черта ты одевалась?!… Если нам предстоит развод, я настаиваю.. на праве последней ночи… дня, утра… чего там еще??!… мм- как от тебя пахнет… Ты меня с ума сводишь… Пойдем .. - я тяну ее за руку из ванной, развязывая оби легкого шелкового кимоно, расстегивая крючки на ее белье, что похоже на паутинку и находится во власти аромата фейной,тонкой,чисто вымытой кожи
    - Хулиган.. Разбойник… Прекрати. Ради бога!..– Она осторожно и медленно отвечает на мои поцелуи, отводя в сторону мои руки, и снова терпеливо застегивая крючки и завязывая ленты – У Мишки ключи, они с Анютой вдруг сейчас уже приедут.. – Смеясь, она дует на мои волосы, целует в нос, и дальше, еще нежнее - скользит губами по мочке уха..
    
    - Аня и так говорит, что ты всегда на меня смотришь, и говоришь со мной так, как будто никого нет рядом, и мы с тобой просто - занимаемся любовью..Целыми днями..
    - Здорово! – охрипшим голосом шепчу я. куда то, в мягкую густоту ее волос.- А что, у меня тогда какой то особый голос?
    - О, да… У меня от него такие, знаешь, мурашки в голове, и в позвоночнике… И даже на кончиках пальцев и волос… И где то в середине меня.. как будто меня заполняет волна, шторм, ливень..
    -Боже! –я в ошеломлении беру в свои ладони ее лицо, не отрываясь, смотрю в глаза. – Боже, есть ли на свете хоть что нибудь, что ты не можешь словами описать?!
    
    - Смерть. – Просто и ясно отвечает она. – Меня как то просили написать об Освенциме, я не смогла.
    
    Я думаю, честно, Горушка, что невозможно описать словами, то, как человек превращается вНечто.. Скелет, тень не самого себя, какое там, а просто тень анатомических клеток.. Ни мышц, ни всяких берцовых костей, трицепсов, бицепсов, а клеток.. И нет человеческого в нем, и будто не было. Только паленые воробьи на проводах, и Вольф, безумная овчарка человеческого рода, под нарами в бараке, помнишь, у Ремарка?
    
    - Да. Помню. – я отступаю чуть в сторону, пропуская фея на кухню, и она, кружась вокруг стола, плиты и крохотных кошачьих блюдечек, продолжает негромким, но ясным голосом, рассказывать мне историю, которую я прежде не слышал.
    Суть фашизма именно в привычности зла…Уют обычной, сытой бюргерской жизни и ад печей Аушвица соседствовал так мирно и мерно рядом, что позже некоторые философы стали искать причины его возникновения в присущности зла человечеству вообще, как вневременной, масштабной категории. Но это же не совсем правильно, да? Смотри, тирания любой марки, любого времени и любой эпохи держится – не выигрывает, а просто - существует, не на страхе, а именно на этой привычке ко злу, на оправдании его..Фей осторожнонарезает тонкими пластиками сыр и ветчину, разворачивает салфетки, расставляет чашки и блюдца в глубине стола.. –Этот оберфюрер у Ремарка в "Искре жизни" палил птиц и доходяг из барака на проводах не потому что был как то людоедски яростно зол, а потому что ему было скучно. Всего то лишь.. Зло,как игра в покер, домино…
    . Маскарад, развлечение, привычка…Не мера, не… Мера это - категория . Категория переходит в абсолют…Ну и высоко тогда как то уже.. Не подступишься. – она взмахивает летяще ручкой, по балетному, изящный жест, очерченный будто бы пером.Точный. Горький, резкий.
    - Но представь, Горушка, мой хороший, - эта ее привычка произносить так нежно мое имя, почти по детски, легко смягчает ошеломление от того, что она рассказывает - что вдруг – вдруг, и- расползается все,и уже мы не видим никакого холодного абсолюта. И так это близко к нам. Руку протяни. Вот, мы живем в этом абсолюте., Ты , я, кто то.. Он… Мы развлекаемся злом, поем о нем, удобряем им землю.. Мы -рядом, дышим одним воздухом.
    Вот смотри, там у Андре Сингера есть это, помнишь ведь?
    Добродушный стрелочник на разъезде, направляющий эшелоны в Аушвиц, рассказывающий анекдоты и следящий за тем, чтобы поезда сузниками не стояли и минуты… Для него категория зла – больше привычка, не скука, а просто - работа. Жизнь… И нет даже и мысли у него как – то хоть повернуть эшелон обратно, загнать в тупик..
    - Или даже –под откос, с рельсов прочь! – я сосредоточенно взбалтываю в прозрачной чашке яйца для омлета. – Любая смерть лучше газового удушья, нет разве?
    Да.– Она протягивает мне тертый сыр.- Это самая страшная смерть. Мозг и сердце медленно сдавливается нехваткой кислорода. Распирает голову, легкие.. Как в барокамере. Все взрывается внутри. Немного можно представить. Ты помнишь – она берет меня за запястье,-т рубу эту? – Морщится, машет рукой- Нет, но примерно так как то…
    - Милая, - я стараюсь улыбнуться: - Это только в русском языке возможна такая странная конструкция: "Нет, но вообще то - да.." Ни в одном языке европейском больше подобного нет.
    Мне удается чуть – чуть ее отвлечь. Она смеется, пока я выливаю омлет в сковороду, добавляя туда ветчину и сыр . Все шипит, трещит, некоторое время мы не слышим друг друга, включается и работает вытяжной шкаф. Поэтому, когда в арке прихожей возникает фигураВорохова, Ланочка вздрагивает и роняет вилку.
    - Королева, ну чего ты?! – Это же я. - Мишка успокаивающе кладет руку фею на плечо – Какой тут у Вас шум. Не завтракали еще, что ли?
    - Садись,- фей подставляетМишке для поцелуя мягкую душистую щечку. Сейчас будем кушать. Я тут Горушке рассказываю про жирный пепел Аушвица, Освенцима.. Английские солдаты, увидев сады и фермыв пригороде, неподалеку от концлагеря, приходили сперва в восхищение. Они же не знали, что сады в духе Гете и герцога Августа Веймарского, пышные, как кущи райские, пеплом человеческим удобрялись. Покупали пепел мешками за бесценок немецкие хозяева земель… бюргеры. Онизнали, но покупали. Такая практичность смерти.
    А если ты допускаешь практичность, зла и смерти то потом идет, быть может, деградация? Ни ярости ни сопротивления, ни осмысления уже нет. И какая разница, кто, в сущности, Освенцим освобождал, если возникает уже тут вопрос: А был ли вообще - Освенцим?Г Чуть вперед, два шага, пропасть интернет сети и наш век уже не помнит истерик Гитлера и фильмы Лени Риффеншталь, и говорит взахлеб, что не было его, и концлагерей то не было, и все сильно пресса чертова, продажная преувеличила, таких небыло зверств, а просто были лечебницы или что там? – фей пожимает плечами.
    - Ну Фейкин, ты даешь, - Мишка раскладывая по тарелкам омлет и салат, фыркает – Это кто ж так заявляет? Ты поляков не сильно слушай, они привыкли, как гонорные псы, громко лаять, подачки с чужого кулака слизывать. Дяди Сэма.
    - Мишенька,pane miij asniy,* моя прабабка – чистая полька. Она гордая была, ни у кого рук не облизывала. Никогда.Простою нянькою служила в семье, а принять гостей и ответить хозяевам могла и умела так, что граф Потоцкий, наместник Дашева,раз увидев ее, руку ей с почтением целовал..- горько и медленно чеканя каждый слог, произносит фей, резко подняв брови, и с укоризной смотря на вспыхнувшегототчас же, как костер, Ворохова.
    - Прости, я не про то вовсе хотел! – морщится растерянно Мишка. – Я знаю, знаю.
    - И я знаю.. Миша, сердцем, что уже не столь важно, кто освобождал, когда, и кто бомбил: союзники или русские, в белых маскхалатах, за что их прозвали "ангелами", важно, что освобождение само БЫЛО. Понимаешь? Было. Что народ Европы не принял эту философию зла. Что он и о смерти захотел говорить по другому, искать для нее другой язык, более достойный, понятный, резкий, горький, как в фильме у Андре Сингера, где камера резко и близко показывает тела, скелеты узников и ров, яму, канаву, куда их сбрасывают… куча костей.. Может, кто то из них жив… Еще жив. Но не смотрят на это немцы.. Просто люди… Нелюди уже. Они перешли из одной категории в другую. Да и еще.. Горушка не знает. Я говорила тебе? – она вопросительно смотрит на меня. Я не отрываю от нее глаз, глажу ее тонкие пальчики, шепчу тихонько, с паузами:
    - Милая, я не знаю.. Не волнуйся, не надо так. О чем ты хочешь сказать?
    У моей мамы был крестный. Врач хирург ортопед Николай Иванович. Так вот, он был в немецком плену и потом концлагере. Не знаю названия. Неважно это.Фей крутит в руках салфетку. – Он лечил немецких офицеров, солдат, он делал операции, накладывал швы. А в благодарность немцы ему кололи, как подопытному зверьку крысенышу, кролику, уколы какие то. Насильно.. Говорили, что он, как врач должен понимать, что участвует в эксперименте на благо науки… И когда его уже освободили, и он вернулся, и был репрессирован, отсидел положенное, женился на красавице Наденьке Низовской, то родилось у них двое детей, Виктор и Анна. Оба больные. С поражением центральной нервной системы. Виктор плохо говорил и ходил, Анечка могла общаться, но с трудом, стянута скукожена в параличе была и рука и нога. Добрее Николая Ивановича ни мама моя, ни я, ни все вокруг не знали человека и глаза светились у него и руки и даже щеки.. Много лет возглавлял в нашем городочке завод протезирования. Стремился каждому помочь, обласкать, утешить … но детей своих вылечить не смог. Анечка вышла замуж, ей посчастливилось, встретила человека. Виктор остался при матери…
    
    Николай Иванович до смерти лелеял его, как малое дитя. О том, что сам он испытал, никогда не говорил. И в глазах его не было пелены. Они были добрые, словно в них солнце упало, понимаешь, Мишенька? И когда мне кто то говорит, что не было Освенцима, Аушвица, Треблинки, Дахау, что надо было уничтожить немного румын и цыган и евреев, и поляков, для баланса, то мне хочется просто плюнуть этому негодяю в лицо.. Неважно, кто ты, ты - Человек, ты должен быть выше зла и о страдании говорить , пропустив хоть чуть через себя.. Черно – белым фильмом, или цветным, неважно.. В судьбе Николая Ивановича врача от Бога, и его детей остался для меня и стал горькою явью и Аушвиц, и Дахау, и Освенцим. Обыкновенный фашизм. Ромма, Сингера, Чаплина. Онбыл. Я знаю, что это, хоть я не видела войны.. И мне неважно, кто освобождал пленных узников… По сути неважно, понимаешь? Для меня это кич, ложный пафос, какая нация герой, какая- нет. Главное, что освобождение жаждалось. Было. Что фашизм не стал философией. Обыденностью. Привычкой. Не стал. И никогда не станет. Пока ты помнишь, что разницы нет, Кто ты, Ты – Человек…
    Знаешь, Грэг, я до сих пор помню тепло рук Николая Ивановича. Они всегда были горячие почти. И пальцы, и ладони. Так просто. В туфлях с супинаторами больно было, но тепло боль и страх как то гасило, вот. Говорили больные, что в руках у него жило его сердце.. Так как то.. Перед злом мы все равны … Все. Оно ведь никогда не пощадит никого, будь ты румын или еврей.. Просто, тогда народу выпадает честь говорить за всех, испытать за всех, и за всех страдать.. А кто принесет свободу это - не важно. Не суть важно, поймите же!.
    …
    ...И я для вас, как мед, и как трава,
    Как воск и семя горькое полыни.
    Но память прихотливая жива,
    Она костром неугасимым стынет
    В моих стихах, несмелых и простых,
    В моем безмолвном, тихом, легком крике
    Я правило учу от сих до сих:.
    Хранить любовь,
     В простом и нежном блике,
     Усталых звезд. Небесного костра.
    
     Фей произносит строчки, резко разрывая салфетку на два ровных квадрата, и зачем то дает их мне и прикусившему верхнюю губу в ошеломлении молчания Ворохову. Это всего лишь кусочки вафельной салфетки. Не сердце.. Но мое сердце замирает. Подстреленной, сбитой на лету птицей..
     _____________________
     Пан мой ясный ( польск).
    * Стихи авторские.
    
    
    
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Мемуары, дневники, Роман
Тематика: Гражданское, Историческое, Об искусстве, Психологическое, Философское


© Copyright: Светлана d Ash , 2015

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

03.02.2015 13:50:26    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    *
Я уверена, что и весь роман, как приведённый кусочек, дымится людской болью, размышлениями о добре и зле. Думаю, что встреча с героями романа - Феем, Горушкой, Мишкой не оставит читателя равнодушным. Спасибо Вам за вдохновенность прозы!!!!
     
 

03.02.2015 15:03:54    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    Галине Булатовой
благодарю...
       

04.02.2015 01:13:51    Победительница конкурса Белый танец-2015, королева сайта (2015) Ольга Галицкая Отправить личное сообщение    
А вот ещё о фашизме, из Михаила Ямпольского, доктора-психотерапевта, очень важное я поняла: и человеческая личность, и коллектив личностей стремятся к фашизму, когда им дают взамен идею сильного государства. Маленький, не очень удачливый человек со своими комплексами теперь может подменить своё личное "я "большим "Я" государства и раствориться в нём... И он растворяется с энтузиазмом, отвергая и уничтожая по пути всё то, что свидетельствует о "слабости" или "женственности" в самом себе и в окружающем мире: прежде всего, либералов, женственных "гомосексуалистов" и неизлечимо больных. Так начинается любой фашизм. Фашизация личности тем сильнее, чем громче заявляет о себе Я-государство. Теперь невозможно говорить с таким человеком о недостатках государственной системы, потому что он уже присвоил себе право на"высшую правду": все оппоненты априори - враги и недочеловеки, потому что он полностью отождествляет себя с государством, один он - патриот. Такой личности не нужна свобода: ни для себя, ни для других; лишь абсолютное право карать инакомыслящих. Я Вам безумно благодарна за то, что Вы подняли эту тему! И как непринуждённо, в такой тёплой семейной атмосфере, совсем не героической... Огромное Вам спасибо! Ваша О.Г.
     
 

09.03.2015 07:06:29    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
Страшно...
Еще страшнее потому, что среди любви и уюта - добродушный стрелочник, мешки с пеплом, размеренная обыденная жизнь рядом с кошмаром.
Отвратительно УНИЧТОЖЕНЫ не только жизни человеческие, но и души по обе стороны... и никто не подсчитал тех кто НЕ РОДИЛСЯ или народился страдать.
Спасибо за рассказ, Светлана.
     
 

09.03.2015 12:50:07    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Член Совета магистров Светлана d Ash Отправить личное сообщение    
Это Вам спасибо, что Вы прочли... От души. И с праздником.. Добра, тепла, хотя бы луч...
       

Главная - Проза - Светлана d Ash - И я для всех, как Память и трава...

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru