Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Балтин - Скромные заметки
Александр Балтин

Скромные заметки

     1
    -Я, видишь ли, стал интернет-зависимым, - говорил, пуская седоватые колечки дыма…
    -Ты? – давно не виделись. Вообще не пользовался компьютером.
    -Вот представь! Сам не верю. И тем не менее. Так вот – хочу избавиться от этого – как вылезти из ямы – глухой, чёрный.
    -А сложно вообще – знаешь?
    -Догадываюсь. Вот сроки себе ставлю. С Нового года – минимум…
    Идут по аллее.
    Ветер шуршит смуглою палой кленовой листвой.
    Осень уже сквозит обнажённостью ветвей, элегичностью...
    
     2
    Ну да – они, конечно, разные люди – один бегает на досуге, другой, зевая в кресле, смотрит полицейские сериалы.
    Один любит картошку жареную, с золотистой корочкой, другой – варёную, рассыпчатую, испускающую белый пар.
    У одного зуб с присвистом. У другого нос с бородавкой.
    В остальном…
    Оба мечтают разбогатеть – причём сразу; и ни одному это не светит.
    Оба обожают попсу. И морщатся при звуках классической музыки; не могут жить ни без интернета, ни без мобильного, хотя разговоры их пусты, как взрезанные копилки…
    …медленная, страшная алхимия высот сдвигает их – не спеша соединяет в единое целое, ибо раздельное их существование в пространстве бессмысленно для этого пространства…
    Готовьтесь – в дальнейшем такие операции грозят многим, ничего не накопившим в душе…
    
     3
    ТАКАЯ ПАРАДИГМА
    -Робин, ты правда думаешь, что зло победимо?
    -Меньше рассуждений, Джонни. К чему они? Наше стезя – действовать.
    -Но ведь действовать необходимо ради чего-то?
    -Неужели тебе непонятно ради чего действуем мы?
    Лес шумит.
    Листва переливается под солнцем.
    Лес, запутанный, как лабиринт, и солдаты боятся входить в него, и герцог трепещет.
    Только простые люди находят пути к Робину Гуду.
    Такова парадигма.
    -Робин, а если бы были драконы, мы бы боролись с ними?
    -Непременно, Джонни, непременно. Но – зачем тебе ещё и драконы? Разве мало драконов в человеческом обличье?
    Монах хохочет, опустошив полбурдюка вина.
    -Славное винцо в герцогских подвалах, правда ребята?
    -Всё бы пить тебе, Тук.
    -А что? Наконечники для стрел льются, как новые люди вливаются в наше братство. И – Робин Гуд не какой-нибудь тиран, он приведёт мир ко…
    -А к чему должен быть приведён мир?
    -Очень ты любишь философствовать, Джонни. Ко христианскому идеалу…
    -А разве это по-христиански столько пить?
    Монах надувается.
    -Виноват я, что создан такой прорвой? Виноват, что сколько не ем – всё мало?
    Он встаёт, потрясает мощными ручищами.
    -Зато и злодеев я луплю – ого-го! Были б драконы – и их бы разделал.
    Лес шумит.
    Он привык к своим братьям, и не даст солдатам герцога, даже коль возжаждали бы они, одержать и малюсенькую победу.
    Дебри лесные – что лабиринты хитроумные.
    Такая парадигма.
    -Робин, Робин…
    -Кто тут?
    Чумазый мальчишка босоног, по лицу его размазаны грязь с кровью.
    -Наша деревня, Робин…
    -Вот и пригодятся мои кулаки! – кричит монах.
    И стрелы полетят в цели, и хоть цели эти живые – солдаты герцога – но ведь именно они и жгут, и режут, и давят и калечат.
    Замелькает дубина Тука, и маленький Джон ловко будет орудовать мечом…
    И отомстят за поруганных тружеников, отомстят.
    А потом пригорюнится маленький Джон, закручинится.
    -Что с тобой, брат? – спросил его Робин Гуд.
    -Да вот, думаю, победимо ли зло?
    -На своём участке победи, и пусть каждый так сделает. И будет достаточно, - отвечает Робин.
    Такая парадигма.
    
     4
    Шёл, бурчал про себя – недовольный жизнью поэт-неудачник… Мне бы… социальное положение… или денег.
    На кухне напился чаю. Зашёл в комнату, включил свет – нечто ворочалось в кресле.
    -Ой! – дёрнулся, - ты кто?
    -Кто, кто! – послышалось. – Прислали вот. Исполнить что-нибудь – а то всех достал жалобами своими, бурчанием. Выбирай, что тебе.
    -Из чего выбирать-то?
    -А чего ты постоянного хочешь? Социальное положение или деньги.
    -Социальное положение. Признанного поэта.
    -Хорошо. Значит, денег не надо?
    -Как же это социальное положение без денег? Поэты премии получают, гранты, по телевизору вот…
    Нечто коричнево заворочалось, и стало явно, что оно недовольно.
    -Сказал же – что-нибудь одно.
    -То есть – если деньги, значит без социального положения.
    -Ага.
    -А как же это…
    -А так. Будешь ты выбирать или нет?
    -Подожди. Одно тут без другого невозможно…
    Оно взвилось – коричневое, противное.
    Заверещало:
    -И тут нудишь! Выбрать он не может! Не будет тебе ничего! Оставайся с чем есть!
    И – рассеялось в воздухе.
    А поэт остался, с чем был.
    То есть – ни с чем.
    
     5
    Молодой красавец-сеттер гонял по пустой спортивной площадке, а малышок, пестро и сложно одетый, глядел на него сквозь приоткрытые воротца.
    -Я могу подержать, - сказала, улыбаясь, хозяйка. – Пускай погладит.
    -У нас недавно пудель умер, - молвил отец.
    Подозвав рыжего красавца к воротцам, хозяйка придержала его за поводок, и сеттер лизнул малыша.
    Малыш, выбросив лапку вперёд, попробовал ухватит собаку за ухо, но та увернулась.
    -Ровесники же, небось, - улыбнулась хозяйка.
    -Год и два, - сказал отец.
    -Ну вот, а моему одиннадцать месяцев.
    Собака улыбалась, малыш сиял.
    Декабрьский денёк шёл неторопливо.
    
     6
    Столик был сделан из пня, на краю леса; и шоссе текло, сверкая посередине, а движение машин было целеноправленно-шумящим…
    Устроились за столиком есть арбуз; вскрыли, мощно хрустнувший, вторглись в сочную, бархатистую сердцевину; сок брызгал на доску, заменявшую столешницу.
    -Смотри-ка, арбуз трескают, - сказал соседке некто, сидящий в автобусе, проносящимся мимо.
    Но это же мы! Дико подумалось ей. Точно мы – сидим и лопаем спелый арбуз на импровизированном столе…
    -Странное какое-то чувство, - сказал он, беря очередной кусок. – Будто бы мы с тобой едем вон в том автобусе, что пронёсся только что –мимо.
    А мы и едем, подумала она, ничего не отвечая, ибо рот был занят сладкой мякотью…
    
     7
    Разумеется, оружие Тридцатилетней войны разительно отличалось от современного – но это прогресс в плохом.
    Сейчас повсеместно не сажают на кол и не вздёргивают на дыбу?
    Ну да.
    Но крупный американский чин выступает по телевизору с оправданием допросов террористов с пристрастием, а уж что творят сами террористы не уступит полёту фантазии инквизиции.
    Сейчас все знают таблицу умножения?
    Но люди не становятся поголовно умными, образованными, тонкими; и циничная фраза Набокова – стоит, мол, пересмотреть положение, согласно которому все должны быть полусыты и полуграмотны – звучит зловеще верно.
    Если предположить, что цель истории – постепенный подъём человечества, всех людей, то цель эта, осуществляемая, увы, не нами – идёт как-то чрезвычайно криво, со сбивами, и не уменьшающейся жестокостью.
    А кому предъявлять претензии?
    Некому, в сущности.
    Остаётся крохотный участочек собственного сада –и… хорошо ли ты работаешь на нём?
    
     8
    Снег стал дряблым, потом грязным, и декабрь сделался похожим на март.
    Вышел погулять с малышком.
    Пуделя своего похоронили два месяца назад, и отец – собачник со стажем – всё вспоминал родного, тёплого.
    В районе детской площадки встретили тётку-соседку – пожилую и говорливую – и своего пуделька – Эльфика – несла под мышкой, причём был он без попонки.
    -Здравствуйте!
    Малышок прогудел что-то в ответ.
    -Здравствуйте, - ответил отец.
    Тётка опустила пуделька на бурую землю, и стал он, тонко дрожа задними лапками, жалкий, с потухшими глазами.
    -Заболел наш. – Сказала тётка. – Лежит, ничего не ест. Даже одевать не стала. – Она потянула пуделька. – Ну, Эльфушка, сделай что-нибудь.
    Пуделёк дрожал.
    Малыш протягивал к нему ручку в забавной варежке, и гудел.
    -А клиника рядом, - сказал отец. – Не носили?
    Тётка махнула рукой.
    -Да были, были уже. Печёнка слабая сказали. Приступ. Да он ещё и спотыкается – видно спазм сосудов. Вынесла вот на руках, пусть подышит хоть.
    -А сколько ему?
    -Да тринадцатый.
    Дёрнуло раскалённой ниткой в сознанье – Лавруша умер в тринадцать лет.
    -Да они и до шестнадцати прожить могут, - сказал.
    -Мне главное, чтобы есть начал. Ничего не ест. Только пьёт. Ладно, пойдём мы…
    Она подхватила пуделя подмышку, и медленно, оскальзываясь на островках обледенелого снега, двинулась к подъезду.
    А отец повёл малыша к горке, вспоминая своего Лаврушу – тёплого, мохерового, родного…
    
    
    
    


    

    

Жанр: Не относится к перечисленному


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Александр Балтин - Скромные заметки

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru