Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Санди Зырянова - Спасти рядового Лисуненко
Санди Зырянова

Спасти рядового Лисуненко

    Вторая повесть из Цикла о коте и Тоне


    Рассветный туман казался бледно-золотистым; над краешком леса вставало солнце, и насмешливая пичуга щебетала где-то в кустах свою нехитрую песенку.
    Но двое на обочине совершенно не замечали красоты раннего утра. Один из них озабоченно осматривал разбитую фару, второй нагнулся над девушкой, лежащей в кювете.
    – Черт ее вынес на дорогу, – зло сказал он. – Дура! И ты, Серый, дурак, – напустился он на приятеля, – я тебе говорил, надо ехать, и все! Нет, блин, добрый самаритянин, остановился он…
    – Сам ты дурак, Димыч, – возразил Серый. – Если мы ее тут бросим, нас найдут. Она как, сдохла?
    – Да сдохла, – человек в кювете грубо толкнул ногой окровавленную девушку. – Не дышит.
    Оба грязно выругались.
    – Давай свернем где-нибудь и закопаем ее, – предложил Серый. – Ну, а чо? В ментовку сдаваться?
    – Сейчас еще кровью тут все вымажем, – сплюнул Димыч. – Ладно, давай брезент, что ли…
    Кое-как завернув небольшое тело в кусок брезента, он подхватил сверток, который валялся рядом, и с помощью Серого грубо запихнул все это в багажник.
    В свертке было кружевное розовое платье; девушка, совсем еще молоденькая, должно быть, возвращалась с выпускного вечера…
    Серый завел мотор, сразу выжал скорость под сто километров – ему хотелось поскорее уехать оттуда, где по его вине погиб человек. Да только труп лежал в багажнике автомобиля, и Серому уже казалось, что запах крови въелся в его легкие и пропитал все вокруг.
    – О, смотри, – воскликнул Димыч, – вот тут можно свернуть! Поехали, давай, давай, побыстрее…
    Серому меньше всего хотелось ехать прямо в лес. Его машина хотя и называлась внедорожником, но относилась к категории «паркетных джипов»; ремонт после этого происшествия был обеспечен. Впрочем, фара-то все равно разбита, подумал Серый. Э, была не была!
    Они ехали по лесу довольно долго, Серый мысленно попрощался с машиной навсегда, потому что в ней уже все дребезжало и тарахтело после стычек с ухабами, пнями и кочками; наконец, выехали на небольшую поляну и уткнулись в залежи бурелома.
    – Вот тут мы ее и того, – решил Димыч.
    Серый вылез из-за руля, выбросил тело из багажника, внутренне содрогнувшись, и принялся рыться; в конце концов, он нашел две короткие штыковые лопаты.
    – Давай, – сказал он.
    Димыч облюбовал место под самым буреломом. Он копал быстро, насвистывая, как будто его ничего не волновало. Серому же было сильно не по себе; он ничуть не жалел погибшую девчонку, но очень боялся, что труп обнаружат, а там, глядишь, и их с Димычем найдут. Он прикрыл глаза, сосчитал до десяти, чтобы успокоиться, и решил валить все на Димыча. Ну, и на девчонку, которая неожиданно выскочила из утреннего тумана на дорогу навстречу гибели.
    – Вроде хватит, – с сомнением сказал Димыч, обозревая выкопанную ими яму.
    – Может, поглубже? А то вдруг ее волки там или медведи выроют, – Серый повел плечами.
    – Да кто ее выроет! Давай, тащи ее шмотки или что там у нее в кульке…
    Димыч взял девушку за ноги и подтащил ее к могиле. Но внезапно она зашевелилась и застонала.
    – Гля, живая! Ой блин, чо делать будем? – Серый испугался окончательно.
    – В больничку отвезем? – хмыкнул Димыч.
    – Да она загнется по дороге. Давай закопаем, и дело с концом!
    Димыч воззрился на него не без удивления.
    – Давай ее хоть придушим сначала, – и он припал на колено, сжимая руками хрупкое девичье горло.
    – Та шо ж вы робите, кляти потворы, – вдруг воскликнул кто-то, и Димыч отлетел на полметра от девушки лицом прямо в груду сухих сучьев. Серый охнул, получив удар в челюсть от рослого, бородатого человека в камуфляже. Один на один он не имел против бородача ни единого шанса. Но Димыч выкарабкался из завалов бурелома и подхватил выроненную было лопату…
    
    ***
    В тонкую дверь постучали.
    Каждый кот вам скажет – если, конечно, вы еще этого не знаете, – что бывают двери и Двери. А среди дверей бывают толстые и тонкие. Толстые видны всем. Их запирают на десяток замков от всяких жуликов, их красят, на них цепляют номерки, их распахивают перед желанными гостями. А вот тонкие видны только домовым и кошкам.
    В принципе, товарищ Пухнатиков, наш участковый домовой, может входить к нам в тонкую дверь и без стука. Но он не только участковый, но и очень вежливый, поэтому всегда стучится. Я обрадованно боднул дверь лбом, открывая.
    Тоненька, моя младшая хозяйка, сшила товарищу Пухнатикову красивый синий мундир, а наша старшая приятельница Александра Ивановна нашла у себя в шкафу несколько старых значков, которые она называла «октябрятскими звездочками», и смастерила из них Звезды уполномоченных домовых. Главная Звезда красовалась на груди товарища Пухнатикова, а еще три – помощников участкового домового – получили я, Тоненька и Энди, кожан, который живет у Александры Ивановны.
    Самой Александре Ивановне Звезды помощника участкового не хватило. Но она ничуть не расстроилась. У нее был другой знак отличия. Однако нам она его еще не показывала.
    – Звезды так сошлись, – таинственно заговорил товарищ Пухнатиков, едва поздоровавшись, – что вам пора.
    – Что пора? – не понял я.
    – Как что? Дела принимать, в курс дела входить. Судьба у вас такая, Джо.
    Тут я совсем его не понял. До этого просто ничего не понимал, а теперь – вообще ничего!
    Судьба у меня обычная кошачья. Живу в семье Тумановых-Корчагиных на правах домашнего питомца. Пару раз участвовал в выставках, медалей не получал, но зато не знал, как отбиться от желающих сфотографировать «пушистого котичку с кисточками на ушках». Сплю в ногах у старшей хозяйки, время от времени чищу энергетику в комнатах, помогаю нашему домовому, вернее, квартирному товарищу Непаникуеву охранять квартиру от злых сущностей из параллельного мира, в меру сил повышаю хозяевам тонус рабочего дня и снимаю нервное напряжение. Мурлычу. Катаю клубки – хозяйка мне их специально вертит. Если у нас кто и необычный в семье, так это младшая хозяйка Тоненька.
    Потому что очень немногие дети умеют понимать котов и видеть домовых.
    Тоненька в это время совещалась с родителями. У нее как раз наступили летние каникулы, а старшие хозяева собираются в отпуск. Поэтому они решили обсудить, куда бы поехать на отдых. Меня, конечно, решили брать с собой. Товарищ Непаникуев дал «добро» – он сказал, что в отсутствие хозяев прекрасно справится.
    Тоненькины подружки уже разъехались на море. Родители накупили им нарядных платьиц и наобещали кучу развлечений, аквапарков и праздников. Но родители Тоненьки думают, что их дочери нужнее познавательные поездки, только они не могли решить, куда ехать познавательнее.
    И тут позвонили в толстую дверь.
    Я ее открыть не могу, хотя межкомнатные двери открываю просто лапой – я же мейн-кун, я такой большой, что легко дотягиваюсь до дверных ручек. Пришлось бежать и открывать Тоненьке.
    – Александра Ивановна! – обрадовалась она. – Как дела?
    – Отлично, как всегда, – улыбнулась Александра Ивановна. – Слушай, я тут собралась ехать на Ладогу, у меня там дача в лесу, прямо на берегу. Поехали со мной на недельку? Керосиновая лампа, вода из родника, черничное варенье и соленые грузди с прошлого года. На рыбалку ходить будем. Вай-фай, кстати, есть!
    Тоненька восторженно завизжала.
    С моей точки зрения, это была самая что ни на есть познавательная поездка, к тому же на свежем воздухе. Правда, старшие хозяева в этом было усомнились. Но, подумав, решили Тоненьку отпустить.
    А что бы не отпустить? Она же будет со мной!
    И мы начали собираться. Первым делом Тоненька накупила мне корма, и сушки, и паштетов, на целый месяц. Старшая хозяйка разохалась, что я и так тяжелый, а если еще корм тащить, то придется верблюда нанимать. Но я отозвал Тоненьку в сторону и посоветовал купить поводок. Я видел у нас во дворе котов на поводке – зрелище, доложу я вам!
    Вторым делом она собрала свои вещи, конечно. И положила средство от комаров. Но Александра Ивановна почему-то сказала, что комаров можно не бояться. Вот в это даже мне не верится, но Александра Ивановна никогда ничего не говорит зря.
    А третьим делом мы после тщательного инструктажа, проведенного старшими хозяевами, отправились на вокзал…
    Мне еще не приходилось ездить в электричке: все было в новинку, даже не по себе как-то, поэтому я залез сначала к Тоненьке на колени, а когда соседи начали приставать и расспрашивать, почему я такой большой, я слез и уселся под сиденьем, хотя там было пыльно и неприятно. Что ж, заодно энергетику почистим, кот я или кто?
    По приезду все, кто ехал вместе с нами в электричке, отправились в одну и ту же сторону. Кроме нас.
    – Нам вот сюда, – и Александра Ивановна показала тоненькую тропинку, вившуюся между огромных деревьев.
    Вот по ней идти было – одно удовольствие. Мягко, прохладно. Лесные запахи будоражили мне ноздри. Мышкой пахло. И соней. И еще какими-то съедобными существами. Я впервые был в настоящем лесу, а не в парке, и еле удерживался от того, чтобы не пошастать под папоротником и не посмотреть, что тут интересного. Впрочем, Тоненька явно испытывала что-то очень похожее.
    – Александра Ивановна, а тут грибы есть? – спрашивала она. – А ягоды?
    – Все будет, но попозже, – засмеялась Александра Ивановн.а
    Тоненька расшалилась.
    – А лешие тут водятся?
    – Кстати, – Александра Ивановна приостановилась, вынула из рюкзака какой-то сверток и, отойдя в сторону, выложила из свертка все, что в нем было, на большой пень. Вкусно запахло свежим хлебом, солью и салом. – Это вот для лешего.
    – Здорово! – обрадовалась Тоненька. – Я пока только хоку и домовых видела, а лешего еще нет. Привет, Леший! – закричала она на весь лес. – Принимай гостей!
    – Тш-ш, – осадила ее Александра Ивановна, – в лесу нельзя так шуметь. Зверье распугаешь.
    И тут нам навстречу вышел человек. Высокий, плечистый, большой, как мой хозяин, одетый в камуфляжную форму и лапти, с длинными волосами и бородой. А глаза у него были особенные: как два холодных чистых родника.
    – Здравия желаю, – важно сказал он. – Рад гостям! Честь имею представиться: майор лесной службы Иван Васильевич Мшаников.
    – Привет, Васильич, – Александра Ивановна протянула ему руку. – Мы вообще-то к Киевне, но и тебя бы не забыли! А это Тоненька и Джо. Ну, Энди ты знаешь.
    Энди спал у нее в рюкзаке, в кармашке, который Александра Ивановна нарочно для него пришила, но тут вылез и пропищал приветствие.
    – Яжонок с новым Баюном, значит, – прогудел майор Мшаников. – Ну, добро пожаловать!
    Он пожал руку Тоненьке, а потом наклонился и пожал лапу мне.
    Как-то он мне сразу понравился. Не всякий обменяется лапопожатием с котом! Хотя я видел отчетливо, что большинство обычных людей, даже вот хотя бы и старшие хозяева, прошли бы мимо майора, приняв его за куст…
    Майор Мшаников взял у дам рюкзаки, закинув по одному на свои широченные плечи, и повел нас в глубь леса, продолжая болтать о том, о сем. Я догадался, что с Александрой Ивановной они старые друзья.
    Наконец, мы вышли на поляну, и я сразу догадался: вот она, дача!
    Как-то мы были на даче у друзей старших хозяев, так вот: совсем не похоже. Та дача была модной и современной, вся в кафеле, евродоске и электроприборах. А эта дача, построенная давным-давно из бревен, с тесовой крышей и резными наличниками на окнах, казалось, была порождена самим лесом. В окнах виднелись занавески в горошек.
    – Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: ко мне передом, к лесу задом, – позвала Александра Ивановна.
    К моему удивлению, избушка действительно зашевелилась и развернулась, кряхтя с натугой и даже клохча. К нам обратилось нарядное резное крыльцо с двумя ступеньками. Дверь в избушку открылась, и на крыльцо выглянула бодрая маленькая старушенция в платочке.
    – Ох ты, кто пришел-то! – певуче воскликнула она. – Сашутка! Васильич! А то кто с вами – нешто Баюна себе нашли? Да Яжонка! Ох ты, радость-то какая!
    Тоненька смутилась.
    – Александра Ивановна, – шепотом спросила она, – а почему они называют меня Яжонком, а Джо – Баюном?
    – Потому что не всякая девочка понимает кошачью речь, и не всякий кот говорит так, чтобы его понимали девочки, – загадочно ответила Александра Ивановна.
    – Я тогда вечерком зайду, – степенно попрощался майор Мшаников, отдал нам рюкзаки и… исчез. Превратился в куст, а может быть, в дерево.
    Наина Киевна – так звали старушенцию – живо распорядилась, кому и куда идти: в ней определенно погиб великий организатор. Тоненьку с Александрой Ивановной она отправила париться в баньку, а мне насыпала сушки, и, пока я ел, заложила два пальца в рот и свистнула молодецким посвистом.
    У меня даже уши заложило!
    Прямо напротив меня стоял кот. Я сразу понял, что это всем котам кот. Хоть и был он поменьше меня и без выраженных признаков породистости, но зато! Черный. Пушистый. Грудка белая. Когти железные. А глаза зеленые и умные-умные.
    – Смена, стало быть, – мяукнул он хрипловато. Чувствовалось, что этот кот очень стар, но еще крепок. – А меня Василием звать.
    – Джо, – представился я, оробев.
    – Джо, – по-стариковски вздохнул Василий. – Раньше как бывало? Васьки да Мурки, ну, Мурзики… А теперь – ишь ты, Джо! Экий ты нерусский, кисточки на ушах ровно у рыси.
    – Я мейн-кун, – объяснил я смущенно.
    – Чаво? Э, был мейн-кун – стал Баюн, – Василий даже фыркнул. – На гусельках играть умеешь? Сказки говорить умеешь? Магию железную знаешь?
    Я лихорадочно попытался вспомнить хоть одну сказку. Но в голову лезли только Тоненькины аниме про мальчика Ичиго и злодея Орочимару.
    – Стало быть, совсем темный. Учить тебя не переучить, – проворчал Василий.
    – Во, нашла на кота воркота, – со смехом сказала ему Александра Ивановна, войдя в избу.
    Она уже переоделась в спортивный костюм и хотела заняться готовкой, но Наина Киевна остановила ее:
    – Экая ты, мать, резвая. Совсем у себя в городе квалификацию потеряла. А самобранка на что?
    Они вдвоем вытащили столы, составили их во дворе избы, потом Наина Киевна вынула расшитую цветочками скатерть, свернутую в рулон, катнула ее по столам…
    Минуту ничего не происходило. А потом сами собой начали возникать всякие яства. Я таких никогда не видал, но пахло просто упоительно!
    – Щи пузырные, – с гордостью говорила Наина Киевна, – осетрина запеченная, гусь с яблоками, шаньги с черникой, грибочки…
    – Праздник живота, – констатировала Тоненька.
    Из кустов выступили человеческие фигуры, так что я даже подобрался.
    – Ой, – тревожно сказала Тоненька, прячась за Александру Ивановну, – дядя, а вы не террористы?
    Уже знакомый мне майор Мшаников из лесной службы привел четырех сослуживцев; у двоих на рукавах были трехцветные флаги и надпись «ЛС РФ», а еще у двоих – флаги желтые с синим и надпись «ЛСУ». Я не успел понять, почему Тоненька приняла их за террористов, как все пятеро дружно расхохотались.
    – Что ты! Это же капитан Полищук и рядовой Лисуненко из лесной службы Украины. Они здесь по накоплению опыта, – объяснил майор Мшаников. – Вишь ты, у них там места степные, лесничество совсем недавно создали, так что своего опыта у ребят никакого. Будут наш перенимать.
    – Та мне ото всяки активисты-экстремисты самому як кость в горле, – признался капитан Полищук, усаживаясь за стол. Напротив него немедленно возникла кастрюлька с борщом, соусник со сметаной и тарелка с фигурно нарезанным салом. – Зверя распугали, птиц беспокоят, пожары устраивают. И шо тем людям дружно не живется?
    Меня разморило, и я вполуха слушал болтовню людей и Энди…
    Наутро у меня было отличное настроение. Ночью мне удалось поохотиться на крупных мотыльков и одного даже завалить, а потом я нашел клубок и катал его в свое удовольствие. Судя по всему, Александра Ивановна и Тоненька тоже не скучали. Они уже искупались в ледяной озерной воде, тяпнули по чашечке кофе и готовили завтрак, весело болтая.
    Внезапно большой орешниковый куст зашевелился и сложился в фигуру капитана Полищука.
    – Люди добри, – сказал он растерянно, – мой Лисуненко кудысь пропал. Не бачили его?
    – Нет, – ответила Наина Киевна, которая мирно сидела на завалинке. – Может, с кикиморой какой познакомился? Парень молодой, видный, пора ему лешачиху себе заводить…
    – Та ни, я б знав, – капитан Полищук развел огромными ручищами.
    – Странно, – заметила Александра Ивановна. – Как леший может пропасть в лесу?
    – Так это же чужой лес, – резонно возразила Тоненька. – Вдруг он тут заблудился?
    – Ни, це вже не шутки, – капитан Полищук, похоже, всерьез обеспокоился. – Я его не чую!
    Наина Киевна поднялась.
    – Это ты правильно говоришь, Сашутка, – сказала она. – Леший хоть в своем лесу, хоть в чужом не пропадет. Да и как он пропадет, если весь лес – это он и есть? И еще то странно, что остальные его не слышат. Лес – он же весь как единое целое: одно деревцо засохнет, остальные о том живо узнают.
    Александра Ивановна задумалась.
    – Понятно, – сказала она наконец. – Я думаю, пора отправить кого-то на поиски? Мшаников-то что – тоже не слышит? (Капитан Полищук закивал головой). Тогда вот что. Энди! Лети. Я знаю, ты отлично видишь днем. Раз. Второе… – Она поджала губы. – О! Боровик!
    Я не успел удивиться, как почувствовал Присутствие возле себя.
    Гриб? Нет – низенький старичок в широкополой панаме, очень похожий на грибок.
    – Звала, Ягуся? – дрожащим старческим голоском поинтересовался он.
    – Звала, братец Боровик, – кивнула Александра Ивановна. – Попроси свою родню, пусть поищут нашего товарища с Украины – рядового Лисуненко из лесной охраны, который на стажировке у нас.
    Боровик перевел взгляд маленьких цепких глазок на Наину Киевну, и та утвердительно качнула головой.
    – Есть начать поиски, – по-военному ответил он тогда Александре Ивановне, взял под козырек и исчез.
    – Так, – Александра Ивановна встала, прошлась туда-сюда. – Кто еще у нас может помочь?
    Она вытащила из рюкзака пакет с молоком длительного хранения, на которое я сам облизывался, и налила в плошку.
    – Эй, братцы бузинные, колтки, вы где?
    В плошку невесть откуда насыпались кусочки коры и листья. Александра Ивановна сморщила нос, но героически поднесла плошку к губам и выпила все до капельки.
    – Ягуся, ты, что ли, зовешь? – пропищали откуда-то сбоку.
    Рядом с избушкой Наины Киевны рос большой куст бузины, и из этого куста появились… нет, не служащие лесной охраны! Странные низенькие создания, от которых у меня на загривке встала дыбом шерсть: у каждого, кроме обычного и почти человеческого лица, было еще одно лицо – на животе!
    – Кто это? – шепотом спросила Тоненька, впечатленная не меньше моего.
    – Да это же колтки, духи бузины, – объяснила Александра Ивановна. – Бузины в лесу много, может быть, они что-то знают? Ребятки, а найдите товарища Лисуненко?
    – Мы-то не поисковики, – застенчиво признался старший из колтков. – Мы-то снабженцы. Вот ежели бы ты, Ивановна, велела жратвы поискать…
    – Вы бы ее где-нибудь сперли, – усмехнулась Александра Ивановна. – Но вы мне сегодня нужны в качестве Яндекса. И не притворяйтесь: поисковики из вас вполне приличные!
    – А ты бы Листина с Листиной спросила, – посоветовал один из колтков.
    – Эти у меня будут вместо Гугла, – пошутила Александра Ивановна и хлопнула в ладоши.
    Я думал, что уже привык к чудесам. Но не к тому же, что листья на окрестных кустах вдруг начнут собираться вместе и складываться в фигурки двух человечков!
    – Слышшшали, – прошелестели они. – Поищщщщем… Лешшшего спасем, хоть и не нашшшш…
    – Как это не наш? – оскорбилась Наина Киевна. – Мы, духи лесные, светлая Навь, все друг другу свои да наши! Это вы, люди, – сказала она Тоненьке, – дружно жить не хотите, родства не помните. А мы…
    – А разве навь бывает светлая? – удивилась Тоненька.
    – Она еще и темная бывает, – перебила Александра Ивановна. – А теперь мне нужны знатоки болот.
    – Нешто леший в болоте утопнуть может? – заспорила было Наина Киевна, но Александра Ивановна уже снова хлопнула в ладоши. Запахло водой, тиной и мхом, и перед ней предстали две женщины.
    Но какие! Одна – зеленая, крапивная какая-то старуха в ожерелье из шишек; она недобро щурилась и была очень недовольна тем, что ее вызвали. Зато другая казалась юной и очаровательной босоногой девушкой в длинной вышитой рубашке. На распущенных волосах ее лежал венок из сфагнума и кубышек.
    – Ага, Кикимора и Бродница. Хозяйка болот и хозяйка бобровых плотин, – представила их Александра Ивановна. – Девочки, милые, вы лешего с Украины не видали? Лисуненку мне надо…
    – Найдем, непременно найдем, – звонко прощебетала Бродница.
    – Отыщем, – обещала и Кикимора.
    На поляне воцарилась тишина.
    – Ай да Сашутка, – похвалила Наина Киевна. Тоненька согласилась:
    – Александра Ивановна, вам бы в полиции работать. Вы бы здорово справлялись, как мама.
    Мама – моя старшая хозяйка – полицейский, она работает в отделе розыска пропавших без вести. Но Александра Ивановна покачала головой:
    – Надеюсь, что лесную полицию организовывать не придется. Впервые слышу, чтобы леший вдруг пропал.
    – Может, и я пробегусь? – предложил я.
    Конечно, служебно-розыскных котов не бывает. Но это не значит, что мы не умеем кого-то искать!
    – Стой, – Василий неслышно подошел ко мне. – Давай-ка я лучше покажу тебе, как управляться с водой.
    Я удивился. Чего с ней управляться-то? Пей, лакай. Опять-таки, хотя и считается, что кошки боятся воды, это не совсем правда: ничего мы не боимся и плаваем отлично. Вот когда хозяева нас моют, это не всем нравится. Особенно если человеческим шампунем…
    – Пойдем, – Василий повел меня.
    Тропинка, по которой мы шли, была странной. Удивительной. Человек бы, само собой, ничего не заметил, он и самой тропинки бы не заметил, но я сразу понял, что с этой тропинки сходить нельзя. Она вела нас по тонкому миру, и шаг в сторону означал бы одно: застрянешь между мирами!
    Василий вывел меня к небольшому холму. И опять-таки я почувствовал: в обыденном мире этого холма нет. Нет крутых склонов, нет короны белых камней на самом верху, нет искривленных могучих деревьев…
    – Юша, – позвал Василий.
    Из камней высунулась голова вроде змеиной. Я встопорщил усы, готовый зашипеть.
    – А, – приветливо сказала голова, – новый Баюн? Дела, значит, передаешь, Котофеич?
    Из камней вылезло существо, похожее на динозавра из Тоненькиных книжек, только добродушное.
    – Ну, здравствуй, котушка, – сказало оно. – Я Юша, змей Громов. За гремячие ключи отвечаю, родники с Живой и Мертвой водой храню. Тебя как звать-величать?
    – Джо, – смущенно мяукнул я.
    – Эк у вас, молодежи, клички-то басурманские… Ну да ладно. Вот в этом роднике, глянь-кося, Жива вода – коли надо, чтобы ткани сжились, кровообращение восстановилось, шрам затянулся, так она незаменима. А Мертва вода тоже незаменима. Ежели рана такая, что ее сшивать надо, а нитки нет – без Мертвой воды никак, она даже кости сращивает.
    – То есть при открытом переломе надо сперва Мертвой водой полить, а потом Живой? – уточнил я.
    – Верно. Только смотри, чтобы правильно совместить края раны или перелома, а то неправильно срастется – и получишь ты на выходе калеку…
    Василий проследил, чтобы Юша наполнил два небольших пузырька Живой и Мертвой водой и засунул мне под ошейник, а потом велел потренироваться, чтобы я мог их различать.
    – Иногда приходится действовать не быстро, а очень быстро, – объяснил он.
    Мне все казалось, что до полного вступления в должность Баюна еще долго, и действовать в ближайшее время не придется. Оказалось – зря…
    – Докладываю: искомый объект не найден, но обнаружены следы боевой магии леших, – энергично отрапортовал маленький грибок, похоже, лисичка.
    – Черт, – сказала Александра Ивановна.
    – Как что – сразу черт, – пробухтели из кустов обиженно. – А я, может, вашего лешего в глаза не видел…
    – Прости, дружище, к слову пришлось, – Александра Ивановна поднялась с завалинки. – Ты, Киевна, сиди уж, годы твои не те, чтобы по лесу носиться. А мы с ребятами поскачем, поищем. Остальные нас сами найдут, если что.
    – Ты хоть клубок возьми, чтобы не заблудиться, – крикнула ей вслед Наина Киевна. – И свисток, гусей-лебедей вызывать!
    – Взяла, – ответила Александра Ивановна, уверенно шагая за грибком.
    Поскольку Тоненька побежала за ней, я тоже присоединился к ним. В конце концов, старшие хозяева вверили Тоненьку моим заботам или нет?
    Рядом неслышно вынырнул из кустов майор Мшаников.
    – Полищук места себе не находит, – грустно сказал он. – Себя винит, что потащил подчиненного сюда на стажировку…
    – Правильно потащил, – не глядя, ответила Александра Ивановна. – Лисуненко этот, похоже, сумел наложить заклятие, так что фиг мы его теперь найдем с ходу. Но и те, кто его обидел, из лесу не выйдут.
    – Обидел?
    – Ну, а с чего еще он бы заклятие накладывал?
    Тоненька ухватилась за сучок и взвизгнула.
    Сучок превратился в маленькую серую птицу с огромными глазами. Рядом вспорхнула другая птица, такая же.
    – Это же козодой, – Александра Ивановна улыбнулась. – Мимикрия это, вот что. Слышала?
    – Мы еще этого не учили, – Тоненька покраснела и потупилась.
    – Покровительственная окраска. Козодой птица беззащитная, маленькая, вот и маскируется, чтобы хищники его не заметили.
    Что-то заставило меня обернуться – и шерсть на загривке поднялась сама собой, а спина выгнулась. Козодои на глазах менялись, вырастая и вытягиваясь; миг – и два молодых парня с большими прозрачными глазами, одетых в черное, стояли на поляне.
    – Шинигами, – прошептала Тоненька.
    – Э, ты их не обзывай, – возразил майор Мшаников. – Где же они шишиги-то?
    – Она права, – тихо, одними губами, проговорила Александра Ивановна. – По-японски – шинигами, по-гречески – психопомпы. Это не обычные козодои, это духи, переносящие души умерших на тот свет. Васильич, души леших тоже они переносят?
    – Нет, – так же тихо объяснил Мшаников. – Где-то недалеко человек умирает.
    – Пошли, может быть, его еще можно спасти, – решила Александра Ивановна.
    Я догадался, о чем она подумала. Городской житель, заблудившись в лесу, запросто может погибнуть от голода и страха. Это кот найдет, на кого поохотиться, да и ручей разыщет, а человек…
    Братья Козодои махнули нам руками – мол, не отставайте, взлетели и понеслись, ловко лавируя между деревьями; я мчался за ними, а остальные – за мной.
    – Хорошо, – на ходу, запыхавшись, объяснял майор Мшаников, – что на Козодоев наши заклятия не действуют, они только против людей и зловредных духов…
    Козодои привели нас на небольшую поляну. Неподалеку я заметил в просвете между деревьями автомобиль. Это было по-настоящему странно, потому что никакой дороги тут не было.
    – Ух ты, – воскликнула Тоненька, – машина! Как на канале «Дискавери»!
    – Стой, – тихо сказала Александра Ивановна и указала направо.
    С правой стороны поляны громоздилась большая куча бурелома. И вот под ней-то я увидел самую настоящую могилу, свежевыкопанную, но не зарытую. Мяу!
    Мы подбежали к могиле под вскрики майора Мшаникова «куда вы, ироды, все следы затопчете». Она не была пуста: из нее послышался негромкий жалобный стон. Козодои присели с двух сторон, готовые принять и отвести человечью душу.
    В могиле лежала девочка, постарше Тоненьки – я в человеческих возрастах не разбираюсь, но это была, несомненно, не взрослая девушка. Подросток. Ее джинсы и футболка были выпачканы землей и кровью, а в ногах валялся пакет с какой-то розовой тканью. Девочка пошевелилась, открыла глаза – глаза у нее были уже остекленевшие, умирающие, и с удивлением взглянула на Козодоев.
    – Плохо дело, – констатировал майор Мшаников, – если она их видит, то значит, вот-вот умрет.
    – Джо, – Александра Ивановна проницательно посмотрела на меня, – Василий тебе объяснил магию железа?
    Из книжек фэнтези, которые любит и время от времени зачитывает мне вслух Тоненька, я знал, что железо обжигает духов, а значит, никакой магии с ним связано быть не может. Хотя… я же не дух?
    Беда в том, что я этой магии не знал.
    Однако подошел к девочке, принюхался… И тут на меня явственно повеяло смертоносным железом. Именно железом! Это железо ударило девочку, надломив ей ребра. Другое железо ранило землю… Я задыхался, пытаясь что-то объяснить.
    – Где у нее раны? – деловито спросила Александра Ивановна.
    Я показал лапой, потом, сообразив, начал выгибать шею, показывая Александре Ивановне пузырьки с Живой и Мертвой водой.
    – Левый, – выдохнул я с трудом, – левым сначала… раны срастить… потом правым…
    – Левый с твоей стороны или с моей? – уточнила Александра Ивановна, деловито присаживаясь на корточки и снимая с девочки одежду. Тоненька наклонилась рядом.
    Я опять показал лапой. От волнения я просто потерял дар кошачьей речи.
    – Друзья, не уделите ли мне толику внимания? – послышался сверху тоненький голос Энди. Он завис над нами, держа в лапках два небольших пузырька. – Мадам Листина передала ранозаживляющее и противовоспалительное средство.
    Тоненька приняла пузырьки у Энди, и они принялись кропить раненую девочку, потом смочили носовой платок и приложили к ее ранам.
    Раны были действительно ужасными. Как все-таки хорошо, когда ты покрыт шерстью: если тебя сбила машина, это выглядит далеко не так страшно. А у девочки кожа на всем боку оказалась ободрана, свежее мясо под ней уже запеклось коркой и сгустками крови, прорвалось под сломанным ребром, кое-где сочась сукровицей; края огромной этой ссадины были рваными, черными и спекшимися, вокруг нее кожа вспухла и пошла багровыми и синеватыми разводами кровоподтеков…
    Я заметил, что у девочки есть синяки и на шее.
    – Так, значит, ее сбили на дороге, – подытожила Александра Ивановна, – и вместо того, чтобы отвезти в больницу, решили зарыть в лесу. Приняли за мертвую, значит.
    – Вот козлы, – с чувством сказала Тоненька. – А мама потом с ног сбивается, ищет пропавших без вести.
    – Это-то да, – Александра Ивановна пожала плечами. – Но когда они узнали, что она жива, то почему-то не попытались ей помочь.
    – Я оце тильки не уразумею, шо це з моим Лисуненко, – вклинился еще один человек. Вернее, не человек, но… похож на человека. Леший, словом. Капитан Полищук. – Вин десь тут був, я це чую. А ось де подився?
    – Я тоже чувствую, что он тут был, – отозвался майор Мшаников. – И с ним что-то случилось. Тут боль его витает.
    Тем временем Александра Ивановна ловко вправила и совместила сломанные ребра, под Мертвой водой они мгновенно соединились, а под Живой – кожа начала на глазах нарастать и приобретать теплый человеческий цвет. Тоненька облегченно вздохнула.
    Я сообразил, что для нее это было большим испытанием. Люди почему-то ужасно боятся смертей и травм.
    И тут на поляну вышел еще кое-кто. Ну, как – вышел… Просто побежал тоненький ручеек среди травы, раз – и стоит человек. И опять я понял, что это не человек – хотя и очень похож…
    Выглядел он как парнишка вроде той девочки, которая сейчас лежала в могиле. Правда, Полищук и Мшаников подхватили ее под голову и ступни и аккуратно вытащили, уложив на расстеленный китель Полищука. Лицо у пришельца было веселым и улыбчивым, волосы – длинными и русыми, подхваченными плетеным шнурком с кистями, джинсы – тертыми и с вышитыми кувшинками, ноги – босыми, а на голубой рубашке с подкатанными рукавами красовался значок «Вода – это жизнь». И глаза были синими-пресиними, каких я у людей отроду не видел, а у котов манчкины и сиамцы с такими глазами становятся чемпионами и любимцами публики.
    – Чуваки, – застенчиво обратился он к нам, – я, это, сказать хотел… Меня сестрень прислала.
    – Бродница? – переспросила Александра Ивановна.
    – Типа того. Мы лешего нашли, который с Украины. Сестрень с теткой Кикиморой его сейчас лечат, а то у него голова пробита.
    – Как пробита? Почему? Кем? За что? – начали спрашивать Мшаников и Полищук.
    – Да это, чуваки, дайте же сказать! – взмолился паренек. – Его те мужики загасили, ну, которые тут в тачке приехали. Вон она торчит. Леший этот, чес-слово, герой – за герлу заступился, а то они ее душили.
    – Задержать, – майор Мшаников дернул форменную рубашку, точно она мешала ему дышать.
    – Дык ёлы-палы! – обрадовался паренек. – Я сам им следы обмыл и дорогу переплеснул, фиг они теперь из лесу выйдут!
    С его голубой рубашки капала вода. Безостановочно, быстро, кап да кап – хотя рубашка была совершенно сухой.
    – Мальчик, а ты кто? – спросила Тоненька, боязливо прижимаясь к Александре Ивановне.
    – Нешто не видишь? – удивился майор Мшаников, а паренек смущенно сказал:
    – Да я, это… Коля меня зовут. Земляничкин. Я Земляничным ручьем заведую.
    Козодои переглянулись, вспорхнули – и уже две птицы сидели, кося на нас огромными глазищами.
    – Значит, жить будет, – решила Александра Ивановна. – Но «скорую» вызвать все-таки надо. Васильич! Останься с девчушкой, а лучше вынеси ее к дороге, о’кей? Позвони по 03, пусть ее заберут и осмотрят. Все-таки без врача нельзя.
    – Есть, – и майор Мшаников четко взял под козырек. – Ишь ты, – проворчал он себе под нос, когда мы уже пошли за Колей Земляничкиным, – еще дела не приняла, а уже как настоящая Яга командует…
    – Настоящая старая Яга так не покомандует, – пискнул Энди, – потому что она не в курсе новых веяний и научно-технического прогресса…
    Александра Ивановна перепрыгнула через кочку и подбежала к лежащему на земле рядовому Лисуненко. Он был в сознании и вообще держался бодро, но склонившиеся над ним Кикимора и Бродница не давали ему даже пошевелиться, а колтки, ягодники, подчиненные Боровика и прочие лесные духи толпились вокруг, предлагая то пилюли, то настои, то еще какие-то домашние лекарственные средства.
    – Фу, хоч якась жива людина, – обрадовался Лисуненко при виде нашей компании. – О, капитан!
    – Хай тебе грець, – прочувствованно сказал Полищук. – У мене чуть сердце не выскочило!
    Затылок у Лисуненко оказался разбит, это можно было понять даже без всякой «магии железа» – пепельно-светлые волосы слиплись от крови, но Бродница их тщательно промывала, и ясно было, что они с Кикиморой хорошо знают, что делают. Кикимора прикладывала к ране сфагнум, дожидалась, пока он пропитается кровью, и отбрасывала. Я мякнул, привлекая к себе внимание: в моих пузырьках еще оставалось немного Мертвой и Живой воды.
    – Это хорошо, – одобрительно проворчала Кикимора, – вода Мертва да Жива на лесных жителей лучше влияет, нежели на человеков…
    Сейчас она выглядела добродушной и очень милой старушенцией, мне даже странно стало, почему я так испугался, когда ее впервые увидел. Александра Ивановна наклонилась к моему уху и шепнула:
    – Кикимора не злая, но для несведущего опасна, в ее владения без договора с ней лучше не заходить.
    – Да что я, котенок несмышленый, по болотам лазить? – я напыжился.
    – Рассказывай, – велел тем временем Полищук.
    – Та шо я буду рассказывать? Иду, гуляю, опыт перенимаю – где какие травки да кустики лучше растут, аж бачу: двое здоровых мужиков девку закапывают. Ховают, стало быть. Оце так, думаю! А девка-то и застони… Так они шо удумали: душить ее стали! Я ж им и врезал – и одному, и другому. Хотел девку забрать. Гарна девка, из таких хорошие лешачихи выходят, – покраснев, признался Лисуненко. – А они мне лопатой! – и он почесал затылок, скривившись.
    – Говорил я тебе, не лезь в человечьи дела, – вздохнул Полищук.
    – Неправильно! – горячо возразила Тоненька. – Люди и природа, они же вместе… – тут она смутилась.
    – Это так, – поддержала ее Александра Ивановна. – Ты, Лисуненко, молодец. А этих паршивцев мы сейчас поймаем.
    – Мы их в полицию сдадим, – решительно заявила Тоненька. – И мне при всем мамином отделении руку будут пожимать!
    – Ну дык, – Коля Земляничкин, заведующий ручьем, бодро встал. – Пошли, эти два типка во-она где тусят! Ща мы им покажем!
    Он с размаху наступил босой ногой на острый обломок пня. Я внутренне съежился, ожидая крика и крови, но… ступня вдруг растеклась лужицей, хлюпнула и снова стала ступней. Целой и невредимой.
    Вот это заведующий!
    
    ***
    
    Жарко.
    Голодно.
    Страшно.
    Комары впивались сотнями, заставляя с остервенением раздирать ногтями кожу. Кусты яростно цеплялись за одежду, разрывая ее вместе с плотью. Сучья то и дело норовили ударить по лбу, а то и заехать в глаз. Вода, которую Серый и Димыч попытались зачерпнуть в ручейке, оказалась мутной и черной.
    А хуже всего было то, что мужик, которого Димыч ударил лопатой, был жив. Димыч, правда, клялся, что после такого удара он долго не протянет, но мало ли каким крепким мог быть чужой череп?
    Серый не жалел ни сбитую ими девушку, возвращавшуюся с выпускного вечера, ни незнакомого мужчину; но он был трусом. И сейчас он прикидывал, что будет, если все раскроется, мужик выживет и сдаст их в полицию, а там, глядишь, и труп девчонки раскопают… Да и что его раскапывать – из-за проклятого мужика они его даже не засыпали! И лопата там валяется…
    Димыч, однако, не падал духом. Он достал нож из кармана и пытался нарубить им ветки.
    – Ты чего делаешь, придурок? – спросил его Серый.
    – Сам придурок, – хмыкнул Димыч. – Лапника хочу нарубить, чтобы не спать на голой земле.
    Тут ветка, распрямившись, хлестнула его так, что он ухватился за глаз и взвыл.
    – У тебя нож тупой, – крикнул ему Серый.
    – Сам ты тупой, – озлился Димыч.
    И тут на поляну, где застряли Димыч и Серый, вышли, как им показалось, трое.
    Одного они то ли видели, то ли не видели – какой-то он был прозрачный. Но еще две – пожилая, коротко стриженная женщина в джинсах и с ней девочка лет десяти-одиннадцати. А это подарок судьбы! Наверняка у них с собой есть деньги, мобильные телефоны и какая-нибудь еда…
    – Колян, – спокойно спросила Александра Ивановна, – это они?
    – А кто же еще? – Коля хмыкнул. – Эк их расколбасило – шмотки драные, фейсы опухли! Клево мы постарались, а?
    – Молодцы, – сквозь зубы ответила Александра Ивановна и шагнула к двум негодяям. – Так это вы, красавцы, пытались убить девочку и нашего сотрудника?
    – Че? Ты че, старая, совсем поехала? – Димыч решил потянуть время. – Никого мы не били!
    Но Серому совсем не хотелось заговаривать зубы кому бы то ни было. Перед ним стоял живой свидетель, который мог сдать их в полицию. А значит, от него следовало избавиться – как и от того мужика с бородой…
    Женщина выглядела довольно хрупкой. Да и какие там силы у пенсионерки-дачницы – а кем еще она могла быть? Серый резко, как пружина, распрямился – руки сомкнулись на тонкой шее…
    Жесткие пальцы перехватили его руку, поймали ворот рубашки в захват, вторая рука женщины оказалась под локтем, потом Серого развернуло и с силой швырнуло оземь…
    – Я забыла предупредить, – Александра Ивановна мило улыбнулась, – я КМС по дзюдо.
    Заломленная за спину рука Серого хрустнула одновременно в плече и в запястье, обжигающая боль пробежала по руке и по всему телу, как электрическая искра, внезапно кисть руки перестала ощущаться, а предплечье, казалось, распалось надвое, и будто со стороны Серый услышал свой крик…
    Александра Ивановна переступила через него и обернулась к Димычу.
    Она двигалась неспешно, но стремительно, и уже ясно было, что Димычу некуда деваться…. И тут Тоненька все испортила.
    Бросившись к Димычу, она крикнула: «Сдавайся! Ваша песенка спета» – и подскочила чересчур близко. Достаточно близко для того, чтобы Димыч поймал ее за волосы и приставил к ее горлу нож.
    Энди завис над ними, но Александра Ивановна покачала головой. Она поняла, что он хочет сделать: броситься Димычу в лицо. Это могло сработать, но рука Димыча могла дернуться – и пробить детское горло…
    И тогда Джо поднялся на задние лапы.
    
    ***
    
    Чтоб меня пес побрал, если я понял, как она работает – эта магия железа!
    Но когда я увидел, что этот паршивец приставил к Тоненькиному горлу нож, у меня уже не было времени что-то понимать. Я честно собрался действовать, как положено приличному коту, – сжаться, прыгнуть, вцепиться когтями и зубами… Ведь старшие хозяева отпустили Тоненьку в лес под мою ответственность! Я должен был ее защищать.
    Но вместо этого я почувствовал, как расту, увеличиваюсь – а я и так немаленький, между прочим, вдвое больше котов других пород, – и встаю на задние лапы, и все вокруг меняется, потому что я вижу это все уже не кошачьими – человеческими глазами… А потом у меня в руках возник меч.
    Сам собой.
    Меч был, честно говоря, так себе – я до сих пор видел мечи только в Тоненькиных аниме, а они там кривоватые и с длинной рукоятью, как там она называется… не помню, да и зачем это коту? В общем, кривоватый у меня меч получился. Но острый, как кошачий коготь.
    Не знаю, какой из меня человек получился – наверное, такой же кривоватый, как и меч, но зато быстрый. Взял я от своей кошачьей сущности все, кроме красоты: на красоту времени не хватило! Шипанул – потому что даже с самым отъявленным мерзавцем нужно вести себя по-рыцарски, то есть предупреждающе шипеть.
    И напал.
    Чтобы разрубить ему плечо, мне понадобилось не больше усилий, чем чтобы поймать зазевавшегося мотылька в комнате.
    А потом я еще и ногой его отшвырнул – подальше от Тоненьки.
    Да, а нога посильнее моей лапы будет… Вот это, я понимаю, магия!
    Мы с Александрой Ивановной остановились посреди поляны спина к спине – на тот случай, если эти двое еще в состоянии драться. Коля Земляничкин догадался оттащить Тоненьку с поляны.
    Но другие лесные силы распорядились по-своему.
    Тот, что был с ножом, вдруг забился, заизвивался, но почва под ним начала проседать, разжижаться, превращаясь в противно хлюпающую черную грязь. Запахло гниющей тиной, грязь пошла лопающимися пузырями, из которых вырывался зловонный болотный газ. В лесном полумраке замерцали светляки… Болотные огни, понял я. Те самые блуждающие огоньки, которые заводят неосторожных путников в трясину. Только здесь они не заводили никого, а следили, чтобы приговоренный не вырвался из липких грязевых щупалец, уже оплетающих ему руки и ноги.
    Трясина буквально впитывала человека, всасывала с мерзким причмокивающим звуком. Убийца страшно орал, вырывался, дергался, лицо его перекосилось, глаза вылезли из орбит, но все было напрасно. Я с ужасом понял, что он не тонет в грязи – нет, все его тело становится грязью, грязью становится одежда, волосы, обувь, даже часы и выпавший из кармана мобильный телефон растекаются тяжелыми липкими сгустками… Рот, из которого вырвался последний вскрик, растянулся, как резиновый, хлюпнул и затих.
    Второй приговоренный прислонился к дереву, тонко всхлипывая и повизгивая от страха. Сломанная Александрой Ивановной рука висела, как плеть, на отлете, – видимо, причиняя ему адскую боль, глаза расширились. Он явно отказывался поверить в происходящее. Но его вера уже не играла никакой роли. Дерево вдруг расступилось, кора зашевелилась, и из нее брызнули тонкие воздушные корни, прорастая в тело. Человек завизжал – истошно, дико, сотрясаясь и корчась, самые сильные корни вышли у него из живота и снова впились в тело; вскоре он превратился в сплошную массу корней. А потом дерево содрогнулось, листва зашумела – и смолкла. Корни снова втянулись в кору.
    Несколько монет и денежных купюр упало на землю. Вот и все, что осталось от второго убийцы…
    Я перевел дух. Что ни говори, а человеческая форма для меня была весьма непривычна и даже неудобна. По крайней мере, когда не надо было сражаться, я толком не знал даже, как идти на двух ногах!
    Александра Ивановна коснулась моего темени, и мир на глазах начал опять меняться, а потом я понял, что меняюсь я сам, принимая родную и уютную форму кота.
    
    ***
    – Так, – командовала Наина Киевна, – блюдечко с голубой каемочкой… ка, а не коемочкой, – придирчиво поправила она. – Записала? Одна штука! Золотое яблочко – в комплекте. С блюдечком, вестимо! Ты, Сашутка, проверь, чтобы блюдечко-то без трещин, а то одной Яге треснутое как досталось, так пришлось заместо него старый компакт-диск приспосабливать!
    Кикимора старательно записывала акт сдачи-приемки имущества, а понятые – Листина и Боровик – дружно кивали головами в такт.
    – Книжки магические, – продолжала Наина Киевна. – Хоть у тебя книжек и побольше, и даже свои монографии есть, а моими все ж не пренебрегай! «Некрономикон», господина Аль-Хазреда сочинение, – одна штука. «Фуаран», мой личный перевод, – одна штука. «Пнакотикские рукописи» – два штука, первая книга и вторая…
    – Двухтомник, – поправила Александра Ивановна.
    – Ты мне тут не умничай! «Настольная книга тонтон-макута» – одна штука… Ты в протокольчик-то занеси, там двух страниц не хватает. Титульных и содержания. «Инструкция по вызову доппельгангера» – одна штука. «Бесы», господина Достоевского сочинение, – одна штука. Хоть там и про бесов-то ни словечка, а все ж классика. «Энциклопедия русского фольклора» в одиннадцати томах – всего по одному штуку. Ты не смотри, что обложечки-то мыши погрызли, там внутре все целое. Твой-то мышик не грызет?
    – Я рукокрылое, – с достоинством объяснил Энди, – я питаюсь комарами.
    – Кикимора, оставь место для других книжек… Самобранку запиши. Одна штука, посередке прогорела, и пятна жирные, но с этим ты разберешься – у вас, у нонешних хозяек, всякие «Ваниши» да «Асы» для того есть… Котел запиши. Хороший котел, мне он от племени богини Дану достался. Умели тогда вещи делать! Одна штука, вестимо. Лапти-самоплеты, одна пара, хорошие! Онучи только сама покупай, а уж где – то твоя забота… Шапка-невидимка. Смотри, кому попало не давай! Одна штука. Теперь вот чего… Меч-кладенец у меня есть, и хранить его Баюну положено. Откудова у него свой взялся, того не ведаю. Порода, видать, такая мейнская, да еще и енотовидная, при такой породе и щит из хвоста может получиться… Слыхал, котяра?
    – Есть хранить меч-кладенец, – ответил я, вытянувшись во фрунт.
    Насчет щита из хвоста я сильно сомневался.
    – Ну, все, вроде, – сказала Наина Киевна, пробежав список, и поставила свою подпись. Кикимора, Листина и Боровик также расписались, расписалась и Александра Ивановна. – Я, стало быть, на покой, а ты, Ягушка новая, смотри мне, хорошо храни и лес, и Навь от Яви, да и Явь от Нави! Ой, – спохватилась она, – а свисточек-то для Гусей-Лебедей я тебе не дала…
    Свисток перекочевал к Александре Ивановне.
    – А как почуешь, что человечий твой век заканчивается, так ноги в руки – и сюда, – наставляла ее Наина Киевна. – И ягуйствуй, пока не надоест. А там, глядишь, и Яжонок твой подрастет, – она с симпатией глянула на Тоненьку.
    Тоненька в это время соображала, как обосновать матери исчезновение двух человек. Ведь то, что их уничтожили лесные духи, в полицейский протокол не занесешь. А Антонине-старшей надо будет как-то оформлять розыскные дела, закрывать их… Да и спасение девочки трудно было объяснить.
    Мы тепло попрощались с Наиной Киевной и Василием, а тут и майор Мшаников зашел.
    – Вот, – сказал он, – стажеров провожаем.
    Капитан Полищук и бледный, но веселый рядовой Лисуненко с узелками и корзинами стояли, переминаясь с ноги на ногу, и держали в руках букеты лесных цветов.
    – Це вам, – объяснили они, вручая цветы Наине Киевне, Тоненьке и Александре Ивановне.
    – И от нас, – пискнул кто-то, я думал – Боровик, но старый Боровик сидел за столом, как и раньше. В грибной шляпе был юноша. – А я на Украину поеду, буду в Степном лесничестве грибы разводить. Благослови, батюшка!
    – Дык, чуваки, и я с вами, – Коля Земляничкин тоже вошел и тоже вручил цветы дамам – каждой по букету кувшинок. – А че, тут я маленький, ручеек мой даже не на всякой карте есть. А в лесничестве я развернусь! Потусим на славу! Может, даже, – он мечтательно прищурил свои чудесные голубые глаза, – озеро замутим! Сестрень с теткой разрешили, есличо, – поспешно добавил он.
    Боровик благословил сына, Александра Ивановна на правах новой Яги торжественно подписала товарищам Боровику и Земляничкину бессрочную служебную командировку на Украину в Степное лесничество…
    А потом мы остались одни.
    Впрочем, больше никаких приключений у нас не было. Хотя в самый последний день…
    
    В один прекрасный день – последний день Тоненькиных каникул на Ладоге – прямо в воздухе открылись самые настоящие японские фусума! И из них вышли пятеро настоящих японцев. В широченных штанах, которые называются «хакама», с мечами вроде того, что получился у меня, когда я превратился в человека, все в черной форме, а двое – еще и в белых плащах.
    – Все просто, – констатировала Александра Ивановна, – в белом плаще. Ну-с, и днем, при солнце, мне нет покоя?
    Тоненька явно не читала ту книгу, которую Александра Ивановна явно цитировала. Впрочем, за последние дни она прочитала очень много умных книжек и собиралась прочитать их еще больше по возвращении домой, поэтому краснеть не стала. Зато пригляделась к пришельцам – и завизжала от восторга:
    – Шинигами! Ой, это же сам Кучики-тайчо!
    Александра Ивановна поднялась, приветствуя гостей.
    Оказалось, это были действительно японские духи, которые явились по договоренности с транспортно-ритуальной службой «Козодой» – обмениваться опытом. Конечно, радушная Александра Ивановна сразу поставила на стол блюда с ватрушками, шаньгами, пирогами, мед, варенье, самовар, а заодно и большую медную турку. Чаю она предпочитала крепкий кофе.
    Скатерть-самобранка, хоть и прожженная посередине, произвела на гостей большое впечатление. Вообще видно было, что техническое оснащение тонкого мира в Японии не на таком высоком уровне, как наше, даром что обычное знаменито на весь мир.
    Японских стажеров Александра Ивановна поручила Наине Киевне, за которой слетал Энди. Как все пенсионеры, Наина Киевна охотно делилась опытом с молодежью.
    Тоненька очень стеснялась, но на прощание все-таки подошла к одному из японцев и прошептала:
    – Кучики-тайчо, а можно у вас автограф попросить?
    А потом мы вернулись домой. Я приступил к своим необременительным обязанностям домашнего питомца, Тоненька – к подготовке к школе и к общению с подружками. Подружки эти выкладывали в каком-то «хвастограме» фотографии с отдыха на море. Но снимки Тоненьки на Ладоге произвели в их компании настоящий фурор, хотя больше всего девочки завидовали тому, что Тоненька отдыхала одна, без родителей.
    И все-таки не понимаю я людей. Мне уже хочется вернуться в избушку на берегах Ладоги, подальше от хвастовства и зависти, от жестокости и зла. Но Александра Ивановна считает, что это просто эскапизм. А задача нашей команды – Бабы-Яги, вернее, обеих, Баюна и офицера связи Энди – в том, чтобы сделать обычный мир хоть чуточку добрее.


    

    

Жанр: Притча, сказание, сказка, Повесть
Тематика: Фантастическое


© Copyright: Санди Зырянова, 2014

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Санди Зырянова - Спасти рядового Лисуненко

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru