Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Страна гномов

     1
    Знакомьтесь – страна гномов.
    Милая такая, уютная маленькая страна, как раз рассчитанная под размеры гномов. Гномы ведь небольшие.
    Во главе страны – Верховный гном.
    Все так и зовут его – Верховный.
    Когда-то было у него другое имя, но так давно, что он уже и сам не помнит – какое.
    Его борода длиннее, чем у остальных. Иные гномы думают, что она волшебная, но нет – это самая обычная борода – белая, серебристая. Впрочем, не совсем обычная – ибо очень красивая.
    Верховный любит спать – относится он к этому основательно, с подготовкой. Сперва нужно позевать, потягиваясь, потом проверить, уютно ли взбита перинка, и только тогда – плюх! И спать.
    -Сон – дело серьёзное! – любит говаривать Верховный. – Нет ничего интереснее снов – и какие цветные они! В жизни таких цветов и не встретишь.
    Действительно, сны Верховного – будто расколотая – или разбрызганная – радуга; и лестницы ветвятся в них, и края морей мерцают загадочно, и рыбы обретают ноги, и выходят на берег беседовать. Чего только не бывает во снах Верховного!
    Иногда (впрочем, довольно часто) – пёстрыми облачками они отделяются от сновидца, и проплывают над другими гномами, над их маленькими домиками, и тогда, прохаживаясь по улицам, гномы говорят – Вон опять облачко сна нашего Верховного; а детки, какие зовутся гномичи, подпрыгивают, выхватывая мягкие, как вата, кусочки снов…
    Гномы любят своего Верховного.
    Равно как и его сны.
    
     2
    Сегодня – китовря 13, ибо у гномов свой (порой, правда, и им самим не очень понятный календарь) – гном по имени Мудроватый собрал, кого смог собрать, чтобы поделиться своим открытием.
    Жилище Мудроватого отличалось от обычных маленьких домиков гномов – жил он в пещере, со сводов которой свисали корни, обработанные им. К корням были приделаны коробочки, где Мудроватый хранил соли, минералы, различные смеси, а по бокам пещеры тянулись длинные, высокие стеллажи, заставленные сложными посудинами. Табуреты в жилище были, а кровати не было, и говорили, что Мудроватый никогда не спит.
    -Друзья мои, - сказал хозяин пещеры нескольким пришедшим, – я сделал потрясающее открытие.
    Пара гномов поморщилась, ибо когда Мудроватый собрал их в прошлый раз, он объявил, что небо на самом деле земля, а земля небо.
    -Открытие это, - продолжал Мудроватый, – состоит в следующем. Земля наша – как вам, известно, обширная – подобна огромной черепахе.
    -Вот ещё, - фыркнул Фыркун, прозванный так из-за постоянного фырканья. – Все знают, что земля наша круглая, как арбуз. Как те арбузы, на которые мы забираемся, чтобы весело скатываться вниз, и в которых иногда проделываем дырочки, чтобы полакомиться мякотью.
    -А вот и нет, - воскликнул Мудроватый. – Земля именно и есть, что огромная черепаха.
    -Какая ещё черепаха! – воскликнул Арбузник. – Земля кругла, как арбуз, говорят тебе. Это любой гномич знает.
    -Ошибаетесь и вы, и наши гномичи, - сказал Мудроватый.
    Он сунул руку в корзину и извлёк оттуда маленькую черепашку.
    Повертев её и так, и этак, чтобы лучше рассмотрели, он взял её за брюшко и провёл пальцем по панцирю.
    -Вот смотрите – панцирь черепахи, и выступающие из вод части суши – в сущности, одно и тоже. И также как черепаший панцирь покрыт причудливыми знаками, земля наша покрыта жизнью.
    Фыркун снова фыркнул, Иргун покачал головой, а Грустный вздохнул.
    -И вечно ты, Мудроватый, изобретаешь невесть что. – Он вздохнул ещё раз. – Ладно, ребята, пойдём по домам.
    И они разошлись.
    Мудроватый качал головой, поглаживая свою черепашку.
    -Не поверили мне. А ведь надо же смотреть в корень тайны. И земля – вылитый твой панцирь.
    Он убрал черепашку в корзину, и вернулся к своим опытам.
    А гномы решили звать его отныне – Черепаховый.
    
    
     3
    Однажды Арбузник – получивший имя своё от чрезмерного пристрастия к арбузам – найдя подходящий экземпляр, ловко, использую волшебную лесенку, взобрался на него, и лихо съехал вниз.
    Волшебная лесенка была только у Арбузника, поэтому он мог пользоваться даже самыми большими арбузами в качестве замечательных горок.
    Впрочем, Арбузник охотно делился лесенкой, понимая, что и другим гномам охота покататься.
    Он щёлкнул пальцами, и лесенка, серебристо мерцая, возникла в воздухе.
    Как только он оказывался на верхушке арбуза, она исчезала, потом появлялась вновь, подчиняясь щелчку ловких пальцев.
    Накатавшись вволю, Арбузник решил, что пора.
    Главное удовольствие от общенья с арбузами заключалось, конечно, в лакомстве.
    Вытащив из травы маленькую сумочку, Арбузник достал молоток и зубило, и стукнул по боку огромной ягоды.
    -Ой, - послышалось.
    От удивления Арбузник выронил инструменты, и стал оглядываться не понимая, кто крикнул Ой.
    -Никого, - сказал он сам себе, и, подобрав инструменты, снова стукнул по гладкому боку.
    Гулкий удар прокатился, но никакого Ой не послышалось.
    -Показалось, - заключил Арбузник, и стукнул посильней.
    -Ой-ей-ей, - пронеслось, и он снова растерял инструменты.
    -Да кто тут, в конце концов?
    -Никого.
    -Кто же кричит тогда?
    -Я. Арбуз.
    -А..арбуз? – не поверил Арбузник.
    -Ну да. Все понимаешь, привыкли хватать арбузы, резать их, раздирать, лопать… чавкая… И никто никогда не задумался – а по нраву ли это арбузам.
    -Так… - растерялся Арбузник, - вы же для того и растёте, чтобы вас ели…
    -А может не для того? – предположил арбуз.
    -А для чего же тогда?
    -Ну, скажем, - ответил арбуз задумчиво, - для украшения пространства.
    -А что его украшать? – спросил Арбузник. – Оно и не украшенное вроде ничего.
    -С нами покрасивей будет, - резонно заметил арбуз.
    -Пожалуй, что так, - согласился Арбузник, размышляя о том, что никогда раньше и не думал о правах арбузов.
    -А кататься по тебе можно? – спросил он.
    -Кататься – пожалуйста. Кататься – это сколько угодно.
    Арбузник убрал инструменты. При помощи волшебной лесенки, он покатался ещё немного, и отправился домой, сказав арбузу – Пока.
    Арбуз ничего не ответил, и Арбузник подумал, что он заснул.
    -Ну и ладно, - говорил Арбузник самому себе. – Такому большому арбузу в самый раз немножко поспать.
    Но о случившимся он никому не рассказывал, чтобы не прослыть вторым Мудроватым.
    
     4
    Фыркун вышел из-за гриба – и, естественно, фыркнул.
    -Вишь ты, какой вырос! И не отрежешь ни кусочка.
    И тут он увидел зайца. У зайца были разноцветные глаза – один синевато-зелёный, а другой чёрный.
    Заяц смотрел на Фыркуна так, будто хотел вступить с ним в беседу.
    -Извини, - сказал Фыркун и фыркнул, - мне раньше никогда не приходилось беседовать с зайцами.
    -Ну и что? – отвечал заяц. – А мне не приходилось общаться с Фыркунами.
    -Откуда ты знаешь, что я Фыркун? – спросил Фыркун.
    -Ну, ты же фыркнул. Значит Фыркун.
    -А почему ты заяц? – поинтересовался Фыркун.
    -Потому что я – за я и ц.
    -А что это означает?
    -Ну буквы такие – я и ц. Так вот я за них. Они мне нравятся больше других.
    И заяц пригладил лапкой ушки. Они, впрочем, тут же снова поднялись кверху.
    -Никогда не слушаются, - сказал заяц.
    -Да, мне с моими попроще, - сообщил Фыркун.
    И оба они посмотрели на гриб.
    -Как ты думаешь, - спросил Фыркун зайца, - стоит от него откусить?
    -Не стоит, - сказал Заяц. – Грибу будет больно.
    -Это он тебе сказал?
    -Нет. Но я так предполагаю. Ведь если тебя укусить – тебе же будет больно.
    -Я другое дело, - сказал Фыркун. – Я вон хожу, а гриб стоит всегда. Или сидит на одном месте.
    -Скорее сидит, - сказал заяц.
    Он потрогал шляпку гриба лапкой.
    -Гладкая и приятная, - сообщил он.
    -Тогда действительно не стоит кусать, - отозвался Фыркун, и фыркнул. – Впрочем, до шляпки бы я и не достал, я хотел откусить от ножки.
    Он хлопнул себя по лбу – Так вот почему гриб не ходит! У него же только одна ножка. Но… тогда он и не сидит…
    -Сидит, - сказал заяц.
    -Стоит, - утверждал Фыркун.
    Они шли по лесу, причём заяц двигался весьма забавно, будто переваливаясь с бока на бок.
    -Не будем спорить, - сказал он. – Ты считай, что он стоит, а я буду считать, что сидит.
    Фыркун фыркнул.
    -Хорошее решение. – Резюмировал он. И спросил – А почему у тебя глаза разные?
    -Они одинаковые, - ответил заяц. – Просто разных цветов.
    -А зачем?
    -А зачем ты фыркаешь?
    -Ну… просто я не могу иначе.
    -А у меня глаза иначе не могут, - ответил заяц. – Один такого цвета, а другой этакого.
    Цвета вспыхнули и брызнули из глаз зайца.
    -Ой, - испугался Фыркун, - а они не убегут?
    -Нет-нет, - успокоил его заяц. – Их много у меня. Просто поиграют немного, и вернутся назад.
    На полянке Фыркун и заяц распрощались, и каждый пошёл своей дорогой, причём Фыркун думал о грибе и зайце, а заяц, кажется, не думал ни о чём…
    
    
    
    
     5
    Гном Песельник находился в своём домике среди различных музыкальных инструментов.
    Тут был стручок гороха, превращённый с помощью щепочек в арфу, скрипка, вырезанная из картофелины, несколько дудочек, сделанных из травинок… Кроме того были дыбки и крутки. Никто не знал, что это такое, и менее всех – сам Песельник, тем не менее они были, и всё тут.
    Песельник размышлял.
    Почему они не слышат моих песен? Он морщил лоб и тёр его пальцами… с пальцев его летели крохотные закорючки ноток, но гном не видел их.
    Почему? Почему же они не хотят слушать мои песни? всё думал и думал он, и снова тёр пальцами лоб, и снова сыпались нотки, не замечаемые гномом.
    Они тоже могли предъявить ему претензии в невнимании, но не предъявляли, ибо они были воспитанные нотки.
    Не сказать, чтобы Песельник был совсем уж не воспитан… Нет, конечно, ему доводилось горланить на улицах свои песни, но это бывало редко, а так он всё больше сидел дома. И сочинял, сочинял…
    Сочинял он примерно такие песенки:
    
    Бур-мур-лина, бур-мур-лин,
    Жил один короткий мрин,
    Мрин катался по лугам,
    А зачем не ведал сам.
    Бур-мур-гота, бур-мур-гот,
    Пролетел опять фагот,
    Круглый маленький фагот
    Пролетел под звуки нот.
    Нота-бена, нота-бень…
    Для чего мне этот день,
    Если был вчерашний день?
    Нота-бене-нота-бень…
    
    И так далее.
    Песенки вырывались из него, как из клетки – будто намаялись в заточенье, и рвались на волю.
    Песельник наигрывал себе на арфе, дудел в одну из дудочек, терзал скрипку, наконец, брался за дыбки и крутки, и когда те последние начинали ворчать, откладывал всё и шёл гулять.
    Гномы приветствовали его.
    Иные говорили:
    -А, Песельник, здорово. Много ли насочинял?
    -Много, - отвечал Песельник. – Хотите послушать?
    -Нет, спасибо, - говорили ему. – Мы себе представляем.
    И шли дальше.
    И Песельник шёл, недоумевая, почему же его не слышат.
    Он шёл и бурчал под нос:
    
    Дука-лука-дука-та,
    Что такое красота?
    Суп не сваришь из неё,
    И костюмчик не сошьёшь.
    Лука-нука-фыр-мур-лин,
    У меня сегодня сплин,
    Арфа, ну-ка помоги
    Печь из ноток пироги.
    Или скрипка, или ты
    Дыбка редкой красоты.
    Или-или-тили-бом…
    Я иду – такой вот гном.
    
    Нотки обычно бежали рядом, помахивая хвостиками, как все нотки.
    Иногда они забивались в траву, и пропадали, и тогда Песельник переставал бурчать.
    Сиренево-синее облако, проплывавшее мимо, сильно понравилось ему.
    Гномичи подпрыгивали, выхватывая хлопья сиреневой и синей ваты – она вспыхивала в их ладошках, увеличивалась, уменьшалась; они перекидывались ей, и в воздухе мерцали золотистые дуги.
    Это должно быть сон Верховного, - подумал Песельник, подпрыгнул и заглянул в сон.
    Гном задержался в воздухе, болтая ножками, обутыми в музыкально-текстовые туфли, - гном заглядывал в недра сна, а там творилось занятное.
    Большая нота фа превратилась в малинового дракона, и умчалась по воздуху. Огромная сияющая арфа, издав чёрненькую ноту до, сама свернулось в облако, представшее роялем. Си и ми плели венки, и запускали их по воздуху, как кораблики.
    Какой чудесный сон, - подумал Песельник, втягиваясь в сон. У сна была подходящая почва – нежно-пружинящая, рессорная, играющая. Тут всё, что мне нужно! – с восторгом подумал Песельник. Вот бы…
    Нет, нет, - послышался голос Верховного, хотя самого его нигде не было видно. – К сожаленью, Песельник, я не могу позволить тебе остаться в моём сне навсегда. Но – предлагаю тебе – отныне петь для моих облачных снов. Им понравится.
    И Песельник вытряхнулся из сна – как, бывало, вытряхивались песенки из его головы, и помчался домой.
    Он пел дома.
    Сны плавно проплывали сквозь стены и аплодировали ему.
    Это были розовые, похожие на слонов, сиреневые, серебряные сны, это были сны-лестницы и сны-кентавры, это были сны-корабли и сны-цистерны – в общем, все сны, какие только возможны на свете были тут.
    И все они аплодировали Песельнику.
    
    Он был счастлив.
    Всё же, у Верховного волшебная борода, - думал он.
    
     6
    -Все знают, сорока, - говорил Иргун, - что ты болтушка.
    -А вот и нет, - уверяла сорока. – Говорю тебе – с высоты вид на вашу страну совершенно не такой, как снизу.
    -Вот уж придумаешь, - возмущался Иргун, - как это так: не такой вид? Вид всегда один – такой, какой он есть!
    -А вот ты взлети, - быстро-быстро болботала сорока, - и посмотришь!
    Иргун разводил руками – мол, как же я взлечу.
    -Действительно, - молвила сорока, - про крылья-то я забыла.
    Они задумались – сорока о том, как Иргуну взлететь, а он о том, как это – не такой вид? Всё должно быть определено – чётко и ясно: вид это вид, а не такой – это не такой.
    Мимо шёл Черепаховый, продолжавший считать себя Мудроватым, и сосредоточенно бормотал себе под нос никому не понятные формулы. Он стукнулся о толстый стебель лопуха, и чуть было не упал. Лопух покачнулся укоризненно, а Черепаховый поглядел по сторонам, возвращаясь в реальность.
    -Что вы тут? – спросил он сороку и Иргуна. – Будто задумались о чём.
    -Мы действительно задумались, - сказала сорока.
    -Она уверяет, - молвил Иргун, - что с высоты наша страна имеет другой вид. Но вид может быть только один – тот, который есть.
    -Нет-нет, - сказала сорока. – С высоты он совсем другой.
    -И о чём вы думаете? – не понял Черепаховый.
    -О том, как бы взлететь Иргуну и убедиться, что я права.
    -Очень просто. – Сказал Черепаховый. – Пусть заберётся тебе на спину, обхватит тебя за шею, ты взлетишь, а он посмотрит.
    И он пошёл дальше, что-то бормоча.
    Иргун стукнул себя по лбу.
    -И верно, - сказал он. – Как мы сами-то не догадались? Всё же он скорее Мудроватый, чем Черепаховый.
    Сорока слетела с ветки, Иргун залез на неё, обхватил её за шею, и она взлетела.
    -Ну, смотри, - сказала она.
    С высоты открывалась страна гномов. Маленькие домики казались ещё меньше – будто кубики в которые играют гномичи. Уменьшились и сами гномы – они ходили, говорили, чем-то обменивались… Иргун увидел Арбузника, съезжавшего с Арбуза, Грустного, который, опровергая прозвище, весело хохотал, Мудроватого (или Черепахового), не спешно свершавшего путь. Он увидел облако снов Верховного и Песельника, которому аплодировали облака. Всё было так – и не так.
    -Ну? – спросила сорока.
    -Ты, пожалуй, права, - отвечал Иргун. – Отсюда действительно вид другой, хотя я и не понимаю, как это может быть.
    -Вот видишь. А ты не верил.
    -Всякое сведенье нуждается в проверке, - сказал Иргун. – А за объяснениями хорошо бы обратиться к Мудроватому.
    Он поискал того глазами, и увидел, что Мудроватый перешёл ручей, не заметив, что это ручей, и снова стукнулся о высокий стебель – но стебель чего Иргун уже не разобрал.
    -Спускаемся? - спросила сорока.
    -Ага, - ответил Иргун, крепко держа её за шею.
    И плавными кругами сорока спустилась на землю. Она сложила крылья, и Иргун ловко съехал по ней, как Арбузник съезжал по арбузам.
    -Спасибо, - сказал он. – Побегу расскажу своим.
    И он побежал.
    
     7
    -Бежим, бежим скорее, - кричали гномичи. – Там Иргун такое плетёт.
    И они бежали, подпрыгивая, толкаясь, и запуская в небо весёлые шарики.
    Шарики переливались разноцветно, как облака снов Верховного, соприкасались с этими облаками, и нежно растворялись в них.
    На небольшой площади Иргун, соорудив помост из разных щепочек, вещал:
    -Вы не представляете, что с высоты наша страна имеет другой вид.
    -Не городи, чепухи, - кричал Грустный. – Ты же не Мудроватый. Вид может быть только один.
    Другие поддерживали Грустного.
    -И я так считал, - кричал Иргун. – Но сорока носила меня на себе, и я убедился – вид может быть и другим.
    -Какая чепуха, - махал руками Арбузник. – Вид – он и есть вид.
    Фыркун – даже не фыркнув – изрёк:
    Что ты предлагаешь, Иргун?
    -Я… - Иргун растерялся… - Я не знаю… я хотел, чтобы все увидели это…
    Гномы задумались.
    Гномичи заполняли воздух своими шариками, и облака снов Верховного плыли ровно – к дому Песельника.
    -Мы могли бы попросить эти облака поднять нас в воздух, - предложил Иргун.
    Одно облако остановилось и посмотрело на них – слегка укоризненно.
    -Вас много, - сказало оно. – Ещё раскрыться на мгновенье и показать все эти чудесные лестницы, мостки и запруды, что я несу, я могло бы, но вот катать вас… Нет, это чересчур.
    И оно поплыло дальше.
    Гномичи запустили новую порцию шариков.
    -Тогда, - сказал Иргун, - нам надо построить большой шар и взлететь на нём.
    -А что? – молвил Арбузник. – Было б и впрямь занятно.
    И, не спрашивая Верховного, гномы принялись за работы.
    Материала нашлось достаточно.
    Лист самого большого лопуха, какому тоже было весьма интересно полетать, гномы спилили аккуратно, согнули его определённым образом, и закрепили клейким, собранным в корзинки, соком. Получился отменный, зелёный, чуть пушистый шар.
    -Славно, - сказал Грустный.
    И гномы стали плести большую корзину. Искусные в плетении маленьких корзинок, они ловко справились и с большой. В дело пошли разнообразные прутики и даже травинки покрупней.
    Гномы посильнее сдвигали шар на бок, а другие подводили корзину и укрепляли её.
    Сорока прилетела, и сначала просто наблюдала с ветки за манипуляциями гномов, а потом…
    -Как же вы взлететь собираетесь? – поинтересовалась она. – Вы же гномы, а не сороки. Или, скажем, зяблики.
    -А ты нам не поможешь? – спросил Иргун.
    -Я? – сорока задумалась на минутку. – Почему бы и не помочь? – сказала она, наконец. – Помогу. Только вам нужно обвязать ваш шар чем-нибудь.
    Гномы обмотали шар длинными верёвками, и верёвочный хвост сорока зажала в клюве. Гномы залезли в корзину, и…
    -Подождите, - раздалось.
    Размахивая руками, к ним бежал Песельник.
    Облака удивлённо глядели ему вослед.
    Песельник ловко впрыгнул в корзину, и объявил, что ему просто необходимо присоединиться – это даст сюжеты для новых песен и текстов.
    Сорока взлетела.
    Шар стал подниматься.
    -Надо ж, - сказал Арбузник. – Вид действительно не такой.
    -А! – воскликнул Иргун. – Что я вам говорил.
    -Вот мой домик, - ткнул пальцем Песельник. – А облаков почему-то не видать.
    -Не беспокойся, - утешил его Грустный. – Появятся ещё.
    Они поднимались выше, корзина плавно покачивались, и они видели свою страну совсем не так, как раньше.
    -Как оказывается важно – подняться над своей обыденной жизнью, - заметил Фыркун.
    -Глядите, - сказал Арбузник, - Черепаховый опять споткнулся.
    -Новые формулы изобретает.
    -Зря не взяли гномичей, - тихо произнёс кто-то…
    Гномичи – совсем крошечные – прыгали внизу и запускали маленькие-маленькие цветные шарики.
    -Полетят в следующий раз, - произнёс Иргун.
    Сорока покружила ещё немного, и стала спускаться медленно, плавно, закругляя полёт – подобно тому, как гномы закруглили лист лопуха.
    Корзина мягко опустилась на траву, гномы выскочили, и сорока выпустила верёвочный хвост.
    Гномы устроили пиршество – тут было повидло из лопуха, варенье из крапивы, газировка десяти сортов, сладкая каменная крошка, и
    
    ещё много всего – включая то, что любят сороки.
    Ибо сорока была почётным гостем.
    
     8
    -Как-то беспорядочно всё у вас устроено, - говорил муравей, поднимая жёлтенькую лапку.
    -Почему? – недоумённо спрашивал Грустный.
    Он сидел на камешке и разговаривал с муравьём.
    -Ну как же, - говорил муравей. Он опустился на все лапки, оббежал камушек, и вновь остановился перед Грустным. Глаза муравья светились янтарно.
    -Каждый делает, что ему заблагорассудится. Куда это годится?
    -Ну… - покачал головой Грустный, - это так – да не совсем.
    -Почему же не совсем? – спросил муравей.
    -Потому что каждый делает, что хорошего ему заблагорассудится. Тут главное слово – ХОРОШЕГО.
    -А если заблагорассудится плохого?
    -Такого не было ни с кем из нас, - пожал плечами Грустный и улыбнулся.
    -Ну хорошо, предположим, - сказал муравей. – Но должна же быть какая-то дисциплина?
    -А зачем? – спросил Грустный.
    -Чтобы все делали что-то.
    -Все и так что-то делают. Вот недавно на воздушном шаре летали. Из лопуха.
    -Нет, делать надо что-то кропотливое, мелкое, постоянное, - говорил муравей.
    -А крупное делать нельзя? – поинтересовался Грустный.
    -Крупное? – переспросил муравей. – Нет, зачем же. Если можно мелкое – вовсе не надо крупное. И главное – дисциплина.
    -По-моему она совсем ни к чему. – Сказал Грустный. – Если все делают хорошее, зачем нам дисциплина?
    -Странные вы всё же, - сказал муравей. – Ладно, всяк по-своему живёт. Мне пора делать мелкое, кропотливое, постоянное. Увидимся. – И он исчез в траве.
    Грустный ещё немножко посидел на камне, думая о том, что ежели бы он был Песельником, то мог бы сочинить песенку.
    Потом он встал, отряхнул штаны и направился… Но тут его окружили гномичи. Их было трое – и все, разумеется, скакали – гномичи всегда скачут, толкаются, шумят – так им положено.
    -Грустный, а Грустный! - шумели они.
    Он улыбался, и, изловчившись, гладил по головке то одного, то другого.
    -А почему ты Грустный, если всегда улыбаешься?
    -Именно потому, что я всегда улыбаюсь, меня и прозвали Грустный.
    -Как так? – спросили гномичи хором.
    -Ну, согласитесь нелепо же звать грустным того, кто всё время плачет? Он и так плачет, чего ж его ещё и звать-то Грустным? А назвать Грустным гнома постоянно улыбающегося весьма практично и логично…
    -Что такое практично и логично? – закричали гномичи.
    -Это такие зверушки, - объяснил Грустный. - Одна живёт в норе под названьем практич, а другая в домике под названьем логич.
    -А-а-а, - зашумели гномичи, запуская свои шарики.
    -Так вот, - продолжал Грустный, - меня прозвали Грустный, потому, что я всё время улыбаюсь, и это соответствует теме моих улыбок. У меня грустные улыбки. Хотя грусть – совсем не моя стихия.
    Гномичи поинтересовались, что такое стихия.
    -Стихия, - отвечал Грустный, - это место, где растут стихи.
    -Вроде тех, что пишет Песельник? – закричали гномичи.
    -Ну да, - ответил Грустный.
    -Нам всё ясно, нам всё ясно, ясно – это так прекрасно, - и, окружённые своими шариками, гномичи убежали.
    А Грустный подумал – не навестить ли ему Песельника.
    Но потом решил, что Песельник слишком занят песнями и облаками, и побрёл… куда глаза глядят.
    
     9
    Рыцарь-Гном появился неожиданно – он был больше остальных, имел сухое вертикальное лицо и облачён был в поблескивающие латы.
    Гномы окружили его.
    -Откуда же вы идёте, Рыцарь? – Спросил Арбузник.
    -О, я бывал во многих местах, - ответствовал рыцарь, - и везде, где бы мне не приходилось побывать, я встречал существ, с которыми надлежало сразиться.
    -Драконов? – поинтересовался Грустный, улыбаясь.
    -И драконов, и друконов, - отвечал Рыцарь, и тотчас один из гномичей полюбопытствовал, чем они отличаются друг от друга.
    -Друконы злее, - отвечал Рыцарь. – С драконами в принципе можно договориться, с друконами – никогда.
    -И что интересного вы хотите увидеть в нашей маленькой, скромной стране? – спросил Черепаховый.
    -Пока я вижу интересные облака.
    -О, это не совсем облака, - отвечал Иргун. – Это облака снов нашего Верховного.
    -Да? Облака снов? – удивился Рыцарь. – А обычных облаков у вас не бывает?
    -Нет-нет, зачем они нам, - хором проговорили гномы. – Эти облака и ярче, и сюжетнее, и позволяют заглянуть к ним вовнутрь. А наш Песельник сочиняет для них стихи и песни, и облака аплодируют ему.
    -Вероятно, потому что у вас такие облака, у вас не случается ничего плохого. И нет никаких существ, с которыми стоило бы сражаться.
    -Может быть, - ответил Черепаховый. – Но у нас всегда было так. Даже когда наш Верховный был совсем молодым.
    -А что же делает ваш Верховный?
    -Как что? Спит, конечно. Иначе – откуда же возьмутся облака.
    -Что ж, - молвил Рыцарь, - я вижу, в вашей стране не найдётся работы для рыцаря. Впрочем, уже входя к вам, я понял это – больно красиво всё вокруг. Откуда же тут взяться злому? Значит, мой путь дальше – к тем, у кого нет подобных облаков…
     Гномы махали Рыцарю вслед, он оборачивался иногда, и кивал им, пока не пропал из виду.
    И гномы тихо разошлись по домам…
    
    10
    Перестроенный домик Сонного напоминал одеяло, сложенное горкой.
    Гномика звали Сонный, потому что был вечно вяловат, отвечал невпопад, и, хотя выглядел постоянно погружённым в себя, как Мудроватый (или Черепаховый), никого никакими открытьями не радовал и не смешил.
    -Сонный-то я Сонный, - говорил сам себе гномик, - а вот со сном – беда.
    Он вечно пребывал в задумчиво-вялом состоянье, но когда надо было спать, сон убегал от него, как мышка.
    Тогда-то Сонный и решил перестроить домик, полагая, что ежели тот будет напоминать одеяло, сложенное горкой, сны придут сами собой.
    Сонный работал усердно; гномы, видевшие, как он разрушил свой домишко, решили – Сошёл с ума.
    Но Сонный, проявив упорство и находчивость, ладно обрабатывал небольшие камешки, подгоняя их друг к другу, и гномы, увидели, как растёт его новое жилище.
    -Странное какое! – заметил Грустный, улыбаясь.
    -Занятное, - возразил ему Арбузник.
    Итак, Сонный построил новый домик, и, убеждённый, что сны теперь пойдут чередою, улёгся в кроватку.
    -Чем я хуже Верховного? – размышлял он. – Если тот умеет запускать облачка снов, то и у меня получится.
    Он подождал немного.
    Сон не приходил.
    -Эй, сон, где ты? – спросил Сонный.
    Послышалось слабое шебуршание в углу.
    -Нет, сон выглядит не так, - решил Сонный и перевернулся на другой бок.
    Больше всего ему хотелось запустить одно-два облачка – розоватых, сиреневых – чтобы гномы оценили его возможности.
    Он закрыл глаза.
    Перед ним замелькали столбцы, напоминающие таблицу умноженья.
    -Что это такое? Подумалось Сонному.
    Поплыли надписи – китаврь, дурандик, крутогон, яропик, тулбик…
    -Так это же наш календарь! - Восхитился Сонный.
    А восхитился он потому, что никто из гномов не видел календаря никогда.
    Они пользовались им, не зная его сути, толком не понимая последовательности месяцев, и когда, к примеру, Арбузник считал, что он живёт в тулбике, то Мудроватый полагал, что длится крутогон.
    И вот он – Сонный – видел названья месяцев, - они текли перед ним в последовательности, плавной и закруглённой, переливались радужными оттенками, и даже тихо переговаривались между собою.
    Тулбик говорил: Снова Верховный залез в меня и напустил розовых облаков.
    -Ничего, - шелестел в ответ яропик. – В прошлый раз Арбузник так топал по мне, что я думал, придутся убежать. Или спрятаться за китаврь.
    -Сколько ж вас всего? – восхищённо спросил Сонный.
    -Ой, кто это? – воскликнули месяцы разом.
    -Это я, Сонный, - пояснил Сонный.
    -Нас никто – никто – не должен видеть вместе, тем более в нашей последовательности! – закричали месяцы разом.
    И они разбежались, как мышки.
    А Сонный вскочил, и помчался по улочкам, крича – Я видел месяцы, все, разом! Они такие красивые!
    -Ну, совсем доспался, - бормотали гномы…
    -Не верят, - расстроился Сонный.
    А потом – приободрился.
    Что расстраиваться? Не поверили – и пусть! Он же знает, что это были месяцы! Он будет тайным хранителем их существованья.
    И Сонный вернулся в своё одеяльное жилище в превосходном настроенье.
    -Пусть, - думал он, - я не умею запускать облака снов, как Верховный, зато я вижу месяцы во сне.
    И он юркнул под одеяльце, и сон тут же пришёл к нему.
    И месяцы запестрели, замелькали – тут был сине-серый, замысловатый китаврь, и красный, дугообразный яропик, и вытянутый в столбик зелёный тулбик…
    Как красиво! Улыбался Сонный во сне…
    А гномы говорили – Надо ж, Сонный утверждает, что видел разом все месяцы, хотя любой гномич знает, что месяцы видеть нельзя. Впрочем, пусть его – он добрый сосед и товарищ, когда не спит.
    Облака снов Верховного проплывали над страною гномов. Они-то знали, что Сонный говорил правду.
    
     11
    Гном Грушевед сидел в своём садике и любовался на груши.
    Он растил слоновые груши – особого сорта, придуманного им на досуге. Они были обычного – грушевого – размера, но напоминали маленьких слоников, прикреплённых к ветвям крошечными хоботами.
    -Вот такие у меня груши, - любил говаривать Грушевед, сам похожий на небольшую – но не слоновую, - а обычную грушу.
    Как-то раз Иргун попросил попробовать одну из слоновых груш, но Грушевед развёл лапками (напоминали они веточки грушевых деревьев) – Я и сам не могу их попробовать, - отвечал он. – Как только они созревают, они срываются с веточек, и убегают в страну грушевых слоников.
    -А есть такая страна? – поинтересовался Иргун.
    -Ну да, - уверенно отвечал Грушевед. – Раз есть страна гномов, то должна быть и страна груш-слоников.
    Иргун рассказал об этом Мудроватому (тогда ещё не переименованному в Черепахового), и тот подтвердил – да, есть такая страна, и даже развернул старинный свиток и ткнул пальцем в маленькую чёрную точку – мол, вот она.
    И Иргун ушёл домой удовлетворённый, ибо приятно знать, что приятель не просто фантазирует, а точно знает.
    -А я вообще не люблю фантазировать, - сказал Грушевед самому себе, подслушав мысли Иргуна (гномы иногда умеют это делать). – Я точно знаю, что есть такая страна. Раз грушевидные слоники убегают куда-то, значит, им есть куда убегать.
    Гномичи часто прыгали возле ограды сада Грушеведа – слоновые груши очень интересовали их.
    -Я понимаю, - говорил им Грушевед. – Они меня и самого интересуют. Но… ничего не поделаешь: у этих груш особый нрав. Им надо убегать.
    -А ты не можешь потрясти дерево, чтобы они свалились. Мы бы поймали одного слоника, - кричали гномичи.
    -Нет, увы, - разводил ветвями-лапками Грушевед. – Я пробовал много раз, но они не падают раньше времени. Я могу впустить вас, и вы полюбуетесь ими снизу.
    И гномичи забегали в сад и глядели на груши.
    -Какие красивые, - замирали они. – Опаловые, зеленоватые, яшмовые…
    И действительно – маленькие слоники висели на ветвях, переливаясь радужными оттенками.
    -Хотя бы можно посмотреть, как они убегают? – спросили гномичи.
    -Это пожалуйста, - сказал Грушевед. – Приходите послезавтра – и увидите.
    Послезавтра гномичи прибежали толпой, и, ворвавшись в сад, уставились на деревья.
    -Только тихо, не шумите, - предупредил Грушевед. – А то вы помешаете слоникам.
    Гномичи замерли, ожидая.
    Что-то завозилось вверху, и, со звуком лопнувшей нитки, первый слоник свалился на землю. Он подскочил, отряхнулся, и быстро-быстро помчался к забору – юркнул в щель, и… исчез…
    За ним последовали другие…
    Гномичи засновали по саду, стремясь поймать хоть одного слоника, но всё было напрасно.
    Грушевед, мудро улыбаясь, не пробовал остановить их, зная, что грушам-слоникам ничего не грозит.
    Малыши разошлись довольные – ибо, хоть и не попробовали необычных груш – видели, как те разбегаются.
    А Грушевед приступил к выращиванью новой порции слоников – он ходил вокруг деревьев, и запускал лучики мыслей вверх, чтобы те, касаясь ветвей, производили новые груши.
    В остальное время он навещал приятелей, консультируя их по поводу обычных груш.
    
    
     12
    Гном Пришлец – показался сначала несколько странным.
    Неизвестно откуда он появился, и Мудроватый шутил – мол, возник из воздуха.
    Пришлец соорудил домик – именно соорудил, а не построил, и это сооружение показалось обитателям страны необычным – напоминало оно столбик, крыша была плоской, а в садике помещалась качалка.
    Оградка – низкая весьма - была сложена из камней.
    Гномичи, пробегая мимо, остановились, и заверещали: Кто ты, кто ты, новый гном?
    Пришлец посмотрел на них внимательно, улыбнулся, и ответил – Я - Пришлец.
    -Это имя такое? – поинтересовались гномичи.
    -Ну да, - ответил Пришлец.
    И гномичи побежали дальше.
    -Надо ж, - удивлялись гномы, - в прошлый раз Рыцарь был, а теперь вот…
    А Пришлец качался в своей качалке и выращивал медуз.
    Гномы никогда не выращивают медуз.
    Если вы спросите какого-нибудь гнома почему, он ответит: А зачем? Их же нельзя есть.
    -Нельзя, - сказал Пришлец Иргуну, заглянувшему к нему как-то. – Зато из их сока получается замечательный чай.
    Медузы на длинных, тонких стеблях покачивали неровными краями – те вспыхивали, разбрызгивая маленькие радуги.
    -Красивые вообще, - сказал Иргун, разглядывая медуз. – Напоминают неизвестные цветы.
    -Они и есть цветы. Но только отчасти.
    -Как так? – переспросил Иргун.
    -Отчасти цветы, а отчасти медузы. Очень просто, – объяснил Пришлец.
    -А кто больше?
    -Медузы, конечно.
    -И ты говоришь, из них получается замечательный чай?
    -Превосходный! – подтвердил Пришлец. – Но ему ещё не время.
    -А разве чаю бывает время и не-время?
    -А как же! Чай тоже должен созреть.
    -И где же он созревает?
    -Как где? Конечно в медузах.
    Медузы покачивали краями, и те будто слоились, вспыхивая то малахитом, то янтарём.
    И Иргун, ещё раз сказав – Красивые – двинулся по своим делам.
    В конце месяца – никто не знал какого, только Сонный, но он не делился своими знаньями – Пришлец собрал гостей.
    В саду был установлен маленький круглый стол, и за ним расселись Мудроватый, Арбузник, Иргун, Грустный и другие. Приглашали также Сонного, но тот отказался, сославшись на сон.
    Медузы, также цветасто переливаясь, покачивались на стеблях.
    Пришлец вынес из домика-столбика огромный – разумеется, с точки зрения гнома – кувшин, и, не торопясь, наполнил чашки.
    Чай переливался пестро, точно края медуз, и испускал волшебный аромат.
    Гномы, не спеша, подносили чашки к губам и делали глотки.
    Пришлец стоял у стола, улыбаясь.
    -Это самое вкусный чай, какой я только пробовал в жизни! – воскликнул Мудроватый.
    -Это вообще самое вкусное, что я пробовал в жизни. – Заявил Иргун.
    Другие согласились.
    И все стали расспрашивать Пришлеца, как вырастить подобный чай.
    -Не знаю, - говорил тот. – Это ведомо только медузам.
    Гномы восхищенно качали головами, Пришлец подливал им чай и все были так довольно, что даже медузы стали улыбаться.
    Краями, конечно – ибо чем ещё улыбаться медузам?
    
    
    Вот так и жила маленькая, уютная страна гномов – со своим Мудроватым, переименованным в Черепахового, Арбузником, Песельником, Грушеведом и прочими милыми, маленькими персонажами…
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    -
    
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Детское


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru