Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Волынцев - Русский Д´Артаньян Актер Василий Савинов. Последняя встреча
Александр Волынцев

Русский Д´Артаньян Актер Василий Савинов. Последняя встреча

    
    В тот год Василий Николаевич, известный артист театра и кино, в Озерск не въехал. Собирался в отпуск в августе, но планы изменились, пришлось ехать в июле. Пропуск в Озерск оформить не успели. Пришлось остановиться у брата, в Аргаяше, где прошло раннее детство артиста.
    Мы сидим в гостеприимной квартире, пьем чай, Василий Николаевич расспрашивает о новостях из жизни «Сороковки», с теплотой вспоминает школьное детство и юность, проведенные в нашем городе…
    В процессе разговора мне всё больше кажется что есть какое-то сходство между Василием Савиным и Д´Артаньяном. Почему? Не знаю…
    Беседа течет неспешно, мой собеседник на все вопросы отвечает подробно, обстоятельно…
    Как в последний раз.
    
    
    Василий Савинов с братом в Аргаяше
    
    ДЕТСТВО БОСОНОГОЕ
    - С первого по второй класс я учился в Новогорном, а с третьего по восьмой – в школе №27. В Озерске на улице Горной, 11, дом двухэтажный стоял – там дали моим родителям полуторку. В 1977 году отец получил на проспекте Карла Маркса в доме 22 двухкомнатную квартиру. И когда мы туда вошли первый раз – это были хоромы! Огромные! Мне казалось, что на кухне можно в футбол играть! А строили тогда качественно и чисто: мы въехали и ничего не переделывали, ничего не доделывали, жили долго без ремонта, потому что всё было – конфетка! – въезжай, живи! Всё было помыто… Ничего делать не надо было.
    - Отношение было другое к работе…
    - Да… Два года назад я вывез отца, потому что оставлять его одного уже нельзя было. Теперь он со мной в Москве. Квартиру здесь я продал, хотя и понимал, что в связи с этим появятся определенные проблемы. Но в Озерске остались родственники, остались друзья. И, конечно, если похлопотать, то пропуск будет сделан. Потому что я – озёрский. И учился там, и работал, и каждый год приезжал… Но так вот в этот раз получилось из-за срочного приезда…
    А здесь, в Аргаяше, на улице Пушкина когда-то стояли бараки. Раньше тут был частный сектор и бараки. Там жила моя бабушка. И я помню с раннего детства, вот эти бараки. Так барак стоял, другой вот так, а посредине стоял туалет общий. Деревянный. Куда все и ходили соответственно. И посредине огромная лужа, которая всё лето никак не высыхала. Нам, детям, было раздолье…
    Потом мама переехала в Новогорный, стала там работать. И опять же нас поселили в барак возле воинской части. Маленькая комнатушечка с верандой. Там и жили. Потом она стала работать в Озерске. Тоже это… Вот представь: восемь часов работать на стройке…
    - Она - строитель?
    - Да. Маляр-штукатур… От Бога была маляр-штукатур. Изумительный… Вот видишь, как здесь всё сделано… Я не говорю, что это ее руками, но это просто она всех держала в этом отношении, чтобы все было… Как надо.
    - Ее школа…
    - Ее школа. Так вот, надо было ранним утром встать, почти в 6 утра, автобус собирал всех с Новогорного, вез в город к 8.00. Там они работали. Заканчивали работу, потом всех собирали, потом еще надо по магазинам пройти… Возвращались к 8-9 вечера. Это каждый день. Кроме воскресенья. В субботу тоже работали. Короткий день был, но рабочий. А выходной – только воскресенье. Ну, а потом, когда она уже отработала определенный срок, появилась возможность заехать в город, и работать уже не выезжая. Тогда я учился в третьем классе. Вот мы и стали жить на Горной, 11. Но каждое лето, практически, я приезжал сюда. Тут озера, пожалуйста. И детство все здесь прошло.
    
    ЮНОСТЬ. ПОРТВЕЙН. ПТУ
    - Интернет как-то скуповат на информацию о вашем детстве и юности. Он сразу сообщает, что после школы вы поступили в Ярославское училище…
    - Нет. Не сразу. То что пишут в интернете, это…
    - Как всегда не совсем соответствует действительности?
    - Не совсем соответствует. Я читал эту статью. Нет, не сразу после школы. После школы, окончив 8 классов, поскольку школа №27 была восьмилеткой, нужно было выбирать: либо в девятый-десятый класс, либо в техникум, либо в наши родные ПТУ (которых тогда было три - №44, №46, №16). В девятый-десятый по моей успеваемости меня бы тогда никто категорически не взял. И по моим характеристикам…
    - По «послужному» списку?
    - Да, по моему «послужному» списку (немножко хулиганистому, конечно) меня бы никто не взял. Не то что мы хулиганы были, мы все - хорошие. Но сама дворовая жизнь…
    Мы выросли на улице. Родители работали. Что такое улица Горная? Это ДОК. Что такое ДОК в те времена, сами понимаете. ДОК, город, Набережная. Три района. Между пацанами постоянно происходили стычки. Ну и потом, все же были переростки, здоровые, и в 14 лет пойти купить портвейн – легко! Поэтому соответственно – когда мы сдали экзамены за восьмой класс… У меня есть фотография со всеми моими друзьями, с которыми мы до сих пор встречаемся, они вот были у меня здесь в субботу-воскресенье, там вон дом у друзей стоит, во дворе баня, мы всю ночь во дворе делали шашлыки и пели песни. Все ребята, с которыми… Ну – детство! Дружба настоящая она же с детства…
    Техникум – тоже не годился: перспектива учебы усердной меня не устраивала. Просто не устраивала. Единственное, что меня тогда привлекало – это техника. Естественно, я подал заявление в ПТУ №46 на слесаря. И я вам скажу, прекрасные у меня воспоминания об училище, образование там давали замечательное… И кто мне скажет, что ПТУ, пэтэушник – это плохо, выколю глаз! Сразу же.
    Нет, бывает, в семье не без урода. У нас трое ребят из группы – сели. Не доучившись. Одного в тюрьме убили. Но при этом несколько человек поступило в высшие учебные заведения. Многие работают по специальности. Создали семьи, прекрасно себя ощущают. Везде так.
    А в институте, что, не так? И в институте садятся… Ну, что делать? Такая судьба… Или не досмотрели… Но нас «пасли»! За нами мастер производственного обучения ходил и следил: не дай Бог что-то где-то! Если родители не успевали, то он успевал.
    Правда не всегда, видно, успевал, где-то ребята подпили, подрались, кому-то бутылкой дали – и всё, срок. Так ведь он сам ходил на суд. Игорь Иванович Печёнкин, мастер производственного обучения, он вытаскивал ребят оттуда. Как мы его называли – «мастак».
    Мы ездили везде группой. Куда только ни ездили отдыхать летом! И на юга мы ездили… А какие спортивные секции были! Хоккейная – мощная команда ПТУ №46, которая обыграла команду юниоров «Трактор»! Штангисты были ребята – чемпионы области, чемпионы России! В дзюдо из нашего училища были мастера спорта международного класса! Лыжники! Переходящее знамя у нас было с области. Спорту уделялось огромное значение. Тогда директором был Зинчук. Лобастый мужик, с такими очками, интеллектуал…
    На практике нас пытались устроить поближе к дому, на хорошие места. Забота была.
    Да, мы, конечно, были хулиганы. Да, конечно, подростковый возраст – сложный. Всегда сложный. Но, во всяком случае, мы как-то стремились к знаниям, читали, и что-то делали…
    Хотя, конечно, запах портвейна, того портвейна молдавского до сих пор… Ах! Бодрит, как говорится.
    Преподавали у нас автодело двое: один закончил по-моему какой-то челябинский автодорожный институт, а другой (потом его выше перевели на какую-то должность) – вообще был гений этого дела. Он преподавал в институтах автодело… И у нас. Абсолютно одинаково подходил: что там, что здесь. У нас влегкую потом ребята поступали в институты.
    Так что… Да, у меня пэтэушное детство, но…
    
    САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. ПЕРВЫЕ ШАГИ
    - Я там занимался художественной самодеятельностью и занимался очень активно, мне это нравилось. И с 1977 года я ходил в ДК «Строитель» в народный театр, которым руководил Александр Владимирович Ледовский, молодой тогда специалист, закончивший Челябинский институт культуры. Сейчас он опять преподает там же, у него свой народный театр в «Строителе». Сначала Богатиков руководил, потом ушел в клуб Ленинского комсомола, а Ледовский пришел на его место. И, практически, взял тот коллектив и добавил свежих ребят, то есть нас. И мы стали заниматься.
    Ну, конечно, мы там дневали и ночевали. Нам это было интересно. И он как-то смог так сделать, что у нас в коллективе преобладало больше мужского «населения», скажем. Пацанов было больше. Обычно наоборот. А у нас где-то около тридцати пацанов было, а девочек десять, всего.
    - Как говорится, то, что доктор прописал! Почти классический вариант: два к одному. Чтобы «треугольники»-то решать в пьесах…
    - Да-да-да! Он брал пьесы, хорошие пьесы, ставили и играли. Мой собственный опыт начался с «Молодой гвардии». Дальше был «Остров сокровищ», потом «Моя любовь на третьем курсе»… И пошло-пошло-пошло…
    
    
    В ДК "Строитель"
    
    - Почему я и склонился к поступлению в театральный институт. Причем сам же Ледовский… (Обычно происходит как-то наоборот, если ты занимаешься в самодеятельном коллективе – вот и занимайся, никто тебя готовить не будет к театральному вузу, «отдавать другим» никто не будет…) А здесь он сам предложил: «Давай, мы с тобой подготовимся, попробуй поступить». Я говорю: «Да ну, чего… Я в училище учусь… Потом после него еще три года отрабатывать…» Он говорит: «Да главное - начать. А там решится все как-нибудь само собой».
    Я стал приходить к нему, мы начали заниматься, выбрали программу, подготовили ее. И не только я, еще ряд ребят… Мне это было интересно. Все это шло параллельно со спектаклями, капустниками… Кстати, у нас были замечательные по тем временам капустники. Ни один концерт в ДК «Строитель» не обходился без драматической студии. Если даже там не нужны были какие-то наши драматические спектакли или отрывки, то «капустные» номера, пародийные – обязательно включали.
    - Конечно, капустник – это же живое…
    - Да, это живое, это смешно. И отучившись в 46-м училище, сдав на диплом, я получил IV разряд (а выпускали токарей III разряда всех). А у нас половина группы вышла с IV, то есть с повышенными, разрядами.
    - В те годы были и постоянные соревнования между учебными заведениями…
    - Да. А ведь еще и в училище надо было занимать какие-то призовые места в художественной самодеятельности, раз уж мы в ней подвизались, мы и там себя проявляли очень хорошо. И вот мы с Сашкой, с братом моим, с которым мы вместе закончили 46-е училище, попали по направлению в УАТ №1. Год мы отработали, он потом вернулся в Аргаяш, сдал на права, стал дальнобойщиком, а я, отработав год, поехал в Свердловск, поступил в театральное училище.
    В 1981 году я поступил на курс заслуженного артиста Алексея Васильевича Петрова. Сейчас он уже не преподает. А тогда он активно преподавал, у него были свои курсы. Работал в театре и преподавал. Я стал поступать к нему на курс. И все три тура я прошел. А дальше же еще все общеобразовательные экзамены. Сочинение, история…
    «Как же я это буду сдавать?» – думаю. Я понимаю, что нас хорошо учили в ПТУ, но все-таки это не 9-10 класс. Хотя в ПТУ хорошие преподаватели были. Но…
    Написал. Сейчас не помню, что была за тема. Надо было написать не то пять листов, не то десять… Я написал полтора листа. И сдал в комиссию. «Будь что будет», - думаю. Тему изложил, раскрыл, как ее понимал. На полтора листочка.
    Потом мое сочинение зачитывали. Всем. «Вы посмотрите, как человек на полутора листах копнул мысль так, что дальше уже ничего писать не надо…» А я даже не осознавал этого. Просто написал и всё. Был, правда, небольшой скандальчик, мол, мы же требуем другой объем… И когда показывали мое сочинение мастеру курса и ректору, они сказали: «А вы кого здесь вообще хотите воспитывать? Артиста? Ну, вот вам, пожалуйста…»
    Из огромного количества абитуриентов должно было остаться человек тридцать… Я тогда еще не знал всех секретов. Потом узнал, что провинциальные театральные вузы готовят для провинциальных театров. Для городских провинциальных театров. Очень хорошо готовят, хорошо учат. Но все равно это для провинциальных театров. В областные даже не всегда брали. А кроме того, все те, кто не поступил в Москву, Питер, Ярославль – они все ехали вдаль: в Свердловск и дальше. То есть представляешь себе, какой наплыв был абитуриентов…
    - А в Москве раньше проходили экзамены?
    - Да, там в мае-июне проходят все отборочные туры. А общеобразовательные позже, когда вся толпа уже схлынула.
    - После первой консультации…
    - Да. И всё это через Ярославль поехало в Свердловск. К училищу просто так было не подойти… И, честно говоря, у тогда еще молодого человека было мало надежд. Как я увидел эти толпы ходивших возле училища… Я же не знал, что это все – отсеянные в тех вузах приехали сюда.
    - «Я-то поступать, а вы-то куда?»
    - Ну да… Потом первый тур пошел, второй, третий… И всё отсеиваются, отсеиваются… Но, как я потом узнал, меня мастер курса взял первым. «Так… Савинов? Листочек кладем…» На него второй, третий, четвертый… И получилось, что личное дело первого прошедшего оказалось внизу. И когда вышел студент, который помогал приемной комиссии (а толпа стоит, ждет узнать кого зачислили, кого - нет), и начал читать… И всё нет и нет моей фамилии… Нет и нет…
    Вот остался последний листок, а студент этот не спешит, еще там с кем-то поговорил, все напряженно ждут… Я понимаю, что надежд не осталось вообще. Двадцать девять имен названо. Последний листок у него в руках… В глазах темнеет. И потом он тихо так произносит фамилию. Мне показалось, что вроде бы моя фамилия прозвучала. И он пошел. Я бегом за ним. Вбежал в здание училища по ступенькам, там он уже пошел наверх, я его перехватил: «Еще раз назовите фамилию…» «Савинов», - говорит.
    О… Выдохнул… «А почему самый-то последний?» – спрашиваю. «Да нет, он самый первый был, просто его отложили, а потом на него уж стали класть все остальные…»
    Кстати, после ПТУ надо было три года отработать, а я отработал только год. И когда я приехал и сказал, что поступил в училище, мне же хорошую характеристику дали, меня отпустили, без каких-либо претензий. А ведь могли чуть ли не в суд подать: «Верни государству те деньги, которые на тебя потратили!». Нет. «Лети, орел! Лети, сокол…» Очень по-человечески по тем временам всё решили. Я им благодарен за это…
    
    
    
    «АРМЕЙСКАЯ» ПРОПИСКА
    - Начал учиться. Но там сразу возникла проблема… Я не хотел выписываться из Озерска. Здесь у меня была бронь. Тогда наших, озерских, в армию не брали. А в Свердловске военкомат сразу же начал «чесать» абитуриентов. И поскольку это было училище, а не высшее учебное заведение (это сейчас там сделали институт при консерватории, а тогда это было среднее училище), оно не освобождало от армии. Пока я был прописан в городе, ко мне никаких претензий не было. Но стали требовать оформить учебную прописку.
    Я долго с этим делом тянул, но, в конце концов, они меня все-таки заставили это сделать. Выписался из Озерска, оформил учебную прописку и, естественно, дальше с моим приписным мне надо идти в военкомат. Я пришел в военкомат. И мне сразу: «О!» Думаю: «Хреново…» А что сделаешь? А был уже, практически, декабрь. Они мне говорят: «Ну, давай, мы тебе до весны дадим доучиться. Так уж и быть. А там посмотрим…»
    - И?
    - Они мне не дали до весны доучиться. Они меня на следующий день забрали. Это как раз был демографический провал: 1941-1961-1981. Недоборы тогда страшные шли в армии. И они хватали всех без разбору. Студенты - не студенты, калеки - не калеки… Огромные недоборы были.
    И я как раз попал на 1981 год. Пришли и забрали. Я говорю: «Мне же обещали дать доучиться до весны…» «Нет, всё!»
    И я попал на Черном море.
    - Это с первого курса?
    - Да, практически, полгода я отучился. Приехали «покупатели», им надо было четыреста человек увезти. Все были студенты. Все. И наши двести человек, которые пошли в Анапу в учебку – они все были студенты. Там-то рады: студенты пришли! С ними хоть можно как-то реально разговаривать!
    - Писать умеют, читать могут…
    - Вот-вот! И вот – в Анапу, потом – в Батуми… И вот три года отдал. В отпуске побывал, когда два с половиной года отслужил.
    - После отпуска, наверное, еще тяжелей…
    - В общем, да. Те ребята, которые призывались вместе со мной на два года – уже забыли, что такое армия, за полгода-то…
    - Адаптировались…
    - Ну да. А мне – еще полгода дослуживать… Ну, ничего. Перед дембелем я написал в Свердловское училище письмо, и оттуда мне выслали документы, что я являюсь студентом. А всех студентов тогда увольняли сразу же, практически, после приказа (приказ в сентябре, 27-го или 29-го). И поскольку я считался призванным осенним призывом, чтобы дать возможность начать учебу, нас 2-го октября уволили. А тогда в войсках, можешь представить, когда остальных увольняли. В декабре. 30-го.
    - У нас одного наиболее «любимого» залетчика командиры отпустили в десять вечера 31 декабря…
    - Вот-вот. А нас, студентов, собрали и приказом всех уволили 2 октября. Мы ушли. В Свердловск я уже не стал возвращаться.
    
    
    
    «ДЕМБЕЛЬСКИЙ» ШТУРМ. ТЕАТРАЛЬНЫЙ
    - Я с ребятами поехал на дембель через Москву. Оттуда – в Ярославль. Выехали из Батуми по парадной форме одежды, там было +28°. В Москве вроде стало прохладно. Приезжаем в Ярославль – 4 часа от Москвы – там метель, снега по колено. Ночь. Вышел. Пурга…
    Старые знакомые многие поступили в Москву, многие – в Ярославль. И в Ярославль поступил мой друг Саша Губанов, который к тому времени уже почти заканчивал это театральное училище. Мы с ним списались, он приглашает: «Приезжай! Тут классно! У нас институт, а не училище…» В Свердловске тогда тоже училище присоединили к консерватории и сделали из него институт театральный. Зато в Ярославле – все питерские педагоги преподают, Москва опять же рядом – четыре часа… «Приезжай, посмотришь… Зачем тебе туда возвращаться?»
    Я приехал. Первое, что мне понравилось, это то, что в общежитие попадаешь прямо из института. Можно на улицу не выходить. Захожу: «Пустите меня… Мне к Губанову…» Вахтер отвечает: «Да, пожалуйста… Вас ждут. В такую-то комнату, через коридор». Они учились уже на третьем курсе. Встретились… Покерогазили… Я говорю: «Ну, ладно… Домой надо…» Он отвечает: «Какое домой? Мы сейчас пойдем тебя показывать…»
    - «Сейчас мы тебя поступать будем…»
    - Будем поступать, да. Надел форму, значки отличия... Тогда курс набрали Тихонов – это не Вячеслав, а народный артист из Ярославского театра. Педагог. Сергей Константинович. У него очень много учеников. Он набрал курс, и параллельно с ним еще один курс набрал Владислав Станиславович Андрушкевич – питерский педагог, который долгое время заведовал кафедрой актерского мастерства в ЛГИТМИКе (Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии – прим. автора). Потом вышел на пенсию в 74 года, а ректор Ярославского училища Станислав Сергеевич Клитин был его ученик. Он ему позвонил и говорит: «Ну, что вы будете просто так сидеть, когда вы еще полны сил и опыта? Может быть, вы еще курс у меня наберете?» И тот согласился. Приехал вместе со своей женой, ему там дали временное жилье, и он набрал курс.
    И студенты уже учились. Шло начало октября. И у них было такое разделение: в одной группе до обеда актерское мастерство, после обеда общеобразовательные дисциплины, в другой – наоборот. И как раз в этот день у Тихонова до обеда были общеобразовательные предметы, а в аудитории Андрушкевича как раз шли занятия.
    Ребята постучались. «Что такое? Занятия идут! Кто стучится? Что это?» Они: «Так, мол, и так, такое дело, можно вас на минутку…» Он вышел. «Вот смотрите…» Он посмотрел на меня: «Ну-ка, ну-ка, интересно... Так, ребята, выйдите из аудитории…» Все вышли. «Ну, почитайте что-нибудь…» Что в голову пришло, то и почитал.
    Он берет меня за руку, и к ректору. Дверь чуть не ногой открывает, заходит: «В общем, что хочешь делай, этот парень должен учиться у меня на курсе!» Тот в некоторой растерянности: курс-то набран, учеба-то идет… Андрушкевич говорит: «А меня это не волнует… Тем более, он бывший студент Свердловского училища, экзамены все сдавал». «Но ТАМ сдавал, а ЗДЕСЬ-ТО?» Подумали. «Единственное, что я могу, - говорит Клитин, - могу тебя взять кандидатом. Есть такая формулировка. На испытательный срок. То есть, если покажешь себя, то на следующий год сдашь экзамены с тем курсом, который будет поступать, но пойдешь на второй. И тогда мы выдадим тебе зачетку, студенческий билет, а сейчас пока ходи со справочкой… Поезжай, забирай документы… Даю тебе пять дней. Сутки туда, сутки обратно, сутки забрать документы, два дня дома».
    
    
    
    ДОКАЗАТЬ СЕБЯ
    - Ну, я поехал домой, все дела быстро сделал. Дома и опомниться не успели, а я уже уезжаю. Ну что ж… Приехал, начал учебу. Были и педагоги, и студенты, которые очень с подозрением на меня смотрели: «Как это – мы поступали! А тут какой-то блатной пришел…»
    И, во-первых, это надо было преодолеть, а во-вторых, преодолеть недоверие педагогов, естественно. Они же всех студентов знают, они же сами их отбирали. И надо было доказать, чтобы тебя через два месяца не попросили на выход. Надо было наверстать как-то все.
    А я был после армии. После трех лет морской службы. То есть никакого инфантилизма во мне тогда не было: людей, которые не служили в армии, сразу видно. Очень инфантильные, очень рыхлые. Даже если спортом занимаются, все равно очень медленные, певучие какие-то… Армия дает конкретно поставленные задачи. Сам служил в армии, сам прекрасно знаешь. Вот – цель; выполнить, доложить. И, соответственно, у меня была цель, а доложить… Ну, самому себе доложить.
    Естественно, я первую сессию сдал нормально, уехал на каникулы, речи о моем отчислении не было. Отчислили двух человек, совершенно других… Вторую сессию, весной, я сдал просто хорошо. И отношение ко мне совершенно изменилось. Забыли, что я в октябре пришел.
    Единственно, что мне пришлось ждать, когда все новые абитуриенты сдадут творческие экзамены, чтобы с ними остаться на общеобразовательные экзамены.
    И опять же тут возник конфликт: они-то прошли все творческие туры и сдали, а вдруг на общеобразовательные заходит к ним какой-то парень, и начинает вместе с ними сдавать экзамены! Они же не знали, что я практически год здесь отучился. Начались проблемы. «А что это у нас тут за блатной сидит?» Я молчу. «Мы не поняли! Мы тут сдавали-сдавали, а тут пришел кто-то…» Потом заходил педагог и говорил: «Спокойно. Это второй курс».
    - «Это вас не касается…»
    - Да… Естественно я в легкую сдал все экзамены, поскольку меня уже все преподаватели знали. Знали все мои работы, видели меня… А некоторые из них удивлялись: «А ты что здесь делаешь?» Я говорил: «Так мне же надо еще…» «А-а-а… Ну, давай зачетку… Иди…»
    - «Не мозоль глаза…»
    - Да… А другие: «Давай ты нам расскажешь что-нибудь… А вот тут у тебя работа была интересная… Вот эти этюды - здорово… А как ты это придумал?» Вот на таком уровне я сдавал все. Единственно, что сочинение мне все-таки пришлось писать.
    - Ну да, там же отчет идет по ним…
    - Да. И не полтора листа, как я написал в Свердловске… Там до сих пор преподает Маргарита Георгиевна Ваняшова, блистательный педагог по русскому языку и литературе, и по зарубежной литературе, я у нее учился, она мне сказала: «Ты у меня будешь сочинения писать!» И она была очень принципиальна и представляла определенную опасность... (Потом-то мы с ней подружились, когда позже приезжал – встречались с объятиями).
    Я уже знал, кто из ребят может написать очень хорошо. Я говорю: «Ребят, с меня – магар, напишите…» Темы были приблизительно известны. Они написали. Ну, а списать, чтобы никто не заметил, это умение за время учебы приходит само собой…
    Естественно, я текст несколько раз прочитал, практически, знал наизусть. Очень хорошее сочинение ребята написали, ну просто рассказ. Литература. Талантливейшие в этом отношении ребята. Написал, только чуть подглядывая. Сдал.
    Она посмотрела, говорит: «Василий… Я прямо потрясена… Я вас не узнаю…» Проверила… Потом очень долго допытывалась: «Василий… Ну, сознайтесь... Ну, не ваш стиль…» Я говорю: «Ну я же сдал? Сдал. Моим почерком написано…» «Ну, ладно…»
    Все педагоги свои оценки уже проставили, зачетка и студенческий были уже готовы, чтобы мне их уже вручить. В принципе, она не стала уже сильно придираться… И потом, я же год уже у нее учился, сдавал экзамены на сессиях.
    Вот такие были нюансы.
    
    
    
    КУРС НА СВОБОДНОЕ ПЛАВАНИЕ
    - На четвертом курсе я женился на девушке из Ярославля, которая заканчивала Ярославский университет, факультет «Прикладная математика». Очень милая девушка, симпатичная… У нас родился сын. Первенец. И поскольку я был женат, по окончанию института имел право на свободный диплом. То есть имел право выбрать театр в том городе, куда, например, поедет жена по распределению. И самому уже там показываться и соглашаться или не соглашаться. То есть обязаловки для меня уже не было.
    Мою жену тогда распределили в Ставрополь. Инженером-программистом. И когда мы ездили туда показываться, она была на девятом месяце. И ведь приняли! Ее, видя, что она на девятом месяце беременности, приняли!
    А я ездил показываться в театр. Ну, показ был с моей стороны не очень подготовленный, не очень хороший, все прекрасно понимали, что неважный показ, парень не очень показал свои способности, но они увидели фактуру. И увидели, что из «этого» можно что-то сделать. Так мне и сказали. «Показец-то у вас, конечно, хреновенький, но фактура… И… С вами можно работать… Вот напильник и будем формировать из вас уже не студийца, не студента, а актера». С тем я и возвратился. Летом мы были дома, жена родила в Ярославле, ей сразу стали выплачивать декретные - по 45 рублей в месяц (она еще на работу не вышла!) Я к 1 сентября приехал в Ставрополь, театр вернулся с гастролей, начал работать. Сразу же дали комнату в общежитии.
    - Это было в 1988 году? Хоть тут-то интернет не соврал?
    - Да, это был 1988 год. И знаешь, как всегда думали: «Ну, года три поработаем, там видно будет…» Света потом через полгода приехала ко мне туда в общежитие. Сыну-первенцу было полгода. Ей очень понравилось там. Всё как-то так жили-жили… Играли…
    Она вышла на работу. Были свои проблемы, но все равно... Садик дали… И… Шестнадцать лет - как один день. Менялись режиссеры…
    Десять лет был замечательный период, когда работал там Алексей Александрович Малышев, режиссер, чья жизнь прошла в этом театре. Это был его второй приезд в этот театр. Он уже вышел на пенсию, и когда в Ставрополе было время такого «безрежиссёрья», ни один режиссер там года не прорабатывал, практически (бывает такое, ну не понравилось что-то: коллектив - ему не понравился, он - коллективу и пошло)…
    И тогда на общем собрании решили написать письмо Алексею Александровичу Малышеву, я тогда его не знал, а «старики» говорят: «Давайте напишем Малышеву… Пусть хотя бы спектакль поставит». Он откликнулся, приехал. Посмотрел весь репертуар и говорит: «Слушайте, ребята, у вас есть несколько человек очень хороших… Спектакли, конечно, очень разношерстные, разные режиссеры ставили… Половина из них – чернуха… Но я возьмусь сделать пару спектаклей». Пару спектаклей сделал и… Остался.
    Жена у него в Туле. Тяжело ему было. Ставил спектакль, на неделю уезжал. Через неделю приезжал (а он взял на себя еще художественное руководство театром). Но с его появлением у меня пошла волна хорошая. Он меня заметил и стал ставить на главные роли. Не часто, но давал. Я стал крепнуть, как актер.
    Он как педагог очень хороший был. Он стал заниматься, заниматься, заниматься со мной… Не только задачу какую-то ставил как режиссер, а стал находить меня разного в разных ролях. Я у него не был похож в разных спектаклях. Вроде я, а в то же время – совершенно другой человек. Некоторые меня не узнавали: «А как у тебя это получилось?» Некоторые артисты играют из спектакля в спектакль - очень хорошо, органично – но он один и тот же. Иногда путаешь (как вон в сериалах сейчас). А тут у нас же школа реалистического переживания, как говорит Станиславский, школа перевоплощения, внутреннего перевоплощения. Конечно, ты можешь бороду наклеить или, там, глаз завязать, тебя все равно будут узнавать. А вот когда ты внутренне перевоплотился – вот это уже вызывает восторг: «О! Как так? Ты и не ты…» И вот десять лет было такого периода достаточно плодотворного. И я не собирался никуда оттуда уезжать. И у жены все хорошо на работе было…
    
    
    
    ПЕРЕЛИСТЫВАЯ СТРАНИЦУ
    - Когда Малышев приехал в театр, ему было 66, потом исполнилось 76, годы берут свое, стал болеть, и он ушел. А поскольку не подготовил преемника (он говорил: «А где я вам возьму преемника?»), то стал приглашать каких-то режиссеров со стороны. Раз поставили, два поставили… Но опять – всё это не то. Когда нет человека, который бы мог взять труппу и повести за собой.
    - Капитана то есть…
    - Ну да. А потом директор сказал: «А зачем нам художественный руководитель? А директор на что? И директор может возглавлять театр! А уж режиссера – какого хотите я на постановочку-то приглашу!» Но это разные вещи: режиссер-педагог, который тебя ведет и режиссер, который приехал, поставил, взял свои деньги и уехал. Это совершенно разные вещи. И когда это прозвучало – у меня первый звоночек: дзынь-дзынь…
    Тот театр, в котором я работал – закончился. Безусловно, каждый этап театра – десять-пятнадцать лет. И актер должен работать в одном театре не больше десяти-пятнадцати лет. Он потом просто обязан уйти в другой театр. Опять нужно себя доказывать, опять... Потому что остаешься в этом театре, про тебя все знают. Ты всех знаешь. А некоторые режиссеры-иезуиты… Вообще режиссерская профессия – иезуитская профессия: ему же мало поставить спектакль, ему же надо из актера что-то вытащить.
    - Вытащить живое…
    - Живое, да! А каким способом – на что актер поддается. Иногда ведь совершенно иезуитскими, садистскими способами. Он иногда так может актера… Актеры некоторые же не выдерживают. Либо спиваются, либо вообще там… Примеров тому – тьма. Это надо быть очень сильным, и понимать – для чего это делает режиссер. А многие режиссеры просто этим пользуются, чтобы лишний раз унизить актера… Многие… Товарищ Додин, например… Уж этим-то он пользуется очень сильно…
    - Удачно я к нему не поступил…
    - И слава Богу! Потому что неизвестно чем бы всё кончилось!
    - Как минимум грустной печенью…
    - Это - однозначно просто… Многие артисты на этом погорают. Я понял, что пора. А у меня как раз пятнадцать лет было в этом театре.
    - Волшебная цифра.
    - Да. И я как раз понял, что пора. Пока не знаю куда, но пора. Там начался дележ кормушки… Кто-то из народных артистов стал говорить: «Почему бы нам из своей среды не выбрать режиссеров? Мы будем воспитывать своих, руководить сами…» Я понял, что в этой сваре…
    Конечно, театр выйдет на другую формацию. Он будет существовать. И неплохо. Может быть, даже будут и хорошие спектакли. Но это будут не те спектакли. То есть для того, чтобы мне сохранить себя как артиста и дальше продолжать развиваться, а не бороться потом с этой системой и не терпеть то, что происходит и не жить воспоминаниями: «А вот тогда было, помните? А сейчас – это ерунда!» - это гибель для артиста – в сложившейся ситуации надо было принимать решение.
    - Прошлым жить невозможно.
    - Конечно. Пошла новая жизнь. Либо я ее принимаю (а я бы ее не принял), либо я ухожу. Либо спиваюсь.
    - Как вариант.
    - Да. Я принял второе. Я не принял эту систему, я не спился, я просто год еще посмотрел на все это, играя спектакли… Интуиция подсказывала, что чем быстрее я решу эту проблему, тем лучше…
    
    
    
    НАЧАТЬ С НУЛЯ
    - …К тому же сын подрос, 16 лет исполнялось, надо получать дальнейшее образование. Мы решили, что делать это лучше в Москве. У меня была творческая командировка в Москву (на неделю меня отпустили), поскольку моя очередь подошла.
    Всех артистов отпускают по линии СТД (СТД – Союз театральных деятелей – прим. авт.) либо в Питер, либо в Москву: походить по театрам, творчески подпитаться. Тем более, что время было такое, когда с гастролями всякими мы попрощались. Гастролировала только антрепризная группа. Тех гастролей, которые были раньше, при Советах, огромные, по месяцу – город на город – уже нет давным-давно.
    То есть, я-то поездил на гастроли, очень хорошо, а теперь, нам дали такие творческие командировки по линии СТД. Нашел своих однокашников-«москвичей», стал ходить по театрам. Пошел в Ленком. Посмотрел спектакль «Плач палача». С Мироновой и Лазаревым-младшим. Еще Абдулов был жив. По-тря-са-ющий спектакль! Какая сценография! Как Захаров любит артистов! Как он помогает сценографией артистам! Но я понял, что пытаться туда попасть – бесполезно. Там свое направление, своя работа, свои актеры. Очень много артистов.
    На следующий день пошел в театр к Петру Наумовичу Фоменко, посмотрел у него «Белые ночи» Достоевского. С молодыми ребятами. Там вообще фантастика, конечно. Спектакль потрясающий… Как они работают… Это что-то… А тут рядом с театром – набережная. Вышел на мост – и застрелился. Хорошо, что у меня не было р-р-рЭвольвера…
    - Со с патронами…
    - Со с патронами, да… Это просто – застрелиться… Как это сделано… Фантастика… Я понял, что там у него тоже свои ученики, надо прийти к нему поступить и переучиваться. И дневать, и ночевать там пару лет. Потом только он выпустит тебя и даст возможность как-то зарабатывать. А мне нужно было уже зарабатывать в Москве.
    Я познакомился с Игорем Михайловичем Сиренко, у которого к тому времени был свой театр «Сопричастность» на улице Казакова. Мы с ним поговорили, я посмотрел у него спектакль «Кровавая свадьба» Гарсиа Лорки. А у меня, кстати, тогда программа готовилась по стихам Гарсиа Лорки (у меня было много чтецких программ). Я чуть не задохнулся: как-то повезло, я три спектакля подряд смотрел, и просто один другого лучше.
    И вот финальный – эта «Кровавая свадьба» – просто удар в грудь: как они работают… Как там актриса, которая Мать играла, как она «держала» этот стих… Вроде и стих, и в то же время как она мысль доносила – блестяще…
    Я потом зашел к нему в кабинет, мы много разговаривали. Он говорит: «Ты - понимаешь, в общем-то, ты угадал. Я тебя понимаю, ты меня понимаешь». И он мне сказал такую вещь: «Если ты соберешься приехать ко мне (хотя у меня вакантных мест нет), но я вижу твою фактуру, я вижу твои глаза…»
    Я говорю: «Мне что-нибудь почитать?» «Нет, - отвечает, - не надо ничего читать. Что ты меня сейчас будешь пытаться здесь обмануть? Зачем… Приедешь – я тебя возьму. Не приедешь – решай сам. Но я тебе дал слово».
    После этого я сходил в театр Гоголя, посмотрел «Верную жену». Долго бежал после первого акта. Потому что я знаю эту пьесу С.Моэма, она называется «Женское постоянство». Она и в Ставрополе у нас шла, и в других театрах я ее видел. Замечательная пьеса. И глядя ее здесь, зная ее, я впервые не понимал, что происходит на сцене. Вообще ничего не понимал! Я в антракте вышел, думаю: «Какой кошмар!» А, кстати, в этот театр меня хотели «сосватать», чтобы я там работал. «Нет, - думаю, - ребята, до свидания…»
    Посмотрел я репетицию Яшина… Это за гранью добра и зла…
    Но вот три спектакля, которые я увидел в Москве – просто замечательные были. Это Ленком, Фоменко и «Сопричастность». Потрясающе. Но в «Сопричастности» мне нашлось место. А что в Ленкоме, что в театре Фоменко - мне бы пришлось очень долго что-то доказывать.
    - С нуля, практически, начинать.
    - Ну да. А здесь, когда я получил, фактически, ручательство, что меня возьмут, я вернулся в свой театр, чтобы доработать сезон. Я Игорю Михайловичу так и сказал. Он ответил: «Конечно! Если бы ты прямо сейчас сорвался, я бы тебя не взял в театр. Артист в середине сезона из театра не уходит! Если его не выгоняют, конечно…»
    Естественно, это же такая подстава коллективу: срочные вводы на его роли других артистов, все другие репетиции новых спектаклей отменяются, потому что нужно спасать спектакли уже существующие… «Езжай, - говорит, - доигрывай сезон, пиши заявление, чтобы театр успел за лето подготовиться и сделать вводы…» Я так и сделал. Все не ожидали, конечно, такой прыти от меня… Но когда ты получаешь приглашение в таком виде, и если ты его не использовал, больше Господь тебе такого не даст. Дается один шанс. И его надо услышать. Если бы я протянул резину – то всё. Второго раза бы уже не было. Он бы взял кого-то другого.
    
    
    
    МОСКВА НЕ БЕЗ ДОБРЫХ ЛЮДЕЙ…
    - Конечно, это смена такая кардинальная…
    - Конечно.
    - И всегда возникает ряд вопросов. И в первую очередь с жильем. Да? Смена круга общения, круга коллег… Но первый вопрос, конечно, бытовой: как с жильем?
    - Никак. Он мне сразу сказал: «Жилья у меня нет, поэтому решать этот вопрос будешь сам». И во многих театрах жилья просто нет. Поэтому и стараются туда брать либо жителей Москвы, либо Московской области. Либо тех, у кого уже есть свое жилье в Москве. Я тогда сказал, что буду жилье снимать. Режиссер меня сразу предупредил, что зарплата театральная не позволит это сделать. «Ну, в силу своих возможностей буду подрабатывать». Я был готов к этому.
    Тем более – жена оставалась в Ставрополе. Как у инженера-программиста у нее была неплохая зарплата, то есть мы надеялись на то, что год она будет тылы обеспечивать и поддерживать нас с сыном.
    Месяц мы прожили у наших друзей на «Автозаводской», прямо рядом с метро. А через месяц как-то удачно мы сняли комнатку на «Бабушкинской». Жили в этой маленькой комнатке. Но нам хватало.
    Меня сразу ввели в репертуар, Игорь Михайлович стал делать вводы, причем хорошие вводы. Сказал: «Такого фактурного артиста надо показывать, надо сразу давать работу». И стал вводить. Появились хорошие работы в театре. Я понимал, что работы только в театре - мало для Москвы. Этого было достаточно в Ставрополе. Не в смысле – не прожить. Безусловно, что не прожить. А реализовать себя надо еще.
    Стал пробиваться на радио, поскольку много очень работал в Ставрополе на радио. Читал тексты, рекламные тексты, достаточно много я звучал там на радио. Но одно дело Ставрополь, другое дело Москва. Естественно, какие монстры сидят там на радио... Именно – профессионалы!
    Я, конечно, сразу стал слышать все свои… Хотя говора у меня не было, но я понимал, что все свои недочеты надо преодолевать. Потому что ребята с ходу прямо, четко, хорошими голосами это делают…
    И опять же мир не без добрых людей, и потом, у меня были друзья, которые приехали из Ставрополя тоже в Москву и работали уже на радио, они потихонечку стали меня привлекать. Сначала стали давать небольшие рекламные тексты, за небольшие деньги. Потом больше-больше-больше…
    Естественно, я стал мыкаться и по киностудиям. Ничего не зная, ничего не понимая в этой сфере. И опять же, мир не без добрых людей. Опять мои коллеги стали подсказывать, давать телефоны агентов, директоров групп. Я стал обзванивать, с вот такой кипой фотографий своих стал ходить везде. Тратил на это огромное количество времени.
    И стали возникать какие-то моменты… То в клипе снимусь, то еще где-то… Разовые такие… Почти год пришлось потратить на то, чтобы меня где-то увидели… Пришлось очень много ходить. Стоптал три пары железных сапог, съел три железных хлеба…
    
    
    
    - При социализме это как-то было централизовано. Картотека на «Мосфильме» и так далее…
    - Сейчас тоже есть картотека. Но туда можно положить свои фотографии, и до скончания века они там будут лежать. Их никто не увидит. Поэтому надо было как-то выкручиваться из этого всего…
    Но, слава Богу, появился у меня первый сериал, это сериал «Студенты». Меня ребята заметили и пригласили на пробы, полноценные пробы. Я их прошел. А следующий вариант, это был фильм «Палач». Своеобразный ремейк «Палача», где играли Соколов с Метлицкой (это первые две серии) по роману Сергея Белошникова, он сам же написал сценарий и сам был продюсером.
    А тут он решил снять четыре серии, более правдоподобно, более жестко. С Апексимовой. И сам же был режиссером. Когда я пришел к нему, он увидел мои фотографии, пригласил, мы поговорили, он дал мне синопсисы. Я посмотрел, говорю: «Так я вроде бы видел…» Он отвечает: «Так это же мое детище-то…»
    - Вообще-то…
    - Вообще-то, да… «Хочу, - говорит, - сейчас сделать это более жестко, более современно, мне кажется, настал тот момент». Сделали пробы, все нормально. Конечно, ему нужна была звезда на эту роль, они и хотели, но тут вопрос финансов возник. Белошников говорит: «Ну, что, возьмем мы звезду, а вот стоит парень, который может то же самое сделать, естественно, за меньшие деньги…»
    - Демпинг!
    - Да. Но для меня-то это были сумасшедшие деньги! А для них-то копейки. И рядом столько звезд… Апексимова и еще ряд звезд… «Что нам даст еще одна звезда? – говорит, - Ничего. А парень видный, почему бы и не снять?» Тем более, они сами были продюсеры, сами снимали, не зависели от каналов. И вот так я попал в эту группу.
    Поскольку эта кинокомпания напрямую сотрудничала с «Феникс-фильмом», это была одна контора, которой руководила Ольга Манеева (и до сих пор руководит), естественно, на просмотре «Палача» они все были. На сдаче этого фильма. И потом, когда они («Феникс-фильм») снимали вторую часть «Примадонны», фильм «Банкирша», им нужен был банкир, друг персонажа, которого играл Миша Хомяков (актер МХАТа), который по сюжету его подставляет. А там, в сценарии, написано: «фактурный, красивый мужчина, импозантный». Они чего-то думали-думали, потом продюсер говорит: «Собственно, это же портрет нашего Василия, который снялся в «Палаче»… Дайте-ка диск… Чего огород-то городить!» Вызывают меня, поговорили, договор подписали, сценарий дали, начались съемки. И пошло-поехало. Потом следующий сериал, следующий… И потом уже пошла работа. Потом стали звонить агенты, предлагать свои услуги.
    - Они за процент работают?
    - Да. 10-15 процентов, кто-то 20 процентов берет… У них база огромная у всех. Стали звонить, предлагать с ними работать, а это значит, что уже Москва заговорила. Естественно, чем больше агентов, чем больше агентств, тем лучше. И сейчас, практически, за меня в поисках новых проектов работают агенты. И вот на сегодняшний день я заглянул в интернет (я редко туда заглядываю) и насчитал 64 именно кинематографических проекта, в которых я участвовал с 2004 года.
    
    
    
    КОГДА ЛИЦО «НА СЛУХУ»…
    - Вот о чем я подумал, когда заговорили о нашей встрече: первый фильм вышел в 2005, вроде бы всего несколько лет, но такое ощущение, что весь сознательный возраст вижу этого человека на экране. Совсем недавно вот показывали сериал «Бежать!» с бароном…
    - Да-да, с Богданом… Это всё солидные проекты, хорошие роли, но главных было всего лишь две. Из 64 проектов. А остальные – роли второго плана, но это роли. Роли, где есть о чем говорить… Это характеры, это судьбы, совершенно непохожие друг на друга персонажи.
    - Я посмотрел среди театральных работ у вас достаточно классический репертуар…
    - Да.
    - Оскар Уайльд, Чехов, Шекспир. В кинематографе – современная действительность. Где интереснее работать? Что дает больше возможности раскрываться именно как актеру? Классика или современный материал?
    - Артист растет на хорошей работе. Созревает, конечно же, на хорошей работе. Тем более молодой артист. Если он попадает в хороший классический репертуар, изначально, конечно, это огромная школа для внутреннего роста, для (как я говорю) «наращивания мускулатуры». На классике. Какой-то период. Конечно же, потом нужна мозаичность репертуара. Для того, чтобы артист набрался опыта, для того, чтобы ему плодотворно работать, ему нужно уметь играть и классику, и современные пьесы, и модерн, и абсурд. Он должен через это пройти. Он должен прожить это.
    Иногда ведь артисты пускают себя во все тяжкие не потому, что вот он так захотел, а потому что надо упасть – понять – подняться – и сыграть. Есть, конечно, школа, где ты можешь себе это нафантазировать, ты можешь как-то вогнать себя в это состояние. Но иногда ты себя просто «отпускаешь» ради того, чтобы уже говорить со сцены о том, что ты знаешь. О том, что ты пережил. Вот это реально действует на зрителя. Личный опыт. Тогда он понимает: «Это – наш человек!» А если я вещаю, не пережив это, не прожив, тогда скажут: «Ну да, хорошо… Хорошо говорит…» Не более того.
    Конечно, артист растет только там, где есть классика, безусловно. Но есть хороший репертуар и современный, и модерн, и абсурд. Во всё нужно себя кидать. Во всё, обязательно. Но при этом, ты должен быть очень сильным. Толстокожим. Нужно уметь держать удар. Нужно уметь работать с разными режиссерами. Всё зависит от того, насколько порядочен режиссер. Насколько он чувствует струну артиста.
    На моей памяти очень много гибло артистов, Царство им Небесное, у которых просто эту струну – тум-м-м! – порвали. А вот, чтобы не дать ее порвать – тут надо, конечно, вовремя остановить. Сказать: «Стоп! Стоп, больше не натягивать!..» А если перетянул – всё. На моей памяти очень много артистов, в возрасте, со званиями, которые репетируя того же Арбенина настолько входили в это, что потом по улице ходили Арбениными. Или там еще кем-то.
    - Как Смоктуновский в Гамлета зашел однажды…
    - Да, так потом очень долго не мог выйти. А это тяжело же не только тебе, но и твоим близким. Тем, кто рядом. Конечно, скажем, МХАТовская школа вызывает у меня трепет, но ближе все-таки Вахтанговская. Почему? Потому что там ты над своим персонажем. Ты можешь перевоплотиться, но ты над своим персонажем. Ты его видишь, ты руководишь. Но выходишь со сцены и становишься самим собой. Входишь на сцену, зритель тебя не узнает, но ты себя контролируешь. А когда говорят: «Я так играл, что я забыл, что я на сцене…»
    - Это опасно.
    - Да это Кащенко сигнализирует уже. Гротовский же шел к этому. (Польский режиссер – прим. автора) Он ставил эти эксперименты по поводу перевоплощения, когда артист настолько уходил, что у него менялся состав крови. И он прекратил эти свои эксперименты после того, как несколько артистов закончили суицидом. Ну и зачем это?
    - Техника безопасности должна быть в любой профессии.
    - Конечно. Поэтому тут надо быть очень осторожным.
    
    
    
    КАФЕДРА ИЛИ КОРМУШКА
    - Вообще, профессии эти очень сильные. И актерская, и режиссерская. Почему? Потому что сцена огромное влияние имеет на зрителя. Это средство информации. Может быть, даже средство зомбирования. И все зависит от порядочности режиссера, насколько он будет зомбировать мозги людей.
    - И о чем. На что…
    - И о чем. Или он ставит спектакль такой, что зритель восхищается и выходит из театра одухотворенным, выздоровевшим, идет на следующий день с хорошим настроением на работу, восхищается всем окружающим, и жизнь для него становится интересней. А через неделю опять идет в театр на другой спектакль и опять получает огромный заряд энергии, здоровой энергии. А бывает так, что… Это же оружие! Нам говорили педагоги: «Вы, ребята, выходите на сцену, у вас в руках информационное, психологическое оружие, умейте им пользоваться! И во благо пользуйтесь этим!».
    - Вот, к сожалению, если взять историю, где-то с дедушки Ленина, который прекрасно понимал, что такое кино, как его надо использовать и так далее, и весь советский период существовала идеология (потому что государство не может быть без идеологии, если хочет себя сохранить), идеология, которая формировала сознание людей. Настраивала на «ура!», на работу, на энтузиазм («Девчата», «Целина» и др.) – всё здорово, всё хорошо. Можно сколько угодно критиковать, но это было правильно с точки зрения государства. Последние двадцать лет складывается ощущение, что и ТВ (в первую очередь), и тот поток импортного кино (достаточно дешёвого, не по капиталовложению, а по сути) имеют совсем иную задачу. Всем же известно, что вот ребятишки посмотрели фильм «Чапаев», завтра все бегают во дворах, играют в Чапаева. Посмотрели «Д´Артаньян и три мушкетера» - выломали где-то деревяшки, рубятся с «гвардейцами кардинала».
    - Ну да. Посмотрели «Бригаду», пошли убивать.
    - Совершенно верно. То есть проблема в том, что сегодня того самого доброго, светлого, оздоравливающего, о чем шел разговор, встретить получается все реже и реже. И думаешь: когда же мы наедимся-то всего этого? Когда уже сериал «Интерны» на ТНТ воспринимается, как свет в окошке… Это как надо довести вообще зрителя? И начинаешь, порой, уже по поводу кино впадать в отчаяние… Так вот, стоит ли впадать в отчаяние по этому поводу или все-таки переболеем этой ерундой?
    - У Ленина в свое время была замечательная статья «Болезни роста». Мне кажется, мы находимся в стадии болезни роста. Если в советские времена государство все-таки задумывалось и диктовало идеологию, то в наше время, если мы хотим жить свободно, нам надо этим переболеть. Обязательно. Человек должен научиться выбирать. Должен быть выбор.
    Но для того, чтобы у ребенка сформировалась нормальная психика, тут, наверное, родители должны подключаться и ограничивать воздействие и компьютера, и телевизора. Все равно когда-то это прекратится. Но мы живем в свободной стране. Слава Богу. Пока. Хотя в ней все уже попилено. И вряд ли кто-то из нас, начав свой бизнес, куда-то продвинется, потому что все занято. Но, во всяком случае, хотя бы свободно дышалось…
    ...Да нет, в отчаяние впадать не надо. Потому что есть масса хороших театров. Есть. И в Челябинске, и в Озерске. В Челябинске побольше выбор, туда и коллективов побольше приезжает. В Москве есть куда сходить. Есть очень много плохих спектаклей, но среди них есть очень много и хороших.
    Первое время я в Москве смотрел все подряд. И понял, что не надо этого делать. Надо все-таки поинтересоваться сначала, понять, где я могу получить то, что именно мне нужно…
    Я открыл для себя театр Петра Наумовича Фоменко. Да, у него тоже не все спектакли на одном уровне. И это нормально, один за другим гениальные спектакли ставить невозможно. Но я, во всяком случае (даже если среднего уровня спектакль), со сцены получаю тот заряд энергии, ту благостность, что ли, которая идет со сцены. Теплая энергетика идет со сцены. И ты идешь от них какой-то одухотворенный. А если уж хороший спектакль, это просто зрители на крыльях вылетают…
    Свобода выбора есть и слава Богу, что сейчас ничего не запрещают. Таганка, например, – это был театр борьбы, и Любимов воспитывал гражданскую позицию актера. Гражданскую позицию борьбы с системой! На этом они выросли. Когда всё разрешили – они сожрали себя изнутри. Потому что бороться не с кем стало. Они воспитаны на «фас!», воспитаны на огрызание.
    Я ходил к ним на спектакли: очень хорошие артисты, хорошие спектакли, но меня уже не волнует эта тема. Мне было не интересно. Я сидел, смотрел, как они замечательно играют, но я не выходил одухотворенный, почему, потому что вместо вот этой какой-то теплой ауры все время пика втыкалась в тебя. В советские времена – да, это воспринималось с восторгом. Толпа просто ревела. А сейчас это уже никому не интересно. Театр сожрал себя изнутри, сам себе подготовил эту судьбу. Сейчас надо либо менять ситуацию, менять в корне репертуар, менять гражданскую позицию у артистов. Но Юрий Петрович продолжает эту тему. Этому театру очень сложно сейчас.
    - Похожая ситуация произошла с русским роком. Огромное количество рок-групп, игравших по подвалам, с легкой руки питерского КГБ объединилось в рок-клуб, чтобы легче их было пасти, но все они были настроены на протест. Которые поумней – не просто на протест, а на поиск правды. И этот поиск правды рождал протест, протест против лжи, которая была вокруг. Потом строй лжи исчез и появился вопрос: «И?..» И процентов 90 рок-групп растворились. Всё стало можно. Протестовать стало не интересно. И выжили те, которые честно (перед собой в первую очередь) искали правду. Какую-то важную правду. Костя Кинчев, Юра Шевчук, Слава Бутусов… Но эту правду они нашли в Боге. Все ответы на свои вопросы они нашли у Него. Потому что будучи честными перед собой, они пошли до конца в этом поиске. И когда у того же Кинчева спрашивали: «Кому нужны твои новые песни? Тебе не обидно, что ты раньше собирал стадионы, а теперь – тысячи полторы?» А он отвечает: «Нет. Потому что эти полторы тысячи – мои».
    - Да каждый выбирает сейчас сам для себя… Главное – оставаться человеком. И не поддаваться на то зло, которое идет со многих каналов ТВ. Я боюсь за наших детей. Потому что эта болезнь роста как-то слишком затянулась…
    - Уж двадцать лет болеем…
    - Да. Надо прикладывать огромные усилия, не только родителям, не только школам, но мне кажется должна быть какая-то государственная политика, направленная на то, чтобы у нас росла здоровая не только физически, но и психологически здоровая молодежь. Чтобы не подвергалась этой бомбардировке. Надо как-то отсеять это всё…
    Но как отсеешь, когда дали свободу? Они говорят: «А это наш бизнес!»
    «Почему вы поднимаете цены на бензин?» «А это наш бизнес! Имеем право!»
    
    
    
    - Мы живем, на мой взгляд, в прекрасной стране, но государство за нас думать не будет, как-то нам надо самим подумать. Самим-самим-самим… Мы в советские времена мечтали о том, чтобы нам дали самим решать. Получили. А теперь, я сам почему-то с ностальгией вспоминаю конец 70-х – начало 80-х, золотое время моей юности, когда мы ни о чем не задумывались, прекрасно жили-существовали театральные студии, прекрасные концертные группы тогда возникали, поездки с коллективами... Прекрасно… Понимаю, что к этому возврата не будет. Если мы все-таки вернемся опять в тоталитарное время, мы же опять завоем и будем просить: «Пустите обратно…» Поэтому надо, конечно, включать мозги, отвечать самому за себя, и отвечать за своих детей. Государство за тебя не будет отвечать. Оно тебе дало эту свободу. Поэтому уже колбасься сам… На мой взгляд так.
    - И все-таки профессия киноактера и театрального актера это разные вещи…
    - Разные…
    - Насколько получается их совмещать?
    - Я могу сказать, что у многих актеров это не получается. Он замечательный театральный актер, но у него совершенно не получается сниматься в кино. Я знаю много артистов, которые прекрасно играют в кино, но боятся сцены, как огня. Это очень разные профессии, я это ощутил, когда стал сниматься в кино. Но мне было интересно. Познать и эту сторону своей работы. Я с удовольствием это совмещаю. С удовольствием. И стараюсь из всего для себя извлечь какую-то пользу для профессии. Что-то заметил в кино – в копилочку, а потом применяю в театре. Что-то понимаю в театре для кино.
    - То есть взаимообогащение.
    - Да. Не надо отрицать («У меня это не получается, я лучше в театре!» или: «Вот кино – это мое, а театр это фуфло!»). Зачем? Ну пользуйся этим! Тебе дано и здесь, и здесь, взаимное обогащение! Расширяй свои границы. Вот у меня такая цель, такая задача, и мне кажется, я с ней справляюсь.
    
    
    
    «ДЕРЖАТЬСЯ!»
    - И в завершение беседы, традиционное пожелание землякам-озерчанам, без которого не обходится ни одно порядочное интервью…
    - Держитесь! Держитесь, вам будет непросто… Чем дальше, тем я не знаю… Та система, при которой мы жили, при закрытости… Я же помню то колоссальное обеспечение и продовольствием, и одеждой…
    Я очень любил Озерск, потому что с детства выезжал в другие города, особенно, когда в 16 лет получил пропуск. Я сравнивал и понимал, насколько наш город был передовым. Потому что завод, инженеры, химики, физики, люди достаточно образованные, город чистый, город интеллектуальный…
    Сейчас ему очень тяжело, потому что он получает в отместку за то, что он жил когда-то хорошо. Система равновесия срабатывает. Теперь в Челябинске жить гораздо дешевле и интереснее, чем в Озерске, а в свое время было наоборот. Ну что… Время лечит…
    Не знаю что, но что-то будет. Главное, держаться. Держаться и не паниковать. Поддерживать своих близких. Думать о своих детях, о своей семье. Создать ячейку общества, как говорил приснопоминаемый Владимир Ильич Ленин.
    И если у вас всё будет хорошо, то от вас… Хорошее заразительно. Плохое тоже заразительно. Улыбайтесь! Несите хорошее настроение, заботьтесь о своих близких, о своей семье. Если каждый из нас это будет делать, то мне кажется, общество станет лучше.
    
    ***
    Почему же из головы никак не уходит эта параллель: Савинов - Д´Артаньян?
    Может быть, потому что и тот и другой имели безрассудное мужество штурмовать свою столицу? И у обоих получилось не только штурмовать, но и покорить? А может быть потому, что и тот другой имели в себе тот мощный внутренний стержень, которого сегодня так не хватает многим? А может быть потому, что и тот и другой получили маршальский жезл как признание их заслуг, но так и не успели им воспользоваться?
    Не знаю…
    Я планировал подготовить этот материал к Дню театра – 27 марта.
    Василий Савинов планировал 22 марта присутствовать на юбилее школы №27.
    Но 22 марта его похоронили. В Москве.
    А сегодня, в День театра, исполнилось 9 дней с момента ухода Артиста…
    
    
    Автограф Василия Савинова озерчанам. Сегодня звучит, как завещание...
    
    
    
    фото автора и из открытых источников
    Для справки
    Савинов Василий Николаевич
    Родился 31 октября 1961 года.
    В 1988 году окончил Ярославское театральное училище (ВУЗ); (художественный руководитель курса – заслуженный деятель искусств России В.С.Андрушкевич).
    Работал в Ставропольском краевом академическом театре драмы.
    С 2004 г. в труппе Московского драматического театра «Сопричастность».
    Ушел из жизни 19 марта 2013 года.
    
    ТЕАТРАЛЬНЫЕ РАБОТЫ
    Дипломные работы:
    * «Забавный случай» (К.Гольдони) / Отец
    * «Последний срок» (В. Распутина)
    Ставропольский краевой академический театр драмы :
    * Чума на оба ваши дома (Г. Горин) / Антонио
    * Чао (М. Соважон) / Венсан
    * Королева Марго (А. Дюма) / Генрих Наваррский
    * Пока она умирала (Н. Птушкина) / Игорь
    * Идеальный муж (О. Уайльд) / лорд Горинг
    * Укрощение строптивой (В. Шекспир) / Петруччо
    * Голый король (Е. Шварц) / Честный министр
    Московский драматический театр «Сопричастность»:
    Александр Амилькар – «Месье Амилькар» И. Жамиак.
    Царь Трапезондский – «Отравленная туника» Н. Гумилев.
    Ераст Громилов – «Таланты и поклонники» А. Островский.
    Симеонов – Пищик – «Вишневый сад» А. Чехов.
    
    ФИЛЬМОГРАФИЯ
    ДИКИЙ-4 сериал
    2013
    УБИТЬ ДРОЗДА
    Роль — старший офицер
    2013
    НОЧНЫЕ ЛАСТОЧКИ сериал
    2013
    ПЯТАЯ СТРАЖА сериал
    Роль — Зорин
    2012
    КОРДОН СЛЕДОВАТЕЛЯ САВЕЛЬЕВА сериал
    2012
    ПРОРИЦАТЕЛЬ ОМАР ХАЙЯМ. ХРОНИКА ЛЕГЕНДЫ
    Роль — Низам
    2012
    ОБМЕНЯЙТЕСЬ КОЛЬЦАМИ
    Роль — Андрей Петрович Зыков
    2012
    ДЕЖУРНЫЙ АНГЕЛ-2 сериал
    Роль — Василий Николаевич
    2012
    УДАЧА НАПРОКАТ
    Роль — Анатолий Валерьевич
    2011
    МЕНТ В ЗАКОНЕ-4 сериал
    Роль — Николай Филиппович Кузовков
    2011
    ЧАС ВОЛКОВА-5 сериал
    Роль — Скоков
    2011
    ПУЛЯ-ДУРА-5 сериал
    Роль — Дурнев
    2011
    НОВОСТИ СЕРИАЛ
    Роль — Павел Константинович Панкратов
    2011
    КОДЕКС ЧЕСТИ-5 сериал
    Роль — Савалиев
    2011
    КАМЕНСКАЯ-6 сериал
    Роль — Юрий Геннадьевич Полевич
    2011
    БЕЖАТЬ сериал
    Роль — Богдан
    2010
    КОДЕКС ЧЕСТИ-4 сериал
    Роль — Савалиев
    2010
    ЧЕРКИЗОНА. ОДНОРАЗОВЫЕ ЛЮДИ сериал
    Роль — Аркадий Сергеевич
    2010
    РУССКАЯ РУЛЕТКА. ЖЕНСКИЙ ВАРИАНТ
    Роль — любовник Рины
    2010
    ТУХАЧЕВСКИЙ. ЗАГОВОР МАРШАЛА
    Роль — Энтони Иден
    2010
    ТАКАЯ ОБЫЧНАЯ ЖИЗНЬ сериал
    Роль — Иннокентий Денисович
    2010
    СУДМЕДЭКСПЕРТЫ сериал
    Роль — врач
    2010
    СОЛНЕЧНОЕ ЗАТМЕНИЕ сериал
    Роль — барыга
    2010
    ПОГОНЯ ЗА ТЕНЬЮ
    Роль — Сергей Платонович Веснин
    2010
    ЗАПИСКИ ЭКСПЕДИТОРА ТАЙНОЙ КАНЦЕЛЯРИИСЕРИАЛ
    Роль — Лесток
    2010
    ЭНИГМА сериал
    Роль — Федор
    2010
    ДЖОКЕР сериал
    Роль — "Мартын"
    2010
    ДЕЛО КРАПИВИНЫХ
    2010
    ВЫ ЗАКАЗЫВАЛИ УБИЙСТВО
    Роль — "Крыса"
    2010
    ВАРЕНЬКА. И В ГОРЕ, И В РАДОСТИ
    Роль — Евгений Геннадьевич
    2010
    АПЕЛЬСИНОВЫЙ СОК
    Роль — Ланской
    2009
    ВСЕГДА ГОВОРИ "ВСЕГДА"-5 сериал
    Роль — Анри Леконт
    2009
    ОДНА СЕМЬЯ сериал
    Роль — Лымарь
    2009
    БРАК ПО ЗАВЕЩАНИЮ сериал
    Роль — Теренс Харпер
    2009
    ЧАС ВОЛКОВА-3 сериал
    Роль — Сутулов
    2009
    ПРЕДЕЛ ЖЕЛАНИЙ сериал
    Роль — Иван Фёдорович
    2009
    ОДНАЖДЫ БУДЕТ ЛЮБОВЬ
    Роль — отец Насти
    2009
    ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ
    Роль — Лесник
    2009
    ГЕНЕРАЛЬСКАЯ ВНУЧКА-2
    Роль — Толик
    2009
    ВОЛЬФ МЕССИНГ сериал
    Роль — Григорий
    2009
    ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ-2
    Роль — отец Ивана
    2009
    БЕЗМОЛВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ-3 сериал
    Роль — Геллерт
    2009
    КАКРАКИ
    Роль — Василий Михайлович
    2008
    ПОХОЖДЕНИЯ НОТАРИУСА НЕГЛИНЦЕВА
    Роль — Фатьян
    2008
    ГАЛИНА
    Роль — Чебриков
    2008
    РЫЖАЯ сериал
    Роль — охраник
    2008
    РАНЕТКИ сериал
    Роль — игрок
    2008
    УПРАВА
    Главная роль — Семен Андреевич Кушнер
    2008
    МОНТЕКРИСТО сериал
    Роль — доктор Морозов
    2008
    ЖАРКИЙ ЛЕД
    2008
    ДОМОВОЙ
    Роль — Ордынцев Владимир Вячеславович
    2008
    ГЛУХАРЬ
    Роль — Виталий Викторович, шеф Ирины
    2008
    ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ
    Роль — отец Ивана
    2008
    ВАНЬКА ГРОЗНЫЙ
    Роль — Василий Васильевич Потапов
    2007
    СЛЕД
    Роль — "Органист"
    2007
    ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ ГОДА
    2007
    ПАПИНЫ ДОЧКИ сериал
    2007
    ЧАСТНЫЙ ЗАКАЗ сериал
    2007
    ЗАЩИТА ПРОТИВ
    Роль — Перельман
    2007
    ЗАКОН И ПОРЯДОК. ПРЕСТУПНЫЙ УМЫСЕЛ-2 сериал
    Роль — Ким Ордынцев
    2007
    ГРАЖДАНИН НАЧАЛЬНИК-3 сериал
    2007
    АГЕНТСТВО «АЛИБИ»
    2007
    ПОДРУГА БАНКИРА
    Роль — Михаил Евгеньевич Навроцкий
    2007
    СВАХА сериал
    Роль — Николай Годовиков
    2007
    СЛУГА ГОСУДАРЕВ
    Роль — шведский генерал
    2006
    ПАЛАЧ
    Главная роль — Игорь Погодин
    2006
    КЛУБ
    Роль — Фёдор Гаврилович
    2006
    ДЕТЕКТИВЫ сериал
    2006
    ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ
    Роль — доктор
    2006
    СТАЛИН.LIVE
    Главная роль — Лихачев
    2006
    ОХОТА НА ГЕНИЯ
    2005
    СТУДЕНТЫ сериал
    2005
    КУЛАГИН И ПАРТНЕРЫ
    2005
    АДВОКАТ-2 сериал
    Роль — Николай Александрович Казанский
    2005
    ОХОТА НА АСФАЛЬТЕ сериал
    2005
    ДОКТОР ЖИВАГО сериал
    2005


    

    

Жанр: Не относится к перечисленному
Тематика: Об искусстве


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

06.04.2013 13:02:40    Ведущий раздела Клубочек в лицах Сергей Тимшин (Мартовский) Отправить личное сообщение    
Большой материал, добротный. Интереснейший актёр и человек. В "Очевидец", конечно!
     
 

Главная - Проза - Александр Волынцев - Русский Д´Артаньян Актер Василий Савинов. Последняя встреча

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru