Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Даниел - Звёзды за тучами
Даниел

Звёзды за тучами

    детективная история рассказаная моим альтер-эго


    Пролог.
    С него всё заканчивается…
    
    
    Институт…
    Такая нудная вещь – этот ваш институт.
    Приходишь, сидишь на парах, читаешь книги, пишешь конспекты… только ради того, чтобы получить хорошую оценку и высокую стипендию, а совсем не ради знаний.
    Многие вещи меня разочаровывают.
    Да и вообще жизнь скучная штука…
    Но так я думал до недавних пор, а вот теперь я сижу прикованный к батареи, перед глазами всё плывёт, тошнит, по голове течёт кровь, передо мной стоит человек с пистолетом в руках и вот-вот этот пистолет должен выстрелить.
    Что такое выстрел? Тонкая игла, кончик бойка, бьёт по капсуле. Происходит микровзрыв, порох в патроне сгорает, давление горячего воздуха и направленная взрывная волна толкнёт свинцовый шарик. Пуля ещё до того, как кто-то из живых услышит выстрел, преодолеет три метра и пробьёт мою голову.
    А потом мощной струёй воды мои мозги будут смывать со стены. И через несколько дней только маленькое отверстие в стене будет напоминать о такой глупой смерти.
    Вообще все последние происшествия, очень напоминают голивуский боевик…
    Ладно, у меня есть ещё пару секунд, глядишь, успею вспомнить все мелочи и окончательно расставить все точки почти над всеми «i». А последней «i» станет выстрел…
    Глава 1.
    В которой я отдыхаю.
    
    Зима. Конец 2006 года. 31 декабря.
    Я стоял во дворе. В смысле не во дворе возле девятиэтажки с лифтом, в которой на стенах написаны непристойности и философские изречения нетрезвой молодёжи. Отнюдь. Это был двор шикарной двухэтажной дачи. Буржуйский особняк. Двенадцать спален, три ванны, три туалета, кухня, гостиный зал размером с теннисный корт.
    Мимо меня пронесли шикарную аппаратуру. Две огромные колонки по восемьсот ватт каждая. Микшерный пульт. Ноутбук.
    Я протёр глаза. Это была не сказка. Настоящая реальность. Настоящая туса. Семьдесят с лишним человек. Девчонки. Выпивка.
    Сказка…
    Я поправил сползший с плеча рюкзак, в котором лежал запас алкоголя с цифрой 0,5, диски с музыкой, лимон (обязательная закуска). Ах, да там ещё лежал томик Есенина.
    Я сделал плеер, свою обожаемую, холимую и лелеемую флешку, погромче. Скрупулёзно скопленные деньги и добавка от родителей превратились в два гигабайта памяти, фм-радио, диктофон, мониторчик для просмотра клипов и аккумулятор хватающего на три часа беспрерывной работы экрана с гоняемыми по нему клипами. Короче восемь часов музыки в формате MP3 обеспечены. А в сумке ещё два таких аккумулятора.
    В ушах заиграла музыка ташкентской группы «Фомальгаут». Чёрт побери, в жизни всё закономерно, всё в тему.
    Бродила по миру легенда о том,
    Что среди необъятных высот,
    Стоит, стоит волшебный тот дом,
    У которого солнце встаёт.
    Вот он дом Восходящего Солнца,
    Здесь сбываются мечты.
    В эту ночь я оторвусь по максимуму, а может быть, и решусь на самый сложный разговор моей жизни. Может, я получу то, что хочу, хотя может быть, и не заслуживаю.
    Я ещё раз поправил рюкзак, оценил дом снизу вверх и пошёл к двери. Дорожка к двери, как это не парадоксально была вымощена жёлтым кирпичом. Архитектор был человек с хорошим чувством юмора и хорошего о себе мнения.
    Под звуки «Фомальгаута» я пошёл к дому.
    
    В прихожей стояла Алиса, одна из главных красавиц нашего института. Это она пробила этот дворец. Как? Я так и не понял. Максимально открытые ноги, гипермини юбка, тонкая талия, высокая грудь, сексуальна шея (!), пухлые губы, ровные белые зубы, аккуратный, чуть длинноватый (должен же быть хоть один изъян) нос, большие, голубые глаза и длинные до лопаток светло-русые (родной цвет) волосы.
    Она словно булгаковская Маргарита встречала гостей. Одежда на ней была крайне условной. Вроде всё есть, но как-то мало. Майка, обтягивающая груди и не прикрывающая даже плеч, как уже выше сказано очень короткая юбка. В общем-то, всё.
    -Привет, Леша, - она прикоснулась к моей щеке своею и чмокнула воздух. – рада тебя видеть, заходи и располагайся поудобней. С наступающим.
    Чёрт вот в таких надо влюбляться… а я?
    Я прошёл и начал искать место для расположения.
    Народу было много. Многих я знал, остальных, коих было ещё больше, – не знал…
    Молодые, модные и не очень, высокие и низкие, широкоплечие и хилые, парни глазами ощупывали тела девчонок. Все знали, что для многих из этой тусы ночь закончиться в постели с противоположенным полом. Для многих этим партнёром будет унитаз. Разврат, прелюбодеяние, пьянство и ещё более тяжкие грехи будут править сегодня балом.
    Я выискал в толпе своего однокурсника Игоря, нормального парня, только полного бездаря и высокомерного засранца. Я подошёл к нему, поздоровался и присел рядом, на пластиковый стул. Мебели в общей гостиной не оказалось. Огромный стол, составленный из множества простых пластиковых столов, которые ставят в летних кафе. Стулья тоже были пластиковыми.
    Игорь сидел задумчивый. Как обычно…
    -Даже стулья не смогли найти нормальные, - Игорь затянулся. – Отстойно всё как-то начинается…
    Моего лица коснулась лёгкая улыбка. Игорь всегда был псевдопессимистом… Странный тип. Глупый и бездарный, всегда корчил из себя взрослого и очень умного типа. В жизни, кроме того, что ушёл из дома и полгода прожил у своей девушки, которая его кормила, поила и даже одевала, ничего толком не добился.
    -А по мне нормально, такие хоромы и такая аппаратура, а стулья и столы, это всё лирика, - я отогнал от своего лица дым. Ненавижу сигаретный дым. Я вообще не курю. Год с лишним тому назад на дне рождения у своего друга наквасился как сволочь, и выкурил за ночь пачку сигарет. Утром мечтал об одном – сдохнуть. Это было самое ужасное утро в моей жизни.
    -Алиса, сегодня классно выглядит. Сегодня я с ней зажгу… - Игорь опять затянулся и блаженно улыбнулся. Я проглотил смешок. Куда ему? Алиса и Игорь. Смешно!!! Я, конечно, ничего не имею против, но вот только зачем лишний раз позориться Игорю? Она бортанёт, без вопросов… без шансов.
    На долгий разговор с Игорем, меня как обычно не хватило. Поэтому я встал со стула и пошёл знакомиться с двумя девчонками. Одеты они были довольно откровенно. Примерно, так же как и Алиса. Только если на Алисе это смотрелось очень даже красиво и женственно, то от прикида этих двух пёрло какой-то… куртизанщиной. Короче, они явно были девчонками довольно лёгкого поведения, и я решил на крайний случай забросить удочки на предстоящую ночь.
    -Привет, - я даже не успел и слова сказать, только всем своим видом дал понять, что я иду к ним. Разговор одна из них начала первой. – Я Ира… - она улыбнулась.
    -Я Даша, - вторая протянула мне свою ладошку.
    -А-лек-сей, - я выговорил своё имя по слогам и улыбнулся.
    -Значит, Лёша? – Ира приподняла бровь.
    -Так тоже можно, - я ответил похожей интонацией. Флирт шёл полным ходом. Прекрасно. Она знает, что я хочу от неё, я понимаю, что она хочет примерно того же.
    -А у тебя есть татуировки? – Даша отпила из бокала пиво.
    Вопрос многим может показаться странным. При первом же знакомстве, вторым вопросом задавать вопрос о татуировках. Только не в моём случае.
    -Есть, - я кивнул. – Одна на щиколотке, цепочка с крестиком и вторая на плече, граффити «Лих».
    -Значит ты тот самый Лих?
    Чёрт, побери я звезда! Снимайте меня в кино. Я популярен.
    Ещё со школьно скамьи меня называли Лих, производное слово от исконно русского «Лихо» - Беда. А популярность свою, я приобрел двумя факторами. Первый фактор: я ловелас. Очень много и очень часто. Этой мой девиз. Я давно уже сбился со счёта, счётчик заклинило за отметкой двадцать три… я надеюсь, вы понимайте, о чём я? Второй фактор: год назад в институт приехала группа ребят, чтобы разобраться с моим однопоточником. Что-то он сделал не так. Бить его они начали почти сразу. Весь институт стоял и смотрел. А я, проходил мимо.
    Был суд. Но потом всё свели к самообороне. Я заступился за друга, меня начали бить. Я в целях самообороны ударил одного ногой в промежность и оставил его без детей, одному сломал нос и одного превратил на всю жизнь в растение. Я не горжусь этим подвигом. Алик, парень которому я ударил палкой по голове сейчас лежит дома. У него нарушена координация. Он не может ходить. Он мыслит и говорит, но не всегда, бывают провалы. Теперь он один из лучших моих друзей. Когда мне плохо я прихожу к нему и мы долго говорим, а если он «спит», то я рассказываю ему свои проблемы и знаю что он меня слышит, он просто… спит.
    Очень больно кода тебе ломают рёбра палкой. Я знаю не понаслышке. Брат Алика сломал мне два ребра ударом бейсбольной биты.
    -Мы про тебя много слышали, - промяукала Ира.
    -Наверное, не самые интересные факты из моей биографии?
    -Ну в случае с дракой, ты был прав… никто из нас не застрахован. А в случае с любовью к женскому полу? Ну…
    -Никто из вас не застрахован, - я улыбнулся.
    -Ты весёлый, - Даша более чем откровенно посмотрела на мена. Вернее она посмотрела на две расстегнутые пуговицы моей рубашки.
    -Эй, ты тип! – я услышал знакомый голос.
    Я повернулся и увидел как ко мне приближается Артурка, мой ближайший друг. Немного невезучий, с девушками, вернее ему с ними везёт, только они всего считают его братом или другом, но никак не мужчиной или парнем. Золотой пацан.
    Мы поздоровались.
    -Знакомьтесь, это Артурка, - я указал на него ладонью. – Это Даши и Ира, - кажется, я перепутал их? Ладно, фигня… - Девчонки, рекомендую.
    Я подмигнул девчонкам, и шепнул Артурке на ухо… «Не упусти, я подойду попозже».
    -Увидимся, - я кивнул и пошёл по залу в поисках чего-нибудь выпить. Водку пить не хотелось, это позже,… а вот пивка было бы неплохо. Я пробрался к столу, там ничего интересного не было. А вот когда я добрался до кухни, то обнаружил большое количество ящиков с бутылками пива. Откупорив, одну из бутылок я, наслаждаясь, сделал большой глоток. Это было моё излюбленное пиво. И тут заиграла музыка!
    Низкие биты современной танцевальной R’&’B прокатились по дому, а следом за ними прокатился крик радости. Все дождались нужного момента. Я вышел в гостиную. Народу прибавилось. Тела людей переплетались в танце. Парни и девушки не теряли времени. Уже виднелись откровенные движения соответствующими частями тела. Я сделал глоток из бутылки и направился в сторону сцены.
    Алиса подошла ко мне.
    -Лих, - она впервые обратилась ко мне не по имени. – Слушай, дай чуть драйва, возьми микрофон и по изощряйся, ты же умеешь.
    Чего это она вдруг так много со мной разговаривает? В институте не всегда здоровается. А тут сама подошла? Она взяла меня за руку и потащила к ди-джею. В толпе мы нарвались на танцующих Иру и Дашу. Они хотели, было ко мне прильнуть, но тут же нарвались на взгляд Алисы.
    Когда песня подходила к концу, я взял микрофон. Проверил:
    -Раз-два, Раз-два! – ди-джей грамотно увёл музыку и я оказался под тяжёлыми взглядами толпы. Сейчас я вам устрою.
    -Добрый вам, всем вечер! С наступающим, вас Новым Годом! Давайте покричим! – зал раздался громким криком. Писк, визг, ор. Натуральная какофония звуков. – Спасибо! Теперь только девушки! Теперь только парни! Теперь все вместе! Сексуальные меньшинства, я вас не слышу! – как ни странно я услышал и такие крики. – Давайте поговорим, о праздниках!
    Я вспомнил на память свой полуимпровизационный монолог о праздниках, который я писал ещё две недели назад. Я вообще любитель таких, бесцензурных монологов. Стенд’ ап комеди. Такое своеобразное направление в юморе.
    За десять минут и смог добиться отличного эффекта. Зал был готов к полному отрыву. Я их зажёг, я их насмешил. Да и получил кое-какие очки в плане захвата женских сердец на сегодняшней вечеринке.
    И тут я увидел её…
    Макаренко Екатерина. Пожалуй, единственная любовь в моей жизни. Нет, она не красавица, как Алиса. Простушка… самая натуральная простушка. Я читаю её мысли и её внутренний мир как детскую книгу. Всё просто. Всё стоит на своих полочка, причём на не очень большом их количестве. Но сколько гонору и гордости! Она, думает, что может играть мной. А я, зная, что могу свободной играть её, из-за своей непонятной, самоиздевательской и самоунизительной любви глотаю все эти игры. Очень сложная и непонятная ситуация. Она не управляет мной, но и я не могу заставить себя начать управлять ей.
    Я поклонился народу и, прокричав, что пора танцевать, решил, что пришло время для первых пятидесяти.
    
    Мир был чуть-чуть под иным углом. Алкоголь кружил голову и будоражил кровь. Постоянное перемигивание света, низкие биты, распалённые танцам тела. Я отрывался по полной. Сейчас мне ничего не хотелось. Хотя, я кривлю душой. Мне хотелось… кого-нибудь.
    Выпитая бутылка водки на троих и две бутылки пива дали о себе знать. Утром многое и не вспомниться. Сейчас всё было как во сне. Весь мир был покрыт лёгкой дымкой. И сквозь толпу и дымку я увидел приблизившеюся ко мне Алису. Она не была похожа на пьяную, она была распалена угарным танцем. Волосы прилипли ко лбу. Тело блестело. Глаза сверкали.
    Она подошла максимально близко и обняла меня за шею. И тут же музыка сменилась. Нечто очень медленное и спокойное. Парни стали примеряться к телам девушек и кружиться в медленном, завораживающем танце. Алиса прижалась к моему телу. Рубашку я расстегнул полностью и её грудь упёрлась в мою. Лифчика на ней было.
    От тела пахло… шампанским. Вот почему она такая мокрая! Это не пот… Шампанское.
    Я зарылся лицом в её волосы. Запах шампанского, вперемешку с запахом дорого шампуня, парфюма и женского тела, сравнялись с приличной порцией водки. Мир буквально померк. Осталось только её тело. Упругая и нежная кожа, покрытая мурашками от моего прикосновения. Глубокое и горячие дыхание.
    Она дышала мне в шею. Я чувствовал как мурашки проходят по телу с каждым её вздохом. А потом я почувствовал лёгкое прикосновение её губ к своей коже. Я механически откинул голову и дал ей простор для творчества. Нежные губы покрывали мою шею поцелуями. И я не выдержал нежно отведя её голову от своей шеи, впился в её губы своими. Сумасшедший, бешенный, и отчего-то совсем не романтический поцелуй. Так целуются не в красивой эротике, а скорее в качественном порно. Лейтмотивом к такому поцелую подошёл бы какой-нибудь угарный рок, типа Limpbizkit.
    Сейчас это было то, что нужно.
    -Вау, - она прекратила поцелуй. – Уединимся?
    -С радостью…
    Мы, держась за руки прошли сквозь толпу. Недобрые взгляды самцов чувствовались как прикосновение бормашины к оголённым нервам. Но сейчас мне было плевать. Я чувствовал чуть разочарованные взгляды Иры и Даши. Они явно планировали проснуться со мной. Что ж девчонки я ухожу не до утра. У нас ещё будет шанс…
    И самым неприятным было столкнуться глазами с Катей. Она смотрела как-то по-особому. В её взгляде смешался и укор, и обида, и тоска…
    Но мне сейчас всё было по боку. Сейчас мои мысли занимала Алиса. Она вела меня сквозь толпу к лестнице ведущей на второй этаж. Я смутно помню, как мы поднялись по лестнице и шли по длинному коридору.
    Более отчётливо помниться уже комната. На кровати мы были уже голыми по пояс. Времени было не так уж и много. Это была не любовь, это даже не секс. Самый настоящий – трах.
    Нежные губы начали с моих губ и медленно опускаясь по телу добрались до уже расстегнутой ширинки. Она знала своё дело и делала его превосходно. Нежно и грубо. Быстро и медленно. Набирая и замедляя темп именно тогда когда надо. За несколько минут она приготовила меня. Хотя я был готов и без этого, но чёрт побери приятно. Потом было грубое стягивание джинс с моего тела. Я же решил не тратить время на расстёгивание юбки. Просто стянул с неё чёрные трусики и, подняв полы юбки, добрался до сокровенного.
    Смена позиций. Я сверху, я снизу, я с боку. Мои тихие стоны и её полу стоны полу крики. Её ломало два раза. Первый раз она была сверху и в момент очень быстрого темпа, она вдруг запрокинула голову и простонав что непонятное нагнулась к моим губам и впилась в них как вампир впивается в шею долгожданной жертвы. Второй раз я был сверху. Она вцепилась мне в спину ногтями, а зубами схватилась моё левое плечо.
    Дело она закончила, так же как и начала. После двух оргазмов. Она явно была полностью удовлетворена. Умелые губы опять добрались до чувствительной плоти и за несколько минут закончили дело. Я упал на подушку, она легла ко мне на плечо. Мы оба восстанавливали дыхание.
    После секса на некоторое время у меня пропадает алкогольное опьянение. А потом она накатывает с большей силой, а следовательно надо быстрее одеваться и спускаться вниз. Я сполз с кровати и добрался до своих джинсов и трусов. Быстро натянул их и взяв рубашку пошлее вниз. Застёгивать рубашку я не стал, так просто накинул.
    Спустившись с лестницы и пробрался к выпивающим ребятам я успел как раз к разливанию. За полчаса я влил в себя ещё сто пятьдесят граммов окаянной и почувствовав что уже отрываюсь от взлётной полосы налил себе ещё пятьдесят и запил их стаканом пива.
    Просьба воздержаться от курения, отключить сотовые телефоны, застегнуть ремни безопасности. Убрать закрылки… взлёт! Убрать шасси. Полёт.
    И без того кружащийся мир полностью искривился и буквально встал с ног на голову. Я уже не слышал музыки и не чувствовал её ритма. А сейчас всё было по боку. Ворвавшись на танцпол я сразу заметил, что ко мне прильнули Ира и Даша. Ну что ж…
    
    Глава 2.
    В которой у меня появляются проблемы.
    
    Я знал, что проснусь с ними. Ира прижималась ко мне слева. Справа на моей руке, спиной ко мне спала Даша. Обе раздеты. Да и я тоже, в чём мать родила. Мир кружился. Уже не так как ночью… отнюдь. Он кружился бешенным круговоротом. Голова болела. Голова кружилась. Тело болело. Как после десяти часов беспрерывной игры в баскетбол.
    Ночь прошла хорошо…
    Я вытащил свою руку из-под Даши, нежно отпихнул что-то простонавшую Иру. Перелез через неё. Натянул трусы и джинсы и пошёл из комнаты. Меня тошнило. Чувство что я всё ночь катался на американских горках. Я добрался до ванной. Санузел был совместным. При виде белого друга, сиречь унитаза, желудок возрадовался и устроил салют. Я упала на колени перед унитазом, и меня стошнило всем, что я съел и выпил за всю ночь. А выпил я явно больше, чем съел. Намного
    Умывшись, сымпровизировав зубную щётку при помощи указательного пальца и выдавленной на него зубной пастой, я вышел из ванной. Голова перестала кружиться, а вот болеть стала ещё сильней.
    Вот тут то всё и началось…
    Я услышал крик. Громкий, визгливый, женский крик. Что-то толкнуло меня, и я рванулся на звук. Пробежав по коридору, я добежал до распахнутой двери и увидел лежащего на кровати парня. Он словно спал. Только бледное лицо и отсутствие дыхание говорило о том, что он мёртв. Этого молодого типа я не знал.
    Знал только что он был богатым. Пару раз приходил в наш институт… всё.
    Я подошёл к телу, попытался нащупать пульс. Послушал сердце. Тишина. Он явно умер во сне. Глаза закрыты, на лице блаженная улыбка. И только сейчас я заметил что на кровати лежит шприц.
    -Всё ясно, - внутри меня горел огонь, хотелось бегать по дому, в панике орать и звать на помощь. Но я знал, что в такие моменты главное не проявлять ни тени испуга и слабости. Надо всё зависящие от тебя сделать и тогда можно будет сорваться. Но только потом! – передозировка, наверное. Никого не будите. Звоните в скорую и милицию. Пусть быстро приезжают.
    
    Тело увезли в морг. Я сидел в беседке. Рядом сидели Игорь, Артурик, Даша и Ира. Я на миг засмотрелся на шею Даши и увидел засос. Вспомнились отрывки ночи. Хороший, добротный секс на троих. Но потом опять перед глазами появилась блаженная улыбка мертвеца.
    Голова болела жутко. К нам подошёл врач и присел рядом. Совсем молодой, лет двадцать шесть, не больше.
    -Ребят, есть огонь? – он вставил в рот сигарету. Игорёк поднёс к сигарете зажигалку.
    Я посмотрел на торчащие из-под полов тёплого, кожаного плаща, края белого халата.
    -У вас есть что-нибудь от головы? – башка у меня раскалывалась на миллиард частей.
    Он порылся в кармане, достал две таблетки аспирина и протянул мне. Я забросил их в рот и запил из пол-литровой баклажки с водой из-под крана. Чуть-чуть полегчало. Я двумя пальцами надавил на глаза. Бессонная ночь давала о себе знать.
    -Лих, глотни пива, - Игорь протянул мне бутылку.
    -Я не похмеляюсь. Принцип, - я помотал головой и тут же поплатился за это жуткой болью. Врач кивнул и ухмыльнувшись спросил:
    -Кто-нибудь знал покойника?
    -Я знал, - Игорь затянулся. – Нормальный пацан, был. Вроде бы с наркотой не водился. На сколько мне известно.
    -Вот и я так думаю, - врач кивнул. – У него только один след от укола, свежий. Неужели решил попробовать и укололся. Бывают случаи. Ладно, после вскрытия всё выясниться. Да, вы ребята не грузитесь, родителям мы уже сообщили.
    Самым паршивым в этой истории было то, что это был дом этого самого покойника. Это его родители дали добро на эту вечеринку и теперь поплатились потерей сына. Алиса была с ним в тесных отношениях, они даже якобы встречались. А вчера поссорились и решили расстаться. Она тем самым решил ему напакостить, и трахнулась со мной…
    И теперь у меня чувство, что этот чудак, покончил жизнь самоубийство из-за меня… Бэдство.
    Менты опрашивали каждого, кто был на вечеринке. Ира, Даша и я говорили правду, ссылаясь друг на друга, совершенно не сговариваясь при этом. Было ещё несколько ребят, что, рассказывая свою историю, упомянули что я уходил с Алисой, но потом был замечен с двумя другими девчонками. Менты мурыжили меня где-то час. Они явно не отметали в сторону версию ссоры из-за бабы.
    Чёрт. Повеселились…
    К нам подошёл участковый милиционер.
    -Вы ребята можете быть свободны, ваши координаты у нас есть, и мы с вами свяжемся, - милиционер козырнул и пошёл по своим делам.
    Вот так вот. Всё оказалось очень просто. Приехал, спросил несколько вопросов, козырнул и ушёл. Всё. А парень мёртв… мать его сейчас сидит в комнате и ревёт. Отец обхватив голову руками смотрит в пол. Бывшая девушка смотрит отсутствующим взглядом.
    Я тоже протянул руку и словно козырнул милиционеру. Думал, может так можно снять напряжение. Не помогло...
    И что-то меня словно потянуло. Я понял, что надо уходить. Что я хочу домой, к себе в комнату, на свою кровать, зарыться лицом в свою подушку и уснуть. Уснуть, а когда проснёшься, чтобы всё было в прошлом. Что бы всё было просто воспоминанием…
    Я попрощался со всеми кто был рядом, натянул на голову свою бейсболку, поправил лямку рюкзака и надев наушники пошёл к остановке…
    Плеер загрузился и случайным выбором запустил Многоточие - «Мой город». Я узнал её, но не предал значения выбору плеера, но потом меня передёрнуло:
    В моём городе слишком много машин,
    В моём городе слишком много ненужных людей,
    В моём городе не уйти от дежурных витрин
    В моём городе легко достать героин,
    Слишком много машин
    Это была усмешка судьбы. Я сам не удержался и ухмыльнулся. Улыбаться я не мог, не то состояние. Я получил очередное подтверждение аксиомы. Меня подвели к луже, которой я не делал, и мало того, что показали, что так нельзя, и я согласился, так и ещё на всякий случай пару раз окунули в неё носом. Для профилактики.
    Я уже давно знал, что наркотики это очень плохо. Я к ним и не имею никакого отношения, я их не употребляю, их не распространяю. Я один раз видел, как мужик ширялся, и пару раз видел, как ребята на дискотеке нюхали кокаин. Но меня это не только не тянет, у меня это вызывает отвращение. А сейчас… вообще хочется убить не то, что всех драгдилеров, но и продавцов спиртного и сигарет. Глова болит, во рту словно кто-то нагадил, а про душу вообще молчу.
    Я открыл бумажник, убедился, что деньги все на месте и, выйдя на дорогу, поймал такси… Уже около дома я с радостью отметил что магазин на углу работает. И купив баклажку колы, направился домой.
    Пришёл домой, не снимая наушников, добрался до кровати, лёг, открыл колу и прихлёбывая сильногазированную, жутко вредную и всё же вкусную жидкость отключился от мира. Музыка была заполнением, а перед глазами проносилась вся вечеринка. Я медленно, шаг за шагом стал вспоминать всё, что происходило за эту ночь. Я отчётливо помнил уединение в спальне с Алисой, потом как я вышел из спальни. Потом мы пили. Это я точно помню. А покойник, Эрик, сидел с нами. То есть он не сидел, он два раза подбегал к нашему столу, и мы выпивали. Тогда мне было всё равно с кем пить… потом был отрыв. Точно не вспомню, но я отрывался в основном с Ирой и Дашей. А часа через два мы уже целовались на диванчике стоявшем у стены в гостиной. Эврика! Вспомнил!
    Я же краем глаза заметил, что Эрик не далеко от нас стоял рядом с Катей Макаренко. Он что-то ему дала. И он чмокнув её в щёку ушёл из гостиной… Точно, точно. А потом Катя прошла мимо дивана, и я чуть громче обычного предложил девчонкам уединиться… Вот и ниточка.
    Стоп!
    Стоп! Поднять стоп кран! Заглушить двигатель! Остановить взлёт!!! Где ручной тормоз!?
    Катя что-то дала Эрику и он ушёл с этим из гостиной. А утром он умер от передозировки. Вполне возможно, что Катя дала Эрику наркоту. Дозу. Да, что я говорю! Катя и наркотики!? Нет… она-то сигарету в руки боится взять. А тут наркота. Но…это факт. Потому, что…
    И в больной, но трезвой голове всплыло ещё одно воспоминание. Мы ушли из гостиной сразу следом за Эриком. И когда я ворвался в дверь спальни, в которой занимался сексом с Алисой, то увидел Эрика, и кто-то сидел рядом, вот только кто я не понял, вроде бы парень, но не больше. Эрик посла меня на три буквы, я не обидевшись закрыл дверь и пошёл на поиски другой комнаты. А тело нашли именно в той спальне.
    Значит, Катя дала ему наркоту, значит, она что-то знает!
    Звонить ментам и рассказывать о том, что только что вспомнил. Но это же всё косвенные предположения. Это же всё может оказаться бредом пьяного воображения.
    Да чего греха таить!? Я не могу просто так обвинить Катю. Значит?... Да чёрт его знает, что значит. Мне нужен совет. Но прежде всего мне нужно выспаться.
    
    Проснулся я в шестом часу. На улице уж почти стемнело. Но голова не болела, и состояние было намного лучше чем утром. Вот только мысли об алкоголе выворачивали наизнанку. А через три секунды я вспомнил всё. Вспомнил мёртвого Эрика и лежащий шприц, вспомнил свои догадки о Кате…
    И на душу словно упала камень. Который придавил сильнее всякого похмелья. Я встал на ноги и пройдя в ванну умылся. Мама гремела посудой на кухне, из зала раздавались весёлые голоса телевизионных героев. Отец смотрел телевизор…
    Я зашёл на кухню:
    -С новым годом! – я сел за стол.
    -Взаимно, - мама улыбнулась и опять погрузилась в мытьё посуды, но потом опять повернулась ко мне, - как отпраздновали?
    -Нормально, - я кивнул. Не стоит ей пока всё рассказывать. Начнётся долгий допрос, почище милицейского. А мне надо выбраться из дома как можно быстрее.
    Я попил чай с пирогом, чуть-чуть посмотрел телевизор с папой и только потом вышел из дома.
    Улица встретила меня холодом. Небо заволокло тучами, которые вот-вот должны были разродиться снегом. Темнота, только свет фонарей. Я посильней натянул шапку, предусмотрительно надетую вместо более привычной бейсболки и пошёл в сторону метро.
    Морозный вечер первого дня нового года. Стемнело и вдоль дороги горели фонари. Редкие машины проносились мимо. Поймать такси оказалось довольно-таки сложным делом. Две первых машины пришлось послать куда подальше. Зарядили нереально.
    Третьей остановилась Нексия. За рулём сидел средних лет мужчина с шрамом над правым глазом и не очень-то запоминаемым лицом.
    -Лисунова, рядом со Дворцом Авиастроителей, - я заглянул в машину.
    -Садись, - мужик кивнул.
    -Сколько?
    -Садись, я этим не зарабатываю, просто сам там живу.
    Ехал он быстро. Музыка в машине играла громко. Как ни странно мужик слушал КИШ. Я глядя в окно стал одними губами подпевать.
    Два друга шли домой,
    Дорого ночной,
    Вдруг разбойники из лесу,
    Вышли целою толпой.
    Одна из моих любимейших песен.
    Взять мерзавца,
    Его свяжите,
    Киньте в яму,
    Вместе с трупом.
    -Нравится? – водитель повернул ко мне голову.
    -Ага, - я кивнул, - любимая.
    -Мне тоже нравится, - он как-то странно вздохнул. – Был у меня такой друг, и встретил я своего атамана.
    -У меня тоже, - я ухмыльнулся. – Я заступился за парня из параллельной группы, я его считал другом, тем самым обрёк на свою голову кучу дерьма, чуть не стал убийцей… а через полгода этот «друг» кинул меня, увёл мою девушку… я её не то чтобы любил, она помогла мне забыть мою безответную любовь.
    -Бывает, - водитель закурил сигарету и протянул мне пачку.
    -Не курю, и с сегодняшнего утра не пью, - я хмыкнул.
    -Ясно, - он положил пачку на панель. – А меня друг в Афгане подставил, нас тогда в плен взяли, меня, командира нашего и «друга», когда эта крыса взмолилась о пощаде басурман дал ему кинжал и указал на меня с командиром. Вот тогда-то я понял, как близость смерти меняет людей. Мой друг, не раздумывая, перерезал командиру горло и пошлее на меня, а басурман взял да пристрелил его. А меня отпустил, сказав на чистом русском, что жизнь штука паршивая и иногда надо глотать собственную рвоту. Тогда я его не понял, да и сейчас не понимаю. Только всем говорю эту фразу, может кто-нибудь поймёт…
    Когда мы остановились рядом с домом Алика я глянул на водителя. У всех кто прошёл Афган, такие глаза. Там по кусочку стали, там плакат с надписью: «я при жизни испытал то, что должен был испытать после смерти».
    -До свиданья, - я закрыл дверь машины и зашёл в подъезд.
    Алик «спал». Безмятежно спал.
    Я называю это сном, хотя это самая натуральная кома. Однажды он не проснётся. Причём это будет довольно скоро. Врачи поддерживают его как могут. Но рано или поздно мозг просто не выдержит и он уснёт вечным сном. И я знаю это…
    Я сел рядом с кроватью и стал смотреть на его плотно закрытые глаза. Ужасный шрам на правой виске каждый раз заставляет меня превращаться в ничтожество. Когда я вижу этот шрам, в голове проносятся вспышки того дня. Зачем? Зачем я влез в ту драку…
    Когда я вижу этот шрам, меня начинает мутить и в горле встаёт ком. Так всегда. Когда я вижу этот шрам, я вынужден глотать собственную рвоту…
    Это значит, что у каждому в жизни есть чего стыдится, и каждый из нас не хочет, чтобы об этом узнали остальные. У каждого свой скелет в шкафу…
    Интересно, а какой скелет в шкафу у Кати? Неужели вина в смерти Эрика?
    Стоп… так нельзя. Надо подумать…
    Значит, Эрик встречается с Алисой, на тусе они ссорятся, и Алиса назло ему трахается со мной, а когда Эрик узнаёт об этом он убивает себя ударной дозой героина, а геру ему даёт никто иной, а Катя. Или не Катя? Я же видел то что она ему что-то дала, а что я не видел. Конверт… может быть это было любовное письмо или ещё что? А если не Катя, то кто? Или у него была своя доза заготовлена заранее… нет. Но он же вроде бы не баловался, откинулся на первом же разе… Значит…
    Да ни хрена это не значит!
    Кого я из себя строю? Эркюль, мать его, Холмс. Какого х…, я спрашивается, лезу во всю эту канитель? Пусть менты решают… им виднее.
    И тут меня что сломало. По позвоночнику, что пробежало. Алик застонал. Что-то ему приснилось, и пальцем он пошевелил, словно хотел мне им погрозить. И я нашёл ответ на свой вопрос. Да потому что я люблю Катю, а она явно здесь замешана! Потому что менты так или иначе выйдут на неё! Чует моя печёнка. Да поразит её цирроз, не всё так просто… Наверняка на шприце будут пальчики Кати, или ещё кого…
    Алик чему-то улыбнулся…
    -Ну, что дружище? – я посмотрел в его закрытые глаза. – Что рискнуть? Залезть в это дело? Попробовать что-то узнать?
    Алик как-то тяжело вздохнул и опять улыбнулся.
    -Ясно… - я встал, сжал на секунду рука Алика и потом вышел из комнаты.
    
    -Лёша, - Татьяна, мама Алика выглянула из кухни. – Можно с тобой поговорить.
    -Конечно, - я зашёл на кухню и сел за стол. Она налила мне чашку чая и поставила вазочку с печеньем.
    -Сегодня был врач, - она взяла она села за стол. – Он говорит что его состояние ухудшается. Скорее всего он недотянет и до весны. Лекарства его только убивают. Мозг может не выдержать. А боли после пробуждения с каждым разом всё сильнее. Врач сказал, что в Германии можно сделать операцию, но это стоит чудовищных денег. Муж поехал искать их, у него вроде бы есть знакомые. Триста тысяч долларов. Но если мы не найдём таких денег, врач предложил просто отключить аппараты жизнеобеспечения в моменты впадения в кому, это наиболее гуманный способ, чем мучить его лекарствами и сжигать мозги.
    -А операция? – я положил в вазочку взятое печенье, такая новость отбила всякий аппетит. – Какие гарантии?
    -Он вряд ли сможет ходить, но всё остальное будет работать нормально, - она закрыла лицо руками и разревелась. Я знал, что в такие моменты лучше не пытаться её успокаивать, я молча встал и вышел из квартиры.
    
    Глава 3.
    В которой я жалею, что я не крутой герой боевика.
    
    Прошло три дня. Я получил страшный пистон от предков, из-за того, что не рассказал сразу, что случилось на тусе. Они вначале хотели везти меня в наркологический центр. Я стал молча собираться и когда уже надел первый ботинок, отец понял, что нет смысла. Я не употребляю. Меня ещё раз вызывали в милицию. Задавали те же вопросы, получили те же ответы и отпустили. А потом позвонила Катя…
    -Привет, - её голос бы чуть-чуть веселее чем обычно, и я сразу почувствовал фальшь.
    -Здорово, - я лежал на кровати, и заливистый писк радио телефона застал меня врасплох, вернее вырвал из глубоко сна без сновидений. – как дела?
    -Нормально, а голос-то, какой заспанный! Давай просыпайся! – она очень деланно засмеялась. – Зима присниться, ноги отморозишь!
    -Чего тебе Кать, - я всю ночь проиграл в Героев Меча и Магии, и спать хотелось неимоверно.
    Стоит отметить, что после скандала с родителями и похода в милицию я ослабил свои амбиции по поводу поиска убийцы, если таковой вообще существует, Эрика. А когда я записал на компьютер Героев, то полностью погрузился в магические интриги орков, гномов и эльфов. И вот она сама позвонила мне…
    -Тоже мне, я может, позвонила просто так, поболтать, а он мне так отвечает, иди ты Лих, - она засопела в трубку, но не повесила её. Словно задумалась, но потом видимо всё же решилась. – Лих, надо встретиться.
    -Ну, давай, - я зевнул. – Где и когда?
    -Сегодня, в шесть, под Курантами.
    -Оки доки.
    
    Наверное, это был самый холодный вечер в моей жизни. Мороз прошибал сквозь дутую, тёплую куртку, свитер и водолазку. Штаны и подштанники тоже не помогали, а про ботинки и говорить не хочется. Нос отморозился полностью, пальцы окоченели. Короче говоря, мне было холодно, очень холодно. А Катя задерживалась. Очень сильно задерживалась. На тридцать минут…
    Я уж думал, что это развод и хотел было уехать, но…
    …лучше бы я уехал на пять минут раньше…
    Катя прошла в пяти шагах от меня и всем своим видом дала мне понять, что я должен молчать. Она прошла чуть дальше и встала на остановке, недалеко от меня. Когда же подъехал первый автобус, пятьдесят первый, она долго смотрела на открытые двери, и только когда водитель собрался уже нажать кнопку закрытия дверей, запрыгнула на ступеньку. Я едва успел запрыгнуть в другую дверь. Автобус тронулся.
    И когда мы проехали пол остановки она подошла ко мне:
    -За мной следят, - она заглянула в мои глаза своими голубыми очами.
    Я как-то сразу поверил. В голове мигом возникло множество вопросов, но я ей поверил. Мгновенно и бесповоротно. Как бы это абсурдно не звучало, но что-то мне подсказывало, что дело именно этим и закончиться, хотя правильнее сказать начнётся…
    -Кто?
    -Не знаю, мужик в чёрной куртке, он остался на остановке. Я даже не знаю что делать, - и вот тогда она разревелась. Слёзы потекли ручьём. Она ревела прямо в автобусе. Я провёл её на заднюю площадку, и мы сели на два свободных места. Она сама прижалась к моему плечу и три остановки просто плакала…
    А я… а что я?
    Такого удовольствия я не получал ещё никогда в жизни. Я не думал о том, что делать, куда бежать, кому звонить. Я наслаждался. Я стал героем. Я уже герой. Она позвонила мне. Она позвала меня, а не кого-то другого. Она поверил мне, она поверила в меня. А это греет душу лучше любого алкоголя и любой ласки, вместе взятых.
    Мы вышли на конечной Юнус-Абадской линии. Спустились в метро и только когда оказались в тепле, она начала рассказывать.
    -Вчера вечером вышла из дома, прогуляться с Викой, - она задумалась на мгновение, а потом продолжила. – За нами всё время шёл один и тот же мужик. Долго шёл. Мы даже испугались. Потом пропал. А когда я подошла к дому, то увидела что он сидит возле подъезда на скамейке и грызёт семечки. Я сделал вид что ничего не замечаю и зашла домой. Выглянула из окна и увидела что к нему подъехал чёрный джип и он сел в него. Я номер записала. А утром, когда пошла за молоком, заметила что этот джип стоит рядом со школой, двое жлобов и этот самый мужик дрыхнут в нём. Я прошла мимо, и как бы невзначай кашлянула рядом с машиной. Мужики тут же подскочили и, увидев меня как-то затушевались и слишком деланно стали искать сигареты… Потом я ездила на Кадышева, хотела купить себе джинсы, так они за мной и там увязались. Вот тогда-то я поняла, что за мной точно следят. Я долго ходила по городу, заходила в каждый магазин и в конце концов решила позвонить тебе. Они не могли услышать, как я тебе звонила и поэтому ты не пугайся. Но надо что-то делать.
    -Надо идти в милицию, - я предложил самый очевидный и простой вариант.
    -Нельзя, - она как-то слишком грустно уставилась в пол.
    -Почему?
    -У меня проблемы с милицией, - она явно замялась.
    -Ладно, - я встал. Поезд как раз подъехала к очередной станции и пошлее к дверям.
    -Постой! – она подскочила ко мне. – Не выходи. Не бросай, я не знаю что делать.
    -А я по твоему знаю, мне как-то не доводилось скрываться от преследования, - я посмотрел на неё. – И самое главное, как я могу тебе помочь, если ты не хочешь мне всё рассказать.
    Она села на сиденье. И зарыла лицо руками. Спина стала дрожать. На пол капнула слеза, просочившаяся сквозь пальцы. Я стоял и смотрел на неё. Поезд давно проехал станцию и полным ходом шёл сквозь тоннель. Когда же скорость начала снижаться и стало ясно что вот-вот кончится тоннель и будет станция я внезапно понял, что если она ничего не предпримет сейчас, то я выйду и забуду обо всём. И очень захотелось крикнуть: «Дура, останови же меня!». В голливудских боевиках, в такие моменты играет грустная музыка, но потом в последний миг она решается, кидается на шею к нему, они сливаются в страстном поцелуе и потом он побеждает всех злодеев.
    Жаль что это не голливудский боевик…
    Поезд остановился. И я повернулся к ней… по лицу текли слёзы, глаза покраснели, тени растеклись. Она смотрела на меня и прошептала одними губами:
    -Останься…
    Двери открылись и я понял, что она не подойдёт ко мне и ничего не расскажет, потому что она виновна. Она имеет отношение к смерти Эрика, а значит мне с ней не по пути.
    Я вышел.
    
    Улица. Выйдя из метро, я выпустил пар изо рта. Идти до дома было не далеко. Я засунул руки в карманы и быстрым шагом направился к дому.
    Возле дома меня ждал сюрприз. Чёрный джип, BMW Z8. Я на мгновение замялся, но потом решился. Когда я проходил мимо окна переднего пассажира, то стекло опустилось, и меня схватили за ворот. Я даже не подумал вырываться. Бессмысленно.
    -Садись в машину, - приказал хрипловатый голос, такой голос не может принадлежать человеку с безгрешной душой.
    Я без каких-либо выходок залез на заднее сиденье. Там меня встретил здоровенный мужик в маске на лице. Водитель и второй пассажир, с которым я разговаривал, тоже были в масках. Не успел я толком осмотреться, как к моему горлу прикоснулось что-то холодное. Этим «что-то» был довольно длинный, широкий и более чем острый нож.
    -Кричать бесполезно, стёкла звуконепроницаемые, - говорил всё тот же хриплый голос. - Послушай меня, мальчик. Ты стоишь на краю, ещё один шаг и ты шмякнешься в глубокую яму полную дерьма. Мы советуем тебе не лезть к девчонке. Ты сделал правильно, когда вышел из метро. Забудь обо всё и живи спокойно. Если нет, то последние слова «спокойно» и «живи» станут неупотребимыми по отношению к тебе.
    В этот момент мне было охренеть как страшно. Я вообще не владел собой и своими разумом, а когда я теряю контроль на своим языком, он начинает болтаться и говорить то, чего вообще-то таким людям в таких ситуациях говорить не стоит.
    -Завидный лексикон. Знать много умных слов, это хорошо.
    Меня ударили… хорошо хоть не убили. Первый удар был в солнечное сплетение. Второй по затылку. После второго я отключился.
    
    Очнулся я в своём подъезде. Глова жутко звенела. Где-то в области желудка сильная, острая боль. Я, опираясь на стенку, встал на ноги. Весь мир бы не в фокусе. Я с трудом дошёл до лифта и смог подняться на пятый этаж. В замочную скважину я попал с первого раза. Так всегда, если всё нормально, то я с первого раза никогда не попадал, а если пьяный или как сейчас, то с первого же раза ключ оказывается на своем месте в замочной скважине.
    Только сейчас я додумался прикоснуться к ушибленному затылку. Была страшная шишка, но крови не было, это очень сильно радовало. Хотя больше всего меня радовало то, что я жив и вроде бы даже здоров. Ни тебе пулевых или ножевых ранений. Надеюсь, я не умру внезапной смертью от неизвестного вируса?
    Интересно, а кто вообще были эти ребята. Бандиты? Спецагенты? Инопланетяне?
    Били сволочи хорошо, больно и со знанием дела…
    Я добрался до своей кровати и завалился на любимую подушку и накрылся тёплый одеялом. Хотелось сразу уснуть, но мысли в голове кружились в бешеной пляске. Как ни странно, но голова не сильно болела. Головокружения не было, не тошнило. Значит, приложили меня не сильно. Сотрясения тоже, скорее всего, нет.
    Но всё же этакий акт насилия в мой адрес не давал мне покоя. Хотелось понять, кто были эти ребята и за что всё таки били. Били понятно за что, за то что болтаю много. А вот прессовать начали из-за Кати. Они за нами следили, вернее они следили за ней, а увидев что я с ней контактирую, решили всё объяснить.
    Ох, Катя, Катя, в какое же дерьмо ты вляпалась и меня затягиваешь тоже…
    Вот она человеческая психология. Мне же сказали не лезть… а я сейчас лежу и думаю об этой ситуации. И всё больше понимаю, что теперь уж точно не остановлюсь… синдром жёлтой обезьяны.
    Приходит человек к гадалке (аферистке) и та говорит ему, что в его жизни всё будет отлично, деньги, женщины и исполнения всех желаний, но при условии, если этот человек не будет думать о жёлтой обезьяне. Нельзя после таких слов не подумать о жёлтой обезьяне.
    И вот теперь я ещё больше хочу разобраться в сложившейся вокруг Кати канители и понять где, куда какой конец ведёт. И вот теперь, после такого грубого наезда я точно не отступлюсь. А эти ребята на бумере… со звуконепроницаемыми стёклами…
    Стоп!
    Стёкла звуконепроницаемые. Это раз.
    Когда Катя вышла за молоком, она прошла мимо машины и чихнула, эти ребята сразу же проснулись. Но они же не могли в такой мороз спать с открытыми окнами. Это два.
    И они знали про наш разговор в метро. Не слышали, но поняли, что я вышел из вагона, что мы поссорились. В автобусе мы договорились, где выйдем за две остановки. Значит, нас слушали и успели послать за нами человека. Слушали они не нас, а Катю.
    Жучок. На ней жучок. Определённо…
    Я аж подскочил от такой догадки. И сразу же поплатился за это резкой болью в голове. Меня сломало чуть ли не пополам, в глаза ударила кровь, в висках застучали отбойные молотки, по позвоночнику пробежал электрический разряд…
    Через несколько мгновений, показавшихся мне несколькими веками, боль отпустила… я, опасаясь повторного приступа, аккуратно встал с кровати и взял свою сотку. На счету денег не было, уже давно… и я тупо посмотрел на аппарат.
    Зачем я его взял?
    Идиот.
    Звонить по городскому? В любом случае её телефон скорее всего прослушивается. Кто знает, на что способны эти ребята из джипа…
    Интересно, а на меня они тоже жучков посадили? Утром проверю… утро оно ведь мудренее.
    Уснул я мгновенно…
    
    Я вышел из своего подъезда. Джип так и стоял возле дверей подъезда. Окно переднего пассажира было чуть-чуть приоткрыто, оттуда выходил сигаретный дым. Я поправив рюкзак пошёл вперёд.
    И тут я увидел Катю… Она бежала ко мне, волосы были растрепаны, а из-за поворота выскочила ещё машина, точно такой же джип какой стоит возле моего дома.
    По лицу Кати катились слёзы. Туш растеклась… как в метро…
    -Лёша!!! Помоги!!! – закричала она.
    Я кинулся к ней и, сбив с ног, услышал, как над головой просвистели пули. Стреляли люди из джипа возле моего дома. А другой джип нёсся прямо на нас. Я отпихнул Катю в строну и сам перекатился в другую сторону. Машина пронеслась между нами и остановилась, а из машины вышло пятеро парней…
    Я знал их всех. Они пришли на ту разборку. В том числе и Алик. Своими ногами он шёл по асфальту, сжимая в руках ту саму бейсбольную биту, которой мне когда-то сломал два ребра его брат. Вот бездетный дружище. Я вскочил на ноги и увидел что в руках сжимаю палку. Ту самую палку, которой я когда-то ударил Алика в висок…
    Я вскрикнул и захотел было выбросить эту проклятую палку, но...
    
    Я резко открыл глаза. По лицу тёк пот. В руках я сжимал свой сотовый. Простыня была вся пропитана моим потом. Одеяло лежало на полу. Подушка лежала в другом углу комнаты. Видимо это она была Катей.
    И опять боль. На этот раз ещё и в рёбрах. Рёбра срослись уже давно, но реакция на погоду и кошмары осталась. Я почувствовал, как вновь заболела голова. На этот раз старой и знакомой болью. Это был прямой в нос. Уже лежачему, уже со сломанными рёбрами. Один из пятерых наступил мне ботинком на лицо. Нос выдержал, а вот в голове осталась небольшая проблемка. Врачи сказали, что это какой-то неизлечимый и совершено безвредный дефект, боль может одолевать в моменты сильного психического напряжения или волнения. Прописали какие-то таблетки, которые если употреблять в моменты приступа, то боль будет проходить.
    В дверь моей комнаты ворвалась мама. Она подскочила ко мне, потом рванула на кухню. За несколько секунд она вернулась, вставила мне в рот таблетку и влила в меня стакан воды. Сейчас я больше всех напоминал героя фильма «Достучаться до небес» Тиль Швайгера. Мама прижала мою голову к себе и запустила руку ко мне в короткие волосы. А я лежал с безумными глазами и смотрел в потолок. Через несколько минут боль отступила и я провалился в глубокий сон уже без сновидений.
    
    Глава 4.
    В которой я узнаю сладкий вкус мести и боль старых ран.
    
    Утро действительно оказалось мудренее. Кошмарная ночь была словно покрыта лёгкой дымкой. Все вспышки боли и кошмары были неимоверно далеки, а вот догадка о жучках была очень даже близка.
    Родители ушли ещё до того, как я проснулся. И поэтому вопросов я смог избежать. А вот изучить свою одежду я смог досконально и даже увидел, как выглядит жучок. Такая небольшая штучка, размером с три спичечные головки на длинной иголке. Мои скудные познания в шпионских штучках, подсказывали мне, что это далеко не новый прибор и не самых маленьких размеров. Но всё же трогать его я не решился. А вот избавится от него я придумал способ довольно интересный и каверзный.
    Я просто замочил куртку со стиральным порошком. На джинсах, кофте и прочей одежде ничего я не нашёл. А вот часы я всё же решил не одевать. Видел я фильм «Враг государства».
    Кто сказал, что голливудские фильмы портят современную молодежь?
    В институте я не придумал ничего более оригинальней, чем плюнуть в Катю из трубочки бумажкой с запиской. Меня, правда потом выгнали с пары, с другой стороны я и так ни черта не понимаю в этой эстетике. Вешают всякую лапшу на уши. Надеюсь, Катя прочитал мою записку.
    А джип стоял рядом с институтом.
    Ответ мне передал Артурка.
    «Поняла. Сегодня зайду в Интернет и отправлю тебе письмо, там я объясню тебе всё что происходит.»
    Сидя во дворе института и разговаривая с пацанами о девчонках, пиве и машинах я боковым зрением наблюдал за стоящим рядом с воротами джипом. Голова болела и желание напакостить сволочам было сильнее всего. В голову пока ничего не приходило, и тут на горизонте появилась Марина. Местная шаболда-лузер. Девчонка носила короткие юбки, облегающие кофточки и никому не давала. Сначала все её хотели и манструбировали на неё в домашних туалетах, а потом она как-то потеряла свои очки и стала бродячей идиоткой, которая готова дать любому, но никто не берёт. Только если по пьяне.
    -Маринка, - я окликнул её. Она повернулась, она хотела сделать это как светские львицы, но получилось как у хромой проститутки с повреждённым шейным позвонком. – Слушай, там к тебе парни приехали на джипе, хотят познакомиться. Не упусти свой шанс.
    Ах, да… я забыл упомянуть, что у Марины есть главный минус, помимо того, что она приставучая как жвачка. Она ещё носитель довольно таки неприятной болезни, триппер. Причём она об этом никому не говорит. То есть говорит, но когда уже поздно и всегда отказывается от контрацепции. Причём если не триппер, то герпес на головку, посредствам миньета точно заработаешь.
    Она показала мне средний палец, а сама своей плавучей походкой, больше всего напоминающей каравеллу, нарвавшуюся на мину и теперь чудо держащуюся на плаву, пошла неупускатьсвойшанс.
    Ребята хохотнула, и стали наблюдать за действиями Марины.
    Она подошла к машине, вставила в рот сигарету, не обычную и привычную для неё толстую сигарет пять на три, а специальную для таких случаев тонкую, дамскую. Рука водителя протянула ей зажженную зажигалку. Маринка прикурила и стала разговаривать. Разговор длился минут сорок. Потом Марина залезла в джип.
    Эка я сволочь.
    Вскоре джип отъехал от института.
    Ребята разродились безудержным хохотом.
    
    Я пришёл домой и довольный собой включил музыку погромче и залез в душ. Горячий душ, после довольно-таки холодной улицы оказался очень даже кстати. Я с упоением поливал себя горячей водой и чувствовал, как по коже бегут мурашки. И все проблемы показались сейчас такими далёкими и не важными.
    Из ванны меня вытащил телефонный звонок.
    -Алло, - голос у меня был хрипловатый, в горелее пересохло.
    -Лёш, привет, - очень знакомый женский голос. – Как дела?
    -Нормал, - я зачем-то кивнул.
    -Узнал?
    -Нет, - я замотал головой, да что за идиотская привычка жестикулировать, говоря по телефонную.
    -Богатой буду, - девушка на том проводе хихикнула.
    -Поделишься? – я ухмыльнулся.
    -Обязательно, ну что всё никак?
    -Бесперспективно.
    -Это же я, Саша.
    Блин! Саша! Японский бог! Раскудрить твою в дышло! Чего же тебе надо от меня солнышко? Неужели вспомнила про старого и давно покинутого Лиха. Да и откровенно говоря, тебя ещё не хватало. Главное, чтобы она не попросила меня о встрече, я же ведь сразу побегу… а думал что хоть эта рана зализана. А оказывается, нет…
    -А я думал, что ты уже мне никогда не позвонишь.
    -Ну, от чего же. Вот сижу дома, думаю, дай кому-нибудь позвоню. Открыла записную книжку, и тут же увидела твой номер телефона.
    -Приятно, - я кивнул. – Чем занимаешься? Учишься?
    -Ага, в институт поступила, скоро юристом буду. А у тебя как в твоём инсте?
    -Нормал.
    -Слушай, а давай встретимся. Я чего-то по тебе соскучилась, - всё внутри съёжилось. И я против собственной воли сказал:
    -Давай.
    -Если можешь, то выйди к фонтану. Через пятнадцать минут.
    -Хорошо…
    Я повесил трубку.
    Вот блин. Позвонила и весь мир перевернула. Зачем спрашивается, звонила? Чего она хочет от меня? Она явно не случайно наткнулась на мой номер. Так не бывает. Не бывает, чтобы два с половиной года молчать, а потом вот так вот взять и позвонить. Мол, я соскучилась. Давай увидимся…
    Внезапно я поймал себя на мысли, что уже стою одетый в прихожей и смотрюсь в зеркало. Когда я успел так быстро одеться я не понял. Я натянул на ноги свои ботинки, начистил их до блеска. Ещё раз посмотрел в зеркало и убедившись, что выгляжу вроде бы не плохо. Расстегнутый, кожаный пиджак, чёрный пуловер, белая водолазка, чёрные джинсы и начищённые ботинки. Как я умудрился, не думая об этом, одеться как на первое свидание, а не на прогулку с давней подругой.
    
    Она уже стояла возле фонтана. Надо сказать, она тоже была одета не просто. Явно очень дорогие сапоги, мечта каждой женщины – шуба, красивого, светло рыжего цвета с тёмными пятнами. Шуба расстегнута и видно обалденное, чёрное платье, с воротником, закрывающим шею, на подобие водолазки. Стоя рядом мы могли претендовать на проход по красной ковровой дорожке.
    Я подошёл к ней. Она улыбнулась. Я помню эту улыбку. Улыбку, от которой сходили с ума все пацаны в нашей школе. Но эта улыбка в своё время досталась мне… но не на долго. В один прекрасный день улыбка была с толикой грусти, и фраза: «Надо расстаться» поставили точку в наших отношениях. Потом я долго вспоминал, какой был наивный дурак, как верил в счастливый конец и слова, что жили они долго и счастливо.
    Хренушки.
    -Привет, - она, не переставая улыбаться, кивнула.
    -Взаимно, чем порадуешь?
    -А чему бы ты обрадовался?
    -Для начала разрешением пригласить тебя в кафе на чашечку чая, или кофе, а там долгий, мирный и задушевный разговор…
    
    Так всё и получилось. Мы выпили по чашке кофе, названного в честь кафе и считаемого здесь фирменным. Только вот кофе был на самом деле из пакетика, три в одном. Сей напиток имел два отличия от обычного три в одном. Первый в него клали ещё ложку сахара. Второй, это цена. Чашка обычного кофе стоила двести пятьдесят сум, чашка фирменного семьсот.
    Но даже это не было большой проблемой.
    Сейчас в мире имела значение лишь Саша.
    Имела значение, имела мой разум и имела весь этот мир.
    Она была моим разумом, она была моим миром.
    Саша и Всё стали синонимами. Абсолютный знак равенства.
    -Я слышала, что когда вы праздновали Новый Год у вас умер парень…
    Катастрофа!!! Открыть аварийный выход!!! Мы падаем!!! Положите голову на колени и молитесь!!! Плевать на кислородные маски!!! Мы падаем!!! Нас сбили!!!
    Одной репликой она уронила меня на землю. Услышав эти слова, я потерял свои крылья и больно шлёпнулся о землю-матушку-её-реальность. На меня сразу навалилась тяжесть всех проблем: смерть Эрика, операция Алика, Катя… Вот только один вопрос как-то сам собой растворился. Желание быть с Катя. Но вот желание ей помочь осталось…
    -Да… Только я… - я запнулся взглянув ей в глаза. Я сразу же понял, что она встретилась со мной только ради того, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Причём поподробней.
    -Что только?... – она убрала прядь волос с лица.
    Вот ты какая – как банально это не звучит – коварная. Неужели ты всегда была так уверена в том, что я до сих пор к тебе не равнодушен. Забытая, засохшая, обколотая обезболивающим, но не зажившая, рана по имени – Саша. Ладно, давай сыграем в твою игру. Посмотрим, что ты сделаешь старине Лиху. Я ранен, но не убит.
    -Да нет ничего. Он обширялся и откинул коньки, - я сделал неопределённый жест бровями. Он должен был означать «Это тупая канитель меня не касается, так что не обращай внимания чувиха».
    -Ясно, - она кивнула и смешно выпятила нижнюю губу. – А что милиция?
    -Да что милиция? Передоз, что поделаешь. Тут нет преступления. Он сам вколол себе эту дозу, - а я не плохой актёр.
    -Я смотрю, тебя это совсем не волнует? – в глазах её появился укор.
    -Абсолютно. Волновало в начале, а потом перестало. Чего волноваться-то, - а поверила!
    -Ясно, - она опять кивнула и опять выпятила переднюю губу. – Ну ладно мне пора домой, - она как-то внезапно засуетилась. А вот она плохая актриса.
    -Я тебе провожу, - я улыбнулся. – ты не против?
    -Ладно, пошли, - мы двинулись в сторону её дома.
    Шли мы молча. Какое-то неловкое молчание получилось. Я сунул руку в карман пиджака, который не одевал с ноября месяца и нащупал что-то холодное и продолговатое. Рукоятка. Нож. Бабочка. Откуда он у меня? Ах, да… я его таскал в институт, мне его дядька привёз из Швейцарии. Я ещё думал, куда он запропастился.
    Лазерная заточка. Удобная рукоятка. Сбалансированное лезвие. Помню, мы ещё баловались в институте. Пришёл тогда какой-то балбес с первого курса и начал утверждать, что у себя на Сергилях он лучший по обращению с бабочками. Я протянул ему нож. Через три секунды он порезал себе ребро ладони.
    Я выдохнул пар изо рта.
    -Погода хорошая, - сказал я. До её подъезда оставалось метров десять.
    -Ага, зимняя. Сказали, что ночью снег будет, - она вроде бы даже обрадовалась, что у нас появилась тема для разговора. Видимо ей было дискомфортно понимать, что единственная интересующая её тема оказалась мне не интересна, и обсуждение оной зашло в тупик. Поэтому минутка разговора на отвлечённую тему стало для неё как бы облегчением.
    Мы подошли к её подъезду.
    Я помнил её квартиру. Свет ни в одной из комнат не горел. Телевизор в зале тоже был выключен. Да и она достала ключи из сумки. Значит дома никого нет. Ясно.
    Я решился.
    -Ладно, приятно было повидаться, - я протянул ей руку.
    -Взаимно… ой… – она не сразу поняла, что произошло. Я заломил ей ладонь и левой рукой поднёс к лицу нож. Её глаза округлились. Но она не закричала. Хорошо.
    -Спокойно, - я впихнул её в подъезд. Прижал к стене. Отпустил ладонь. Зажал рот. А нож поднёс к правому боку, туда, где печень. – Я не маньяк, не грабитель, не насильник. Я просто хороший парень, оказавшийся в сложной жизненной ситуации. Отвечай на вопросы, и всё будет нормально. Поняла?
    Она кивнула. В глазах стоял страх, но больше удивление. А как ты хотела, детка? Чтобы всё было тип-топ. Вышла, поболтала, попыталась вызнать, поняла, что я не имею отношения к этому дерьму и смылась. Нет уж. Я тоже не дурак. Хотя нет, я дурак, но не непроходимый.
    -Ты встретилась со мной только ради того чтобы что-то узнать о смерти Эрика?
    Кивок. Хорошо.
    Неужели она верит, что я могу убить её?
    -Ты понимаешь, что если ты закричишь, после того как я уберу ладонь от твоего рта, то я тебя зарежу?
    Кивок.
    Ладно, поверю…
    Рискну.
    Я убрал ладонь. Она набрала воздух в лёгкие, но не закричала. Просто сделала несколько вздохов и прошептала.
    -Ты что совсем сума сошёл?
    -Будем так считать. Нож пока у меня, так что я задаю вопросы… - и тут сверху стали спускаться. Конец… что делать? Бежать? Смысл… Решение пришло само собой. Я по сильнее упёр нож Саше в бок и поцеловал её.
    На секунду она сжала рот. Но, почувствовав, как лезвие упирается в плоть сквозь платье, а руку с ножом я догадался сунуть под расстегнутую шубу, потом ответила совсем не романтическим поцелуем. Спустилась какая-то бабка. Что-то проворчала, глянув на нас и пошла своей дорогой.
    Только вот мы целовать не перестали. Сначала поцелуй был каким-то бутафорским, но потом перешёл в настоящий, страстный, французский. Она обвила мою шею…Железка, лязгнув, упала на бетон. Я обхватил её за талию. Руки сами скользнули до бёдер. Она зашевелила ногой, и я понял, что сейчас получу удар ногой в пах. Но нет… она одной ногой обвила меня, на столько на сколько позволяло платье.
    -Папа на дежурстве, - прошептала она мне. – До одиннадцати утра я свободна
    
    От Саши я позвонил родителям и не без крика и скандала отпросился к Артурику с ночевкой. Потом позвонил Артурику и предупредил, что я прикрылся тем, что переночую у него. Сказал, что будем сидеть в Интернете. Он понял задачу. В любом случае он сидит в сети до утра. Не дозвонились бы предки в любом случае.
    Всю ночь у меня было ощущение того, что я умер и оказался в раю.
    Но с первыми лучами солнца я понял не плохо бы поспать… только вот светает в начале восьмого утра. Надо в институт на первую пару. Я попытался встать и понял, что Саша уже сладко спит, прижимаясь ко мне. Я глянул на будильник. Одной рукой завёл его на десять утра и покрепче прижав Сашу к себе уснул.
    Глава 5.
    В которой я пью армянский коньяк и получаю работу.
    
    Она заварила кофе.
    Мы сидели на кухне и завтракали. Она была одета в белый халат, на ногах смешные тапочки в форме лап снежного человека. Я сидел в нательной майке и чёрных джинсах. На улице шёл снег. Крупные хлопья снега. А я сидел в тёплой кухне, пил натуральный, нерастворимый кофе и ел булочки с корицей. Из зала доносились звуки Maroon 5.
    Наконец она села за стол, взяла булочку, откусила кусочек, отхлебнула кофе и посмотрела на меня.
    -Ты бы смог зарезать меня? – интонация, с которой был произнесён вопрос, поразила меня. Нет, ей не было страшно. Это был вопрос шутка. Но одновременно она понимала, что стоит окончательно расставить все точки над «i».
    -Нет, конечно, - я взял вторую булочку. – Только вот другого пути узнать у тебя то, что мне надо я не придумал.
    -Значит, - она поднесла к глазам чашку кофе и на несколько секунд уставилась в неё. – Значит, ты хотел что-то узнать?
    Не совсем понятный вопрос. Я даже на несколько секунд растерялся и не понял, что она хочет знать. Но стоило только посмотреть на её словно потухшие глаза и я сазу понял что она хочет понять.
    -Скорее да, чем нет, - я долго не мог найти однозначный ответ, и решил ответить неоднозначно. – Но и ты тоже хороша, тебе же нужен был не я, а история смерти Эрика. Ты попыталась воспользоваться мной, я за это решил воспользоваться тобой…
    Чёрт не удачная формулировка. Её губы дрогнули и из глаз полились слёзы. Моментально. В её, зелёных глазах вспыхнул ярко-рыжий огонь гнева. Праведного, женского гнева. В один миг в костёр были брошены дрова: разочарование, неразделённая любовь, жалость и ненависть к самой себе. Да чего только не испытывают женщины, когда их бросают… только вот я не собирался её бросать.
    Но я просто не правильно выразился!
    Я даже ничего не успел сказать, как она с глазами полными слёз и криком вытолкнула меня из квартиры, при этом всучив в руки неодетые водолазку, пуловер, пиджак. А на последок она сквозь слёзы прошептала:
    -Я думала ты изменился…
    -Ты не поняла меня… - сказал я уже закрытой двери.
    Хм, ну ладно. Сейчас она будет реветь. Может быть, разобьет чашку с кофе. Потом будет готовить и чем она там занимается, когда её плохо. А вечером, когда она успокоится я всё объясню.
    Только вот хочу ли я что-то объяснять?
    Она вчера повела себе как последняя сволочь, вытащила меня из дома, попыталась узнать что-то о смерти Эрика, а когда я на неё нажал, то тут же переспала со мной.
    Стоп!
    Да уж, не самый лучший из меня детектив. Забыл-то я совсем про то, что она вчера вызнавала про Эрика. А зачем она выспрашивала… Она что-то знает. Она имеет какое-то отношение к этой канители с мёртвым сынком богатенького папочки.
    Я достал из внутреннего кармана пиджака свой МР3, вставил в уши наушники-бусинки. Врубил музыку на всю громкость. Tractor Bowling. Русская команда. Тяжёлая музыка. Но вот композиция «Напролом», одна из моих любимых песен. Вокалистка с оригинальным исполнением. Классный бек вокал. Люблю я эту группу, в особенности эту песню.
    Хватит, хранить, свою боль!
    Хранить, свою боль!
    Время, быть простой собой!
    Быть простой собой!
    Хватит, мы снова идём!
    Мы снова идём!
    Врёмя идти напролом!
    Идём напролом!
    Напролом говоришь? Ну, пошли напролом. Будем как шар в боулинге. Вышибем собой страйк. Я так и поступлю. Чего ходить вокруг да около. Надо узнать кто отец у Эрика. Откуда у него деньги. Надо узнать у друзей Эрика действительно ли он не сидел на игле. Вытрясти из Саши, что она знает и что она хочет узнать. Надо быть Трактором на поле. Надо косить колоски, не думая, какие они красивые и как будет выглядеть поле после сенокоса.
    Среди искусственных звёзд,
    И лжи фальшивых друзей,
    Мы оставались собой,
    Мы становились сильней.
    Вот и мне надо стать сильней. Чем больней мне делают, тем сильней я должен становиться. И отвечать ударом на удар. Тех дяденек в джипе, надо наказать не так как это сделал я. Кто его знает, зацепили ли они от Маринки какую-нибудь гадость или нет. Их надо прижать к стене. Сашу тоже надо всё-таки тряхнуть и всё из неё вытащить. А Катя…
    Чёрт! Рембо долбанный!
    Забыл, что Катя прислала мне письмо по Интернету. Ведь там она всё должна была написать. Надо просто зайти в кафе и прочитать письмо. Вот тогда уже решать что делать. Я от собственной глупости и радости того что я могу получить какую-то информацию о этой ситуёвине побежал в Интренет-кафе.
    
    Как и следовало ожидать народу в кафе было мало. Сейчас все в институте и школе. Очень мало кто захочет идти на первую пару или урок, чтобы вместо этого пойти играть в Counter Strike. Я сел за тринадцатую машину и быстро зашёл в свой ящик.
     Было пять новых писем. Три рассылки. Одно письмо от Кати и непонятное письмо от какого-то Генриха Аркадьевича. Я, долго не думая, удалил рассылочные документы и открыл письмо Кати.
    
    «Привет. Спасибо что всё же решился помочь… Ты единственный кому я верю.
    Не знаю почему.
    Наверное, потому что ты действительно хороший парень (несмотря на твои наглость и хамство). Я не виновата в смерти Эрика. Хотя если честно я не совсем в этом уверена…
    Ладно, начну сначала. Отвечу на твой вопрос, почему я не иду в милицию? Потому что меня подозревают в убийстве Эрика. Кто-то сообщил в милицию, что я передала ему какой-то свёрток на тусе, после чего он ушёл на второй этаж. Утром его нашли мёртвым.
    В свёртке было письмо от Алисы. У них был разлад в отношениях. Да и ты сам должен был это понять.
    А ещё мой отец должен отцу Эрику круглую сумму в триста тысяч долларов… есть подозрение, что мой отец является одним из тех людей кто убил Эрика. Якобы через меня он передал Эрику некоторое количество героина.
    Самое главное, что Генрих Аркадьевич, отец Эрика, верит этому. Он сам подкинул эту идею следователю. Сейчас это всё раскручивается.
    А следят за мной люди всё того же Генриха Аркадьевича.
    Мне очень страшно.»
    
    Я откинулся на стуле и потёр глаза.
    Значит, Катя передала Эрику записку от Алисы. Но её подозревают в передачи наркоты. Якобы она помогала своему папе. А кто у неё папа? Вроде бы она живёт с матерью и отчимом… Надо узнать.
    Значит, её папа должен триста тысяч долларов отцу Эрика. Поэтому есть подозрение что Катя отравила парня героином… Бред какой-то. Глупо это как-то всё получается... Стоп, а почему отец Эрика прислал мне письмо. Ведь Генрих Аркадьевич это отец Эрика. Не совпадение же это.
    
    «Здравствуй, Алексей.
    Я отец покойного Эрика Романова.
    Я буду с тобой предельно откровенен. Я хочу принести извинения за тот инцидент с парнями из машине. Они перестарались и теперь получили своё наказание. Я знаю, что ты согласился помочь своей подруге Екатерине Макаренко.
    Это достойно настоящего мужчины.
    У меня есть предложение к тебе… Выбора у тебя сразу говорю нет.
    Я тебе не угрожаю, но тебе лучше сегодня вечером в восемнадцать ноль-ноль подойти к памятнику Амиру Темуру.
    До встречи.»
    
    Вот так вот.
    Значит, все мои старания и конспирации были бесполезными. Меня раскусили и раскрутили. Интересно они меня покалечат или убьют.
    Вечером посмотрим.
    Я встал из-за компьютера. Расплатился с админом и вышел из кафе.
    Снега намело немало. Я застегнул пиджак. Набрал полные лёгкие морозного январского воздуха и выпустил облачко пара. Снег шёл не на шутку. Он стал мельче, но теперь он даже не сыпал, а валил… мириады мелких и колючих снежинок били в лицо. Я ещё раз вздохнул. Пальцами протёр нос и пошёл на остановку ждать свой автобус.
    
    Выбравшись из битком набитого автобуса я быстрым шагом добрался до института.
    Там меня ждало интереснейшие зрелище. В ста метрах от институт столпилось человек сорок или пятьдесят. Среди прочих там стояли и Артурик, и Игорёк и все наши пацаны.
    Я подошёл к толпе. Поздоровался со всеми и поинтересовался у Игорька, что происходит:
    -Вон тот парнишка, - он кивком головы указал на парня из нашего института. Я его толком не знал, пару раз здоровался, но не больше. – Чего-то не поделил с вот тем. – он уже рукой ткнул в другого, не высокого и щупленького парнишку в кепке с ушами. – Вроде бы наш парень приставал к его девчонке на дискотеке и теперь этот приехал с друзьями с нами разбираться. Канитель как обычно…
    -Они очень часто кажутся просто обычной канителью, но иногда кончаются очень плохо… - тихо, скорее, для себя, сказал я.
    И тут меня как холодом обдало. На меня смотрел высокий, широкоплечий парень с черной, спортивной шапкой на голове. Он был одет в тёплые спортивные штаны, кроссовки. Дутая куртка. Но то, что он был широкоплечим я понял. Он кругом обошёл столпившихся парней и подошёл ко мне. Стянул с правой руки беспалую, вязаную перчатку и протянул мне руку. Я успел заметить, что костяшки у него покрыты шрамами и мозолями. Пальцы были длинными и тонкими. Наверное, он мог бы быть пианистом. Только вот он явно не играл на пианино. Кожа на ладонях были сухой и грубой. Я пожал ему руку и почувствовал силу. Много силы. Так пожимают руку гимнасты или гребцы.
    -Ты Лих? – голос у него был с хрипотцой. Я глянул в его глаза, заметив, что правая бровь практически отсутствует, из-за шрамов.
    -Да, - я кивнул. В глаза у него было полное безразличие.
    -Если начнётся драка, а она может начаться, благодаря вашим парням, то лучше уходи. Я слышал про твои подвиги. Не стоит их повторять…
    -Ладно… - я опять кивнул. Он мне не угрожал, он скорее советовал.
    Он прошёл в центр толпы, взглянул в глаза нашему институтскому пахану Шеру, или как он называл себя Шерхану, который, сейчас отчаянно махая руками, объяснял, как и кого из этих «залётных чертей» он будет иметь, если они сейчас не уедут. Мой «знакомый» встал перед ним и на узбекском языке сказал:
    -Ты здесь как я посмотрю самый главный. Тогда с тебя и спрос. Чтобы не было лишних проблем, предлагаю тебе драку, раз на раз. Я и ты. Кто победит тот прав. Если ты меня сделаешь, то я и мой друг сделаем стол в любом ресторане, если я сделаю тебя, то наоборот. Ты и твой парень будете башлять нам.
    -А с чего это я тебе должен верить?
    -Я Мангуст, меня знают все старшики и взрослые люди города.
    Шер задумался. Он явно знал этого парня. И у него был сложный выбор. Драться с Мангустом или опозориться перед всеми. Но Шерхан никогда не был трусом.
    -Давай, здесь и сейчас, - Шер снял куртку и протянул её кому-то из наших.
    Мангуст молча повернулся к нему спиной. Снял куртку. Под ней оказалась только белая нательная майка. Сложён он был великолепно. Длинные руки, свитые из тросов мышц, бугры трицепсов и дельт. Широкие плечи. Перекатывающиеся при движении плечами мышцы спины. Через верхнюю часть спины проходила татуировка: «MANGUST». Он снял шапку и повернулся к нам лицом. Коротко остриженные волосы. Два пласта грудных мышц. Чуть впалый живот, не очень-то тонкая талия. Он размял шею, хрустнул кулаками, присел на корточки, быстро перевязал шнурки кроссовок и опять встал. Снег и мороз словно его не касались. Он затянулся сигаретой протянутой одним из его друзей. И встал наклонив голову вниз.
    Шерхан тоже сделал пару затяжек и встал в свою стойку. Он был боксером, я видел, как он махал своими огромными кулаками и не завидовал тем парням, кто оказывался на пути этих кулаков. В Шере было весу не меньше ста килограммов. Ростом он был немного больше двух метров. Этакий батыр. Мангуст выглядел перед ним пацаном. Хотя в нём тоже было по меньшей мере метр девяносто. В весе он проигрывал Шерхану килограммов на тридцать минимум.
    Шер провёл прямой правой. Мангуст одним лёгким движением ушёл в право. Короткий хук левой. Шер от удара нагнулся и чуть склонил голову влево. И тут же получил удар в нос правой. Потом левой и под конец всего апперкот правой. Огромное тело Шерхану поднялось в воздух и плашмя упал на заснеженный асфальт.
    Кто-то из наших подался вперёд. Но Мангуст вытянул руку с окровавленными кулакам и пальцем указал на двинувшегося парня. В его глазах сейчас горел огонь.
    -Стой! Кто рыпанется покалечу. Обещаю. Мы с вашим другом договорились. Мы уходим, - с этими словами компания приехавших разбираться стала быстро рассасываться. Мангуст так и стоял возле стонущего Шерхана. Потом к нему подъехала машина, Нексия, распахнулась задняя дверь. Он медленно влез в машину, закрыл дверь и захлопнул дверь. Нексия с прокрутками сорвалась с места и умчалась прочь.
    А нам больше ничего не оставалась, как поднять Шерхана и пойти на пары.
    
    Возмущений и пересудов было много. Шерхан с раздутым лицом обещал похоронить этих чертей. Он весь день обзванивал своих знакомых по телефону. О чём-то договаривался, что-то обещал, кого-то о чём-то просил, за что-то отвечал. Но после первой же пары, я понял, что никто из его друзей и знакомых не рискнул связываться с Мангустом.
    Мне если честно было всё равно.
    Отсидев две пары я зашёл в столовую. Народу здесь было не так уж и много. Многие пацаны сейчас стоят на улице и слушают Шерхана, который агитирует их поехать куда-то, там встретиться с кем-то и потом наказать этого Мангуста. Я решил в эти дела не ввязываться. У меня своих дел и проблем навалом.
    Взяв себе на обед манты, в которых был в основном один лук, я присел за свободный стол. Когда же я расправился ровно с половиной, ко мне подсела Катя.
    -Привет, - он повесила на спинку стула свою сумочку.
    -Привет, - я кивнул и отправил в рот половину манты.
    -Ты получил письмо?
    -Угу, - я снова кивнул. – Сложная ситуация. У меня к тебе есть вопрос…
    -Спрашивай.
    -Кто твой отец.
    -Я не знаю точно, - она как-то замялась, но потом собралась. – Год назад он вышел из тюрьмы, сидел за хранение наркотиков. Я его после отсидки видела раза три. Он сам тоже на наркоте… Ещё до того как его посадили он задолжал отцу Эрику триста тысяч. Я это узнал только недавно… случайно. Но я не хотела смерти Эрика. Ты веришь мне?
    -Да, - я вздохнул.
    -У тебя есть идеи?
    -Пока нет… Завтра будут, - я решил не говорить ей о письме Генриха Аркадьевича. Сегодня я многое узнаю. А ей пока лучше побыть в неведении.
    
    К вечеру снег кончился. Белое покрывало накрыло Ташкент. Через пару дней всё будет в грязи и белых пятнах снега. Сейчас же всё красиво. Как на картинах. Белый снег без следов. Никто ещё не шагал по нему.
    Снег на деревьях. Снега на крышах машин. Снег на памятнике. Снег на земле.
    Снег везде.
    Чем заняться в Ташкенте молодому человеку стоящему возле памятника Амиру Темуру в ожидании людей с которыми назначена встреча. Конечно, единственное развлечение это понаблюдать, как снимаются путаны.
    Довольно занимательное зрелище.
    Особенно интересно наблюдать за клиентами.
    Одни смело подходят к толстым сутенёршам, уверенно с ними разговаривают и довольно быстро уводят с собой одну или две девушки. Другие ходят вокруг да около, никак не решаясь подойти и сказать три «заветных» слова: «Сколько стоит ночь».
    -Алексей, - ко мне подошел высокий мужчина с аккуратной стрижкой и очень интеллигентным лицом в очках. Хотя по его комплекции не скажешь что он всю жизнь сидит в библиотеках и грызёт гранит науки. Толстая шея, широченные плечи. Это явно не бухгалтер, или не только бухгалтер. Кстати на его очень красивом лице виднелся один изъян, шрам над правой бровью. Нет не рассечение брови, а именно шрам на надбровной дуге. Очень похоже на то что его полоснули ножом… - Я от Генриха Аркадьевича. Пройдёмте.
    Я молча двинулся за ним. Мы дошли до юридического и там нас ждал серый глазастый мерин. Мой проводник сел на место водителя, предварительно указав на передние сиденье. Я залез в автомобиль и осмотрел салон. Кожаная обшивка, навороченная музыкальна система, не родной руль, не такой большой как обычно, полная шумоизоляция. Очкарик, нарушив правила, выехал на дорогу и помчался в сторону Алайского базара. Красный свет он призирал. Один раз его остановил мент. Парень даже не вышел из автомобиля, когда же доблестный сотрудник ГАИ заглянул в окошко Мерседеса, то очкарик сказал ему что-то по-узбекски и гаишник отошёл в сторону.
    Мы нырнули во дворы квартала Ц5. Потом автомобиль довольно долго ехал по дворам квартала, и остановился возле небольшого ресторанчика. На вывеске было написано «Местечко». Ресторанчик даже снаружи выглядел уютно. Я сразу почувствовал, что это довольно элитное место. Блюда в меню наверняка не дешёвые, но вот в таких местах никогда не чувствуешь себя не в своей тарелке…
    -Пошли, - водитель вышел из машины, и мы зашли в ресторан.
    Зайдя в двери мы сразу же оказались в уютном, тёмном помещении с несколькими десятками деревянных столиков, барной стойкой, и маленькой сценой. На сцене стоял молодой человек с гитарой в руках, сзади стоял ещё один парнишка с бас гитарой, и девушка за барабанной установкой. Был так же синтезатор, но за ни никто не стоял. Солист с гитарой пел в микрофон песню Сектора Газа «Лирика». Отличная композиция. Никой панкоты, особенно когда голос Хоя, заменил довольно красивый голос певца. Манера исполнения была каким-то синтезом Носкова и Димы Билана. Странный лирический голос, с толикой хрипотцы. Если Хой и писал эту песню желая разбавить её пошлинкой, то сейчас этого не чувствовалось. Это была очень лиричная баллада о любви…
    Ты со мною забудь, обо всё,
    Эта ночь нам покажется сном,
    Я возьму тебя и прижму как родную дочь…
    Нас окутает дым сигарет,
    Ты уйдешь, как настанёт рассвет,
    И следы на постели напомнят, про счастливую ночь.
    Было занято два столика. За одним, спиной ко входу сложив голову на руки и явно слушая певца сидел парень в олимпийке. Рядом стояла пепельница и в ней дымилась сигарета. Так же на столе стояла бутылка водки, пустая чуть больше чем на половину и одна рюмка. В это же время официант принёс тарелку с горячим.
    За другим столиком сидел шикарно одетый, уже не молодой, мужчина. На половину облысевший, но это его не портило. На лице аккуратные чёрные усы. Шикарный чёрный костюм. У него на столе была только пепельница. В руках он сжимал сигару. Он сидел боком к входу и смотрел куда-то в сторону барной стойки.
    Я сам понял куда мне идти.
    Пройдя между столиков, я оглянулся на выпивающего в одиночестве молодого посетителя. И тут же его узнал, как собственно и он меня. Мангуст. Он коротко кивнул мне, я понял, что подходить и здороваться нет смысла, и ответил ему тем же жестом.
    Я подошёл к столику, где сидел мужчина в дорогом костюме.
    -Здравствуйте, Генрих Аркадьевич.
    Он посмотрел на меня, смерил взглядом, улыбнулся.
    -Здравствуй Алексей. Садись.
    Я сел. К нам тут же подошёл официант. Генрих Аркадьевич посмотрел на него и сказал:
    -Бутылку Арарата, на закуску виноград, шоколад, лимон, а из горячего пожалуй кусок мяса и фри. Алексей?
    -М, - я как-то растерялся.
    -Не волнуйся, я угощаю. Принесите ему фирменную рыбу и пюре. Ну и конечно же два фужера, - официант тут же исчез. А Генрих Аркадьевич затянулся и посмотрел на меня, потом подтолкнул ко мне коробку с сигарами.
    -Я не курю.
    -Хорошо, - он кивнул. В это время певец закончил петь и отложил гитару в сторону. Все трое музыкантов отошли к барной стойке. А Генрих Аркадьевич указав на солиста глазами, сказал:
    -Талантливый парень, самоучка. Пишет отличные песни, но никогда их не исполняет. Предпочитает чужие творения. Тебе не кажется это странным?
    -Может комплексует, - предположил я.
    -Вот именно, это-то ему и мешает состояться как личности. Комплексы. Он никогда не получит моего уважения, пока будет комплексовать, - он затянулся сигарой. Я намёк понял, и постарался расслабиться. Но вот картинка собственных похорон меня держала в напряжении.
    Официант принёс коньяк, закуски и два фужера. Откупорил бутылку. Генрих Аркадьевич, поднял руку.
    -Пока можешь быть свободен, принесёшь горячие, а с бутылкой мы сами справимся, - с этими словами он разлил коньяк по фужерам, один он поставил рядом со мной. Другой взял в руку сам. – Давай выпьем за знакомство. А потом уже перейдём к делам.
    Мы чокнулись. Я выпил коньяк и обалдел… это был самый настоящий армянский коньяк высшей пробы. Я не знаток коньяков и вин. Но у каждого человека есть чувство, которое помогает отличить подделку от шедевра. Это чувство неуловимо и неописуемо. Это когда покупаешь дорогую шмотку на базаре, но потом видишь точно такую же в фирменном магазине. Вроде бы всё то же самое, но вот чувство, что на базаре всё-таки подделка тебя не покидает…
    Букет вкусов был невероятен. Выпив, я на мгновение погрузился в рай. Нет не эйфория или опьянение. Именно наслаждение. На уровне вкусовых рецепторов. Луга и горы. Табуны лошадей, стада овец и коз. Поэтический Кавказ. Гордые горцы с ножами, и усами. И дубовые бочки… Невероятный вкус и невероятные впечатление.
    Коньяк прошёл по горлу легко. Никакого намёка на алкоголь и спирт. Я даже не стал закусывать, не хотелось отбивать тот вкус, что остался во рту.
    -Правильно, насладись вкусом, - Генрих Аркадьевич кивнул. – Когда впервые пьёшь такой коньяк не стоит его закусывать. Его надо заедать. Но прежде насладиться вкусом. Но хватит о коньяке и музыке. Давай поговорим о деле.
    -Давайте, - я кивнул.
    -Ты решил помочь своей подруге. Это похвально. Тем более я-то понимаю, что ты к ней неравнодушен. Так вот, я хочу тебе сказать, что твоя подруга в очень сложном положении. Она завязана здесь плотно. Её папаша, задолжал мне приличную сумму, я недавно наехал на него и он теперь в тяжёлом состоянии. И смерть моего сына очень похожа на месть.
    -Генрих Аркадьевич, я всё равно не понимаю, зачем я вам нужен. Но если вам будет легче, то я могу уверить вас в том, что Катя не имеет никакого отношения к смерти Эрика. Это точно.
    -Ты, наверное, понимаешь, что твои слова особого веса не имеют, пока, не имеют. Но вот что… есть ещё одно дело. И это пожалуй самое интересное. Когда нашли мёртвого сына, началась суматоха, а потом мы обнаружили, что пропал один очень нужный мне кейс. Взять его мог только человек, который был на вашей вечеринке. Мы не рискнули поднимать шум. Потому что если определённые люди узнают что я потерял кейс, то будет большой скандал, и поэтому трясти всех участников вечеринки при помощи моих людей рискованно. А ты мне чем-то приглянулся. Я хочу чтобы узнал, кто мог взять чужое, воспользовавшись суматохой. Я же за это тебя отблагодарю. Только ты должен понимать, что времени у нас не очень много…
    -Я не буду с вами спорить. Мне если честно индифферентны все ваши интриги и прочая канитель, но я понимаю что уж лучше играть по вашим правилам, потому что у вас их не так уж много. Я согласен, но у меня условие…
    -Говори.
    -У меня умирает друг. Ему нужна операция. Нужны деньги. Триста тысяч долларов. Если я нахожу ваш кейс, вы помогайте моему другу.
    -Ты мне уже нравишься. Ты хорошо держишься. Я помогу твоему другу. Но ты должен найти кейс.
    -Я понял, - я сам взял бутылку, разлил коньяк и не дожидаясь собеседника выпил. На этот раз коньяк не вызвал такой бурной реакции. Но всё же было приятно… хоть что-то же должно быть приятно в моей долбаной жизни.
    -Спасибо за коньяк.
    Я встал из-за стола.
    Генрих Аркадьевич протянул мне белую картонную карточку, на ней было семь цифр, номер телефона.
    -Юра, - Генрих Аркадьевич позвал очкарика. – Отвези Алексея куда он скажет и возвращайся сюда. И позвони Лёне, скажи, чтобы приехал за своим племянником, а то он уже доходит до кондиции. Пора его транспортировать домой.
    Я посмотрел на Мангуста. Он уже допил бутылку и успел почать вторую, примерно на треть.
    -Посмотри на вон того парня, - Генрих Аркадьевич обратился ко мне и кивнул в строну Мангуста.
    -Я его чуть-чуть знаю.
    -Не удивительно. Посмотри на него внимательно и запомни. У меня есть предчувствие, что ваши жизненные пути ещё пересекутся…
    
    Глава 6.
    В которой я нахожу убийцу.
    
    Мы вышли из ресторанчика, и подошли к машине.
    -Куда? – Юра вопросительно посмотрел на меня.
    Я задумался. Глянул на часы. Семь часов. Время ещё детское. Значит можно ещё сделать одну очень важную штуку. Навестить друга…
    -Лисунова.
    -Садись, - он залез в машину.
    Я расположился на переднем сидении. Юра завёл двигатель. Включи магнитолу. Потом залез в бардачок, достал какой-то диск. Вставил в магнитолу и нажал кнопку «play». Заиграла незнакомая мелодия, какой-то реп. Низкие биты, агрессивный речитатив. Я не стал вдаваться в смысл.
    -Ты знаешь Мангуста?
    -Ага, чуть-чуть. Сегодня днём познакомился, - я кивнул.
    -Как? Если не секрет?
    -Не секрет… У нас в инсте была какая-то разборка, так вот Мангуст накостылял нашему положенцу.
    -Это он может. В последние время я сам стал его побаиваться. Башня у него накренилась, - Юра достал пачку сигарет, закурил. – Он драки никогда не боялся, всё-таки зарабатывает этим, но сейчас стоит ему только найти возможность кулаки почесать…
    -А как он драками зарабатывает?
    -Бои. Подпольные бои. Его дядька, гнида порядочная, воспитывал его так. С самого детства его отдал тренироваться одному мужику, бывшему спецназовцу. В пятнадцать лет Мангуст ломал борцов из физкультурного института. Позавчера на ринге, в Чирчике сломал мастера спорта по боксу.
    -Ясно, - я почему-то не удивился. Мангуст действительно не создавал впечатления простого спортсмена. Помимо телосложения у него ещё был взгляд… стеклянный взгляд. Спокойный, пронзающий насквозь взгляд. Поэтому-то все старшие друзья Шера не стали вникать в разборку с Мангустом. Знают, значит…
    -Слушай, а ты здорово придумал с той шлюхой, - Юра затянулся сигаретой и ухмыльнулся.
    -С Маринкой что ли?
    -Ага, наши трое парней сегодня выстроились в очередь к врачу. Я когда узнал, хохотал до слёз.
    -Спасибо.
    -А у вас много таких красавиц в институте…
    -Нет, Маринка это индивидуум.
    -Я знаю у вас одну девчонку, Алису.
    -Слышал. Она же девушка Эрика…
    -Ага. Красивая баба, чертовски красивая. Кстати у них там с Мангустом тоже были какие-то отношения. Говорят, что Эрик покончил жизнь самоубийством из-за того, что Алиса изменила ему с Мангустом.
    -Ясно. Я приму это как одну из версий.
    Потом мы как-то замолчали. А через несколько минут мы уже были на месте.
    
    Алик лежал на своей кровати и смотрел телевизор. Какой-то сериал. Он их смотрит. Все. Начиная от менторских историй и заканчивая сопливыми мыльными операми. Я взглянул на столик перед кроватью и увидел коробку с ампулами и шприцы в упаковках. Обезболивающие. Он «проснулся» недавно. Я его навещал последний раз, когда мне сказали про операцию.
    -Привет, - он наконец-то увидел меня. – Как дела?
    -У тебя как? – я сел на край кровати. Взял его обездвиженную правую руку и пожал.
    -Какие у меня дела Лих, - он левой рукой взял пульт и выключил телевизор. – Как меня достали эти сериалы…
    Я проглотил собственную рвоту.
    Он продолжил:
    -Слушай, так что там случилось у вас на вечеринке. Мне мама рассказывала, но ты же всё-таки знаешь побольше. Расскажи…
    Я посмотрел на закрытую дверь. И рассказал. Всё рассказал. Абсолютно всё. Начиная от секса с Алисой и заканчивая моим разговором с Юрой в автомобиле. Только про триста тысяч долларов умолчал. Не надо пока об этом. Алик слушал молча, а когда я закончил, сказал:
    -Вся эта история конечно гниловата, и ты идиот залез в неё… Хотя после драки кулаками не машут, - Алик задумался. – Слушай, не нравится мне этот Мангуст. Не даром этот Юра говорит, что у него крыша поехала. Или наоборот, вернулась на место. Скорее всего он спёрт наркоту. Эрик умер от передоза, и здесь нечего выяснять. А ты постарайся вспомнить или выяснить, был ли Мангуст на той вечеринке в честь Нового года. Чует мою сердце, что он решил завязать и спёр кейс, в котором, наверное, бабло. Чухнет этот парень за границу, и будет жить и припевать. А нашу, родную мафию обделит несколькими миллионами…
    Ай, да Алик.
    -Как-то у тебя всё больно стройно получается…
    -Это только предположение. Есть ещё масса вариантов… но мне кажется что стоит проверить Мангуста, кто его знает… Кстати я вспомнил этого малого. Мне про него рассказывали. Говорят, что он каждый вечер ходит по всяким районам, докапывается там до местных положенцев и несчадно избивает их.
    -Ясно, - я кивнул.
    -Слушай, Лих, - он как-то опустил глаза. Что-то в нём сильно изменилось. И я знал что…
    -Нормально всё, она встречается с каким-то парнем на мерине, - я привык говорить ему правду. Я не имею права обманывать его… только вот имею ли я права делать ему больно?
    -Нормальный хоть парень?
    -Видный такой, симпатичный, с бородкой, создаёт впечатление надёжного. Поговаривают, что у них весной свадьба…
    Во рту вcтал комок. Я видел его глаза. Я видел, как он опустил голову и уставился в одну точку. Он тупо смотрел нас вои ноги и молчал. Ох как мне стало плохо… Почему совесть такая болезненная штука. Каждый раз мы разговариваем на эту тему, и каждый раз он смотрит на свои ноги. Надвигающиеся ноги. А ведь это я его искалечил.
    Я…
    Глотать собственную рвоту…
    Один удар и весь мир перевернут… хватит только одного удара. Когда-то в школе моя классная руководительница сказала, что достаточно только одного удара в висок и человек на всю жизнь калека. Мы глотали смешки и никогда не думали, что такое может произойти с нами. А ведь я ничем не выделялся и серой толпы, не самый высокий, но и не самый низкий; не самый красивый, но не самый урод; не самый умный, но и не дурак… только вот судьба-злодейка оказалась столь прихотлива и охотливая на всякого рода пакости, что одним махом искалечила меня… Да, меня! Алика искалечил я, а вот судьба превратила в жалкого калеку меня. Это я кричу ночами, это я иногда боюсь оставаться один, это я не могу смотреть в глаза этому парню, который в один миг потерял очень многое, практически всё… Никому не пожелаю быть виновным… это тяжело и бесполезно. Это не та ошибка на которой можно учится.
    -Это хорошо, что свадьба, - он кивнул. – Я даже рад. Только…
    Удар. Сильнейший удар. Прямой в душу. Больнее чем в пах, чем по почкам, чем в солнечное сплетение. Удар в душу… одним словом.
    -Только вот я не доживу, - он как-то странно ухмыльнулся.
    Он знает! Он знает, что умирает… знает про операцию и про сумму.
    Опять глотать собственную рвоту…
    Что испытывает человек когда понимает что умирает… не когда тебе мгновенно сбивает машина и ты даже не понимаешь что произошло, а когда лежишь в кровати, не можешь двигаться и ничего тебе не остаётся как смотреть сериалы и ждать смерти.
    Ну уж нет!
    Смотри свои сериалы, читай свои книги, думай о своей ближайшей смерти, только ты будешь жить, долго будешь жить и чёрт побери счастливо… я заработаю деньги, я найду этот долбанный кейс и приведу Генриху Аркадьевичу убийцу его сына. Ведь разгадка-то близка, совсем близка. Этот Мангуст личность и вправду тёмная… Саша что-то тоже там темнит, в конце концов есть ещё и папа Кати. Три ниточки за которые можно потянуть и что да вытянуть. Вот и мы будем тянуть.
    Есть стимул для жизни.
    Есть вера в себя.
    Есть боги для веры.
    Есть смысл бытья.
    Так кажется я писал в своих попытках репа в девятом классе. Правда поэт из меня хреновый вышел, а репер ещё хуже.
    -Ты что брат, - я взял его рабочую руку. Посмотрел в глаза. Алик продолжал улыбаться, только на глазах наворачивались слёзы. И вот одна скользнула по щеке, прочертила прямую дорожку по щеке, повисла на подбородке и через несколько мгновений упала на простынь. Он смотрел мне в глаза, а слёзы текли по щекам, ведь он не мог их утереть, рабочая рука была зажата в моих. Да и я не стал утирать свои слёзы… давно я не плакал. Думал уже разучился.
    Так мы и сидели…
    Сколько прошло времени не знаю, но я как обычно встал, отпустил его руку, он коротко кивнул и я пошёл к двери.
    -Будь осторожен… - Алик сказал эти слова, когда я уже закрывал дверь.
    
    Дома уже все спали. Я пробрался на кухню, заварил себе крепкий кофе без сахара и сел за стол.
    Я очень редко пью кофе, особенно чёрный без сахара. Я терпеть не могу кофе, и пью его только если знаю что ночью мне нельзя спать. Раньше я пил чёрный кофе, когда писал сорокалистовые конспекты или курсовые, которые надо сдавать на следующий день. Мне надо о многом подумать. И нет времени на сон. Я должен что-то делать… я должен решить эту головоломку.
    Я взял толстую тетрадь и ручку. Стал тезисно записывать что происходило на вечеринке и что было после.
    Много белых дыр. Много непонятного. Главные две белые дыры: Саша и Мангус.
    К Саше бежать поздно. Уже пол первого ночи. Она спит и папа её сегодня не на дежурстве. Кстати кто он у неё… слишком много вопросов связанных с папами.
    А что Мангуст?
    Уличный боец, любитель драк, парень с не совсем удачной судьбой… и у него что-то было с Алисой. Эрик застал их с поличным…
    А может быть Эрик хотел нажаловаться своему папе, что Мангуст отбил у него девушку, и Мангуст решил заткнуть ему рот… нет это глупо. Я не думаю, что это такая большая проблема, чтобы убивать парня. Тем более таким образом.
    Нет.
    Я уверен в том что Эрик сам убил себя. Верняк. Только вот у него должен был быть хоть какой-то мотив. Ведь не просто так он решил отдать Богу душу.
    Интересно, что будет если Генрих Аркадьевич узнает, что у меня был секс с девушкой его сына на последней вечеринке оного. Может быть меня прикончат? Ведь вообще-то я виновен в самоубийстве Эрика. Виновен как и Мангуст… и все те кто трахал Алису. А таковых было не мало… ведь она всегда приходила в институт с разными парнями, только все эти парни были на меринах и бумерах.
    Нет так я ни до чего не дойду.
    Я достал из под кровати ватман. Расстелил его на полу. Взял фломастеры. И начал рисовать.
    В центре ватмана я написал имя «Эрик», и обвёл овалом. От Эрика я провёл две линии: «Алиса» и «Мангуст». Потом, подумал и простым карандашом провёл третью: «Саша». Эта, линяя, была под вопросом, но отметать её нельзя. Возможно, именно здесь и таиться разгадка. От «Мангуста» я провёл линию «Генрих Аркадьевич». Если Мангуст убил Эрика, то значит, он же взял кейс. Как в старом кино: «Кто шляпку спёр, тот и тётку пришил». Потом от «Алиса» я протянул линю «Катя». Катя замешана здесь точно и замешана благодаря Алисе.
    Кстати с Алисой тоже надо потолковать.
    Собственно больше и некого было приписывать в этот список. Только я сам и остался. И я на верхней части листа написал «Лих». И соединил линями со всеми именами, только Мангуста я обделил. С ним я пока никак не связан.
    Интересно, а что в этом кейсе… Раз Генрих Аркадьевич так легко согласился на мои условия. Триста тысяч тоже не малые деньги… Наверное цена этому кейсу в десять раз больше.
    Я тупо смотрел на свою схему. А потом я понял, что уже просыпаюсь лёжа на полу. Часы на музыкальном центре показывали шесть утра.
    Вот такой вот я детектив… взял и уснул.
    Я забрался на кровать, поставил будильник на восемь и уснул.
    
    Автобус я ждал минут двадцать. Потом забравшись в него умудрился сесть. И проспать свою остановку. В институте на пару меня не пустили. Опоздал на сорок минут. Я зашёл в столовую и положил голову на стол. Но спать уже не получалось. Я так и пролежал о конца пары ни о чём не думая и просто глядя на стенку. Именно в этом положении меня застала Алиса:
    -Привет. Соку хочешь? – она села за стол, поставила рядом литровую упаковку сока и два стакана. Не дождавшись ответа налила в оба стакана и один пододвинула ко мне.
    -Привет, - я потёр лицо. Состояние полной апатии немного спало. – Как дела?
    -Нормально… вроде бы немного отошла, – она опустила глаза.
    -Ясно, - я сделал глоток апельсинового сока. – Слушай, а ты видела вчера как разборка была? – я решил начать из далека.
    -Мне рассказывали, - он кивнула и отпила сок.
    -Шера вырубили мгновенно, парнишка такой невзрачный….
    -Слушай если ты хочешь спросить у меня про Мангуста, то спрашивай прямо.
    Опаньки… раскололи меня.
    -А как ты догадалась?
    -Я знаю, что ты вчера встречался с Генрихом Аркадьевичем. Да не волнуйся, просто у меня свои связи… - Алиса хитро улыбнулась.
    -Я так понимаю, ты мне ничего не расскажешь?
    -Нет, конечно…
    И тут я вспомнил. Перед глазами мигом промелькнул разговор в шикарном Мерседесе. Юра. Ведь он же говорил мне про Алису и про их отношения с Мангустом. Скорее всего они просто вчера встретились… и он рассказал про меня. Хоть что-то я разгадал.
    -Ты, знаешь Юру?
    -Юру? – она нахмурила брови.
    -Ну, Юра, такой бык в очках… - я почувствовал себя полным идиотом. Даже здесь я облажался. Неужели не угадал.
    -Я его знаю, но очень плохо… мне рассказал Мангуст. Мы с ним вчера в клубе виделись, - она улыбнулась своей белозубой улыбкой и я убедился в том, что я идиот. – Он мне рассказал, что ты был в «Местечке» и разговаривал с Генрихом Аркадьевичем. Я только утром допёрла, о чём вы разговаривали. Если ты хочешь знать, то мы действительно с Мангустом переспали, и Эрик нас застал. И если честно то Мангуст что-то темнит, ох как темнит… он вчера был такой дёрганный.
    -Ясно, - я сделал большой глоток. Вот и информация. Вот и ответы на вопросы. Мангуст. Решил он кинуть своего хозяина. Явно… всё на него указывает. Эрик увидел мангуста и Алисой, заревновал, стал угрожать тем, что расскажет папе, Мангуст, испугался, напоил на вечеринке Эрика и когда тот оказался в бессознательном положении, он ввёл ему в вену ударную дозу. Всё просто. Только надо кое-что уточнить…
    -Слушай, а Мангуст был на вечеринке на Новый Год?
    -Угу, - Алиса как раз пила из стакана сок, и вместо ответа кивнула головой и издала непонятный звук, выглядело это очень мило. – Он же с Эриком пошёл на второй этаж разбираться, а потом быстро ушёл.
    -Ясно, - я вскочил со стула, хватил сумку и рванулся к выходу.
    Вот и всё. Вот он поганец эдакий. Хотел обмануть всех и скрыться? А не тут то было, старина Лих, может и не так здорово дерется, только вот голова у меня варит отлично. Сделал я тебя, Мангуст. Я ещё быстрее тебя. Ты, может быть, и справишься с коброй, но вот со мной тебе не совладать.
    Уже на улице я столкнулся с Катей.
    -Привет, - он чмокнула меня в горящую щёку.
    -Катенька, - я схватил её за плечи и посмотрел в глаза. – Сегодня всё кончиться, я всё разгадал, я нашёл убийцу и скоро всё будет в порядке. Обещаю…
    -Как? Кто?
    -Мангуст, знаешь такого? – я улыбнулся и побежал дальше.
    -Кто тебе сказал, что это он? – она выкрикнула эти слова мне вдогонку.
    -Алиса, - мне уже было невтерпёж, я крикнул имя и рванулся дальше, чтобы поскорее получить свои деньги и отправить Алика на лечение в Германию, обнять спасённую Катю и всё будет отлично.
    И тут из-за поворота выскочила машина, Жигули, шестёрка, и чуть не сбив меня, преградила мне путь. Из машины выскочил незнакомый парень и Саша. Парень был высоким, скорее даже долговязым. Саша стояла вся взъерошенная.
    -Лих, садись в машину… - она кивнул мне в сторону заднего сиденья.
    -Чего случилось? – увидев её, я сразу вспомнил, что она каким-то образом тоже связанна с этим делом и этот узел тоже надо развязать.
    -Есть дело?
    Я влез на заднее сиденье. Саша тоже села рядом. Парень сел за руль и сорвался с места. Ехал он быстро и как-то неуверенно. Саша нагнулась к самому моему уху.
    -Я знаю, кто убил Эрика.
    -Я тоже.
    -Тогда советую тебе сразу же сдаться в милицию, - она прижала к моему правому боку что холодное. Что-то очень холодное. Раз уж я почувствовал холод через куртку, свитер и майку. Я краем глаза посмотрел что это. Пистолет. ПМ. Пистолет Макарова.
    Для не знающих что это такое, короткая справка, (я пользуюсь, Интернет источниками и интересуюсь огнестрельным оружием). Шестнадцать сантиметров и семьсот пятьдесят граммов железа. Довольно мало. Мне хватит и тех трёх с половиной граммов свинца, что могут прошить мою печень. Выстрел в печень в любом случае смертелен. Тем более в упор.
    Хвала Голливуду… какой замечательный источник ненужной информации.
    -Ты о чём?
    -Мы знаем, что ты прикончил парня, - ответил мне парень за рулём.
    -Ты чего совсем?! - от страха продолжал говорить с Сашей. Хотя мне опять ответил водитель:
    -Ты помалкивай, в конце концов, сейчас мы тебя привезём к отцу, там ты напишешь чистосердечное и так далее и тому подобное.
    -Ты, тупица, с чего ты взял, что это я? Объясни…
    -Лих, нам подсказал один парень, какой не скажем.
    А потом был удар. Сильный удар в правый бок… машины. Щёлкнул пистолет, но выстрела не было. Только щелчок. Обойма была пустой или осечка? Несколько мгновений я сидел со звенящей головой. Мир весь дрожал, звуков я больше слышал… звон в ушах. Я коснулся лица и мир сразу же встал на место. Я осмотрелся. Мы стояли на перекрёстке. В правый бок нашего автомобиля вписалась девятка. Саша держалась за голову, водила нашей машины уже приходил в себя. Я превозмогая боль схватил упавший на пол автомобиля пистолет, передёрнул затвор, выскочил патрон.
    Когда-то в школе нас возили на полигон и показывали оружие. Там я видел ПМ. Нас научили снимать его с предохранителя и вынимать обойму. Стрелять мне, конечно, не приходилось, но думаю с этим я справлюсь. Я проверил обойму… патроны есть. Предохранитель… ага вот почему он не выстрелил. Не сняла с предохранителя.
    Сейчас я не думал про последствия. Приставил пистолет к затылку водилы и закричал:
    -Говори сука!
    -Юра, - пробубнил мне водитель. – Юра рассказал мне про то, что ты трахнул Алису. А потом уколол Эрика… Ему рассказал Мангуст, кто такой не знаю.
    -А у вас какой интерес?
    -Катин папа, - значит они сестра. – Катин папа мент, он расследовал смерть Эрика. Мы решили помочь… это Сашина идея.
    -Дебилы… дай сотку.
    Я вылез из машины. Пистолет положил в карман куртки, набрал номер с карточки Генриха Аркадьевича и стал ждать. После третьего гудка я прервал связь. Что-то не так… Юра сказал, что я уколол Эрика. Почему? Ему сказал Мангуст…
    Мангуст… тварь, хотел меня подставить. Я нажал на повтор.
    -Лёша! – ко мне бежала Катя. Далеко от института мы не уехали и она видимо видела аварию. – Лёша! Ты не прав!
    Она подбежала ко мне.
    -Мангуст не виноват. Он был друг Эрика. Единственный друг…
    -Ни фига себе друг, трахнул девушку Эрика…
    -У Мангуста и Алисы, ничего не было! Она к нему клеилась, но он её отшил…
    -Тогда кто же?
    -Надо поговорить с Мангустом.
    
    Глава 7.
    В которой я нахожу истинного убийцу.
    
    На разборку с милицией ушло несколько часов. Да и ещё пистолет лежащий в кармане заставлял меня нервничать. Я лично сразу не понял, как мы умудрились попасть в аварию.
    Оказывается это девятка ехала на красный. И вписалась в бок шестёрки. Хорошо, что оба водителя успели вдавить тормоз до упора. Обе машины ехали, превышая скорость, по девяносто километров в час. Но удар пришёлся уже на скорости двадцать-тридцать тысяч метров в шестьдесят минут. Все оказались живы. Водителя девятки отправили в больницу, у него было сотрясение мозга и сильная рана на лбу, но сказали, что жить будет. В нашей машине мы обошлись лёгким испугом.
    Саша и её брат долго не могли понять чего это я не убегаю. Почему я всё время рядом с ними и жду когда же вся эта волокита кончиться. А когда мы наконец-то освободились я сказал:
    -Я не убивал. Пока вы меня не «арестовали», - в последние слово я вложил ударную порцию иронии и сарказма, - я спешил сообщить кое-кому, кто во всём виноват. Но сейчас я начинаю понимать, что я поторопился. И к сожалению времени мало, надо торопиться.
    Мы подошли к стоящей в стороне Кате и Мангусту.
    С Катей мы договорились так: я дожидаюсь Сашу и её двоюродного брата, которого, кстати, зовут, Влад, а Катя в это время едет к Мангусту и объясняет ему всю ситуацию. А потом мы все вместе встречаемся под памятником Амиру Темуру и все вместе решаем как поступить дальше.
    -Итак, - когда мы поздоровались за руку с Мангустом, я взял на себя роль оратора. – Для начала знакомимся. Ты знаешь что я, Евсеев Алексей. Можно Лих. – я протянул руку Мангусту.
    -Мангустов Марат, можно Мангуст, - он пожал мою руку и потянул её Владу.
    -Строев Влад, - он чему-то ухмыльнулся, и добавил: - В школе называли Пёс.
    -Не тот ли ты Влад…? – мангуст приподнял остатки своей брови.
    -Он самый, это я обезвредил психопата-террориста , - Влад кивнул.
    -Отлично, – я вздохнул. Вот и собралось три парня с грустными историями за плечами. Слышал я эту историю… он застрелил террориста, случайно, но застрелил. Сам получил пулю в плечо. Интересная личность. Как и мангуст.
    -Это Катя, это Саша, - я по очереди представил девушек.
    Вроде бы всё представлены.
    На улице стемнело. Жёлтый свет фонарей и белизна снега превращали вечер в очень красивое зрелище. Опять пошёл снег. Крупные снежинки ташкентского снега. Монументальная фигура великого Хромого Тамерлана на своём коне впервые показалась мне действительно величественной. Раньше я всегда относился к памятнику с пренебрежением и сарказмом. Но сейчас я почувствовал ту силу, что заключалась в этом человеке. И мне на миг захотелось, чтобы эта фигура ожила, как у Пушкина, и растоптала всех путан и подонков собравшихся возле него… чтобы не позорили своим присутствием Амира Темура.
    -Хочется взять пулемёт и дать очередь, вон по тем ублюдкам, - Влад кивнул в сторону кучки парней прессующих какого-то ботаника в очках прямо под памятником.
    -Пошли… сломаем их. – Мангуст жадно затянулся и щелчком отправил окурок в снег.
    -Нет, - я покачал головой. - У нас есть другие дела…
    Мангуст хрустнул своими кулаками, ещё раз оценил компанию парней, сплюнул и сказал:
    -Ладно, поедем ко мне. Я живу один, будем думать… - он быстрым шагом направился к дороге.
    Мы тронулись следом.
    
    Квартира у него была хорошая. В центре города. Двухкомнатная. Огромный зал. Домашний кинотеатр. Шикарная мебель. Браная стойка разделяющая кухню и зал. Бар с очень дорогими напитками. Я соблазнился на бутылку пива. Пёс и Мангуст тоже взяли по оной. Девчонки отказались. Красивый и явно дорогой ковёр. Огромная пачка дисков. Вторая комната была спальней. Большая двуспальная кровать. Комод. Больше ничего в спальне не было.
    -Частенько спишь на одной стороне? – ухмыльнулась Саша.
    Мангуст молча посмотрел на неё своим холодно-огненным взглядом, и она прикусила язык. Катя что-то шепнула ей на ухо, и Саша только пробурчала:
    -Прости…
    Мы расположились в зале. Сидели молча. Смотрели друг на друга. Все собирались с мыслями. Мангуст выкурил сигарету, что называется «до фильтра» и решился начать:
    -Эрик, был мне очень близок. Год назад я познакомился с Генрихом Аркадьевичем и получил от него работу. Я должен был учиться в одном институте с его дочерью и сыном. Эриком и Сарой. К сожалению у нас с Сарой начался роман. Но мои решительные действия привели к страшной разборке бандитских группировок. Сара погибла. Генрих Аркадьевич смог разрулить базар и хотел отправить меня на перо, но Эрик замолвил за меня слово. Таким образом, я оказался в фаворитах… отсюда и эти хоромы. Теперь я обращаюсь к тебе Лих, - он указал на меня горлышком бутылки. – Я не имею отношения к смерти Эрика… но суку что сделал это порву на части.
    Интонация в его голосе не изменилась ни разу. Он залпом выпил полбутылки пива, поставил её на пол и подошёл к бару. Взял бутылку «Абсолюта». Пять рюмок. Разлил водку. Поставил перед каждым. Достал из холодильника тарелку с нарезанной колбасой и ветчиной.
    -Я хочу предложить вам вот какое дело, - он пробежался по нам глазами. – Сейчас мы рассказываем всю правду по этому делу. Я лично понимаю, что здесь нет людей виновных в смерти Эрика.
    Мы выпили. Даже девчонки. Даже Катя! Вся сморщилась, искривилась… но выпила. Отправила в рот несколько кусков колбасы и стала вытирать слёз с глаз. Саша тоже с трудом выпила свою порцию. Мы же запили пивом, и всё стало тип-топ. Я поднял руку и высказался6
    -Вообще-то я имею отношение к смерти Эрика, - я почувствовал тяжесть взглядов на себе. – Я переспал с Алисой, и меня не покидает чувство, что это имеет отношение к его смерти.
    -Вообще-то это имеет отношение и очень даже сильное, - Пёс кивнул. – На сколько мне известно Эрик был парнем немного не от мира сего, и безумно любил Алису. И узнав об этом, он покончил жизнь самоубийством.
    -Согласен, - я отправил в рот кольцо колбасы. Прожевал и продолжил: - И всё бы хорошо, но вот только пропажа некоего кейса портит всю картину. Мангуст прости за сарказм…
    -Нормально, - он кивнул. – Меня тоже смущает пропажа кейса. Я если честно не знаю что было в нём… но что-то очень ценное. Кейс мог взять любой человек, но любой человек решиться взять кейс… его взял тот, кто знает что в нём.
    -Катя, - Пёс поставил на пол бутылку пива. – Слушай, ты общалась с Алисой?
    -Да.
    -Что у них было с Эриком? Почему они расстались?
    -Он увидел её с другим…
    -Стоп, - Мангуст прервал Катю. – вы видимо не в курсе… Эрик был действительно ненормальным. У него были какие-то отклонения… и он был не способен на секс. С рождения. Импотенция с рождения… Он прощал ей все эти физически измены.
    -Ни хрена себе… - настал мой черёд подойти к бару и наполнить рюмки. Наполнил я три, понимая, что девчонки пить, не станут.
    -Но Алиса сказала мне, что они поссорились из-за её измены… - Катя вопросительно посмотрела мне в глаза.
    Мы с парнями выпили. И Пёс заключил:
    -Надо поговорить с Алисой. Нет иных вариантов.
    Мангуст кивнул.
    -Катя, ты сейчас едешь к Алисе и вызнаёшь у неё всё что сможешь. Потом звонишь мне на сотку. Остальные могут остаться у меня, или же ехать домой.
    Я согласился с этим решением и решил поехать домой.
    -Саш, ты едешь?
    -Ага, - она кивнула.
    -А я, пожалуй, останусь, - Пёс оценивающе посмотрел на бутылку «Абсолюта».
    
    Такси категорически не хотело останавливаться. Мы шли по дороге уже минут десять. Выпитая водка грела тело из нутрии и я вообще готов был идти домой пешком. Но Саша всё же сказала, что лучше доехать до дома, а там можно посидеть во дворе и поболтать. Просто она чувствовала себя не уютно в чужом районе.
    Когда же мы сели в машину. Она мне:
    -Интересно, а что могло заставить Эрика покончить жизнь самоубийством… Кстати ты знаешь, что Алиса уже встречается с Юрой. Помощником Генриха Аркадьевича.
    -Чего? – он резко повернулся к ней.
    -Мы видели, как он привёз её к институту. Они даже целовались в машине…
    Я почувствовал что-то не так. Догадка упала на меня как бетонная плита.
    -Дай телефон, - я протянул руку. Она положила мне в ладонь аппарат. Я же обратился к водителю: - остановитесь на минутку. Может быть, мы сейчас изменим маршрут.
    Я набрал номер Генриха Аркадьевича.
    -Добрый вечер Генрих Аркадьевич, это Алексей вас беспокоит. Можно с вами встретиться, очень срочно… К вам домой. Всё буду через десять минут.
    
    Катя осталась ждать в машине. Таксист согласился подождать, за умеренную плату.
    Я же прошёл по дороге из жёлтого кирпича и в голове пронеслись все события первой ночи этого года. И теперь у меня в голове была собранна вся головоломка. Я собрал этот пазл… остался только один кусочек. Прямо в середине. И он лежит предо мной, картинкой вниз. Я знаю, что это он, но всё же переворачиваю его дрожащей рукой.
    У дверей меня встретил Юра. Я пожал ему руку. Он, улыбаясь, провёл меня по особняку на второй этаж в кабинет Генриха Аркадьевича. Как ни странно кабинетом оказалась комната, где умер Эрик. Стол и мореного дуба, красивые кресла, обделанные кожей и прочие показатели роскоши.
    -Заходи Алексей, - он указал рукой на стул рядом со столом. Я присел. – Коньяку?
    -Нет, не сегодня, - я покачал головой. – Генрих Аркадьевич, я бы хотел поговорить тет-а-тет.
    -Юра, оставь нас…
    Юра вышел из кабинета, и я начал:
    -Я знаю, кто убил вашего сына.
    -Кто?
    -Мы с вами и ещё два человека…
    -Что? – он привстал.
    -У вас была связь с Алисой?
    Генрих Аркадьевич сел на место, откинулся на спинку и прикрыл глаза.
    -Дорогой мой, Алексей, мне кажется, ты многое себе позволяешь…
    -Если вы хотите знать, кто убил вашего сына, и украла ваш кейс, то вы ответите мне на вопрос, - я почувствовал себя настоящим сыщиком. Таким наглым и очень умным современным Шерлоком Холмсом в исполнении Брюса Уиллиса или Рассела Кроу.
    -Да, - он кивнул. – Да у меня был секс с Алисой… а Эрик застал нас… - он помассировал виски, он явно боялся ответов.
    - Генрих Аркадьевич, Эрик не смог пережить вашей измены и покончил с собой. А некто, зная об этом просто вытащил кейс из особняка. И если вы мне поверите, то этот некто ваш неоглядный Юра. Кстати стоит отметить, что у Юры роман с Алисой.
    Надо было видеть его глаза. Гнев, растёрянность, ненависть, задумчивость… чего там только не было! Я готов был поспорить с любым, что мысли в его голове сейчас проносились со скоростью болида. Он хотел бежать и рвать на части, потом он хотел схватить меня за ворот и трясти, целовать жену, просить прощения на могиле сына.
    Ну а я… торжествовал. Головоломка собралась. Если меня не обманут, то уже на этой неделе Алик будет в Германии. Я буду радоваться жизни, и наслаждаться лаврами победителя. А может быть буду гнить где-нибудь за городом…
    -Ты можешь быть свободен… - он наконец-то пришёл в себя. Мой человек отвезёт тебя домой.
    -Меня ждёт такси…
    -Хорошо. Тебе решать. Я проверю твою версию. Если ты прав, то считай что твой друг уже лежит в лучшей больнице Германии под наблюдением лучшего врача, если же нет… то прощайся с жизнью.
    Я встал из-за стола. В конце разговора стало немного не по себе. А вдруг ошибся? А вдруг Алиса не виновата, и тогда меня прикончат… или Алиса уже избавилась от чемодана и не будет никаких доказательств, ведь они же прикончат, а потом будут разбираться. Блин… поспешил. Ох, поспешил ты старина Лих, вот только поздно уже. Либо пан, либо пропал.
    
    На ватных ногах я вышел из особняка. Я не смотрел по сторонам, мои мысли были заняты, только поиском ошибок в моих просчётах. Только вот пока всё сходилось. Всё правильно, если учитывать, что Эрик действительно не смог перенести, предательство отца… Сука! Какое оказывается это мерзкое дело, искать убийцу… я как только представил картину… Генрих Аркадьевич трахает Алису раком, входит Эрик, видит эту картину. Чёрт побери… что же это твориться-то с людьми.
    В раздумьях я дошёл до машины. Открыл переднюю дверь и посмотрел на Сашу.
    -Саша? - она лежала на заднем сидении без сознания
    Что-то ткнулось мне в живот. Дыхание спёрло, я почувствовал как мои мышцы отнимаются и чувствую только неприятную дрожь во всём тел, волнами пробегающую по нему, от пяток до кончиков волос.
    БОЛЬ…
    ТЕМНОТА…
    
    -Очнулся?
    Я очнулся…
    …Больно…
    Сильная боль в правом боку. Словно мне туда ударило небольшим, но увесистым подшипником, причём раскаленным. Если бы я верил в магию, то решил бы, что это был какой-нибудь фаербол. Но я не верю в чудеса… и магию. Мысли и образы кружились в голове, я попытался их собрать воедино. Они ускользали от меня как скользкие насекомые… И всё же я попытался вспомнить… что вспомнить? Для начала кто я?
    Меня, кажется, зову Алексей, Лёха, кличка у меня ещё была какая-то… Лир… Лер… Лох? – нет не Лох, точно… Лих! Точно Лих. Уже хорошо. Себя я помню. Помню практически всё. Даже как садился в машину… а там вместо водителя был… ЮРА!
    Юра…
    Он ударил меня чем-то в бок. Я вспомнил, как по телу пробежала волна, мышцы на мгновение скрутила страшная судорога, а потом мир померк… шокер. Он ткнул мне в бок шокером. А это очень больно…
    -Очнулся? – только сейчас я понял, что глаза я до сих пор не открыл, и кто-то о чём-то со мной говорит. Я приоткрыл глаза.
    Комната. Большая комната без мебели. Паркетный пол без ковра. Обои на стенах старые, с какими-то странными цветами. Что-то вроде роз. По середине комнаты стоит стул. На стуле сидит человек. Девушка… Алиса. В руках у неё пистолет. Одета она как на новогодней вечеринке. Только пистолета у неё не было.
    -Привет, - мой собственный голос показался мне каким-то чужим и очень далёким. В горле сильно пересохло. – Водички бы…
    -Напьёшься ещё, - она ухмыльнулась. – Слушай, Лих? А зачем ты полез в это дело? Из-за идиотки Кати?
    -Не из-за тебя уж точно, - все мои мысли сейчас были сконцентрированы на пистолете. Чем дольше он не будет смотреть на меня, тем лучше.
    Она не ответила. Она встала, подошла ко мне. Я попытался встать и понял, что руками прикован к батареи… и тут она меня ударила. Стволом пистолета с размаху шарахнула мне по лбу. Кровь моментально залила левый глаз. Я открыл рот, видимо хотел вскрикнуть отболи, но она тут же вставила мне в рот ствол. Её лицо оказалось рядом с моим… я чувствовал её дыхание. Правым глазом я смотрел в её голубые глаза, с расширенными зрачками.
    -Послушай, - прорычала Алиса. – Ещё одно слово не по делу, я нажму на спуск. Понял?
    -Угу, - я издал звук, который должен был означать моё согласие.
    -Так-то лучше… - она вытащила пистолет из моего рта и села на прежнее место. Моя голова закружилась. Боль от удара только сейчас дошла до меня, и я начал медленно, но верно проваливаться в небытие. Головокружение усиливалось с каждой секундой… и тут я почувствовал, что к горлу подступила рвота. Я не смог её проглотить…
    Меня вырвало. Не знаю чем…
    -Загадил пол, - она явно была довольна ударом. – Ладно, за это я тебя не убью… Сейчас.
    Она вышла из комнаты.
    Я постарался осмотреться в поисках… сам не знаю чего. Но в глазах двоилось, каждое движение головой отдавалось резкой болью где-то под черепом, словно кто-то одновременно втыкал мне в голову несколько тысяч тонких раскаленных иголок и вбивал их огромным молотом.
    Сотрясение мозга.
    Надеюсь хоть череп целый. Очень не хочется мне ложиться на стол к нейрохирургу.
    Хотя уж лучше к нейрохирургу, чем к патологоанатому.
    Я сплюнул на пол. Крови во рту не было. Зато на лице было достаточно. Она медленно, но верно вытекала из пробитой головы. По телу пробежал холодок. Я стал немного подмерзать. Хотя рядом была горячая батарея.
    -Остываю уже, - я и сам не заметил, как пробурчал свои мысли в слух.
    Она вернулась не одна. Следом за ней в комнату вошёл Юра. Нагло ухмыляющийся здоровый очкарик с сигаретой в зубах. У него в руках был здоровенный нож. Он присел на корточки рядом со мной. Выпустил мне в лицо сигаретный дым, от которого мне лучше не стало. Он долго смотрел мне в глаза и ухмылялся.
    А потом моё лицо забрызгала кровь и какая-то серая масса, а правый висок обожгло…
    На уровне переносицы у Юры внезапно нарисовалась огромная дырка. Он так и сидел ухмыляясь, изо рта выходил сигаретный дым, только глаза стали холодными и мёртвыми… собственно как и весь Юра. Он упал на пол. В затылке виднелась небольшая дырочка.
    Желудок скрутило… я хотел вырвать, но было уже не чем. Меня просто скручивало страшными судорогами. По лицу стекала собственная кровь и кровь убитого Юры. Кровь сочилась ещё и из ободранного виска.
    Пуля прошла на вылет, но сменила траекторию и задела кожу… хочется верить.
    -Сука, - прошипела Алиса, - ты, Лих, фартовый. Думала смогу прикончить вас обоих одним выстрелом.
    Она направила мне в лицо пистолет…
    Странное существо человек. В лицо смотрит пистолет. Сейчас вылетит пуля и всё… о чём ты начинаешь думать? О не сделанном? О сделанном?
    Я почему-то подумал об институте…
    Институт…
    Такая нудная вещь – этот ваш институт.
    Приходишь, сидишь на парах, читаешь книги, пишешь конспекты… только ради того, чтобы получить хорошую оценку и высокую стипендию, а совсем не ради знаний.
    Многие вещи меня разочаровывают.
    Да и вообще жизнь скучная штука…
    Стоп кадр…
    С этого, кажется, всё закончилось?
    Я сижу прикованный к батареи, мне в лицо целится человек с пистолетом,… и жду развязки.
    Выстрел…
    Только нет боли… то есть бол есть, от пробитой головы, поцарапанного виска, от удара шокером. А вот боли от попадания пули в лоб нет. Но если есть старая боль, значит я жив…
    Я понял что зажмурился. Приоткрыл один глаз и увидел, как Мангуст коротким ударом вырубает Алису. Её правое плечо кровоточит, от удара Мангуста скорее всего ломается нос… она падает на пол уже без сознания. В дверях стоит Пёс с тем самым Макаровым в руке. Я понимаю, что всё закончилось и проваливаюсь в небытие… теперь можно.
    
    Пролог.
    
    Я стоял на стоянке рядом с аэропортом. В небо поднимался самолёт, Ташкент-Берлин. Несмотря на дождь, самолёт взлетел. Я смотрел в небо считал звёзды которых не видно из-за туч. По лицу стекали капли дождя.
    В Ташкенте так часто бывает… февраль месяц, а идёт дождь. Как в ноябре или конце октября. Почему? Да хрен его знает.
    Вообще я многого не понимаю…
    Зачем убивать? Обманывать? Предавать?
    Как мне надоела эта человеческая грязь… И даже звёзд не видно. А я их считаю. Ведь если их не видно, это не значит что их нет.
    Почему когда на небе тучи, говорят, что звёзд нет. Есть! Ещё как есть. Просто им не хочется на нас смотреть… ведь мы обманываем, предаём, убиваем. А они просто горят. Они практически вечны. И их очень много… я даже не знаю такого числа… но я его придумаю, или узнаю из какой-нибудь умной книги по математике. Я сосчитаю звёзды, путь на небе тучи.
    Музыка в плеере на мгновение замолкла… а потом началась следующая песня.
    «Легальный бизнес» - Пачка сигарет.
    Я уверен, что я жив, остального я не знаю,
    Позавтракав, я никогда не знаю чем поужинаю.
    Засыпая ночью, что будут с утра,
    Я не знаю, будет завтра дождь или жара.
    Что случиться через месяц, что будет через год,
    Останется любимая со мной или уйдёт.
    Вот так вот.
    Мы ничего не знаем. Мы просто живём. Делаем свои дела, пытаемся строить планы, хотя на самом деле в этом нет смысла. Надо просто жить и радоваться. А что будет завтра, то будет завтра.
    Вот откуда я мог знать, что Алиса окажется такой расчётливой стервой, которая, желая пробиться, наверх пойдёт по трупам. Откуда она могла знать, что Катя и Саша, которых она связала и оставила на последок, смогут отправить сообщение Мангусту. Откуда Юра мог знать, что Алиса, прикончит его… откуда Мангуст с Псом знали что успеют? Они просто надеялись. Мангуст гнал на своём мотоцикле как сумасшедший.
    Они успели…
    Самолёт ушёл за тучи. Скоро Алик увидит звезды. С начал наши, а потом уже немецкие. Потом операция, а дальше месяц в санатории и обратно. Если и не на своих ногах, то по крайней мере уже не растением.
    Я поднял воротник своего новокупленного кожаного плаща и по шёл к машине. Новый водитель Генриха Аркадьевича открыл мне заднюю дверь, и я влез внутрь.
    -Улетел?
    -Да.
    -Вот прочитай.
    Он протянул мне листок бумаги. Ксерокопия.
    Чистосердечное признание, автор Алиса Сашкова.
    Я пробежал глазами по бумаге. Она созналась во всём.
    В том, что уговорила Эрика выкрасть кейс с ценными бумагами на двадцать миллионов долларов, у Генриха Аркадьевича. В том, что заставила Юру подсунуть героин впавшему в жуткую депрессию Эрику. Юра сам сделал Эрику укол, специально переборщив с дозой. В дом Юра проник через окно, так же и вышел. Дальше всё шло довольно складно. И только она не рассчитала того, что некто Алексей Евсеев, вмешается во всю эту кутерьму, да ещё и Мангуста подтянет.
    -Вот значит как? Раскололась?
    -Да, - Генрих Аркадьевич кивнул.
    -Можно просьбу?
    -Я оплатил операцию твоего друга, я оплатил его пребывание в одном из лучших немецких санаториев… - он улыбнулся. – Конечно, говори.
    -Отпустите Мангуста. Он не хочет больше драться.
    -Я его уже отпустил. Он уехал.
    -Куда.
    -В Москву. Хочет пойти в армию, служить по контракту. Через семь лет вернётся.
    -Это вы его надоумили?
    -Нет, он сам захотел… честно слово.
    -Ясно.
    -А ты чем будешь заниматься?
    -Жить…
    -Пошли ко мне. Мне пригодятся такие толковые парни. Никакого криминала…
    -Нет, спасибо. Я как-нибудь сам…
    Я вышел из автомобиля, дошёл до дороги поймал машину и поехал домой.
    


    

    


© Copyright: Даниел, 2007

предыдущее  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Даниел - Звёзды за тучами

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru