Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Юлия Охотина

В настоящем

    Подушка завибрировала, зазвонил будильник. Марина машинально нащупала мобильный телефон и отключила назойливую мелодию. Было без пятнадцати семь. Но вставать не хотелось. Не хотелось работать. Не хотелось вставать и наблюдать, как мир продолжает мотать километры пленки, записывая никому не нужные истории. Через часа полтора она должна проснуться от его сообщения. И оно пришло. Пришло чуть более ласковее, чем за последние дни. Но от этого не становилось легче. Он все равно просыпается где-то там. И несмотря на еще пьяную голову от вчерашнего, Марина помнила его жестокие слова.
    Вчера был такой хороший день, принесший немалую долю удовлетворения от жизни. Полдня она проспала в сумрачной комнате в его объятиях. Она прижималась к мужскому телу и чувствовала, как даже во сне он держит ее крепко-крепко, ни на мгновенье не отпуская. Она спала спокойным сном, зная, что он рядом и нечего беспокоиться. И даже его усталость и желание спать не могли омрачить ее спокойного счастья. Да, мгновенья досады пробегали в ее голове, но она смотрела на него, вымотанного и теперь вот, после сна, немного отдохнувшего, становилось приятно, что ему лучше. И если не она даст ему возможность отдохнуть, то кто? Кто может беречь его сон, заботиться об обеде, оберегать от напряженной работы и не обвинять в холодности? Конечно она, его любимая девушка, готовая снова и снова пропускать мимо ушей двузначные слова. Потом они вместе продуктивно поработали. Каждый в своем кабинете. Но каждый знал, что где-то рядом, уткнувшись носом в очередной документ, есть тот самый близкий и родной человек. И от этого понимания работалось эффективнее и в темпе. А вечер прошел в неформальной обстановке в кругу ее партнера, предложившего именно ему, совместный проект. И было неважно на тот момент будущее проекта. Было важно, что они вместе, рядом, смотрят в одном направлении. И все было как надо, как должно быть в дружных семьях. Но вот в машине шутка за шуткой и в мгновенье неосторожная фраза… Марина сдержанно пропустила ее, сжав зубы, довела логически разговор и вышла из машины. Хотелось выпить. Много выпить, чтобы заглушить эту дикую боль. Боль, которая и так была хронической, но Марина упорно старалась ее не замечать, не говорить вслух. И хотя у нее самой получалось это плохо, но ведь он мог бы и сдержаться. И стало как-то странно, что еще сегодня в непринужденной беседе с бухгалтером Марина лишь развела руками на вопрос: «Как ты с этим живешь? Как снимаешь стресс? Не куришь, таблетки не пьешь, и вообще не пьешь. Стальная что ли?» И в какой-то момент Марина вдруг задумалась, что действительно, а как она снимает стресс? А просто его, стресса, несмотря ни на что, – нет. Она любима, и осознание этого было лучшим лекарством. Но его действие кончилось и вечером хотелось выпить. Тем более, что ночной звонок лишь закрепил ее дурное настроение: он только заметил, что никаких моральных обязательств между ними нет. И за этот факт, несомненно, нужно было выпить.
    Утро не радовало даже его сообщением. Улыбка не скользнула по лицу. Сегодня был знаменательный день – три года, как Марина подарила себя этому городу, этой работе. Три года ее самостоятельной и более чем взрослой жизни. Вспомнив об этом, Марина снова закрыла глаза и заснула. Ей снилось спокойное синее светлое море с высокой мачтой. И он был рядом. Впервые во сне такой естественный как в жизни, он улыбался и соглашался на ее предложение провести выходные вместе. А она лишь переспрашивала: ты уверен, это ведь все-таки твой день рождения. Но он улыбнулся и говорил, что все решил и менять свои намерения не собирается, ей не о чем беспокоиться…
    Марина открыла глаза, посмотрела на часы. Хотелось начать утро с приятного. Набрав номер телефона одного из заказчиков, она поинтересовалась оплатой услуг. Но ответ был отрицательный. Марина смотрела в потолок на витиеватую люстру и думала: вот она, благодарность за три года работы: «Я вам срочно и круглосуточно, а мне – два месяца деньги дойти не могут». День явно начался не позитивно. Время показывало половину одиннадцатого. Он еще на парах, услышать его голос было нереально. Да и вряд ли он догадается ей позвонить на перемене. А она звонить первой больше не будет.
    Завтрака не было, шампунь закончился, колготки рвались еще в процессе надевания, молния никак не слушалась. Все шло наперекосяк. Но Марина упорно отказывалась верить, что день неудачный. Надев яркий костюм с короткой юбкой, набросав легкий макияж, Марина отправилась на работу. Машина глохла, девушка все время недожимала сцепление, путала скорости. Телефонный звонок с городского совсем не обрадовал – ей отказали в новом проекте. И это не означало, что она не будет по нему работать, это означало, что ей отказал Закон. И теперь надо придумать, как его обойти. Обойти и не попасть впросак. Обойти и не просто отработать бесплатно, а попытаться прокормить все-таки коллектив.
    Зайдя в кабинет, Марина нашла в нем Олесю. Она и забыла, что назначила встречу. Хотелось пообщаться с коллегой и подругой, но язык как-то не ворочался. Безмолвно просидев полчаса, настроение вроде стало немного улучшаться. Она посмотрела на часы и пригласила на обед Яворова. Через десять минут он уже недовольно ей объяснял, что светиться с ней вдвоем не будет по питейным заведениям и надо взять кого-то третьим, чтобы никто ничего не подумал. Марина бесилась. Вот уже как три года все считают их любовниками, уже все к этой мысли привыкли, а он все межуется. Окликнув Ольгу, Марина села в его машину. Но уже через 200 метров он не желал считаться с ее состоянием. Он злился, дергал руль и резко отвечал. Марина понимала, что он выводится из-за ее настроения. Но к кому ей еще прийти в таком состоянии, если не к нему?
    - Мне и так хреново, замолчи, не доводи. Было бы мне хорошо, я бы на обед тебя не позвала, - пыталась достучаться Марина до Яворова.
    Но он был неумолим. Пару слов, девушка отвернулась, слезы стекали по щекам. Остановившись у кафе, Марина быстро вышла из машины и молниеносно юркнула в уборную. Сев на корточки у раковины, она рыдала не стесняясь, ожидая, что вот сейчас, выплачется, и все пройдет. Она выйдет сильная и уверенная. Но слезы не останавливались. Она смотрела на светлый кафель, хватала себя за голову и спрашивала, отчего не достойна любви. Отчего любовь такая сложная и болючая, не дающая спокойно жить. Почему она все время должна за что-то бороться и чего-то ждать. Почему нет возможности жить здесь и сейчас, не заморачиваясь, не беспокоясь, не потому что она сильная, а потому что нет повода. Марина резко встала, оторвала салфетку из рулона и вытерла лицо. Умываться было не за чем, тушь не потекла. Она зашла в зал, села за стол и весело рассмеялась. Но Яворов не улыбнулся. На столе уже стоял графинчик. Он только налил ей стопку. Водка пошла плохо. Но так хотелось снова выпить. Запить боль. Запить трусость мужчин, которые бояться ее слез. Ее вопросов и состояний.
    Он нарисовался в ее кабинете как по расписанию – в час. Марина слушала философскую песню о любви и ждала, когда же водка начнет действовать, она расслабится, и станет легко и свободно. Но напряжение не спадало. Настроение не улучшалось. Раздраженно и обиженно, он ушел. Но разве она могла отпустить? Разве она могла ему сказать как больно? Разве могла прижаться к нему и просто выплакаться на его груди? Марина тут же набрала его номер и уже ждала у машины.
    Разговор не клеился. Хотелось поддержки. Хотелось, чтобы он просто прижал к себе, сказал, что любит. Поцеловал. Но он даже не прикоснулся к ее коленке. Конечно, зачем это делать, если она нынче колючая и противная. И все-таки он дал ей надежду. И она зацепилась за его новые слова как за последнюю соломенку. И пусть Марина понимала, что все не так, он все равно не принадлежит полностью ей, хотелось верить. Она помнила, что любовь ранит, а вера исцеляет. И она готова была пить это лекарство литрами и годами, лишь бы вылечить свой недуг. И вера дала результат. Его пальцы уверенно повернули к себе девичий острый подбородок, а губы умело поймали ее. И вот полегчало.
    Но уже через полчаса она снова сидела в кабинете, отвернувшись к окну, спрятавшись в высокой спинке кресла от всех, и никак не могла успокоиться. Сырость в ее глазах разводилась сама собой. Она отработала на власти три года, а ее вот так, по желанию какого-то предателя и обманщика легко двигают. С ней сводят счеты слабые мужчины, в то время как она нашла силы в себе отпустить их с миром и не желала никакой крови. Сегодня должен был быть замечательный день, полный подарков и сюрпризов. Но партнеры не спешили с выплатой задолженностей, интриги маленького городка продолжались. Он был какой-то уставший и далекий, не готовый к ее настроению и меланхолии. И было обидно, что Яворов как всегда был резок в своих высказываниях и так и не научился ей помогать, а не усугублять. И было досадно, что какой-то посторонний человек, ублажающий ее букетиками, знающий безнадежность своего положения, смотрел в ее заплаканные глаза и просто говорил: «Хоть Вы сейчас весьма расстроены, Вы все равно прекрасны и выглядите замечательно». Почему это сказал тот, кто ей не нужен, а не тот, кого так она ждала с самого утра, чьи утренние сообщения были необходимым условием жизни?
    Марина вышла из здания и зашагала к вечному огню. Подойдя вплотную к памятнику, девушка взглянула в небо. Оно было затянуто серыми облаками.
    - Здравствуй, дедушка! Если бы ты был жив, ты бы, наверное, мог гордиться моим образованием, моим положением. Но вряд ли я тебя порадовала чем-то большим. Я не так честна, как хотелось бы. Я не так смела, как могла бы. Я не так умна, как должна. Я не так сильна, как ты учил… Вот если бы я была на войне, там, рядом с тобой, когда ты потерял руку от осколка, какая я бы была? Смогла бы я пройти тот путь, что прошел ты, или спасовала? Наверное, струсила. И хотя я всегда мечтала быть партизанкой, этому никогда не быть. Я не могу совладать даже со своими чувствами, не могу разобраться в себе, о какой войне вне себя я могу говорить? О каком стержне? Дедушка, прости меня, пожалуйста, что я не такая, как ты хотел. И пусть я не Юля, но я ношу твою фамилию, я сберегу ее навсегда, кем бы я не была. Только так я могу хотя бы немного сделать тебе хорошо. На большее я не способна. Я не способна принять себя такой, какая я есть. Я не способна понять этот мир, приняв его без идиллий, в реальности. Прости меня…
    Марина отошла от огня к забору. Утонув каблуками в земле, шуршащей от золотых листьев, девушка остановилась в ожидании звонка. Но телефон молчал, хотя рабочий день уже кончился. Она перешагнула через забор и вышла на берег реки. Здесь она хотела сделать парк и Аллею сказок. Зону отдыха, которая бы устраивала все поколения. Но это требовало непосильных финансовых затрат, а главное – желание властей. Того же Яворова. Чтобы он захотел, загорелся и пробил этот проект. Но ему не хотелось напрягаться. Марина присела на землю и несколько мгновений смотрела на воду. У берегов она была спокойная, гладкая-гладкая. Чуть дальше – шла кругами. Посередине ощущалось течение. Девушка набрала единственный номер, который знала наизусть. Трубку взяли не сразу.
    - Привет. Извини, что не позвонила вчера, не смога. Хотя, конечно, это не оправдание. С днем учителя тебя, бабушка.
    - Ничего страшного, Мариночка, все хорошо. Я, правда, тут приболела немного, все-таки старенькая. Но ничего, все стабильно. А у тебя как дела?
    - Тоже все стабильно, - усмехнулась Марина. – Проблемы одолевают со всех сторон. Рабочие, материальные, политические, любовные. Полный набор, как всегда. Сижу вот на берегу реки, наслаждаюсь осенними деньками. А еще сегодня три года как я тут. Так далеко от тебя, что кажется, меня никогда и не было в наших теплых краях. Жизнь уже тут, и я никуда отсюда уже, наверное, не уеду. Стабильности хочется.
    - Мариночка, как же ты так? А я все думаю, смотрю на тебя, слушаю, и думаю: почему у тебя жизнь такая сложная? Ты ведь молода, ты ведь только жить начинаешь, а уже словно и жизнь прожила. Что ж тебе бог такое приготовил?
    - А послезавтра будет год после развода.
    - Расстроена?
    - Нет. Стабильности хочу.
    - С ним не было стабильности. Ты же помнишь, как он поступил.
    - Но почему, бабушка, у меня так сложилось? Неплохой ведь был человек. А главное - любил. Но почему не смог меня выдержать? Почему оказался таким слабым и неприспособленным к жизни? Я не жалею. Жалеть не о чем. Грустно.
    - А этот человек, что приезжал? Мне он показался достойным. Спокойный такой, уравновешенный.
    - Он сотрудник органов, каким же ему еще быть? Этот человек… Я боюсь, бабушка, понимаешь? А вдруг, узнав меня не сильную рабочую лошадку, он вдруг разочаруется? А я так устала, мне так нужно сильное плечо. Не могу больше одна, невыносимо это. Нет, хочу быть одна. Глупо, но с ним я слишком слабая. Как-то чувств много, я раскисаю. Пока я была одна, было проще… Я взрослею, я не верю в сказки, но ведь их так хочется слышать! Слышать от него! Но он реалист… И не совсем мой…
    - Выходи замуж. Не тяни. Вот увидишь, как все наладится. Мне этот человек показался надежным.
    - Замуж… Это ведь не от меня зависит. А мне страшно. Чем дальше, тем страшнее. Но я ведь не могу отвечать за него. Это его должно быть желание. Его выбор. А ребенка, бабушка, так хочется. И мужа. Любимого мужа, понимаешь. Мужа, за которым как за стеной. Мужа, с которым я могу быть просто женщиной. Семьи хочу. Определенности глобальной. А работа… Это все преходящее. Через неделю все мои проблемы решаться, появятся новые.
    - Так значит, ты грустишь из-за этого человека?
    - Даже не знаю. Наверное, да. Я устала. Устала ждать, ожидать. И все равно жду…
    - Так это, Мариночка, любовь…
    - Бабушка, а как ты смогла прожить такую жизнь? Война, дети, смерти…
    - Так и прожила, Мариночка. Так и живу. Сегодня вот живу – и слава богу. А завтра-то не знай что будет. Так что ж гадать? Жить надо. Просто жить. В настоящем.
    Марина попрощалась с бабушкой и положила трубку. По речке непонятно откуда плыли три уточки. Добропорядочное семейство. Девушка спрятала голову в колени и старалась ни о чем не думать. Он не звонил. Она ни о чем не думала. Только все прислушивалась к телефону. Но нет-нет, а мысли все равно проникали в ее голову. И было странно, что она торопится жить, ведь это совсем ни к чему. И если смотреть на все глобально, то прошло так мало времени, а случилось уже столько много. Другой бы позавидовал такому ритму жизни. А он ей все казался медленным. Или неправильным. Не таким стремительным и ровным. Но ведь так не бывает. Надо принять себя, перестать клевать себя за свои нечестные поступки и думать не о том, как это неправильно, а о том, что это хорошо. Надо верить и смотреть на все отстраненно. Разве год назад, хлопнув в суде дверью, она могла предполагать, что совсем скоро уже не будет одна? Разве тогда она могла представить, что снова станет ранимой и странной от любви? Разве она мечтала еще раз испытать это чувство? Да нет, она считала, что никогда его не испытывала и никогда не испытает. А теперь вот она сидит тут, на берегу, и желает только его звонка. Только звонка, что он освободился, только встречи. Снова посмотреть в его карие глаза, уткнуться в теплые мягкие щеки. И больше ведь ничего не надо. Лишь бы верить и дальше в его любовь. Лишь бы жить одним днем, рядом с ним. И не терзать себя ничем. Но как? Советов хватает, реализовать бы их…
    Марина вновь взглянула в небо. Оно было чистым-чистым, нежно голубым с золотым отливом от осенних верхушек деревьев и закатного солнца. Как жаль, что она не художник, и не может передать всей этой красоты! Только машины, проносящиеся вдоль сквера речки, омрачали картину природы своей цивилизацией. Среди них пронеслись несколько знакомых рабочих. И Марина, вопреки своим обещаниям больше никогда не писать ему, не звонить, набрала невинное смс. Ответа сразу не пришло. К счастью, она уже перегрустила и плакать больше не хотелось. Или уже не моглось. Марина вернулась к вечному огню. Было холодно. Она смотрела на языки пламени и ощущала глобальность этого мира, ничтожность всех передряг. Жизнь шла своим чередом, не обещая ни малейшей ясности на будущее. И становилось от этого легко и свободно. Марина глубоко вдохнула воздух и не моргая смотрела в оранжевые язычки. Сзади кто-то бережно обнял ее за плечи. Марина невольно улыбнулась, девичье тело вдруг обмякло и расслабилось. Он был рядом. В настоящем.
    


    

    

Жанр: Эссе, Рассказ
Тематика: Психологическое, Любовное


7 октября 2011 год

© Copyright: Юлия Охотина, 2012

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru