Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Капли жизни

    
     1
     Толстый коричневый пакет. На нём рукою отца написано – Весь мир. Яркая праздничность видовых открыток. В основном – бывшие соцстраны, но есть немного Италии, Англии, Франции. Сверкает оранжевая, выгоревшая на солнце черепица. Неведомые озёра отливают белой сталью и небесной синевой. Лестницы – белые и тёмные – шарят по городу, как руки.
     Волшебный фонарь. Мистические скрипки ассоциаций.
     Ощущение – можно войти вот в эту, к примеру, улицу, двинуться вдоль домов, заглянуть в пещероподобное кафе.
    Мир отражается в загадочных лабиринтах мечты.
    
     2
    -Но я не сказал тебе, что корабль из Афин прибыл. – Блик на крутой лысине Сократа. Хитроватый, цепкий прищур глаз. – Знаешь, Сократ, мне вспомнилось, как ты плясал пьяный. Пьяный, днём, посреди площади. Тебе бы следовало побольше плясать, и поменьше разговаривать. – Сократ ничего не отвечает. Чаша вина не страшит его – чётко знающего, что сам человек мало что определяет на белом свете.
    
     3
     Старый, массивный, напоминающий древний саркофаг буфет. Вместо посуды в нём книги, и дверцы скрипят, обнажая литературные недра. Буфет весь в резьбе – стилизованные виноградные листья текут, соплетаются в своеобразной готике. Треугольная вершина увенчана совиной головой. В пандан буфету – книжный шкаф: высокий, мудро поблёскивающий стёклами дверей, как очками. Целый фронтон наверху. Шапка узоров.
     Есть ещё похожее зеркало в коридоре – отполированный омут стекла, медленно вбирающий реальность.
     Золотистые колосья по бокам.
     Старая жизнь.
    
     4
     Модные узкие очки. Надел – и половина мира срезана.
    Спускаясь по лестнице не вижу ступеней. Туман плывёт где-то снизу и сбоку.
     Напрягаются глаза.
     Ошибочная покупка.
     5
     В старом, многоквартирном, многоэтажном доме жила с матерью. Две большие комнаты, высоченные потолки, сквозной, тёмный и таинственный коридор. Зелёные пятна цветов.
     Потрескавшиеся подоконники и снующие тут и там рыжие муравьи.
     Ребёнком меня оставляли у неё, и я разглядывал старые, пожелтевшие, ветхие книги – Библейскую историю, Брема.
     Её старуха мать рассказывала мне сказки.
     На Пасху в СССР они пекли куличи в форме агнца – скупо поблёскивающая металлическая форма фокусировала на себе детское внимание. Красили яйца – так, чтобы каждому знакомому досталось яйцо с символом его увлечения.
     Мать умерла раньше её.
     А у неё – женщины, у которой меня оставляли ребёнком и которую любили все – диагносцировали раком.
     Я этого не знал, да и едва ли бы понял, что такое рак.
     Однажды на балконе у нас дома один из знакомых поинтересовался:
    -Как Галю похоронили? Нормально?
    -А что, тётя Галя умерла? – спросил я.
    -Да, - ответила мама сразу – и мне и тому знакомому.
     Стена слёз. Солёное ядовитое мерцанье.
     Теперь даже лицо её плохо помню.
    
     6
     Метро ярко, пестро, всегда многолюдно. Сверкая очами фар, налетает гудящий дракон. Не бойся, маленький, это поезд.
     В час пик, в жару, в духоту – почувствуйте, люди, мы – едины! – пропитайтесь любовью друг к другу.
     Станции, переходы, сиянье мрамора, его прожилки, блики, огни…
     Бульдогомордые трамваи, особенно в центре Москвы, кажутся милыми, домашними, ручными.
     Троллейбусы едва ползут – как гигантские улитки, иногда роняют рога.
     Эффект дежавю – ложной памяти – всё, что происходит уже было когда-то.
     Городской транспорт, отдающий порою трагедией…
     7
     Жара расплавила воздух, и он течёт, густо переливаясь, помаргивая иллюзорными огнями. Мягчает асфальт, кажется почему-то, что мягкость эта связана с оранжевыми всполохами света.
    Люди сейчас – как рыбы на берегу. Дышать тяжело, и, мнится, потеют даже деревья. Жёлтый и тоже какой-то расплавленный солнечный свет каплями стекает с листвы, густо падает на землю. Золотые шары.
     В лесопарке мерцают зеленовато-чёрные пруды, вокруг них тесно от тел – загорелых и белых, молодых и не очень; и стекло воды бьётся брызгами, летит, сверкает. Лают собаки.
    Звучит волейбол.
     А рядом – город: душный, в мареве зноя, плывёт суммой движений, рекламных щитов, зданий…
    
     8
     Маленький, серый, забавный паучок, живущий в ванной. Живущий – сильно сказано: то появляющийся, то исчезающий – всегда неожиданно, спонтанно.
     Когда вижу его по утрам, непроизвольная улыбка трогает губы. Я зову его Кузей.
     К нему можно обратиться, и кажется, он реагирует на звук голоса (чего, конечно, не может быть, впрочем…кто знает?), и быстро-быстро перебирая лапками спешит куда-то. Куда? Не туда ли, где спрятан ответ?
     Вдвоём веселей.
    
     9
    Из-за деревьев видны массивы театра Армии; здание переогромлено, и отдаёт Вавилоном – его строеньями, как представляешь их.
     Екатерининский парк. Чернеет гладко пруд; лодочная станция у одного из берегов, и желающие берут напрокат лодки, но интереснее – кормить уток хлебом: тотчас изо всех уголков пруда спешат они, хлопоча, боясь опоздать. Драгоценно переливаются шеи селезней.
     Что за маленький павильон? Всегда закрытый – неизвестно его предназначение.
     Ракушка летней эстрады, и ряды скамеек – но никогда не видал здесь ни одного выступления.
     Вперёд! А куда вперёд? В музей вооруженных сил что ли? Перед ним целые сады гаубиц, танков, танкеток.
     Зелень главное. Через неё тихо, влажно, легко, свободно течёт, переливаясь, искрясь, играя воздух детства…
     10
    Муж пошёл провожать гостей, а она мыла посуду. Летний вечер был прозрачен и душист.
     Старая-старая певица, прописавшая молодую родственницу в своей квартире, прилегла отдохнуть.
     Хорошее настроение молодой женщины сменилось резким внезапным напряжением. Нечто лопнуло в пространстве квартиры. Тяжёлая густая масса текла молодой женщине в мозг.
     Со страхом, осторожно она зашла в комнату певицы.
     С открытыми, не видящими глазами та лежала на кровати – мёртвая уже, и как будто что-то чувствовалось, вибрировало в воздухе.
     Душа?
    
     11
    Ощущенья тела. Ощущение «я» в этом теле. Если бы не было зеркал, откуда бы люди знали, как они выглядят? Глядя в воду, что ли?
     Зеркала – не только отражающие, но и вбирающие явь – постоянно, настойчиво. Когда их никто не видит, что за действительность слоится в белом стекле?
     Когда я сплю, куда выходит «я» из привычного телесного убежища?
    
     12
     День проводили по-разному, но в основном в стае. В обеденное время гуськом по сочно-зелёной летней траве тянулись к корпусам кухни. Впереди шёл вожак – огромный рыжий пёс с лохматой головой и круглыми чёрными глазами. Люди приветствовали их. Накладывали в миски пахучей еды. Собаки ели аккуратно, не мусоря.
    Потом, также гуськом уходили по своим делам.
     А санаторий жил прежней жизнью.
    
    


    

    

Жанр: Очерк, заметка


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru