Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Станислав Новиков - Севастьяново пение
Станислав Новиков

Севастьяново пение

    Старик примолк, подкрутил усы и продолжил:
    – Стал быть, он со спокойствием идёт в красный угол и начинает честные иконы сымать и аккуратненько стопкой складывать. Баба его, как увидала это, так и зашлась от ужаса и в слезах припадает к гостю со страстным шёпотом, мол, хоронись скорее, беда идёт, и сейчас муж мой тебя очень даже прибьёт. Гость видом своим хорохорится и с опаской косит глазом испуганным. Севастьян-кузнец посымал образа, осторожненько всю стопу ухватил – и из хаты в сени их выносит. Он таков-то бычара был, что со гневу иной раз избы опрокидывал. Ну и точно, образа вынес, гостя за шкворни – хвать, да об пол ка-а-ак жахнет! Гость тут и понял, что настаёт час ему смертный. Поднял визг и забарахтался всеми оконечностями своими: из хаты, стал быть, полозком ползти хочет. Да со страху бестолковщина одна выходит: трепыхается на месте, что твоя корова на льду, а с места никак не стронет. Кузнец же поостыл ужо, глядит на него со сверху, бычится. Потом выдохнул, что твои меха кузнечные, и говорит: «Такой заповеди, шоб требовать от ближняго любви да исправной жизни, нетуть. А ещё раз про Евдокию худое замыслишь, так я тебя черезо всё село волоком проволоку, да за околицу вышвырну. Понял ты, благочестивец неописуемый?!» Ну, Андрейко-то и верещит ему в ответ, не разобрать что именно, да только ясно, что на всё он согласный. С тем и утёк от Севастьяна. Я тогда мальцом был, навроде тя вот, в окошко всё видал.
    – Деда! Деда! А чего Севастьян иконы-то с хаты сволок? –
    Данилка подскочил на постели, сверкая восторженными глазами.
    – А ну, не скачи, – старик ткнул Данилку в грудь узловатым пальцем и насильно уложил его. – Ляг обратно и укройся одеяльцем. Помнишь, на свадьбе-то у Фроськи? Как зачали драку Еремей с Ваняткой, так мамка твоя чего сказала?
    – Помню, деда: «Ох, упились! Хоть святых выноси».
    – А чего она так сказала, не разумеешь?
    – Не разумею, деда.
    – А и слухай, я тебе скажу. Таким манером – «святых выноси» – в народе издревле говорят. Человеки-то мы грешные, даже и самые из нас благопристойные. И у всякого бывают в жизни такие дела, что стыдоба пред Господем. Вот когда людям грех какой пристанет, что никак не убережёшься-не удержишься, так и выносят из избы образа святые, чтобы, значица, не осквернять домашние иконы мерзостями. Потом, понятно дело, обратно заносют и каются-исповедаются. Вот и Севастьян-то как почуял, что сейчас мордобой учинит всенепременно, так и снёс иконы в сени.
    – А ещё не разумею: чего он на Андрейку-то взъелся?
    – Экой же ты беспонятливый! Я ж тебе сказывал. – Старик досадливо крякнул. – Андрейко, как в духовном училище выучился, так шибко стал себя праведным почитать. А самого-то за бесталанность рукополагать не стали. Евдокия же баба и впрямь худая была, бедовая. Не было у ней девичьего достоинства, и как она в городе прачкой работала, так по ней молва пошла дурная. И, как она взад возвернулася из городу, Андрейко-то и хотел сельчан подбить, чтоб её в церковь не пущать. По крайней её греховной упадочности. А Севастьян и взъелся. Церковь, грит, не собрание святых, а сборище кающихся грешных. Христос не ко святым пришёл, а к грешным, и не тебе, Андрейка, его милость раздавать.
    Я тогда совсем малый был, так и не помню, как оно дальше шло, а только Севастьян снова Андрейку поколотил, уже при всех честных людях. Потому как человечишко этот не внял Севастьянову ультиматуму и принародно вопрос об Евдокии поднял. Я, когда примчал с рыбалки, только самый конец застал. Андрейко бежит по улице во все лопатки, под глазом синее, под носом красное. Севастьяна вдесятером держут, и удержу у их не хватает. А Севастьян кричит: «Убью паскуду! Цыганам можно, мусульманам можно, а грешной Евдокии нет?! Ах ты ж, дрянь такая! Попадись мне, поганец, ноги тебе с… мягкого, в общем, места повыдергаю!» Просто ужас какой страшный во гневе-то.
    – У-ух!!! – восхищённо выдохнул Данилка. Старик сконфужено осёкся:
    –Ты, Данилка, мамке-то не сказывай, что я такими словами говорил. Это я для правдоподобию. И сам такие слова не моги говорить, а то я первый хворостину отломаю и дам тебе ума.
    – Не скажу, деда. А чего потом-то было?!
    – А потом Севастьяна поп наш с клироса отстранил. За рукоприкладство. Правду сказать, так уж очень страшен во гневливости был Севастьян. Ходил молчком, терпел-терпел, а уж как не станет в ём терпежа, так просто катаклизьма делается. От смертоубийства его, видать, ангел уберёг, потому как силищи в Севастьяне, что в твоём тягловом мерине. Не ангел-охранитель, верное дело, нечаянно и убил бы кого.
    Вот по такой причине его с клироса-то батюшка и отстранил. Севастьян покручинился, да со смирением и пониманием принял. Потом, как время прошло, его вроде обратно позвали, а он ни в какую. Дескать, недостойный я человек для такого высокого равноангельского дела. Он ведь был высокого духа человек, хоть и кузнец простой, понимание глубокое имел в таких делах. Просто натура неукротимая у него была, никак не мог заповеди соблюсти. Уж как он сокрушался-каялся... Иной раз из-под епитрахили вылезет весь урёванный… Ходит по людям, пресердечным образом прощения просит, ежели кого забидел. А тенор у его был необыкновенный, прямо сребро хрустальное, неописуемое.
    – Деда, а почему «равноангельское дело»?
    – А как же? Ангелы-то Господем для чего созданы? Для песнословий Богу, вот для чего. То-то у их таки голоса прекрасные, как святые отцы сказывают. А всякие другие дела-то им уж вторым порядком поручены. Вот Севастьян и стеснялся равное ангелам служение нести.
    Так жисть его и прошла без клироса, хоть и любил он пети. Как работу зачнёт, забудется, так и льётся с языка у него:
     Кресту-у-у твоему-у-у-у
     Покланяемся, Влады-ы-ыко…
    
     Стал он ужо старый-престарый. И под Рождество вышла такая с ним история. Он нам сказывал её, когда мы в городе в трактире сидели, денежку обмывали. Нас подрядили сруб сготовить, вот мы артель и собрали. А как все мужики, почитай, молодые, так для опыта старика Севастьяна пригласили. Он хоть и кузнец, а срубы ловко знал. Управились до сроку, и нам за то прибавку хорошую накинули. Сидим, значит, маленько горькую пьём, празднуем. А што? Пост уж прошёл, Рождество попраздновали, работу сработали, вот и сели не для пьянства, а за ради торжества. А как дело к вечеру было, так утречком уже в церкву идтить порешили – благодарственный молебен-то справить.
    Севастьян нам и сказывает. Пошёл он в лес по дрова. Срочная у него какая-то работа была, вот он и не смог загодя заготовиться. Хотел навалить хлыстов и раскрыжить их, а уж потом сани нанимать. По причине пурги да старых годов в лесу заплутал. Бродил-бродил, а уж метё-о-оть… И чует он, что погибель ему настаёт. Стал молитися да во грехах каятися. Завалился уж без сил в распадочек и готовится Богу душу предать. Вспоминает жисть, и дыхание ему препирает о том, сколь ему Господь радости содеял. И так ему стало на душе умилительно от этого, что он себе под нос и запел всякие тропари благодарные. Поёт и думает, что без хору-то церковного, голос его просто тенор, а вот для хора чистое украшение. А как нрав у него окаянный, так и прожил бесполезно для церковного клиросу, и очень это горько понимать. И прям ему с этого огорчение было нешутошное.
    И вдруг! Пурга стихает, и слышит он, как где-то невдалеке поёт настоящий большой хор. Такой неслыханной красоты, что душа у его воспарила, и сил прибавилось. Поют неведомые певчие посреде леса всяческие христославия, а Севастьяну и не удивительно вовсе, словно это так и должно быть. Стал им подпевать, поднапружился, восстал кое-как и побрёл на пение. И не упомнит, сколь идёт, а к певчим никак подойти не могёт. Всё они чуть впереди его. И тут забрезжили впереди огни – и вышел он на окраину уездного городка, почитай, двадцать вёрст по самому малому счёту. Пение растворилось морозным туманом – и не стало его. Добрался до гостиного двора отогреться. Честным людям рассказывает, плачет. Ангелы, грит, меня из лесу вывели.
    А вокруг смех. Да знаем мы, народ-то ему, ангелов твоих. Хор архиерейский проездом у нас был. Пьяненькие дьяки – вот хто ангелы твои. Лесом ехали, песни пели с вина, а ты, старик, вдоль дороги лесом за ими шёл, вот те и всё чудо, вот те и ангелы.
    А как нам Севастьян в трактире всё это сказывал, так вокруг нас цельна толпа собралася, складно он говорил. И как до этого места дошёл, так все прямо выдохнули с большим расстройством. Севастьян им кивает сочувственно. Я, грит, сам аж занова заплакал, так стало мне грустно, что не ангелы пели, а пьяные дьячки. Хоть меня из лесу вывели, а лучше бы я там умёрз в пении со ангелами, кабы они взаправду мне там были. И вот самое что удивительное – говорит – в душе у меня такая благодать была, что и описать я вам не смогу, братья. Ну, чего тут рассуждать, архиерейский хор-то… И с уважительным значением прибавил: «Голоса!..»
    Все сидят сокрушаются, притихли. А промеж наших слушателей один ошалело по сторонам головой вертит и заикается: «Это чо..? Это ведь...? Это как же понимать..?» А потом к Севастьяну расспрашивать. А когда точно это было, а с какого села родом, а что за уездный город в точности. В оконцовке встаёт и совсем уж очумело говорит. Так, мол, и так, я ведь ямщик и был как раз посреде тех, кто архиерейский хор возил. И никогда они не пели на воздухе, потому как голоса их драгоценные от стужи могут спортиться. А вот был у них случай, что в то самое время, в тех самых местах, они слыхали неописуемой красоты хоровое пение. И регент даже велели остановиться и искать певчих, потому как небывалой прекрасности пение было. Но никого не сыскали посреде леса и очень с того дела расстраивались и сокрушались. Так мы всем трактиром рты-то и поразевали, так и ахнули.
    Вот ведь как, Данилка, вышло. Севастьяну-то нашему ангелы пели, и он с ими пел и был им равный. И через это чудесное событие ещё несколько годов прожил и тебе, блестоглазому сорванцу, крёстным отцом стал. А знаешь почему так?
    Данилка с восторгом блестел глазами из-под одеяла и от волнения ничего не смог сказать, а лишь головёнкой замотал рьяно.
    – А потому, милок, что Севастьянушка-то покаялся сердечно во грехах своих и в смертный час не о себе загрустил, не стал плакать о том, чего ему не далося в жизни, а с благодарением помянул дары Господни. И сокрушение принёс Христу о том, что своими фулюганствами не сумел употребить таланты на благо церкви и людей. И по такому его сердешному расположению явились ему ангелы. А самое главное, знаешь, почему так вышло?
    Данилка снова замотал головёнкой. Старик задорно вскинул палец и радостно, громко выкрикнул:
    – А потому что Рождество было!!!
    Данилка ликующе подпрыгнул и принялся выпутываться из-под одеяла.
     – Куда, шустрик?! А ну-ка, марш в постелю! Дай-ка я те спою тропарик Рождественский, штоб уснуть тебе, баламуту этакому, – старик затолкал мальчишку в одеяла, словно ворох вещей в переполненный чемодан. Подоткнул со всех сторон и тихонько запел:
    
    Рождество Твое, Христе Боже наш,
    Возсия мирови свет разума.
    В нем бо звездам служащии,
    Звездою учахуся.
    Тебе кланятися, Солнцу правды,
    И Тебе ведети с высоты Востока.
    Господи, слава Тебе.
    
    Старик поглаживал внука, и снова и снова пел тропарь до тех пор, пока озорные Данилкины глазки не затуманились детским сном. Потом тихонько встал, хотел задуть свечу, но передумал. Мягко пошаркивая, направился к двери. Из-за спины уже совсем соловым голосом Данилка тихонько спросил:
    – Деда, а если я хорошим буду, ангелы мне споють?
    Старик повернулся к нему, с нежностью посмотрел на внука:
    – Это только если хорошим будешь. Кому попало ангелы не поють.
    – Я тогда Сашке санки свои дам, чтоб не ревел, ладно? А ты мамке не скажи, что я Дуське усы дёргал.
    – Дай, милок, дай. А то и вовсе подари, тебе папка новые сладит. У Санька-то нетуть папки… А Дуську завтра погладь, рыбки ей слови и поднеси. Я тебе лунку в пруду провертаю. От тебе ангелы и споють. А Севастьянушка подпоёт им…
    Данилка что-то согласно пробормотал и окончательно заснул. В свете свечного огонька показалось старику, что замерцало вокруг внучка всё, засияло. Или то слёзы стариковские отблескивают… А это ещё чего? Поют, что ли? Да нет, примерещилось.
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Религиозное


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

13.01.2012 17:57:58    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
Станислав, рада Вашему возвращению.
Читала с интересом! и слог и сленг )))) хороши.Но осталось некое впечатление, что это кусок (фрагмент) из чего-то большего,чем рассказ: повесть, роман... Почему такое начало, так задумано?А кажется, что было какое-то начало (причина) рассказа деда внуку Данилке. Можно и так,конечно,но для тех,кто случайно попал на Ваш рассказ и читает впервые...Не вполне понятно: кто-кому и почему рассказ ведет.
Очень перекликается с предыдущим Вашим рассказом, и если изменить имена- когда-нибудь получится большая и серьезная вещь. Возможно, что это и планируете.
От души- успехов!
P.S.Посмотрите предложение: И прям ему с этого огорчение было нешутошное. Если огорчение потому,что без клироса, то может быть убрать из предыдущего предложения -и очень это горько понимать- И продолжить- и с этого ему огорчение было прям нешутошное. Вам виднее по смыслу,но как-то споткнулась при чтении.
А если это просто СВЯТОЧНЫЙ рассказ, то он мог бы начинаться, подредактировав,- Стал он ужо старый-престарый.
Словом,какая-то непонятка)))) присутствует.
Комментарий изменён: Татьяна Лобанова - 13 января 2012 г. в 19:57:02
     
 

13.01.2012 22:35:31    Станислав Новиков Отправить личное сообщение    
Спасибо,Анна:-)
Да именно такова задумка,возможно не очень удачно воплощенная.Просто дед укладывает внука спасть в Рождество.Сказка на ночь.По поводу перекличек рассказов,то эта идея у меня варится в голове.От того,верно, и перекликаются рассказы:-)))
Благодарю Вас за отзыв.
С уважением,Станислав Новиков.
       

14.01.2012 06:35:31    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
Задумка Ваша проглядывается, только еще чуть-чуть бы...
Рада,что верно предположила Ваши дальнейшие планы.Особой моей проницательностью это не назовешь, ведь такой вывод напрашивается сам по прочтении этих двух рассказов. Трудно предположить, какая идея (их несколько видится) объединит эти и будущие рассказы, но я уверена- у Вас получится. Будем ждать! Успехов!
Очень хотелось бы узнать, что Вы представили на конкурс, и прочитаем ли мы.
Комментарий изменён: Татьяна Лобанова - 14 января 2012 г. в 06:36:28
     
 

14.01.2012 11:51:01    Станислав Новиков Отправить личное сообщение    
С последним рассказом ход мысли таков.Святочный рассказ это довольно-таки жестко прописанный вид литературы со своими правилами.И очень сложно написать тут свежо.В попытках отойти от банальности,я хотел написать традиционно,но в оригинальной аранжировке.В итоге начал испытывать отвращение к черновику уже на второй странице:-)Решил сохранить дух старорусскости,но добавить некоторой сюжетной микроинтриги,чуток разорвав последовательность.Получилось так.Думаю,еще немного причешу рассказ:-)))
Идея большой повести такова.От младенца до младенца.История одной семьи в девятнадцати частях минимум:семь частей будут связаны с церковными таинствами,а остальные с двунадесятыми церковными праздниками.Задачи - поделиться с читателем любовью к отеческому(в патриотическом плане,а не в религиозном) наследию и раскрыть в ненавязчивом духе смысл и суть православной веры.Еще есть мысль присовокупить православное отношение к жизненным вехам и событиям - рождение,любовь,смерть,война и т. д.Когда писал "Правильное имя",предполагал в подсознании,что этот рассказ будет заключительный.Дело представляется сверхсложным и объемным,мыслится категорически необходимым максимально качественное и полное раскрытие темы.А потому иду в этом направлении не спеша и потихоньку:-)))
Вы читаете здесь все,что у меня закончено.Наш"Клубочек" - это сообщество,которое я полагаю самым конструктивным и дружески настроенным.Физически ощущаю помощь в писательском росте. На конкурс послал шесть рассказов,все они представлены на "Клубочке". Там оцениваются не собственно произведения в исключительно литературном плане,а творчество в целом, преимущественно в смысле "душеполезности". По крайней мере я так понимаю:-)))Спасибо Вам за теплые слова,Анна.И всем спасибо,за участие.Очень тепло на сердце от того,что вы есть на свете:-))))
       

14.01.2012 13:36:04    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
Планы грандиозные! И я очень рада тому что они у Вас ЕСТЬ!
И о большой работе, тоже радует. И именно,что православное отношение к жизненным вехам.Даже слов не найду,чтобы передать как это радует. Без пафоса: именно НУЖНЫ такие вещи и для широкого круга читателей,нынче ТАК СИЛЬНО изменились приоритеты.
Ваши -душеполезные -рассказы читаю не только сама, как понимаете...
Бог в помощь, Станислав!
     
 

29.01.2012 21:56:05    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
От души поздравляю с наградой, Станислав!
     
 

30.01.2012 15:42:36    Станислав Новиков Отправить личное сообщение    
Благодарю Вас, Анна:-)
       

Главная - Проза - Станислав Новиков - Севастьяново пение

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru