Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Балтин - Московские заметки
Александр Балтин

Московские заметки

    
     1
    Вот она — пышная московская осень…
    Во дворе фонтан — будто живая картина одевается в яркий багет листвы, и бронзовые завитки украшают тяжёлую раму.
    Лесопарк пестрит полосами — багрец, бронза, пыльный малахит, и синева воздуха подчёркивает богатство оттенков, жилковатые переливы нюансов.
    Янтарным соком полный виноград — и грозди его предлагают магазины, как счастье.
    Горы полосатых арбузов в огромных клетках на улицах, возле зданий — подходи, выбирай, сожми огромную ягоду, сколь хватит сил — и послушай: трещит ли?
    Ветер пишет закорючками листвы сложную повесть асфальта.
    Всё красиво.
    Как-то спокойно и грустно.
    Глубока красота, призывающая к отказу от суеты, от мелочей повседневности, от страстей и амбиций, пустых, как ограбленный сейф.
    Пышная, пёстрая, византийская осень, византийско-московская, торжественная…
    
     2
    От Сретенки, лишённой деревьев, зелени, петлистых теней на асфальте нырнуть в уютный покой бульвара, щедрого, золотисто-зелёного летом. В белой церкви когда-то был Морской музей, и толстое чучело пингвина встречало людей у входа.
    Москва грандиозна тут, все дома высоки и индивидуальны — имеют своё лицо; где-то выше переливается реклама, и чёрный Грибоедов глядит на идущих без выражения.
    Зачем нужны индустриальные районы? Серо-белая пыль и Вавилоны заводов, убитая трава, голуби и кошки, дворы, однообразные, как будни.
    А метро? Ад людского фарша, свистящая скорость, чёрные жилы проводов.
    Уют Гусятникова переулка, уют тайных огней счастья: арбатские дворики, тихие проулки мечты.
    Москва купецкая, Москва азиатская, кривоколенная, хлебная, бесконечная, пёстро-радостная, сквозяще-печальная осенью, я слышу сердце твоё и сливаюсь с его ритмом…
    
     3
    Город — сгущённая протоплазма жизни; грандиозная тема человеческих сот; город — подобье мозга с кривыми извилинами мыслей-проулков, с парками ассоциаций и площадями внезапных открытий. Люди по разному постигают города — иные сутью собственной судьбы, с рождения связанной с ними; иные, подчиняясь неодолимо-необъяснимому зову или желанию, вызванному суммой музеев, памятников архитектуры, шпилей, виденных на бессчётных фото или в рекламных проспектах; иные — случайно, проездом, но и тут возможны счастливые внезапности, граничащие с откровениями.
    Вариантов немного — но они есть.
    Цветущий сад Василия Блаженного завораживает ребёнка. Я – взрослый ныне – будто вижу тень своего прошлого – вот ребёнок стоит, задрав голову, глядит на чудесное цветовое свечение, забыв про отца – вообще про всё на свете, и что надо идти дальше, и вообще – расти…
    Пройти ли по Варварке? Тут было Зарядье, столь смачно описанное Леоновым, тут в огромном трактире орган играл нечто тягучее, заунывное, пока извозчики наливались карминным чаем; тут были щели торгового и мастерового люди, а снег – первый, карамельный снег – также опушал тротуары и мостовые…
    Потом переулками дойти до разлива Таганской площади, и подниматься вверх по бульваром, неспешно обозревая различные дома – виденные тысячу раз и всё равно вызывающие интерес; на Чистаках посидеть возле зеленовато-коричневого пруда, где есть кафе на плоту, и дальше, дальше – куда угодно, постигая Москву – переулочную, уютную, бесконечную…
    
     4
    МУЗЕИ МОСКОВСКИЕ
    Бивни, испещрённые резьбой – целое селенье: хижины, кто-то готовит пищу, ловят птиц; корейские желтоватые шары – один в другом – кружевная, полупрозрачная кость.
     Но Зоологический музей нравился ничуть не меньше музея Востока. Огромные скелеты доисторических существ, подъём наверх, и там – шкафы, ящики с чучелами, коллекции бабочек, огромная серая белуга, подвешенная на маленьких цепях…
     Морской музей был в церкви; и, может быть, ничего не зная о вере, я ходил в алтаре, рассматривал макет подводных работ.
     А махина Исторического? Малюсенькие посады, крошечные терема, деревья, макетный минимир. А вот настоящие одежды, наконечники стрел, повозки…
     Пёстрый калейдоскоп детства.
    
     5
    ВОЗЛЕ ВДНХ
    Памятник де Голлю напоминает застывший выстрел. (насколько реальна статика?) Подростки катаются на досках, виртуозно слетают по лестницам возле гостиницы Космос, подпрыгивают, ловят доски руками. Рядом серебрится фонтан. Огромная масса Космоса – гостиницы, составленной из тяжёлого мяса жизни. Ночной полёт, мерцание рекламы, ощущение огромного городского пространства не даёт ощущения сопричастности, единства. И длинный де Голль глядит на огни.
    
    
     6
    Остались ли где-нибудь в Москве Поленовские дворики? Такие – с тёплым ощущением уюта (лоскутные пёстрые одеяла, блестящие шишечки кроватей, самовар, овально искажающий лица), с милыми галками, неровным (сдёрнули одеяло? )
    Рельефом и акварельным взмывом колокольни на заднем плане?
     Переулочная Москва. Кручённые, кривоколенные, подобные стёртым лестницам или зигзагам фантазии переулки громоздятся. Теснятся, несут смиренно разнообразные дома, медовой сиренью вспыхивают по весне…
     И – деловые шары над столицей, шары метафизического свойства; небоскрёбы, тускло ломающие солнечные лучи, кропотливая муравьиная суета…
     Европа, соперничающая с Азией.
     Ночная реклама, истекающая соком соблазна.
     И – пушистый, чистый, новый бульварный снег, обещающий счастье.
    
    
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Очерк, заметка


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Александр Балтин - Московские заметки

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru