Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Балтин

Мимолётности

    
     1
    Какое ещё нужно доказательство Божьего бытия, когда есть окрестный мир?
    Деревья, говорящие с налетающим, серо-стальным ветром…
    Гроб у соседнего подъезда в полукольце людей – начало новой жизни. Через два дома – грохочущая свадьба.
    Тончайшая музыка стиха, зарождающегося в мозгу.
    Горные системы.
    Башнеобразные облака, меняющиеся на глазах…
    Крепкий запах снеди.
     Какие ещё доказательства?
    
     2
    Старинная немецкая пишущая машинка – Рейнметалл. Корпус, тускло отсвечивающий лаком. Клавиши, инкрустированные белыми буквами. Безотказный механизм.
     Когда-то очень давно что-то печатала на ней бабушка, после отец делал технические переводы с английского и французского, потом уже я перестукивал свои стихи.
     За полвека сломалась раз, и я возил её в чемодане в мастерскую, где были неудобные кресла и красный вытертый ковёр. Пьяноватый дядя Володя с глазами в красных прожилках и ловкими пухловатыми руками устранил неисправность за пять минут.
     Машинка, родная и близкая, как домашнее животное, понимающее с полуслова.
     И – также ручным зверьком воспринимаю сложенные очки.
    
     3
    Лететь в такси через вечереющий сумеречный город, кидающий охапки бронзовых, бордовых, золотых листьев, творящий смуглые барочные узоры возле парабриков; лететь, видя надвигающиеся Вавилоном огромные, кубические дома, глядя на отражение зелёного огонька в стекле; лететь, сознавая лёгкую, сквозящую радость движения, забывая про цель пути.
    
     4
     Кусками, пятнами – поездка в Одессу в далёком детстве. Серый, серьёзный, красивый театр – огромный короб, хранящий волшебную музыку. Монеты в музее – застеклённые стеллажи на стенах. Античное золото. Массивные медали.
     Тень от резной листвы на асфальте Дерибасовской.
    Чрезмерная, избыточная, выводящая к Пушкину лестница, по которой течёт расплавленным потоком летнее солнце.
     И море, море…
    
     5
    На почте сказали – Индексы изменились. Пухлая, захватанная книга возле привязанной ручки. На стекле, за которым видно почтовое нутро и мерцают компьютеры – образцы заполнения бланков, рукописные объявления. Цветы на подоконниках. Вентилятор.
     Нашёл новый индекс, исправил.
     Массивный ящик у двери проглотил письмо банальною пищей.
    
     6
    Целые системы гаражей в Калуге. Сверху видно зигзагообразное течение крыш, серые линии асфальта, кирпичную кладку. Марево жары, встающее летом. Жаркое гаражное нутро, сильно пахнущее бензином, краской, маслом. Пьёт какая-то компания, слышен гитарный перебор. Скученная, плотная, низовая, корневая жизнь…
    
     7
    Лесные чащи барокко, краббы, изогнутые листья, сердце в узоре лент.
    Архитектурные завихренья, тяжесть и вещность.
     Готика, немо поющая, стремящаяся выше, выше; шпили, вонзённые в небо, сквожение колонн.
     Ажурная нежность рококо; синие, жемчужные цвета; пена, принимающая различные формы.
     Черты эпох…
    
    
    
     8
    Салатовая, густо-зелёная, светлая, с сочной листвой растительность вокруг калужского моря. Какое море! – обычное водохранилище. Со стороны Подзавалья, где частные, уютные, цветные дома, палисады, огороды напоминают не то деревеньку, не то дачный массив разъезженные, разбитые дороги выводят к воде. Огибаешь водохранилище. Множество людей, снедь на подстилках, вино, игральные карты; чуть дальше – волейбол, бадминтон. Летний рай.
    С дороги, приводящей в город, видна плоская, сверкающая гладь, и дальние особняки в зелени, и ракета возле музея космонавтики.
    
     9
    Дверь квартиры не открывалась. Значит муж закрыл её на дополнительный поворот. А зачем?
     Долго жала на кнопку звонка, слыша как по квартире разносятся трели. С мобильного позвонила на домашний.
     Волнуясь и недоумевая, пошла в домоуправление.
    Слесарь – слегка поддатый, в синем засаленном халате – после пятиминутной возни вскрыл дверь.
     Мёртвый муж лежал на диване. Вызванные медики констатировали смерть от сердечного приступа.
    
     10
    Городские лестницы – белые, многоступенчатые, по которым перемещается людская масса – обыватели, туристы, дети…
     Может быть, после высокого подъёма нечто меняется в вашей душе?
     Стержень дома – лестница; однако, интереснее лестницы в пределах города – вдруг раздваивающиеся, ведущие к старым, терракотовым домам, или вниз, к фонтану. (Фонтаны – городские деревья из текучего стекла).
     Жили когда-нибудь люди без лестниц или нет?
    Мудрая идея дифференциации пространства.
     Автор неизвестен.
    
     11
     Пыльные, серо-белые дороги, белые дома, цветущие оливковые рощи. Жареное мясо, масло, вино в бурдюках.
     Бык на арене, угнув мощную голову, бросается на красную тряпку, натыкаясь на шпагу тореодора. Много крови.
     Крики людей.
    Бессчётные тома стихов.
    Белый Сервантес сидит высоко-высоко – и вечно, неподвижно движутся Дон Кихот и Санчо.
     Ничего не видел. Закрывая глаза, переношусь куда угодно.
    Путешествие без путешествий…
    
    
    
     12
    В сущности времени нет, думает Ясон, разглядывая с корабля берег Колхиды. Ярусами поднимающаяся зелень, сверкающий кровлей дворец с целой системой пристроек, ниже – обширный порт. Время определяется суммой наших действий.
    Неделю назад было отплытье, сегодня…может быть, час подвига, может быть момент краха…Впереди дракон, поле, которое необходимо засеять драконьими зубами, Медея, руно, которое изначально существовало лишь для того, чтобы породить легенду.
     Время в сущности только текст.
    
     13
    Пусть ногти будут с траурной каймой, но цветы цветника искупают любую возню, любое неудобство. Главное – великолепные шатры роз, цветная филигрань лепестков, гармонирующая в насыщенным цветом листьев…Флоксы создают границы. Звёзды астр зажгутся ближе к осени.
    Созерцание трудов становится счастьем.
    
     14
    Белые каски охраняющих солдат. Лица подсудимых немцев кажутся чрезмерно бледными, мучнистыми. За окнами старинный витой Нюрнберг – город мастеров, крыш и птичьих гнёзд…
    
    
     15
    Вода, окрашенная красным, выплёскивается за край ванны. Марат уже мёртв. Не таким он представлял свой последний день…
    
     16
    Гульба – шаровая, сквозная, неистовая. Лица все – будто глядишь сквозь круглый аквариум. Кажется, всполохи воспалённо-красно-багрового цвета шарами лопаются в воздухе. По-русски, на разрыв житейских скреп, адово, разбойничьи, со свистом…
     Как потом обращаться к Богу?
    
     17
    Старый колодец в лесу около заброшенной мёртвой деревни. Чёрная концентрическая глубина.
     Рыбаки, поднявшись тропками от реки, набирают воду. Вода серебряная, прозрачная, холодная – кажется, будто она легко звенит.
     Видны выпуклые, чёрные, полукруглые брёвна колодца.
    
     18
    Белыми лестницами среди зелени лип, акаций, сирени, среди густого, попеременно вспыхивающего цветения, спускались к реке. Небольшой пляж был довольно уютен.
     Дом отдыха из трёх корпусов – советский, с красными ковровыми дорожками, с репродукциями шишкинских пейзажей в номерах…
     До города час езды. Но никто не ездит. Лучше сидеть у реки, купаться или дремать, погружаясь в былое, отдавая дань настоящему…
    
     19
    Овощная лавка возле дома, в коммуналке которого прожил десять лет - ребёнком.
     Терпкие, свежие, земные запахи. Огромные, тёмные бочки, покрытые игольчатым белым наростом, похожим на плесень, хранят солёные огурцы. Картошка шумно сыплется в подставленную сумку через обитое жестью отверстие. Квашеная капуста в глубоких мисках.
     Мощное, детское, световое воспоминанье вспыхивает в мозгу сегодняшнего взрослого.
    
     20
    Ехали зимним вечером в темноте правобережья старого провинциального города. Сквозь графику чёрных деревьев виден был январский, сверкающий снегами и огнями, тесно скученный скопленьями домов город. В воздухе ощущалось белое, золотое, таинственное роенье – будто ангелы где-то рядом, и они поют.
    А мы не умеем слышать.
    
    
     21
    Зеленовато-жёлтый, маслянистый блеск пруда на Чистаках; на плоту под уютными тентами маленькое кафе. Внушительных размеров ресторан – или развлекательный комплекс? – кремового цвета, с тусклыми окнами. За ним – декоративные деревца, фонтан с бронзовыми журавлями, грубые камни массивной бортовой кладки…
     И дома по обе стороны бульвара – каждый со своей индивидуальностью, с пышной историей, спрятанной в него, как прячут в ларь детские игрушки. Пора взрослеть, а не хочется.
     Бесконечные переулки, ветвящиеся во все стороны от бульвара…
    
     22
    Брат, живущий в Калуге, попросил передать дискету бывшему сослуживцу. На дискете – прощание с подводной лодкой. Оба в прошлом подводники.
     Я видел этого его сослуживца один раз лет десять назад. Основательный, крупный, крепкий. Пьянствовали в тот раз.
     Долго не звонил мне, и как-то выпивая в субботу, я сам набрал его номер. Поговорили. На следующий день подъехал, отказался проходить, сослался на дела.
    Показался мне похудевшим, осунувшимся.
     Мелкое событие. Жизнь лепится из таких.
    
    
    


    

    

Жанр: Очерк, заметка


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru