Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Александр Балтин - Разрывы воздуха
Александр Балтин

Разрывы воздуха

     1
    Жемчуга детства перебирает, глядя на снег, идущий плавно, задумчиво. Вот также – ребёнком будучи – смотрел из окна коммуналки на первом этаже – широкого, зарешеченного окна – на мерцающее это тихое чудо; а дом был велик, населён густо…
    А вот по снегу, мимо древесной черноты идут с отцом на чёрный рынок, и он – отрок, увлекавшийся чтением и нумизматикой, жадно вглядывается в толпу, таящую разные сокровища…
     То ли школьная лестница, то ли другая какая ведёт наверх, наверх…
    И странное ощущение это – будто там, где проходил – годами, жизнью – воздух отмечен лёгкими разрывами маршрута, но не вписаться в него опять, в маршрут этот – нет, нет…
    
     2
    Это был красивый канал – опаловое его мерцанье вывело нумизмата в Средневековье. Мощённая, кривая улица разливалась базаром; пышноодеянный некто проехал на лошади в богатой, разноцветной сбруе; надо всем миром царил высотою игольчатой готики собор…Нумизмат узнал россыпи немецкой речи…
     Вечером, выкладывая на сайте сканы сияющих талеров, он получал восторженные письма-вопросы: откуда? Где можно взять в таком сохране?..
     Привычно стало ему пользоваться сияющим этим каналом, он научился понимать все оттенки старого немецкого, узнал, как и где можно доставать только что отчеканенные, сверкающие, ирреально прекрасные монеты, вызывающие восторг и зависть, как можно получать их прямо из мастерской, как ловко сменять горстку мелочи на необходимое… Только чувства не увеличить этой фантастикой, увы…
    
     3
    Синеватый, но кажущийся белым гостиничный куб – на улице, больше похожей на деревенский проулок, возле единственного в городе кафе – и работает оно до трёх ночи, шумное…Гостиница в два этажа, со скрипящими полами и лестницей, с единственным номером люкс – а вся «люксовость» его в наличие ванны – и такая старая, советская постройка, будто и не было раскордаша последних двадцати лет, и не бойся, что полы провалятся под тобою – как провалились они под массой советских граждан; ничего не бойся – гляди из окна на три берёзы, на домик за ними, и дальше на фрагменты крохотного города – малоутешительные, реальные…
    
     4
    Мир провинциальных проулков, тёмных провалов дворов, таинственно взмывающих церквей…Мир начала ноября с реяньем в тёмно-розоватом, сине-сгущённом воздухе колючих снежинок…Два брата – поддатых, многоговорящих – огибают двухъярусную старинную церковь, входят в узкий двор старого дома, за которым мерцает овраг…
    Дом двухэтажный, с одним горящим окном, со сложной конфигурацией постройки, напротив него – тёмный, одноэтажный, кирпичный, окружённый низкими штакетинами палисада – этими домами и образован двор, в котором один из братьев встаёт на колени, будто поклоняется дому повыше.
    -Ну ты уж совсем, - говорит другой.
    -Отстань!
    Второй брат вспоминает, как бывал здесь у стариков, скрипели крашеные красным полы, густо отливал кармином крепкозаваренный чай.
     Старший встаёт, отряхивая колени.
    Идут дальше, плутая переулками…
    
     5
    Как тут спать, когда сильно пахнет яблоками? Круглый сияющий запах антоновки наполняет коридоры сознания, в которые врывается телефонный звонок, и сон рушится, падает гнилой постройкой, а звонок – простая ошибка… Что же – вернуться ко сну, ко кустистым его пёстрым ассоциациям…или сварить спагетти с сосисками? В три часа ночи у соседей залаяла собака – звонко, надрывно, с нотами отчаяния, прошившими переливные трели…В семь утра вставать на службу, и ноябрьское утро адекватно вечеру…Утром с головой налитой мутью и воспоминанием о круглом запахе антоновки идёт на службу, думая, что полдня (он полставочник) никогда не пройдут, и зная, что они пройдут очень быстро, и он сможет вернуться домой и лечь спать, и быть опять разбуженным – кем? чем?
     Муть ноября, прореженная разноцветьем окон, течёт морозно…
    
     6
    -Портретный гульдинер Лайоша Второго? Их не было!
    -Были!
    Откуда знаешь? Где видал?
    -В инете.
    -Ну и ну…музейная, поди, вещица.
    -Да, хороша…
    В кинотеатре Улан-Батор по воскресеньям собираются нумизматы. Ряды монет на столах. Кляссеры, планшеты. Мерцает старинное серебро. Аркадий – важный, как средневековый курфюрст – болтает с Доктором – кругленьким херувимчиком. – Взял ангальтский талерок один. – Зачем тебе девятнашка? – На обмен, добить что пойдёт.
     Котёл страстей. Азарт, загорающийся в глазах, гасят искуственно, чтобы не выплеснулся интерес. Торговаться из-за 20 долларов? Конечно, будет любой. Талеристы собираются в отдельном сегменте, все тут знают всех, хотя бывают и новенькие – выспрашивающие, берущие талеры жадными и осторожными пальцами. Приобретёт? Нет? Монеты выслеживают, как добычу, бывают сложные тройные обмены, долгая переписка по интернету, хитрые нити отношений тянутся, чтобы оборваться в какой-то момент, ну а если вышло, и монеты добыта – какое счастье заливает душу, такое большое – рудой растекается – красавица-монета на бархате специального ящика, среди других; а дальше надо искать другую, и бесконечен этот поиск. Бесконечен…
    
     7
    Группой приехали на автобусе, встречали их, поднося полупрозрачные блины, а кутья – серовато-белая – лежала на краю тарелок. Расселись все – чёрные, как поминальные птицы – мелькнуло стекло водочных бутылок, люди встали, сказали положенное, выпили…Кто-то потянулся к салату, кто-то к рыбе. Быстро выпили по второй, по третьей, и, уже опалённые водочным жаром, заговорили громче, вспоминая, наливая по новой, и смех уже зацветал кустами – А помнишь, как он?.. – А то! здорово мы тогда. Группами выходили курить на лестничную площадку, на балкон – двор внизу казался миниатюрным, игрушечным…
    Мягкий кусок солёной сёмги под чьим-то башмаком, кто-то включил музыку, на него зашикали.
     Врачуют ли души русские поминки? Стягивают ли разошедшиеся края яви?
     Кто ответит? Тот ли, дремлющий на диване? Эти ли – на грани драки?
    -Не судите, да не судимы будете, - срывается с пьяных уст бородатого философа.
    
     8
    Дом старый, старый… Всякое бывало в густом вареве жизни, где много пьянства, и драка, вспыхнувшая внезапно, вполне может завершиться пьянкой - к обоюдному удовольствию.
    Свадьба на втором этаже… - Колька-то мой – правильный: армию отслужил, - тараторит мать, - на завод устроился. – Отец – сизоносый, квадратнолицый, пьяный уже – обнимая соседа гудит: Выпьем, Иваныч!
     Столы сдвинуты на обе комнаты – из второй можно вылезти с трудом. – Толь, а, Толь, - басят оттуда, - бутылку передай.
     Орёт магнитофон, мнутся пары.
    -Эхма, молодёжь – ну-ка дай я отчебучу! – дядя жениха врывается, ломает круг, изображает дикую, разнузданную пляску, вращая глазами.
    На лестнице курят жених со товарищи.
    -Значит, Колян, ты из нас последний, кто… - Да ладно, Пашк, чего тут считать. Пойдём накатим.
     С Пашкой долговязым сидели за одной партой, с Равилем из соседнего дома сошлись, когда били парней с соседней улицы, а Гошку-кастета зарезали год назад.
    -О, Виталь Евгеньич! К нам, к нам прошу! – Подмигивает в сторону: Ну-ка подпоим представителя власти!
    Мордатый, чревастый участковый охотно принимает штрафную.
     Дом терпит. Людская пульпа кипит…Что на бумаге грядущего напишут времена?
    
     9
    Спуск в глубь страницы Леонида Леонов требует высокого напряжения. Высверки алмазных трубок в недрах фраз ослепляют. Каждый абзац тяжёл, как рудный пласт, и густ, как всякий символ. Живая плазма Зарядья не подлежит забвению – ибо в амбивалентности яви зафиксированная словом продолжает играть бытийными переливами света и цвета. То, что тяжело даётся – окупается; единица усилий измеряется духовным порывом. И чем напряжённее он, тем интереснее результат. Как узловато скручен Вор! Какие лабиринты смысла придётся пройти! Какие лампы символов увидеть…Дно – не значит паденье; дно функционально существует для возможного подъёма, а будет ли он?
     Отцедить из рудоносных книг Леонова советизм – извечное читательское желание; избавить бы книги эти от дозы советской риторики – и проступили б в этих загадочных палимпсестах знаки веры – глубокой, умной…
    Если взобраться на истинную пирамиду – горизонты света могут и ослепить.
    
     10
    Забыть бы всё – нежную поросль детства, робкие ростки мечты, смутный шелест бередящих душу желаний, школьный шум, целлофан на гладиолусах – шуршащий, блёсткий; огромность классов, слёзы из-за двойки, двоящие мир, пубертатный криз, когда казалось никак не вместиться, не встроиться во взрослую явь; на службу хожденье – ту, ещё советскую, в библиотеку ВУЗа, с парнями и девчонками, ничуть не интересовавшимися ею, но – романами, гулянками, весёлой выпивкой, и как не замечали его – книжного, домашнего, и как потом стал своим…забыть бы амбиции, мечты о литературном признании, уйти бы в прозрачный-препрозрачный сон…
    
    
    
    
    
     11
    Служба психологической помощи в интернете. Бесплатная. Включает в себя ряд разделов – в том числе вопросы о духовности. Никто из полусотни людей, обращавшихся с вопросами не задал ни одного в этом разделе. Не интересует людей духовное, духовный рост. Только в смысле личной смерти – остренького любопытства, что там: огневеющие, жадные пальцы ада, или сады с бесплатным ситро и канарейками…
    
     12
    Заскорузлые, в бурой гречке пальцы лепили восковые фигурки; старик занимался этим просто так – от нечего делать. Раскрашивал потом коней и кентавров, пыхтя и сопя, после ставил рядами на полку, думая: Если бы был внук…Сипло вздыхал, одевался, брал матерчатую сумку, шёл за кефиром, хлебом, крупой…
     Белая собака бродила по дворам, мёрзла зимою, иногда была сыта, чаще нет, но сыта была только объедками…Старик подобрал её – красивую – отмыл, стали жить вместе.
     По вечерам сидели возле телевизора, собака начинала дремать, посапывая, сытая от каши и хлеба, потом задрёмывал и старик, и часто переходить на кровать было неохота.
     Однажды старик заснул – и не проснулся больше; от резкой, свинцовой, пустой тишины собака вздёрнулась, завыла – и выла до тех пор, пока не взломали дверь.
     И потом по рваному сизому снегу бежала за труповозкой – белая, несчастная…
    
    
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Очерк, заметка


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Александр Балтин - Разрывы воздуха

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru