Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Юлия Охотина - Две истории одной любви
Юлия Охотина

Две истории одной любви

    С момента звонка домофона до непосредственного прибытия почтальона на седьмой этаж, Егор уже успел налить себе мамину любимую грибовницу, опрокинуть сметану в холодильнике, порезать палец случайно брошенным ножом. И когда худощавая женщина попросила его расписаться в повестке, молодой человек лишь перевернул на себя банку с малосольными огурцами. Поставив свою корявую подпись, закрыв дверь за гостем, принесшим маленькую серую бумажку, Егор вернулся на кухню. Взглядом он стал искать тарелку с супом, потом вспомнил, что еду все-таки стоит подогреть, и засунул ее в микроволновку. Через минуту Егор отнес тарелку в зал на журнальный столик. На столике лежали две замызганные предыдущей едой пластиковые салфетки. Стряхнув хлебные крошки на пол, подвинув ноутбук к краю стола, Егор стал есть. Он набирал в ложку столь много еды, что она непременно вываливалась обратно, иногда проливалась капельками на футболку, и чтобы бульон не вылился вообще из ложки, Егор так неаккуратно и быстро засовывал ее в рот, что металлическая ложка стучала о передние зубы. Все это сопровождалось чавканием и сербанием. Съев половину супа, Егор вспомнил, что забыл положить в него сметану. Он резко встал с кресла и пошел на кухню. Идя по прихожей, он подумал, что весьма интересно, какая повестка пришла на этот раз. Взяв сметану, Егор вернулся в зал, снял запачканную футболку, бросил на спинку кресла и продолжил есть. Новостной канал на английском языке показывал катастрофы века. Наводнения, землетрясения, цунами – все это так впечатляло своей масштабностью. Почти доев суп, Егор взял в руки повестку. Он почти не сомневался, что это очередной штраф брату за нарушение правил дорожного движения. Но отчего-то инициалы были не брата, а его собственные. Быстро глазами он пробежался по бумажке и заметил, что его вызывают в суд. Отчего-то в графе истец значилась его фамилия и инициалы жены. Егор не сразу заметил причину вызова в суд. Он еще не мог осознать, что его жена подала на развод.
    Конечно, она попросила разъехаться на несколько месяцев, дать ей возможность разобраться с собой, тем более что дела у них обстояли не лучшим образом. Но ведь развода все равно быть не может. Егор откинулся в кресле и вдруг вспомнил, что несколько дней назад она звонила ему с вокзала, перед какой-то командировкой, и сказала, что подала на развод. Но ведь это не могло быть действительностью. Она не могла так жестоко поступить с ним, с самым любящим мужем.
    Егор не верил в происходящее. В глазах все как-то расплылось, дышать стало тяжело. Руки немного начинали дрожать. Егор испугался потери контроля над собой, казалось, весь мир обернулся против него, и он бессилен. Физически не существует. А то аморфное состояние, в котором он пребывает последние несколько секунд, это не существование, это наказание. Молодой человек встал с кресла и прошел в папин кабинет. Мрачная комната из-за всегда недостающего в ней солнечного света. В этой комнате жила она. Пусть год назад, или два, он уже и не помнил, но ему казалось, что комната все равно еще пахнет ею. Он открыл большой шкаф и заметил, что часть полок пуста. Конечно, она давно уже переехала от его родителей на съемную квартиру, но хоть что-то же должно было остаться. Он выдвинул шкафчик и среди папиных носков нашел ее – бордовые шерстяные. Она всегда спала в шерстяных носках. И это было так забавно. Она была такая милая в них и такая сексуальная – в шелковой ночнушке и вязаных носках. И кто, если не он, может согреть ее ночью, спасти от раздирающих судорог, если ноги вдруг немного переохладились? Егор помнил, как начинались приступы. Сначала она быстро-быстро шепотом кричала: «Ноги, ноги, Егор, ноги, срочно». И он просыпался среди ночи и растирал ее икры и стопы. Они были внутри такими каменными и непробиваемыми, что он, прикладывая всю силу, не мог их прочувствовать. А кожа нагревалась и растиралась до такой степени, что было больно ему самому, как от ожога. Она не чувствовала ног, и чтобы хоть как-то пошевелить ими, опиралась на локти, запрокидывала голову, что-то шептала, лишь бы не заплакать. Но боль была слишком сильной. И часть боли причинял он. Но Егор понимал, что, если будет ее жалеть и не разотрет ей ноги до боли, приступ может затянуться на полночи. И он, преодолевая себя, все делал, как она просила. А она лишь смотрела на него мокрыми умоляющими глазами. На утро она бесшумно выползала из-под одеяла, собиралась на работу, надевая шпильки, и, преодолевая боль в икрах, шла в администрацию. Она была директором и депутатом. Самым молодым депутатом-женщиной, за которой не стояли чьи-то связи или деньги. Она всего добилась сама. И он, как муж, не мог этим не гордиться. Ему льстило, что у всех жены как жены, а у него умница и красавица.
    Потеребив носки в руке, Егор полусидя лег на диван, скрестил ноги и стал смотреть в окно. Он поджимал обиженно губы, как ребенок. На самом же деле - просто сдерживал слезы. Он кусал губы, причиняя себе боль, которую почти не чувствовал. Больно было где-то в груди.
    Почему она не дала ему шансов. Он ведь ее любит. Он живет для нее. Он же все время думает только о ней. Он умереть за нее готов. Неужели она не видит этого? Он же пытается реализовать свои проекты ради нее, чтобы обеспечить ее. Ну и пусть они не получаются, но ему же нелегко одному. Он не видел смысла жить в небольшом подмосковном городе, недалеко от родителей, и прозябать на заводе простым инженером. И потому старался придумать способ заработать деньги и купить квартиру в Москве. Но в спорте ему не хватало изначального капитала и хотя бы машины, в видеомонтаже и других творческих проектах не складывалось, потому что ее не было рядом. Она же его муза, его вдохновитель. Он не может без нее жить, мыслить, что-то делать. Если ее нет рядом, он впадает в депрессию и ждет ее звонка. Или звонит сам. Но она постоянно на совещаниях, не одна, в окружении чужих мужчин на деловых ужинах. И их разделяют сто километров. Как же он может работать? А на выходных, когда он приезжает к ней, у него появляется желание работать и наступает прозрение. Но она отчего-то все время спит или занята. В субботу всегда на работе, а в воскресенье спит. Хотя и в воскресенье она часто на городских мероприятиях. И после того, как он на одном из них измазался весь в мороженом, она больше не берет его с собой. Но как ей не понять, что он нес это мороженое для нее! И у всех бывает, что не заметил бордюр. Он его не заметил оттого, что засмотрелся, как его жена дает интервью на телевидение. Как она не могла понять, что ему нужно движение, он спортсмен, он хочет ей показать, что для него нет ничего невозможного. Потому любой турник на их пути его манил. Он ловко то отжимался, то висел, то перелазил через что-то. Но она лишь с негодованием просила его спокойно идти рядом, а не цепляться за любую попавшуюся железку.
    Ему вообще несказанно повезло с женой. Он мог ею гордиться. И с мамой она ладила. Она была стройная, в прошлом фотомодель. Но сейчас зарабатывала деньги исключительно умом, а не внешностью. Он влюбился в нее с первого взгляда и с тех пор желал владеть ею всю жизнь. Егор как удав душил ее своей выдержкой и любовью, и в итоге она сдалась. Он и представить не мог, что она будет так прекрасна в свадебном наряде. Она воистину была божественна. И он был счастлив донельзя. Но потом она вдруг решила согласиться на предложение работать руководителем и вернуться в политику. Он не стал ей противоречить, тем более что это явно ненадолго, она не выдержит и сбежит опять к нему от жестокого мира власти. Так уже было. И потому Егор не переживал на данный счет.
    Он переживал сейчас. Нет, не переживал, не верил, что она все-таки осуществила свое желание. Конечно, она последний год говорила ему, что все плохо, что хочет поменять все в своей жизни. Но не так же! Это не изменения, это разрушения! Он никогда не верил, что она реализует свое китайское предупреждение, что потеряет в него веру, перестанет доверять, разочаруется и… разлюбит. Но неужели она все-таки разлюбила? Егор не верил в это. Он вспоминал, как она могла с ним есть курицу-гриль прямо на берегу Ильинского пруда, как чинно ела в дорогих ресторанах в вечерних платьях, как по-детски пряталась за его спину, если видела нерусского мужчину, как озорно играла с ним в войнушки в музее авиации, как всегда смотрела на него. У нее был задорный взгляд, шкодный, готовый на любую глупость. Но отчего-то, как только он совершал что-то эдакое, она становилась серьезной и вычитывала его как мальчишку за то, что он, перелезая через забор в очередной раз, измазался в мазуте или порвал джинсы. Она злилась и была так прекрасна в этом своем состоянии. Она не умела злиться на него серьезно. Она через пару минут забывала и была снова его веселой и счастливой женой.
    А потом она стала работать в этой администрации. И сначала много плакала, потом съехала от мамы, потому что в доме все время было много людей, ей вечно не хватало места, потому что она никогда не наглела. И все изменилось. Она уже не делилась с ним по телефону своими рабочими проблемами, стала холодна и безынициативна. Потом -раздражительная, любой звонок прекращался мгновенно, потому что он вечно звонил не вовремя, а ночами она просто засыпала за телефонным разговором. Она перестала готовить фаршированный перец и украинский борщ, она перестала проводить с ним выходные. Она не хотела его. Она была деревянной и отчего-то не старалась ничего менять. Но ведь он ее все равно любил. Отчего же она поступила с ним так жестоко?
    Да, конечно, он в последнее время сам раздражительный и неуправляемый. Но это лишь из-за глубокой депрессии. Он запутался, не знает куда идти и что делать. Он хочет жить с ней, но не хочет жить в этом городе. Он хочет, чтобы она занималась его проектами, которые в будущем принесут много денег, а не продвигала жирных дядек на выборах и не ездила в наковальню каждое утро, отслеживая, как создается дерево влюбленных по ее инициативе. И вполне естественно, что он неадекватен. Он ее хочет, он ее законный муж, а она пропадает где-то ночами. Нет, она не изменяет. Она ни разу не изменила, он бы понял, он бы почувствовал. Она была неспособна на измену, она была слишком чиста и принципиальна. Она не давала повода для ревности, но все же в последнее время очень много времени проводила где-то, лишь бы не с ним. У подруг, у коллег, у брата. Только не с ним. Она возвращалась домой поздно с запахом мартини. И все равно не отдавалась ему. И да, его мужские нервы не выдержали, один раз он разбил ей мебель в порыве сдерживаемой обиды. Ему было обидно, что она пропала, вместо того чтобы прийти домой и приготовить вместе с ним ужин. Но она ушла к подруге и вернулась под утро. Он не сдержался. А она стояла посреди комнаты, когда осколки стекла рассыпались вокруг нее, и молчала. Когда он ушел на кухню, сожалея о своей несдержанности, она встала в прихожей и таким равнодушным, абсолютно бесчувственным голосом произнесла:
    - Злишься? А мне тогда что, угонять самолет с террористами?
    И легла спать. А проснувшись, села на кровать и спокойно, даже не моргнув глазом, сказала, что им стоит разъехаться. Но ведь она тогда подчеркнула, что это не развод, это всего лишь тайм-аут. Чтобы соскучиться друг по другу. Она говорила, что ничего не чувствует и ему нужно снова ее завоевать. Но Егор не мог понять, как можно завоевать ее, ведь она уже жена, уже с ним. И все известные ему способы он уже использовал, пока добивался ее. Ему хотелось просто уткнуться носом в ее грудь и сделать вид, что она ничего не сказала. Но она неумолимо договорила мертвым голосом свой монолог, забрала ключи и ушла из квартиры. Он переехал к родителям. И вот уже почти три месяца он здесь. И только иногда катается в Москву, чтобы оплатить съемную квартиру в Москве. С работой все никак не клеилось. Он пытался устроиться в местный филиал Газпрома, но безуспешно. Интернет-индустрия не приносила дохода, да и без ее советов иначе быть не могло. Куда теперь было идти, что делать? Он просто ждал, что она успокоится, перебесится и соскучится. Но отчего-то вместо сообщения «возвращайся, я не могу без тебя», пришла повестка…
    Прийти на суд и согласиться на развод? Нет, он этого не может допустить, он же любит ее. Он не даст согласия, выиграет этим время и за эти пару месяцев найдет путь к ее сердцу. Он сделает ей ребенка. Да, она же так хотела ребенка. И почему он раньше не догадался, что ребенок может изменить отношения в семье? Она наверняка станет заботливой матерью, и тогда она будет вынуждена оставить эту работу, уедет с ним в Москву. А он обязательно придумает к этому времени что-нибудь с работой. И вообще, почему она так переживает за деньги? Он муж в семье, и это не ее проблемы. И даже если он берет деньги у родителей, у своих родителей, это не ее трудности. И потом, когда он заработает много денег, он обязательно отдаст все родителям. Тем более он помогал им – баню строил. А услуги строительства нынче очень дорогие. Так что с родителями они практически в расчете. Все легко решается, нужно просто захотеть, и она, его любимая жена, выбросит дурь из головы и заберет заявление из суда. Он сделает для нее еще раз свадьбу, он теперь знает, как она хочет. Он вообще теперь знает, что ей нужно и как она хочет жить, и он готов ей все это сделать и подарить настоящее счастье.
    Егор встал с дивана, достал из рюкзака телефон и набрал сообщение: «Я очень тебя люблю и хочу, чтобы были дети, давай попробуем все по-другому». Через несколько минут он уже не ждал ответа. Он знал, что ответа не будет. Она глубоко обижена и достучаться до нее будет крайне тяжело. Егор попытался еще раз: «Прости, я все понял. Я теперь знаю, как надо». Но в ответ была тишина.
    Егор ходил по комнатам и думал, что скоро придет мама с работы, потом папа, надо спрятать повестку. Чтобы они не увидели, чтобы не расстроились. Они ведь так хорошо к ней относятся. Они знают, как сильно он ее любит. Они не переживут. Да и зачем им знать о ее таких жестоких шутках, все равно он добьется своего. Егор искренне верил, что все наладится, но никак не мог определиться, с чего начать. Он понимал, что нужно поменяться немного, стать более организованным, и тогда можно свернуть горы. Но она была сейчас какой-то непонятной горой, слишком скалистой, как Затерянный мир на мысе Айя. И самое главное, он никак не мог понять, что такого неповторимого натворил в этой жизни, что она даже не соизволила обсудить с ним свое решение. Хотя, конечно, повод был разозлиться.
    Она пригласила его на свой день рождения. Прошло уже полтора месяца, как они жили врозь, и он тщательно готовился к этому дню. Он сам сделал ей амулет из дерева в виде солнышка. Ведь она его солнышко, которое даже с тучками на небе может улыбаться. Пусть Егор не мог подарить ей никакого материального подарка, потому что родители почти обрезали его бюджет, но ведь она, так любящая творчество, обязательно оценит его произведение. Они пошли в лес на озеро с ночевкой на шашлыки. Как в старые дружные времена – они и ее брат с женой Машей. Но она была заведена с самого утра. Она почти никак не отреагировала на подарок и с недоумением сжимала в руке амулет. А потом перечила всю дорогу, указывала, какими тропинками нужно идти, нервно кричала, что он выбрал неправильное место для палатки. А потом предупредила, что день рождения они проведут как друзья и ему не нужно никуда торопиться.
    - Только не дави, не пытайся ничего делать, - просила она его умоляющим голосом. И Егор держался. Тем более, что с таким плохим настроением как у нее, было бы странным что-то предпринимать. Но как только он оказался с ней в одной палатке, а она бесчувственно отвернулась и заснула, Егор не мог владеть собой. Он пытался ласкать ее, но она не реагировала. Он считал, что ей нравится и можно продолжать, но она лишь вяло прошептала «не надо». Голос был таким вялым, что он не воспринял ее пожелания. И тогда он приступил к более конкретным действиям. Жена задергалась в его руках, резко стала вырываться. Но Егор уже был заведен. Он не мог остановиться, спермотоксикоз ударил в голову, он в мгновенье сделал захват и начал делать боляк на локоть. Она застонала, закричала, что он ненормальный. И этот крик он наконец-то услышал в своем сознании.
    - А ты нормальная жена, если не даешь уже который месяц?
    Егор вышел из палатки и начал собирать вещи. Он не видел больше смысла здесь оставаться. В первую очередь он хотел забрать кошку. Жена наблюдала за ним из палатки, потирая локоть.
    - Оставь кошку, она не твоя.
    - Это моя кошка.
    - Она пришла ко мне. Я ее подобрала. Так что оставь животное в покое. – Жена вышла из палатки и попыталась выдернуть сумку с кошкой из его рук. - И вообще, хватит заниматься ерундой.
    Егор не мог больше себя сдерживать. В нем накопилось столько агрессии, что он резко дернул руку, жена по инерции наклонилась к нему и сбилась с ног. Он в мгновенье набросился на нее, они кубарем покатились по еловым шишкам. Она упиралась. И этим была так желанна. Хотя он уже не понимал: она желанна ему как женщина, или из принципа, почему он не может заняться любовью с женой. Он жадно раздирал на ней одежду, она кричала сквозь слезы, кусалась и царапалась. Но она не способна была совладать с его мертвой хваткой. Ее начинающаяся истерика начала раздражать, и он сам не заметил, как стал ее душить, а она хрипеть. Потом что-то легкое, но достаточно жесткое ударило его по голове. Он обернулся и увидел над собой ее брата, проснувшегося и вышедшего из палатки. Егора взбесило, что его друг, его лучший друг, вмешивается в отношения и посмел его ударить, тем более по голове. В мгновенье он вскочил и стал с ним бороться. Бороться с другом было непросто – они оба спортсмены по боям без правил. Но друг давно не занимался этим спортом, зато его удар был тяжелым за счет массы, все-таки весовая категория свыше 92 килограммов, против Егоровой до 62. Но зато Егор занимался спортом все время. В драку вдруг влезла Маша, но Егор быстро ее отпихнул, она упала. Жена где-то не далеко просто плакала, потом пыталась встать и уговорить их разойтись. Но почему она защищала брата? Это было невыносимо, это было предательство. Казалось, весь мир настроен против него, и Егор понял, что в нем проснулось чувство крови. Он готов был убить.
    - Только попробуй подойти, я убью тебя, - жестко сказал Егор, взяв в руки топор.
    Он видел, как жена в разодранном купальнике, почти голая, стоит у соседнего лагеря и сквозь слезы кричит: «Помогите, они поубивают друг друга! Они профессионалы. Ну пожалуйста, хоть кто-нибудь, помогите!» Он никогда не видел ее в такой истерике. Он никогда не видел ее такой беспомощной и с таким ужасом в глазах. Прибежали какие-то мужики, стали укладывать его на спину, Егор отчаянно сопротивлялся, он не понимал, почему успокаивают и оттаскивают его, если всю кашу заварил друг. Он не мог понять, что происходит, кто на чьей стороне. Не мог поверить, что жена кричала ему: «Не смей трогать моего брата», вместо того чтобы защищать его. Какое-то странное помутнение мозга случилось. Егор смотрел, как Маша достала аптечку и начала обрабатывать раны на теле жены. Ее тело было все в каких-то ссадинах и царапинах, крови было отчего-то много. Он заметил, что она хромает, а шея набекрень. Он не мог понять, отчего она ничего не пытается сделать, а просто ревет и причитает, за что ей такое досталось в жизни. Он не понимал, о каком одиночестве она говорит, почему проклинает врачей, что сделали ей операцию и не дали умереть на столе под скальпелем от кровотечения. И Егору так хотелось подойти к ней, обнять, поцеловать, пожалеть. Но он лежал на земле и не мог пока осознать, что они подрались. Подрались не на шутку. Он поднял руку на жену. На свою любимую и такую беззащитную. Ему было досадно, что она не применила против него приемы, которым он ее научил. Он думал, что она несправедливо поступает с ним, предавая их семью, заступаясь за брата. Через несколько часов Егор пришел в себя и готов был поговорить с женой. Она безропотно слушала все, что он говорит, но в ответ лишь молчала. Он наконец-то решил ей сказать все, что думает, а она просто молчала. И это молчание было ужасно. Вот если бы она возразила, если бы заплакала, хоть бы взглядом дала знать. Но она сидела рядом, как умалешенная смотрела в одну точку, не моргая, и немного раскачивалась из стороны в сторону. И это молчание было невыносимо. Но она все-таки не прогнала. Домой они вернулись вместе. Егор попросил у нее прощения уже дома. Правда, он так хотел встать на колени перед ней, уткнуться в ее животик и пустить слезу, но она ведь не дала такого шанса. Она лишь сказала, что все нормально, все хорошо и отправила его спать к маме.
    С того дня рождения прошло полтора месяца. За это время он ни разу не видел ее. Она поменяла замки в квартире, занавесила окна светонепроницаемыми шторами, брала трубку через раз и участливо говорила, что занята. Больше он не мог знать, когда она дома, когда свободна, когда можно поймать момент ее увидеть. И вот сейчас он ходит с повесткой в суд на свой собственный развод по квартире и даже не представляет, что же такого сделать, чтобы она все забыла. Вычеркнула этот день из своей жизни и помнила его только любящим и нежным. Ведь он именно такой, он никогда не хотел делать ей больно, он хотел ее только оберегать. Но отчего-то все это получалось криво или вовсе не получалось. Но ведь она умная, чуткая, понятливая, она умеет прощать. Она может найти в себе силы простить, стоит ей только захотеть. Она должна понять, как ему плохо от безысходности, от того, что она отдалилась, и он ее теряет. И если она забудет этот проклятый день рождения, она снова его полюбит и все пройдет. Но почему она так независима в своих решениях?!
    Егор стоял посреди прихожей и настойчиво набирал номер телефона. В ответ шли долгие гудки. Вдруг гудки кончились, наступила тишина.
    -Да, - услышал он родной голос.
    - Лапуль, зачем…
    - Ты на суд придешь? – перебила она его сразу. Не жестким голосом, а таким спокойным и уверенным.
    - Приду. Но я не хочу развода. Ты не получишь развод. Я люб…
    - Если ты не дашь согласия сразу, мне придется пустить в ход судебную медэкспертизу за побои. – Голос ее не был встревоженным, скорее был равнодушным. - Нас все равно разведут, только скандал будет на весь город. И придется рыться в прошлом. Надеюсь на твое благоразумие.
    Телефонный звонок кончился, так и не начавшись. Егор схватился за голову и взревел как мотор. Хотелось все разнести вокруг, сломать, разбить. Хотелось убиться самому. Почему он дал волю чувствам, своим звериным инстинктам? Неужели не мог сдержаться? Но ведь он любит, очень любит! И почему она все-таки решилась на развод? Неужели ей так плохо рядом с ним?
    Егор прошел в родительскую спальню, посмотрел на себя в зеркало и остался весьма недоволен собой: рыжая небритость, глаза злые, мышцы играли на накаченном теле. Кому оно, такое совершенное своей мужской формой спортсмена, нужно? Взгляд из злого превращался в обиженно-стеклянный. Ответа на вопрос «что не так?» Егор не мог найти. Он присел на кровать и почувствовал, как под попой что-то зашуршало. Привстав, он достал женский ежемесячный журнал. Усмехнувшись, он вспомнил, как клеил жену с помощью женских журналов. И однажды он вычитал там, что, если человек задумывается, любовь ли это – значит, это точно не любовь. И он это написал ей по почте. Она прочитала, а через неделю приехала к нему, разорвав отношения с ухажером. Как он был счастлив! Он не верил, что она приедет к нему и долго выбирал цветы. Его выбор пал на белые розы – такие невинные и чистые, как она сама. Егор открыл журнал в поисках ответа ее поведения. В оглавлении он увидел раздел «Невыдуманные истории». Найдя нужную страницу, Егор принялся читать.
    
    Монолог сильной женщины
    
    Как все началось? Под какой звездой?
    Детство сменилось на юность независимо от того, хотелось мне взрослеть или нет. Как я сейчас понимаю, природная сексуальность и хорошие формы, вперемешку с родительским нежеланием вникнуть в проблемы моего созревания (хотя они всегда называли это «нехваткой времени»), сделали свое дело. Так, не зная, зачем и почему, я резко повзрослела. Не лучшим способом. И мои первые отношения с братом друга моего брата, молодым человеком, старше меня на семь лет, обернулись драмой. Что мне пришлось пережить – оставим за кадром, но в итоге я получила огромный опыт, которого и врагу желать не стоит. С тех пор я поняла, что я сильная и нет ничего такого, что могло бы меня вывести из колеи. Да, столь сильных травм в моей жизни больше не было, но чувствуем и переживаем мы, несомненно, по любому поводу.
    И вот моя взрослая жизнь началась. К 18 годам у меня уже был неприличный опыт отношений с мужчинами разных возрастов. Это не было пошло и грязно. Отношения длились по полутора лет, и меня в них все устраивало: кому-то казалось, что я – это их лебединая песня, кто-то считал, что я, сильная, уверенная и с большим будущем, и непременно сделаю подобное будущее и для мужчины. Но мне льстило то, как сильно меня любят! Со временем я дико устала от вранья родителям, от того, что либо прикидывалась в отношениях быть слабой (если мужчина считал себя сильным и величественным), либо просто тащила на себе весь груз отношений, будучи неоспоримым лидером. И тут на горизонте появился он. Он – приятель моего брата - стоял на пороге с большим рюкзаком и смотрел на меня. Его взгляд обжёг все внутри, и первое, что мне подумалось: «Таким уверенным и сильным должен быть мой муж». Подумалось – и забылось. А он – влюбился с первого взгляда. Моя мама, как и все, желающая искреннего счастья для дочери, полтора года пыталась убедить меня, что он – то, что надо, стоит только дать ему шанс. В тяжелые минуты я уговаривала себя, что он хороший парень, пыталась искусственно пробудить в себе чувства, но все было зря. Тем более что нас разделяли полторы тысячи километров, и все наше общение свелось к трем встречам, когда брат приезжал на родину летом, на Новый год, и жениться. Все остальное время мы просто общались по аське. Потом мой папа дал ему мой номер телефона, и он начал звонить. Часовых международных разговоров я стала ждать все чаще и чаще, а в одно утро проснулась и поняла, что больше жить без него не могу. И вот я стою на Курском вокзале, без копейки денег, без адреса, тайком от родителей, в ожидании его. Он стоял с тремя белыми розами.
    
    Вкус семейной жизни
    Я приезжала в Москву практически через месяц. В наших отношениях был пропущен конфетно-букетный период, и все началось с прозаического совместного проживания со стиранием носков и готовки ужинов. Но все, чего бы я ни пожелала, – он выполнял. У меня и сомнений не было, чтобы он мог в чем-то меня подвести. Теперь я могла быть просто девушкой, за которую и подумают, и решат, и при этом еще и с мнением посчитаются. Отсутствие в нем романтики, неумение ухаживать и то, что я стала его первой женщиной, – меня не смущало. Даже то, как обидно на мой день рождения он неумело всунул жемчужное ожерелье, не могло омрачить моего счастья. Мы жили в палаточном спортивном лагере. Море, скалы, звездное небо. Как красиво можно было сделать предложение, тем более, что дата свадьбы уже была определена! Но он просто сунул мне в руку мешочек с жемчугом и что-то промычал. Обиженная, я проглотила слезу и подумала, что пусть он не романтик. Зато с ним как за каменной стеной.
    День свадьбы был самым счастливым в моей жизни. Ноги в ЗАГСе не тряслись, но то, как я прочувствовала слова ведущей бракосочетания о клятве любви и верности, потрясло меня саму. И даже то, что я, южная девушка, отроду не видавшая зимы, в двадцатиградусный мороз щеголяла в одном платье по заснеженному парку, - меня не смущало, а лишь веселило. Свадьба кончилась, родственники разъехались, и мы остались предоставленные сами себе. Почти сами себе. За месяц до свадьбы мой ненаглядный, обидевшись на несправедливость, уволился с работы и строил далеко идущие планы о своем бизнесе то в сфере спорта, то в сфере информационного пространства. Шли месяцы, я получила заветный красный диплом лучшего вуза России, и чувствовала себя вполне успешной и счастливой – новая жизнь, в новой стране, никаких тревожных воспоминаний из прошлого. Но найти работу без фактического опыта работы в Москве мне не удавалось. Он продолжал строить планы и брать деньги у родителей. Так продолжалось более полугода, пока его мама в очередной раз не предложила мне работу в небольшом городе. Я давно знала об этом предложении, но наотрез от него отказывалась, ибо заниматься политикой меня не устраивало, от нее я уже устала, а тем более не хотела жить раздельно с мужем. Но час пик настал, скандал назревал, и я решилась. Не без согласия мужа. Мы договорились, что я поработаю полгодика, он наладит свое финансовое положение, и я уйду в декрет. Тем более, медики настоятельно рекомендовали срочно заводить ребенка.
    
    Стать уважаемой и одинокой
    У меня замечательные родители мужа. Я их по праву считала своими. Никаких ссор со свекровью, о которых шутят в анекдотах, у меня не было. Но та работа, на которую я пошла, требовала внимания двадцать четыре часа в сутки. Быть руководителем совсем не просто, а быть им в двадцать один год, создавать новое учреждение и каждый час доказывать всем, что ты не юное неопытное создание, – тем более. Тяжелые месяцы становления коллектива, который старше тебя в среднем лет на десять, – давались часами слез в подушку. Муж искренне сочувствовал, выслушивал меня по телефону, но приезжал лишь на выходные. При этом работу себе он так и не нашел. Оставшись одна в реальности со своими проблемами, в чужой стране и новом городе, где нет даже знакомых, а плакаться свекрови и свекру я себе не позволяла, я решила съехать. Сняв первую попавшуюся квартиру, сидя вечером в ногах своего мужа, я в слезах умоляла его найти работу, начать зарабатывать и увезти меня отсюда, а иначе мы придем к разводу. Я поплакала, поспала и успокоилась. Через день он уехал.
    С того вечера я начала доставать из памяти кусочки своего прошлого, пытаясь вспомнить откуда я брала силы. Понять, откуда же они брались пережить все то, что происходило в юности, - я так и не смогла, но они появлялись. И вот уже я не девочка, из которой в одно время пытались сделать козла отпущения или шестерку, а вполне уважаемый руководитель. Однако подсиживание подчиненных случилось и со мной. Признаться, я весь год молила, чтобы уйти с этой работы. Свинское отношение главы города убивало и отвращало. Но когда у меня появилась возможность отойти – я не смогла. Я просто вдруг поняла, что кроме работы у меня ничего нет, и потеряй я ее, мне просто не на что будет жить, ведь моего мужа уже полтора года содержат родители и я. Зная свое шаткое положение, я не нашла другого выхода, как податься в депутатство.
    Я люблю людей и много с ними работаю. Я знаю структуру органов местного самоуправления, да и вообще с тринадцати лет крутилась в политических кругах. Мне мало было работы в рамках учреждения, и я хотела заниматься чем-то еще. Я поняла, что это мой город, который я люблю, и когда мой папа, позвонив, сказал: «Где ты работаешь? Это же не город, а деревня», я уверенно ответила: «А я сделаю из него город». В тот момент я поняла, что это мой город, что я хочу в нем работать и делать что-то хорошее, поэтому депутатская деятельность просто узаконивала ту общественную нагрузку, которую я несла.
    Полтора месяца шла скандальная и жаркая предвыборная кампания. Я была беспартийной самовыдвиженкой, да еще и самой молодой. Вместо своего участка мне пришлось заниматься всей предвыборной кампанией для двадцати кандидатов, поддерживающих действующего главу. И когда весь кошмар кончился, в руках теребя удостоверение с надписью «депутат», я была уверена, что теперь все пойдет хорошо. Что вот, я уже чего-то добилась, и все, что мне хотелось, – стать наконец-то мамой. Я поняла, что уже готова, не потому что надо, а потому что уже очень хочу. И тут же это «хочу» разбилось о «как». Как, где и на что, если нет квартиры, муж не работает, а жить на декретные нереально? Новый этап понимания жизни, какая-то безысходность, осознание, что это зависит не только (да и не столько) от тебя, наводили в душе панику, которая проявлялась лишь сжатыми зубами, поднятой головой и повышенной работоспособностью.
    
    Точка отсчета - здоровье
    И вдруг эта работоспособность прервалась. Приемный покой, анализы, озабоченный взгляд врачей, десять минут на подготовку – и вот я в операционной. «Всего лишь аппендицит, - думала я, лежа на операционном столе, - Это даже забавно. Хирургического опыта, когда распластывают тело, в моей жизни еще не было». Но вдруг хирург задергался, анестезиолог дал вторую дозу наркоза, на этот раз общего, и уже в полудреме я спрашивала, отчего так долго не идет врач. Я сразу поняла, что мы ждем гинеколога, и если я засну раньше его прихода, то никогда не узнаю, что там увидели на самом деле.
    Когда везли по запутанным коридорам больницы, за руку меня держала свекровь, но большего отчаяния я не испытывала никогда: слезы лились градом, я чувствовала, как лицо мое морщится непроизвольно от моих же слов «у меня не будет детей»… В тот вечер, под действием двойного наркоза, я рассказала свекрови о своем прошлом, о том, что я вышла замуж по любви, и единственной целью в моей жизни была не карьера руководителя и депутата, а уютный дом с тремя детишками и пару раз в неделю преподавание в институте.
    Наутро появился муж. Прилег на грудь, пустил слезу. Я, как любая женщина, пожалела его, погладив по голове, шепча, что все будет хорошо. Он лег ко мне на кровать и заснул. Эти шесть часов с ним на одной больничной койке показались мне адом! Наркоз полностью прошел, обезболивающие не заглушали дикие боли. Все, что ниже груди, не слушалось. Он спал мертвым грузом, развалившись на кровати, а я постанывала от боли, вжавшись в стенку, и, обессиленная, не могла ни его разбудить, ни позвать медсестру, которая не спешила наведаться в палату. Он выспался и уехал. Уехал строить какие-то декорации. Две недели я пролежала в стационаре. Депутатский корпус, который выиграл не без моего участия, и бывший «свинский глава» ни разу не пришли и не позвонили. Зато новое руководство, для которого я была красной тряпкой, мой родной и любимый коллектив, творческая молодежь и все те, с кем я работала так или иначе, – были рядом круглые сутки. Свекровь была настоящей мамой.
    Я выписалась по собственному желанию. Больница, которую жители называют «долиной смерти», не могла поставить меня на ноги, я решила выписаться и искать врача самостоятельно. Мой диагноз менялся каждый день, и понять, что же произошло на самом деле, с каждым днем становилось все сложнее. Найдя подходящего талантливого профессионала, я опять осознала, что шансов стать мамой у меня не так много. Хотя все поправимо, если лечиться сейчас, тратить бешеные для меня деньги. Мой муж услышал это, пожил недельку, пообещал, что все будет, и вновь уехал. За декорации ему ни копейки не заплатили. Внутри меня запустился часовой механизм. Процесс необратимый, процесс, которым не может управлять рассудок.
    
    Процесс пошел
    Через полгода, когда врач обнаружил в моем здоровье положительную динамику, мне почти ультимативно сказали рожать сейчас. Но шестеренки того механизма уже разошлись по полной. Рожать сейчас, когда нет не то что бы квартиры и денег, а нет мужчины, в котором я уверена, – для меня было глупо. И тут я поняла, что не хочу от мужа детей. Я не хочу видеть в них его черты, которые уже изрядно стали меня раздражать. У меня были тысячи вопросов: почему он три года не работает, почему он два с половиной года живет в другом городе, и его содержит мама, почему он не зарабатывает, когда знает, что мне нужны деньги на лечение. А от этого лечения зависит наше будущее. Изводясь и мучаясь, я поставила ему ультиматум: либо ты в течение месяца переезжаешь ко мне, либо я снимаю с себя все супружеские обязательства. Я прекрасно понимала, что все проблемы моего здоровья, в первую очередь, от нестабильной жизни женщины. Он пообещал. Прошел месяц. Я без предупреждения улетела к родителям. Он поистерил (так нечестно, я несправедлива к нему), и лишь перевез часть вещей.
    Я вернулась ночью. Служебная машина за два часа домчала меня из Шереметьево. Всего за пять дней я так соскучилась по коллективу, по работе! На перекрестке, уже на своей улице, у меня защемило сердце – я дома! Но… переступив порог, я увидела грязную квартиру и… совсем чужого мне мужчину. Муж радостно бросился на встречу, но я холодно прошла в комнату и легла спать. Всю последующую неделю он меня раздражал только одним своим присутствием. Я понимала, что все кончено, но отказывалась в это верить, ведь он мой муж, ведь он меня любит (смотрели бы на вас таким любящим взглядом!) Но что мне от этой любви? Два года, как я живу сама по себе, сама решаю свои проблемы, сама зарабатываю. Он не сделал меня счастливой мамой, не испугался бездетного будущего. Что он сделал для меня как любящий муж? Звонил по ночам и признавался в любви? Но ему уже не шестнадцать, а под тридцать! Он старше меня на пять лет, а я тяну все на себе, пока он строит планы, как заработать. Через неделю он, кажется, понял, что что-то произошло непоправимое. Мой уравновешенный, сильный физически муж в мгновенье разбил сервант в бешенстве, когда я вернулась от подруги в четыре утра. Я собиралась в субботнее утро, по обыкновению, на работу. Но яиц в холодильнике не нашла, хотя просила, чтобы они всегда там были. Ушла голодной. Меня возмущало, раздражало, угнетало, что он не может усвоить элементарных вещей – не ходить в мятом и грязном, ведь его жена очень публичный человек, не чавкать, не бросать вещи как попало, потому что в гости часто спонтанно заходят деловые люди, а главное, то он целый день сидит дома за компьютером, и неужели так сложно не то что приготовить ужин, а просто купить яйца? Я ухожу, когда магазины еще не открылись, а прихожу, когда уже все закрыто, и делать продуктовые закупки часто не могу, неужели это так сложно сделать ему, сидя дома? Если я работаю, то пусть он будет на хозяйстве. Но такая позиция ему не пришлась по душе. Также не пришлось по душе, когда я заметила, что ни разу он не подарил мне просто так цветов, да и по праздникам они очень редко были вовремя, что ни разу не сводил меня на романтическое свидание, не сделал ничего для разнообразной ночи, чтобы я, уставшая, захотела. Он предпочел обвинить меня в равнодушии и непонимании его депрессии. После разбитого серванта я попросила его переехать к родителям.
    
    Может, все еще вернется?
    Я все ждала, когда же во мне проснутся чувства, я соскучусь по нему, захочу видеть. Почти два месяца я живу одна – и мне это нравится! Он звонит, начинает требовать ответов, где я и как, я хладнокровно отвечаю и живу своей жизнью – живу работой. Я хочу детей, хочу семью, но вряд ли смогу вновь поверить этому человеку. Он больше не стена, за которой мне уютно и тепло. Я вновь сильная и уверенная, да и нотки грусти проникают в мое сознание, лишь когда приходят эсэмэски от подруг, что они родили малышей. Я тоже хочу. Но вернуться к мужу, вновь брать на себя во всем первую роль, даже в сексе, я не хочу. Хочу быть женщиной, нежной, хрупкой, такой, какие мы все глубоко в душе. (Удивительно, но именно на этой фразе в кабинет вошел глава города, знающий мою проблему. Выпалив ему свое недовольство, что сейчас много подкаблучников и боящихся ответственности мужиков, мэр участливо кивнул: «Подкаблучники – самые страшные мужики. Военные их называют «теоретиками любви». Таких тебе не надо. Нужен другой, опытный и интересный»). Меня воспитали так, что мужчина принимает решения (хоть и совместно с женщиной), он зарабатывает деньги (хотя мой папа ненамного больше получает мамы), он – глава семьи, он опора, моральная, физическая и материальная. И жить иначе я, как видимо, не могу.
    Сейчас я одна. Все еще жду разрешения ситуации естественным путем, ничего не предпринимая. Я не думаю о разводе. Но он все так же не работает, а я поняла, что принеси завтра он мне миллионы – я все равно уже не поверю ему, не доверюсь, не захочу, не рожу от него ребенка. Может, это моя обида пока так говорит вместо сердца? Но, к сожалению, я уже переживала такие ощущения, и заканчивалось все не очень хорошо.
    Меня считают сильной женщиной. Найти себе пару в маленьком городке, где каждая собака знает кто ты, где работаешь и чья жена (а вернее, чья сноха), – достаточно сложно. В основном никто не решается даже завести знакомство. Были несколько парней. Один долго ухаживал, замуж звал, но тогда я еще верила, что все наладится. Недавно он приходил вечером в гости на работу. Спросил, как дела. Я ответила по-честному и поинтересовалась:
    - Вот ты ухаживал, хотел, я не дала – и что из этого? Кому это было нужно? Ну уважаешь ты меня, оценил мою верность, а муж оценил?
    Молодой человек пожал плечами и растерянно посмотрел на меня:
    - Зато ты осталась честной.
    А ради чего, спрашиваю я себя сейчас? Не будь честной, может, и до больницы не дошло бы… Мы пообщались, молодой человек предложил сходить в спорт-бар на футбол. Я не отказалась. Поболев за Испанию, компания молодых людей решила съездить искупаться ночью на святой источник. Я поехала с ними. Три парня ломались, кто пойдет первым, ведь там очень холодно. Я зашла в купальню, посмотрела, где окунаются. Признаться, первый раз была на святом источнике и никогда не приветствовала купание с медицинской точки зрения, ни в какое религиозное направление проточной воды не верила. Парни рассуждали, что зайти в воду – тяжело, надо побороть себя, надо проявить силу воли. Вмиг я разделась и на одном дыхании окунулась в ледяную воду. Когда я вышла из купальни, они не сразу поняли, что я искупалась, даже не взвизгнув.
    - Ты это сделала молча? Ты сильная женщина. Мы, правда, в тебе даже не сомневались.
    - Сильных женщин не бывает, - уверенным тоном и немного с грустью ответила я.
    Сильных женщин не бывает. В детстве их делают взрослые, у которых вечно нет времени на проблемы своего чада. Позже - их делают мужчины.
    


    

    

Жанр: Рассказ, Новелла
Тематика: Психологическое, Любовное


12 июня 2010 года, 9 октября 2011 года

© Copyright: Юлия Охотина, 2011

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

14.02.2012 14:35:50    роза Отправить личное сообщение    
Юлия, Спасибо за прекрасный рассказ!!!!!
     
 

29.02.2012 00:40:37    Юлия Охотина Отправить личное сообщение    
Мне приятно, что эта история Вам запомнилась:)
       

29.03.2012 19:03:27    Юлия Охотина Отправить личное сообщение    
.
Комментарий изменён: Юлия Охотина - 29 марта 2012 г. в 19:09:00
     
 

06.04.2012 17:25:35    Tory Отправить личное сообщение    
Каждая семья несчастна по-разному... Как разнообразны разводы, как трагично заканчиваются счастливые истории...
     
 

Главная - Проза - Юлия Охотина - Две истории одной любви

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru