Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Николай Селезнёв

Страна дураков

    В первых числах июня я собрался в отпуск. Естественно, шеф не хотел отпускать меня на отдых летом, так как для обычных рядовых сотрудников имелось другое время года для отпусков: холодное, дождливое, морозное и метельное. Но я наплел ему с три короба по поводу больной родственницы, которая на ладан дышит и шеф, хоть со «скрипом», но все же подписал мое заявление. А когда я уходил, унося заветный листок с подписью шефа, то услышал глубокий вздох и тихий голос, полный сожаления и грусти:
    – Совести у тебя нет, Меркулов. Ты же знаешь, что Игнатьев в отпуске, у него жена беременная.
    – Да есть у меня совесть, Семен Семенович. Но сами понимаете, тетка у меня болеет, а ей кроме меня, совершенно некому помочь.
    – Да иди, иди, Меркулов, с глаз моих, а то передумаю.
    И я поспешил удалиться из кабинета шефа, так как знал, что случаи «передумывания» уже случались.
    
    Игнатьев, пройдоха, все же обскакал меня и первым выцарапал себе долгожданный отпуск. Жена у него беременная, как же. Он отродясь женатым не был, не смотря на свой средний возраст. Да и шеф тоже, хорош субчик, знает, что врем ему в наглую, а заявления подписывает. Может у него какая-то своя тактика? А препирательства всякие и отговорки – это вроде ритуала. Вообще коллектив у нас хороший подобрался. А шеф – такого прекрасного человека трудно сыскать.
    
    Я осторожно прикрыл за собой дверь в кабинет шефа, заговорчески подморгнул секретарше Оленьке и положил перед ней подписанное шефом заявление.
    – Неужели подписал? – тихо изумилась она.
    – Как видишь, – с улыбкой шепнул я. – За день оформишь?
    – Ты что, уезжаешь?
    – Конечно, – кивнул я в ответ. – Потому и спешу.
    – Что соврал-то? – вцепилась в рукав Ольга.
    – Сказал, что тетка болеет.
    – А сам куда?
    – В Вольнодумск к другу. Он меня давно приглашал. Юг, море…
    Оленька с завистью посмотрела на меня и шумно вздохнула:
    – Везет тебе, Меркулов. А мне и поехать-то некуда. Даже деревни нет, все мои родственники горожане.
    – Ищи мужа богатого, – шутливо посоветовал я Ольге. – На Канары, на Кипр ездить будешь.
    – Да ну тебя, – отмахнулась она. – Сам-то что на богатой не женишься?
    – Так не попадается, – хитро улыбнулся я в ответ.
    – Вот и я пока не встретила. Ладно, иди, а то шеф сейчас выйдет. Утром завтра за деньгами приходи.
    – Спасибо, Оленька, – с умилением поблагодарил я девушку. – С меня шоколад.
    – И презент с юга.
    – Что?
    – Презент с юга, – шепнула Оля.
    – Обязательно, – я послал девушке воздушный поцелуй и выскользнул из приемной.
    Оля в нашей фирме на все руки мастерица: она и секретарь шефа, и бухгалтер, и отдел кадров и кассир. А так как Оля единственная женщина в коллективе, то все лавры мужчины преподносят ей.
    
    На следующий день я получил отпускные и покатил в Вольнодумск. Мой давний друг – друг детства, Гришка, теперь, конечно, Григорий, уже не раз зазывал меня к себе на отдых. Вольнодумск городок небольшой, но главное то, что расположен он на берегу моря. «Приезжай, Жека, – писал Гриша, – на море отдохнешь, «южный» роман с кем-нибудь покрутишь». И все-таки уговорил.
    
    В Вольнодумск я приехал утром. Багажа с собой взял немного, лишь самое необходимое. Григорию я не стал сообщать о дне своего приезда, не хотел беспокоить лишний раз, а то ведь встречать кинется, стол организовывать. В Вольнодумске у Гриши я был всего лишь раз, но город знал неплохо.
    Я шел по тихим улочкам утреннего города и не думал, что прежнего города Вольнодумск уже нет, остались лишь улицы и дома, а все остальное, то есть, люди, их мысли… Неожиданно на меня обрушился поток какой-то вонючей жижи. От неожиданности я шарахнулся в сторону, наскочив на стену, потому что проход между двумя домами был довольно узким. Кто-то, как это бывало раньше в Одессе, выплеснул ушат вонючей воды прямо из окна и окатил меня с ног до головы. Облили меня не нарочно, просто кто-то подумал, что на улице никого нет.
    
    Я стоял, сплевывая отвратную пену, тряс руками и топтался на месте, словно живот прихватило и захотелось… Вот такая общая картина. Стоял и не знал что делать. Вдруг из окна второго этажа показалась женская голова с накрученными на ней бигудями. Увидев меня, стоящего, как мокрая курица, глаза на женской голове часто-часто заморгали, а губы, накрашенные яркой помадой, изрекли:
    – Что вы здесь стоите? Стоять больше негде что ли?
    «Хоть бы извинилась, корова наштукатуренная», – деликатно подумал я и ответил:
    – А вы что, это место купили?
    – Нет, – мотнула из стороны в сторону голова.
    Откуда-то из глубины комнаты показались две руки и аккуратно поправили бигуди.
    – Вы что, промокли? – спросила меня голова с бигудями.
    – А вы как думаете?
    – Думаю, что немного промокли, – решила голова. – А может вы вор?
    – Конечно вор, – кивнул я, стряхивая с рукавов рубахи и со штанин какую-то странную пену. – Вот стащил у вас немного вонючей пены.
    – Хам! – нагло изрекла голова.
    – Вобла вольнодумская, – тихо буркнул в ответ и продолжил свой путь.
    
    Я думал, что голова с бигудями не услышала моего ответа, но ошибся, и в мой адрес полетели такие выражения… Оказывается, как мало я о себе знал.
    По пути к Грише я решил зайти в магазин, купить хоть что-нибудь из продуктов. Это было не обязательно, но не мог же я придти к другу с пустыми руками.
    
    В магазине я поставил свою сумку в камеру хранения и пошел по отделам, выискивая, что бы такое приобрести. Ходил между стеллажами с фасованным товаром, кое-что, откладывая в продуктовую корзину. Оставалось взять колбасы, но в готовой фасовке такого продукта не было. Тогда я спросил проходившую мимо продавщицу:
    – Простите, девушка, а колбаса есть?
    – Третий отдел, – бросила на ходу блондинка со смуглым от загара лицом и даже не взглянула в мою сторону.
    – Спасибо, – вздохнул я.
    «С вежливостью в Вольнодумске, видимо, не очень-то», – подумал я и направился в третий отдел. У прилавка пришлось стоять минут десять в ожидании продавца. В магазине ни души.
    – Что нужно? – раздался знакомый грубоватый голос.
    Я поднял голову, передо мной стояла девушка, которая только что проходила по торговому залу.
    – Здравствуйте, – попытался улыбнуться я девушке. – У вас всегда столько покупателей в магазине?
    – Может, еще о погоде поговорим? – чуть не зарычала продавщица, прожигая меня насквозь злющим взглядом. – Говори, что надо или вали отсюда. Ты что в помойной яме валялся? – брезгливо поморщилась она.
    
    Я понял, что на мне последствия жижи, выплеснутой из окна «головой в бигудях». Нужно скорее брать колбасу и выметаться из этого магазина, пока в милицию не забрали.
    – Триста граммов колбасы, пожалуйста.
    – Какой? – тут же последовал вопрос.
    – Любой, – заискивающе улыбнулся я симпатичной, но звероподобной по характеру продавщице.
    – «Останкинскую» брать будешь?
    – Да-да, – я поспешно кивнул. – Завесьте «Останкинскую», пожалуйста.
    Продавщица отрезала кусок колбасы от котелки и небрежно бросила его на весы.
    – Тебе триста граммов? – спросила продавщица, недобро посматривая в мою сторону.
    – Да-да, триста.
    Продавщица взяла с прилавка здоровый, хищно поблескивающий нож, другой рукой взяла кусок колбасы с весов и прицелилась, намереваясь отрезать тоненькое колечко, чтобы подогнать товар под нужный вес.
    – А-а… сколько там? – спросил я.
    – Триста тридцать, – сухо ответила симпатичная мегера, отрезав-таки от основного куска тонкое колечко.
    – Пусть будет триста тридцать, – с готовностью кивнул я.
    – И что ты мне мозги компостируешь своей колбасой, – злобно возмутилась продавщица. – То ему триста граммов, то триста тридцать. Может тебе еще триста тридцать три грамма завесить?
    – Да нет, – замотал я головой. – Бог с вами. Давайте сколько получилось.
    – Бог-то со мной, – недовольно пробурчала девица, и я подумал о том, что, наверное, совсем недавно она развелась с мужем или ее бросил любовник. – Двинуть бы тебе этой колбасой по вонючей морде. – Девушка бросила в пакет триста тридцать граммов «Останкинской» и назвала сумму, которую я должен заплатить за колбасу.
    
    Я полез в карман за деньгами, чтобы поскорее расплатиться и убраться отсюда.
    – В кассу, идиот, – сквозь зубы процедила продавщица и протянула мне кусочек от чека, на котором было написано название колбасы, вес и цена. – В нашем магазине самообслуживание.
    Положив колбасу в продуктовую корзину, я устремился к кассе. Но кассира на месте не оказалось. «Господи, – нервничал я, – когда же я выберусь из этого ада? Где же кассир?» Я оглянулся по сторонам. К кассе подошла продавщица, которая только что завешивала мне «Останкинскую». «Господи, снова эта мегера, – с ужасом подумал я. – У них что, людей, что ли больше нет? Может, она и директор магазина заодно?»
    – Ну? – обреченно спросила продавщица и уставилась на меня уничтожающим взглядом.
    – Что? – не понял я и слегка растерялся.
    – Платить будешь?
    – Да… вот… а сколько? – засуетился я.
    – Сто восемьдесят пять, – услышал в ответ после того, как продавец-кассир покопалась в моей продуктовой корзине.
    – Вот, возьмите, – я поспешно положил на блестящую тарелочку две сотенные купюры.
    – Без сдачи давай, – категорично потребовала многопрофильная белокурая мегера.
    – У меня нет мелочи, – промямлил я.
    – А у меня сдачи нет, – отрезала она.
    – Да… не надо. Оставьте себе, – ответил я с трудом и опрометью бросился из магазина.
    Продавщица уверено последовала за мной.
    – Стой! – властным голосом потребовала она.
    – Да оставьте сдачу себе, – затараторил я, желая поскорее смыться отсюда.
    – Корзину продуктовую оставь, – ухмыльнулась продавщица. – Придурок.
    Тут я спохватился. Действительно, я намылился исчезнуть с чужой продуктовой корзиной и без своих продуктов. Быстро переложив продукты из корзины в сумку, и направился к выходу, с опаской оглядываясь, словно продавщица сейчас кинется мне вслед и предложит жениться на ней.
    – До свидания, – осмелел я, приближаясь к выходу. – Спасибо за культуру обслуживания.
    – Вали, вали отсюда, бомжара! – услышал в ответ. – Деньги-то откуда? Гробанул что ли кого?
    
    Тут я вспомнил про свой внешний вид и поспешил выйти на улицу, чтобы не вляпаться в какую-нибудь неприличную историю.
    Я решил взять такси и до Гришки доехать на машине, хотя до его дома рукой подать. Иначе не доберусь, как пить дать, заметут в милицию.
    
    Недалеко от магазина я увидел стоянку такси, где притулились три машины с шашечками на кабине, и с надеждой устремился туда. Две машины оказались пусты, а в третьей сидел пожилой мужик и дремал, опустив голову на руль.
    – Эй, – тихонько окликнул его.
    Тот поднял голову, окинув меня взглядом, и спросил:
    – Куда едем?
    – На Кутузова.
    – Ты че? – прищурился таксист. – Это же за углом. Вон там, – показал рукой водитель.
    – Понимаете, – я наклонился к нему, но тот отпрянул в сторону, брезгливо поморщившись, – я шел по привокзальной улице, а меня из окна чем-то облили.
    – Ты че, за дурака меня держишь? – усмехнулся водитель. – Прямо специально тебя ждали, чтобы окатить из унитаза. У тебя че, парень, нюх заложило?
    Я махнул рукой и направился в сторону перехода. Всего-то сотню метров пойти. Но неожиданно я увидел милицейскую машину на другой стороне улицы. Неподалеку от пешеходного перехода прохаживался милиционер. Он скучающим взглядом посматривал на немногочисленных прохожих, наверное, в надежде на то, что хоть к кому-нибудь удастся прицепиться и оштрафовать. Я остановился в раздумье. Для полного счастья не хватало только в отделение попасть. Пока все объяснишь, половина отпуска пройдет.
    – Эй, парень, – донесся до меня голос.
    Я повернулся. Водитель такси подзывал меня, подавая знаки рукой. Пришлось подойти.
    – Ну что, едем на Кутузова? – спросил таксист, пряча улыбку.
    – А отвезете?
    – Отвезу, – согласился водитель такси. – Только садись на заднее сидение и постели вот эту клеенку, а то мне всю машину мыть придется.
    Я устроился на заднем сидении и с облегчением вздохнул, думая о том, что скоро отмоюсь, переоденусь и приму вполне приличный цивилизованный вид.
    – С тебя триста рэ, – объявил таксист.
    – Триста? – я чуть слюной не поперхнулся. – Какие триста? За что? Здесь же рукой подать, – попытался, было возмутиться я.
    Зато водитель невозмутимо заявил:
    – Двести рублей за то, что повезу тебя с таким «ароматом». За вредность, значит. А стольник за дорогу.
    – Да тут же всего сто метров ехать, сами говорили.
    – А мы здесь не поедем, – заявил водитель.
    – Как это не поедем? – не понял я. – А где же мы поедем?
    – В объезд, – пояснил водитель. – А это далеко. Поэтому сто рублей. Не нравится, иди к ментам, они тебя сейчас в один момент отвезут. Бесплатно.
    – Но почему в объезд? – недоумевал я. – Это же дурдом какой-то.
    – Там «кирпич» висит. Видишь? – показал пальцем таксист. – И там «кирпич». Дорогу ремонтируют, поэтому поедем в объезд. Но ты можешь не ехать – три сотни сэкономишь.
    
    Таксист рассуждал вполне здраво, хотя и в пользу своего кошелька. Пришлось согласиться с его предложением. Куда же деваться-то? «Ну и дурдом, – продолжал изумляться я. – Куда я попал? В страну дураков».
    – Поехали, – кивнул я таксисту и вздохнул. – Мне ничего не остается.
    – Вот и дело, – улыбнулся тот удовлетворенно. – Вы ведь приезжий?
    – Да, – снова вздохнул я. – К другу погостить приехал.
    – А кто это тебя так уделал, приятель? – сдержанно улыбнулся водитель. – Уж не Тамара ли?
    – Какая Тамара? Я никого здесь не знаю.
    – Так, где тебя этим «добром» окатили? На узкой привокзальной улочке?
    – Ну да.
    – Правильно, это Тамара, – заключил водитель. – Ты самогонку у нее покупал?
    – Нет, просто проходил мимо.
    – Правильно сделал, что не купил у нее самогонку, – засмеялся водитель, поворачивая с центрального проспекта. – Она бражку на говне заквашивает.
    – На чем? – изумился я, глядя на таксиста. – На… как вы сказали?
    – Да, да, на говне, невозмутимо подтвердил таксист. – Она вместо дрожжей дерьмо кладет. Это дешевле, чем на дрожжах. Жадная, стерва, на всем экономит.
    – И что, люди пьют? – спросил я, часто сглатывая набегавшую слюну, потому что стало подташнивать.
    – А то-о-о! – весело воскликнул таксист. – Конечно, пьют, да еще как. Крепкая, говорят, зараза. Тамара ведь дешево самогон продает, вот и берут у нее. А кто, может, и не знает из чего эта смесь. У Тамары даже сахар ворованный.
    – Так чем это она облила меня? – спросил я, начиная догадываться.
    – Да бардой, – охотно пояснил таксист.
    – Заквашенной на…
    – Точно, парень, – вздохнул водитель, притормаживая у светофора. – Поэтому от тебя так разит. Минут через пять приедем на Кутузова. Понимаешь… – водитель запнулся, раздумывая, говорить или не стоит. – Ты уж прости, что я тебя на три сотки раскрутил. Запрещающие знаки здесь недавно поставили. Деньги мне нужны, парень. Жена сильно болеет, вот и набираю ей таким манером на операцию.
    – Так вы с этой Тамарой заодно, значит? – рассмеялся я. – Понятно, а деньги пополам. И что, – отдышался я от смеха, – неужели много таких лохов, как я?
    – Да находятся, – неловко вздохнул таксист, искоса посматривая на меня. – Живу в этом городе, как в стране дураков, парень, – заключил он.
    – Я тоже так подумал. Далеко еще?
    – Нет, следующий поворот.
    – Послушайте, – тронул я таксиста за плечо, – но ведь за день здесь много не заработаешь.
    – Конечно, не заработаешь, – согласился водитель. – Здесь я появляюсь, время от времени, к поездам подъезжаю. Сейчас отвезу тебя на Кутузова и в центр поеду, А через два с половиной часа снова вернусь.
    – К поезду?
    – Точно, – согласился водитель. – Мы с Тамарой нормально сработались. Она барду-то от браги все равно в канализацию выливает, а это хоть не задаром и польза какая-никакая.
    Таксист остановил машину у Гришиного дома. Где-то в глубине двора слышался лай собаки.
    – Возьмите, – я протянул таксисту деньги. – Спасибо вам.
    – Не надо, – отвернулся таксист. – Пятьдесят рублей с тебя.
    – Возьмите, – настойчиво сказал я и вложил в руку таксиста три сотенные купюры. – Вы же их заработали. Да и деньги нужны.
    Я захлопнул дверцу машины, подхватил сумку и направился к крыльцу, где меня уже встречал Григорий.
    – Действительно страна дураков, – послышалось бормотание таксиста.
    «Волга» громко рыкнула, выбросив облачко выхлопных паров, и шурша гравием и щебнем, медленно поехала по направлению к центральной автомагистрали города.
    
    Дома я вымылся, переоделся и остаток дня мы с Гришей пили вкусное виноградное вино собственного приготовления, делились новостями и воспоминаниями. Друг выслушал рассказ о моих сегодняшних приключениях и задумчиво улыбнулся.
    – Ты смеешься надо мной? – спросил я Григория, смакуя вино.
    – Нет, Женя… – Гриша запнулся. – Хотя… я смеюсь над тобой, над собой, над всеми нами.
    – Почему? – не понял я Григория.
    – Да потому что все мы живем в стране дураков. В огромной стране дураков.
    – Хочешь сказать, что все мы – ты и я – дураки?
    – Ты правильно понял мою мысль, Жека, – с легкой иронией ответил мне друг. – Где нормы здравия и безумия, где нормы щедрости и скупости, есть ли предел добру и злу?
    – Ну, ты даешь, Гриня, – изумился я рассуждениям друга. – И давно ты так рассуждаешь?
    – Да все время, сколько знаю себя. То есть, с тех пор, как научился разумно мыслить.
    – Но есть же какие-то нормы в нашем обществе? – не унимался я. – Да и все мы поддерживаем общепринятые нормы.
    Мы закурили. Григорий помолчал немного, потом сказал:
    – Жень, ты-то взрослый человек, должен понимать, что все общепринятые нормы для общества, выдумало само же общество, то есть, мы, люди. И всегда думаем, кстати, что человек самый умный на свете из мыслящих существ.
    – Гриш, это все философия.
    Я затушил недокуренную сигарету, встал и подошел к окну.
    – Может быть, – вздохнул Григорий. – Но ты порассуждай немного. Вот мы с тобой думаем, что Тамара, которая окатила тебя дерьмом – дура, что водитель такси, тоже дурак, так как сотрудничает с дурой-Тамарой. И продавщица, которая обслуживала тебя в магазине – дура. Но посмотри на все это с другой стороны.
    – С какой стороны? На что смотреть?
    – Да на то. Ведь Тамара думает, что те, кто покупает и пьет ее говенный самогон – дураки. Продавщица, глядя на тебя, тоже подумала, что ты дурак. Что, не правда?
    – Вероятно, правда, – пришлось согласиться мне с доводами друга.
    – И на меня кто-то смотрит и думает, что дурак именно я, а не он. И так по кругу, по кругу… Понимаешь? Страна дураков. Да ладно тебе, Жень, не парься, – улыбнулся Григорий. – Сегодня отдыхай с дороги, отсыпайся, а завтра начинай отдыхать. В стране дураков тоже можно жить неплохо.
    – Вот люди и живут, – ответил я.
    – С одеждой-то что делать? – спросил друг.
    – Да выбрось ее к дьяволу, – поморщился я. – А про страну дураков… скорее всего ты прав, Гриша.
    – Брось ты, Жень, – улыбнулся Григорий, хлопнув меня по плечу. – Если со всякими вопросами докапываться до корня, искать исконный смысл, то крыша съедет к чертовой бабушке. Не бери в голову.
    
    Вечером я с удовольствием лежал на постели, устланной чистой накрахмаленной простынею, курил и думал, посматривая на черное звездное небо, проглядывающее в оконный проем. Я думал о том… Совсем недавно я размышлял на тему нашего сегодняшнего разговора с Григорием и был точно такого же мнения, что и друг. Действительно, мы живем в огромной стране дураков. Только тогда мне было стыдно в этом признаться даже себе.
    


    

    

Жанр: Рассказ


Рязань, 2001 г.

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru