Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Станислав Новиков

Рай для Ивана.

    Колонна вездеходов яростно взревела. Тяжёлая техника окуталась клубами едкого солярного дыма. Захлопали двери, с металлическим лязгом поглощая окоченевших рабочих, неуклюже карабкающихся в будки, поближе к работающим дизелям. Заскрипели гидроприводы, руки манипуляторов со стоном и скрипом отрывали тяжёлые металлические сварочные палатки от трубы, извивавшейся сквозь ночной архангельский лес. Наконец головной вездеход издал особенно утробное рычание и рванулся всем своим телом, пытаясь оторваться от застывшего грунта. Какое-то мгновение он натужно ревел, не двигаясь с места. Затем нос его стремительно вздёрнулся к тёмному небу, и он, вырвавшись, наконец, из ледяного плена, совершил тяжёлый прыжок, лязгнув обоймой массивных баллонов. Рёв двигателя стал деловитым и, ощупывая трассу лучами прожекторов, машина двинулась вдоль трубы. Через мгновение колонна, словно фантастическое змееподобное чудовище, медленно и неукротимо преодолевала отрезок до следующего стыка. Только последний вездеход продолжал спокойно урчать на своём месте, поблёскивая малыми фарами вслед удаляющимся собратьям. Дверца кабины распахнулась, из неё по пояс вывалился закутанный в тёплую робу дизелист.
    – Борода! Ну, чё? Айда уже, залезай!
    Иван махнул рукой – без меня, мол, езжайте. Огромный, напоминающий медведя мужик лет пятидесяти отёр пот со лба, натянул шапку и тяжело зашагал, скованный двухслойной тяжёлой сбруей робы. Рёв двигателей не смолкал ни на минуту, вот и сейчас, хотя уже вся колонна прилично удалилась, тяжёлое урчание всё так же безжалостно кромсало таёжную тишину. Иван остановился и полез за пазуху. Найдя сигареты, не спеша закурил и глубоко затянулся, наслаждаясь относительной тишиной. Уже третий день стоял крепкий мороз, и тайга оцепенела, застыла. Иван неспешно курил и задумчиво вслушивался в замерший лес. Что-то было не так. Вот лес и лес, а не такой какой-то лес. Ему ли не знать? Родом Иван из глухой сибирской деревушки. Здоровьем Бог не обидел – настоящее, сибирское. В тринадцать лет он впервые нарвался на медведя, имея в руках лишь вилы. И ничего – одолел. Лес Ивану родной.
    И вдруг понял он, что было не так. Соловей пел… Сибиряк сорвал шапку и вслушался. Так и есть! Поёт где-то рядом соловей. Иван бросил окурок и неслышно направился на соловьиные трели. Что за невидаль такая? Соловьёв здесь вообще не водится. Да ещё и зимой такой лютой. Да ещё и чтоб пел. Да не может быть! Мужчина сошёл с просеки в нетронутый рубщиками лес. Соловей пел уже совсем в нескольких шагах. И тут Иван чертыхнулся про себя. Привалившись спиной к сосне, зарывшись в сугробе, сидел бригадный салага Егорка и, мечтательно разглядывая лес, слушал запись на телефоне.
    Насколько Иван внушал уважение всем без исключения, настолько же Егорка вызывал у всех снисходительную улыбку и пренебрежение. Мальчишке было едва за двадцать. Светловолосый, с вечно изумлённым лицом, парень был настоящим нескладёхой. Всё из его рук валилось, а что не валилось, то он ронял. Иван подошёл к парню и грузно присел рядом, привалился к стволу и вновь достал курево:
    – Егорка, я чуть не ополоумел. Колонну-то пропустил вперёд, думаю, хоть чуток в тишине побыть. А тут на тебе –
    соловушка поёт… Красиво. Душевно.
    – Это мы, дядь Вань, с женой ходили слушать. Прямо у нас в Сыктывкаре. Есть посреди города такой ложок зелёный, в частном секторе. Там они и бывают каждый год, поют по вечерам. Мне это жена показала. Теперь вот мечтается мне, вспоминается. Леночка моя перед глазами встаёт… А вы, дядя Ваня, женаты?
    Иван помолчал, потом глубоко затянулся и проронил:
    – Был, Егорка, женат, был. Два дня…
    Егор умолк, ожидая продолжения. О прошлом Ивана никто толком не знал. Этот великан был всегда молчалив и скуп на откровенности. Знали только, что он истово верил в Бога и во время отдыха сразу уезжал в монастырь. При этом имел два серьёзных для верующих изъяна: злостно курил и раз в год уходил на неделю в глубокий запой.
    – Жена моя – покойничка, Царствие ей Небесное… Короче, давно это было, не стоит ворошить.
    – Расскажи, дядь Вань... – Егорке вдруг показалось, что узнать историю этого здоровенного мужика очень важно, просто жизненно необходимо. И матёрый мужик ощутил, что не смеет отказать мальчишке. Свесив голову, Иван глухо заговорил:
    – Встретил я свою Софьюшку, когда мне двадцать пять было. Я тогда на сварщика выучился и на стройке работал. Она к нам поварихой устроилась. Молоденькая… Ох, и светлый она человечек была. Лучик небесный, добрый и ласковый. Светилась таким светом неземным, что прохожие оборачивались: сущий ангел Божий. Как узнал я, что она в Свято-Казанском храме на клиросе поёт, так и сам туда попросился. Я-то в Покровском чтецом служил. Мой батюшка, отец Василий, поначалу обиделся, да потом, как уразумел, в чём дело, так и благословил. Ну, и стал я Софьюшку обхаживать. Она помялась немного: вроде как о монастыре подумывала – да недолго. Я мужик-то
    видный… В общем, полюбила она меня без памяти… Стали мы гулять, да о жизни разговоры разговаривать, да все эти разговоры к свадьбе кружили.
    А я ведь, Егорка, мечтал стать священником. Да что там мечтал, смысл это был всей моей жизни. В монахи-то не хотел, семью чаял. А священником знаешь как можно? Не знаешь. Или монах – или женатый. Да чтобы жена была непорочная, замужем не бывавшая . Единобрачные мы должны оба быть. Иначе нельзя никак. А времена-то такие были… Пойди найди непорочную… Сейчас и того хуже.
    В голову мне не приходило спросить у неё об этом. Такая она была пресветлая… А выяснилось, что за мужем-то побывать успела. Недолго, с год всего, но факт-то есть. Сама она призналась, когда открылся я ей, что мечтаю священником стать. Так у меня весь свет перед глазами-то и померк… Хорошо, думаю, что не успел предложение ей сделать. Короче, вырвал я её с корнем из своего сердца. И ходить к ней не стал больше и перевёлся обратно к себе в храм. С батюшкой поделился со своим. Тот странно так на меня посмотрел и не сказал толком ничего. Так и пошло всё прежним почти чередом…
    Где-то через полгода положили в больницу отца Василия. Ни с того ни с сего поразило его. Врачи понять ничего не могут: здоровый вроде мужик, а чахнет на глазах, вес теряет, слабость у него неимоверная. Ну, в общем, пошёл я к нему со свиданием. Посидели, поговорили, приветы я и поклоны передал от наших. А как уходить стал, на лестнице встретилась мне подружка Софьина. Как на пророка на меня накинулась, на шее повисла, плачет, дескать, какой я молодец, да умница, да слава Богу, что пришёл, да спаси меня за такое великодушие Господь. Я от неё отпихиваюсь, ничего понять не могу. А она: «Ну, как?» Я ей: «Нормально». А она: «А Софья как?» Я ей: «А я почём знаю?» «Так ты не к ней приходил?..» – потрясённая такая, поникшая, прямо отшатнулась от меня. Оказалось, что Софья с тех пор, как я от неё отвратился, занемогла сильно. Потом и вовсе слегла. Волосы у неё все повыпали, с лица сошла… Почернела… Короче, постель ей уже не постель, а смертный одр…
    Я-то поначалу в панику впал, аж убежал из больницы. Всю ночь без сна проворочался. И к утру понял: всё это искушение от нечисти бесовской, дабы меня от священнослужения отвратить. Встал, помолился о здравии рабы Божией Софьи и дальше жить стал. А через два дня батюшку моего выписывают совершенно здоровым. Чего с ним было – непонятно, а утром стал здоровый и в силах. Как минутка случилась, я к нему с думами своими. Он выслушал, опять на меня странно так посмотрел и ни с того ни с сего спрашивает: «А ты, Иван, не знаешь, чего со мной такое было?» Я на него вытаращился и глазами хлопаю. «Почём я, – говорю, – знаю? Я ж не доктор, а сварщик». А он мне с такой горчинкой отвечает: «Так и врачи не знают. А ты вот человек верующий, Христовой любви научаемый всегда. Что же, даже и предположить не можешь: зачем меня Бог в больницу уложил, да тебя туда привёл? А как сие исполнилось, так и вновь меня возвратил ко здравию… Думай, Ваня, сам, тебе Господь является, тебе и мыслить о воле Его».
    Ничего я не понял, осерчал на батюшку только: чего он загадничает со мной? А ещё через полгода был у нас престольный праздник. Служили архиерейскую. Владыка-то как услыхал мой бас рыкающий, так и сразу: «А это кто таков? Во дьяки его, срочно». Как узнал, что я не женат, так и расстроился, позвал меня на беседу. Я ему открылся, что хотя священства желаю более всего, на монашество не дерзаю, потому как не приспособлен к затворённой келейной жизни. Владыка меня и призывает к целибату. Это когда в монастырь не удаляются, а только дают обет безбрачия и с этим возводятся в священный сан. Я и согласился. Тут же меня проэкзаменовали по закону Божьему, да и поставили на второй курс духовного училища. А через неделю и дату хиротонии назначили…
    Уж как я мучился всю эту неделю… Понимаешь, Егорушка, дело-то какое получалось?.. Я и тогда не мог разобраться и сейчас не очень-то понимаю. Вроде как священство – это есть самая высшая участь, какую можно только себе представить. Что может быть дороже права служить Богу? А с другой стороны… Ну, вот посуди сам, Егорка... А-а-а, – Иван безнадёжно махнул рукой, не находя нужных слов, и опять полез за сигаретами.
    – Чего посудить-то? – осторожно спросил Егор.
    Иван глубоко затянулся, протяжно выдохнул дым в морозную ночь и продолжил:
    – Положим, влюбилась в меня девица – и невзаимно с моей стороны. Должен я жениться? Не должен, хоть бы она с этого и начала чахнуть. Потому как брак – союз добровольный, а не подневольный. Но закавыка-то вся в том, что и я Софьюшку полюбил…
    – Ну, дядя Ваня, а чего же тогда не женились-то?! Ничего я не пойму…
    – А вот так мне тогда лукавый разум-то и помрачил. Ежели бы я на ней женился, то, значит, тем самым отказался бы от самого великого Господня дара – священнослужения. Променял бы престол Божий на ложе супружеское. Вишь, как я тогда рассудил? Но грызло мне душу, ох, и грызло. А как узнал я, что у неё рак этот скоротечный… Сам чуть не зачах. Но всё воспринимал свои терзания как искушения бесовские.
    Ну, вот и настал день моей хиротонии. Пришёл я в храм. Идёт служба своим чередом, клир поёт, священники возглашают, народ молится. Когда настало время, вывели меня на середину храма. Я стою, сердце колотится, ноги подгибаются. Наконец, из алтаря слышу: «И да будут милости великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами!» Иван осёкся слезой в голосе, примолк, вновь переживая давние ощущения.
    – Тут и объяло меня милостью Спаса моего… Открылись мои очи душевные, можно даже сказать, отверзлись. И всё я, наконец, понял, Егорушка… Главное-то в жизни – это что? Это ведь любовь, Егорушка. К Богу, к Отечеству, к матери, к жене, к ближнему… Нам это свойство Всеблагий Отец заповедовал. Без неё всё бессмысленно, пусто и неистинно. Священнослужение… Это ли не самая большая обязанность – возлюбить и научить любви? И какой я выйду священник после содеянного? Ведь когда ради чести, пусть даже наивысшей, попирают главную Христову заповедь, это ли не самое великое бесчестие? Тут и встало перед глазами лицо Софьи. Исхудавшее, исполненное муки, страха кончины и… И горя от моего отвержения.
    Тут выходят ко мне иподьяконы. Берут меня за руки и ведут к открытым вратам царским. Как подвели меня и собрались ввести уже в алтарь, тут силы меня и покинули. Осел я на колени, хлынули из глаз слёзы. Хочу объясниться владыке, прощения попросить, а не могу из себя ни звука выдавить. Качаюсь на коленях, как ковыль на ветру, глазами по алтарю вожу и мучаюсь… Так мучаюсь, Егорка, что передать тебе не могу… Понимаю, что сейчас отказываюсь от служения Богу. Как отказал семейственности своей когда-то, так теперь отказываюсь от престола… Сам, добровольно из груди вырываю своё самое великое чаяние. Только на этот раз поступаю правильно. Наконец взревел я нечеловечески: «Прости, владыко! Анаксиос!» Это по-гречески – «недостоин». Когда рукополагают кого, возвещают клирики «аксиос», то есть – достоин, а я вишь, как рассудил… И с тем поплёлся вон из храма. С каждым шагом ходу прибавляю, и одна мысль бьётся не в голове даже, но в сердце: «Надо успеть».
    Бегом на такси – и в больницу к Софьюшке. В палату врываюсь, как варвар в Рим, всё и всех на пути сметаю. К Софьиной койке подхожу и падаю на колени: «Софьюшка, душа моя! Прости меня, Христом Богом молю, прости меня, мерзавца такого». Она слезами глаза исполнила, улыбнулась, словно ангел светом меня осиял: «И ты меня прости, Ванечка». Я ей: «Софьюшка, выйди за меня замуж поскорее, а то мне без тебя жизни нет и не будет». Она ручками шевельнула, бровками вздёрнула, а ликом расцвела: «Да что ты, Ванечка?! Да ты не знаешь, наверное. Я, может, завтра или послезавтра умру». А я ей радостно так: «Ну, значит, буду вдовцом тогда». Сговорились мы, в общем. Тут и завертелось у меня… Я в ЗАГС, а потом, как из милиции выпустили…
    Егорка изумлённо вытаращил глаза:
    – А как вы в милицию-то угодили?
    Иван замялся и нехотя пояснил:
    – Да я у них стол сломал… Ну, они мне там начали говорить, что надобно невесту привести, заявление написать, да подождать потом два месяца… Я в сердцах по столу-то и вдарил. Он сломался, чинуши эти перепугались, милицию и вывали.
    Ну вот, я из отделения сразу к батюшке. Всё ему рассказал, он меня и успокоил: «Не тревожься, Ваня, повенчаю я вас безо всякой росписи. Только венчать надо в храме, а как в вашем-таком случае быть, я и не знаю». Я говорю: «Готовьтесь, отче, скоро будем». Бегом к ювелирам, кольца купил – и в больницу. А там меня уже работницы ЗАГСа ждут – им милиционеры всё разъяснили, вот в чиновничей-то душонке сердце человеческое и заговорило. Повинились они перед нами, да и расписали. Я Софьюшку в охапку – и понёс в церковь. Врача чуть кондратий не взял. Сначала упирался: «Не пущу», – да куда ему против меня? Жидковат. Вот он чемодан свой схватил, да за нами. На венчании он у меня свидетелем был, а свидетельницей – матушка Ирина…
    В больницу вернулись, Софьюшка уж почти не дышит. Белая, как мел, испариной вся покрылась. Ночью в себя пришла на полчасика. Поворковали мы, помиловались. И опять забылась. На следующий день, вечером, и отошла ко Господу… Я у её кровати всё то время пробыл…
    Иван замолчал. В лесу воцарилась такая тишина, словно и деревья прислушивались к скорбной истории Ивановой женитьбы.
    – Такая вот история, браток. Ладно, вставай, а то замёрзли мы уже с тобой. Да и работать пора, мужики нас, небось, потеряли.
    Некоторое время шли молча, потом Егорка вскинулся, залепетал, глотая слёзы:
    – Дядя Ваня… Я… Я не знаю… Дядя Ваня…
    – Да ладно тебе, мужик. Держи хвост пистолетом, да на ус мотай. Люби супругу-то свою. Как Божий дар бесценный. И знай, всякая мысль, что против неё бывает, – это от лукавого. Отринь и люби, понял? Мне вот, хоть и гореть теперь в аду, а на сердце не бессовестно…
    – Да какой «в аду»? Вы чего, дядя Ваня?! Почему это вас теперь ещё и в ад?! В рай вас надо!
    – Не теперь, а когда время придёт, – горько засмеялся Иван. – Ишь ты, знаток канонов. Сам-то посуди. Я сначала человека, причём светлого человека, в могилу свёл.
    А потом от престола отказался. Ну, какой мне рай?
    – Не знаю какой. Какой-нибудь специальный. Бог-то ведь всех простит, я правильно понимаю? Вот и вас простит. Может, вас таких много, которых простить нельзя, но надо? Вот для вас всех специальный рай Бог, может, и сделает…
    – Да нет, Егорка. Таким вещам нет прощения. Я так понимаю. Ну, вот представь себе рай. Святые всюду и благочестивые люди, ангелы… Всё вокруг нежностью и любовью дышит. И как туда такого иуду и душегуба впустить? Что это за рай такой получится, если там всякое отребье обретаться будет? А специальный рай?.. У святых отцов ничего такого не сказано. Фантазия это твоя, несмышлёныш. Ладно, хватит об этом, подошли уже. Не болтай, о чём я тебе рассказал.
    
    Через пару часов, когда кипела работа, когда расщеперили тягачами железные балки, когда пьяный Мишка-шнапс, не продрав глаз, замахнулся кувалдой, чтобы выбить костыль, державший под страшным напряжением металлические хлысты, Егорка полез в приямок. Перекрывая гул тяжёлой техники, разнёсся над тайгой зычный крик Ивана:
    – Куда?! А ну, стой!
    Егорка полуобернулся:
    – Сейчас, дядь Вань, я электроды забыл…
    Иван мощным рывком метнулся к пацану, схватил его за ворот – и одним движением вышвырнул из железного капкана. Развернулся и приготовился сам сигануть в сторону. Мишка-шнапс обрушил кувалду, костыль злобно взвизгнул, балка с нутряным гулом хлестанула и, переломив Ивану рёбра и хребет, намертво зажала его на уровне груди. Поднялась суматоха, люди забегали, закричали. Егорка на четвереньках подполз к зажатому Ивану, и головы их оказались на одном уровне. Пацана парализовало ужасом. Перед его глазами тяжкими муками, чудовищными страданиями умирал человек. Иван мотал из стороны в сторону головой и верхней частью туловища. Он с такой невероятной силой упёрся обеими руками в зажавшую его балку, что, казалось, вот-вот сдвинет её. Он скрежетал зубами, топорщил бороду и дико вращал глазами. В свете прожекторов из оскаленного рта часто-часто вырывались клубы морозного пара. Потом силы покинули Ивана. Он обмяк, завалился на спину, руки медленно бессильно сникли. Глаза перестали быть дикими, теперь в них безраздельно царила нечеловеческая боль. Иван смотрел в звёздное небо и с каждой секундой отдалялся от суеты вокруг. Наконец почти всю технику заглушили, и в суматохе спасательной операции Егорка различил предсмертный шёпот Ивана:
    – Милосердный Боже, помилуй мя… Пресвятая Богородице, прости мя… Все Святии, молите Бога о мне… Ангеле Христов, помолись ко Господу обо мне... Господи, воззвах к Тебе, услыши мя… Во Царствии Твоём помяни мя, Господи… Очисти мя, Боже… Изведи из темницы душу мою, Боже мой… На Тя уповах, Господи, аз раб Твой есмь… Сердце чисто созижди во мне, Господи…
    Мужики наладили, наконец, трос. Взревел тягач и, разрывая траками грунт, потянул балку. Она отошла на сантиметр, но чалка лопнула и тягач сорвался в тайгу. А балка встала на место… Изо рта Ивана хлынула потоком кровь, потом, когда балка вновь зажала его тело, поток иссяк. Голова откинулась на стылую землю, глаза погасли, рот приоткрылся и морозное облачко дыхания развеялось. Егорка тоненько, по-щенячьи, заскулил, подался к Ивану, обхватил-обнял его и взахлёб, в голос, зарыдал.
    Всю свою дальнейшую жизнь Егорка помнил об Иване и его истории. Трепетной заботой и нежнейшей любовью окружил он свою Лену. Ходил в церковь и даже пытался поступить в духовное училище. Но не смог по причине полной своей бесхитростности и вечной безалаберности. Он всё мечтал, мечтал… Мечталось ему о многом, но самой частой его грёзой была одна. Она всегда была такой реальной, такой настоящей, словно бы это не мечтание, а воспоминание. Воспоминание о том, как в Небесных раях стоит огромный, ослепительно великолепный храм. И вокруг него ходят святые, летают ангелы. А в центре храма, в сияющем священницком облачении, воздев руки, ведёт службу его друг Иван. А на клиросе поют множество ангелов и святых угодников. И с ними Софья. И всем своим простецким существом Егорка понимал, что не обычный это рай, а специальный. Для Ивана.
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Религиозное, Любовное


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

03.08.2011 13:20:15    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
Станислав,очень трогают за сердце Ваши повествования! Удивляюсь,что у столь молодого человека такие движения души и мировоззрение. Не хочется цепляться за нескладухи,их ГОРАЗДО меньше,но все же - тщательнее вчитывайтесь,когда немного "улежится и устоится", ведь это - ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ произведение, в нем есть свои правила и требования. Успехов!
     
 

07.08.2011 15:24:41    Станислав Новиков Отправить личное сообщение    
Спасибо, Анна.Рад поделиться с Вами тем, что почти все ваши рекомендации находятся в унисоне с моими собственными представлениями о творческом развитии(саморазвитии в конкретном случае).Тот факт, что Ваши советы и мои внутренние потуги частенько совпадают,здорово меня укрепляет.Другой вопрос, что от понимания до практического воплощения у меня всегда какой-то шаг остается,но я его по нетерпеливости не делаю... Извиняю себя пока тем, что у меня период "дорвался", я не успеваю закончить один рассказ, как из нутра уже рвется (причем,аж ногами топая) следующий.Так что пока нарабатываю материал и просто не в силах сосредоточиться на кропотливой и глубокой шлифовке в чем искренне каюсь перед публикой и надеюсь на понимание.Сейчас у меня "доходит" новый рассказ, надеюсь к завтра закончить. Это мой персональный творческий эксперимент и для меня очень важно понять, что из него выйдет. Искренне надеюсь,что Вы и на сей раз не оставите меня без внимания и дадите свой отзыв.Всего вам доброго.
Комментарий изменён: Станислав Новиков - 07 августа 2011 г. в 15:26:33
       

07.08.2011 16:40:21    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
Прочитав Ваше сообщение,Станислав,и сама взбодрилась. Не знаю-правильным ли будет мой совет,но искренне считаю, что не надо "рваться" на все четыре стороны и к внутреннему голосу надо прислушиваться. Успеете отшлифовать,всему свой срок.Успехов и дай Вам...
     
 

18.08.2011 11:00:29    Чао Отправить личное сообщение    
Меня тоже очень тронул рассказ. Назидательность ненарочитая, что очень важно.... К практическому воплощению ... личным сообщением.
     
 

18.08.2011 13:01:06    Станислав Новиков Отправить личное сообщение    
Спасибо за отзыв...И за деликатное личное сообщение:-)))Весьма признателен.
       

30.08.2011 11:56:10    Дмитрий Ильин Отправить личное сообщение    
Пронзительно и мощно.
Ком в горле.
Душеспасительная и духостроительная проза.

Низкий поклон, Станислав

Ваш поклонник

________________________________

ЗЫ
По тех. стороне можно будет говорить, когда текст отстоится.
     
 

02.09.2011 20:08:06    Станислав Новиков Отправить личное сообщение    
Спасибо,Дмитрий.Я,кажется,начинаю понимать,что такое истинная награда писателя... Ваши слова,как и слова других наших коллег - это мой первый в жизни и самый бесценный гонорар.Который никогда не кончится и будет всегда со мной. Милость Бога нашего, да будет с Вами всегда.
       


Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru