Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Татьяна Лобанова

Крутые горки

    Наша встреча и знакомство были предопределены на небесах. Иначе, как можно объяснить почти мгновенный взаимный интерес и доверие возникшие между нами.
    Я познакомилась с этой хрупкой миловидной женщиной, своей ровесницей, в поезде, когда возвращалась домой из очередной поездки. И хотя свои перемещения всегда воспринимала, как богом данную передышку в беге по жизни и предпочитала в поезде есть, спать или читать, не вступая в беседы и ограничиваясь пожеланиями доброго утра, ночи и благодарностью за принесенный чай, на этот раз что-то привлекло мое внимание, скорей всего одежда попутчицы. Сразу было видно, что это эксклюзив, и она выполнена мастером высокого класса с хорошим вкусом. Разговор начался именно с вопроса об одежде, конечно не сразу, а после того, как попили чайку и присмотрелись друг к другу. Оказалось, что она тоже занимается лоскутным шитьем, но техника исполнения сильно отличалась от моих работ.
    В купе мы оказались вдвоем, по причине зимнего времени пассажиров было мало, и ничто не мешало нашей беседе. От темы шитья незаметно перешли на личную жизнь, сначала о детях и внуках, а потом моя новая знакомая вдруг стала рассказывать о себе самой и перипетиях своей жизни. Ее откровенный рассказ производил сильное впечатление: во-первых, хотелось слушать и слушать, а во-вторых, в изумлении, я никак не могла поверить, что все это происходило на самом деле с человеком, сидящим передо мной. «Так бывает в романах или в кино»,- думала я, захваченная сюжетом.
    Начала она рассказ со своего внезапного решения резко поменять работу, хотя в конструкторском бюро, где работала после института много лет, все складывалось благополучно: карьерный рост, авторитет, уважение. Случайные слова ее приятельницы о том, что она быстро находит общий язык с любыми детьми, как семена упали на благодатную почву и проросли решением пойти работать в школу - как раз к этому времени дети ее закончили начальные классы, и она выбирала для них школу получше. Попасть в выбранную гимназию ей самой оказалось гораздо труднее, чем устроить туда детей. Но наконец, добилась своего, и так все отлично там сложилось, не смотря на ее нетрадиционные в педагогике методы, что она сверкала и сияла в своих находках преподавания такой сложной мудреной и, как казалось большинству ее учеников, не нужной в жизни науки – черчении. В конце концов, ее увлеченность линиями и углами передалась и им. Уже через полгода самым большим наказанием для ее учеников было отсутствие заданий по решению головоломных задач на дом. Она же относилась к ним, как к своим детям, и, сохраняя некоторую педагогическую дистанцию, была им, скорее, другом. Довольно быстро она разобралась с их характерами и пристрастиями и в паузах на уроках пыталась еще и обсуждать с ними - «что такое хорошо и что такое плохо».
    Однако недолго продолжалось такое интересное и безоблачное житье. В стране началась перестройка, многие остались без работы, и им приходилось буквально сражаться за любую возможность заработков, над теми же, кто еще остался на своих рабочих местах, постоянно висел Дамоклов меч бесконечных реорганизаций, оптимизаций и сокращений.
    Слушая ее, я вспомнила свои «горки» того времени, когда устроилась на работу в одну очень солидную заграничную фирму, честно говоря – «купи-продай», но вся страна тогда была одним большим рынком. Работали мы без выходных и праздников и в любое время суток, но это не обременяло, потому что вместе со мной «продавали» потрясающе интересные люди, в большинстве своем – женщины: ученые, художники, врачи и многих других профессий. Стране были не нужды наши знания, которые она сама нам дала, а нужны были – продавцы, мы все и стали ими и надо сказать – высококлассными.
    «Никуда не денешься, все мы живем в социуме, и так или иначе зависим от окружающих, - продолжала рассказ попутчица, - мою жизнь корежил педагогический коллектив со своими интригами и сплетнями, и муж, вымещавший на мне служебные неудачи и особенности характера. Все это доводило до нервных срывов». И ей пришлось выбирать: на борьбу и терпение с кем надо потратить свои не слишком большие силы, выбрала мужа и ушла из школы. Но спокойствия и благополучия ее семье это не прибавило, напротив, муж ожесточался все больше, и жизнь ее и детей становилась просто - выживанием.
     Озарение или решение пришло к ней вдруг, когда она с детьми в очередной раз тряслась от страха и холода на лестничной площадке, спасаясь от жестокого мужа. Наутро, когда он ушел на работу, она выставила за дверь чемодан с его вещами и почти неделю просидела с детьми, забаррикадировавшись в квартире и читая им сказки Пушкина.
    Но детей надо было кормить, и она, вспомнив свое увлечение вязанием и ничуть не сомневаясь, что у нее все получится, на оставшиеся невеликие деньги купила вязальную машину и принялась за дело. Сначала, используя старые запасы пряжи, она одела себя и детей, затем соседей и знакомых. «В полной мере на мне подтвердились поговорки: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей» и «Мир не без добрых людей», - рассказывала она, - «Сарафанное» радио обеспечило такое количество заказов, что приходилось вязать день и ночь». И через некоторое время она взяла себе помощниц, таких же одиноких женщин с детьми, изо всех сил пытавшихся остаться «на плаву».
    В стране рушилась не только система, но и десятилетиями отлаженные отрасли, дефицит был во всем, включая одежду, а меткий глаз конструктора и хороший вкус делали ее модели необычными и стильными, поэтому довольно скоро ее «кружок» хорошо знали в Подмосковном городке, где они жили, и заказов прибавилось еще больше. И она сделала следующий решительный шаг: открыла свою мастерскую, как раз было время расцвета всяких «ОО…». Но ей мало было собственного благополучия, поэтому ее работниками становились те, кому приходилось труднее всего: одинокие матери, инвалиды и пенсионеры. И я почувствовала, что просто влюбляюсь и горжусь этой женщиной, одной из многих таких же, как она, повстречавшихся на моем пути и безропотно тащивших на себе воз с детьми, родственниками, безработными или неблагополучными мужьями.
    Дни и годы мелькали как листки календаря. Моей попутчице повезло с работниками, среди них не было ленивых и безответственных, да и сама она творчески подходила не только к моделированию изделий, но и к самому процессу жизнедеятельности мастерской. Поэтому освоила немудреную науку бухгалтерского учета, и сама вела все расчеты, чтобы обезопасить свое детище от нечистых на руку. И не поленилась обдумать и написать специальные программы для своих работников: социальную и по организации труда. Благодаря этим программам она сама и ее мастерская оказались под пристальным вниманием городских чиновничьих структур, и поэтому периодически привлекалась в проводимые ими заседания и форумы.
    В это же время весь мир пристально наблюдал за развитием событий в бывшей стране Советов: аналитиков и советчиков из-за границы было предостаточно. «Поражало, что все эти наблюдатели без какого-либо сомнения относили нас к слаборазвитым: к странам третьего мира, как деликатно выражались прежде», - грустно улыбалась рассказчица. Возможно, от удивления, что в такой «отсталой» стране существуют программы социальной защиты и развития хотя и маленького трудового коллектива, ее трактат получил какой-то международный диплом и к нему прилагались еще и деньги, в долларах, разумеется. Каким образом работа попала в международный рейтинг, ей было неведомо, она узнала об этом только тогда, когда один из руководителей администрации города открыто потребовал поделиться валютой. Ее возмущение такой постановкой вопроса вылилось в категорический отказ, а он, в свою очередь, навлек «на голову» ее мастерской целую свору контролеров разных мастей. А я, слушая ее, удивлялась про себя, что для рассказа о несправедливостях, происхдящих с ней, со всеми нами, со страной, сами собой подбираются слова бездушные, штампованые, репортажные.
     То, что стало происходить дальше, она не могла представить себе даже в страшном сне. Бесконечные проверки с закрытием счетов, арестом документации и приостановкой деятельности ее маленького предприятия, больнее всего били по ее работникам. Они вновь оказались на улице без работы и заработков и, учитывая их особенности, без перспектив получить и то и другое в обозримом будущем. Параллельно с такими напастями на нее, в самой стране начинался следующий этап «развития»: рэкет и рейдерские захваты. Захватывали все, что можно было, и большое и малое, и вымогали со всех с кого могли. Ее мастерская попала в такую мельницу… Одни настойчиво хотели прибрать к рукам отлаженное дело, а другие – прикарманить доходы от этого дела. Мне самой тоже было такое знакомо: несколько моих друзей (умных, талантливых и работящих) потеряли свои предприятия, а некоторые и здоровье - прессинг был жесточайший.
    «Шпионский роман»,- продолжала она рассказ, поеживаясь от страшных воспоминаний. Свою мастерскую она уже практически потеряла, но рэкетиры не отставали, полагая, что у такой успешной предпринимательницы достаточно денег, поэтому донимали ночными звонками и угрозами. Она отвезла детей к дальним родственникам, а сама снова сидела в квартире, забаррикадировавшись, не отвечая на звонки и пытаясь найти выход из этого кошмара. Судя по всему, она была правильным человеком, поэтому приняла правильное решение и обратилась в милицию. Дальнейшее было, как многосерийный детектив или боевик, с захватывающим сюжетом. И в первой его «серии» она окольным путем, с переодеваниями и подстраховкой на разных его этапах, добралась до служителей закона, доверила им свою беду и полностью положилась на их честь и профессионализм. В следующей «серии» - изо всех оставшихся сил, пыталась не струсить, не отступить и точно выполнить все, что наметили оперативники. Она вернулась домой, подключила телефон, дождалась страшного звонка и согласилась передать названную сумму в указанном ими месте и времени. В заключительной части этого не шуточного и вовсе не киношного сюжета, времени, чтобы описать место встречи и сопутствующий ему антураж, потребовалось бы гораздо больше, чем на само главное действие, начавшееся и закончившееся в считанные минуты. Глухой слякотной и промозглой ночью, на одной из конечных от центра города автобусных остановок, она успела только протянуть заготовленный сверток одному из амбалов, подошедших к ней, как тут же была отброшена под скамейку вонючего павильона станции, откуда и наблюдала за происходящим. «Совсем не могу описать подробности, все произошло почти мгновенно, - продолжала она. - Единственное, что до сих пор стоит перед глазами – это два бугая с выкрученными назад руками, лежащие лицом в хлюпкой грязи. Помню свою радостную мстительную мысль – получили (!) и чувство величайшего облегчения – всё, закончилось!»
    В дальнейших процедурах она практически не участвовала, лишь только раз появилась в качестве свидетеля в суде. Во всех этих событиях ей повезло дважды, она сама так считала - оперативники оказались честными профессионалами и то, что тогда она уже была не одна: рядом был друг.
    Друг - давний знакомый, из далекой прошлой жизни, с которым она случайно повстречалась и возобновила приятельские отношения. Из чужого он стал для нее очень близким и единственным. С его стороны такая забота и пристальное внимание к ней была непонятны: то ли уважение к ее стойкости, то ли жалость; сама же она после стольких потрясений (еще и возрастная перестройка организма проходила тяжело) буквально разваливалась на куски и ей просто необходима была чья-то поддержка. Сколько не говори об эмансипации, но женщине, все же нужна опора и защитник. И они просто прикипели друг к другу. По всему было видно, что моей новой приятельнице очень хотелось рассказать больше и подробнее о нем, теперь уже ее муже, но она сдержалась, только лишь сказала, что благодаря нему осталась жива и теперь безмерно счастлива. При этом столько нежности было в ее глазах, что действительно - слова были ни к чему.
     «Ему досталась не женщина, а кулек с мышцами и костями, а мне - счастье на всю оставшуюся жизнь, - улыбнулась рассказчица, - Ведь у меня совсем не было ни сил, ни желаний, а он буквально носил меня на руках». И однажды утром, когда ей было совсем худо, он отнес ее в машину, укутал пледом, и они поехали. В полузабытьи или дреме она даже не поинтересовалась, что происходит и куда он ее везет. Ехали они довольно долго, и очнулась она только, когда он достал ее из машины и куда-то понес.
     Понес…Он нес ее на руках через заброшенный разросшийся сад мимо полуразвалившегося дома, и сад и дом были как она, также больны и неухожены. Казалось еще чуть- чуть и они рухнут, как она, и рассыплются в прах. Но за этим старым садом вдруг открылись такие просторы, что она ахнула от восторга. Они давали надежду и указывали дорогу, и она поверила, что поднимется и будет еще много всего впереди. «Вижу, тебе нравится. Будем жить здесь!» – сказал он. Они поселились в этом кособоком доме, вдалеке от Москвы, и казалось, что она прорастает из этих просторов: земли, неба, реки, а он не покладая рук обустраивал их житье.
    «Случилось все это семь лет тому назад», - закончила рассказ новая знакомая и пригласила приезжать к ней в гости на ее «вторую родину».
    
    Летом, живя с внуками на даче, я решила повезти их в Иоанно-Богословский монастырь, который был в сорока километрах от нас, планируя на обратном пути навестить бывшую попутчицу, жившую почти под его стенами. Я бывала в этом монастыре и раньше, наблюдая, как он возрождается из руин и грязи. Теперь он уже сиял золотыми куполами и белеными стенами, да и во дворе идеально ровные и чистые дорожки и клумбы с розами говорили о достатке.
    Дом, в котором жила моя новая знакомая, не выглядел старым и кособоким: бревенчатые стены и резные наличники на окнах, а в палисаднике разноцветье георгинов делали его очень уютным. В идеально ухоженном саду и огороде с теплицами каждый куст, дерево и травинка благодарили урожаем. Хозяйка с удовольствием показывала свое богатство, попутно набирая в корзинку овощи, зелень и ягоды для запланированного угощения. После обеда, отправив внуков к соседке посмотреть на корову, с молоком от которой они уплетали малину, мы с ней улеглись в тени яблонь на сшитых ею лоскутных одеялах и неспешно беседовали. «Хочешь, я покажу тебе то место, благодаря которому все у меня переменилось?» - неожиданно спросила она. И повела меня в дальний конец сада, открыла кособокую, изъеденную временем калитку (она не разрешила ее заменить и оставила, как память) и мы шагнули на узкую кромку земли над обрывом. У меня просто дух захватило от увиденного. Внизу широкая Ока несла свои серые воды и редкие баржи, груженные песком и бревнами. За рекой, переливаясь всеми оттенками зеленого, бескрайняя пойма соединялась с прозрачным, словно выгоревшим, небом, а жаркий от зноя ветер перемешивал всю эту красоту, вовлекая и нас в этот круговорот. Я взглянула на нее и мы, не сговариваясь, обнялись и стали смотреть на это сказочное великолепие и простор.
     Разомлевшая от переполнявших меня чувств, я думала: «Какое счастье, что все горести и мытарства этой маленькой женщины далеко позади, что такая красота оберегает ее, да и нас, что жарко палит солнце, что в ее саду малина свешивается прямо в рот с каждой веточки, а где-то рядом на аккордеоне, выданном им для развлечения, пиликают мои внуки. И – жизнь, жизнь, жизнь!»
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Дружеское


2011г. Москва

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

30.01.2014 07:46:42    Лауреат Ежегодной премии Клубочка Татьяна Лобанова Отправить личное сообщение    
До чего же ЖИВУЧИЕ в испытаниях...
     
 


Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru