Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Юлия Охотина - Луч солнца рождественского
Юлия Охотина

Луч солнца рождественского

    Мороз крепчал, ветер задувал в старенькие окна. В квартире становилось холодно. Посредине небольшой комнатки Есения нарезала синие самоклеющиеся обои. Хотелось немного благоустроить съемную квартиру, обновить внешний вид кухонных шкафов. Она закрыла глаза и представила как уже сидит в уютной кухне за чашечкой горячего чая и смотрит на синие шкафчики с ярко-желтыми подсолнухами. Есения и представить себе пока не могла, как она будет клеить эту липкую пленку и уж тем более вырезать подсолнухи. Но пока она медленно и спокойно нарезала обои. На душе было мятежно, но Есения размеренной работой подавляла в себе желание метаться по квартире. Она внимательно просчитывала каждый сантиметр, раздумывая, что вот такая у нее одинокая ночь перед Рождеством.
    Есения вспомнила, как Рождество праздновали дома. Да никак. Просто с утра мама выставляла мясную нарезку и давала какую-то сладкую кашу. Есения выросла в семье атеистов и практически ничего не знала ни о боге, ни о религиях. Все ее познания в данной области были получены лишь из уроков истории религии в университете. Хотя тогда ей очень нравился данный предмет, как и философия. Она словно с запоздалым развитием в двадцать лет познавала таинства крещения и венчания, которые для других сверстников были прописной истиной. Потом она увлеклась Толстым. Ей весьма понравились рассуждения великого писателя о вере и ее трактовке. Она поняла, что религия – вещь, применимая абсолютно к любой жизненной ситуации, и совсем не обязательно соблюдать все церковные каноны. Есения не любила церковь. Ей казалось нелепым приходить туда и поклоняться тому, что сделано руками человеческими. Ведь бог нематериален, ведь он и так может слышать тебя, независимо от присутствия иконы или свечки.
    Когда-то Есения хотела покреститься и принять веру. Ей тогда было лет тринадцать. Было сложно и тяжело. Суицидные мысли то и дело лезли в девичью голову, казалось, что жизнь не может приносить счастья. И тогда она впервые обратилась к богу. Она стояла на балконе первого сентября, смотрела на ярко-голубое небо над синим морем, и вдруг, неожиданно для себя, взмолила о прощении. Простить, конечно, нужно было саму себя, но без посторонней помощи это было практически невозможно. Тогда она поняла, что нужно покреститься, нужно изучить эту неведомую ей область, и тогда, возможно, жизнь заиграет новыми красками. Есения зашла в один из храмов, но оттуда ее незамедлительно выгнал негр. Она была недостойно одета – юбка короткая. Есения зашла в небольшую церковь, но оттуда ее попросили уйти – день закончен, церквушка закрывалась на ночь. Так Есения убедилась, что церковь – это не место для молитв, это дань человеческим традициям. А потом жизнь завертелась, закрутилась, и тема религии как-то отошла на второй план.
    Но в этот рождественский вечер Есении вдруг захотелось больше узнать о православии. Благо, в такие дни телевидение особенно увлечено религиозной темой. И вот Патриарх Всея Руси в ненавязчивом интервью рассказывал о рождественских традициях и любви.
    Есения также отвергала церковные обряды, потому что порой ей становилось смешно, как многие оправдывают себя и свои поступки. «Я очистился, исповедовался, я попросил прощения – и я чист», - рассуждали многие набожные личности. И тут же они шли и нарушали и десять смертных заповедей, и поддавались семи смертным грехам. А Есения, может быть, была намного честнее. Она, возможно, намного больше любит жизнь и желает добра, чем другие. Она никогда не стремится к злости, да и чувство ненависти, по сути, ей чуждо. Она не чревоугодничает, не убивает, не крадет. Она не пытается обмануть окружающих и саму себя, преподнося себя неискушенной бедной овечкой. Она просто живет в современном мире, но внутри не теряет веру в людей. Она оказывается совсем безоружной в ряде ситуаций и послушно подставляет вторую щеку под безжалостный удар. Не потому, что свято знает законы божьи. Не потому, что считает себя жертвенной. Просто не хочет войны. Просто готова стерпеть, лишь бы не нарушить гармонию и покой. Она не замаливает свои грехи, а потом о них забывает. Она всегда помнит о них, а потому никогда не задает вопрос «за что мне такое?» Она верит и знает, что за все страдания жизнь обязательно наградит ее безоблачным счастьем. Надо просто в это верить.
    А еще надо любить близких своих. Но как любить, если они отрекаются от твоей любви? Ты не можешь подойти к маме и крепко ее обнять, не можешь попросить у отца прощения. Не потому, что считаешь себя правой, не потому, что не можешь переступить через гордыню. Потому, что мы слишком по-разному любим. И можно было уже тысячи раз отказаться от дурной затеи наладить отношения с родителями, но Есения все равно верила, что рано или поздно все наладится, они поймут ее, и воцарится семейная гармония.
    Гармония непременно будет и в ее семье. Надо просто верить. Надо ожидать счастья, не упуская его. Надо остановить мгновенья и подумать глобально, что значит человек для тебя, что ты чувствуешь к нему. И если это всего лишь играет чувство одиночества или самолюбия – не портить никому жизнь и нервы. Нужно отказываться и не соблазняться. Нужно ждать своего счастья.
    Есения то и дело наклеивала на пластиковые дверцы синие обои, все время возвращаясь к интервью. Ей впервые нравилась религиозная тема своей философией, своей аккуратностью. Патриарх говорил очевидные, простые, но такие умные вещи, которые проникали глубоко в душу и там легко уживались с ее жизненным опытом и принципами. Слова словно ложились на подготовленное им заранее место. И мозаика складывалась, все пазлы были на местах.
    Все, кроме одного. Один где-то затерялся. Вернее, затерялся он. Прошло всего пять дней, как они не виделись, а в ее сердце уже появилась тревога: а вдруг он – это не он. А вдруг он передумает, а вдруг он обманет. Но разве мог он обмануть?
    Они познакомились случайно. Когда она хотела поставить точку во всех отношениях и стать хладнокровной стервой, нарисовался он. Вернее, написался. Она равнодушно ответила парой фраз, исключительно для поддержания разговора, и даже не могла представить, что совсем скоро станет ждать его звонка как манны небесной. Он совсем ей не понравился. Вернее, она просто не считала, что так может быть серьезно, а потому даже не рассматривала его как кандидата в личную жизнь. Ей не нравилась его блондинистая короткостриженная голова. Ей не нравились светлые глаза. На первый взгляд у него был один плюс – рост. Есения уже свыклась с мыслью, что все мужчины ниже ее. Но вот он писал день, писал второй, третий. Вошло уже в привычку ожидать его сообщения. А однажды он просто позвонил. Она уже лежала в кровати, как незнакомый номер почти в полночь прервал ее приготовления ко сну. Она сразу же догадалась, что это он.
    Голос Петра был спокойный и мягкий. Бархатный. И Есения очень переживала, что ее украинский акцент ему придется не по вкусу. Но он говорил. О чем – она уже сейчас и вспомнить не могла, но до сих пор помнит, как счастливо она улыбалась. Какой был подъем эмоций! Потом звонки стали все чаще и чаще, все откровеннее и откровеннее, и даже несколько дней за пределами страны для нее показались без его голоса мукой. Она уже горела желанием увидеться. Ей уже было все равно, какой он, главное, что он. Предчувствие, что это не телефонный роман, почему-то ее все время преследовало, и она сама не заметила, как вопреки разуму, стала одержима мыслью увидеться.
    Хотя встречи Есения очень боялась. Может, еще рано? Или уже поздно? Больше всего она боялась, что он возьмет и приедет на Новый год. Но ведь она этого хочет! Только боится. Она предпочла бы встретиться заранее, чтобы не вот так, не сразу. Чтобы потом Новый год встретить либо с уверенностью и окрыленностью, либо одной в пустой квартире. Но то, чего она боялась, все-таки произошло.
    Тридцать первое декабря впервые в жизни не было суматошным. Она спокойно отработала свой последний день в должности, с полным осознаванием, что больше никогда не вернется в свой кабинет. Не услышит смех корреспондентов, не подпишет зарплату. Было грустно. Но спокойно. Казалось, что просто наступает новый период в ее жизни, что она просто течет по реке, которая несет ее только в правильном направлении. А потому не стоит паниковать, нужно просто отдаться судьбе.
    Она уверенно села в тонированную машину. Страшно не было. Было странно. Странно, что она, как слепой котенок, идет к неизвестности…
    Они зашли в квартиру. Здесь она впервые увидела его глаза. Серо-голубые грустные глаза. С его лица не сходила улыбка, но взгляд никогда не был веселым. Есения смотрела на него, стараясь показать свое полное равнодушие, скрывая свою взволнованность. Она пыталась отпустить все тревоги дня и тем более года, в ожидании боя курантов рядом с ним.
    Это безумие: новый год с незнакомым человеком. С незнакомым ли? За месяц общения она знала о нем предостаточно. Но ведь видела первый раз! Его спокойствие, тихий голос сделали ее саму такой спокойной и уравновешенной, что Есения испугалась. Она, вспыльчивая, эмоциональная – спокойна? Что-то небывалое. Что-то неестественное. Но почему-то вполне ожидаемое. Она стояла рядом с ним под торжественную речь президента, ни жива, ни мертва, с полной уверенностью, что этот год принесет ей только счастье. Лишь вспоминалась добрая примета, что с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь. И такая перспектива ее не пугала. Она ждала, что вот сейчас он поцелует ее под бой курантов. Но куранты пробили, шампанское играло в бокалах, а он лишь едва прикоснулся губами к ее щеке. Есения пыталась скрыть свое смущение. Она была в какой-то растерянности и вместе с тем – радости.
    Потом они провели два замечательных дня вместе. Она уже привыкла к Петру, и его глаза не казались ей такими грустными, и прикасаться к коротко стриженному затылку было все приятнее и приятнее. Она увидела в нем что-то такое, что притягивало, что заставляло верить и расслабляться, что дарило спокойствие. Она впервые не торопилась жить.
    А потом он уехал. Скрылся в перекрестках подмосковных дорог. Но он уже не был так ласков по телефону, не звонил десять раз на дню, не шептал приятных слов. Он пропал. И Есения все пыталась понять: почему. Что ему могло не понравиться? Разве она была не предельно нежна и уступчива? Или просто вот так взяла и не понравилась при встрече. Но этого не могло быть. Есения не могла обмануться. Она же сама все видела, она сама все чувствовала. Может, он испугался и убежал от нее? Да кто ж его поймет. И в этот рождественский вечер было особенно обидно, что он пропал. Ей оставалось всего лишь верить, что вскоре он появится, она вновь услышит его бархатный голос, а его рука с длинными пальцами возьмет ее разгоряченную ладонь...
    «Вера делает человека счастливым, - утверждал авторский текст религиозной программы. – Вера делает нас сильными, уверенными. Вера может творить чудеса».
    Есения грустно улыбнулась. Она верит. Но разве это что-то изменит? Телефон все равно безжалостно молчит.
    Есения расстелила диван и легла в теплую постельку. Она все еще хранила его запах. Проблем и вопросов хватало на целый год вперед, но отчего-то было легко и спокойно. Только где-то очень глубоко было страшно одиноко.
    Утро медленно пробивалось в ее холодную квартирку. Наконец-то сквозь штору солнышко все-таки нашло щелку и разбудило Есению своим теплым рождественским лучом. Под подушкой завибрировал телефон….
    


    

    

Жанр: Рассказ, Новелла
Тематика: Религиозное, Психологическое, Не относится к перечисленному, Любовное


15 февраля 2011 год

© Copyright: Юлия Охотина, 2011

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Юлия Охотина - Луч солнца рождественского

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru