Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Оксана Зорина - Мечтающий ангел. часть 2
Оксана Зорина

Мечтающий ангел. часть 2

    
    2 часть
    
    С этого момента моя жизнь разделилась на две части: жизнь до и жизнь после встречи с Лилей.
    Мои дни проходили в ожидании встречи с Ли, и это происходило каждое утро на стоянке университета. Весь день она находилась под моей «опекой» исключая только время занятий. Но в те дни, когда не совпадали наши расписания, я видел ее только вечером, и это было очень мучительно.
     Мы с Никитой передавали друг другу Ли, как фарфоровую статуэтку. Но я был счастлив. Ли полностью зависела от меня, и это в странной мере радовало меня. Ужасно эгоистично с моей стороны, но это было так.
    Теперь я осознал, что рвусь в универ только ради встречи с Ли. Меня волновала только она. И дело было не только в чувстве жалости, которое я, безусловно, к ней испытывал, нет. Было нечто гораздо большее – я влюбился. По-настоящему влюбился, это когда только от одной мысли о ней бросало в жар, и сердце заводилось в груди, как мотор моей машины. Иногда я думал, что хорошо, что Ли не видит, как я превращаюсь рядом с ней в слюнявого идиота. Но я ничего не мог с собой поделать. Я любил ее, хотел заботиться о ней, всегда быть рядом и просто видеть ее, слышать ее веселый смех, держать ее за руку…ну вот, опять завелось мое несчастное сердце.
    Каждый день наполнялся для меня новым смыслом, в моих мыслях была только Ли. Сам не знаю, как получилось, что наши жизни успели сплестись воедино за такое короткое время. Но наши отношения оставались платоническими, без малейшего намека на физическую близость. И это изводило меня. Пожалуй, труднее всего было держаться от Ли на «расстоянии», когда мне приходилось почти обнимать ее, помогая передвигаться в незнакомых местах и на улице. Меня трясло от безумного желания, и требовались нечеловеческие усилия, чтобы подавить его в себе. Меня останавливала лишь мысль о том, что одно неосторожное движение с моей стороны навсегда отвернет от меня Лилю. Этого я страшился больше всего – это был мой ночной кошмар. И действительно, мне часто снилось, что я теряю ее, Ли просто выскальзывала из моих объятий и исчезала, а я до самого утра метался в безрезультатных поисках… Этот сон преследовал меня еще больше заставляя нервничать. Теперь я понял Никиту, потому что сам находился в постоянном напряжении, но мои чувства к Лиле помогали держаться. Я знал, ради чего старался. Я боролся за наше будущее, за наши отношения.
    Из желания радовать девушку, удивлять, я разрывался между экзаменами, работой и поисками идеального подарка. Покупая цветы, я искал самые пахнущие. Продавцы приходили смотреть, как я придирчиво нюхал все растения в цветочном магазине, даже из соседних отделов. Представляю, что они обо мне думали, но в принципе, это было не так важно, как то, что почувствует Лиля, когда я преподнесу этот букет.
    То же самое происходило и в парфюмерных бутиках – я оказывался самым привередливым клиентом.
    К сожалению, цветы, духи и еще музыкальные шкатулки были мои скудным арсеналом в выборе подарков для Лили. Я ломал себе голову, но ничего больше не мог придумать, что можно подарить слепой девушке. Я пытал Никиту, приставал с расспросами к Варваре, но тщетно, никто не мог помочь мне.
     За этот месяц многое изменилось в моей жизни, да и сам я тоже изменился. Глядя на все через призму Лилиных переживаний, я начал по-другому относиться к жизни, понял, что по-настоящему важно, а что нет. Как шелуха отпали ложные истины, и осталась одна непоколебимая голая правда. И как бы ты не извивался, как не старался ее изменить в своей голове, все бесполезно. Цена жизни измерялась только любовью. И пусть я говорил и вел себя, как влюбленный школьник, но только сейчас я чувствовал себя настоящим живым счастливым и полноценным человеком. Мое сердце было наполнено до краев этим светлым чувством, и я знал, что моей любви хватит на нас двоих с Лилей. Я жалел каждый прожитый день, потому что он никогда уже не повториться.
     И для меня явилось настоящим ударом то, что сессия подошла к концу. Один день – одни экзамен и наступали каникулы, приближался день разлуки. Раньше поездка домой воспринималась мной, как долгожданный праздник, теперь же я с тяжелым чувством ощущал приближение черного, почти траурного дня. Но я не мог не ехать, мои родители так долго ждали моего приезда, что я не мог огорчать их. Но теперь у меня была Лиля. Как бы я хотел, чтобы она поехала со мной! Но это было невозможно. Хотя бы потому, что я знал, как тяжело ей будет на новом месте с незнакомыми людьми, и даже мое присутствие не сгладит ее напряжения и волнения. Я же наоборот, старался оградить Ли от негативных эмоций. Но не все было мне под силу. Она же словно чувствовала нашу скорую разлуку, и однажды вечером, когда мы сидели на диване у нее в квартире, Лиля сама заговорила об этом.
    - Завтра у меня последний зачет, - сказала она, хотя я ощутил в ее голосе особенно грустные нотки.
    Ничего не ответив, я лишь обнял ее за плечи и слегка притянул к себе. Лиля доверчиво положила мне на плечо голову и вздохнула.
    - Иногда, мне кажется, что преподаватели меня слишком жалеют и поэтому ставят хорошие оценки.
    - А может, они все-таки объективны? Ты ведь усердно готовилась ко всем зачетам и экзаменам, - я знал, о чем говорил, так как сам читал вслух конспекты Лиле, - ты слишком придираешься. И потом, даже если тебе делают поблажки, то ничего в этом странного нет. Поверь мне, - я прикоснулся губами к ее волосам, понимая, что лишь начало разговора.
    - Макс, у меня есть к тебе одна просьба, - медленно произнесла Лиля, дотрагиваясь пальцами до моей руки, на своем плече. – Не рассказывай дома, что ты встречаешься со слепой девушкой.
    Я нахмурился. Интересно почему? Что тут такого?
    - Ли, моя мама мировой человек, - после недолгой паузы, ответил я, - уверен, ты бы ей понравилась. Она не была бы против…
    - Ты этого не знаешь, Макс, - упрямо возразила она. – Матери всегда хотят для своих детей лучшей доли. Поверь мне, слепая девушка, ею не является. Она будет против.
    - Она не такая, - воскликнул я, защищая свою маму, хотя в душе, глубоко в душе не мог не согласиться с Лилей. Но все же повторил: - Моя мама не такая.
    Но Лиля только хмыкнула в ответ.
    - А что ты ей расскажешь, Макс? Что встретил симпатичную девушку, она тебе понравилась, но оказалось, что она слепая сирота, - вздернув подбородок, Лиля жестко выговаривала слова. – Но тебе не хотелось отступать, и теперь ты взял на себя опеку над несчастной. Вы везде ходите за ручку, потому, что она не может самостоятельно передвигаться, гуляете в парке, потом ты отвозишь ее домой – это все смахивает на эпизод из жизни восьмидесятилетней старухи и ее помощника, опекуна. Поверь, твою маму совсем не обрадует твой выбор, больше того она и все родственники насядут на тебя, открывая глаза на твою грустную несчастную и обездоленную жизнь и такое же обездоленное будущее.
    Я сидел на диване, почти не шевелясь. Меня возмутило не то, что Лиля описывала моих родных, как жестокосердных и злых людей, а то, как она видела и воспринимала наши отношения и меня в частности.
    Я медленно убрал руку с ее плеча и поднялся. Несколько минут я стоял, глядя, как за окном кружатся снежинки.
    - Значит, ты считаешь, что я забочусь о тебе только из жалости? – с трудом произнес я слова, которые ножом резали меня по сердцу.
    Лиля поджала под себя ноги, и села по-турецки с вызовом «глядя» в мою сторону.
    - Ты трясешься надо мной, как Ника с Варей. А мне этого не надо!
    Я развел руки в стороны:
    - Так чего же ты хочешь, Ли?
    - Хватит меня опекать и ухаживать, как за престарелой бабушкой, Макс, - вскрикнула она, всплеснув руками. - Я хочу, чтобы ты обращался со мной, как с обычной девчонкой.
    - Так и есть, Ли.
    - Нет, не так. И больше всего я боюсь, что ты носишься со мной каждый день из-за того, что наговорил тебе Ника.
    Я стоял посреди комнаты не в силах пошевелиться. Казалось, что мою душу разорвали на две части, как лист бумаги, растоптали мое сердце. Осквернили самое нежное и чистое чувство, то, что я испытывал к Ли. Как она могла только подумать обо мне такое? Я с ней из-за страха, из-за угроз этого амбала? Как она могла…
    В комнате воцарилась тишина. Я застыл, не в силах произнести хоть слово, а Лиля, поджав губы, тоже сохраняла молчание.
    - Ты меня жалеешь? – наконец спросила она, взлохматив волосы.
     Я насторожился. К чему этот вопрос? Я невольно взглянул на фотографию, висевшую на стене, и вновь повернулся к Ли. Глубоко вздохнув, я приблизился к дивану, и присев на корточки, взял ее руки в свои ладони.
    - Да, мне очень жаль тебя, Ли. То, что ты пережила…это очень тяжело и несправедливо.
    - Поэтому, ты здесь?
    - Что за чушь? – взорвался я, снова поднимаясь. – Я, что похож на человека, которым движет только жалость?
    - Я не…не знаю, - пролепетала она. – Но, сейчас я хочу знать, почему ты здесь?
     Я закрыл руками лицо, стараясь успокоиться.
    - Мне, конечно, очень жаль тебя, Ли. Но я не из благотворительной организации. Наоборот, я нагло использую тебя в своих эгоистических целях. А цель у меня одна - быть рядом с тобой. Я …я люблю тебя. Ты мне очень дорога. Дороже, у меня никого нет в этом мире. И жалость, это последнее из чувств, которое я к тебе испытываю.
    - Значит, ты считаешь меня привлекательной? В смысле, как женщина?
    Из горла у меня вырвался сдавленный стон.
    - Более чем.
    - Тогда, почему ты ни разу меня не поцеловал по-настоящему?
    Я оторопел. Казалось, мое тело наполнилось свинцом, и я не мог даже пошевелиться. Меня словно поймали, как вора с поличным. Хорошо, что она не могла видеть, как вспыхнуло мое лицо, то ли от стыда, то ли от смущения.
    - Ты молчишь?
    Я молчал, я просто не мог говорить. Значит, ей хотелось, чтобы я поцеловал ее? И что ты стоишь? Ведь ты мечтал об этом с самого первого дня знакомства. Ты должен быть рад, давай действуй! Только не стой, как истукан, не то, Ли решит, что не так важна для тебя.
    - Ли, - мой голос неожиданно охрип, - это мое самое большое желание c того самого момента, как я тебя увидел.
    - Но…
    - Но, я боялся, что ты решишь, что я просто воспользовался ситуацией.
    Она поднялась и нерешительно шагнула в мою сторону.
    - Макс, пожалуйста, воспользуйся ситуацией. Ведь обычную девушку ты бы поцеловал на первом свидании? Так не заставляй меня чувствовать себя калекой.
    Или я слишком ждал этого момента или я просто с ума сошел от радости, но еще несколько мгновений я продолжал стоять, не веря в то, что происходит. В голове у меня происходила настоящая борьба внутреннего голоса с моим собственным телом. Я мысленно заставлял себя, приказывал поднять руки, обнять Лилю, притянуть к себе и впиться в губы страстным поцелуем. Но мое тело все еще не двигалось.
     И лишь когда Лиля, протянув руку, дотронулась до меня, я очнулся. Мои ладони скользнули вверх по ее рукам, задержавшись на округлых плечах, и двинулись по шее к щекам. Обхватив пальцами ее лицо, я медленно склонился вперед. Наши губы встретились осторожно и нерешительно, обжигая друг друга горячим дыханием. Но страсть таившаяся внутри меня так долго вырвалась наконец наружу, и, прижав Лилю к груди, я дал волю своим истинным чувствам. Я словно сошел с ума, нет, мы оба сошли с ума! Нас закружил вихрь любовной страсти, и весь мир померк, он просто перестал существовать. Остались только я и она…
    Этот поцелуй, несомненно, вошел в историю моей жизни, как самый долгожданный, самый длинный и самый страстный.
    Лишь стук входной двери заставил нас нехотя оторваться друг от друга. Я обернулся, но никого в коридоре не было.
    - Наверное, Варвара пришла, - прошептала Лиля, прижимаясь головой к моей груди. – Теперь она будет сидеть в холле и краснеть, что помешала нам, – она усмехнулась. – В этом смысле, Варя такая застенчивая.
    - Надо позвать ее, - предложил я, сетуя, что девушка так рано пришла к Лиле.
    - Надо, - отозвалась она, но продолжала все так же крепко прижиматься ко мне.
    Я был не в силах отпустить сейчас Лилю из своих объятий, это было выше моих сил. В душе я ругал себя за нерешительность, и за то, что лишал себя и ее такого удовольствия. Мне хотелось вновь поцеловать ее, почувствовать вкус ее губ… О, Боже! Я держу в объятиях ангела! Как я счастлив!
    Но, к сожалению, приход Вари означал, что мне пора уходить. Попрощавшись с Ли, я спустился на первый этаж. Варя сидела на кожаном диване, рассматривая журнал мод. Заметив меня, она густо покраснела, и поднялась на встречу.
    - Привет, Варвара, - сказал я, приблизившись к девушке.
    - Привет, Максим, - она боялась поднять на меня глаза, и меня это позабавило. – Прости, что помешала…я не вовремя? Прости…
    Мне стало искренне жаль ее, и я тут же мысленно простил Варю за столь обидное вмешательство.
    - Да, брось, все нормально. Лиля уже тебя ждет, - я застегнул куртку и достал из кармана вязаную шапку, - ну, я пошел. Счастливо.
     Я махнул рукой и она, тоже помахав в ответ, стала быстро подниматься по лестнице.
    Ожидая, когда прогреется мотор, я мысленно возвращался к нашему первому поцелую, вновь переживая тот шквал эмоций, охвативший меня. Сердце бешено застучало в груди, и кровь мощным потоком прилила к лицу.
    ***
    - Макс, стой!
    Я обернулся и увидел, что по коридору меня догонял Сергей Золотницкий. Засунув зачетку в карман, я остановился, рассеянно глядя по сторонам.
    - Здорово, Макс, - тяжело дыша, произнес он, - как дела?
    Я пожал плечами, зная, что Сергей завалил сессию, неуместно было хвалиться своей удачей.
    - Да ладно, - не унимался он, - я знаю, что ты уже свободен. Ну, ничего, я тоже все пересдам и поеду домой. А ты когда едешь?
    - Не знаю, - признался я, потому что все еще не мог решить ехать мне вообще или нет. – Может завтра, а может на следующей неделе. Мне надо программу доработать еще, а то уже сроки поджимают, - вот это я соврал. Никакие сроки меня не поджимали, и вообще, я эту программу сдал еще три дня назад и мог ехать домой со спокойной душой. Но меня останавливала Лиля, тяжело было расстаться с ней даже на час, не говоря уже о нескольких днях. Я мучился, откладывая отъезд на более позднее время, хотя знал, что это ничего не изменит и разлука была неизбежна.
    Сергей обхватил меня рукой за плечи и заговорщицки посмотрел мне в лицо.
    - Макс, правда, что типа с Куклой кружишь, а?
    От неожиданности, я закашлялся.
    - Чего?
    Сергей почесал затылок, и, достав сигарету, сунул ее за ухо.
    - Вообще об этом жужжат на каждом шагу, - обиженно проговорил он, - а ты до сих пор из этого секрет делаешь. С лучшим другом и поделиться радостью нельзя?
    - Серый, ты бы вместо того, чтобы сплетни слушать книжки больше читал, - усмехнулся я.
    - Так что, не кружишь? Типа это утка?
    Я покачал головой, тяжело вздохнув.
    - Нет, не кружу, Серый. Это по-другому называется, мы с Лилей встречаемся, - признался я, понимая, что об этом тут же узнает половина курса. – И не стоит ее называть Куклой, хорошо?
    - Да, как скажешь, чувак. Вот это да! Никогда бы не подумал, что ты и…ну… Запашная…вместе…
    Золотницкий был шокирован тем, что я так открыто подтвердил слухи о нас с Лилей. Я ушел, а он так и остался стоять посреди коридора, с вытянутым от удивления лицом.
    Изначально я планировал уехать домой на пару недель сразу после окончания сессии. Однако сейчас мне меньше всего хотелось уезжать и расставаться с Ли даже на один день. Она тоже нервничала и переживала, в ожидании нашего расставания, но когда мы были вместе, наоборот настаивала, чтобы я поехал к родным, как и планировал.
    Каждый день я откладывал отъезд, ссылаясь на работу проводя при этом большую часть времени с Лилей, но она словно «видела» насквозь все мои лживые и несущественные доводы. Мне действительно было сложно заставить себя уехать и оставить ее одну. Конечно, я понимал, что это глупо и одной она все равно не будет, ведь рядом всегда был Никита и Варвара, но теперь мне этого было недостаточно. Закончилось все тем, что Лиля просто насильно заставила меня уехать домой в Покровское, и взяла с меня честное слово, что я побуду там обещанные две недели. Скрипя сердцем, мне пришлось согласиться, и уже к вечеру следующего дня я подъехал к родным зеленым воротам.
    Дома меня ждал настоящий пир. Мама расстаралась на полную катушку, приготовив такое множество блюд, словно я вообще в городе не питался «по-человечески». Первые два часа она беспрестанно целовала меня, приговаривая, как я похудел и вырос. И было бесполезно напоминать ей, что мне уже 22 года и я давно не мальчик. Отец крепко обнял меня, прижав к груди, а старший брат Дима искренне радовался моему приезду, в надежде, что я развею деревенскую скуку. Вообщем – дом милый дом!
    Наш пир закончился ближе к полуночи, и едва добравшись до кровати, я уснул крепким безмятежным сном, который бывает только дома, под родной крышей.
    На следующий день я проснулся часов в одиннадцать и первым делом достал из-под подушки сотовый телефон. Лиля не звонила. Да я и сам понимал, что она не захочет беспокоить меня во время «каникул», хотя мне хотелось как раз обратного. Но я был уверен, что в душе она боялась моего приезда домой, и того, что мои родители будут против наших отношений. Чушь какая! С чего им быть против? Это моя жизнь и мой выбор, а я был уверен в себе и в своих чувствах.
    Поэтому, не задумываясь, набрал ее номер. Лиля ответила почти сразу, чем очень удивила меня:
    - Да?
    - Миленькая моя, привет, - ласково ответил я, представляя, как на ее лице расцветает улыбка. – Как у тебя дела?
    - Все отлично, только…
    Я насторожился и сел на кровати.
    - Что? Ли, что случилось?
    - Ничего не случилось, просто я даже не ожидала, что буду за тобой очень скучать. Ну вот, - усмехнулась она в трубку, - обещала себе не тревожить тебя, а сама…
    - Я люблю тебя, Ли.
    - Я тоже, Макс, я тоже тебя люблю. Варя и Ника не дают мне скучать, поэтому не волнуйся, у меня все хорошо. Отдыхай, я…позвоню позже. Целую.
    - Хорошо, я буду ждать. Я тебя тоже целую.
    Улыбаясь, я прижал трубку к губам, слушая, как бьется в моей груди сердце.
    Дома дни тянулись до бесконечности долго. Я ел, спал, смотрел телевизор, встречался с одноклассниками, играл с братом в настольный хоккей, но все мои мысли были далеко. Они были рядом с Лилей. Хоть мы и разговаривали с ней каждый день, а то и по несколько раз на день, я мучился, и с каждой минутой во мне зрело желание вернуться в город. Только счастливое лицо матери и воодушевление отца, удерживали меня от этого.
    Но на пятый день моих каникул случилось то, чего так опасалась Ли. Утро началось как обычно: я проснулся, позавтракал и лежал на диване, слушая последний сборник хитов. Дима, развалился в кресле, листая какой-то автомобильный журнал.
    - Малой, это кто?
    Я обернулся и увидел, что брат держит в руке мой сотовый, рассматривая фото Лили на заставке.
    - Моя девушка, - отозвался я.
    - Это ты с ней по полдня по телефону болтаешь? Красивая, - он прищурил глаза, и бросил в меня маленькую диванную подушку, - что же она в тебе нашла? Может, познакомишь нас? Она сразу поймет, что выбрала не того брата.
    Я поймал подушку, но, поднявшись, выхватил сотовый из рук Димы, и шутливо толкнул его в плечо.
    - Ты не в ее вкусе, Димон, поверь мне.
    - Да? Тогда может с ней что-то не так, раз она выбрала тебя?
    Я замер и нахмурился. Тут Дима был прав, с ней было что-то не так. И я впервые задумался о том, что если бы Лиля видела, она бы стала встречаться со мной?
    - Она… она слепая.
    Дима рассмеялся, но его смех оборвался, когда он взглянул на мое сосредоточенное лицо.
    - Ты шутишь?
    - Нет.
    - Она слепая? – Дима вытаращил на меня глаза, все еще воспринимая эту новость, как дурную шутку.
    - Да.
    - И… ты с ней встречаешься?
    - Ну, да.
    - Ты идиот?
    - Странный вопрос, - я снова сел на диван, и обхватил руками подушку. – А что тебя удивляет, Дима?
    - Она же слепая! – воскликнул он так, будто я не понимал очевидного.
    - Я знаю.
    - У вас, что во всем университете не нашлось нормальных девчонок, если ты выбрал ее?
    - Интересно, что в твоем понятии «нормальных»? Не слепых? Они все зрячие, слава Богу. Но меня это не слишком волнует. Я люблю Лилю, и мне все равно слепая она или нет, - ответил я бесцветным голосом.
    Дима, ошарашено глядел на меня какое-то время, потом пройдясь по комнате, сел рядом со мной на диван.
    - Ты ее любишь? Макс, она ведь даже не видит тебя, как она может тебя знать? А ты говоришь о какой-то любви!
    Я криво усмехнулся, но мне было не смешно. Было больно осознавать, что Лиля была права, хотя бы в отношении моего брата – он был против, не понимал наших с ней чувств.
    - Как раз наоборот, Димон. Лиля знает меня лучше, чем кто-либо, потому, что «видит» меня изнутри, не отвлекаясь на внешнюю оболочку, которая бывает обманчива, - не знаю, верил ли я сам в то, что говорил своему старшему брату. Потому, что не был уверен, что Лиля бы обратила свое внимание на меня, как на простого студента старшекурсника, если бы могла видеть.
    - Ты полный придурок, Макс. Ты даже не знаешь, во что вляпался. Тебе только 22 года, а ты уже превратился в сиделку для этой девчонки. Мне, конечно, ее жаль, но чтобы убивать свои лучшие годы рядом с калекой…
    - Замолчи, братан, - резко остановил я этот мерзкий поток слов, - иначе, я тебе хорошенько врежу. И не лезь в мою личную жизнь.
    Я поднялся и вышел из комнаты. Каково же было мое удивление, когда я чуть не столкнулся с мамой. Она стояла передо мной, прижав руки к груди, а по щекам катились крупные слезы. Я едва успел открыть рот, чтобы узнать, что случилось, но не успел:
    - Максимушка, это правда? – всхлипывала она. – Ты любишь слепую девочку? Вы встречаетесь?
    - Да, мама, это правда, - выдохнул я, понимая, что последует за моим признанием.
    - Что же ты делаешь, сыночек?
    Ну вот, и мама туда же! Мне все это начало надоедать, а если честно, то я ужасно разозлился на своих родных, за то, что они не понимали меня и даже не пытались это сделать.
    - Вы, что сговорились? – вскрикнул я, бессильно вскинув руки. – В чем проблема? Я люблю Лилю, и она любит меня, что дальше?
    - Вот, Максим, и я хочу знать, что дальше? Ты еще так молод, не понимаешь, что дальше ничего не будет хорошего. Не знаю, что случилось с девочкой, и мне ее безумно жаль, но ты губишь свою жизнь!
    - Мама, не говори так, - мой голос сорвался, и я почти кричал, пытаясь донести до своей семьи очевидную для меня истину. – Лиля такой же человек, как и мы. Она ни чем не хуже тебя, меня или Димы. А может и лучше нас всех вместе взятых, потому, что прошла через такие страдания, какие не каждому под силу. И меня меньше всего волнует ее слепота.
    - Так ты с ней из жалости? – захныкала мама, вытирая ладонями мокрые щеки. – Сыночек, ты только обманываешь себя и ее тоже. Сочувствие очень сильное чувство, но оно недолговечно, и после него останется только сожаление и пустота.
    - Мама, успокойся, мной движет не жалость. Я действительно люблю Лилю, неужели это так сложно понять?
    - Ты хоть жениться на ней не собираешься?
    - Как раз об этом я и думаю, - жестоко съязвил я, но тут же добавил – нет, мама, об этом даже мысли еще не возникали.
    - Но теперь возникнут, - вставил Дима, стоя в проеме двери, скрестив на груди руки. – Ты же у нас прямо самаритянин, и непременно принесешь себя в жертву во имя любви к слепой красавице.
    Я уставился на брата взглядом полным ненависти, и, развернувшись, пошел прочь из дома. Мне хотелось убежать подальше от них, хоть на край света лишь бы не слышать слезных причитаний мамы и насмешек брата. Едва дойдя до входной двери, я уже знал, что не останусь, дома ни одного дня и сегодня же уеду в город, к Лиле. Но в коридоре я заметил неподвижную фигуру отца и остановился в ожидании. Он медленно приблизился ко мне и, взглянув в глаза, спросил:
    - Это правда, сын?
    - Да, папа.
    Дальше произошло то, чего я уже не ждал. Отец крепко обнял меня и похлопал по спине. В одно мгновение я сник, и на глаза навернулись слезы, мне так необходима была поддержка близких, и сейчас я был счастлив, что отец меня понял или, по крайней мере, постарался. Так мы и стояли, обнявшись, пока отец, вздохнув, шепнул мне:
    - Ради матери, не уезжай сейчас. Побудь хоть пару деньков. Она так тебя ждала и так скучала, дай ей время сынок.
    Он ушел, а я, накинув куртку, выскочил из дома, направившись к дому Костика. Хорошо, когда у тебя есть друзья, способные понимать все без слов. Костя как раз и был таким другом. Увидев меня, он кивнул головой и тут же проводил на кухню. Достав из холодильника кое-какие закуски и бутылку водки, он сказал:
    - Ну, выкладывай.
     И я рассказал как было, не скрывая своего разочарования и злости. Он молча слушал, лишь изредка качая головой.
    - А ты чего ожидал, Макс? Что твоя матушка с улыбкой благословит тебя? – Костя открыл бутылку водки и наполнил стопки. – У тебя непростая ситуация, брат, но твой батя прав, дай им время.
    Я кивнул, и, подняв стопку, выпил залпом.
    - Гадость какая, - поморщился Костя, закусывая водку соленым огурцом, - и как ее люди пьют?
    Я сунул в рот вилку с квашеной капустой, и усмехнулся в ответ. Каждый раз за столом, Костик произносил эту фразу, не изменяя себе. И этот раз не был исключением. Водка есть водка – старинное русское лекарство от душевной боли. Она как никакое другое лекарство помогало забыть и забыться.
    - Посмотри на это с другой стороны, хотя это не просто сделать, - Костя, достал из пачки сигарету и стал задумчиво крутить ее между пальцами. – Представь, что у тебя есть дочка, ты ее любишь, растишь, души в ней не чаешь. Понимаешь, о чем я?
    Я только кивнул головой. Конечно, я понимал, куда он клонит и мне это уже не нравилось.
    - Так вот, однажды, твоя любимая дочь приводит домой прелестного слепого мальчика, и заявляет, что, мол, люблю его больше жизни и выйду за него замуж. Что ты почувствуешь тогда? Только представь себе это.
    - Не могу, - буркнул я в ответ.
    - Конечно, не можешь! Первой реакцией будет шок, потом отрицание, а только спустя какое-то время, потраченное за размышления, ты поймешь, что это выбор твоей драгоценной доченьки и его нужно уважать. Сейчас твоя матушка в шоке, как и Димон. Пройдет время, она поймет и успокоится. Ей сейчас сложно понять твои чувства, а тем более принять твой выбор. Какой бы хорошей не была Лиля, она сейчас для твоей матери угроза для будущего ее сына, то есть тебя. Какая жизнь тебя ждет рядом со слепой девушкой? Какая у вас будет семья?
    Я закашлялся, услышав такое.
    - Ну, Костик, ты забегаешь слишком далеко! - сдавленно произнес я.
    - Это не я, а твоя мать сейчас так и думает. Сто пудов! Поэтому, самое правильное, залечь сейчас на дно и никого не напрягать своими чувствами, пусть все утрясется, а потом будет видно.
    Я обхватил руками голову и несколько минут так и сидел, обдумывая слова друга. Я понимал, что он прав, моей маме было слишком тяжело узнать всю правду обо мне и Лиле и совершенно невозможно воспринять эту новость нормально. Но от осознания этого мне не стало легче, я все еще сердился на нее и брата. В конце концов, это была моя жизнь и мой выбор! Даже, если они и не смогут с ним смириться, я не собирался отступать и сдаваться, наоборот, я был готов бороться за свою любовь, даже со своей семьей. Но мне больше всего на свете хотелось, чтобы все изменилось и мама, моя любимая дорогая мама, смогла и нашла в себе силы понять меня.
    - Я завтра уезжаю, - сказал я, не поднимая головы.
    Костя снова наполнил рюмки и закурил сигарету.
    - Я так и понял. Видно придется мне возвращаться на автобусе, - он затянулся и выпустил изо рта колечки дыма. – Макс, а у вас с …с Лилей все серьезно?
    - Да, - решительно и твердо ответил я.
    Костя кивнул головой в знак одобрения и поднял стопку.
    - Рад за вас, честное слово!
    ***
    Я вернулся домой под утро, хотя я это помню смутно. Главное, что вечером открыв глаза, я увидел над головой знакомую люстру. С трудом поднявшись с кровати, я, пошатываясь, направился на кухню. Опустошив литровую бутылку с водой, я довольно выдохнул, иногда для счастья не хватает самой малости. Конечно, я вчера слегка перебрал, и поэтому отъезд пришлось перенести на другой день. Послонявшись по пустому дому, я снова вернулся в кровать. Подумав о Лиле, я дотянулся до сотового и с досадой отметил, что она мне не звонила. Была занята? Или просто забыла? Решив не гадать попусту, я нажал кнопку вызова и через пару секунд услышал в трубке ее радостный звонкий голосок.
    - Макс?
    - Привет, милая, как у тебя дела?
    - О, все нормально, как обычно. Варя готовится к экзаменам, а заодно решила поменять мне гардероб, поэтому я работаю моделью с утра и до вечера.
    Я улыбнулся, услышав ворчливый голос Варвары.
    - А как у тебя дела? Как дома?
    Я открыл рот, желая ответить, что все хорошо и ей не о чем беспокоится, однако промолчал.
    - Ты молчишь? – ее голос мгновенно изменился. Она все поняла.
    - Я завтра возвращаюсь, Ли.
    - Я так и знала!
    И вдруг я услышал какие-то сдавленные звуки. Отняв трубку от уха, я с удивлением посмотрел на телефон, и лишь потом меня осенило, что своим признанием довел Лилю до слез.
    - Я так и знала, - повторила она сквозь слезы, - я чувствовала, что так и произойдет! Они против! Все против меня!
    - Ли, дорогая, успокойся, - поспешно заговорил я, - чтобы не случилось у меня дома, это никак не повлияет на наши с тобой отношения.
    - Ты не понимаешь, Макс, раз они против, ты не сможешь быть со мной. Мы больше не будем вместе.
    Господи, помоги! Зачем только я сказал ей правду. Зачем я это сделал?
    - Солнышко мое, тебе не о чем волноваться, - я вкладывал в каждое слово столько нежности и любви, на какие был способен, - я люблю тебя, и всегда буду любить. Для меня имеет значение только это. Ты слышишь? Мы не будем вместе, только если ты этого захочешь. Только ты и я будем решать быть нам вместе или нет.
    - Ты серьезно?
    Ну, хоть рыдания стихли! Балбес, надо же так оплошать! Кто же такие вещи рассказывает своей девушке! Надо было о любви говорить, а ты всю правду-матку выложил. Ей и так нелегко, а ты девочку до слез довел. Дурак!
    - Конечно, серьезно. Ли, повторяю, ты не должна беспокоиться о том, что скажут мои родители или друзья, главное, что я люблю тебя. И завтра вечером мы уже будем вместе.
    Она молчала, а я ждал ответа с завидным терпением, хотя внутри меня все кипело.
    - Ты сразу ко мне приедешь?
    Я с облегчением выдохнул.
    - Сначала завезу вещи на квартиру и сразу к тебе.
    - Хорошо. Я буду ждать.
    - Отлично, еще до темноты я буду у тебя, - я мысленно представил себе Лилю, сидящей на диване, как всегда поджав под себя ноги, ее улыбку, и тут же меня охватило острое желание увидеть ее, обнять и прижаться губами к ее губам…
    У меня даже закружилась голова от нахлынувших чувств. Я даже подумал, что не стоит так задерживаться с отъездом и рвануть сегодня? Хотя нет, я не мог так поступить с моими родителями, а тем более отец просил не горячиться.
    Я лежал на кровати, хотя моя душа рвалась к любимой. Я мысленно метался между желаниями немедленно встать собрать вещи и побыть еще дома с родными.
    Отец подошел незаметно, и лишь когда он опустился на край кровати, я открыл глаза. Он какое-то время просто смотрел на меня, и в его глазах не было укора и обиды лишь сожаление. Но этого хватило, чтобы я почувствовал себя виноватым, хотя сам себя таковым не считал.
    - Сынок, - наконец произнес он, тяжко вздохнув, - я понимаю, что для тебя эти каникулы стали самым трудным испытанием за последнее время. Тебе и так нелегко, а тут мы с матерью даже поддержать тебя не смогли. Но я прошу тебя обо всем хорошенько подумать и постараться … очень постараться понять мать.
     Я поднялся и сел рядом с отцом. Сжав губы, он обнял меня за плечи и притянул к себе.
    - Я…я понимаю, - промямлил я, уткнувшись носом в отцовское плечо, - но все равно завтра уеду.
    Мне казалось, что в этот момент, я вернулся лет на десять назад и превратился в маленького мальчика, все проблемы которого можно было разрешить вот так, прижавшись к плечу отца.
    Он снова вздохнул.
    – Я знаю.
    Я крепко зажмурил глаза, не отрываясь от отцовского плеча.
    - Папа, спасибо, что не отговариваешь меня. Мое решение вынужденное, просто я больше не могу все это видеть, и потом… я ей нужен сейчас сильнее.
    Отец усмехнулся, и, похлопав меня по спине, поднялся.
    - Ну, это можешь мне не рассказывать, я тоже был молодым и знаю, как тяжело вдали от любимой находиться. Поезжай завтра если твердо решил, а за мать не волнуйся. Пройдет время и она все поймет, поверь мне.
    - Спасибо.
    В эту самую секунду за моей спиной выросли крылья, и я даже не знаю, как выдержал до утра, когда мое сердце уже спешило на встречу к Лиле.
    ***
    В город я въехал уже под вечер, и, забросив в квартиру сумку с вещами, я тут же направился к Лиле, с тревожным нетерпением предвкушая нашу встречу.
    Дверь мне открыла Варвара. Широко улыбнувшись, она с наигранным видом облегченно выдохнула:
    - Ну, наконец-то, явился наш спаситель! – и, наклонившись поближе, прошептала: - Максим, мы с Никой тебя больше не отпустим никуда, Лёлю совершенно невозможно развлечь в твое отсутствие.
    - Я все слышу!
    При звуке этого голоса в моей душе все затрепетало, и я едва удержался на ногах. Ко мне на встречу вышла Лиля в шелковом голубом пеньюаре, туго стянутом поясом на талии. На ногах вместо привычных для меня розовых тапочек красовалась пара домашних туфелек с пухом. Мне показалось или она стала еще красивее? Разве такое возможно? Я так и застыл с курткой в руках, не в силах пошевелиться и отвести взгляд от Ли.
    С интересом поглядывая то на Лилю, то на меня, Варвара закашлялась, и, видя, что мы не реагируем на ее присутствие, пожала плечами.
    - Ну, ладно, вижу вам и без меня хорошо. Я пошла! Лёлечка, удачи! - она с улыбкой посмотрела на меня. – И тебе, Максим тоже. Пока.
    Едва за ней закрылась дверь, Лиля с вытянутыми перед собой руками бросилась ко мне. Отбросив куртку в сторону, я обеими руками обхватил и прижал к себе стройное тело Ли. Она что-то сбивчиво говорила, а я покрывал ее лицо, шею и плечи миллионом горячих поцелуев. Казалось, будто прорвалась плотина наших чувств и сдерживаемая разлукой любовь. И нежность хлынули потоком, захлестывая и нас самих.
    Лиля то и дело повторяла мое имя, словно боясь, что я исчезну, а я был не в силах выпустить ее из своих объятий. Все мои неприятности растворились в вихре счастья, подхватившего меня.
    - Идем, Макс. Идем со мной.
    Схватив за руку, Лиля потянула меня в дальнюю комнату, в которую я раньше никогда не входил. Это была спальня. У изголовья большой кровати горели три высокие витые свечи, отбрасывая на стены изогнутые мерцающие тени.
    Ли встала спиной к свету, и я почти не видел ее лица, но чувствовал, как дрожат от волнения ее руки.
    - Как только ты уехал, - тихо проговорила она, проводя ладонью вверх по моей руке, - я поняла, как ты важен для меня. Всего за полтора месяца ты стал неотъемлемой частью моей жизни. Макс, я больше никогда и никуда не отпущу тебя. Я…я хочу всегда быть рядом с тобой…
    Разве нужны были еще слова? Разве можно было сказать больше? Разве можно было ответить иначе, чем страстным поцелуем?
    Я не мог ничего сказать. Прижав к себе Лилю, я склонился, к ее приоткрывшимся навстречу губам…
    ***
    Я лежал очень тихо, боясь пошевельнуться. Лиля спала, свернувшись у меня под боком, и ее рука покоилась на моей груди. Я же просто не мог уснуть, вновь и вновь переживая заново ощущение счастья от нашей близости, и чистой, не разбавленной любви. Не знаю, что чувствуют миллионы людей, когда находят свою любовь, но то, что мои чувства были в сотни, тысячи раз сильнее я был уверен. Мою грудь распирало от любви к Лиле. И глядя на спящую радом девушку, на совершенную красоту ее тела, вспоминая нежные ласки и страстные поцелуи, я мечтал только об одном – быть всегда рядом с ней. И сейчас слова моей мамы на счет женитьбы не показались мне такими абсурдными, как раньше. Наоборот, это в моем понимании было естественным продолжением наших отношений.
    Я имел постоянный заработок, к тому же через полгода я окончу Университет, и получу диплом – не плохая основа для совместной жизни. Конечно, ни одна уважающая себя девушка не согласиться выйти замуж спустя полтора месяца со дня знакомства, да и мои родители с ума сойдут. Пожалуй, с женитьбой можно и повременить, хотя это все равно никак не повлияет на наши чувства. Мы любили друг друга, разве было что-либо важнее этого на всем белом свете?
    Всего полтора месяца? Неужели это правда? Не может быть, мне кажется, что мы знакомы с Ли всю мою жизнь. И не было ни одного дня, который не был наполнен любовью и нежностью к ней.
    Я осторожно потянул за край одеяла и накинул его на обнаженные плечи Лили. Она повернулась на бок и что-то пробормотала во сне. Я улыбнулся. Как бы мне хотелось, чтобы сегодняшняя ночь никогда не кончалась. Я бы мог часами вот так лежать и смотреть на то, как она спит.
    Неожиданно в голове всплыла те ужасные фотографии с места аварии, которые дал мне Ника. Мои руки сами собой потянулись к Лиле и прижали ее к моей груди. Боже, как бы мне хотелось защитить ее, оградить от всех бед на свете. Мое сердце сжалось о жалости к Лиле, и, склонившись над ней, я нежно поцеловал ее в лоб, прошептав:
    - Пока бьется мое сердце, я буду рядом с тобой.
    Она, улыбнувшись во сне, обвила рукой мою шею.
    
    ***
    Следующий месяц пролетел для меня, как один день. Не желая расставаться даже на несколько часов, я постепенно перебрался жить к Лиле. К великой радости Кости, который сошелся с девушкой и наконец-то смог привести ее к нам в квартиру. О том, чтобы переехать ко мне и речи не могло быть, хотя бы потому, что к новой обстановке пришлось бы долго привыкать Ли, да и комфорта такого я не мог ей предоставить.
    Но в марте произошло нечто, изменившее мою жизнь. Я заехал в офис, чтобы сдать очередную программу, однако директора не было и мне пришлось задержаться.
    Безразлично листая газету, я зевнул, и, взглянув на часы, перевернул последнюю страницу. Впустую потраченное время, масса рекламы и ничего путного – бесполезное использование бумаги. И с отвращением откинув газету на пол, я поднялся и с наслаждением расправил затекшие плечи. Я как обычно должен был встретить Лилю после окончания лекций, у меня в запасе было еще целых два часа, и я решил выпить кофе, чтобы взбодриться. И тут мой взгляд снова упал на смятую газету, и заголовок маленькой статьи в нижнем углу страницы заставил мой пульс участиться. Я присел на корточки и склонился над ней, дрожа от напряжения, охватившего меня. «Сенсационное изобретение российских ученых взбудоражило весь мир! Слепота, не приговор!». Похолодевшими руками я поднял газету, с жадностью всматриваясь в мелкий текст:
    «…группа ученых, под руководством доктора К.В. Смирнова разработала имплантат, который вживается в поврежденный участок головного мозга и на сетчатку, что поможет вернуть зрение людям, которые не имели надежды на его восстановление….»
    Я протер глаза, снова и снова перечитывая эти строки. «Слепота, не приговор» - эта волшебная, феерическая фраза, зажгла в моей душе огонь надежды. Вернуть Лиле зрение, вот цель, которая неожиданно возникла передо мной. Цель, которая раньше казалась недосягаемой, невозможной, мистической, стала приобретать реальные черты благодаря этой маленькой статье в газете, которую я посчитал мусором.
     Взъерошив волосы, я нервно прошелся по комнате, обдумывая возможные пути к неожиданно открывшейся перспективе выздоровления Ли. Передо мной встало множество вопросов, которые нужно было, как следует обдумать, но для начала я решил собрать всю возможную информацию об этом центре и об имплантате. И помочь в этом деле мне мог только Его Величество Интернет.
    Поисковик мне выдал два с половиной миллиона статей по этой теме, и мне не оставалось ничего другого, как начать просматривать каждую статью, открывать каждый сайт, где было хоть одно упоминание об этом изобретении.
    У меня раскалывалась голова, глаза болели от напряжения, но я не оставлял свои поиски, и только звонок сотового телефона заставил меня отвернуться от монитора.
    - Да? – рассеянно спросил я, понимая, что даже не взглянул на входящий номер.
    - Макс?
    Я подпрыгнул, как ошпаренный, услышав взволнованный голос моей любимой.
    - Макс, где ты? Я жду тебя…
    - Да, да, милая, - поспешно заговорил я, бросил взгляд на часы, - я уже еду. Не волнуйся, буду через пять минут.
    Сунув газету в карман куртки, я выскочил из офиса и бегом бросился на стоянку к машине, ругая себя, на чем свет стоит за то, что совершенно забыл о времени, и соответственно о Лиле. Про себя я твердо решил никому не о чем не рассказывать, особенно Ли. По крайней мере, до тех пор, пока я не буду уверен, что это действительно поможет Ли вернуть зрение.
    Однако скрыть от Лили что-либо, оказалось не простой задачей. Как только она оказалась со мной в машине, то тут же вцепилась мне в руку.
    - Что с тобой?
    Ее тонкие брови, были сдвинуты к переносице, а лицо выражало такое беспокойство, что я и сам не на шутку взволновался. Но мне необходимо было ее успокоить, я просто не мог ей сейчас все рассказать, да, впрочем, и нечего было говорить. Что я собственно знал? Ничего. Изобретение имплантата в каком-то НИИ, еще не давало ни каких гарантий. Сейчас это было лишь призрачной надеждой. Я же хотел, чтобы для Лили эта надежда стала реальностью. Поэтому, собрав все силы, я мягко улыбнулся и обнял девушку за плечи.
    - Ли, я еще раз прошу прощения за опоздание – надо было срочно программу доработать. Ты только не переживай, это просто рабочие моменты – нет ничего, с чем бы я не справился.
    Она закусила губы.
    - Ты так напряжен…я чувствую это, - Лиля, откинулась на сиденье, и я облегченно вздохнул. – Макс, ты не должен так сильно оберегать меня. Я сильнее, чем кажусь.
    Я с шумом выдохнул воздух. Учитывая, что тебе пришлось пережить, я в этом ничуточки не сомневаюсь.
    - Я знаю, что ты думаешь иначе, - продолжила она, - но мне бы хотелось знать обо всем, что происходит с тобой. И сейчас я ощущаю твое волнение кожей. Прошу тебя, Макс, не скрывай от меня ничего, не обманывай, даже ради моего блага. Мне в сотню раз больнее от мысли, что тебе плохо. Возможно, я даже смогу помочь.
    Тепло ее слов, наполнило мое сердце, и я еще сильнее прижал к себе Лилю.
    - Ли, я бы ни за что не стал тебя обманывать, поверь мне, - прошептал я ей на ухо. – У меня все хорошо, честно пионерское.
    - Правда?
    - Правда.
    Только, когда на ее лице вновь заиграла безмятежная улыбка, мы поехали домой. По дороге я стал рассказывать Ли о новой программе, над которой сейчас трудился, стараясь из всех сил унять свое нетерпение продолжить изыскание по вопросу имплантата.
    Лишь ближе к полуночи, когда Лиля уже спала глубоким сном, я пробрался на кухню с ноутбуком в руках и вновь окунулся в бескрайние сети интернета. И когда небо на горизонте окрасилось в голубовато-лиловый цвет, я поднялся, потирая онемевшую спину. Включив кофеварку, я с удовлетворением взглянул на длинный список номеров телефонов и кое-какие выдержки из статей, на которые я особо обратил внимание. Я был доволен собой, и крайне благодарен изобретателям всемирной паутины.
    Теперь мне предстояло вооружиться телефоном и набраться терпения. Сославшись на «завал на работе» я сбежал в офис с утра пораньше, оставив Лилю на попечение Никиты и Варвары.
    Я старательно не замечал их встревожено-удивленные взгляды, которыми они обменялись, провожая меня. И хотя я прекрасно понимал их тревогу, по поводу моего «странного» поведения, так как завала на работе у меня никогда раньше не было, однако моя высокая цель была сейчас важнее их подозрений. Поэтому, отпустив мысли, я помчался в офис.
    Ближе к полудню в моем списке осталось всего три номера телефона, которые имели непосредственное отношение к Научно-Исследовательскому Центру хирургии глаза. Доктора Смирнова не оказалось на месте, поэтому я общался с неким Михаилом Николаевичем Трухановым, входившего в группу разработчиков имплантата. То, что мне удалось узнать, обрадовало и огорчило меня в равной степени. Во-первых, данный имплантат только проходил испытания, и до его широкого использования в медицине было еще слишком далеко. Несмотря на отличные результаты предыдущих операций, говорить о положительном исходе следующих никто не мог. Исследования все еще продолжались, но слишком высокая стоимость имплантата тормозила работы группы Смирнова. Во-вторых, без детального изучения истории болезни Лили, они ничего не могли мне сказать о том, можно ли вернуть ей зрение с помощью их изобретения. Необходимо было определить степень повреждения тканей мозга после аварии. Я пообещал прислать по электронной почте все, что мне удастся раздобыть.
     Итак, мне пришлось поделиться информацией с Никитой, с единственной надеждой получить медицинские документы Ли. Про «высокую стоимость» имплантата сейчас я старался не думать, так как важнее было, узнать стоила ли игра свеч. Однако, к моему великому сожалению, он не знал, где они находились.
    - Макс, ты, больной! – спокойным тоном произнес Ника. – Если честно, то я решил, что у тебя появился кто-то, ну…другая девушка.
    Услышав такое, я сначала возмутился, но абсурдность такого предположения взяла надо мной верх и я рассмеялся.
    - Никита, и после этого ты утверждаешь, что я больной? И как тебе такое в голову пришло?
    - О чем я мог еще подумать? Ты все это время был такой странный, и к тому же на работу сбежал – это все выглядело более чем подозрительно. Поэтому, первое, что пришло мне на ум, так что у тебя интрижка на стороне.
    Я хмыкнул.
    - Я слишком люблю Лилю, да и жить еще хочется. Я хорошо помню твое предупреждение, Никита.
    Парень самодовольно усмехнулся, поиграв мускулами. Но, приняв серьезный вид, внимательно посмотрел на меня.
    - Максим, ты сам-то веришь, что этот доктор сможет что-то сделать для Лёли? Неужели ты думаешь, что дядя Лёли не все перепробовал, чтобы вернуть ей зрение? Если уж заграницей не смогли ничего сделать, это с их буржуйскими возможностями, что смогут сделать у нас? По-моему, у них нет ни единого шанса!
    Я тяжело вздохнул. Не то, чтобы я не предполагал, что он так отреагирует, просто мне не хотелось терять надежду, которую я обрел. Одна моя часть полностью поддерживала мнение качка, иностранная медицина, действительно внушала больше доверия, чем наша, однако, Россия всегда славилась Левшами и Кулибиными. И другая моя половина верила в это безраздельно.
    - Возможно, так и есть, но аналогов этого имплантата нет во всем мире. И если есть хоть малейшая возможность помочь Лиле, было бы глупо ее не использовать. А еще я верю, что на свете все происходит по какой-то причине. Зачем-то я взял эту газету в руки? Хотя прессу в принципе не читаю, мне хватает новостей из интернета. Ну, так что, ты со мной? Найдешь документы? По крайней мере, мы ничего не теряем, если отошлем их доктору, и узнаем его мнение. За спрос не бьют в нос, так ведь?
    Никита пожал плечами, и задумчиво уставился в окно.
    - Варюха знает, где что лежит, спроси у нее. Только… - он встал и приблизился ко мне, - не говори пока ничего Лёле. Не стоит заранее ее обнадеживать.
    - Я собирался тебя попросить о том же.
    - Значит, в этом мы с тобой похожи.
    Я кивнул головой в знак согласия. Что же теперь можно было действовать дальше, и меня это очень радовало. Отчаянно хотелось прокрутить колесо времени, чтобы оно ускорило свой ход, и можно было узнать, есть ли шанс для Лили обрести зрение. Но это было невозможно, и я терпеливо дожидался прихода Вари.
    Варвара удивилась не меньше Никиты, однако тут же приняла мою сторону.
    - Знаешь, Максим, - сказала она дрожащим голосом, передавая мне толстенную красную папку, - я так рада, что в жизни Лёлечки появился такой прекрасный человек, как ты. Я верю, что у тебя все получится и однажды она сможет снова увидеть этот мир и тебя тоже.
    Мои щеки вспыхнули от смущения. Однако ее слова вместе с тем породили в моей душе страх. Лиля сможет увидеть меня. Я обернулся и посмотрел на себя в зеркало. Что же она почувствует, когда увидит меня? Будет ли любить меня так же, как сейчас, или мой вид разочарует ее?
    Я действительно не верил в случайности, и понимал, если что-то произошло, значит, так и должно было быть. И даже сейчас, когда думал о Лиле, то верил, что если бы с ней ничего не случилось, она бы никогда не обратила на меня внимания. Мы были с ней слишком разные, из других миров. Поэтому с некоторой долей эгоизма я радовался всему тому, что происходило в моей жизни. Однако возможность вернуть Лиле зрение была для меня выше даже моего собственного счастья. Я готов был, если понадобиться принести в жертву свою любовь, ради ее спасения.
    На следующий день я отправил по электронной почте необходимые документы доктору Смирнову и с нетерпением дожидался ответа. Но звучащий в моей голове голос Вари «наконец она тебя увидит», рождал во мне неуверенность и сомнения. И мне вдруг становилось по-настоящему страшно от мысли, что я могу потерять Ли, и, желая помочь ей, я своими же руками убиваю свое счастье. Потом справедливость брала свое, и я все-таки признавал, что здоровье Лили было важнее всего на свете, однако глубоко в душе засел страх. К великому сожалению я все острее ощущал близость расставания с Лилей. Навряд ли образ, который она нарисовала у себя в воображении, совпадет с реальностью, и когда она увидит меня, я разочарую ее. И сознание этого больно ранило мою душу. Иначе говоря, в голове у меня была путаница из благородных порывов и низменных желаний, страхов и сомнений, и я метался из стороны в сторону, обуреваемый этой неразберихой чувств.
    В этот день я ответа не дождался. Не было его и на следующий день. И всю неделю я провел в ожидании, словно на иголках. Лиля, чувствуя, что со мной что-то происходит, нервничала и злилась, относя мое состояние на свой счет. Ей стало казаться, что она мне не пара, и она умоляла меня оставить ее и жить дальше. Я как мог, успокаивал ее, объясняя свою нервозность и напряженность подготовкой к диплому.
    Не смотря на то, что март подходил к концу снег еще покрывал землю. Однако воздух был наполнен таким сладким весенним ароматом, что казалось, что не хватит жизни, чтобы насладиться им.
    Каждым вечером, мы с Лилей ездили на прогулку в парк или на набережную. Мне хотелось вернуть нашим отношениям былую непринужденность и легкость, к тому же Лиле так нравились эти прогулки, что я не мог отказать ей, даже тогда когда у самого не было желания выходить из дома.
    Ожидание ответа от доктора Смирнова иссушало меня, держа в напряжении и день и ночь. Мне казалось, что еще немного и я не выдержу. Но дни пролетали один за другим, пролетали недели, а я все ждал и ждал…
    Они позвонил в середине апреля, когда отчаявшись, я вообще перестал заглядывать в свой почтовый ящик.
    - Ермолаев Максим Александрович?
    Я откашлялся, услышав такое официальное обращение.
    - Да, это я.
    - Вас беспокоят из НИЦ хирургии глаза. Вы направляли к нам медицинскую историю Запашной Лилии Павловны?
    У меня перехватило дыхание, и невольно схватившись за горло, я буквально прохрипел в трубку:
    - Да, я… направлял. Да!
    - Понятно. Сейчас с вами будет говорить доктор Смирнов Константин Викторович, передаю ему трубочку.
    Я поднялся, понимая, что сейчас решится будущее Лили, ее счастье, ее жизнь.
    - Алло?
    - Я… я слушаю вас, - мой голос предательски дрожал, да и все мое тело била дрожь волнения, которую невозможно было унять.
    - Максим Александрович, мы самым тщательнейшим образом изучали документы, присланные вами. Именно поэтому нам понадобилось столько времени, прежде чем я вам позвонил. Для начала скажу, что у вашей подруги особый случай, но думаю, вы это понимаете?
    - Конечно, понимаю. Если бы это было не так, то Лиля сейчас могла бы видеть.
    - Но дело не только в возможности видеть. Девушка была в тяжелейшем состоянии после аварии. С такими повреждениями редко выживают, она у вас просто везунчик!
    Я хмыкнул в ответ.
    - Так вот, - продолжил доктор, - во время нашего первого разговора, я объяснял вам суть нашего изобретения, и вы знаете кое-что про имплантат. Успех операции зависит не только от степени поражения мозговых клеток, зрительного нерва, органов глаза, но и многих других показателей. Сейчас на пятьдесят процентов я уверен, что вживление имплантата поможет Лилии Павловне вернуть зрение.
    Услышав это, я рухнул на диван, как подкошенный.
    - Вы уверены?
    - Я полагаю, что у нее и у нас есть все шансы. Однако…
    Я снова замер.
    - Прежде чем, дать вам окончательный ответ, мне необходимо лично обследовать Лилию Павловну, сделать кое-какие анализы. Понимаете? И к тому же, я бы хотело встретиться с близкими родственниками девушки, это возможно?
    - Думаю, да, - быстро ответил я, с трудом представляя себе это. – Константин Викторович, еще вопрос… простите, но, во сколько обойдется приобретение имплантата и операция? – слова вылетали из моего рта со скоростью пулеметного выстрела. Я никогда не любил выяснять денежные вопросы, чувствовал себя при этом отвратительно, но эта такая деликатная тема, без которой не решалось ни одно дело.
    Доктор задумался.
    - Так как исследования имплантата еще не завершены, хотя приближаются к окончанию, то операция будет производиться за счет средств Центра. Вам же придется только оплатить стоимость самого имплантата.
    Записав цифры на бумаге, я еще раз взглянул на него, но у меня было такое ощущение, что я сошел с ума. Это была нереально большая сумма! Пообещав связаться с ним в ближайшее время, я сжал лист бумаги в кулаке. Прикинув, сколько можно получить за свою машину, я окончательно расстроился. Стоимость имплантата в сотни раз превышала стоимость моей машины. И как бы мне не хотелось, я не мог оплатить своими силами даже частичку этого супер-изобретения.
     Я вздрогнул, почувствовав на своем плече, чью-то руку. Это был Никита. Он зашел в комнату, когда я разговаривал по телефону, и терпеливо ждал окончания разговора. Я, молча, протянул ему смятый лист бумаги. Никита сморщился, и сел на диван, рядом со мной, засунув злополучную бумажку в карман джинсов.
    - Круто, - упавшим голосом произнес он, бездумно глядя в темный экран телевизора.
    - Да, - в тон ему ответил я.
    Мы сидели молча, мысленно ища возможные пути решения неожиданно возникшей проблемы.
    - Макс.
    - Да, я слушаю, - откликнулся я, не отрывая глаз от экрана телевизора.
    - Макс, я думаю, что не все так плохо.
    - И… - Ника тянул с ответом, и я нетерпеливо ожидал продолжение разговора.
    - Ты считаешь идея стоящая? Эти ученые, они действительно могут вернуть Лёле зрение?
    - Никита, мы уже обсуждали это, разве не так?- взорвался я, не понимая для чего эти расспросы. - Я лично разговаривал с врачом, который возглавляет все это, к тому же он уже ознакомился с историей Лили. Они берутся за операцию, разве это не главное?
    - Да, но…
    - Согласен, «но» еще много, очень много! И где взять столько я не знаю, честно говоря. К тому же им требуется близкий родственник Ли.
    - Я … вообщем, я позвонил дяде Лёли Борису Николаевичу.
    Не то чтобы я не догадывался, что Никита так и сделает, просто был несколько удивлен его поспешностью.
    - Ясно.
    - Но это еще не все…
    - Да? – я удивленно приподнял брови. Разговор начинал меня утомлять, приходилось каждое слово вытягивать из парня клещами. Мне казалось, что известие о возможном шансе для Лили должно было всех привести если не в восторг, то хотя бы в боевую готовность ей помочь. Но, пожалуй, я ошибся, они все слишком скептически относились к возможностям медицины, особенно в нашей стране и я их понимал.
    - Макс, ты, конечно, прости меня, но я не мог не поставить его в известность, ведь он единственный родственник Лёли, он должен был знать.
    - Конечно, Никита, я понимаю. Ты правильно сделал, что позвонил ему. И что сказал ее дядя?
    - Так, я, поэтому здесь.
    - Да? – переспросил я, встрепенувшись.
    - Он скоро приедет сюда.
    Я откинулся на спинку дивана.
    - Кто?
    - Ну, как кто? Дядя Лёлечки Борис Николаевич.
    - Ясно, - сказал я, хотя это было не так. Я тупо уставился перед собой, не понимая ровным счетом ничего. – Что значит «приедет»? Откуда приедет? Из Италии?
    - Ну да. Он прилетел сегодня утром и сейчас едет сюда. Ты ведь не имеешь ничего против, правда?
    Я открыл было рот, чтобы ответить ему, но в моей голове количество мыслей резко увеличилось в несколько сот раз и я сразу не нашел что ему сказать.
    - Ну, Никита…- процедил я сквозь зубы и, стукнув от ярости кулаком по колену. – Ты с ума сошел? Он сейчас приедет? Ее дядя?
    - Макс, не кричи! Не надо так горячиться. Ты нашел врачей, которые могут помочь Лёле, что может быть лучше? Борис Николаевич первый, кто должен был узнать об этом, разве не так? Тем более, ты сам сказал, что врач хотел поговорить с ее родственником. И ты знаешь… - Никита достал из кармана измятый листик, и улыбнулся, - только ему под силу оплатить это.
    В миг все изменилось и тучи рассеялись у меня над головой. Я словно ожил, и, расправив плечи, выдохнул с облегчением.
    - Никита, ты уверен в этом? Ее дядя одобрит нашу идею?
    Парень довольно хлопнул себя по коленям, и, прищурив глаза, повернулся ко мне.
    - Да он просто расцелует тебя за то, что ты сделал!
    Я не был так радушно настроен на счет Бориса Николаевича. Наоборот, он представлялся человеком твердым, решительным и практичным, не разменивающимся по мелочам и даже где-то жестким. Не обращая внимания на мои опасения, Никита быстро набрал номер его телефона, многозначительно поглядывая на меня.
    Запашный Борис Николаевич, назначил мне встречу в офисе отца Лили, в новом здании Делового центра. Он справедливо решил, что тема нашего разговора столь деликатна, что лучше было обсудить ее вне стен дома. И в этом я был с ним совершенно согласен. Миловидная девушка, улыбаясь, провела меня к кабинету, за дверями которого я должен был наконец-то увидеть того, от которого зависело сейчас будущее Лили. Приосанившись, я смело толкнул прозрачную дверь. В высоком кожаном кресле восседал статный, худощавый мужчина средних лет. Темные проницательные глаза, оценивающе оглядели меня с головы до пяток, и неожиданно на суровом лице просияла дружелюбная улыбка.
    - Так вы и есть Максим? – спросил он, поднимаясь ко мне навстречу.
    Я выдохнул с облегчением и приветливо кивнул головой, крепко пожимая протянутую руку.
    - Никита так мне много рассказывал о вас, что мне кажется, что мы давно с вами знакомы. Я очень рад нашей встрече.
    - Да, я тоже очень рад, - отозвался я, все еще удивленный такой встрече.
    Борис Николаевич пригласил меня жестом на диван и сам сел рядом, обнимая меня за плечи.
    - Я, конечно, не ожидал, но бесконечно счастлив, что у моей племянницы появился близкий человек. Надеюсь, Максим, вы не обиде на меня, за то, что с самого начала я держал вас под наблюдением, так сказать?
    Я смутился, вспоминая наш разговор с Никитой в кафе в тот вечер, когда он передал мне фотографии, по настоянию дяди Ли.
    - Я все понимаю, Борис Николаевич, - откашлявшись, произнес я. – У вас не было иного выхода.
    - Вот и отлично! Не хотелось бы начинать наше знакомство с упреков и обид! – он снова широко улыбнулся.
    Несмотря на невысокий рост и хрупкое с виду сложение, в мужчине чувствовалась такая внутренняя сила, которая притягивала к себе, как магнит. И поддавшись этому притяжению, я расслабился и уже спустя несколько минут, ощущал в нем своего друга.
    Первым делом, Борис Николаевич поинтересовался моей семьей, учебой, работой – всем, что увлекало меня в жизни. Больше часа, он с большим интересом слушал меня, и я, понимая, что это не праздный интерес ничего от него не скрывал. А когда я увлеченно стал рассказывать о научно-исследовательском Центре хирургии глаза, он встрепенулся и даже стал прохаживаться по кабинету, вслушиваясь в каждое мое слово.
    - Это невероятно! – восклицал он. – Великолепно! Дальше, Максим, дальше…
    Чтобы не быть голословным, я достал из папки ту самую статью и, распечатанные из интернета, документальные подтверждения применения имплантата. Борис Николаевич с жадностью водил глазами по строкам, пока я спокойно пил кофе с бисквитами.
    - Никита кое-что рассказал мне об этом Центре, но я даже не предполагал, что такое возможно, - с восхищением произнес он, довольно потирая руки. – Ведь я рассылал запросы во многие клиники Европы и Америки, в надежде, что кто-нибудь из светил науки сможет помочь Лёле вернуть зрение. Но все человеческие достижения не в силах были это сделать. И вот у нас, в России, что особенно приятно, нашлись великие умы, которые создали этот имплантат, это чудо науки! Максим, - он пристально посмотрел на меня, и в его глазах блеснули слезы, - спасибо вам. Я безгранично вам благодарен за это, - Борис Николаевич потряс в руке папку с бумагами, которую я ему дал.
    - Не стоит, - честно ответил я, - мною двигала только любовь к Лиле и желание помочь ей. Но, как я вам уже говорил, доктор Смирнов хоть и объяснил мне, на что способно их изобретение, а также в чем состоит операция и дальнейшая реабилитация, но все же не вдавался в подробности. И я его понимаю, я же не родственник Лиле. А вот вы другое дело.
    - Именно поэтому, я здесь, Максим. Я знаю, что Лёля еще не в курсе происходящего, и это хорошо. Я сейчас же созвонюсь с доктором Смирновым и в зависимости от исхода этой беседы немедля отправляюсь в этот Центр.
    - Отлично, но вы должны знать еще кое-что… - я замялся, не зная, как озвучить ту баснословную сумму, которую необходимо будет заплатить за имплантат.
     Борис Николаевич ждал, вопросительно глядя на меня. Я написал на листочке ряд цифр и придвинул ему. Едва взглянув на записку, он удивленно приподнял густые брови и присвистнул.
    - Вот это да! Ну что же, за все надо платить, - несколько озадаченно проговорил Борис Николаевич, но заметив, что я совсем скис, добавил: - выше нос, парень! Нет ничего в этом мире, чтобы я не сделал для Лёли!
    На этой оптимистической ноте мы распрощались. Он пообещал держать меня в курсе дела, напомнив, чтобы ни я, не Никита не проболтались Лиле раньше времени. Борис Николаевич не хотел вселять в племянницу надежд до того, как все будет оговорено им лично с докторами Центра.
    Уже на следующий день дядя Лили уже был на полпути в Центр, находившийся за полторы тысячи километров от нашего города. И я с нетерпением ждал от него вестей.
    
    ***
    
    Чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечь от постоянного ожидания, я с головой окунулся в написание диплома. Вечера же я проводил вместе с Лилей. Мы много гуляли, катались на лошадях в парке, а так же ходили по магазинам, частенько заходили в Макдональдс. Я наслаждался безоблачными, легкими, простыми и нежными отношениями, какие были между нами. Мне было так хорошо с Лилей, что я старался не думать о будущем и о том, как возможно все изменится в скором времени. Но все же страх в глубине души не покидал меня, страх потерять Лилю. Я ощущал его физически, как железные оковы, которые я не мог сбросить.
    Однажды, когда мы возвращались из супермаркета, к нам на парковке подошел молодой человек. Вернее, он долго присматривался к нам издали, и лишь потом решился приблизиться. Высокий, модно одетый, он держал в руках охапку белых роз. Я бы не обратил на него внимания, если парень не так пристально рассматривал Лилю. Желая поскорее очутиться дома, я вышел из машины и помог Ли. Но не успели мы сделать и пары шагов, как позади нас раздался незнакомый голос:
    - Лиля!
    Мы обернулись одновременно, и Ли сильно сжала мою руку.
    - Лиля, неужели это ты? Привет! Не узнаешь?
    На вид ему было не больше двадцати лет. Словно не замечая моего присутствия, он наклонился и поцеловал Ли в щеку.
    - Алеша?
    - Ух ты, а я уже испугался, что ты меня совсем забыла. Сколько мы лет с тобой не виделись?
    - Два года, - просто ответила она, - с тех пор, как ты перестал мне писать из Лондона.
    Я отошел, чтобы достать сумки из багажника, прислушиваясь к каждому их слову.
    - Ты все еще сердишься на меня?
    - Совсем нет. Это было так давно, к чему вспоминать?
    - Как ты поживаешь? Как родители? – тараторил ее знакомый. – А я вот прилетел недавно, на каникулы. А тут семья, друзья, гулянки до утра, ну сама знаешь, как это бывает. А вчера я тебя увидел возле университета, и глазам своим не поверил…
    Я нахмурился, вслушиваясь в разговор. Парень из прошлого Лили, времени, где не было меня. Я, как мальчишка, ревновал ее ко всему, что не было связано со мной. Эгоист!
    - Ты стала такой красавицей, я с трудом узнал тебя. Никогда бы не подумал, что ты так изменишься. Я приехал сюда только ради тебя… я надеялся… - парень покосился на меня. – У тебя, что новый водитель? – прошептал он.
    - Алеша…
    Но парень, не желая вдаваться в объяснения, которые он считал ненужными, протянул Лиле букет.
    - Это тебе, твои любимые.
    Я дернулся в сторону Ли, но не успел. Она вытянула руки вперед и неуклюже обхватила цветы. Острые шипы оцарапали нежную кожу рук. И вскрикнув, она выронила их на землю.
    - Ты что? – вскричал возмущенный парень. – Совсем слепая? Это же розы! Я за них целое состояние отдал!
    Я почувствовал, как Лиля напряглась, румянец сошел с щек, и она отступила назад, опираясь на дверь автомобиля.
    - Так и есть, Алеша, - странным потухшим голосом произнесла она, - я слепая.
    Я видел, как вытянулось его неожиданно посеревшее лицо, а глаза перебегали с моего лица на нее и обратно.
    - Это шутка? – тихо спросил он, поворачиваясь ко мне.
    Обняв Лилю за плечи, я отрицательно покачал головой. Наступила неловкая пауза. Лиля явно нервничала, а ее друг находился, по-видимому, в глубоком шоке. Он топтался на месте, боясь взглянуть на девушку.
    - Алеша, - наконец, проговорила Ли, - не мог бы ты подать мне цветы. Жаль оставлять их на земле. Это розы? – ее голос звучал так, словно она извинялась перед ним за свой недуг. И я еще крепче прижал ее к себе. – Может, ты зайдешь? Чай попьем? Тебя ведь так долго не было и ты многого не знаешь. Максим…
    Но не успел я открыть рот, как парень отрицательно покачал головой.
    - Спасибо, конечно, но…я не думаю… И вообще, мне пора. Меня ждут дома, семейный ужин, знаешь ли… Рад был тебя видеть, Лиля. Пока.
    И развернувшись, он быстро зашагал к припаркованной поодаль машине.
    - Он ушел? – спросила она, когда серебристое авто уже скрылось за поворотом.
    - Да, - я наклонился и подобрал розы, сиротливо лежавшие на мокром асфальте.
    - Он точно ушел? – переспросила Лиля, не двигаясь с места.
    - Я же сказал, да, - я поднялся, поправляя крупные бутоны цветов, - так бежал, что даже розочки оставил, - я съязвил, не подозревая, что в это время за моей спиной уже никого не было.
    Лиля неслышно пошла в сторону от дома. Я нагнал ее уже у самых ворот, и крепко схватил за руку:
    - Ли, ты куда?
    - А? – она словно не слышала меня.
    - Ты куда пошла?
    - Не знаю…
    Бросив розы на лавку, я подхватил ее на руки и понес к дому. Она не сопротивлялась, наоборот, безвольно лежала в моих объятиях, шепча всего два слова «он ушел».
    Словно тряпичную куклу, я занес Лилю в квартиру, затем спустился, чтобы забрать наши покупки. Когда же я снова зашел в дом, то заметил, что Ли все еще в пальто и сапогах сидела на диване, твердя, как заклинания «он ушел».
    - Ну, что такое, милая? – вздохнув, я помог ей раздеться, и, обняв сел рядом. – Не пойму, почему ты так расстроилась? Кто это был?
    - Алеша, - все таким же бесцветным голосом произнесла она.
    - Ну, это я понял.
    - Он был…моим близким другом. Это было давно, но… Макс, скажи, он ушел потому, что я слепая? Только поэтому?
    Я, закусив губу, задумался. Что можно было ей ответить? Сказать правду, что он ушел именно из-за ее слепоты или соврать? Я был уверен, что если бы я наплел с три короба, она все равно бы мне поверила. Но мог ли я сделать это?
    - Ты молчишь?
    - Ли, понимаешь, - я тяжело вздохнул, словно собирался признаться в страшном преступлении, - он ушел…
    - Не говори ничего, Макс, не надо.
    Она поднялась и пошла к себе в комнату, слегка касаясь пальцами стен, а я остался сидеть один. Минут через десять я все решил поговорить с Лилей на чистоту и выяснить, что же на самом деле так ее расстроило. Не то чтобы я сильно волновался, но мне было не понятно, что раньше связывало. Ли с этим парнем и что она чувствует к нему сейчас. Я поднялся с дивана и, сделав всего несколько шагов к спальне, остановился. Перед самой дверью Лиля сидела на полу по-турецки. Но отрешенное выражение ее лица почему-то напугало меня сильнее всего. Я опустился на корточки и заглянул ей в лицо, убрав со лба непослушную шелковистую прядь волос.
    - Поговорим? – как можно ласковее спросил я, желая поскорее все выяснить и вернуться к прежнему течению нашей счастливой жизни. – Ли, я бы хотел знать, что же произошло? Если честно, то я ничего не понимаю, и не могу тебе помочь, потому, как не знаю что с тобой. Все дело в нем? Я люблю тебя и что бы ты ни сказала сейчас, это не изменит моих чувств. Лиля…ты его…любишь?
    Она вздрогнула, но оставалась неподвижной, только из глаз брызнули слезы. Я поморщился, и, вздохнув, опустился на пол рядом с ней. Лиля молчала, а я терпеливо ждал.
    - Мы учились в параллельных классах в школе, - наконец произнесла она сдавленным голосом. – Алеша был дружен с моим… братом.
    - С братом? – переспросил я.
    - Ты ведь все знаешь про мою семью и про аварию? – она опустила голову так низко, что мне не было видно ее лица. – Можешь не отвечать, я знаю, что этот так. Тебе Ника рассказал, и я благодарна ему, тем самым он избавил меня от мучительных воспоминаний. А ты все равно должен был знать правду. С Алешкой мы встречались полтора года, - Лиля горько усмехнулась. - Он был самым красивым парнем в школе, и мне безумно льстило его внимание. Я была влюблена в него по уши, и казалось, он отвечает взаимностью. После выпускного бала он уехал учиться в Лондон, а я осталась с заверениями о вечной любви.… Первое время он часто писал, и мы даже общались через скайп, но потом это стало происходить все реже и реже… - она вздохнула. – А потом любовь исчезла, будто ее никогда и не было.
    - Ясно. Ну а что сейчас? Что ты почувствовала, когда услышала его голос? – Боже мой, ну зачем я это спросил? Что я хочу услышать в ответ?
    - Сейчас? Сначала я не поверила своим ушам, а потом…я не знаю. Я просто…не могу поверить, что он просто так ушел, как будто меня и не было вовсе. А может так и есть на самом деле? Меня нет… Это все из-за того, что я стала слепой? Я словно перестала для него быть тем человеком, которого он раньше знал. Мы ведь знакомы много-много лет… Хотя он прав, он прав, - она произнесла это с такой убежденностью, что я с удивлением взглянул на нее. – Кто я теперь? Просто калека…сирота…обуза…
    - Ли, ты говоришь глупости! – возмутился я, дотрагиваясь до ее плеча. - Ты здесь и я рядом, мы вместе, разве это ничего не значит для тебя?
    Лиля повела плечом, сбрасывая мою руку, и закрыв глаза, медленно произнесла:
    - Я хочу, чтобы ты ушел.
    - Что? – я удивленно взглянул на девушку, не веря своим ушам.
    - Я хочу, чтобы ты ушел, - повторила она.
    - Ты уверена?
    - Да, я хочу побыть одной.
    - Что за глупости? Я не уйду! – взбунтовался я, вскакивая на ноги. – Ты сама просила остаться с тобой и никогда не оставлять тебя. И что? Я теперь тебе не нужен?
    - Я просто хочу побыть одной, - твердила Ли, совершенно бесцветным голосом.
    - Ладно. Но, может, я просто поработаю на кухне, я не буду тебе мешать? – с надеждой в голосе проговорил я, не желая понимать истинный смысл ее слов.
    - Хм…нет. Я действительно хочу, чтобы ты сейчас ушел.
    - Хорошо, если ты этого хочешь, - повесив голову, я поплелся в коридор. – Ты же мне позвонишь, если вдруг захочешь меня увидеть? – спросил я, оборачиваясь сторону, где неподвижно сидела Лиля.
    - Уходи, Макс. Уходи! – неожиданно закричала он, ударив кулаком в пол. – Как ты не можешь понять, ты не должен быть рядом со мной! – ее голос сорвался, и Лиля зарыдала в голос. – Макс, ты тратишь свою жизнь впустую, опекая меня. Я не хочу этого, больше не хочу! Все вокруг видят, то, что ты упорно не замечаешь – мы не можем и не должны быть вместе. Уходи!
    - Я не хочу этого! – в отчаянии воскликнул я, всплеснув руками. Казалось, что Лиля не слышала вообще, что я говорил, и не хотела этого понимать.
    - Я хочу! Когда-нибудь ты поймешь, что я была права и твои родители тоже правы. А сейчас, сделай то, что я прошу тебя, уходи!
    Схватив куртку, я открыл дверь, но остановился.
    - Ты хоть понимаешь, что сейчас разрушаешь не только свою жизнь, но и мою тоже?
    - Понимаю.
    - Тогда ответь мне, почему? Ведь я все так же сильно люблю тебя…
    - Макс, не надо…
    - Почему, Ли? – взмолился я, хватаясь за свои чувства, как за соломинку.
    - У нас все равно ничего не получится, - обливаясь слезами, проговорила она. – Рано или поздно мы все равно расстанемся, так не все ли равно когда это произойдет?
    Стиснув зубы, чтобы не закричать и не наделать еще больших глупостей, я вышел из квартиры, хлопнув дверью.
     Первым желанием было очнуться, словно от кошмарного сна. Однако это было не возможно, что угнетало меня больше всего. Самое ужасное, что я так и не мог понять, что произошло, почему Лиля так поступила со мной? Я всегда помнил, что у нее не простая судьба и что ей намного тяжелее в жизни, чем например мне, и старался не обращать внимания на некоторые капризы. Но главное, я любил ее! Неожиданно меня охватила злость от безысходности, от своего бессилия. Я злился на себя, на этого Алексея, на всех вокруг, но больше всех на Лилю. И как она могла поступить со мной? Когда одумается, позвонит! Еще прощения просить у меня будет! Однако прохладный вечерний ветерок освежил мою голову и, садясь в машину, я решил, что возможно Лиле действительно надо побыть одной сейчас, подумать и понять что в ее жизни главное. Ведь всем людям иногда хочется одиночества, пусть ненадолго. Поэтому с тяжелым сердцем, я поехал домой, надеясь, что в скором времени все вернется на круги своя.
    Ехать мне было некуда, и я вернулся в квартиру, которую мы снимали с другом.
    Костя мне искренне обрадовался, чему я был очень рад. Встреча с друзьями, как панацея помогала снимать любую боль и заживлять любую рану. Его девушка была на ночном дежурстве в больнице, и мы до рассвета сидели на кухне, вооружившись «холостяцким набором» выпивки и закуски. Я буквально заливал свое горе, пытаясь забыться и хоть какое-то время даже не вспоминать Лилю, и все что сегодня произошло.
    Проснувшись ближе к обеду, я, прежде всего, схватил телефон, но видя, что Ли мне не звонила, закинул его в угол дивана. Позавтракав, я уселся на компьютер, решив посвятить остаток сегодняшнего дня написанию диплома. Однако то и дело с надеждой поглядывал на безмолвный сотовый, каждую минуту ожидая звонка от Лили. Но она не позвонила. Вся эта ситуация злила меня и выводила из себя. Я не мог понять, что произошло, и почему она так просто выставила меня за дверь. Я сердился то на нее, то на себя, а потом обвинял во всем этого Алешу. Но желая наказать ее так же, как это сделала она, я решил не звонить Лиле. Конечно, я поступил так из вредности, хотя каждая моя клеточка рвалась к телефону, желая услышать ее голос.
    Итак, я промучил себя до следующего утра, и потом позвонил сам. Она не взяла трубку. Целый час я сидел на кровати, тупо уставившись на темный экран телефона, пытаясь представить себе, что она сейчас делала. А перед глазами всплывали картинки из нашего прошлого: вот она сидит в кафе, подставив руку под подбородок, с задумчивым мечтающим видом, а вот мы с ней на катке… Ли вцепившись мне в руку, катилась по льду и вопила от восторга. А вот она дотрагивается своими нежными пальцами до моего лица, пытаясь представить себе, как я выгляжу. Я забылся, погрузившись в приятные до боли воспоминания. Любовь вспыхнула в моей груди с утроенной силой, и желание увидеть Ли стало почти невыносимым. Я немедля схватил телефон, но каково же было мое разочарование, когда в ответ я услышал лишь длинные гудки. Я нажимал кнопку вызова каждые пятнадцать минут, но до самой ночи, так и не услышал голос Ли. Тревога за нее накрыла меня будто волной, даже стало трудно дышать. Ругая себя на чем свет стоит, я схватил куртку, ключи от машины и бросился вон из квартиры. По дороге к ее дому я набрал Варвару.
    - А разве вы не вместе? – искренне удивилась девушка, в ответ на мой вопрос, где Лиля и что с ней. – Вчера Лёлечка по телефону просила меня не приходить, сказала, что ты останешься с ней, у вас романтический вечер. Поэтому я и не звонила ей, не желая вам мешать. А что? Что-то случилось?
    - Нет, нет, все хор… Я не знаю, Варя, честно говоря, - нехотя сознался я, сворачивая в переулок. – Она вчера попросила меня уйти и оставить ее в покое. А сегодня я не могу дозвониться до нее.
    - Ясно, - сухо проговорила Варвара. – А сейчас, я надеюсь, ты возле ее дома?
    - Почти. Я еду. Ладно, я позвоню если что.
    - Хорошо. Максим набери Нику, может он с ней? – в голосе Вари промелькнула слабая надежда.
    Я обещал сделать так, как она советовала, но очень сомневался, что Никита поможет мне. Тем не менее, я позвонил Никите. Он, так же как и Варя думал, что мы с Лилей вместе и заволновался, узнав, что это не так. Я рассказал ему про встречу Ли и неким Алешей, и долго выслушивал в трубку всякие изощренные ругательства на счет последнего. Никита обещал подъехать, как только освободится.
    Я нажал на газ, мысленно подгоняя машину и молясь, чтобы Лиля не наделала глупостей. Но больше всего я ругал самого себя, за то, что ушел, послушал ее и обиделся, короче говоря, поступил как придурок.
    Но вот, наконец, я свернул на ее улицу. Хлопнув дверью машины, я кинулся в подъезд.
    Я влетел в квартиру, ища глазами Лилю. Из коридора, не раздеваясь, я вбежал на кухню, затем в гостиную и, наконец, в спальню. Ее нигде не было. Но то, что я увидел, ввергло меня в состояние шока: повсюду лежали пустые бутылки из-под вина, виски и других спиртных напитков. Неужели она сорвалась? Нет, не может быть!
     Без сил я опустился на кресло, и только тут заметил, что на козетке, в самом углу комнаты, свернувшись калачиком, спала Лиля. Судя по всему, она эти дни не умывалась и не причесывалась, волосы сбились, а под глазами были черные потеки от туши. Одета она была в тот же самый шерстяной костюм, который был на ней в день нашего расставания.
    - Что же ты наделала? – воскликнул я, бросившись к ней. – Ли, милая, моя. Ты меня слышишь? Проснись, Ли.
    Я тряс ее за плечи, тормошил как мог, но она даже не шелохнулась. В ужасе, я припал к ее груди, но уловив мерное биение сердца, успокоился. Сильный запах спиртного витал в комнате, и я открыл окно, чтобы пустить свежий воздух. В арсенале у меня было одно проверенное средство – холодный душ. Раздев Лилю, я с легкостью подхватил ее на руки и понес в ванную комнату.
    - А-а-а-а хватит! Прекрати! – закричала Лиля, пытаясь закрыться руками от безжалостных струй ледяной воды. – Пожалуйста, прекрати! Прекрати! Ты с ума сошел! Я тебя ненавижу! Зачем ты снова вернулся в мою жизнь?
    - Ну, что, пришла в себя? – с напускной строгостью спросил я, глядя сверху вниз на сгорбленную обнаженную женскую фигурку. – Ну, ты даешь, Ли! Никогда не мог подумать, что ты променяешь меня на выпивку. Я то, как дурак, верил, что ты меня хоть немного любишь и веришь мне. А ты…
    - Что я? – заплакала Лиля, поджав к груди ноги и забившись в угол ванной. – Ну, что я? Мне все надоело! Не могу больше! Я…я…у меня нет сил… - она уронила голову на колени и ее плечи затряслись от безудержных рыданий. – Уходи, Макс, оставь меня! Уйди, не порть себе жизнь! Ты не станешь счастливым рядом со мной…я не хочу…не хочу, чтобы меня жалели. Я устала от этой жизни… - проговорила она, захлебываясь слезами. – Уходи! Я устала…устала… И потом, я не так много выпила, как ты думаешь. Больше пролила на пол, к сожалению! Уходи, оставь меня, наконец!
    Скрестив руки на груди, я до поры до времени слушал весь тот бред, который несла сейчас Лиля. Я понимал, что Лиля сорвалась, и все что она сейчас говорила – это следствие сильного опьянения. Поэтому схватив ее за плечи, я несколько раз с силой встряхнул девушку.
    - Ты все сказала? – сурово спросил я, заглядывая в опухшее от слез лицо. – А теперь слушай меня, что я тебе скажу. Когда же ты поймешь, что в моем сердце нет других чувств, кроме любви к тебе. Я счастлив, только когда ты рядом со мной, поэтому не надо этих благородных порывов, этим ты только ранишь меня. Я по глупости послушал тебя и ушел, но поверь мне, больше этого не повторится. Ты говоришь, что устала от этой жизни, и если это так, готова начать новую?
    - Что?
    - Готова начать новую жизнь? – настойчиво переспросил я, не ослабляя хватку. Иначе говоря, я просто не дал ей возможности уклониться от ответа.
    - Я не понимаю, Макс. О чем ты? Я… я бы хотела, но…
    Вздохнув, я завернул холодное тело Лили в мягкое полотенце и вынес из ванны. Укутав в теплое одеяло, я прижал Лилю к своей груди и нежно поцеловал в лоб.
    - У нас есть шанс Ли, - тихо сказал я, укачивая ее на руках, как ребенка. – Я нашел Центр, где могут тебе вернуть зрение и сейчас твой дядя там, чтобы все окончательно выяснить и договориться о дате операции.
    Она с трудом приподнялась, но сжала мои пальцы так сильно, что они побелели.
    - Это правда? Как такое возможно? Мне врачи говорили, что шансов нет – совсем нет, - она еле ворочала языком, - понимаешь?
    - Солнышко, это правда. Медицина не стоит на месте, и наши ученые изобрели имплантат, который… - я не знал, стоит ли вдаваться в тонкости, тем более я сам смутно представлял действие этого имплантата, - …сможет вернуть тебе зрение. Ли, ты снова будешь видеть! Разве это не прекрасно?
    - Не знаю, больше похоже на сказку, - она зевнула и вновь прижалась головой к моей груди. – Я бы отдала все на свете, лишь бы вновь увидеть небо, солнце. Но больше всего, я хочу увидеть тебя…
    Я напрягся, и все мое существо сковал внутренний страх. Увидеть меня? Что она почувствует симпатию, отвращение или разочарование? Мне почти невыносимо было представлять этот момент, который, несомненно, рано или поздно наступит. И тогда я смогу ее потерять навсегда.
    - Интересно, какой ты на самом деле? Макс… - ее глаза слипались, и спустя несколько мгновений Лиля уже крепко спала в моих объятиях.
    Никита бесшумно зашел в комнату, и, увидев меня с Лилей на руках, кивнул головой в сторону батареи пустых бутылок. Я только вздохнул, радуясь про себя, что все уже позади.
    - Он звонил, на завтра запланирована встреча с докторами - прошептал Никита, подсаживаясь к нам на кровать. – Теперь, ждем вестей от Бориса Николаевича. Ты ей сказал?
    - Да, - тихо ответил я, - только боюсь, завтра она об этом и не вспомнит. Будет лучше дождаться новостей, а только потом ввести в курс дела Лилю.
    
    ***
    Зевнув, я сладко потянулся, разминая затекшее тело. Я не решился оставить Лилю одну, и поэтому пришлось лечь на ту самую козетку, где вчера спала Ли. И теперь я страдал от боли в затекших конечностях, но это были мелочи по сравнению с болью воспоминаний о прошедших днях. Спустив ноги на пол, я протер глаза и огляделся, в комнате никого не было. Стараясь подавить растущую тревогу, я вышел в гостиную и выдохнул с облегчением, заметив Лилю сидящей за столом.
    Я медленно приблизился к ней и, прислонившись к стене, наблюдал, как она мешала ложкой в чашке горячий шоколад. Неожиданно она замерла и, опустив голову, тихо проговорила:
    - Я не знаю, что сказать тебе, Макс, - она вздохнула. – Я не знаю, как оправдать свои действия и тем более свои слова. Мне ужасно стыдно… и страшно, что ты не сможешь меня простить за все это, - закусив губу, Лиля зажмурила глаза, словно ожидая приговор.
    Я молчал, но, не желая наказать ее, я просто не знал, что сказать. Перед глазами пробегали события этих дней, и сердце снова сжималось от боли и обиды.
    - Макс? Ты молчишь…почему? Ты…сможешь простить меня? – я заметил, как сжалось ее тело.
    Она еще спрашивает? Конечно я прощу ее, более того уже простил! Ведь глядя на нее, в моем сердце не оставалось места ни для чего, кроме любви. Однако неприятный осадок все же оставался.
    - Лиля, я не сержусь на тебя. Скорее уж на себя, за то, что так легко подчинился тебе и ушел. Просто, мне не понятно, почему? Почему ты так просто отказалась от меня? Как чувствуешь себя, после вчерашнего?
    Лиля шумно выдохнула и закрыла руками лицо.
    - Я постоянно ощущаю вину за то, что так сильно хочу быть с тобой рядом, любить тебя и чтобы ты любил меня всю жизнь. Но это не правильно, я… я чувствую, что тем самым лишаю тебя всего того, что делает человека счастливым. Я лишаю тебя свободы, - она тихо заплакала, - я как паразит опутала тебя и не желаю выпускать. В тот самый момент, когда Алеша сбежал, узнав, что я ослепла, я вдруг ощутила всю свою никчемность, словно я вообще перестала быть человеком… Все это уже было со мной, сразу после аварии…Мне было очень тяжело! – Лиля подняла голову и протянула ко мне руку, и я тут же крепко сжал ее в своих ладонях. – Но сейчас я вдруг поняла, что не имею права быть с тобой и наслаждаться жизнью за счет тебя. Это несправедливо! Кстати, мне после душа полегчало, но хотелось бы чувствовать себя хуже, может меня не так бы терзало чувство вины. И все же это не справедливо!
    - В этом я с тобой согласен, - произнес я, прижав ее пальцы к своей щеке, - это несправедливо! По той простой причине, что своей жизнью могу распоряжаться только я и никто другой, даже ты. И если я решил для себя, что мое счастье в том, чтобы любить тебя и быть рядом, то никто не вправе изменить это.
    - Значит… - она несмело коснулась головой моего плеча, - ты вернулся навсегда? Ты не уйдешь? Ты простил меня?
    Усмехнувшись, я сильнее прижал ее головку к себе и поцеловал в макушку.
    - Я вернулся, и никуда больше не уйду. Поверь, я не повторю более этой ошибки. И мне плевать на то, что ты не видишь. Если бы это было не так, то для меня ничего бы все равно не изменилось. Я не смог бы любить тебя больше, чем сейчас.
    - Спасибо, - прошептала Лиля, спрятав пылающее лицо на моей груди. – Ты так добр, жалеешь меня и бережешь даже больше, чем я этого заслуживаю, а порой и нуждаюсь. Если бы я видела, ты, наверное, не стал бы так трястись надо мной.
    - У тебя скоро появится возможность это проверить, - загадочно произнес я, но тут же мысленно поругал себя за поспешность. Ведь Борис Николаевич еще не звонил.
    Вопреки моим ожиданиям Лиля услышала каждое слово, и я заметил, как округлились ее глаза, когда до нее дошел подлинный смысл моих слов.
    - Как? Макс, как это возможно?
    Я закусил кулак от досады, но отступать теперь было поздно, Лиля ждала ответа.
    - Ты только не волнуйся, - начал я.
    - Я уже волнуюсь, говори!
    - Вообщем, я прочел в одной газете, что в России изобрели уникальный имплантат, который позволить восстановить зрительную функцию у многих людей. В данный момент проходят исследования имплантата и уже сделаны несколько успешных операций.
    - И… - нетерпеливо проговорила Лиля, буквально вцепившись мне в руку мертвой хваткой. – Что дальше?
    - А что дальше? Я послал твои медицинские документы в этот научный центр и доктора мне ответили, что у нас есть шанс.
    - Есть шанс? Ты уверен, что есть шанс? – воскликнула девушка.
    - Ли, ты обещала не волноваться. Успокойся, а то не буду продолжать.
    - Макс!
    - Ладно, ладно. Твой дядя сейчас в Центре…
    - Дядя Боря в этом центре?
    - Будешь перебивать, больше не скажу ни слова, - поддразнил я.
    Лиля сложила на губах крест из пальцев.
    - Никита обо всем рассказал твоему дяде, и он немедля прилетел из Италии. На прошлой неделе я с ним встречался в офисе, должен сказать, что он произвел на меня очень хорошее впечатление.
    - Жаль, что ты не можешь сказать тоже о моем отце, - с грустью сказал Лиля, опуская голову.
    - Мне тоже жаль. Я уверен в том, что он бы мне очень понравился. Ты похожа на него?
    - Была раньше, по крайней мере, все так говорили. Сейчас я и сама не знаю, на кого похожа. Но, почему дядя не приехал повидать меня, раз он прибыл в Россию?
    - Он очень хотел, поверь мне, - с горячностью сказал я, - но боялся, что не удержится и все выложит тебе, как это сделал я. Ты знаешь, Ли, Борис Николаевич так воодушевился, что в этот же день и вылетел в Центр, не желая терять ни минутки. Я очень надеюсь, что сегодня он позвонит нам и наконец-то все решится.
    Лиля вздохнула и, обхватив рукой чашку, сделала большой глоток. Она молчала, о чем-то напряженно думая. Я не мешал ей, и, поднявшись, тоже налил себе шоколада.
    - Макс!
    Поставив чашку на стол, я снова подсел к Лиле. Она выглядела такой растерянной, что я снова пожалел, что не сдержался и все ей рассказал.
    - Макс, как ты думаешь, это правда? Действительно в этом центре могут сделать так, что я буду видеть?
    - Милая, я верю в это.
    - Я тоже…наверное. Мне хочется верить в это. Просто я раньше верила, я не могла свыкнуться с мыслью, что это все происходило со мной на самом деле. Казалось, что такое возможно с кем угодно, но не со мной. И я верила, что мне помогут, сделают операцию или еще что-нибудь и все изменится. Но этого не произошло, - она снова вздохнула. – И я оказалась один на один с той темнотой, которая стала моей жизнью. Ты знаешь, я забываю, как выглядит голубое небо, но самое страшное – как выглядели мои… мама и папа.
    - Я понимаю, - глухо отозвался я.
    - Нет, ты не понимаешь. И, слава Богу, что это так. Просто при мысли, что для меня может все изменится, мне радостно и страшно одновременно. Ведь мне придется столкнуться с той действительностью, которую я избежала благодаря слепоте. Я вынуждена буду посмотреть на их могилы и наконец-то осознать, что это правда, и я нечего не смогу изменить. Жить с мыслью, что их нет - это одно, а вот увидеть воочию надгробия со скорбными надписями это совсем другое, - Лиля заплакала, вытирая рукавом халата горькие слезы.
    Я не знал, что сказать и просто обнял ее за плечи. Понимая, что в этот момент ей невозможно было помочь ни словом, ни делом, я просто был рядом, принимая молчаливое участие. Лиля повернулась ко мне и провела ладонью по моему лицу.
    - Макс, я хочу видеть! Я хочу и сделаю для этого все возможное и невозможное тоже. Ты знаешь, как действует этот имплантат? – в ее голосе неожиданно зазвучали твердые и уверенные нотки. – Расскажи мне.
    - Ли, ты уверена, что хочешь это знать? Может, сначала дождемся звонка от твоего дяди?
    Она лишь покачала головой, крепко сжав пальцами рукав моей толстовки.
    - Ну ладно, - выбора у меня не было, и я сдался, - доктор Смирнов в двух словах объяснял мне как действует этот имплантат…
    Лиля ловила каждое мое слово. Она вздыхала, задерживала дыхание, то неожиданно хваталась за грудь, будто ей становилось тяжело дышать. Но главным было то, что она улыбалась. Мне казалось, что Ли слушала и все представляла словно наяву. Она мысленно уже была в этом центре, уже переживала все то, что ей, возможно, только предстояло пережить. И в этот самый момент мне как никогда захотелось, чтобы все так и произошло. Я готов был разбиться в лепешку, отдать всего себя лишь бы Лиля снова видела. Я был готов на все! Никогда раньше во мне не было столько решимости сделать что-то важное не ради себя, а ради любимого человека.
    Я подпрыгнул от неожиданности, когда в кармане завибрировал сотовый телефон, прервав мои возвышенные мысли. Это был Борис Николаевич. Все внутри у меня сжалось в один плотный комок в ожидании новостей, и я мысленно молился, прося помощи всех святых.
    - Что? Ну что? Что он сказал? Дай мне трубку… - взволнованно тараторила Лиля, протягивая руки.
    Я поднялся, слушая быструю речь Бориса Николаевича, и то, что он говорил, давало надежду всем нам. Лилю ждали в клинике научного центра через два дня, на консультацию, обследование и операцию по вживлению имплантата.
    Я кричал от радости, подпрыгивая почти до потолка! Лиля не отставала от меня, она визжала, повиснув на моей шее и совершенно оглушив меня. Весь этот радостный кавардак застали Никита и Варя, зайдя в квартиру, и тут же присоединились к нашей кампании, услышав новости. Мы дурачились до самого утра…
    Следующие два месяца были самыми радостными, но в тоже время тревожными и волнительными в моей жизни.
    В Научно исследовательский Центр, находившийся за полторы тысячи километров к югу от нашего города, мы полетели все вместе. Ни Варя, ни Ника, ни тем более я не могли покинули Лилю в такой момент, об этом не могло быть и речи. Мы стали одним целым – командой, почти семьей. И Лиля, чувствуя нашу поддержку и любовь, была полна решимости изменить свою жизнь. А ей она была просто необходима, ведь как бы мы не переживали и не волновались самое тяжелое испытание выпадало на ее долю.
    С тех самых пор, как мы вошли за массивные двери центра, Лилю я видел только через стекло. Целых две недели длились бесконечные консультации, обследования, анализы, диагностики. Доктора объясняли нам необходимость всестороннего обследования состояния здоровья Лили для более точной настройки имплантата, с учетом индивидуальных особенностей организма пациента.
    И вот, наконец, настал день Х. От волнения, я не спал всю ночь, простояв до рассвета на балконе в номере гостиницы, и вдыхая сладкий аромат цветущих во дворе деревьев. Долгих, изматывающих, разъедающих душу, словно кислота восемнадцать часов которые длилась операция, я в компании Бориса Николаевича, Никиты и Вари провел за дверьми операционной. Прижавшись пылающим лбом к стеклу, я видел только маленькую, безжизненно свисающую с операционного стола руку Лили. Я едва сдерживался, чтобы не ворваться туда и не прижаться губами к этой нежной бледно-розовой коже. Время тянулось медленнее обычного, оно словно предатель, отравляло ожидание отсчетом каждой секунды, нехотя передвигая стрелки. В голове возникали ужасные образы и мысли, которые никак не хотели уходить, наоборот они острыми зубами вгрызались в мой мозг, пытаясь свести меня с ума. Мне казалось, что за это время я тронулся рассудком, и когда же доктор вышел из операционной, довольно потирая руки, до меня не сразу дошел смысл его слов.
    «Операция прошла удачно» - я повторял их уже миллион раз, до сих пор не до конца понимая, что же это значит на самом деле. Потому, что вид Лили, опутанной трубками, подключенной к множеству странных пикающих и мигающих приборов пока еще внушало мне опасения.
    В действительности же, самыми важными были следующие два дня после операции, когда организм проявит свои «отношение» к вживленным инородным предметам. И, несмотря на блестяще проведенные предыдущие операции, каждый пациент был уникален, и нельзя было заранее предполагать, как отреагирует человеческий организм на этот раз.
    Мои мучения продолжались и на исходе второго дня, мне казалось, что я горю в аду. У меня буквально болело все тело, желудок сводило судорогой от того, что все это время я практически ничего не ел. Видя мое состояние, Борису Николаевичу пришлось применить грубую физическую силу и заставить меня поесть.
    - Когда Лёля очнется, кого она увидит? Высохшую мумию? – ругал он меня по-отечески. – Максим, помни, что племянница увидит тебя впервые, ты должен быть во всеоружии, а ты совсем раскис. Так нельзя, возьми себя в руки. Самое страшное позади, нам остается только набраться терпения и ждать, ждать и еще раз ждать.
    Как ни странно его слова подействовали на меня положительно, и не смотря на внутреннее напряжения, я все-таки поборол себя и начал питаться как надо, мне даже удалось поспать.
    Итак, организм Лили не отторгнул имплантат, наоборот регенерация клеток и тканей проходила на удивление быстро. Когда же мне разрешили посетить ее, то она встретила меня с улыбкой, восседая на кровати по-турецки. Вся голова и верхняя часть лица была скрыта плотной черной повязкой, из-под которой тянулись провода датчиков, контролирующих состояние мозга.
    - Макс, ты здесь?
    - Да, да, я здесь, милая, - я добрался до ее кровати и присел на край, взяв в ладони ее руку.
    - Хорошо. Только ты не молчи, говори что-нибудь, чтобы я знала, что ты рядом. Сейчас, я себя ощущаю более беспомощной, чем раньше, и я боюсь оставаться одна. Пожалуйста, не уходи, - Лиля придвинулась ко мне насколько позволяла длина проводов. – Я так соскучилась по тебе.
    - Я буду рядом с тобой, а потом тебе составит компанию Варвара, - я поднес ее пальцы к своим губам. – Никита и твой дядя тоже с нетерпением ждут своей очереди. Ли… - почти шепотом произнес я, я так тебя люблю…
    Она улыбнулась.
    - Я тоже очень сильно тебя люблю.
    От чувств, теснившихся в моей груди, я не мог вымолвить и слова, просто смотрел на Ли, не сводя глаз. Только с ней рядом я ощутил, что живу и дышу. Она наполняла меня жизнью.
    Стук по стеклу отвлек меня, и, обернувшись, я увидел три лица, прижавшихся с той стороны прозрачной стены. Борис Николаевич подмигивая мне, показывал на часы. Все жаждали увидеть Лилю, и я несправедливо использовал один то недолгое время, которое нам выделили врачи.
    Поцеловав ее на прощанье, я вышел из комнаты, уступив место ее дяде.
     Через три дня с лица Лили сняли повязку, но привыкание к свету должно было проходить в несколько этапов. Почти месяц Лиле предстояло провести искусственно затемненной комнате, где постепенно увеличивали уровень освещенности до нормы, под пристальным контролем врачей. Все мы: я, Никита, Варя и Борис Николаевич не на миг не оставляли Лилю в одиночестве. Сменяя друг друга, мы дежурили у ее кровати.
    Находясь в полной неестественной темноте, я вновь почувствовал себя слепым, совсем как тогда, когда я проводил эксперимент над собой. Только сейчас все было более реальным, ведь мои глаза не покрывала повязка, которую можно было снять в любой момент. Куда ни глянь – темнота, странная густая и плотная, казалось, что ее можно было дотронуться. В природе не встречается такая темень, и я мог только предположить, что Лиля жила в именно такой несколько бесконечно долгих лет.
    Но все менялось. Глаза Лили реагировали на свет, и целыми днями доктора проводили тесты, исследования и эксперименты. Они оставались весьма довольными результатами, и это вселяло в нас уверенность. Уже сейчас он высказывались о том, что зрение вернулось к ней в полной мере, даже ученые не ожидали таких хороших результатов.
    ***
    
    Этим утром я целый час провел перед зеркалом, собираясь к Лиле, по той простой причине, что именно сегодня ей увеличили освещенность еще на несколько процентов. И именно сегодня она должна была наконец-то увидеть меня воочию. Настал момент, которого я боялся больше всего. Меня одолевали всякого рода сомнения, но почему-то я был уверен, что мой вид разочарует Лилю.
    Придирчиво осматривая в зеркале свое отражение, мне отчаянно захотелось быть посимпотичнее, чтобы наверняка ей понравиться. Я зажмурил глаза, желая прямо сейчас стать похожим на Бреда Пита, Джорджа Клуни, ну или на Роберта Паттинсона. Но волшебства бывают только в сказках, и вновь взглянув в зеркало, я обнаружил там свою гладко выбритую физиономию. Делать было нечего, и, собравшись духом, я отправился навстречу своей судьбе.
    В искусственных сумерках я без труда заметил, что Лиля еще спала. У меня было еще время мысленно помучаться, поэтому устроившись в кресле, я, запрокинув голову, закрыл глаза. Но душевные муки забирают столько сил, что незаметно для себя я уснул.
    - А ты именно такой, каким я тебя видела.
    Я вздрогнул и открыл глаза. Спросонья я с трудом разглядел нависший надо мной темный силуэт девушки.
    - Лиля? – пролепетал я, проклиная все на свете. Ведь я совсем иначе представлял себе нашу встречу. Это я должен был ждать ее пробуждения, как принц из сказок, а не наоборот!
    На удивление Лиля не казалась расстроенной, наоборот, она улыбалась.
    - Макс, я вижу тебя!? Я вижу тебя! – радостно проговорила она, скользнув ко мне в объятия. – Но мне кажется, что я видела твое лицо миллион раз до сегодняшнего дня. Я знаю тебя, - она ласково провела пальцем по моей щеке, - я узнаю каждую черточку твоего лица. Боже мой, я поверить не могла, что все так будет. Все что произошло со мной до этого, когда я стала различать очертания предметов, видеть цвета и оттенки – все ничто по сравнению с тем, что я вижу тебя.
    - Лиля, - вновь прошептал я, потрясенный происходящим. Но она не дала мне договорить, запечатав пальчиком мои губы.
    - Макс, это так удивительно – я вижу тебя. Мне кажется, что весь мир померк и есть только я и ты. Знаешь, даже если бы я и видела тогда, когда мы встретились с тобой, то все равно не смогла бы найти более симпатичного парня, чем ты. Теперь я счастлива в полной мере.
    - Ну вот, - улыбаясь, произнес я, - я так долго мучился и переживал, что моя внешность не понравится тебе, и все напрасно?
    Она засмеялась, очерчивая пальчиком мои брови, нос и губы.
    - Наконец-то настал и твой черед говорить глупости, Макс. Мне очень повезло, что однажды мы с тобой встретились…
     Я не мог больше сдерживаться и потянулся к ее губам.
    
    ***
    
    Через год мы с Лилей поженились.
    С тех пор многое изменилось в моей жизни, многое приобрело совершенно новый смысл. И то чему ранее я не придавал значения, заиграло для меня новыми яркими красками. Но самым важным открытием в нашей с Лилей жизни стало то, что теперь, куда бы ни были обращены наши взоры – мы видели это вместе. И это многое меняло!
    Но часто Лиля замирала, витая мыслями где-то высоко в розовых облаках. Ее красивое лицо становилось задумчивым отрешенным и неподвижным. И этим она воскресала в моей памяти, словно из прошлой жизни, ту прелестную девочку из студенческого кафе, похожую на мечтающего ангела…
    
    
    Конец
    
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Любовное


февраль Ростов-на-Дону

© Copyright: Оксана Зорина, 2011

  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Оксана Зорина - Мечтающий ангел. часть 2

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru