Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Виктор Александрович Домбровский

Зоренька

    Отрывок из романа «Не поле перейти»
    
    ЗОРЕНЬКА
    
    
    Никогда не думал Илья, что будет заниматься сердечными делами своих дочерей. Но вот пришлось.
    Вернулся Илья с обкоса ближнего овсяного поля, а жена Василина и дочь Зорина о чём-то секретном шепчутся, сдвинувшись головами. Дочь опустила глаза, и чтобы в них заглянуть, Василина наклоняется. Илья повесил литовку под навес. К нему подошла жена.
    — Вот, — сказала она, взглядом указав на смущённую дочь.
    — Замуж собралась? — Илья сразу понял ситуацию. — И за кого же?
    — За Генночку из Унинкера, — сказала жена.
    — Это тот? — спросил Илья, имея в виду недавнюю встречу у церкви.
    Залившись краской, дочь кивнула.
    Илья от природы был чутким душой. Понимал состояние дочери, разговаривал мягко. Да и об избраннике он ничего не знал, хотя при первой встрече у церкви на Вербное воскресенье он показался ему ладным. Розовощёк, строен, крепок; лошадь справна, уздечка наборная, седло новенькое, скрипучее. С Зорины парень глаз не сво¬дил, пока Василина всех шестерых девчонок из широкого семейного тарантаса выводила. В церкви парень за спиной у старшей стоял, ну, и ясное дело, что-то ей шептал, заставляя краснеть и жаться к матери.
    — Кто это? — спросил Илья о парне у соседа Трофима Еримеева после службы.
    — Это — Генночка из Унинкера, — ответил Трофим и чему-то усмехнулся.
    Тогда этой усмешке Илья не придал значения, а сейчас вспомнил и затревожился.
    — Иди переоденься, — сказал он Зорине, посмотрел на жену и начал снаряжать старенькую двуколку. — Поеду к Микояну и всё разузнаю.
    Армянин Анастас Иванович Микоян был давним другом семьи Цыбиковых, крестным отцом Зорины, солидным, всеми уважаемым тружеником, очень порядочным человеком. Поменял он холодное кавказское высо¬когорье на суровое Забайкалье из-за красавицы-девицы двадцать три года назад, пустил здесь корни, детей народил — трёх горбоно¬сых удальцов. За среднего, Армена, уже была просватана вторая дочь Ильи Вера, но не уходила в другую семью, пока старшая дом не покинула.
    «Небось, из-за Верки и спешит Зорина?» — думал Илья, украдкой пог-лядывая на сердобольную. И он не ошибался.
    Вчера вечером Зоренька нечаянно подслушала слова младшей сестрёнки, когда пылкий Армен требовал немедленной свадьбы.
    — Давай поженимся, Веруся. Тебе семнадцать, мне двадцать два. Всё как раз.
    — Нельзя мне раньше старшей из дома уходить. Обычай такой, да и примета плохая — ни мне, ни ей счастья не будет.
    — Старые обычаи надо ломать, — наступал Армен. — Время-то новое наступило. Нельзя жить по глупым правилам. Вон Генночка, говорят, по ней сохнет. Или она очень разборчивая? А вдруг она в старые девы записалась?
    — Да ты что? Ей только девятнадцать, — возразила сестра, отбиваясь от жениха. — Армен, ну, Армен. Рехнулся, что ли? Задушишь раньше свадьбы. Уф, — она жадно ловила воздух после бесконечно длинного поцелуя. — Давай ещё раз, но только последний.
    Зорина беззвучно заплакала и ушла в избу, а утром сказала матери о своем решении…
    Они прямиком въехали во двор Микоянов, куда гостеприимно рас-пахнул ворота красивый, черноволосый, но с белым славянским ли¬цом парень, Армен. Хозяева оказались дома. Анастас отбивал косу на бабке, сидя на стульчике под стеной дома в тенёчке. Рядом лежали три го¬товых литовки. Жена укладывала в корзину миски, ложки. Семья готовилась к завтрашнему десанту на созревшие овсы.
    Они обнялись.
    — Здравствуй, Зоренька, — Анастас расцеловал Зорину. — Какая ты ста¬ла красивая! — восхитился он.
    — Да вот, замуж настроилась, — сказал Илья. — А приехали мы к тебе, Анастас Иванович, за рассказом о Генночке каком-то.
    — А в Размахнинской парней не нашлось? — засмеялся Анастас.
    Но Зорина не слышала вопроса. Она плакала на груди у жены Анастаса — красивой, круглолицей, кареглазой, румяной женщи¬ны.
    — Про Генночку? — опередив родителей, быстро заговорил Армен. — Генночка — парень хоть куда. За него всякая пойдёт. Молодой. Всё как раз.
    — Армен, — мать упрёком остановила сына.
    Она прекрасно понимала его нетерпение, желала ему счастья, но и зла не хотела своей крестнице. Парень смутился и отступил за спину отца, который продолжал:
    — А про Генночку что говорить? Обратно по той улице поезжайте. Сами всё увидите. Избёнка за гнилым забором — это его. Могу и поле показать. Только туда верши ехать надо. На телеге вы в бурьяне потеряетесь. В церковь ходит от случая к случаю. Даже баньки своей не имеет.
    От этого сообщения Илья распахнул глаза. Отсутствие собственной бани считалось у забайкальских казаков главным признаком нерадивости. Чистоту души и тела они оберегали свято. Потому и были здоровыми как физически, так и нравственно.
    — Но конь у него хорош, — сказал Илья с надеждой в голосе. Как утопающий за соломину схватился.
    — Так это ж мой. Всегда для форсу просит, — разочаровал его Анастас.
    — А-а-а, — протянул Илья уныло.
    Зорина понимала, что её мечте о замужестве приходит конец, и стояла с низко опущенной головой.
    — А кроме того, Илья, — Анастас отвёл друга в сторонку и что-то сказал ему на ухо.
    Илья крякнул и сделал повелительный знак дочери, чтобы садилась в коляску. С Микоянами прощались в улице.
    — Это не переходчиво? — спросил Илья и на всякий случай поставил ладонь ребром на пути Зорининых губ, тянувшихся к крёстному.
    Выехали на ту улочку, что указал Анастас Иванович. Ехали вдоль крепких тесовых заплотов и глазастых, в наличниках и ставнях вы¬соких изб. Но вот и хоромы Генночки. Кособокая избёнка в два под¬слеповатых оконца. Одно из них открыто. А оттуда — женский смех. Да не нечаянный, скрытный, так как какая-то согбенная женщина, видимо, мать Генночки, дровишки для убогой, топящейся каменки колет, а смелый, привычно-развязный. Там кто-то голяком сверкнул. Зоренька теснее прижалась к отцу. Женщина кланялась Илье. Он ответил.
    — Знаешь, что сказал дядя Стася? — спросил Илья, когда они оказа-лись за посёлком.
    Дочь повернула к нему заплаканное, прекрасное лицо. И дрогнуло сердце у Ильи. Пощадил он любимицу, не стал ничего говорить, но спросил строго:
    — Он целовал тебя?
    Дочь потупилась.
    — Если да, то вымой губы со щёлоком, — посоветовал отец. — Больше ни¬чего?
    Дочь вспыхнула от такого прямого вопросам и отрицательно помо¬тала головой.
    Дети казаков знали жизнь во всех её естественных проявлениях, в том числе и в продолжении рода. Знали, что такое ярочка и матка, умели проверить, суягна ли она. Знали, зачем петух топчет курицу, видели случку коров и приносили вперёд пастуха радостную весть родителям, что их дважды нетель Марта, наконец-то, обгулялась нынче.
    — Ей-богу! — клялась девятилетняя девчушка. — Сама видела. Обгулялась с Буяном.
    И мать крестилась:
    — Слава Богу. Теперь с молоком будем.
    Эту жизнь от детей не прятали, не напускали тумана на то, что природа начертала. Но личные, интимные отношения хранились ото всех за семью печатями, и вторгаться в эту сферу даже не мыслилось. Самые разбитные были целомудренны. Вот почему алой зорькой вспыхнула Зорина.
    Переправившись через Ингоду, задумавшийся Илья пропустил сворот на свой отшиб, ругнулся, поскольку предстоял объезд с версту по Нижней улице. Поникшая Зоренька вообще ничего не замечала, а когда коляска остановилась, подумала, что приехали. Удручённая сошла на землю и оказалась лицом к лицу с Ермилом Струковым, парнем уже отслужившим срочную, не красавцем, но с лицом добрым, приятным. Он перекатывал брёвна с улицы к себе на стройку — ставил большой, пятистенный дом, во дворе уже белел первый венец.
    Зоренька захлопала удивлённо глазами, шагнула к парню и довер¬чиво прижалась к его крутому локтю.
    Илья о чём-то поговорил с Андреевной, матерью Ермила, помог парню освободить дорогу от нескольких брёвен, проведал лежавшего в хвори старика Струкова и уехал.
    — Пускай побудет. Поближе познакомятся. Хотели сватов засылать, а тут вы сами. Брёвна эти. Это — судьба, — говорила Андреевна со слезами на глазах.
    Зато Василина, увидав мужа одного, схватилась за го¬лову.
    — Выдал?
    — Оставил, — уныло признался Илья.
    — Боже мой! Не выпрягай. Поехали назад. Да я о нём такое узнала. Да скорее ты! — кричала Василина. — Девку спасать надо.
    — Выдал. За Ермила, — досказал Илья и засмеялся.
    Жена кинулась к нему на шею.
    — Ставь самовар. Доставай, что есть. Через часик сватья с зятем нагрянут, — объявил Илья.
    Услыхав это, семнадцатилетняя, чёрненькая Веруся запрыгала от вос-торга — дорога в замужество была открыта! — и даже не смутилась под упрекающим взглядом матери. Сча¬стье, оно всегда эгоистично. И потому недолговечно.
    
    


    

    

Тематика: Историческое


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru