Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Юлия Охотина - Не услышанные монологи
Юлия Охотина

Не услышанные монологи

    «Как же мне с тобой быть? Как нам можно найти общий язык, и тем более пройти путь к общим детям, если ты отказываешься видеть меня настоящей, если ты не даешь быть мне настоящей с тобой? Ты не веришь в мою хрупкость, в мою мучительную усталость, в мою искренность. Ты веришь в мою силу, в мою наглость. Ты не хочешь видеть во мне простой девушки, а все время ищешь взрослую, закаленную жизнью, женщину-коллегу. Но я не такая! Да, я умею все это, но это не то, это не важно, это не главное… Ты хочешь, чтобы я помолодела, сбросила десяток годков, которые так неосторожно набрала, превратившись в старуху, но как я могу стать моложе, если ты мне не даешь? Ты держишь меня на расстоянии, ты холоден как север и непредсказуем как ветер. Ты просто отталкиваешь меня от себя, заставляя держаться столь же сдержанно и холодно, поступать правильно, по разуму, не слушая противные намеки сердца. Раскройся, позволь мне подойти поближе, и ты увидишь взбалмошную девчонку, готовую на все, готовую забываться, вести подростковый образ жизни, просто никогда не теряющуюся в реальности. Только подпусти, и ты поймешь, какая я…»
    Лида не спала уже добрую половину ночи и вертелась в кровати. То сгибаясь пополам, словно ежик, то распрямляясь, она пыталась заглушить боль в животе. Температура поднималась все выше и выше.
    «Ты хочешь, чтобы я была моложе? Беззаботнее, неопытнее? Тогда бы тебя ждали обычные женские выкрутасы, я задавала бы тебе тысячи вопросов, не закрывая рот, не слезала бы с шеи, была при этом коварная и слегка стервозная. И беспардонная. Разве ты этого хочешь? Разве тебе не нравиться, что я ничего от тебя не требую, а просто жду, когда ты определишься и позволишь нам двигаться дальше? Но я боюсь, что ты никогда этого не захочешь. Боюсь, что тебе понравится какая-нибудь «я», которая не полноценная. Боюсь, что ты не заметишь во мне самого главного, не сможешь видеть во мне беззащитного котенка, которым на самом деле я являюсь. Да, у котенка есть когти, он может царапаться, кусаться, обороняться и выигрывать уличные драки, но он не может выжить один. Он ждет и ищет своего хозяина. И только с его помощью котенок может превратиться в шикарную кошку. Дикую или домашнюю – зависит лишь от хозяина. И если вдруг ты всего этого не увидишь, то я буду обречена быть такой, казаться тебе такой, ибо иначе будет больно. Но мы не сможем так жить. И все рухнет.
    А ты вообще чего хочешь? Не знаешь… Я тоже не знаю, но я уверена лишь в том, что вместе люди могут все найти, все узнать, вместе все пережить и решить, лишь бы они были только вместе. Чтобы они хотели быть вместе и стремились к этому, оберегая свои отношения от краха, сберегая свои тонкие чувства. Я верю, что любовь есть, что только в паре человек может быть счастлив. Что если очень крепко держаться за руки, сплести сердца, все по колено. И мир прекрасен. И я готова пройти с тобой этот путь. Даже если он лежит через твою холодность и сегодняшнюю депрессию. Но ты ведь один предпочитаешь жить. Ты единоличник, тебе никто не нужен, ты никого не хочешь видеть, ты и обо мне не вспоминаешь…
    Мне столько всего тебе хочется рассказать, поспорить, уверить, но я не могу. Я даже боюсь пошевелиться и сказать тебе лишнее слово, чтобы вдруг не нарушить твой покой и все испортить. Я боюсь к тебе прикоснуться, хотя так хочется порой просто провести по твоей спине ладонью, а свой холодный носик спрятать в твоей шее. Мне хочется спрятаться от этого мира с тобой, в тебе…Но ты живешь сам. Ты привык жить сам и ты не хочешь никого пускать в свой мир. Ты жестокий и равнодушный. Или я не хороша для тебя? Так скажи, я пойму, только не мучай. Не мучай этими бесконечно долгожданными встречами, ожиданиями, а потом холодным временем препровождения. Не надо, хватит. Неужели ты не видишь, что я не хочу играть с тобой в игры, что я не становлюсь стервой, не иду на принцип, не пытаюсь сопротивляться тебе. Я могу. Я могу свободолюбиво махнуть хвостиком, задрать его и… И что? Зачем? Почему я должна это делать, если хочу от тебя совсем иного? Я готова тебе отдать все, что у меня есть, я готова стерпеть обиды, если ты действительно хочешь быть со мной. Я хочу быть естественной – мягкой и любящей. Но разве ты даешь мне шанс? Ты молчалив, угрюм, забывчив, невнимателен. Ты даже не чувствуешь во сне мой жар, не хочешь укрыться одним одеялом…
    Я устала от этого. Ты измотал мне всю душу. Я не могу успокоиться. Нет, я могу, но лишь тогда, когда стану столь же равнодушна и бессердечна. Но ведь нам нужно не это? Разве ты можешь знать, как мне обидно, что ты не прикасаешься даже вскользь к моим губам. Я не хороша, не желанна или не достойна? Впрочем, ты ведь все равно не ответишь на мои вопросы и никогда не услышишь меня».
    Лида ворочалась от боли. Одиночество поглощало. Так и не заснув, она собралась чуть живая и вышла на лестничную клетку. Температура не прошла. Спайки ныли. Лицо время от времени кривилось от боли. На первом этаже Лида увидела как пожилая женщина, кряхтя, пытается со ступеньки на ступеньку передвинуть бочонок квашеной капусты. В мгновенье Лида схватила бочонок и потащила его наверх. На третьем этаже закружилась голова, жар ударил в голову. Дотащив капусту до пятого этажа, держась за перила, Лида спускалась. Счастливая бабулька медленно считала каждую ступеньку.
    «Ты думаешь, я это сделала, хочу казаться хорошей по долгу службы? Нет, я просто такая. Меня научили помогать, меня научили уважать. Я ведь молодая, мне не тяжело это сделать, а ей практически не под силу. Так почему бы не помочь? Вдруг и я окажусь в одиночестве и старости. И кто-нибудь вот так просто возьмет и поможет. Я добрая, я люблю людей, я верю в них. Я даже наивная. Но разве ты в это можешь поверить? Я устала от этой работы, я измотана ею, выжата, и я не знаю где брать силы, как избавиться от этой грязи. Я не могу сама. Мне страшно. Я вообще трусиха. Я всего боюсь. Просто умею зажмуриваться и идти вперед. Но колени ведь дрожат, а сердце замирает!
    Что мне сделать, чтобы ты перестал меня бояться? Чтобы я понравилась тебе? Чтобы хотя бы попытаться сделать тебя счастливым?»
    
    ***
    
    «Бабушка, дорогая моя бабушка… Ты, конечно, не догадываешься, но я всегда к тебе обращаюсь, когда на сердце стужа… ты мой единственный, самый близкий, искренний человек. Ты одна желаешь мне счастья и готова воспринимать меня такой, какая я есть. Ты одна можешь понять и выслушать. Ты одна можешь принять все.
    Бабушка, мне так тяжело, мне так больно. Я словно выпита кем-то до дна, опустошена. На работе сплошная нервотрепка. Мне так не хватает крепкого плеча рядом. Мне не хватает свежего глотка воздуха, жизни не хватает.
    За последние недели я столько всего натерпелась. Но я искренне ждала, что все будет иначе, что все наладиться, стоит мне только подождать. Я боялась нарушить его покой, сделать шаг, который бесповоротно все испортит. Я боялась быть приставучей, оттого сдерживала себя и не звонила ему, когда к горлу подступал комок, когда он регулярно пропадал. Я лишь на сайте своим гостевым посещением намекала ему о своем существовании, но ни разу он так и не ответил мне тем же. А ту, представляешь, он позвонил мне и сказал, что заболел. Я задергалась. Выходные, которых я так ждала, были обречены на одиночество. Я стала искать себе занятие, и только чудом не уехала в Тулу. Ночью он позвонил и сказал, что здесь, почти рядом, только он болеет и не стоит его тревожить здесь и сейчас. Он просил не приезжать ночью, обещал позвонить завтра сам. Я, может, и хотела бы рвануть к нему немедленно, но я понимала, что ему это не понравиться. И я терпеливо ждала субботнего утра. С полудня я ему звонила и писала. Он не отвечал. Я испугалась, что человек совсем заболел, представила, как он там один, как ему некому даже сделать чай с лимоном, что никто не позаботиться о нем… Я долго решалась, ехать мне или не ехать. Я вспомнила вчерашний разговор, его намек на мой приезд, вспомнила, что раньше я не гадала «быть или не быть», а просто плевала на все и делала так, как хочется. И надо было всего лишь отпустить себя, позволить себе быть собой. И я решилась.
    Мое сердце забилось чаще, когда еще с трассы я увидела его машину у домика. И еще несколько машин рядом. Я опешила. Замешкавшись, я на свой страх и риск отпустила такси. Как я буду добираться обратно, если что, я даже не представляла. Я не спеша прошла вдоль параллельных домиков и увидела, как компания молодых людей стоит у его домика с кальяном. Я звонила. Он не брал трубку. Я писала. Я понимала, что раз уж приехала, то нужно идти до конца. Хотя я готова была провалиться сквозь землю. Сжавши свой страх в силу воли, я медленно шла к компании. Молодые люди уже поняли, что я иду к ним. Они молча провожали меня взглядом, пока я вплотную не подошла к нему со спины. Он стоял с девушкой. Он так неожиданно для меня обернулся, что я растерялась. Бабушка, я не помню, дрожал у меня голос или нет, я даже не помню, что он мне сказал. Помню, что лишь предложил пройти в домик. Я зашла в его комнату. Постель была смята. На ней валялись мягкие игрушки. Я стояла в дверях и испуганным обреченным взглядом замедленно блуждала по комнате. Женской одежды не было. Я прошла в комнату и села на угол кровати. Я ждала, что он придет. Он же должен был прийти, он же не мог совсем не обратить на меня внимание. Он зашел. Видимо, поймал мой растерянный взгляд и предложил выйти ко всем, а не сидеть. Я лишь спросила, что может мне лучше уехать? Я не хотела его обвинять или упрекать этим вопросом. Я действительно просто спросила, потому что, возможно, он не считал мне нужным тут находиться. Может я его планы спутала. Он что-то буркнул и вышел. Ни жива, ни мертва, я снова пыталась побороть свой страх и избавиться от ощущения униженности. В чем унижение? Он типа болел, он за восемь часов ни разу не ответил, а оказывается, он просто развлекался в кругу друзей и подруг. И при чем тут я? К чему тут я? И унизительно, что я приехала, позволила себе это, а, оказывается, здесь я просто ни к месту.
    Потом мы сидели в зале. Я давно так не была напряжена как в тот вечер. Я просто там была никто. Я не должностное лицо, я не подруга. У меня, как выяснилось, нет ни статуса, ни имени. И я просто там была не нужна. Бабушка, я поняла, что ничего не значу для него, если он не вспомнил обо мне, если он столь равнодушно меня встретил, если он меня даже не представил никому. Бабушка, это было так глупо и больно. Больно тяжело себя сдерживать, когда хотелось кричать от беспомощности. Я не знала, чья это девушка, и его холодность меня только убивала. Он обо мне забывал. Я не существовала. Я чувствовала себя на доске позора, когда в тебя все тыкают пальцами, а ты просто не знаешь, как на это реагировать. Ты кидаешь взгляд в поддержку близкому человеку, а он молчит и не обращает на это никакого внимания. И тебе приходиться бороться самой. И отношение к себе строить тоже самой. Впрочем, это уже обычное для меня дело, просто я устала от этого. Устала бороться и преподносить себя. Быть собой? Тогда бы я ушла в комнату, завернулась в одеяло и долго бы не могла заснуть, ненавидя себя. Но вроде все немного уладилось. Девушка оказалась не с ним, молодые люди тоже весьма приятные. А когда он взял мою неживую руку в свою разгоряченную, все мои тревоги прошли. Я вмиг забыла все свои сомнения и порадовалась, что не сделала никаких поспешных выводов. Потом он хохотал, когда я сказала об игрушках. Он сразу понял, что я подумала о другой, и успокоил меня, сказав, что игрушки просто так, от племянницы. Выкинуть было жалко, вот и привез…
    Бабушка, с той субботы я жила спокойно всего несколько дней, ожидая очередной встречи. Я жила этим ожиданием, пока в мою более или менее спланированную жизнь не влезли финансовые проблемы рабочего характера крупных размеров.
    Сегодня я специально пошла с работы пешком. Золотые осенние листья валялись истоптанные под ногами после небольшого дождя. Природа дышала унынием и свежестью. А я задыхалась. Мне нужен был близкий человек, который бы подарил мне нотки позитива. И я ему позвонила. Ах, бабушка, что он говорил! Ты не представляешь, с какой болью в сердце я отшучивалась от его советов. Мне, понимаешь, не советы нужны были. Голос его нужен был, нужно было знать, что хоть кто-то есть в этом мире для меня. Но он был непоколебим. Он считал, что мне не нужна была поддержка, что я сильная и должна искать выход. И ты представляешь, он одобрил бы любой способ решения моей проблемы. Он сказал, что другим, если что, об этом знать не обязательно, а он меня не осудит. Бабушка, это какой же кошмар! Он готов меня подложить под чужого дядю. Бабушка, как это унизительно! Бабушка, он совсем равнодушен ко мне».
    Лида лежала на диване, не сняв даже шарфа. Разум мутнел. Прошла неделя, как спайки только успокоились и перестали мучить.
    «А потом, бабушка, он позвонил и предложил мне работу над одним делом. Понимаешь. Я слушала его и была так обескуражена, что не знала что ответить. Понимаешь, бабушка, это совсем меня унизило и разбило. Конечно, ничего плохого в таком предложении нет, но ведь мне от него не работа нужна и не деньги!. Как в фильме «Красотка», помнишь? Я раньше концовку эту не понимала, что ее не устроило в предложении жить в роскошном доме. А сейчас поняла. Мы ведь, женщины, мечтаем о чувствах, а не о домах и работах. А он мне ничего не может и не хочет предлагать. Я для него не девушка. Я просто коллега. И мне так тяжело, так горько, бабушка. Мне жить не хочется. Мне надеяться не на что, он уже высказал все свое отношение. Я раздавлена…»
    
    ***
    
    Лида тяжело просыпалась утром. На работу не хотелось. Плевать было на все. Провалявшись в кровати до половины двенадцатого, девушка заставила себя хотя бы привстать с постели.
    За окном было пасмурно и мрачно. Моросил дождь. Комната была заполнена скучным желто-коричневым осенним светом. Такая же слякоть была в тонкой девичьей душе. Лида безмолвно сидела на кровати, поджав ноги, бездумно смотря в одну точку. Со вчерашнего вечера чувство подавленности не покидало ее. Свет был не мил. Она взяла телефон и набрала несколько номеров. Всем было не до нее. Одиночество разрывало сердце.
    «Все кончено, все ясно. Я не нужна ему. Я никому не нужна. Я зачем-то попыталась поверить в сказку, накрутила себе и разбилась. Влюбляться нельзя. Влюбленность делает нас слепыми и несчастными. Она нас губит и топит.
    Как же больно осознавать, что ты всего лишь предмет, который не осудят даже за продажу своего тела. Дурной он, ведь это то единственное, что у меня есть, что никто не может взять без моего согласия. Это то святое, что я готова подарить лишь любимому человеку, отдаваясь ему до капли. Хотя, возможно, это и не правильно. Ведь если нет такого человека, то что же делать?
    Я боюсь одиночества. Я боюсь…»
    Лида опустила голову на колени и заплакала. Впервые за долгие годы. Сколько раз она уговаривала себя заплакать, чтобы стало легче, но никогда не получалось. А тут получилось само собой.
    «Оказывается, чтобы заплакать, нужно было чувствовать. Я благодарна тебе за чувства, хотя если бы они были позитивными, было бы намного лучше. А знаешь, я долго не признавалась себе, что я влюбилась. Я поняла это, когда несколько раз вместо фамилии «Бунин» в рассказах прочитала твою. Тогда я поняла, что думаю о тебе каждую минуту. И каждую секунду я сейчас расплачиваюсь за это. Ты даже не представляешь, как ты сделал мне больно. Ты не представляешь, что меня ломали многие, выжимали, вертели, крутили, стращали, загоняли в угол и ждали, когда я сдамся. Но я держалась. Я знала, что это кому-нибудь нужно, что все в работе пройдет, а личное наладиться. А вышло все так глупо… Меня ломали многие, но сломал меня только ты…»
    


    

    

Жанр: Эссе
Тематика: Любовное, Психологическое


октябрь, 5 ноября 2010 годa

© Copyright: Юлия Охотина, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Юлия Охотина - Не услышанные монологи

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru