Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Артур Арапов - Изобретатель
Артур Арапов

Изобретатель

    1.
    
     Первое изобретение Прохора Клюева было обречено на провал. Увы, никому не был нужен так называемый "приёмник правды"! Сначала, конечно, все обрадовались. Какой-то журналист даже написал громкую статью в местную газетёнку: "Этот аппарат улавливает все правдивые людские мысли и передаёт их в прямой эфир. Это - открытие века!" Не тут-то было. Уже после нескольких вещаний мирные граждане поглядывали друг на друга, кто с сомненьем, кто с презреньем, а кто и с видом откровенно угрожающим. Истина, льющаяся бурным потоком из динамика честного приёмника, не влекла за собой ничего, кроме междоусобицы. Люди стали озлоблены, старались не выходить из своих домов. В конце концов, из приёмника стало вырываться только одно сообщение: "Поймать и накостылять этому несчастному изобретателю так, чтобы навсегда запомнил..." (и далее вперемежку с далеко не литературной речью).
     Второе творение незадачливого изобретателя было не более удачным, чем первое. И, конечно, не находись он в отдалённых, но всё-таки родственных связях с известными лицами, никто не профинансировал бы его сомнительную затею. Дело касалось благоустройства центральной улицы города - возведению над ней прозрачного навеса из особо прочного трубчатого материала, не боящегося ни ветра, ни града, ни огня, ни каких-либо иных форс-мажорных обстоятельств. Это же так чудесно и так выгодно, когда осадки не проникают во внутреннее пространство улицы! Экономия налицо: асфальт, тротуарная плитка, фасады зданий практически перестанут страдать от воздействия явлений извне; дворники будут фактически не нужны, поэтому переквалифицируются в более престижных специалистов и принесут государству ещё больше пользы; работники по благоустройству улиц сократятся до минимума, а значит и управляющие ими организации тоже; в итоге, разумеется, казне - выгода. Да и Клюеву нужно было вернуть расположение города к своей персоне.
     Около полугода трудилась над этой "реконструкцией" одна из ведущих в городе строительных компаний. Денег в проект и в строительство было вбухано столько, что хватило бы на то, чтобы выстроить, как минимум, ещё одну такую же улицу. Но, опять же, не учли самый основной из всех факторов - человеческий. В результате в первую же ночь после сдачи объекта, как по заказу, воспользовавшись таким удобным чудо-навесом, какие-то злодеи ограбили несколько квартир на самых верхних этажах! Богатые хозяева этих квартир, в это время спокойно отдыхали на далёких островах близ экватора.
     Некоторое время, находясь под следствием, Прохор Петрович, заподозренный бдительными сотрудниками милиции в причастности к данному преступлению, был отстранён от своей изобретательской деятельности. Но, к счастью для него (чего нельзя сказать об окружающих), уже скоро смог вернуться к прерванным увлечениям, будучи отпущенным из-под следствия за неимением улик (и за имением родственных связей с вышестоящими структурами).
    - Тебе нельзя больше оставаться в нашем городе, - сказал Прохору его троюродный дядя - Глава Горисполкома. - Никакие правоохранители не смогут защитить тебя от твоих же изобретений, а значит, тебя, в конце концов, поколотят так, что ты отвыкнешь не только изобретать, но и разговаривать, а может даже хуже. Мне самому здорово досталось от правительства за этот твой чудо-навес! И уважаемые люди, ограбленные на круглые суммы, тоже не скоро успокоятся.
    - Но, Иван Захарыч, у меня в мастерской...
    - Никакой мастерской! Всё! Забирай свои чертежи, инвентарь, и дуй подальше - за город! Вот тебе деньги. Бери-бери, пока дают. И не спорь. Поговорку знаешь, наверное: Кто спорит, тот... Ну, ты понял!
    
     Итак...
    В 12.30 по Московскому времени, Прохор Петрович Клюев - изобретатель-неудачник, был вынужден сесть в поезд и отправиться в незапланированное путешествие, подальше от своего родного города.
    
    2.
    
     Россия страна большая. В былые времена юному Ломоносову приходилось по нескольку дней топать по ней пешком, чтобы перебраться из одного города в другой. Ныне, что не секрет, современные средства передвижения - в частности электропоезда - способны перебросить человека в любую точку великого государства за считанные часы.
    Не успел Прохор Клюев как следует уснуть, как проводница, среди ночи, тихонечко, чтобы не потревожить спящих пассажиров, произнесла:
    - Просыпайтесь. Ваша станция через тридцать минут.
     Выйдя на прохладный перрон, и громко зевнув, изобретатель посмотрел направо, потом - налево, и, убедившись, что в этот час разглядеть красоты неизвестной местности невозможно, направился в сторону видневшихся невдалеке огоньков, как видно, какого-то строения.
    Унюхав и услышав приближающегося непрошеного гостя, собака, прицепленная перед домом в котором горел свет, звонко затявкала, прекрасно справившись со своей ролью звонка. Дверь открылась.
    - Бим! А ну, тихо! - прикрикнул на собачонку вышедший из дома хозяин. - Тихо, говорю!
    - Здравствуйте! - сказал Клюев. - Извините за поздний визит! Можно у вас где-нибудь переночевать? Я имею в виду - в вашей местности?
    - А вы кто? - спросил хозяин.
    - Я - студент Этнографического института имени Миклухо-Маклая, - сказал Клюев первое, что пришло на ум. - Сейчас на практике, приехал изучать местные достопримечательности. Только с поезда. Хотел сразу же снять жильё, но... ночью негде и вдобавок ничего не видно.
    Лопоухий Бим, видимо собачьим чутьём удостоверившись в безобидности запоздалого посетителя, наконец-то угомонился и позволил хозяину впустить гостя.
    - Входите! - произнёс человек среднего роста в серой майке и трико, отворив невысокую калитку.
    Изобретатель проследовал за шаркающими тапками хозяина в деревянную избу. Бим завилял хвостом и подпрыгнул, как бы извиняясь за свою недавнюю негостеприимность.
    - Я, после развода с женой, живу один. Дом большой: две комнаты, кухня, чулан и пристрой. Летом, когда очень жарко, я вообще на веранде люблю спать. Комары ко мне привыкли - почти не кусают.
     Хозяин открыл дверь, и они прошли сквозь пристрой и веранду в просторную комнату, выполняющую функцию кухни. В свете яркой, ста пятидесяти ватовой лампы освещения, Клюев, к своему удивлению, увидел, что хозяин дома совсем не пожилой, как показалось ему в темноте, а достаточно молодой человек, примерно одного с ним возраста.
    - Как видите, тут у меня не барские хоромы - холостяцкое жилище... А Вы, случайно, не женаты?
    - Пока нет.
    - И правильно! Не женитесь никогда - вот Вам мой совет! От этих женщин одни несчастия.
     Клюев рассудил, что по наболевшему для хозяина делу лучше не задавать лишних вопросов, а молча делать вид, что слушаешь, тогда, возможно, разговор не затянется надолго, и можно будет ещё немного подремать до наступления утра.
    На кухонном столе тем временем остывал кипяток в заварном чайнике, и гостеприимный полуночник-хозяин предложил выпить по чашке чая.
    - А может, хотите чего покрепче? У меня немного осталось в запасах.
    - Нет-нет, спасибо, совсем не хочу! - испугался Клюев. - А вот чай, с удовольствием!
     Через несколько минут, представившись друг другу, изобретатель Прохор Петрович Клюев и хозяин холостяцкого жилища Михаил Иванович Ромашкин, перешли на "ты" и выпили за знакомство по глотку крепкого цейлонского чая.
    - Знаешь, Прохор, - сказал Миша. - А сними-ка жильё у меня! Сам понимаешь, как сейчас с зарплатой в деревне - лишняя копейка не помешает! К тому же, мне кажется, лучшего местечка и лучшей компании, чем в моём доме, тебе не найти. Комната у меня отдельная, а не смежная, как у большинства, с видом на сад и речку. Вода в колодце в десяти метрах. Уборная за домом. Душ. Из скотины - только собака. Живи и радуйся!
     Клюев пожал плечами.
    - А почему бы и нет? Я согласен.
     В семиметровой комнате, прямо напротив окошка, стоял старенький диванчик. На нём то и разместился внезапный постоялец простого деревенского парня Михаила Ромашкина, ещё совсем не догадывающегося, в какие приключения вовлечёт его знакомство с неудачником-изобретателем.
    
    3.
    
    Ночь кончилась так быстро, как и должна была кончиться подобная, разорванная на несколько неравных частей ночь. Михаил, привыкший вставать довольно рано, по привычке отправился на работу, за которую, разумеется, тоже по привычке, но уже несколько другого характера, платить "по человечески" никто не собирался.
    Работал Михаил главным помощником младшего механизатора, при колхозном ЖЕКе. То есть, в основном, занимался только тем, что слонялся из угла в угол по давно разорённому, но всё ещё не окончательно сломленному, ремонтно-строительному цеху и вёл отвлечённые беседы на разнообразные темы, с такими же, как он сам, неприкаянными работягами.
    
     Изобретатель для того и рождается на свет, чтобы постоянно что-то изобретать. Всё утро, вплоть до полудня, Прохор Клюев кумекал над какими-то чертежами, бегал вокруг дома, устанавливал какие-то приспособления. К приходу Ромашкина, весь взмокший от пота и взъерошенный, но с победной улыбкой на лице, изобретатель сообщил:
    - Вот, Миша, теперь всё в твоей жизни изменится! А может, и меня, наконец, зауважают. Держи этот пульт. Не правда ли, похож на обычный, от телевизора? Присядь на табуретку, так будет удобней. Ну, жми!
    - На любую? - спросил в недоумении Миша.
    - Нет, на эту - жёлтенькую.
     Михаил осторожно нажал.
    В настороженной тишине прошла минута, другая.
    - Ну, и что? - прервал тишину Ромашкин. - По-моему, ничего не произошло.
     Тут Клюев не выдержал и расхохотался.
    - Посмотри в окно! - вставил он сквозь смех.
     Михаил посмотрел.
    - О-о-о! что это... что такое? Мы что... летим?!
     Не переставая радоваться успеху своего нового изобретения, смеясь задорным ребячьим смехом, Клюев пытался объяснить:
    - Разумеется, летим! Ха-ха-ха-ха... Правда, скорость пока никакая, но - факт, чёрт побери! - я поднял этот дом в небо! Ха-ха... Глупо было бы объяснять, мне и самому пока не всё под силу осмыслить. Гравитация - наука тонкая. Биополе Земли ещё изучать и изучать. Меня ещё ночью, как осенило: а что если, думаю, взять, и испытать мои последние разработки на практике, прямо здесь! Ты уж извини, но, сам понимаешь, это - открытие!
     Михаил, прилепленный взглядом к заоконному пейзажу, сидел с раскрытым настежь ртом, но сказать ничего не мог. Язык у него во рту, где-то застряв, не шевелился и, как ему казалось, никогда уже не зашевелится.
    - Ну, ты даёшь! - наконец, выдавил из себя ошалевший хозяин летающего дома.
     Бедный Бим, с ужасом наблюдающий необъяснимое явление этого полёта, вёл себя, как и подобает до смерти напуганной собаке. Поначалу встревожено заметался, путаясь в собственной цепи, а потом забился в самый дальний и тёмный угол своей будки. Высунув наружу краешек сразу высохшего от страха носа, с тоской глядел он на медленно уплывающий от него и от земли старый срубовый домик. "Боже мой, - наверняка думал Бим (если, конечно, собаки могут так думать). - Куда же улетает мой добрый хозяин, вместе с моим завтраком, обедом и ужином, в обществе этого неизвестного странного человека с взлохмаченной, как у соседского Бобика шевелюрой?"
     Не менее напуганные глаза его хозяина глядели сквозь кухонное окно на удаляющуюся родную деревню.
    - Куда же мы полетим? - обратился Михаил к Прохору. - На выставку народных достижений?
    - Ни в коем случае! Если люди (что профессора, что простой люд) и узнают обо всём - смысла никакого не будет, это гарантированно на все времена! Есть только один верный вариант: продать это изобретение подороже, какому-нибудь богатому любителю подобной "экзотики" - коллекционеру научных достижений.
    А на вырученные деньги - построить путёвую мастерскую-лабораторию для новой, настоящей работы и хорошенько повеселиться!
    - Холодновато становится, - заметил Ромашкин. - Высоко мы уже... Может, печку растопить?
    - А почему бы и нет?!
     Вдохновение Клюева росло. Он мечтал вслух, о новом оборудовании для новой мастерской; о каких-то, известных только ему, материалах и жидкостях с непонятными названиями; о признании его заслуг перед человечеством (этим же самым человечеством, в лице отдельных лиц научного содружества).
     Брёвна в печке трещали, и скоро в "летающем доме" стало совсем тепло, от чего ощущения от фантастического полёта сделались ещё ярче и ощутимо приятнее.
    - Пора бы и перекусить, - вспомнил Михаил.
    - Обед, я думаю, ещё не совсем остудился. На плите - суп, приготовленный мною с помощью моих новейших, ещё не испробованных, рецептов. Прошу, как говорится, к столу, отведать сей эксперимент!
     Клюев разлил по тарелкам, неописуемую ни какими красками густую жидкость.
    - Угощайтесь! Блюдо называется: "Космическое наслажденье".
    - Хм-м, выглядит не очень аппетитно, но на вкус - готов поклясться! - ничего вкуснее я в своей жизни ещё не пробовал! - провозгласил, облизывая ложку, Михаил. - Что это за блюдо?
    - В состав этого супа входит, по меньшей мере, три сотни ингредиентов. Химические элементы которых подобраны так, чтобы, насыщая организм нужным количеством калорий, усиливать умственную деятельность и даже, возможно, вызывать в человеке телепатические способности.
    - Даже телепатию?
    - Вот именно! Ещё добавки?
    - С удовольствием!
     Михаил подставил свою тарелку под половник новоиспечённого повара, но тут довольная гримаса его лица потемнела и он, вздохнув, добавил:
    - Эх, жаль Бима с собой не взяли. Он там голодный сидит...
    - Бим! Да как же я мог про него вдруг забыть?! - схватился за голову Клюев. - Прости меня, дружище, я немного запарился... Нажимай скорее на вторую кнопку пульта!
    - И мы полетим вниз? - спросил Миша с опаской.
    - Нет, что ты! Механизма для нашего приземления, я ещё не изобрёл...
    - Как так?!
    - Нажимай, нажимай!
    - На синюю?
    - На синюю.
     Ромашкин ткнул пальцем в пульт и зажмурился. Через пару минут из-за входной двери послышался хорошо знакомый визг и лай. Прохор открыл дверь. Бим, полный собачьей радости смешанной с диким испугом, ворвался вместе с цепью и будкой в комнату, и бросился с ласками к своему хозяину.
    - Ну, ладно... ладно... - пытался Михаил унять собачонку, похлопывая по лохматой шерсти. - Напугался, бедолага? На-ка, покушай.
     Казалось, "космическое наслаждение" действительно действовало! И хозяин с собакой быстро находили общий, телепатический язык.
    
    4.
    
    Да будет всем известно, Земля имеет шарообразную форму – теперь- то мы имеем право утверждать это вслух, не боясь поплатиться жизнью за свои убеждения, как когда-то Джордано Бруно! - она вращается вокруг своей оси достаточно быстро, соответственно, солнечное присутствие не может быть постоянным над какой-либо одной, определённой точкой её поверхности. Короче - дело близилось к закату. Шурик Ложкин, как обзывали Сашу Ложкарёва почти все жители посёлка, забыв про свою возлюбленную, местную продавщицу Ленку, к которой "записался" на очередное свиданье, широко раскрыв свои карие глаза (ротозейную часть, разумеется, тоже), смотрел неотрывно в небесную синь. Примерно полчаса прошло с той поры, как нависло над его головой недвижимое (или уже движимое?) имущество Михаила Ромашкина, вместе со своим хозяином, его лопоухой собачонкой и их сумасшедшим гостем.
    - Прохор! - умолял Ромашкин. - Ну, придумай же, скорее, как нам опустится обратно на землю! Желательно, на мой же собственный участок: улица Лесная, дом 34. Сейчас ветра нет, мы уже не летим; висим над соседской деревней. Вон, люди глазеют! Любуйтесь-любуйтесь, олухи! Вам такое и не снилось! Если поднимется ветер, нас может унести неизвестно куда... а у нас даже компаса нет.
     Ещё пару часов назад он и не представлял, что самочувствие его так сильно переменится в нехорошую сторону. Но, вот, осмыслив ситуацию, и поняв, что путей к отступлению в проекте, увы, не предвиделось, панические настроения стали овладевать организацией всего Мишиного перенервничавшего организма не на шутку!
    - Зачем я его вчера в дом впустил? - спрашивал он то и дело у кого-то невидимого, глядя то в пол, то в стену. - Боже мой, как было всё замечательно, тихо и гладко, до этого сегодняшнего злополучного дня!
     Клюеву было некогда вникать в мольбы удручённого жизненными обстоятельствами товарища, его неутомимая работоспособность, похоже, достигла своего наивысшего, триумфального апогея!
    По всему облику изобретателя, не возможно было не догадаться, что он нашёл какую-то зацепку, какую-то, невидимую глазу простого смертного, нить, и теперь не отступится от неё - ни за что на свете!
     Прохор бегал вокруг стола, что-то чертил, перечёркивал, снова чертил, перечёркивал... Постоянно разговаривая с самим собой на малоизученном языке провинциальных изобретателей, переливал разноцветные жидкости, из мензурки в мензурку, из колбы в колбу, а из колбы на стол и на пол.
    Всё трещало, шипело, булькало.
    Наконец, когда бедная кухня, где производились опыты, превратилась в полный бардак, Клюев остановился, облегчённо вздохнул и, с видом удовлетворения от сделанной работы, опустился в кресло.
    - Всё! - сказал изобретатель. - Завтра запустим механизм ускорения.
    - Какого ускорения? - с испугом во взгляде спросил Михаил.
    - Обыкновенного. Мы же не можем постоянно висеть над этой деревушкой. Завтра, с помощью специального магнитного ускорителя, который мы приспособим к нашему микродвигателю, работающему на чистом воздухе и человеческом энтузиазме, наш "корабль" отправится в дальнейший полёт. И - главное! - я придумал, как сделать его почти невидимым, чтобы люди снизу не принимали за НЛО.
     Михаил понял, возражать тут не имеет смысла: его гость - либо помешанный, либо сумасшедший.
    Кончился день. Началась ночь, и скопище созвездий, усеявшее заоконный пейзаж, несколько успокаивало душевные треволнения. Бим посапывал, уткнувшись мордой в спинку дивана.
     "Елы-палы! - опомнился Шурик Ложкин. - Как же я мог забыть про свиданье?! Ленка теперь ни за что мне этого не простит!" - мысли его лихорадочно пустились бегать под черепной коробкой, натыкаясь одна на другую и чертыхаясь. Подняв с травы выроненный из рук букетик полевых цветов, он всё-таки, наконец, решился двинуться в сторону её дома.
     Лены дома не было... Странно, в такой поздний час она непременно должна была находиться, если уж ни в постели, то хотя бы в огороде. Обойдя все десять соток, Шурик понял - в огороде её тоже нет.
     Место работы продавщицы Лены находилось тут же, неподалёку, а вот Ленина мама жила в соседской деревушке. Дойдя до давно закрытого на пару амбарных замков "шинка" (как ласково обзывали местные жители свой любимый, единственный сельский "супермаг"), и, не увидев в нём ничего, что нельзя в этот час увидеть, Ложкин грамотно рассудил: "значит, обиделась и подалась ночевать к маме". Успокоив себя этой здравой мыслью, он направился, тихой своей дорогой восвояси.
    
    5.
    
    Наутро следующего, очень даже солнечного дня, наспех перекусив, тем, "что Бог послал", почти никогда неунывающий изобретатель Клюев сказал:
    - Итак, мои верные друзья, соратники и спутники - да-да, я к вам обращаюсь, уважаемый Михал Иваныч и, не менее уважаемый, Бим Бимыч - сегодня знаменательный для всех нас (и, вообще, для всего научно-технического прогресса) день! Чтобы вам было попонятнее, объясняю всё простым, рабоче-крестьянским языком. Значит, мы берём вот эти штуки, что стоят и лежат на этом столе, запускаем вот эту интересную штуковину в другую удивительную штуковину... Видите, загорелся розовый светодиод? Та-а-ак... Теперь зажимаем тут и тут... И замыкаем провода. Проще простого! Всё! - можно испытывать... Михаил, где пульт?
    - Под подушкой... Чтобы не потерялся...
    - Замечательно. Давай-ка его сюда. Я настрою третью кнопку для подачи нужного сигнала.
     Довольная улыбка сияла на губах выдающегося изобретателя, когда он, наконец, "пришпандорил" необходимый "причиндал" к пульту управления гравитационным механизмом.
    - Теперь можно нажать! - победно заключил великий гений.
    - На белую кнопку нужно? - уточнил Ромашкин.
    - На белую!
    - Жму, - предупредил Миша и опустил палец на белую кнопку.
     Прошла минута.
    - А-а-а-а-а-а! - прорезал жуткий крик утреннюю безоблачную тишину. И в "летающий дом", сорвав с петель дверь, ворвалось нечто совершенно непредвиденное! Врезавшись в печку "галандку", это нечто резко остановилось и перестало издавать ужасные, режущие слух звуки. К всеобщему удивлению, перед изобретателем, Михаилом и Бимом предстала старая железная кровать, на кровати лежал матрас, а на матрасе девушка в нижнем белье. Её безумно напуганный взгляд метался из стороны в сторону и ни на чём не мог сосредоточиться. Волосы были всклочены, и по всему становилось сразу ясно - она только что невольно проснулась. Бурно взволнованная неожиданным полётом, полуобнажённая грудь девушки, казалось, разорвётся сумасшедшим сердцебиением!
    - В...вы... к...к...кто? - задала она вполне логичный вопрос, как ни странно почти не заикаясь.
    - А Вы? - ответил вопросом на вопрос Клюев.
    - Я? Лена, пр...пр...продавщица, - сказала она, подумав.
    - Какая продавщица? - осведомился Миша.
    - Хлебобулочных... макаронных... колбасных... вино-водочных изделий... - запинаясь, отвечала бедная девушка. - Бытовую химию тоже, в ассортименте... А вы… это... И-и-инопланетяне?
    - Мы?! Ха-ха-ха-ха! - засмеялся Клюев. - Конечно, инопланетяне! Ещё какие! Вот, это - наша летающая тарелка, - он обвёл рукой комнату. - Вот, это - инопланетянин Миша. Прошу любить и жаловать! Это - инопланетный пёс Бим. А я - главный местный гуманоид, Прохор Петрович. Всегда к Вашим услугам!
     Реагируя на добрый юмор "капитана летучего дома", Лена немного успокоилась.
    - Теперь, расскажи нам, как ты попала на наш НЛО? - сурово спросил принципиальный холостяк Миша.
    - Не знаю, - всхлипнула девушка. - Но... вчера, после работы, я решила навестить маму - она живёт в соседней деревне - мама всегда радуется, когда я приезжаю по выходным. В этот раз они выпали на четверг, пятницу и субботу - мы посменно работаем. Вечер был таким приятным, что усталость после рабочего дня совсем не ощущалась. Я шла по дороге, ведущей в сторону маминого дома, как, вдруг, услышала жуткий визг какой-то собаки. Повернув голову, я очень сильно испугалась: собака, вместе с будкой, поднималась прямо в небо! Конечно, сначала я подумала, может это кино какое снимают, но, подняв вверх глаза, я не увидела, ни верёвок, ни вертолёта, за который могла бы быть прицеплена несчастная псина.
     При слове "псина", Бим обиженно (или демонстративно) спрыгнул с дивана и ушёл в дальний угол комнаты. Девушка проследила за ним взглядом, о чём-то подумала, и продолжила свой печальный рассказ:
    - Так, вот. Постояла я немного возле калитки и решила войти - порасспросить хозяев, что за чудеса творятся на их участке средь бела дня, вернее - вечера... Глядь, а дома-то и нет! Неделю назад ещё стоял, а тут, как сквозь землю провалился - ни кирпичика, ни брёвнышка, ничего нет!
    - Ну, и что было потом?
    - Потом... Подошла я поближе к тому месту, откуда собака с будкой улетела, смотрю, на земле штука какая-то валяется, блестит. Ну, я, дура, её в карман и положила. А уже когда спать ложилась, на спинку кровати повесила... Если бы я знала...
    - Ага... теперь всё ясно! - заключил Клюев. - Наверное, собака, пока металась в испуге, один из механизмов, которые я приделал к будке, случайно, сорвала... А вот и он, кстати... к стальной спинке примагнитился... это его и задействовало.
    - Ты бы, девушка, думала, - поучительно произнёс Михаил. - Прежде, чем ложить в карман, чего ни попадя! Не хватало бы ещё, чтобы из-за тебя, нас рассекретили!
     Лена, боясь, что её могут ненароком и прибить, сидела на своей кровати, молча, как мышка.
    - Одеяло, видимо, при полёте, с Вас сорвало ветром? - догадался Клюев.
    - Да, ветром, - кутаясь в сорочку, кивнула Лена.
    - Миша, как тебе не стыдно, грубить такой красивой девушке?! Ты же самый-самый гостеприимный человек, - улыбался изобретатель. - А она - твой утренний гость. Лучше скажи, пожалуйста, не осталось ли у тебя от твоей бывшей, горячо нелюбимой, какой-нибудь одежды для Елены?
    - Баба на корабле - к несчастью, - проворчал верный хозяин "холостятского жилища", уходя в чулан на поиски "бабьего шмотья".
    - Вот! - провозгласил он, бросив девушке майку и трико, такие же, как у него самого. - Другого ничего нет. Шмотками своей "благоверной" я печь истопил. Правда, тепла не прибавилось...
     Стоит ли говорить, что попав в столь дикое положение, девушка ещё долго никак не могла прийти в себя. Вытянутая неведомой силой из дома своей матушки, которая только что вышла подоить козу, и подброшенная той же силой в самую высь неба, она, конечно, чуть было не померла со страху... Но теперь стало ещё страшнее! "Кто они такие? - думала она. - Ненормальные люди? Или не люди, а инопланетные существа, переодетые в кожи людей? А вдруг они захотят меня больно обидеть или использовать в неприличных целях - в качестве обеда?!"
    - Можете наряжаться! - прервал её мысли Клюев. - Мы с Мишей уйдём в другую комнату, чтобы Вас не стеснять.
     Перехватив Ленин взгляд, он добавил:
    - Да, и Бим тоже пойдёт с нами.
     Шаркая "инопланетными" тапочками, мужское "племя гуманоидов" удалилось в комнату изобретателя.
     Напяливать на себя чужое мужское трико не очень то и хотелось, но более приемлемой альтернативы никто не предложил, а оставаться полуголой в компании трёх незнакомых "инопланетян" было, как минимум, непорядочно! Одежда пришлась ей впору. Домашнее трико (в обиходе так же известное, как подштанники, или портки), вообще, до такой степени замечательная вещь, что практически не важно, какого они размера, лишь бы не меньше. Подтянул резинку, подвернул штанины и, как говорится - "гуляй, Вася - жуй опилки!" (что означает - всё в полном ажуре!).
     В дополнение к трико, приспособив майку вместо сарафана, а сорочку вместо юбки, милая "королева красоты" пригладила рукой свои кудряшки и предстала перед командой "летающего дома", как некий сказочный персонаж.
    - Полюбуйтесь, друзья мои, как преобразилась наша гостья! - похвалил Клюев. - Будь я, хотя бы немного, художником, не задумываясь, взял бы, и написал пейзаж или натюрморт! И назвал бы его: "И так сойдёт".
    - А, по-моему, баба-Яга получилась, - поморщился Миша.
     Лишний раз, доказывая силу женской зависимости от мнения окружающих, касательно своего наряда (какой бы ни была ситуация), Лена, пряча стыдливую улыбку, залилась краской и опустилась на табуретку.
    - Не вздумайте выходить на улицу, - предупредил Клюев. - Мы находимся на высоте 700 метров над уровнем вашей деревни. Упадёте и... разобьётесь!
     Нужно было решать, как поступить с этой "безбилетной пассажиркой".
    Не обращая более на неё внимания, Прохор и Михаил зашли в кухню и стали, медленно, с расстановкой обдумывать этот непростой вопрос.
    - Предположим, если мы высадим её прямо тут, она сразу разболтает о нас, значит, скорее всего, улететь мы далеко не успеем, - предположил изобретатель. - Репортёры разорвут нас, как лакомый кусок, а там найдутся и люди, вечно жаждущие поживиться чужими открытиями. Тогда уже трудновато будет продать это "чудо". Даже просто любопытные могут одолеть...
    - А, может, выбросить её "за борт", в какую-нибудь речку - и все дела? - робко предложил Миша. - Баба с возу...
    - Что ты?! - испугался Прохор. - Не красавица, конечно... но, всё-таки человек!
    - Курица не птица... - не унимался Ромашкин.
    - С другой стороны, пусть бы и рассказала... за дуру примут... а какой с дуры спрос?
    - Ха... Дуру примут за дуру и в психушку отправят! - усмехнулся Миша.
     Но Клюев юмора, видно, не понял:
    - Верно... Нельзя так с человеком, тем более с женщиной, поступать. Придётся взять её с собой! Сами виноваты: я с механизмами плохо постарался, а ты... Собаку надо было воспитывать, чтобы не хулиганила!
     Миша нахмурился, махнул рукой и принялся чистить картошку.
    - Эврика! - воскликнул Клюев, подняв вверх указательный палец, и вышел из комнаты.
     Через две секунды дверь снова открылась, и Михаил увидел, что Прохор привёл с собой "врага"!
    - Итак, милая леди, - обратился он к девушке. - Мы с моим другом, посовещавшись, решили пригласить Вас, составить нам компанию в нашем путешествии!
     Лена удивлённо подняла брови. По мере возвращения в её головку проблесков сознания, она пыталась оглядеться вокруг. "Обыкновенные люди. Обыкновенная обстановка, - утверждались в ней мысли. - Если бы не этот невероятный полёт, можно было бы представить, что я просто зашла в гости в соседский дом..."
    - Я, и мои друзья, летим на один из удивительнейших островов на всём земном шаре, - продолжил изобретатель, не обращая внимания на Мишины косые взгляды. - К сожалению (а может и к счастью), уже и этот остров - частная собственность. Его выкупил один из богатейших людей на нашей планете. Этот "Банановый Магнат" (как его называет общественность) - большой ценитель редкостей, и коллекционирует всё, что является раритетом. Недавно, говорят, он приобрёл шапку-неведимку, которую никто никогда не видел и не увидит. Чуть раннее, за коллосально-круглую денежную цифру, его скупщиком была куплена для его музея, единственная в своём роде, коллекция деревянных ложек... Так вот, мы хотим продать ему этот "летающий дом", как минимум за три миллиона долларов. Согласитесь, для хижины, построенной лет восемьдесят тому назад - сумма вполне приемлемая.
     Михаил негодовал: "Что же делает этот деятель? Раскрыл все карты первой попавшей юбке! Теперь придётся делить не на двоих, а на троих! Отдать полмиллиона баксов?! Ну, не-е-ет! Это уж слишком!"
    - При успешном исходе сделки, деньги можно распределить следующим образом, - опередил Клюев, уловив ход мыслей Ромашкина. - Так как дом принадлежит Михаилу, ему большую часть - 50 %. Мне, как человеку, выполняющему транспортировку "товара" до места назначения - 30 %, а Вам, Елена, соответственно - 10. Остальные 300 000 $ - в Фонд Мира.
     По Мишиному светящемуся лицу было понятно - теперь он доволен!
     Время близилось к обеду.
    - Елена, Вы не поможете нам почистить картошку? - предложил Клюев.
    - С радостью! - искренне ответила успокоившаяся девушка.
    
    6.
    
     Магнитный ускоритель микродвигателя работал на славу! Как только Миша, по пугливой привычке прищурив глаза, нажал на белую кнопку пульта управления "летучим домом", его жилище понеслось по залитому солнечным светом небу со скоростью перелётной кряквы!
    
     Внизу, под домом, на расстоянии нескольких сот метров от основных венцов, расстилалась бархатная гладь родных лугов, лесов и озёр. Это только на географических картах и на глобусе всё в замершем состоянии. На самом деле, когда смотришь на землю с высоты полёта, не устаёшь удивляться, как шевелится, каждым своим лоскутком, вся эта интереснейшая живая картина!
    - Какая прелесть! - восхищалась Лена. - И, как нехорошо, что мы - очень приземлённые люди - даже не представляем, на какой красивой Земле живём!
     Она отошла от кухонного оконца, сняла с конфорки пышущий ароматами борщ и позвала мужчин к обеду.
    - Друзья мои, - начал застольный разговор изобретатель, ловко орудуя ложкой и размахивая горбушкой зачерствевшего хлеба. - Сегодня я понял, в дорогу нам необходимы запасы воды, горючего для печки и продовольствия. Кстати, для предстоящей высадки на остров, не помешало бы обновить и гардероб... Вкусный суп, Елена! Вы - прирождённый кок! ...а что у нас на второе?
    - И как же мы сможем пополнить наши запасы? - спросил Миша.
    - Я уже всё придумал... Елена, подложите мне, пожалуйста, ещё картошки.
    - Пожалуйста! - подложила Елена.
    - Мы поступим по Вашему опыту, наша милая гостья. Вот этот прибор, отвалившийся от собачьей будки, так похожий на драгоценную безделушку, которую Вы подобрали на участке Михаила, способен поднять, как выяснилось, солидный вес... Извините, я не имел в виду Вас, Елена...
    - Ты предлагаешь нам кого-нибудь обворовать? - усмехнулся Миша.
    - Ни в коем случае! Мы не станем таскать чужих овец, банковских сейфов и тому подобное. У меня имеются кое-какие деньги. Вблизи одного из населённых пунктов, я спущусь на землю, куплю всё необходимое, сложу в ящик и ... останется только замкнуть контакты антигравитационного прибора, нажав на первую кнопку пульта.
    - Логично! - кивнул Ромашкин. - Но, как ты спустишься? По верёвке?
     Клюев встал со стула, достал из нагрудного кармана рубашки бумажку, сложенную вчетверо и, развернув её, заговорчески заговорил:
    - Над этим изобретением я бился с самых ранних лет. Это - автоматическая "верёвочная лестница"! Как видите, это совсем не то, что подразумевает под собой обыкновенная лестница из перекладин соединённых верёвками. Во-первых: передвигающийся по ней человек, со всех четырех сторон, находится полностью в защищённом состоянии. Защиту обеспечивают вот эти ремни безопасности. Во-вторых: перекладин и поручней всего несколько, чтобы держаться за них в момент перехода вот в эту "корзину", - изобретатель указал на крупную точку на чертеже. - "Корзина" перемещается по направляющим слаботочным проводам автоматически. А в действие она приводится с помощью данного агрегата, - он опять ткнул пальцем в бумажку. - Работающего от усилителя, использующего приёмник настроенный на телепатические частоты.
     Слушатели, в том числе и Бим, моргали непонимающими глазами.
    - Ладно, - заключил учёный. - Всё равно вы ничего не поймёте. Я и сам только позавчера, пока ехал в поезде сообразил, что к чему. Но зато, вы можете помочь осуществлению моего замысла.
     Несколько часов продолжались работы по созданию "лестницы". Видя, как тонки слаботочные провода, Ромашкин, исполняющий важную функцию - "подай-принеси", не удержался от вопроса:
    - А, как же такие хрупкие проводки выдержат твой вес, да ещё корзину с мотором?
     Прохор улыбнулся:
    - Я не говорил, что им придётся выдерживать вес. Тем более, веса никакого не будет ни у меня, ни у корзины. А так же, не будет и мотора.
    - Как так?
    - Очень просто. Наш вес - это не что иное, как определённое отсутствие сопротивления силе Земного притяжения. С помощью моих приспособлений установится сопротивление гравитации, а провода, как я и говорил, будут исполнять роль направляющих, передающих сигнал на "корзину". Как ты уже понял, я почти не использую механического оборудования для борьбы с притяжением, а внедряю энергетически-волновые импульсы. Случалось ли тебе когда-нибудь видеть мотор, у нашей планеты, такой же, как у трактора или самолёта?
    - Нет...
    - А ведь кружится! И, вероятно, борется с не меньшей силой, чем собственное притяжение. И течение воды, и порывы ветра, всё это - импульсы энергии, как сила целенаправленной мысли. Давно пора всем людям научиться управлять мысленным потоком. Мышление наше до сих пор не далеко ушло от обезьяньего - бороться с природой за выживание исключительно физическими усилиями, вместо того, чтобы принять природные законы, освоится в них и приспособить под свои нужды. Тут, главное не переборщить, как, должен признаться, у меня неоднократно случалось...
    - Скажите, Прохор Петрович, - поинтересовалась Лена. - Сколько может продлиться наше путешествие?
    - А что? Вы боитесь потерять работу или дети дома остались одни?
    - Нет, работу мне потерять не жалко! И детей у меня нет. Просто, чтобы мама не переживала, хотелось бы сообщить ей, когда я вернусь.
     Прохор задумался.
    - Маму расстраивать нельзя. Завтра мы решим эту задачу, обещаю Вам.
     Ближе к вечеру конструкция именуемая "верёвочной лестницей" была готова.
    Отужинав, приготовленным Леной по маминому рецепту, вкуснейшим пловом, компания путешественников, выбралась на веранду и углубилась в просмотр волшебной картины на экране закатного горизонта.
    - Какое сказочно-феерическое Представление на сцене мирозданья! Не правда ли, друзья?
    - Вы - поэт, Прохор Петрович! - поддержала бывшая продавщица.
     Казалось, даже на вечно недовольного Михаила благотворно влияли лучезарные разливы света заходящего солнца, ласково освещавшие контуры облаков, макушки лесных возвышенностей и зеркальную гладь озёр.
    - Талантливый человек, талантлив во всём, - вспомнилась ему чья-то фраза. - И спасибо за это Богу! - добавил он от себя.
     Клюев неотрывно, мечтательно любовался пейзажем.
    - Поэзию, как и любое открытие, - говорил он. - Порождает сама природа. Те люди, что, заблуждаясь, все свои "подвиги" приписывают исключительно собственному "я", никогда не делают настоящих открытий и не создают настоящих стихотворений. Духовное не может быть только внутренним - оно пространственно! На то оно и духовное. Принадлежность к вселенной не даёт нам права находиться вне её...
    - Смотрите, смотрите! Что это там, вдалеке, у самого горизонта, так ярко сверкает? - вдруг воскликнула Лена.
     Бим вскочил с коврика, на котором сладко дремал, и встревожено залаял.
    - Ах, Лена! Ну, зачем же так громко кричать и пугать собак?! - спросил Миша. - Это просто море.
    - Да. Так и есть, - подтвердил изобретатель. - И уже к завтрашнему вечеру наш воздухоплавательный "корабль" поплывёт над его волнующимся, глубоким простором.
     Перед трудным мероприятием следовало, как следует выспаться. Для новой гостьи требовалось спальное место, и "самому гостеприимному" хозяину, пришлось перебираться на кухонный диванчик.
    Лена легла на кровать, её мысли, наполненные романтическим вдохновением, спокойно засыпали: она уже знала, какое письмо напишет утром своей маме.
    
    7.
    
     Календарный лист на стене утверждал, что началась пятница. Утром накрапывал дождь. К обеду он прекратился, но облака (а может быть и тучи) продолжали скрывать солнечный свет, отчего было ещё прохладнее. Конечно, можно было набрать высоту и подняться выше облаков, но команде "летающего" требовалось высмотреть ближайший населённый пункт - желательно не город, а посёлок - с магазином, а лучше - рынком.
    - Вижу цель! - крикнул Ромашкин. - Слева от нас виднеется какая-то деревушка.
     Клюев достал из кармана цирковой бинокль (другого у него не было) и тщательно оглядел местность.
    - Да, судя по всему, не город. Здесь и остановимся.
     Уже научившийся управляться с пультом, Миша, в тайне ощущая от своей "должностной обязанности" даже некоторую гордость, нажал соответствующую кнопку. Контакт прервался. Микродвигатель остановил подачу невидимых потоков энергетического излучения и "летающий дом", без единого колебания, повис в воздухе.
    - Значит, после того, как всё будет готово, я передам сигнал, и тебе, Миша, останется только не ошибиться при выборе кнопок, - давал окончательные распоряжения изобретатель, устраиваясь в корзине на, так называемой, верёвочной лестнице.
    - Я справлюсь, - заверил Ромашкин.
    - Удачи Вам, Прохор Петрович! Не забудьте...
    - Спасибо, Елена! Я обязательно, куплю конверт, запечатаю в него письмо, что Вы мне дали, и отправлю Вашей маме... Да... Отварите нам, пожалуйста, если Вас не затруднит, к обеду вермишели, или других макаронных изделий. У Михаила, надеюсь, в буфете ещё остались эти изыски пищи гурманов? А я, к вашему гарнитуру... Тьфу ты! - к гарниру, достану что-нибудь существенное.
     Последние слова, скороговоркой, он проговорил уже из "корзины", которая начала плавно спускаться по направляющим проводам. Груз, на том конце проводов, не давал "лестнице" сильно раскачиваться по ветру, и в благополучном спуске можно было не особо сомневаться. Вот, изобретатель превратился в маленькую точку и совсем исчез из виду, только мигающий светодиод, на индикаторе, прикреплённом с этой стороны к "верёвочной лестнице", показывал, что Клюев всё ещё не приземлился.
     Прохору, наверное, впервые в жизни, было, немножко, страшновато. Нет, не высоты он боялся, и даже не упасть. Он опасался за свой многолетний труд, а трудился он не просто над созданием устройства для удобного спуска с небесной высоты. Для этого во многих случаях подошёл бы обыкновенный парашют. Ещё с детства, когда он зачитывался фантастикой Жуля Верна, Герберта Уэллса и Александра Беляева, его занимала одна глобальная мысль - возможно ли в реальной жизни, как и в байках добрых писателей-фантастов, задействовать телесно-духовную энергию человека настолько, чтобы можно было, вступив в полное взаимодействие с физическо-химическими свойствами родной планеты, управлять хотя бы собственной гравитацией?
     "Корзина" плавно передвигалась вниз, но Клюеву, по мере приближения к земле, казалось, что скорость его спуска увеличивается. "Наверное, оборудование пока плоховато справляется со своими обязанностями" - подумал он, и благополучно упёрся ногами в сырую от дождя травянистую почву.
     До деревушки, как и было задумано в целях безопасности, оставалось с километр. Пришлось прогуляться пешком.
     Продуктовый магазин стоял на отшибе, у самой дороги. Но заходить в него было рано. Сперва требовалось исполнить обязательство, данное Елене - отправить письмо её маме.
     По счастливой случайности почтовый ящик, разумеется, мог висеть на стене любого из ближайших строений, но, увы, его нигде не было.
     Почта, как положено, гордо располагалась в центре посёлка. До обеденного перерыва оставалась ещё уйма времени. Купив свежую местную газетёнку, Клюев, без намёка на удивление, прочитал: "Мистическое происшествие! Загадочное исчезновение дома вместе с хозяином!"
    - Ходят слухи, инопланетяне хулиганят, - умозаключила скучающим голосом почтальонша.
    - М-да, - отозвался Клюев. - Совсем за экологией некому смотреть. Так скоро не только инопланетяне - медведи летать начнут!
     Конверт с надписью "С Новым Годом" скрыл листок с Лениным посланием, и отправился в почтовый ящик.
     Оставалось позаботиться о провианте.
     В магазине было тихо и спокойно. Две скучающие дамы - продавец и кассир - распивая "капучино", вприкуску с овсяным печеньем, о чём-то монотонно рассуждали. Судя по выражению их милых лиц, при появлении Клюева, покупатель, в такой день и час, для этого магазина был - очень редкой птицей.
     Через полчаса на прилавке перед кассой возвышалась гора съестных припасов выбранных изобретателем.
    - Давненько у нас никто не набирал столько за один раз! - цветя довольной улыбкой, откровенно призналась продавщица.
    - Ну... С моим аппетитом, этого и на день не хватит! - отшутился рьяный покупатель.
    - С Вас восемь тысяч триста сорок семь рублей восемьдесят две копейки, - милым голосом произнесла улыбающаяся кассирша.
     Тщательно отсчитав требуемую сумму, изобретатель даже не заметил, как, случайно, отдавая мелочь, вытащил из кармана, и отдал один из антигравитационных механизмов. Кассирша, так же случайно, ничего лишнего не заметив, аккуратно положила купюры к купюрам и, бросив мелочь (вместе с механизмом) в стальной ящик кассы, с характерным щелчком, тут же его задвинула.
     Неся в каждой руке по полному баулу еды, Клюев, еле-еле протиснувшись в дверь, вышел из магазина.
     Тяжёлую ношу следовало утащить подальше от людских глаз, чтобы никто не видел, как она будет улетать в небо. Клюев прошёл метров триста и чуть не свалился, споткнувшись на ровном месте. Сумки тянули его к земле, руки отрывались, а по лицу ниспадал водопад солёного пота.
    Оглядевшись по сторонам и никого вокруг не заметив, он всё-таки решился отправить груз на "летучий", не доходя до места назначения, и подал сигнал Ромашкину.
     В "летучем доме" запищал сигнализатор. Бим насторожился. Истомившийся в ожидании Михаил вскочил со стула, взял с кухонного стола пульт и нажал нужную кнопку.
    
     Никогда ещё продавец и кассир сельского продуктового магазина не видели, как умеет летать их касса! Ошарашенные, будто ударом молнии, выронив из рук печенье и "капучино", стояли они с выпученными глазами и не могли двинуться с места. Всё произошло очень быстро. Проскользнув под потолком, кассовый аппарат, вместе с ящиком и деньгами, разбил двойное оконное стекло и вылетел на улицу! Только тут спохватились обе дамы. Но, выбежав вслед за кассой, не обнаружили ничего, кроме осколков разбитого стекла.
    
     Изобретатель, налегке, вернулся к "верёвочной лестнице".
    
    8.
    
     Подъём занял столько же времени, сколько и спуск - восемь с половиной минут. Прохор открыл входную дверь и вошёл в дом. Елена, разбирая сумки, раскладывала еду по полкам. Михаил подсчитывал "прибыль" прилетевшую в кассе. Бим спал.
    - Не ожидал... не ожидал я от тебя такого! - восхищённо проговорил Ромашкин. - Я думал, ты обыкновенный недотёпа, как и большинство физиков-шизиков, а ты, оказывается, ещё тот махинатор! Ловко ты придумал свою магнитную штуковину в кассу подсунуть! Как только тебе удалось?!
    - Кассу? - недоумевая, Клюев стал чесать затылок. - Постой-ка, так, значит, мой антигравитатор оказался в кассе?! То-то я его не досчитался, когда сумки отправлял!
    - Так, ты нечаянно? - удивился Ромашкин.
    - Конечно, нечаянно. Разве я мог в таком захудалом магазине, накупив кучу продуктов, иметь наглость, утащить кассу со своими же деньгами?!
     Вникнув в суть дела, Миша покатился со смеху. Оказалось, что в кассе была - копейка в копейку - именно та сума, которую заплатил изобретатель!
    - Деньги нужно вернуть, - уверенно сказал виновник "махинации".
    - Ты, что? Как ты их теперь вернёшь? Там, наверное, уже вся деревня любопытствует, во главе с милицией.
    - Так, или иначе, а надо вернуть! - повторил Клюев. - И ты мне должен помочь.
    - Я не пойду, - испугался Ромашкин.
    - Всё готово! - пригласила Елена. - Прошу к столу!
     Наворачивая на вилку спагетти, Прохор убеждал:
    - Бояться нечего! Тебя никто не видел, а я надену специальный невидимый костюм, пропитанный тем же раствором, каким я покрыл снаружи твой дом. Кассовый аппарат (вместе с деньгами!) спрячем в мешок из невидимой ткани.
    - А нельзя его, своим ходом, отправить с помощью твоих изобретений?
    - Увы, Миша, если бы и получилось, наш антигравитатор попал бы в чужие руки, а это для всех очень опасно!
    - Прохор Петрович, извините, если хотите, я могу пойти с Вами в магазин, возвращать кассу, - предложила бывшая продавщица.
    - Спасибо, Елена!
     Пристыженный подобной выходкой девушки, Михаил отложил ложку и отодвинул тарелку.
    - Не надо, - фыркнул он. - Мы сами справимся!
     Пообедав, и чуть-чуть передохнув, стали собираться.
     Вниз Ромашкин смотреть не собирался. Даже тогда, когда его ноги коснулись земли, он продолжал стоять с закрытыми глазами и боялся пошевелиться.
    - Миша, поправь мне, пожалуйста, воротник сзади, чувствую, зацепился за что-то, - потревожил его Клюев, успевший уже облачиться в невидимую одежду.
    - Где поправить? - спросил Миша. - Я не вижу, ни тебя, ни твоего воротника. Только слышу.
    - Всё правильно, это же невидимый костюм! - усмехнулся голос изобретателя. - Не видишь, значит, всё в порядке!
    
     Михаил шёл по дороге к магазину. Его нервозность заставляла его ноги идти быстрее.
    - Да не торопись ты так сильно! - сказал голос из-за спины. - Не забывай, на мне наряд непривычный, а ещё и мешок приходится тащить!
     Михаил замедлил ход.
    - Ну вот, так лучше, - выдохнул голос. - Главное, не волнуйся! Открой дверь пошире (для меня), войди, спроси минеральной, как ни в чём не бывало - откуда тебе знать, что у них стряслось?! - отвлеки внимание... об остальном я позабочусь.
     На двери висела табличка. Крупными красными буквами надпись по-русски объясняла:
     ЗАКРЫТО.
    
    - Смелее! - шепнул голос Клюева и, невзирая на "закрыто", невидимая рука толкнула дверь.
    - У вас есть минеральная... вода? - прямо с порога прокричал Михаил и, немного помедлив (пропуская вперёд невидимого изобретателя), вошёл в магазин.
    - У нас закрыто! - не обращая внимания на вопрос, недовольным голосом произнёс какой-то мужчина в сером костюме.
     Две напуганные женщины, похоже, в десятый раз, пытались объяснить своему директору, то, чего и сами никак не могли понять.
     Милиция уже уехала. Но, продолжать торговлю без кассы, было запрещено законом. И нужно было решать вопрос с разбитым окном.
    - Мне бутылку минеральной! - будто не расслышав ответа, громко повторил Михаил.
    - Молодой человек, Вам же говорят, магазин закрыт! Вы что, табличку не видели? - удивилась продавщица, что постарше.
    - Так пить хочется! - не унимался назойливый покупатель. - Такая духота сегодня весь день...
     Он быстро подошёл к полке с напитками, взял первую попавшую бутылку, которой оказалась вода «Ессентуки», и, не давая, ни продавцам, ни директору, ни себе опомниться, продолжил:
    - А может холодненькая есть?
    - Продайте ему... И пусть уходит! - не выдержал мужчина в сером костюме.
    - Без чека? - спросила кассирша.
    - Ну, разумеется! - воскликнул раздражённый директор. - Кассу то просра...
     Последний звук он произнести так и не смог. Его застывший в открытом состоянии рот напрочь отказывался закрываться. Повернув голову туда, куда был направлен взгляд директора, и где недавно стоял хорошо известный аппарат, пробивающий покупателям чеки, все не на шутку удивились - касса оказалась на прежнем месте!
     Первой села на кассету яиц кассирша. Следом за ней, попятившись и опрокинув несколько палеток с лимонадом, скатилась по витрине вторая. В наступившей гробовой тишине прожужжала одинокая муха. И, вдруг, раздался, видимо долго сдерживаемый, смех невидимого изобретателя. Михаил поспешил открыть дверь и покинуть место Представления. Дверь за ним, под воздействием тугой пружины, громко захлопнулась. Женщины и мужчина вздрогнули и обернулись на этот "хлоп". В магазине никого больше не было... но дикий смех всё не прекращался!
     В дополнение, с одной витрины слетело и покатилось по полу несколько консерв, с другой - тут же посыпались конфеты, с третьей - бутылки и банки с алкогольной жидкостью.
    Конечно же, изобретателю, не видящему своих собственных конечностей, передвигаться было очень трудно. Стараясь поскорее убраться из этого злополучного помещения, открывая дверь, он случайно зацепился капюшоном, скрывающим его голову, за гвоздь на котором висела табличка "закрыто", и...
     В момент, когда все взгляды были устремлены на самопроизвольно открывшуюся дверь, в дверном проёме появилась голова... без тела! Повернувшись, посмотрев на людей, находящихся в ужасе, и глуповато улыбнувшись, голова сказала:
    - Извините!
     И снова исчезла.
    
     Михаил был уже далеко. Скорость его передвижения приравнивалась к скорости передвижения отдельных представителей парнокопытной фауны. По случайности, он всё ещё не заметил, что в его руке так и осталась бутылка "Ессентуки".
     Клюев, вырвавшийся из магазина, последовал за ним.
     Несколько одиноко идущих прохожих надолго запомнили этот день (по роковому стечению обстоятельств, пятница значилась под календарным числом №13). С криками ужаса шарахались они в разные стороны (а некоторые теряли сознанье и падали в обморок), когда мимо них, под топот невидимых ног, проносилось одноглазое лицо, не имеющее ни головы, ни туловища.
     Уже на следующий день газеты пестрели новыми мистическими заголовками.
    - Инопланетяне хулиганят, - пробубнила скучающая почтальонша, читая очередные "Новости глубинки".
    
    9.
    
     Разговаривать с Клюевым Ромашкин не хотел. На расспросы Елены, отмахивался рукой.
    - Не буду больше участвовать в подобном "цирке". Серьёзно ли, взрослым людям вести себя, как последним болванам, пугая людей невидимым видом?!
     Не смотря на такие настроения, "Летающий дом" продолжал свой плавный полёт в сторону моря.
    - Но, у них были такие лица! Я не мог удержаться, как ни старался, - объяснял ситуацию, ещё не отошедший от припадка смеха, улыбающийся всем лицом изобретатель.
     Лопоухий питомец Михаила, в отличие от своего хмурого хозяина, видимо, чувствуя задорную энергетику Клюева, весело кувыркался по полу и собачья улыбка на его лохматой, чёрно-рыжей морде выражала состояние полного блаженства.
    - Собака это - термометр. И не только человеческой погоды, но и галактической! - многозначительно поведал "знаток собачьих душ" Клюев. - Вот в ком истинное понимание космологии и метафизики!
     Михаил упрямо молчал.
    Чтобы поддержать беседу, Елена сказала:
    - Да, Биму то хорошо. У него шерсть, вон, какая тёплая! А на нашем, обыкновенном измерителе, кстати, температура воздуха уже меньше 17 градусов.
     Михаил вздохнул, и отправился топить печку последними дровами.
     Изобретатель, почесал затылок, достал из своего портфеля пару микросхем, коробочку позитронов, паяльник, провод, изоляционную ленту, и принялся мастерить солнечную батарею (возможно, даже солнечный радиатор).
     Бесконечно счастливая улыбка озарила его лицо, когда, вывесив батарею за окно и подсоединив последние провода, он, наконец, задействовал электромагнитную волну для отопления, освещения и бесспорной победы науки над пережитками прошлого.
     Небо наливалось закатным цветом. Без обещанного моря было не обойтись, и команда отважных покорителей небесного простора, как и вчера, выбралась на веранду.
     Запах прибоя уже доносился свежим бризом. Шум волн, бьющихся о каменистые утёсы, на таком расстоянии, разумеется, слышен не был. За то, сверху, само море выглядело таким бесконечно огромным, что и Елене и Михаилу стало по-настоящему жутко.
     Ещё немного и берег исчез из вида. Солнце скрылось. Облака закрывали звёзды. Всё вокруг объяла непроглядная тьма.
     По всем законам физики, непредвиденных обстоятельств не намечалось. И всё-таки, в оглушительно безмолвной темноте мыслям свойственно напрягаться. Чтобы этого не происходило, есть два варианта подходящего выхода: либо - лечь спать, либо - подняться выше облаков! В случае с "летучим домом" второй способ можно было испробовать реально.
    - Друзья мои, - прервал затянувшееся молчанье изобретатель. - Тепло в доме до восхода солнца запросто продержится. Потом опять заработает солнечная батарея, а с ней и радиатор отопления. Воздух, чем выше, тем разреженней, но, всё равно, хочу вам предложить подняться выше облаков. Море есть море, не всегда известно, когда и как может начаться шторм.
     Честно говоря, Михаил обрадовался предложению Прохора. Почему-то, ему казалось, что облака более твёрдая субстанция, чем море. Он понимал, что это не так, но, порой, для собственного успокоения, банальной иллюзии очень не хватает.
     Сказано - сделано!
     Посыпались звёзды золотым песком, или так показалось, картина взорам команды открывалась великолепная!
     То ли оттого, что ни один огонёк с Земли не мешал пестреть звёздному "ковру", то ли от пространства открытого со всех сторон, как глазу, так и воображению, заоблачный пейзаж оживал неповторимо загадочными формами. Глядя на снежные "сугробы" облаков сверху, обитатели "летучего дома" были заворожены. В конце лета они, вдруг, попали в настоящую зиму!
    - Предвзятость суждений, скользящих по словесной поверхностности, на тему глубинной сущности, - начал изрекать изобретатель. - Приводит к тому, что образы, возникающие в подсознании при виде окружающей действительности, ограничиваются для большинства исключительно внешними критериями. Но нельзя забывать об истинности материи! Глядя на предмет, лично я, прежде всего, вижу его химическую структуру. Причем, в моём мозгу рисуются не элементы таблицы Менделеева, в своём буквенно-знаковом значении, а именно расщеплённые на нейтроны и протоны атомы этих элементов. Химический состав облака просто идеален для перемещения в пространстве и времени! К сожалению, в моё время, как и в ваше, друзья мои, круговорот воды в школах изучали не на молекулярном уровне... а о таком понятии, как эфир, вообще не упоминалось.
     Елена вздохнула.
     Михаил, устав молчать, заговорил:
    - В нашей деревне физику и химию одна бабулька вела. Она молнии боялась. Крестилась, когда гроза за окном гремела, и свет выключала. Мне, честно говоря, казалось, все эти атомы, молекулы, где-то там, далеко-далеко, и к нам не имеют никакого отношения. Теперь-то я вижу, и понимаю, какие мы все безграмотные слепые котята.
    - Это хорошо, Миша, что ты видишь! Это уже первый шаг на пути к реализации твоего умственного потенциала! Кто знает, может быть, пройдут десятки, сотни, тысячи лет, и ты станешь новым Циолковским, Ньютоном или Тесла! И глядя на твой бюст в музее восковых фигур человечество, спасённое тобой от неминуемой деградации, скажет: "Большое тебе спасибо, Миша Ромашкин, от всего нашего дружного, симметричного коллектива!"
     Михаил заулыбался: перспективы великого будущего всегда радуют душу, даже если это будущее и за тридевять веков.
     Елена, склонив голову на плечо Михаила, уже спала. Заиндевелому холостяку, неизвестно почему, стало, вдруг, жаль будить, в общем-то, ни в чём не провинившуюся перед ним девушку, и, оттаяв временно душой, он позволил себе попросить Клюева отнести её, собственноручно, на кровать.
    
    10.
    
     Знаменитый персонаж Артура Конан Дойла, Шерлок Холмс, даже не предполагал, насколько трудно бывает сыщику в реальной жизни!
     Уже год и два месяца за экспериментами Прохора Клюева постоянно следил частный (а может и несчастный) детектив Фёдор Борзов, нанятый неким Сухаревым Сидором Сергеевичем, о котором никто ничего не знал, кроме единственно того, что человеком тот был скрытным.
    Как обычно, в воскресенье, Фёдору требовалось сделать доклад своему нанимателю, а сообщить было нечего. Подслушивающее устройство, что он незаметно подложил Клюеву в портфель в поезде, затихло ещё в пятницу. Размышления Борзова были логичными, но бесполезными: "Происшествия, произошедшие за последние дни, говорили об участии в них одного и того же лица. Да, в последнем случае это лицо предстало перед многими свидетелями отдельно от туловища, но принадлежало оно, судя по всем описаниям, изобретателю Клюеву... Пожалуй, это всё, что я могу сегодня передать... Наверняка, "жучок" уже замечен, растворен предприимчивым изобретателем в какой-нибудь кислоте, и использован в качестве подопытного материала. Что же нужно Сухареву от простого провинциального гения?" Последняя часть мысли частенько не давала ему покоя, но он сразу её прогонял с помощью другой части: "Профессиональному сыщику не положено знать то, что ему не положено знать!"
     В назначенный час Фёдор вышел на связь. Тон Сидора Сергеевича был, как обычно, спокойным, холодным и твёрдым, отчего Борзову всегда представлялось, что разговаривает он не с человеком, а с клинком в ножнах.
    - Здравствуйте, Фёдор Степанович, - поприветствовал Сухарев. - Что нового?
    Этот вопрос был постоянным вопросом таинственного "охотника" за провинциальными изобретателями.
    - Объект исчез, - сообщил без лишних прелюдий Фёдор. - Удалось узнать следующие загадочные обстоятельства: в ночь прибытия в посёлок Малый Просвет, он остановился у местного жителя Ромашкина М. И. На следующий день дом Ромашкина, вместе с изобретателем и хозяином дома испарился! Жители того посёлка на всю округу распускают слухи, будто в четверг утром видели, как по небу летела кровать. До этого, пара свидетелей наблюдала висящий в воздухе неопознанный объект, а ещё, поднимавшуюся в небо собачью будку вместе с собакой. Вчера, в соседнем посёлке, людям случилось увидеть ещё один полёт. Из продуктового магазина улетела касса. Директора магазина увезли на "скорой". Похоже он, на почве пережитого кошмара, потерял рассудок: бегал по всему посёлку за коровой и кричал: "Верни мою душу!" Бедная скотина второй день не даёт молока, а её хозяева обратились к местному участковому с заявлением о причинении корове морального, а им материального ущерба. Забавно, что касса, при странных обстоятельствах, вернулась на своё место.
    - При каких обстоятельствах?
    - Продавцы магазина слышали смех из неоткуда и видели голову (без намёка на тело), как они утверждают, самого дьявола. Так перепугались - ничего не могут толком объяснить. Прохожим встретилась уже не голова, а одно косоглазое лицо, летящее вдоль дороги в сторону пролеска. Кое-кто рассказывает, что вначале пролетело тело, а следом - голова! Газеты пишут: "Массовое сумасшествие или атака инопланетян". Лично я уверен, это наш "подопечный".
    - Не хотите ли Вы сказать, что он, наконец, задумал что-то стоящее? - в голосе Сухарева промелькнула еле заметная нотка надежды.
    - Скорее всего, да. Но мой приёмник перестал улавливать сигналы, и теперь я не знаю, где искать нашего героя, - вздохнул несчастный детектив.
    - Прислушайтесь к своему чутью. Насколько мне известно, оно никогда Вас не подводило. Поэтому Вы и работаете у меня. Денег на информацию не жалейте. Сообщите мне адрес почтового отделения, и я вышлю Вам, сколько понадобится. До связи.
    
     По количеству съестных припасов, бесследно пропавших из магазина, можно было предположить, что изобретатель отправился куда-то очень далеко. Возможно, за море или за океан. Оставалось решить главный вопрос - зачем ему это?
     Катер был уже на месте. "Мафия вопросы решает быстро!" - пронеслось в голове у Фёдора. Он давно не сомневался, что Сухарев связан крепкими (намного надёжнее, чем семейными) узами с преступным миром. За изобретателем, видимо, он начал наблюдать ещё задолго до того, как нанял частного детектива. Постоянно ускользающий из поля зрения, Клюев вызывал интерес у многих "сильных мира сего". Но, как только его деятельностью по-настоящему заинтересовался Сухарев, остальные претенденты на наживу за счёт научных открытий, уступили ветку первенства крупному конкуренту. Без преувеличения можно сказать, хотя никто ничего не знал об этом человеке, боялись его все. Он, конечно, мог бы, выйдя из тени и раскрыв свои карты, предложить Клюеву сотрудничать с собой, но правила его игры были, как ему казалось, безупречны! Ему хотелось, чтобы художник, в свободе полёта своего мышления, сотворил настоящее чудо, а он, наблюдая и упиваясь сознанием собственного величия, лелеял бы мысль, как придёт, отнимет и присвоит себе всё то, что должно достаться грядущему!
    Все мы рождаемся нормальными, непорочными, чистыми в духовном смысле детьми. Потом, кто-то, у кого-то отбирает погремушку в песочнице, и зарождается в глубинах головного мозга скрытая обида, жажда мести, ненависть ко всему окружающему.
    - Фёдор Степанович Борзов.- представился сыщик капитану катера - весёлому рыжеволосому парню.
    - Очень приятно! - улыбнулся "морской волк". - А меня зовите просто - Василий!
    
    11.
    
     Раннее утро разбудило обитателей "летучего дома" явным холодом и кислородной недостаточностью. Как ни старался биомодулятор, висевший на гвозде посреди дома - атмосферы в помещении не прибавлялось. Печка с холодом не справлялась. Солнечная батарея за ночь замёрзла так, что покрылась толстой ледяной коркой.
    - Друзья мои, - сказал, в очередной раз, громко зевая, изобретатель. - Кто за то, чтобы умыться морской водицей, прошу поднять руки! - поглядев на Бима, он добавил. - И лапы!
     Все согласились.
    - Единогласно, - подтвердил Михаил, нажав кнопку пульта.
     Через пять минут, наслаждаясь тёплым, насыщенным влагой воздухом, компания "астронавтов" уже умывалась морской водой.
    Облака почти рассеялись. Солнце так и ласкало своими тёплыми лучами.
    - Неплохой денёк, - воскликнул Ромашкин.
    - Чудесный денёк! - согласилась Елена. - Не правда ли, Прохор Петрович?
     Клюев уже никого не слышал. Его снова осенила одна из невероятных (но вполне осуществимых) идей.
    - Итак, берём с десяток молекул водорода, - говорил он сам себе, бегая по кухне и гремя посудой. - Перемалываем в кофемолке. Теперь расщепляем всё это на нейтроны и протоны... Двух чайных ложечек, думаю, достаточно. Та-а-ак! Мелко нарезаем. Добавляем щепотку квантов. И ставим на средний резонанс. Ну, вот, - заключил он. - Яичница готова! Приглашаю на завтрак!
    
     Почти весь день путешественники провели на веранде. Плавный полёт над волнами моря, небесная синь в отражении зелёной бездны - сказка!
    - Три миллиона долларов за такое чудо - это не серьёзно, - сообщил, развалившийся в кресле, перенесённом на веранду, Михаил. - Этот домик стоит - пять миллионов, как минимум!
     Елена широко раскрыла глаза. Клюев оторвал взгляд от барометра.
    - Ты так думаешь? - спросил он.
    - Я уверен в этом! Имея такой дом, не нужно тратиться на курорты, на самолёты, корабли и прочую необходимость. Снаружи он не виден, значит, может пролететь незамеченным в любую точку Земного шара! Да... на каком расстоянии с помощью пульта можно управлять полётом?
    - Примерно с километр...
    - О, это ещё один плюс! Лежишь себе спокойно в дворцовых покоях, - Ромашкин, мечтательно, сощурил глаза и поднял брови. - Летающий дом-невидимка пасётся где-то на зелёном лугу, или стоит, молча, в ангаре, а захотел, нажал кнопочку, и он тут как тут!
    - Всё это не так, Миша. Во-первых, богатому человеку (способному выложить за раритет приличную сумму), имеющему личные самолёты, пароходы, автопарки и т.п., нет смысла приобретать для передвижения ещё и дом. Во-вторых, то, что он не виден глазу человека, совсем не значит, что он не виден также радиолокатору. А в-третьих... Где, кстати, Бим?
     Михаил только сейчас заметил, что четвероногого друга весь день не было видно.
    - Бим! Би-им! - позвал он.
     Собака не отзывалась.
    - Неужели он утонул? - подумала Елена.
    - Не надо так думать! - запретил изобретатель. - Собака, не корова в стоге сена, отыщется.
     Миша горестно покачал головой.
    - Вокруг вода, а он плавать не умеет.
    
    12.
    
     Прорезая волну за волной острым носом, катер, под управлением Васи, с детективом Борзовым на борту, целый день мутил морские воды. Результат был налицо - полное отсутствие, какого бы то ни было результата. В тот самый момент, когда Миша, Галя и Прохор искали пропавшего Бима, преследователи находились очень далеко от места нахождения "летучего дома".
    - Глуши мотор! - скомандовал Борзов. - Уже голова от его шума раскалывается. Надо немного передохнуть. Заодно и перекусить.
     Василий одобрительно кивнул и выключил двигатель. В обнаружившейся тишине, лениво облокотясь на волну, катер лёг в дрейф.
     Рыжеволосый капитан открыл консервы, нарезал хлеб, и хотел отправиться в "кубрик" за чаем, но вдруг, его внимание привлек некий движущийся по воде предмет.
    - Посмотрите! - окликнул он сыщика, указывая на воду.
     Борзов посмотрел в направление указанное капитаном.
     С невероятной скоростью, прямо на них, по сине-зелёной волне мчалось чёрно-рыжее морское чудовище.
    - Ничего себе, сюрпризы! - присвистнул озадаченный капитан.
     Приглядевшись, Борзов распознал четыре лапы, хвост и лопоухую голову чудовища.
    - Это собака, - заключил сыщик. - Судя по причёске, похоже, из породы "дворовых".
    - Но, она несётся прямо по воде!
     Не предавая значения удивлению Василия, Борзов задумчиво ответил:
    - Да, не исключено, что лапами, иногда, касается.
    - Что вы этим хотите сказать?
    - Только то, что мы на верном пути. Эта лохматая псина, я уверен, - подопытный "кролик" того рационализатора, которого нам приказано не упускать из поля зрения. Знать бы только, где это поле находится!
     Почти не дотрагиваясь до воды, собака, заинтересованная Васиным катером, подбежала, легко перепрыгнула через борт и начала обнюхивать палубу. Обнаружив открытые банки консервированной тушёнки, она, радостно виляя хвостом, с собачьим аппетитом и понятным удовольствием, проглотила всё, что в них было. Помешать этому процессу Борзов Васе не разрешил. Когда процедура приёма пищи собакой успешно завершилась, сыщик аккуратно достал пневматический пистолет и, также аккуратно, выстрелил в бок собаке. Черно-рыжий барбос, почувствовав, что его что-то кольнуло, взвился в воздух, пару раз тявкнул и, перелетев через весь катер, в два - три прыжка оказался вне пределов видимости.
    - И пули не боится! - поразился Василий.
    - Эта пуля - внутримышечный радио-жучок. Собаке, как укус блохи, - пояснил Фёдор. - Теперь мы, возможно, раздобудем необходимую шефу информацию.
     Настроив приёмник на определённую частоту, сыщик Фёдор Борзов стал терпеливо ждать первого сигнала.
     В 19.58 по местному времени, в наушниках послышались еле различимые голоса. Настроив усилитель на полную мощность, Фёдор осветился улыбкой.
    
    13.
    
    - Ну, и где же ты шлялся? – ругал Миша своего четвероногого "блудного сыны". – Я думал, ты уже утонул, и кормишь акул на дне морском, а ты... Совсем сухой!
    - Миша, как тебе не стыдно, - вступилась Лена. – Разве ты не знаешь, что акулы в этом море не водятся?
    - С кем это они не водятся? С собаками что ли? Да, мало ли какие крокодилы с вами лично не водятся!.. Как только не утонул, бедолага?!
    - По-моему, я знаю, в чём дело, - догадался Клюев. Выйдя на веранду, он осмотрел «верёвочную лестницу». - Так и есть. Бим утром разыгрался с её "корзиной" и прокусил коробку гравитонного стабилизатора. Вот, видите?
    Ромашкин подозрительно взглянул на изобретателя. Взгляд его, как бы задавал вопрос: "уж не сам ли ты ставил эксперименты над моей собакой?"
    - Ну, и что? - спросил он.
     Клюев вскрыл коробку.
    - Точно! Он проглотил стабилизатор вместе с микросхемой. Просто повезло, что ничего не случилось! Если бы они из него вышли - обычным способом, по зову природы - он бы тут же утонул! А если бы попали в чужие руки - вообще, беда!
    - Но, как же он управлял механизмом, который был внутри него? - осведомился Миша.
    - Я уже говорил, что собака, как, впрочем, и любой живой организм (но в гораздо меньшей степени, чем собака), является замечательным космическим термометром. Так, вот, точно так же она является ещё и хорошим приёмником и источником многих сигналов. Частоты, излучаемые Бимом, как выяснилось, не требуют вмешательства усилителя телепатических импульсов. Он, без задней мысли, вышел прогуляться по простору и, не боясь того, чего привыкли бояться люди, побежал... Нет! - полетел над водой, думая, что бежит!
     Через час - другой, естественный процесс жизнедеятельности пищеварения собачьего организма случился, и сомневаться в теориях изобретателя больше не приходилось. Гравитонный стабилизатор почти не пострадал. Пожёванную микросхему пришлось перепаять.
     Успокоившись и помирившись с Леной, Бимом и Клюевым, Миша взялся, прямо через окно, удить рыбу. На его счастье, удочка, пролежавшая лет пять в чулане без дела, ещё не сгнила.
     Елена принялась приводить в порядок свою комнату.
     Клюев, сидя на веранде в кресле, вёл поучительную беседу с постепенно отходящим от шока Бимом - единственным (как он думал) слушателем:
    - Нельзя так поступать с наукой! Хорошо, если тебя никто не видел! А если видел? Ты представляешь, глупая твоя голова, какая ответственность на нас лежит?! Попади антигравитатор в руки бандитов, и - пиши "пропало"! Тебе же в первую очередь и пришлось бы не сладко!
     Бим поморщился и зачесал задней лапой свой бок, будто, наконец-то, добравшаяся до цели блоха больно врезалась в него зубами.
     Эту ночь, всеобщим голосованием, решили провести, не поднимаясь от моря выше, чем на сто метров. Убаюкивающий шёпот волн благотворно влиял на ощущения гармонии во взаимодействии природы с человеком.
    
    14.
    
     Самодовольный Борзов потирал руки. Всего сутки минуло с момента последнего разговора с шефом, а он уже, по воле случая, умудрился не только напасть на след изобретателя, но и записать парочку его диалогов с собакой на темы малоизученные простыми смертными. Сам детектив из этих диалогов понял только одно: с помощью творений Клюева, можно развернуть такую колоссальную деятельность, какая до сей поры преступному миру и не снилась!
    - Вася, - обратился Борзов к капитану катера. - Держи курс юго-западнее, сигнал исходит оттуда.
     Утро освежало ночные мысли.
     План Борзова был прост: подобраться, как можно ближе к "объекту", прикинуться мирными лоботрясами-туристами и, втеревшись в доверие, подготовить необходимую почву для хитроумных замыслов Сидора Сергеевича.
     Он прекрасно понимал, чем банальнее будет выглядеть, якобы случайная, встреча с Клюевым, тем больше шансов предоставить шефу положительные результаты своей сыскной работы. А потом - бурные аплодисменты, достойное вознаграждение и заслуженный отдых!
     Ближе к полудню сигнал из приёмника сделался таким устойчивым, что источник должен был располагаться не более чем в трёхстах метрах. На это же указывал индикатор усилителя.
     Фёдор и Василий просмотрели все глаза. Со всех сторон катера царило обыкновенное глубоководное спокойствие. Нигде не было видимых признаков присутствия иных представителей человеческой расы, кроме них самих.
    - Неужели сигнал исходит из-под воды? - зародилось предположение в голове несчастного детектива.
    - Как же это может быть? - спросил "морской волк".
    - Не знаю. Надо проверить. У тебя есть акваланг?
    - Есть. Один.
    - Мне хватит. Неси!
     Облачившись в водолазный костюм, Борзов "на всякий пожарный" спросил:
    - Акул тут много?
    - Да, что вы! Практически, нет!
    - А на самом деле?
    - Конечно, есть, - откровенно признался капитан. - И обе кусаются!
     Осмыслив бессмысленное, аквалангист сиганул за борт. Увы, под водой было всё тихо. На пути пловцу встретились лишь стайка анчоусов, да молчаливый морской ёжик, у которого ничего не удалось разведать.
    - Нету, - поведал он, вынырнув через полчаса.
    - Кого? акул?
    - Да, каких акул?! Следов изобретателя нету! Надо искать... Надо искать...
    
    15.
    
     Вися в воздухе, на высоте 75 метров над уровнем моря, команда "летающего дома" с интересом наблюдала, как внизу, на дрейфующем прямо под ними катере, о чём-то озабоченно толкуют два человека. Кто эти двое, и что они здесь делают, оставалось только догадываться.
    - Если у них кончилось горючее, или вышел из строя двигатель, они здесь надолго застрянут, - заметил Клюев, отводя от глаз бинокль.
    - Может быть и навсегда, - вставил Михаил.
    - Посмотрим, чем они займутся. Если что... придётся помочь.
    - И долго мы будем ждать, чем кончатся их дискуссии и когда они дадут нам понять, что у них всё так плохо? - вздохнул Михаил.
    - Понимаю, нам нужно продолжать полёт к острову "бананового магната". Но я не могу оставить в беде людей, которым сам Бог велит мне помочь!
    - Откуда ты догадался, что Он сам тебе велит?
    - Очень просто! Они же попали в беду именно здесь. И мы ближе всего к ним находимся, - убедительно произнёс изобретатель.
     Не совсем поняв философию Клюева (вернее - почти совсем не поняв), Ромашкин ощутил всё-таки логику в его словах и, молча, согласился.
     Елена, перестиравшая с утра всё, что можно было перестирать, завесила бельём всю веранду, и собралась открыть окно, чтобы быстрее просохло. Вовремя заметивший её намерения, Клюев вскочил со стула.
    - Ни в коем случае! - запротестовал он. - Не забывайте, снаружи нашего дома человеческому глазу не видно. Солнечные лучи не отражаются от раствора, которым я обработал его сверху донизу. Но, если вы откроете окна, люди, находящиеся внизу, не смогут этого не заметить! Представляете, что они увидят?
    - Они решат, что свихнулись, - засмеялся Миша.
    - Вот именно, Миша. Когда люди, на фоне небесной пустоты, увидят открывшийся в иное измерение оконный проём, а в этом проёме Лену (в таком виде!), последствия для всех могут оказаться чрезвычайно неблагоприятными!
    
     Тем временем, наконец-то, придумавший как поступить, сыщик попросил "морского волка" достать сигнальную ракету и выстрелить в воздух. Громкий хлопок потревожил бездонную тишину и, вскочив с подстилки, Бим звонко залаял.
    - Ага! - воскликнул счастливый детектив, но тут же, перешёл на шёпот. - Обнаружились, голубчики!
     "Собака, как я и предполагал, себя выдала, - размышлял Борзов. - Но не вполне. Лай вырвался из пустоты и в ней же растворился... Но откуда он мог доноситься? Из чего-то невидимого? Изобретатель в своих диалогах упоминал гравитацию... К тому же, летающая собака..."
     Над морем снова нависла тишина. Медлить было нельзя. В голове сыщика моментально заварилось, закипело и забулькало, настоящее мысленное варенье. Целые батальоны мыслей налетали друг на друга. Ввязывались в бой. Превращаясь в клубок, катились по извилинам и вдребезги разбивались о твёрдость недопонимания физической стороны вопроса! Ещё секунда, и Борзов решился на импровизацию.
    - Вася! - закричал он, собрав в кулак всё своё актёрское мастерство. - Вася, ты это слышал?! Что это было?
     Снизив тон, он, почти шёпотом, подсказал:
    - Притворяйся, что до смерти напуган. За нами следят.
    - Конечно, слышал! – закричал Вася. - Это - или морской чёрт, или я сошёл с ума!
    - Нет, мой друг, сойти с ума одновременно два человека не могут!.. Кто тут?! - во всё горло, обратился он к пустому пространству. - Мы знаем, ты где-то рядом! Покажись!
    - Да, покажись! Или ты хочешь сначала свести нас с ума, а потом уже посмеяться над нами?! - подхватил "обезумевший" Василий.
     Сыщик прокричал ещё что-то невнятное и скрылся в кубрике. Быстро надев наушники, он услышал:
    - Вот, видишь, Бим, что ты наделал?! Теперь - хочешь, не хочешь - придётся помогать этим заблудившимся рыбакам. Иначе, они решат, что помешались и помешаются на самом деле. А это было бы очень нехорошо с нашей стороны. Достижения науки нужны не для того, чтобы вредить людям. И так недавно переборщили...
     Выбежав обратно на палубу, Борзов подмигнул:
    - Продолжай в том же духе! Рыбка попалась на крючок.
    
    16.
    
     Бывают люди добрые, бывают - злые, а ещё бывают - не те и не другие. Категорию последних можно обозначить нехитрым словом - хитрые. Доброта не всегда бесхитростна. Доказательством тому немало исторических и доисторических фактов, перечислять которые не имеет смысла, ибо эта повесть не исторический документ. Но беззлобна ли, сама по себе, хитрость? Наверное, всё зависит от того, на чьёй стороне эта хитрость в определённый момент находится. Безусловно, есть такие люди, которые хитрят, не особо задумываясь над понятиями добра и зла, а в силу своего природного, исключительного «дарования» - не просто нагло врать, а изощрённо пускаться на всякого рода ухищрения. Но, для многих людей это свойство является неотъемлемой частью профессии. Взять, к примеру, адвоката или детектива. Кому нужен прямолинейный адвокат, или прямолинейный сыщик?! Тавтология, но факт: быть изворотливым - прямая обязанность и того и другого. Настоящий сыщик на то и настоящий, чтобы уметь проявлять свои пронырливые способности в любом амплуа. В зависимости от ситуации, Борзову нередко приходилось "прикидываться". То пьяным болваном, то изысканным франтом, то банкиром, то дворником, то общественным деятелем, то честным семьянином, то похотливым бабником. Как-то раз, даже представителем сексуальных меньшинств... Но, как повести себя с изобретателем - человеком отдалённым, от обычной человеческой жизни?
     Спокойный, но громкий голос, откуда-то сверху, внятно произнёс:
    - Не пугайтесь, господа путешественники. С вами говорит не Бог и не дьявол. И даже не морское чудовище. Я - обыкновенный человек. Учёный. Постарайтесь понять, не кидаясь в панику и не сходя моментально с ума. Вам просто повезло, что в это самое время мне вздумалось именно здесь проводить исследования человеческих и нечеловеческих возможностей. Со мной два ассистента и одна собака. Хотя мы и находимся рядом с вами, увидеть нас вы не сможете: мы спрятаны за стены, не отражающие солнечный свет, но отражающие всё окружающее. Если вам требуется помощь, мы вам поможем. Взамен вы должны будете пообещать, сохранить нашу встречу в тайне. Если у вас всё в порядке, мы просто улетим и больше вас не побеспокоим.
     Чтобы изобретатель ничего не заподозрил, Фёдор продолжал играть свою роль - до полусмерти напуганного человека. Дрожа всем телом, дико озираясь по сторонам, он прохрипел не своим голосом:
    - Что ты хочешь с нами сделать? Зачем мы тебе? Мы простые рыбаки, а не искатели сокровищ! - последнюю фразу он придумал на ходу, чтобы окончательно уверить Клюева в том, что они не те, кем являются на самом деле.
    - Мы ничего плохого не сделали! - поддержал его старания Василий.
    - Повторяю, не надо пугаться! Вас никто не съест! Более того, если у вас неисправен мотор, я вам его починю. Если нет бензина, отбуксирую ваш катер вместе с вами до ближайшего берега. В силу собственной порядочности, я надеюсь на вашу разумность.
     Притворившись начинающими понимать непонятное явление голоса из ниоткуда, сыщик и капитан подняли головы, изобразили умные выражения на лицах и стали ждать продолжения вещания.
    - Ну, что? - спросил Клюев через наспех сделанный громкоговоритель.
    - Мы согласны! Согласны! - крикнули "потерпевшие".
    - У нас с мотором всё в порядке, - быстро сообразил сообщить Борзов. - Бензин кончился. Не рассчитали по неопытности.
     "Ёмкости с бензином никто проверять не станет, - пронеслось в его голове. - На то, чтобы нас отбуксировать к берегу понадобится время, а оно мне и нужно".
    
    17.
    
    - Как ты собираешься им помочь? – задал вопрос Михаил.
    - Очень просто, - ответил Клюев. – Мы подлетим к ним как можно ближе. Надев свой невидимый костюм, я, выйду через чердак, чтобы не открывать входную дверь, и спущусь по верёвке на катер.
    - Тогда и верёвку лучше сделать невидимой, - предложил Миша.
    - Логично, - согласился изобретатель. – Лишь бы мне самому не потерять её. Этих морских бродяг мы предупредим, чтобы сидели смирно в кубрике. Вы с Леной меня подстрахуете. Я привяжу верёвку к носу катера и поднимусь по ней же обратно на чердак.
     Приблизившись, насколько было возможно, к носу катера, невидимый под своим костюмом, Клюев выбрался на крышу «летающего дома».
    «Верёвку следовало сперва привязать, а потом уже делать невидимой, - пришла к нему запоздалая мысль. – Забавно, привязывать невидимую верёвку к невидимой печной трубе! Но ничего не поделаешь: лишних-то верёвок у нас нет».
     Справившись, на ощупь, со своей непростой задачей, изобретатель, так же, на ощупь, принялся спускаться по невидимой верёвке с невидимой крыши. Так как и сам он был, даже самому себе, не виден, ощущения в нём поселились просто сказочно будоражащие.
     Когда до катера оставалось, как говориться, рукой подать, верёвка, взяла, и кончилась.
    "Ай-я-яй, - подумал Клюев. - Ещё бы чуть-чуть и страна лишилась бы одного из своих героев!"
     Но юмор, не теряющийся даже в трудных ситуациях, задачу не упростил. Руки начинали ныть от напряжения. Оставалось только одно.
    - Господа, - обратился, висящий в воздухе, в нескольких метрах от катера Прохор. - У вас не найдётся лишней верёвки?
    - Имеется, - кивнул капитан и исчез в кубрике.
     Через минуту он стоял на палубе, держа аккуратно смотанную бечёвку.
    - И что делать дальше?
    "Разумный вопрос, - подумал Клюев, понимая, как себя чувствует человек, разговаривая с голосом из пустоты. - Руки, того и гляди отцепятся. Ну и в глупое же положение я попал!"
    - Подкиньте эту верёвку вверх, - произнёс он вслух. - Я её поймаю.
     Василий повиновался. Пролетев в метре от изобретателя, верёвка, согласно естественным законам, направилась обратно вниз и обрушилась на голову сыщика. Почесав неприятно задетое ухо, Борзов стал собирать раскрутившийся моток. Капитан поспешил на помощь.
    - Бросайте немного левее, - объяснил Клюев. - Я не поймал.
     Вторая попытка оказалась успешнее первой. На этот раз, как увидели "морские бродяги", верёвка повисла в воздухе над их головами. Один её конец, казалось, с помощью волшебства, превратился в аккуратный узел, другой - опустился на палубу.
     Клюев почувствовал, что сил висеть, у него больше нет.
    "Можно было бы попросить их самих привязать... а мне подняться обратно на крышу..."
     Не успев додумать, но успев издать звук, похожий на тот, что издают, поскользнувшись на льду, падающие люди, Клюев свалился на палубу, между капитаном и сыщиком. Услышав крик и удар, они посмотрели друг на друга, прямо сквозь изобретателя. Клюев поднялся на ноги, помахал рукой перед глазами одного и другого и, убедившись, что его не замечают, произнёс:
    - А теперь, пожалуйста, пройдите на корму.
     Сыщик сделал вид что засомневался:
    - Вы даёте слово, не причинить вреда ни нам, ни катеру?
    - Разумеется!
    - Хорошо, - сказал Борзов и направился к корме. "Морской волк" последовал его примеру.
    
    18.
    
     Наконец-то, справившись со всеми задачами, самим собою на себя возложенными, изобретатель облегчённо вздохнул. Минуту назад он, поднявшись по верёвке обратно на крышу, спустился в чулан "летучего дома" и предстал перед его обитателями. Дав ему отдышаться, Ромашкин спросил:
    - Можем начинать?
    - Да, - сказал в ответ Клюев. - Только сначала предупредим тех, кто на катере.
     Елена подала рупор и Прохор начал говорить:
    - Уважаемые пассажиры, пройдите в помещение, задрайте люки, пристегните ремни безопасности, наденьте на всякий случай спасательные жилеты! Мы отправляемся.
     Михаил ткнул пальцем в пульт. "Летучий дом" плавно начал скольжение по воздушному морю. Катер послушно потянулся за ним.
    - Всё в порядке? - осведомился через некоторое время изобретатель, обращаясь к капитану, выглядывающему из кубрика (сыщик тем временем сосредоточился на наушниках).
    - Всё в полном порядке! - кивнул Василий. - Нам уже можно выходить на палубу?
    - Можно. Когда что-нибудь понадобится, я предупрежу.
     Капитан понимал, тратить время на разговоры - вредить операции. Поэтому, поспешил откланяться, сославшись на морскую болезнь. Вдоволь посмеявшись над этой доброй шуткой, изобретатель отложил рупор в сторону и сел вместе со всеми за стол, обедать.
    - Как замечательно всё складывается! - сообщил он радостным голосом. - Если бы ни эта история с беготнёй Бима и со спасением рыбаков (а вернее - охотников за удачей), мне бы так и не пришла, наверное, в голову одна интересная задумка. Когда я поднимался обратно на чердак - хотя мне и было известно, что на том конце невидимой верёвки находится невидимый дом - признаюсь вам, ощущения полной пустоты в свете открытого сквозного пространства и неведения собственной формы в этой пустоте, меня попросту шокировали! Тут-то и явилась эта самая задумка!
     Изобретатель дохлебал без разбора всё, что было в тарелке, и продолжил:
    - Не отражающий солнечных лучей, костюм, поглощающийся притом сторонним квантовым потоком, сам по себе, конечно, хорош. Но, если снабдить его ещё, как этот дом, свойствами, способными противостоять притяжению, цены бы ему не было!
    - О-о-о! - восхитился идеей Ромашкин. - Так, значит, всё-таки можно получить ещё раза в два больше денег!
    - Нет, я не то имел в виду! Я хотел сказать, цены бы ему не было, как изобретению!
     Елена покосилась на Михаила.
    - А, что такого? Когда я останусь бездомным, - воскликнул тот. - Мне же нужно будет новое жильё ставить на прежнем месте! А потом... и свиноферму можно восстановить! Мужикам работу дать, зарплату нормальную. Кружок бальных танцев для детей и взрослых в клубе организовать (правда, сначала подремонтировать).
     Клюев улыбнулся.
    - Вот, всегда у нас так! Пустующей земли - не обойдёшь! А вековая привычка - ютится в прабабкиной избушке, латать её, из поколения в поколение, всё передаётся и передаётся по наследству, вместе с дурными генами! И ведь, новые города можно выстроить за то время, и на те средства, которые тратятся на поддержание в пригодной (для убогого существования) форме... Эх, "прошлогодний снег"!
    - Так мы почитаем наших предков! - уточнил Ромашкин.
     Елена, хохотнув, поперхнулась, чуть не брызнула супом и закашлялась.
     Михаил дружелюбно похлопал её по спине.
     Клюев даже не обратил внимания.
    - Я как-то предлагал главе нашей области план по развороту нового строительства на новом месте. В моём проекте не было ни одного дома в форме куба или прямоугольника - только полусферические, овальные и даже шарообразные! Над грандиозным макетом я бился полтора года к ряду! Не утвердили. Позаимствовали из всего проекта только навес над улицей... Выдвинули в качестве мотивации наиглупейшую теорию: "круглый дом укатится с первым же ветром". Представляете! Они выставили меня со всеми моими расчетами за полного дурака! Понятное дело, построй мой безуглый город, эксплуатировать население было бы некому. Мои дома были безупречны, оснащены встроенными в стеклянные стены солнечными батареями и остальными коммуникациями. Увы, они совсем не нуждались в услугах жилищно-эксплуатационных контор. Поэтому в макете не оказалось ни одного ЖЕУ.
    - Неужели придуманным Вами домам было совершенно не нужно профилактических работ? - не могла поверить Лена. - Они что, вечные?
    - Нет, не вечные. Вечного, как известно, ни чего не бывает. Но, на пятьсот лет автоматического самообслуживания гарантию я бы дал. А это не мало.
    - Как автоматического?! - остановив приём пищи, спросил заинтересованный Михаил.
    - Трудно объяснить, но постараюсь. Материал для своих домов я разработал никогда раньше (как и теперь) в строительстве не используемый. Он обладает всеми требуемыми характеристиками. Воздух, попадая на его наружные стены, мало того, что проникает вовнутрь в желаемом человеку виде, так, при надобности, ещё и преобразуется в воду и подаётся нужным количеством прямиком в домашний пищеблок! Протоны и нейтроны атомов воздуха, взаимодействуя при повороте Земли к Солнцу, с квантами светового излучения, превращают прозрачный изнутри материал круглого, безуглого дома в аккумулятор. Энергии такого аккумулятора с избытком хватает на все нужды жителей. Созданным мною энергосберегающим бытовым приборам много энергии и не требуется... Поэтому, современным троглодитам-бизнесменам такое "не по карману"!
     Увлечённый своим "наболевшим", не замечая, как, притом, рьяно работая ложкой, доедает четвёртую порцию второго, Клюев продолжал:
    - Вникнув в биологические свойства всех Земных материалов, я создал, из давно известных химических компонентов, нечто новое, чему сам поначалу очень удивился. Оказывается, если для самой нашей планеты материал является удобным, заряженным соответствующими электронами, планета его не отвергает! Так же, как кровь одного человека не отвергает крови другого при совпадении группы... И этот материал способен оставаться в неизменной форме практически бесконечно!
    - Почему же, Вы даёте гарантию лишь на пятьсот лет? - поинтересовалась Елена.
    - Только потому, что мои изобретения приспособлены под биополе нашей планеты как минимум на пятьсот лет. Биосфера - штука тонкая! Учёные, что явятся на Землю после нас, на наших начинаниях, разработают более совершенные приборы и научатся полностью взаимодействовать с природой. Они-то и примут на себя обязательства по внедрению новшеств в последующие пятьсот (или уже в тысячу) лет.
     Уйдя "с головою" в свои наушники, сыщик Борзов, внимательно следил, как производится запись на записывающее устройство.
     Клюев налил себе чаю.
     Бряцанье мешающей сахар ложки, отозвалось жутким свистом в ушах Борзова, чуть не оглушив его. Убавив усилитель, он выждал время, и опять стал постепенно прибавлять, пока не услышал знакомый голос изобретателя:
    - Ответы на все вопросы заключаются в самой природе. Важно, точно сформулировав вопрос, вглядеться в землю, вглядеться в воду и воздух, и ответ покажется на поверхности. Природа ничего не скрывает, это люди не всегда могут увидеть хотя бы её основы. Бездушные, злые, алчные, не способны увидеть духовного, а устройство мира - дело, прежде всего духовное. Сперва требуется проникнуть в суть предмета называемого "любовь". Да-да, не слова из буквенных обозначений, а именно предмета! Так как данный "предмет" - первооснова любого значимого изобретения. Также нельзя забывать о том, что заложено внутри всякого организма изначально. Не зря, к примеру, сказано - "мы созданы по образу"! Стало быть, и не должны становиться безобразными. Как действуют наши организмы, так можно заставить действовать любые механизмы, если правильно соединить все составные части.
     Только изредка, почёсывающийся Бим, казалось, не пытаясь вникнуть в суть клюевского рассказа, продолжал посапывать на своей подстилке. И снилось ему, естественно, как он, непонятно почему, порхает бабочкой над бескрайним морским волненьем.
    
    19.
     Что может быть приятнее, чем осознание того, что тебя везут, а ты умудряешься, с безобидным видом, обворовывать того, кто тебя везёт! Пусть даже не в прямом смысле. Хотя, кража настоящей мысли, возможно, превосходит любую кражу, так как мысль может обернуться в руках вора в оружие против всего человечества.
     Фёдор Борзов был на седьмом небе от своей "величественной" хитрости. Человек, даже более-менее грамотный, каким, разумеется, считал себя Фёдор (и каким, надо признать, и являлся), склонен сравнивать себя с легендарными героями. Мифическими, историческими, литературными или рекламно-роликовыми. Борзов сам себе казался, если уж не Эркюлем Пуаро, по уровню своего интеллектуального развития, то мисс Марпл, как минимум!
     Нет, на этот раз он не станет ждать воскресения. Информации накопилось с избытком. Пора было выходить на связь с "таинственной тенью" по фамилии Сухарев. Но не перехватит ли его сообщение Клюев? Это нужно как-нибудь выяснить.
     Василий, работающий на Сидора Сергеевича не первый год, как и детектив Борзов, не имел привычки задавать лишних вопросов. Отличаясь самой заурядной внешностью, чему не мешали ярко-рыжие, коротко стриженые волосы, "морской волк" (как его, шутя, прозвал сам шеф) так хорошо умел вживаться в роль простачка, что никто и никогда не сомневался в его праведности. На самом деле, Вася был ещё тем прусаком! И если кому и уступал талантом скрывать своё истинное лицо, так только самому Сухареву. Мало того, что он получал хорошее жалованье от шефа, выполняя обычно пустяковые поручения (практически отдыхая на море), так у него было ещё и своё дельце. Доставая с морского дна всякую-всячину, он сбывал её туристам, для которых частенько устраивал однодневные круизы. Пассажирами его катера были только хорошо знакомые богачи с ближайших островов. Имея собственные прогулочные яхты, для "экзотических" целей они предпочитали сравнительно небольшой катер Василия. Наверное, он просто лучше других умел втираться в доверие. И доказывать, что нет такого человека, который, так же прекрасно как он, знал бы все затаенные уголки моря.
     Ещё не понимая, можно ли извлечь пользу из обстоятельств, в которые он попал, "морской волк" уже начал задумываться о возможных перспективах. Нет, не о сухаревской (пусть и лакомой) "подачке" он думал. Его занимала идея извлечения крупного улова из знакомства с экспериментами изобретателя.
    "Эх, - мечтательно думал он. - Если бы удалось заполучить то самое, что делает человека и предмет невидимым! Денег у меня в тайниках достаточно... А не попробовать ли выкупить (или, на худой конец, выкрасть) у изобретателя это "то самое"? Если оно не слишком больших размеров..."
    - Сказочные ощущения! Не правда ли?! - обратился он к сидящему рядом с ним на палубе в соломенном кресле сыщику. - Никакого шума мотора! Только вспененная волна за кормой говорит о приличной скорости. Как будто сам Бог тянет нас на этой веревке, уходящей в небо!
    - Ты тоже веришь в бога, подразумевая под ним милого бородатого дядю с добрыми глазами? - усмехнулся Фёдор.
     Василий просто пожал плечами. Ему, по правде сказать, было безразлично, о чём трепаться - времени девать было некуда.
    Борзов с умным видом продолжил:
    - Никаких богов нет. Как нет ада, рая, чёрта, дьявола и прочей ахинеи. Помешанные на добре, правильные ребята тысячи лет подряд выдумывают эти байки для дураков, пытаясь усмирить в них дух авантюризма. И сил никаких Высших нет. Есть физика, химия и точный расчёт. Доказательством тому хотя бы наш изобретатель, - подмигнув, сыщик понизил тон. - А что если бы и в самом деле использовать эту невидимость в качестве одурачивания народа?! Людьми и так можно управлять, как скотиной, а когда бы они услышали Глас "из поднебесья"... О-о-о! Они бы не сомневались, что началось второе пришествие!
     Идея была забавная, но, хохоча над воображаемым людским помешательством, в головах у собеседников одновременно промелькнула одинаковая мысль: "для выуживания из толпы денег задумка в принципе неплохая!"
     К удивлению Борзова, Сухарев вышел на связь сам.
    - Я всё знаю, - сообщил он. - Не будем тратить время на разъяснения. Продолжайте вашу экскурсию. На берегу вас встретят мои люди.
     "Да-а, многое, вероятно, поставлено на карту, раз шеф так предусмотрителен и везде преуспел, - размышлял сыщик. - Откуда же он всё знает? И для чего ему тогда нужен я?" Смутные мысли нисколько не отразились на его, выражающем полное спокойствие лице. Он отошёл от оконного проёма, сел за приёмник и снова надел наушники.
    
    20.
    
    - Осталось дело за малым, - веселился изобретатель, глядя на гравитонный стабилизатор пришитый Леной к невидимому костюму. – Снабдить радиоволновой сигнализацией, на случай утери, и покрасить сверху моим «невидимым» раствором. Теперь вся эта конструкция будет работать беспроводным образом, напрямую взаимодействуя с теми участками тела, которые активнее других могут использовать внутреннюю электроэнергию!
     Аккуратно сложив костюм в полиэтиленовый пакет (отчего пакет показался вздутым, но пустым), Клюев спрятал свою новую выдумку в свой портфель, а портфель задвинул под стол.
    - Испытания проводить не имеет смысла, – пояснил он. - Я и так знаю - всё работает! При первой же необходимости вы в этом убедитесь.
     Миша, которому уже надоело прогуливаться из угла в угол, вышел через веранду в чулан, а оттуда на чердак. Открыв люк и выбравшись на крышу, он чуть было не вскрикнул. Разумеется, под собой он увидел не шифер собственной крыши и не внутреннее "убранство" своего жилища, а сине-зелёное бездонное море (с высоты пятиэтажного дома). Поначалу ему очень захотелось вернуться в дом, но свежий воздух и открывшийся простор перебороли его робость. Михаил протянул к морю руку и упёрся пальцами в прохладный, шершавый на ощупь, материал, которым была "выкрашена" вся крыша. Было такое чувство, что она зеркальная, но отражает почему-то не то, что находится спереди неё, а то, что находится за ней и немного сбоку от дома. Прижавшись спиной к воображаемому шиферу, Михаил залюбовался небом. Два глупеньких облака строили друг другу забавные пушистые гримасы. Почти не было ветра. И всё-таки... Прозвучал дурацкий хлопок: люк, ведущий на чердак, захлопнулся!
     Миша помнил, что от люка он находился не больше чем в двух метрах. Только где теперь его искать, когда ничего (кроме моря далеко внизу) вдруг не стало видно?
    "Ну, я и балбес, - тут же поругал себя мысленно Ромашкин. - Не догадался чем-нибудь подпереть!"
     Конечно, покатость крыши пыталась сказать о том, что выход (или вход?) скорее слева от Миши, чем справа, но, полной уверенности быть не могло. В отсутствии видимости крыши и присутствии перед глазами пустого пространства, правильно сориентироваться было практически невозможно.
     Несколько минут, чтобы сосредоточиться, Михаил пролежал с зажмуренными глазами, плотно прижавшись к невидимому шиферу. Потом осторожно пополз в сторону предполагаемого исчезнувшего проёма. Сказать, что ему было страшно, значит, - не сказать ничего. Но уж лучше не сказать ничего, чем сказать неправду! Когда, в очередную минуту, Мишина голова упёрлась в невидимую стену, он чуть не потерял сознание.
    "Тьфу ты! Это же обыкновенная печная труба, - вспомнил Ромашкин архитектуру собственной лачуги. - Всё правильно, люк должен быть немного выше".
     Если бы кто-то видел это мистическое зрелище, этот кто-то, без сомнения, решил бы, что сумасшедший актёр-мим репетирует свой номер.
     Шаря пальцами вокруг себя, убеждаясь в том, что движется в нужном направлении, Миша, не быстрее сухопутной черепахи, перемещался к входу на чердак. Вот уже его нога упёрлась в основание трубы, наконец-то, ручка дверцы была нащупана, и тут... Случилось невероятное! Люк сам собой откинулся, и оттуда выглянула чёрно-рыжая башка! Что может быть неожиданнее, если нервы напряжены до предела? Разве мог Миша успеть сообразить, что на его поиски уже отправились, и что Бим был первым, кто по запаху выследил своего хозяина?! Вздрогнув всем телом от внезапного появления "башки из ниоткуда", Михаил заскользил по крыше. Попытка удержаться за трубу оказалась неудачной. Дикий крик разнёсся над относительной тишиной моря, и Ромашкин полетел навстречу взволнованной бездне. Высоты, на которой находился на тот момент "летающий дом", было достаточно, если уж не на то, чтобы разбиться насмерть, то, по крайней мере, на то, чтобы отбить себе все существующие органы (и в первую очередь детородные).
     Судьба - есть судьба. И кому не суждено стать инвалидом, тому так и придётся всю жизнь оставаться здоровым человеком.
     Траектория Мишиного полёта как раз пришлась по диагонали невидимой связи катера с трубой "летучего дома". Проскользив по этой натянутой связи, горе-путешественник, каким-то чудом, угодил одной ногой в образовавшуюся невидимую петлю и повис метрах в десяти от катера. Теперь ему стало по-настоящему жутко.
    "По-моему меня сейчас вырвет прямо на этих двоих!" - простонал мысленно, висящий вниз головой Миша. Он старался ухватиться за невидимую верёвку, ориентируясь по её видимой части, ведущей к катеру, но ничего не получалось.
    - Прыгай в воду! - крикнул один из двоих, находящихся в катере. - Мы тебя перехватим!
    - Бросаем круг! - крикнул второй, и бросил спасательный круг привязанный к борту.
     Ромашкин раскачался, подёргал ногой и, жертвуя старым домашним полуботинком, плюхнулся в прохладную, солёную воду.
    
    21.
    
    - Вы, наверное, и есть ассистент учёного, который вызвался нам помочь? – спросил сыщик, искренне радуясь встрече с одним из друзей изобретателя.
    - Да, так и есть, - дрожащими губами ответил Михаил.
    - Неужели вы пали жертвой научных экспериментов? – испугано поинтересовался капитан.
    - Нет, что вы! Я пал жертвой собственной глупости, - заверил «ассистент».
     Не находя, чем мотивировать своё падение, он добавил:
    – Мне не следовало без подстраховки проводить опыты.
    - Вы проводили опыты? - Борзов глупо улыбался. - Нам с другом ещё не доводилось встречаться с настоящими учёными. На нашем полуострове, какого только сброда нет, а учёные - большая редкость. Будем знакомы? - Борзов протянул руку. - Болонкин Дмитрий Борисович.
    - Васильков, - не мешкая, отозвался Михаил, пожимая протянутую руку. - Виктор Макарович.
    - А меня зовите просто - Гриша, - усмехнулся Василий.
     Так (инкогнито) и познакомились.
    - Откуда же там можно выпасть? - Борзов вглядывался в небо, но ничего (кроме неба) не видел. - У вас там, наверное, невидимый НЛО?
    - Что-то вроде того, - уклонился от прямого ответа Васильков-Ромашкин. - А вы много рыбы наловили?
     Вопрос застал "рыбаков" врасплох, но капитан, быстро сообразив, отмахнулся:
    - Что поймали - сразу в суп: дрейфовали две недели. Если бы не вы, мы бы, наверное, ещё чуть-чуть и друг друга сожрали, как у Эдгара По, помните?!
    - Гришка шутит! - хохотнул сыщик. - На самом деле у нас ещё осталось несколько баночек тушёнки, сухофрукты и даже кофе! Не желаете чашечку?
    - С удовольствием! - согласился Миша, выжимая мокрую рубашку.
     Борзов отправился в "кают-компанию" за кофе, а капитан продолжил задавать глупые вопросы, в надежде разведать побольше ценной информации (не столько для пользы общего дела, сколько для собственной).
    - Море, море... Да, здесь на безлюдном просторе самое место испытывать изобретения! Надеюсь, ваши опыты не повредят морским обитателям?
    - Нет, - не задумываясь, ответил "ассистент". – Мы, наоборот, экологию всячески поддерживаем...
     На этом разговор был удивительным образом прерван.
     Миша, стоя с недовыжатой рубашкой в руках, вдруг, стал медленно подниматься вверх. Всё выше и выше. Дурацкая улыбка растянула его лицо. Часть туловища внезапно сделалась полупрозрачной. В таком состоянии он поднялся метров на пятнадцать над катером и моментально исчез, как будто уйдя из кадра.
    - А где же наш гость? - спросил Борзов, выйдя на палубу с кофейником и тремя чашками.
     Василий вздохнул и указал пальцем в небо.
    - Там. Улетел в свою лабораторию.
    - Сам собой?
     Приняв от сыщика чашечку кофе, "морской волк" пожал плечами.
    - Кроме него никого не было видно. Да и сам-то он постепенно растаял. Чудеса!
    - Наука! - подправил сыщик. - Любое чудо - наука. Это не я придумал. Ну, ничего! Берег не за горами. Завтра или послезавтра многие чудеса объяснятся. А там и отдохнем, как следует!
    
     Клюев снял с себя "невидимый костюм", убрал его на прежнее место и повернулся к Михаилу. Судя по виду, Ромашкину было всё-таки стыдно.
    - Как водичка? - спросил изобретатель.
    - Холодная, - пробурчал, шмыгая носом, несостоявшийся утопленник.
    - Я, наверное, сам виноват, - начал в своей философской манере Клюев. - Следовало предупредить вас о возможных неприятностях связанных с невидимостью. Можно разбить голову, наткнувшись на предмет, которого как бы нет, но, который попросту не виден.
    - Как прозрачное стекло? - перебила Лена.
    - Нет, Елена, не прозрачное, а именно не виденное органам человеческого зрения. Таких предметов, вообще, на Земле очень много. Все они имеют разную плотность и форму (не в нашем понимании, конечно). И то, что мы их не видим, разумеется, не говорит о том, что их не существует.
     Миша почесал затылок. Подбежавший Бим лизнул его мокрую штанину, поморщился, фыркнул и громко чихнул.
     Лена засмеялась. Михаил, с которого продолжала стекать вода, глядя попеременно на Лену, на Бима и на взъерошенного Клюева, тоже ощутил подступающую волну смеха. Его глупое положение обязывало отшутиться.
    - Видела бы ты лицо этого рыбака! - сообщил он девушке и захохотал. - Когда невидимый Прохор поднимал меня с катера, этот Гриша (тот, который рыжий) так разинул своё зевало, что пролетай мимо самолёт, его бы запросто туда затянуло!
     Вспомнив лицо рыжего парня, Клюев тоже поймал себя на мысли, что лицо это действительно выглядело очень забавным. Рассмеявшись, он забыл о дальнейшем продолжении нравоучительной беседы.
     "Летающий дом" мчался с прежней скоростью в сторону ближайшего берега. К счастью, расстояние до острова "бананового магната" вопреки всему ощутимо сокращалось.
    
    22.
    
     Утро следующего дня началось с радостного вопля бывшей продавщицы Лены:
    - Земля-я-я! Земля-я-я!
     Забыв про осторожность, кричала она в открытую форточку и разбудила не только обитателей "летучего", но и "рыбаков" с катера.
    - Итак, мой друг, - зевнул сыщик. - Второй ассистент нашего изобретателя - баба.
    - Вдобавок визгливая! - подтвердил Василий.
    - Терпеть не могу визгливых женщин. Они очень чувствительно ко всему относятся. С поводом или без, могут в равной степени заливаться либо смехом, либо слезами.
     Капитан по обыкновению пожал плечами.
    - А по мне, все они такие. Просто некоторые из них хорошо умеют маскироваться (до поры до времени, конечно) под более-менее нормальных.
    - Не скажи!
    - А что и говорить?! – возмутился Вася. - Моя четвёртая "половинка"...
    - Как четвёртая "половинка"? – не понял Борзов.
    - Ну, так говорят, жена - "половинка" (на самом-то деле и близко нет!)... Так вот, моя четвёртая жена отличалась от первой только тем, что имела каштановый, а не русый цвет волос и грудь на полтора размера больше. В целом же это была такая же... яркая представительница слабоумного пола, со съехавшей крышей, мечтающая быть "за мужем, как за каменной стеной".
    - Выходит, сейчас ты живёшь уже с пятой? – усмехнулся сыщик.
    - Нет. Сейчас я встречаюсь со своей второй. И, что интересно, она тоже разошлась со своим четвёртым.
    - И она исключение?
    - Какое там! Она обыкновенная ненормальная, но уже поумневшая настолько, что с ней (чаще, чем с другими подобными) можно коротать ночи без ущерба для нервной системы.
     Борзов имел немного иную точку зрения, но спорить не стал: повод-то пустяковый.
    
     Ромашкин, вглядываясь вдаль, силился проморгаться.
    - Земля-я! Земля-я! - передразнил он Лену.
     Ночью на него что-то нашло. В голову лезли разнохарактерные мысли. Наверное, так бывает с людьми, испытавшими накануне шок. Он не спал. Сидел у открытого окна. Долго смотрел на луну. Потом вдруг понял, что это месяц. И даже пытался писать музыку (мысленно, конечно), но ничего не получилось.
    - Это и есть тот самый остров? - спросил Миша у изобретателя.
    - Нет - только один из немногих на пути к нему. Но по расстоянию и времени до пункта нашего назначения лететь осталось совсем не долго.
     Берег уже принимал типичные очертания берега. Из туманной дымки проявились его голубоватые гористые выпуклости с зеленоватым налётом леса, тёмно бурые валуны, зелёнеющие луга и озёра. Вскоре пастельные тона переросли в более яркие, из-за деревьев показались крыши "прибрежных" строений, ласково поблескивающие на утреннем солнце.
    - Красиво! - восхитилась Елена. - Хотя у нас в деревне тоже очень красиво, но тут... как на картинке!
    - Чем и прекрасен рассвет, - уточнил изобретатель. - Так тем, что фотон (как вам известно, в переводе с древнегреческого означает - свет), пролетая сквозь озон Земли, и следуя дальше - вглубь галактики, не задерживается на Земле и не отражается от неё, как в полдень. Это говорит о том, что скорость света не вступает в противоборство со своим отражением, поэтому, вносит во всё земное положительную энергетику. В наше время многие слова до того затаскали, что применяют чаще всего не там, где следует. Ну, да Бог с ним. Фотон ласкает Землю по утрам! Своей энергией он насыщает нас на целый день. - Точно! - согласился, внимательно слушающий Ромашкин. - Отсюда и поговорка: "Кто рано встаёт, тому Бог даёт".
    - Верно подмечено, Миша! В поговорках веками скапливается людская мудрость, но... Человек ещё та скотина! Всё по-настоящему великое ему кажется обыкновенным, банальным, не интересным, а стоит облечь то же самое в научные термины (которые, кстати, являются, просто, исконно-корневыми словами) - вообще покажется малопонятным! Тысячелетиями учёные, мыслители, писатели и просто хорошие люди доказывают друг другу и всем остальным, что чёрное это чёрное, белое это белое, а чёрно-белое это чёрно-белое! Вполне возможно, через пару веков напишут и о нас с вами. Будущее уходит в историю. Но, что это прибавляет? Мира в мире и взаимосогласия, как не было, так и нет. У нас ведь как? Личность тогда только Личность, когда у неё есть наличность, а когда у неё нет наличности - недалече и до неприличности.
    - Хм! Это ты здорово сказал! - похвалил Миша. - Подожди, я запишу на бумажку. Глядишь, когда-нибудь тоже поговоркой станет!
     Найдя недогрызенную Бимом авторучку, юный "собиратель мудрости", уподобясь Великому Далю, записал на тетрадном листке будущую поговорку.
     Видимо, изрядно перебрав приёмником своего точно настроенного мозга утренних фотонов, Клюев разгорячился:
    - Есть такие величайшие произведения искусства, о которых можно говорить, говорить и говорить, но не сказать и слова. К примеру? Квадрат Малевича можно рассматривать часами, но не увидеть ровным счётом ничего! Не прочувствовав глубокой печали авангардиста, искустволюбы тупо восхищаются оригинальностью его работы...
    Банально, но факт! Не нужно быть основоположником идеи квантовой динамики, чтобы знать - чёрный цвет (в данном случае, квадрата Малевича) лучше любых других цветов поглощает солнечный свет, практически не отражая его. Следовательно, является приёмником волн фотона. Вот вам и вся правда о "Чёрном квадрате": Казимир Северинович изобразил самую обыкновенную, примитивную (можно сказать, первую) солнечную батарею! Отсюда и энергетическое, магнитное поле, притягивающее к ней истинных ценителей такой прекрасной культуры, как физика!
     Остановив "летающий дом" в ста метрах от берега, изобретатель Клюев снова "нарядился" в невидимый костюм и незаметно улетел отвязывать катер от дома.
     Почувствовав прекращение движения "рыбаки" подняли головы к воображаемой лаборатории.
    - Приехали? - задал один из них вопрос в пустоту.
     Клюев как раз находился на носу катера и спокойно отвязывал верёвку. Посмеиваясь в душе над задравшими головы людьми, он спокойным тихим голосом произнёс:
    - Да. Вы на месте. А нам ещё ехать и ехать.
    
    23.
    
     «Где же ты, шеф?!» - спрашивал мысленно Борзов.
     Капитан, поняв, что прибыль ускользает, откровенно расстроился. Но, не подавая виду, по привычке играя роль добряка, улыбаясь, принялся вслух благодарить невидимые силы, доставившие его катер к берегу.
     Сыщику Борзову не оставалось ничего другого, как, бросив всё, закрыться в кубрике и пытаться выйти на связь с Сидором Сергеевичем. Но было уже поздно...
     Десятью минутами раньше в зелёной воде промелькнула тень водолаза. Этот водолаз подплыл к носу катера в тот самый момент, когда Клюев, отвязав верёвку, попрощался с мнимыми рыбаками. По полученному от далёкого наблюдателя сигналу, об открытии и закрытии люка "невидимого объекта", водолаз ухватился за конец верёвки, мотающейся над катером. Со сноровкой хорошо подготовленного спортсмена, он так быстро добрался до невидимой трубы, что капитан катера этого даже не заметил. Уже позже Василий, с удивлением, обнаружил маску, ласты и акваланг, оставленные неизвестным на палубе. Осторожно передвигаясь, водолаз нащупал люк и проник на чердак "летучего дома".
     От берега в сторону катера направилась лодка. В лодке находился один пассажир и два гребца.
    
     Расположившись на кухне, Клюев и его товарищи собирались приступить к обеду.
    - Успеем, успеем! - уверял изобретатель Михаила, жаждущего продолжить путь. - Посмотри, какое тихое, сказочное местечко! После обеда предлагаю слетать на берег и запастись пресной водой. Правда, уважаемый Бим, во избежание бегства от хозяина, должен будет остаться охранять дом.
     Бим залаял и подбежал к закрытой кухонной двери, выводящей на веранду.
    - Всё понимает, - посочувствовал Михаил своему питомцу. - Ничего, ничего! Мы, Бимка, с тобой ещё нагуляемся вдоволь по родному простору!
     Ромашкин подошёл к любимому барбосу. Гладя по лохматой шерсти, попытался его успокоить. Но Бим всё равно продолжал лаять.
    - На цепь посажу! - пригрозил хозяин.
     Пёс замолчал, упёрся лапами в дверь и стал её толкать. Когда ему, наконец, удалось справиться со своей нелёгкой задачей, он, кубарем, выкатившись на веранду, рванулся в сторону чулана и стал облаивать лестницу, ведущую на чердак. Подойдя к лестнице, Михаил и Прохор увидели, на что так отчаянно лаял их четвероногий друг. Дверца, выводящая на чердак, была открыта и оттуда, наставив пистолет на Бима, смотрел какой-то человек в тёмном водолазном костюме и маске с прорезью для глаз.
    - Уберите собаку, или я её пристрелю! – приказал неизвестный.
     Бима насилу оттащили от лестницы и закрыли в комнате кухни вместе с Леной, подперев дверь креслом. Спустившись с чердака, неизвестный, не отводя дула от живых мишеней – Миши и Клюева – прошёл к входной двери и открыл её настежь.
    - С одним из вас хочет пообщаться мой шеф, - донёсся голос из-под маски.
     Верёвочная лестница была сброшена. Через две минуты на веранде оказался невысокий, бледный человек средних лет в строгом костюме. На его начинающей седеть голове покоилась широкополая соломенная шляпа, надёжно скрывающая лицо от солнца и посторонних взглядов.
    - Ты свободен, - бросил он водолазу стальным голосом, не очень-то вяжущимся с его видом. – Жди на катере.
     Водолаз послушно удалился. Гость, с видом хозяина, сам предложил пройти в комнату. Бим, залаяв, набросился на сомнительную личность.
    - Я не люблю собак, - сообщил посетитель.
     Ромашкин, нехотя, оттащил рычащего Бима в другую комнату.
    - Здравствуй, Прохор Петрович! – произнёс человек в соломенной шляпе, не сомневаясь, кто из людей, находящихся перед ним Клюев. - Не удивляйся, мы давно знакомы, поэтому, я сразу на "ты".
     Клюев сразу на "ты" не умел.
    - Здравствуйте! - ответил он спокойно и указал на стул. - Присаживайтесь, раз пришли. Кто вы и зачем пожаловали?
     Улыбнувшись, гость достал и раскурил сигару.
    - Будем говорить при них? - спросил он у Клюева, указав на Мишу с Леной.
    - Будем! - отрезал Клюев. - Они мои друзья и помощники.
    - Меня зовут Сидор Сергеевич, - начал гость, вытягивая из сигары горячий дым и выпуская его в воздух уже остуженным. - Фамилия моя Сухарев. Разумеется, ты не мог не слышать обо мне.
     Лена и Миша переглянулись. Сухарев, не обращая на них никакого внимания, продолжал обращаться непосредственно к Клюеву:
    - Я твой тайный (можно сказать, злой) гений! Почти с твоего рождения, я подталкиваю твою жизнь, как и других умельцев, таким образом, чтобы ты был вынужден генерировать новые, нужные мне идеи.
     Клюев с сомнением посмотрел на "злого гения", усмехнулся, и напомнил:
    - Не забывайте, однажды я изобрёл приёмник честности!
     Сухарев поморщился.
    - Я никогда не вру больше одного раза за день! А это - второй раз, и значит, это правда!
    
    24.
    
     Выпустив изо рта клуб едкого дыма, немного полюбовавшись на его рассеивающееся облако, Сухарев подошёл к окну и выбросил в море недокуренную сигару.
    - Всё, что мне от тебя нужно, - продолжил он своё "откровение". - Это твои антигравитоны - так ты их называешь? - и средство, которое делает видимое - невидимым. У меня большие возможности. Не хватает только этих ма-аленьких дополнений!
    - Можно поинтересоваться, зачем? - Клюев догадывался, ответ честным не будет.
    - Можно, - улыбка Сухарева сделалась ещё ядовитее. - Мне незачем от тебя скрывать, что на свете имеется немало разных грузов. Разумеется, ценных. Иногда, даже очень ценных! Живых или неживых. К примеру: бронированные банковские сейфы; золотые запасы в слитках, вагоны ценных камней и металлов; крупнорогатый скот; и даже люди - от рабов до президентов! Так вот, мне кажется, я бы лучше любого снабженца мог справляться с их незаметной транспортировкой, в такое место, где они будут под моей надёжной опекой! Ха-ха-ха-ха-ха!
     На фоне всеобщего безмолвия, безумный хохот Сухарева подействовал на всех зловеще. Однако изобретатель не обратил внимания.
    - Как же это скучно, - произнёс он. - Знаете, я ведь тоже, когда-то в далёком детстве, считал себя великаном, но потом понял, если ты и насмотрелся мультиков, это ещё не значит, что ты самый умный!
    - Я знаю, где и что "плохо лежит", - уверял Сидор Сергеевич. - И знаю где должно лежать, как положено! Всего лишь парочка твоих изобретений, и уже завтра ты будешь сказочно богат!
    - С философской точки зрения, невозможно доказать, что завтра будет завтрашний, а не сегодняшний день. Честно говоря, лично я не вижу на небе никаких цифр поутру. Ну да, вращается планета, так, что же с того? По-вашему, она наматывает дни, как спидометр километры? Всё наше время и летоисчисление всего лишь - абстрактная картина нашей фантазии, разумеется, первоначально изображённая для пользы дела. Но, во что мы это превратили? Что встаёт в нашем подсознании при упоминании слова "время"? Какой предмет? Циферблат, календарь, пословица «время – деньги, потехе - час». И всё! Никакого реального подтверждения существования этой "инстанции", если не считать изменений в зеркальном отражении (что, скорее, является доказательством естественного круговорота жизни в природе, а не времени, как природного механизма). И что значит - "богат"? Богатство, тем или иным образом вытянутое из общества в пользу одного из членов этого самого общества, богатством на самом деле только называется (даже тем же обделённым обществом). А другими словами это называется – погоня за недетскими игрушками. Скупость, жадность, алчность. Проще говоря, баловство (или воровство).
    - Ты сам-то, понял что сказал? - спросил Сухарев.
     - Мы с вами говорим на разных языках. Вы - так, как учили ограниченные в естествознании люди (не обижайтесь, это не только ваша беда, но и всего человечества), а я говорю - как есть на самом деле.
     Поднявшись из-за стола, изобретатель вышел на веранду, открыл окно и стал смотреть на необъятную земную красоту. «Злой гений» последовал его примеру.
     Конечно, по своей сути, в сравнении с Прохором Клюевым, Сухарев был примитивен, грубоват и туповат. Но, на взгляд самого Сухарева, в этом и заключалась настоящая мудрость.
    - Ты всерьёз думаешь, что ты такой умный, потому, что таким уродился? Потому, что с детства рвался познать тайны науки? - откровенно удивлялся Сухарев. - Как бы ни так! Нет! И ещё тысячу раз - нет, нет и нет! Ты такой, только потому, что тебе позволили быть таким. Запомни, коптить воздух на этой Земле тебе разрешили - лично я, и такие, как я. Чтобы, в конце концов, использовать в своих - далеко не мирных - целях.
    - Хотите сказать, вы и есть хозяева жизни? - поинтересовался изобретатель. - И всё вокруг подчиненно только вам?
    - Можешь не сомневаться! В любую секунду нам под силу сровнять с землёй эту Землю.
    - Ну, тогда и сравнивать было бы уже не с чем... И зачем это вам?
    - Я хочу подняться выше всех. Даже выше тех, кто сейчас на одном со мной уровне. Тогда весь мир будет ползать у моих ног и подбирать подачки, которые я буду бросать ему, как собаке, не из чувства жалости, а затем, чтобы вдоволь посмеяться над его ничтожностью!
     Глаза Сухарева загорелись от вдруг вспыхнувшего в нём таланта "красноречия". Было видно, что, в своих мыслях, он давно уже поставил себя выше всего человечества (хотя и давился горькой чёрной завистью при упоминании о самых простых, недоступных ему, человеческих радостях).
    - Зачем же вам нужно держать на свободе столько мудрецов, философов, вольнодумцев? Вы не боитесь?
    - Они же на свободе, чего же бояться?! Хотя, если честно, какая свобода может быть на нашей круглой планете?! И забора не надо - никуда не сбежишь! Работали бы вы из-под палки, вас терзала бы жажда вольной жизни. Мешала бы работать на полную мощность. А так, вы всегда под присмотром, и дело делаете. И хорошее дело! Учёные, писатели, композиторы, учителя - все, как и задумано нами, из поколения в поколение, засоряют головы великими понятиями. Народ, честь, человечество, государство, гуманизм, любовь, доброта, порядочность. За счёт этих пустых звуков, такие люди как я всю жизнь наживаются на тёмной необразованности стадно-пасущихся масс и патриотически-настроенных дураков! Рабу не к чему знать, что он раб, иначе, игра будет глупой, открытой, не азартной.
     Презрительная улыбка искажала лицо Сидора Сергеевича. Его глубоко сидящая ненависть выплеснулась, наконец, наружу. Маска холодного равнодушия ко всем жизненным тонкостям превратилась в истинное лицо. И лицо это было намного уродливее маски.
    - Хорошо, - сказал Клюев, повернувшись к Сухареву. - Возможности науки в моих руках безграничны. И при желании, я бы мог в одночасье создать такую машину, которая, по типу радиостанции, выпуская целенаправленную ультразвуковую волну, могла бы управлять мыслями миллионов людей одновременно. И вашими в том числе. Но я никогда этого не сделаю. Даже под страхом смерти! Ваше желание не столь опасно для человечества и, поэтому, если вы так хотите быть выше всех... Пусть будет по-вашему! Есть у нас такая кнопка… Синяя…
     Изобретатель быстро подошёл к "злому гению", набросил ему на шею, неизвестно откуда взявшуюся петлю, с привязанным к ней антигравитатором, и скомандовал:
    - Миша, жми!
     В ту же секунду, не успевший опомниться, Сидор Сергеевич подлетел вверх и, наверняка, здорово ударившись головой, пробил шиферную крышу веранды. Ноги его на мгновение застряли, зацепившись туфлями за балку, но, в следующую долю секунды, давление воздуха, согласно закону Архимеда (основанному на центробежной силе)*, вытеснило его обезвешенное тело. Из местного пространства и времени он подался в самые отдалённые слои атмосферы.
    - Петля, похоже, хорошо приглушила его голос, - подумал вслух Клюев.
    - Поэтому, улетая от ненавистной ему планеты в открытое космическое пространство, он и не смог нам пожелать ничего доброго! - продолжил Ромашкин.
    - Значит, он погибнет? - спросила Елена.
     Изобретатель посмотрел на часы, выждал, когда пройдёт пять секунд, потом ещё пять.
    - Думаю, пора включать гравитонный стабилизатор, - произнёс он печально. - Как бы ни хотелось избавить Землю от подобной нечисти, но мы не имеем права брать на себя роль судей. Надеюсь, он успел ощутить всю прелесть полного одиночества в безлюдном пространстве, и теперь поймёт, что выше Творца можно подняться только в переносном смысле.
    - Ты, серьезно, предлагаешь вернуть ему жизнь?! Чтобы он имел возможность тебя же, и нас вместе с тобой, лишить жизни? - возмутился Миша.
    - Человек - если он настоящий человек! - должен оставаться человеком в любой ситуации. Иначе, какое он Чело?! да ещё вдобавок Века! И какой тогда, вообще, смысл во всей его продажной жизни?! Мы же не хотим быть бездушными, как этот, возомнивший себя Богом, сумасшедший! Наши "банальные" понятия (и первое из них - гуманизм) не должны позволять нам опускаться до уровня бесчеловечности.
    - Включайте же, скорее, свой... этот... стабилизатор... Вдруг он уже задохнулся и замёрз там, в космосе! - взволновалась Елена.
     Михаил послушно нажал на кнопку пульта.
    
     Медленно и плавно, как при помощи парашюта, притягивался обратно к земле, по воле постепенно ослабевающего сопротивления земному магнетизму, до полусмерти напуганный Сидор Сергеевич.
     Очутившись на том же месте, откуда пару минут назад совершил непредвиденный полёт, он сидел на полу, скорченный и раздавленный, и лицо его больше не выражало, ни презрения, ни победной ухмылки, ничего, кроме самой серьёзной печали. На ушибленной голове "астронавта" лежали останки его испорченной от удара шляпы, очень напоминающие гнездо. Поля этого головного убора мирно покоились на плечах потерпевшего.
     Поднявшись при помощи Елены на ноги, Сидор Сергеевич, осторожно чередуя шаги, молча, вышел из "летучего дома". Расстояние от порога до моря нисколько его не смутило. И, пролетев несколько метров, он с облегчением почувствовал, как входит в холодную, освежающую волну, ощущая всю прелесть плотности воды, созданную Земным притяжением.
    
    25.
    
     - Они уплыли, - произнёсла Елена.
     Клюев одобрительно кивнул.
     - Выходит, Сухарев сделал для себя правильные выводы. Выше планеты прыгать опасно!
     - А кто слыхал, чтоб медведь летал?! - засмеялся Ромашкин. - Против физики не попрёшь!
     - Что-то мне расхотелось обедать, - призналась Лена.
     - А мне расхотелось здесь задерживаться, - сообщил изобретатель. - Пресной воды можно набрать и на следующем острове. Летим отсюда?
     - Летим! - поддержал Миша.
     И "летучий дом", набрав высоту, полетел дальше.
     Бим, всё ещё недовольно пофыркивающий, был выпущен на свободу. Не в пример его двуногим друзьям, его собачий, и без того всегда здоровый, аппетит зверски разыгрался. И он, на пару с радостью, опустошил полную (а затем ещё одну) кастрюльку супа.
     Во избежание дальнейших всевозможных неприятных неожиданностей, изобретатель смастерил и развесил по периметру, по диагонали, вдоль и поперёк всего фасада здания сигнализацию.
    Не забыл он также про крышу и про половые балки, закреплённые за основные венцы. Сигнализация, понятное дело, была тоже невидимой. Работая беспроводным способом, она посылала сигнал прямо на антенну старенького Мишиного телевизора, который, после несложной операции, произведённой "хирургом" техники Клюевым, стал питаться без встроенного блока питания, напрямую от солнечной батареи.
     Задействована в этом процессе была и Лена. Своим мягким женским голосом она помогла изобретателю записать несколько фраз через микрофон. И теперь, в случае приближения любой опасности, какая бы передача не шла в это время по экрану, даже если он выключен, из телевизионного динамика раздавалось громко, но женственно: "Ой, справа по борту что-то есть!" - "Ай-я-яй! Слева может произойти столкновение!" - "Снизу приближается земля!" или "Господа, не пугайтесь, кажется на крышу села птица!"
     Полёт продолжался.
     Будь Лена или Михаил немного осведомлённее в вопросах географии, они бы без сомнений заподозрили полное незнание данного предмета Клюевым. Ему были прекрасно известны все тонкости природных явлений на планете. Химический состав любой породы он мог назвать закрытыми глазами, на ощупь. Мог сконструировать, из подручного материала, целую сложнейшую машину, будь то стиральная или какая иная. Но, вот, куда лететь - он не знал. Вернее, в его голове, разумеется, отчётливо прорисовывалась каждая деталь глобуса - да что там говорить! Сама его голова была - один большой мощный глобус! - но… солнце было высоко, берегов не видно, а вокруг только вода, вода, вода и небо.
    "Первоначально курс был взят правильно, на юго-запад, - размышлял Клюев. - А от чего здесь плясать? И куда нас несёт сейчас?"
     Клюев сидел в кресле на веранде. Взгляд его был задумчив и устремлён за горизонт.
    - О чём думу думаешь? - спросил Ромашкин.
    - О Боге. Вон, сколько воды вокруг, сколько воздуха, а люди Бога не видят...
    - Как так не видят? Кто верит, тот видит.
    - Вот именно. На самом деле и верить-то не обязательно, главное - видеть. Видеть, что и люди не разные, и мир, и Творец на всех один. У нас ведь как? Сколько вер, столько и Богов. Имена различные дают. Будто сам Бог дал право своим детям (якобы законным и незаконным) давать себе имена. Незаконных детей у Создателя быть не может! Это единственная правда, разумеется, противоречащая всем неверным верам! Вон воды сколько... Что ж, над одной водой, как и внутри неё, каждому по своему Богу? А может быть, он вообще, живёт в каждой капле этого моря, этого воздуха, вселенной?
    - А как же Его тогда называть?
    - Можно просто - Бог. Но лучше не вслух, а мысленно: любое слово со временем стирается на слуху. Главное, видеть. Видеть, значит, - знать. Человек, рождаясь, видит всё поверхностно, не заглядывая вглубь, не понимая, как всё устроено. Жизнь человеку и даётся на то, чтобы учиться проникать в суть скрытую под поверхностью. Будь то под землёй, над небом, внутри себя или внутри любой из молекул.
    - Но, зачем это нужно знать? - Ромашкин улыбнулся. - Чтобы любой, вникнувший в тайну колхозник, забросив своё хозяйство, подался в профессора или в проповедники?
    - Нет, чтобы любой человек научился понимать истинные ценности, выращивая и сад земной и собственных детей в мудрости и ответственности за всякую песчинку.
    - Ну, это сейчас неактуально.
    - А, по-моему, именно сейчас, в век качественной пустоты качественной упаковки, сверхкреативного мышления, доходящего до абсурда, это уже очень актуально!
    - Остаётся вечный вопрос: что же делать?
     Клюев не задумался ни на секунду.
    - Полагаю, мы с тобой, Миша, все мировые проблемы хорошо обсудили. Теперь можно со спокойной душой пойти и перекусить!
    - Точно. Лена, наверное, уже приготовила вкуснейшую уху из пойманной мной рыбы!
     Всегда готовый присоединиться к трапезе, Бим вскочил со своей лежанки, и... Началось непонятное.
    "Опасность! Опасность!" - кричал голос Лены из динамика телевизора. Все, в том числе и Лена, принялись, выглядывая в окна, пытаться разглядеть, что же может угрожать "летучему дому". Словом "опасность" было задумано выражать неизвестную неприятность, не подходящую под другие выражения. Но, сколько не всматривались друзья в гладь неба и моря, сколько не напрягали зрение и слух, никакой неприятности видно не было.
    - Возможно, мы находимся в зоне действия одной из радиоволн, на которую неправильно (а может и правильно) реагирует наша антенна, - догадался изобретатель.
     Звук телевизора убавили. Бим скулил и бегал по всему дому, будто пытался объяснить нечто, известное ему одному.
    - Ну-ка… ну-ка, пойди сюда! – подозвал его изобретатель. – Опять что-то проглотил?
     Достав из своего портфеля какие-то микросхемы, транзисторы, резисторы и ещё кучу всяких штучек и тут же что-то смастерив, Клюев радостно воскликнул:
    - Ну вот, мой детектор указывает на присутствие в атмосфере нашего дома постороннего излучателя радиосигнала! И этим посторонним излучателем является – Бим.
    - Бим?! – спросили в один голос Миша и Лена.
    - Да. Если бы не наша задумка с сигнализацией, мы бы так и не узнали о том, что внутри нашего Бима находится некое радиоустройство… Вот, видите, когда я подношу прибор к боку собаки индикатор зашкаливает?
     Ощупав несопротивляющегося четвероногого друга, Клюев, наконец-то, обнаружил «жучок» чуть больше спичечной головки. В два счёта достав его и обезвредив, изобретатель убедился – крики Лены из динамика прекратились.
     В благодарность Бим облизал лица всех присутствующих.
    
    26.
    
     Попадая в иное измерение, человек, которого принято называть здравомыслящим, практически всегда сходит с ума. Другое дело, когда человек этот никогда и не считался здравомыслящим. Вспомнить хотя бы одного из честнейших рыцарей (к сожалению, не нашего столетия) - Дона Кихота Ламанчского. Угрожала ли ему сумасшествием встреча со всем реально сумасшедшим миром, очень далёким от его измерений? Правильно, нет! Будь тот же самый доблестный герой нормальным человеком, он бы, конечно, свихнулся, как свихнулись многие, до и после него, и не оставили на Земле следов своего присутствия.
     Трое суток, несмотря на приличную скорость "летучего дома", кроме неба и моря не было видно ровным счётом ничего. Запас пресной воды практически иссяк. Клюев сконструировал аппарат, преобразующий облачный пар в воду, но, как нарочно, на небе не было ни облачка. Пробовал он и морскую воду переделывать в питьевую. И извлекал из воздуха. Но капель, добытых за сутки, не хватило и на кофеварку.
     Мысль об ином измерении - сферу влияния которого, естественно, невозможно было измерить - поселилась в мозгу изобретателя ещё в тот день, когда в Биме был обнаружен "жучок". Вечером, когда Клюев решил повторно испытать свой новый детектор радиоволн, он был поражён полным отсутствием, вообще, каких бы то ни было сигналов. Клюев прекрасно знал - такого быть не может! Волны должны иметься всегда. Их отсутствие говорит либо об испорченном измерителе, либо об ином измерении. О неисправности прибора Клюев даже не думал. Наипростейшая схема, как дважды два, не могла иметь иного значения, чем – исправно.
    - Где же остров, Прохор? - в сотый раз спрашивал Ромашкин. - Пусть даже не "бананового магната". Хоть какой-нибудь островок!
    - Не знаю, - признавался Клюев. - Ни по солнцу, ни по звёздам разобраться не могу. Созвездия здесь какие-то неизвестные. В это время года обычно созвездие Льва и Девы должно указывать направление... А тут их, вообще, нет, а, созвездие Рыб, почему-то, - пожалуйста!
    - Что ты этим хочешь сказать? - встревожился ещё больше Миша.
    - Не знаю, не знаю что случилось...
     Продолжая смотреть в окна, путешественники видели, как всё вокруг постепенно приобретает более отчётливые очертания. Будто кто-то повысил резкость всего видимого. Появилось такое ощущение, что пейзаж распадается на миллиарды микрочастиц, на молекулы, атомы, протоны, нейтроны... Казалось, в этом немыслимом "пространстве" можно запросто разглядеть, услышать, прочувствовать, как световые кванты, гуляя по раздробленной на микрочастицы материи и вне её, встречаясь, приветствуют друг друга добрыми улыбками. Краски мешались. Послышались отчётливые шаги резонанса. Потом всё слилось воедино. Время застыло. Как будто сам "летучий дом", сделавшись меньше любого атома, проник в одну из выросших перед домом, открывшихся молекул и поплыл внутри неё, невидимым кварком, по неизвестному маршруту.
     Молчание длилось долго. Даже Бим, проникнувшись всем своим чутким собачьим уваженьем к "нереальному таинству", молчал тише самой немой рыбы.
    - Где мы? - первой разорвала тишину Елена.
    - Хороший вопрос, - пробормотал изобретатель. - Но, боюсь, я пока не готов найти на него нормального ответа. В моём портфеле, к сожалению, нет таких приборов, которые умели бы объяснять эти неизвестные явления. Судя по моим внутренним ощущениям, ничего страшного не происходит. И собака неплохо реагирует на обстановку. Остаётся только ждать. Мы бессильны...
    - Смотрите! - крикнул Миша.
    Лена и Прохор обернулись и посмотрели в ту сторону, в которую указывал Ромашкин. Вдалеке, между синими и розовыми разводами, всё отчётливее и отчётливее вырисовывалось жёлто-зелёное пятно. Оно росло и приближалось. Клюев пытался уравновесить свою умственную деятельность. Следует признаться, получалось у него не очень.
    - Сигнализация наша не работает. Мой измеритель силы притяжения отключился. Солнечная батарея перестала давать заряд. Печка не гаснет - кислород в норме. Температура воздуха самая благотворная. Вредное напряжение в атмосфере отсутствует. Очень похоже на полный обман зрения, искажение реальности? Или, наоборот, - реальность не искажённая привычной видимостью?
    - Такое ощущение, - сказал Михаил. - Что здесь видишь то, что в обычном мире можно увидеть только закрыв глаза.
    - Верно подмечено! Будто какие-то лучи подсвечивают для нас энергетическое поле всей окружающей нас материи. По-моему, мы на пороге великого открытия!
     Ромашкин вздохнул.
    - Это хорошо. Плохо - если открывать это открытие будет не для кого...
     А пятно приближалось. Размер его увеличился уже настолько, что на нём можно было различить наличие других более ярких, жёлто-зелёных, синих, красных и серых пятен. Густеющее красками пространство сгущалось всё сильней. Темнело. Чем темнее становились размытые краски окружающего, тем ярче и отчётливее делались отдельные пятна на растущем приближающемся пятне.
    - Вы уверены, что это не бермудский треугольник? – пытаясь не дрожать, спросила Лена.
    - На сто процентов нельзя быть уверенным ни в чём. И всё же, думаю, Бермудскими островами тут не пахнет. По крайней мере, выбросов метана не ощущается.
     Вскоре стало совсем темно. Контуры пятна приобрели конкретную форму.
    - Похоже, "туман" рассеялся и, в назначенный час, наступила ночь, - предположил Клюев. - Это говорит о том, что всё не так уж и плохо! Предлагаю, всем отправляться ко сну. Кто знает, может быть, с возвращением солнца иное измерение развеется как сон.
    - Я согласен, - кивнул Михаил.
    - Мне в эту ночь точно заснуть не удастся, - пожаловалась девушка.
    - Спокойный ночи! - пожелал Клюев.
     Предположения Елены не оправдались. К своему удивлению, она тут же уснула, как и остальные обитатели "летучего дома". Наверное, местное благотворное атмосферное влияние хорошо действовало на физическую природу и на нервную систему организма.
    
    27.
    
     Утро оказалось солнечным и ясным. Проснувшись одновременно, путешественники, так же одновременно, удивились, с какой лёгкостью дышится. В дом откуда-то проникали душистые ароматы благовонного сада. Запахи гиацинта, цикламены, тимьяна и розмарина переливались с запахами каштана и кипариса. А самым замечательным было то, что за окнами пели, свиристели, чирикали, перекликались - настоящими живыми голосами! – птицы. Подойдя к окну и выглянув наружу, Михаил первым раскрыл рот от изумления. Следом за ним и остальные. За окном, внизу, метрах в пятидесяти под домом, цвёл, благоухал, и просто находился, красивейший, почти круглый остров. В диаметре он был километров пятьдесят не больше. Весь остров пестрел разнообразной растительностью. Немного восточнее центра острова возвышалась небольшая гора, которая вчера показалась путешественникам серым пятном. Под горой синело озеро. Любопытно, что на всём острове, если не считать гор, невозможно было не увидеть такого места, где бы ни приютилось банановое дерево.
     Лицо Клюева расползлось довольной улыбкой.
    - Друзья мои, сдаётся мне, это и есть остров «бананового магната»!
    - Почему ты так решил? – спросил Миша.
    - Пятьдесят километров в длину, в центре гора, чуть западнее озеро, и повсюду бананы. Именно так мне его и описывали.
     Услышав заявление изобретателя, Елена, широко раскрытыми глазами любовавшаяся пейзажем, подпрыгнула и радостно захлопала в ладоши. Молодчина Бим, вторя её искренней радости, звонко залаял и завилял хвостом. Миша истерически расхохотался. Сквозь смех, в глазах его проступили слёзы. Изобретатель откинулся на спинку кресла и облегчённо вздохнул: настоящая наука никогда не торжествует слишком громко.
    
     Выбрав полянку поближе к озеру, чтобы вдоволь напиться и помыться, путешественники аккуратно приземлились. Выйдя наружу в невидимом костюме, Клюев тщательно обследовал местность. Убедившись, что невидимость дома не пострадала, он привязал его к одной из пальм, снял с себя невидимый костюм и пригласил на «экскурсию» Мишу, Лену и Бима.
     Вода в озере была тёплой, прозрачной и вкусной. Плескаясь и утоляя жажду, друзья не могли нарадоваться. Нельзя не отметить, что особенно радовало то, что в озере совсем не водились крокодилы. Поначалу, на незваных туристов с берега, любопытствующим взглядом, взирала только непуганая дичь. Но, когда "туристы" в очередной раз посмотрели в сторону зарослей банановых деревьев, они увидели ещё и туземцев. Бим попытался залаять. Миша прижал морду собаки к своей и строго-настрого запретил издавать громкие звуки. Лену прижать никто не успел, и она завизжала противопожарной сиреной.
     Туземцы подошли к самому берегу и стали, молча, ждать, когда девушка, наконец, вдоволь, накричится. Лена взвизгнула ещё разочек (для успокоения) и замолчала.
    - Бонжур сильвупле! - поприветствовал на непонятном наречии смуглокожий маленький человек со связкой бананов в одной руке и короткой бамбуковой дубинкой в другой. Его редкозубая улыбка выражала полное добродушие. - Сильвупле! - повторил он ещё раз и протянул путешественникам связку зелёных бананов.
    - Выходим из воды. Потихонечку, - предупредил изобретатель. - Как видите, они настроены гостеприимно.
    - Они нас сожрут, - всхлипнула Лена.
    - Не думаю. У них вполне сытый, довольный вид.
    - А когда сожрут, будет ещё сытней и довольней, - предположил Миша.
     Приняв связку бананов из рук туземца, улыбаясь во всю ширину своего рта, Клюев крепко пожал руку смуглокожего человека.
    - Спасибо! Спасибо! - благодарил он от всей души. - Как нельзя кстати. Мы очень хотим есть. Спасибо!
     Туземец, конечно, ничего не понимал, но продолжал трясти и крепко сжимать руку изобретателя.
     Миша, Лена и Бим держались на шаг сзади и старались улыбаться не менее приветливо, чем Клюев и сами туземцы.
    -Променад а лотель! - воскликнул тот, чей вид был начальствующим, предлагая проследовать в сторону горы. Приподняв к своим чёрным губам бамбуковую дубинку, он что-то ей сообщил. Только тут Клюев заметил, что в дубинки диких людей вделаны очень современные рации. Чуть позже обратили на себя внимание и ноги дикарей: на них были надеты литые каучуковые сланцы, какие штампуются на дешёвых обувных фабриках.
     "Процессия" следовала к подножью горы. "Экскурсоводы" всю дорогу молчали, оттого "туристы" чувствовали себя, пусть и не связанными, а всё-таки пленниками.
    - Я думал остров "бананового магната" цивилизованный, - посетовал Ромашкин.
    - Вполне возможно, что дворец хозяина острова прячется глубоко в зарослях банановых деревьев, - оптимистично заметил Клюев.
     Лена продолжала всхлипывать. Её размокшая от купания одежда вытянулась, и вид её вызывал искреннюю жалость.
    - Они нас сожрут, - пробормотала она в сотый раз и бедный Бим завыл с нечеловеческим страданием.
    
     Гора имела полусферическое - точнее, конусообразное - почти правильное очертание. Высота её была не больше тридцати метров. На самом верху, что-то, похожее на горный хрусталь, ярко сверкало. Склоны были покаты настолько, что взобраться на такую гору представлялось мало возможным. К подножью, как ни странно, вела ухоженная аллея с подстриженными кустами и цветочными клумбами по обе стороны. Временами взгляд натыкался на одиноко стоящую в пальмовой тени лавочку. На одной из таких лавочек мило беседовала парочка немолодых уже людей европейского вида. По-английски они говорили, или по-итальянски, Ромашкин, честно сказать, не разобрал. Увлечённо глядя по сторонам, Елена, наконец, перестала всхлипывать и, по инерции, произнося "нас съедят", уже не заикалась. Бим, заметив, что его никто в принципе не подгоняет, присел, почесал задней лапой за ухом, напомнив назойливой блохе, кто хозяин шерсти, и, заодно, пометив территорию, самодовольно продолжил шествие.
     Подойдя вплотную к практически плоской стене горы, изобретатель, как и его спутники, с удивлением, увидел тонированную в тон камня стеклянную дверь. Сама собой дверь отворилась. Процессия проследовала внутрь просторного прохладного помещения.
    
    28.
    
     На белокаменных, гладких стенах висели картины неизвестных художников. Повсюду стояли высокие аквариумы с яркими пучеглазыми представителями аквариумной фауны. Свет в помещение вливался откуда-то из-за потолка. Пройдя в самый конец этого загадочного холла, начальствующий островитянин, улыбаясь недоумению "туристов", нажал на незаметную кнопку в стене. Открылась дверь. За дверью оказалась комнатка метров девяти.
    - Ентер! - пригласил смуглокожий "гид", войдя в комнату.
    "Здесь у них, наверное, бойня" - с ужасом подумала Лена. Клюев и Ромашкин переглянулись и вошли в коморку. Бим с Леной последовали за ними. Дикари остались в "холле". Сопровождающий абориген опять ткнул в какую-то кнопку и комната, с глухим шуршанием поехала вверх.
    - Это лифт! - воскликнул изумлённый изобретатель.
    - Лифт! - подтвердил довольный абориген.
     После остановки, дверь снова открылась, и путешественники оказались в огромном светлом зале. Всё, что имелось в этом зале, было изготовлено явно не туземцами. Высокие колонны, поддерживающие свод зеркального потолка, мебель в турецком стиле, высокие окна по всему периметру зала, всё говорило о трудоёмкой работе над этим красивейшим помещением целой артели профессиональных мастеров-строителей, оснащённых самыми современными инструментами. Разглядывая великолепие архитектуры и обстановки путешествующие не сразу заметили пожилого человека, стоящего в конце зала. Человек смотрел вдаль - за окно.
    - К вам посетители! - сообщил туземец на чистом русском языке. Усмехнувшись удивлению сопровождаемой им процессии, шутник удалился.
     Пожилой человек резко обернулся. Лицо его одновременно имело сходство с лицами Артура Конан Дойла, Сальвадора Дали и Мигеля Де Сервантеса Сааведра. Острый нос, тонкие губы, пронизывающий взгляд, закрученные вверх усы. Его высокую, всё ещё статную фигуру облачал лёгкий, тёмно синий, расшитый золотом японский халат. На ногах не было ничего.
    - Папа! - вдруг закричал изобретатель.
     Человек в японском халате вздрогнул. Приглядевшись к изобретателю, он поднял брови и печально улыбнулся.
    - Я думал ты погиб, - произнёс взволнованным голосом Клюев. - А ты, оказывается, жив, здоров и к тому же сказочно богат?!
    
     "Банановый магнат" подошёл к своему сыну.
    - Это было необходимо, - сказал он. - Ты не знаешь, я скрывал от тебя... Меня преследовали страшные люди. Они требовали, чтобы я работал на них. Единственным выходом, чтобы обезопасить и себя и тебя, было - исчезнуть. Но если бы я, или мы вместе с тобой, просто исчезли, травля бы не прекратилась. Нас продолжали бы искать. Ты сам прекрасно понимаешь, работать в условиях загнанной в угол крысы невозможно. Создать за пару недель собственного клона, отличающегося от меня только полным отсутствием мозга, для меня не составляло большого труда.
    - Тебе пришлось стать убийцей собственного создания?
    - Человеческой жизни в этом клоне на самом деле не было. Выращен как растение, в специально подготовленной среде, он был не более чем любой механизм. Признаться, мне было жалко уничтожать столько прекрасного материала. Но, что делать...
    - По телевидению показали процедуру твоих похорон в Африке.
    - Да, так и было задумано, - печально улыбнувшись, откровенно признался Клюев-старший. - Вскрытия следовало избежать. Поэтому, "моё тело" очень быстро разложилось на жаре. Бедные пигмеи не на шутку расстроились. Переправлять в Россию было практически нечего. Мой ассистент, он же корреспондент (а на самом деле шпион), приставленный ко мне в качестве наблюдателя за моими опытами, сам объявил в прямом эфире: "Профессор, погибший в результате биологических исследований, развалился буквально на глазах. Было решено захоронить его останки тут же - в Африке".
    - Узнав о твоей гибели, долгое время я не мог себя чувствовать нормальным, работоспособным человеком, - сказал Прохор.
    - Поверь мне, сын, у меня не было никакой возможности сообщить тебе о своём "воскрешении". Выйти с тобой на связь, значило бы, - выпустить в эфир информацию о своём местонахождении, а весь эфир постоянно прослушивается. Я знал, что рано или поздно ты сам окажешься здесь.
    - Каким образом?
    - Тем же, каким оказался я, спасаясь от алчного мира ради дальнейшей научной работы... Однако за нашим разговором ты забыл представить меня своим спутникам.
    - Да, конечно, - Прохор повернулся к Мише, Лене и Биму. – Друзья мои, перед вами мой отец, величайший изобретатель, конструктор, физик, биолог, конечно, профессор и просто замечательный человек – Клюев Петр Данилович. По стечению обстоятельств, он же «банановый магнат» - хозяин этого острова.
     Проглотивший язык, Миша пожал протянутую руку профессора, но так и не смог вымолвить ни слова.
    - Мой ассистент, друг и ученик, Михаил Иванович Ромашкин, - произнёс за него Клюев-младший.
    - Очень приятно! - заверил Пётр Данилович.
    - Елена, - сказала Лена, краснея оттого, что профессор поцеловал её протянутую руку.
    - Вы очень милы в этом трико и майке! – любезно поклонился «банановый магнат».
     Елена зарделась ещё больше и, в нервном замешательстве, изобразила некое подобие реверанса. На очереди стоял Бим. Смелый пёс, не мешкая, протянул профессору свою лапу. Но профессор, видимо, целовал лапы только людям женского пола.
    
    29.
    
     Дав гостям время привести себя в порядок и преобразиться в собственном гардеробе, Пётр Данилович лично устроил экскурсию по собственному замку.
    - На третьем этаже у меня столовая. Мой шеф-повар уже готовит для вас поздний завтрак. Туда мы и направимся. Но, сначала, я бы хотел показать вам свою лабораторию.
    - Знаешь, папа, мне рассказывали, что у тебя роскошный дворец?
    - Да, так и было до той поры, пока меня не одолели любопытствующие. На остров стало проникать столько народу, что на работу времени почти не оставалось. Часто приплывали на своих судах высокопоставленные чиновники и просили аудиенции, принимая меня за богатого шейха. Нужно было постоянно потчивать гостей, устраивать балы, доказывая своё высокородное происхождение. Поначалу, это было даже забавно. Но потом я вдруг ясно ощутил, что так может пролететь вся жизнь, а главное дело жизни так и не будет завершено...
    - Главное дело?
    - Да. Но сейчас давайте не будем углубляться в эту тему. Я расскажу о нём позже. Скажите мне лучше, молодые люди, как вы смогли проникнуть в самый центр острова незамеченными, именно сейчас, когда я решил испытать свой новый прибор?! Вы заметили, на самом пике этой горы, - профессор указал пальцем в потолок. - Сверкающий на солнце отражатель?
    - Мы прилетели на невидимом летающем доме, - ответил Прохор. – Который хотели продать банановому магнату за несколько миллионов долларов.
    - О, вы прослышали о моей «странности», коллекционировать всякие диковинные штучки?! – подмигнул Пётр Данилович печально вздохнувшему Михаилу. – И что же это за чудо – летающий дом?
    - К самому обыкновенному срубовому дому, - частной собственности Михаила – мною были приделаны обыкновенные антигравитаторы. Потом дом пришлось выкрасить специальным раствором, не отражающим фотонов, но и не поглощающим их.
     Профессор закивал головой.
    - Понятно, понятно! Вот, значит, почему вы смогли пробраться на остров... Ваш невидимый летательный объект застрял в поле действия моего отражателя.
    - Я думал, что мы попали в другое измерение, - с грустью признался изобретатель.
    - Ваш отражатель чуть не свёл нас всех с ума! – засмеялась Елена.
    - Наверное, мощный агрегат! – вставил Ромашкин.
    - Всё просто. Этот прибор, отражая спектральные волны под определённым углом и внедряя в атмосферу собственные ультра-лучи, видоизменяет текстуру любой материи в радиусе тридцати километров от центра острова, получается одновременное сжатие пространства и времени. Этот прибор может хорошо защитить от непрошеных гостей. С самолёта остров делается невидимым. При попадении в зону действия моего прибора случайного корабля - в навигационных картах в этом месте острова нет - корабль в одну секунду перемещается сквозь зону излучения и, оказываясь на противоположной стороне, следует своим курсом далее. Максимум, что может в этот миг ощутить команда корабля, лёгкое дуновение, промелькнувшее где-то за кормой. Вот, сейчас вы увидите «солнечные светильники» – снаружи солнечный свет приникает в специальный приёмник и, практически не замедляя своей скорости, пролетает сквозь стеклянную трубу через всё помещение, тем самым освещая его – примерно таким же образом работает и мой «отражатель».
    
     Лифт остановился. Пройдя по коридору, увешенному «солнечными светильниками», вглубь горы, экскурсанты вошли в полукруглую белую комнату. Вся комната была разделена ширмами, стальными столами, полками, шкафами и остальными атрибутами «цеха» науки.
    - Вот и моя лаборатория, - глаза профессора излучали какую-то детскую радость. - Уже не первый год я могу здесь работать на полную катушку! У меня есть всё, что необходимо для исследования живой мысли и воплощения её в живой материи. Здесь я соединяю химию, биологию, физику, литературу, живопись и музыку. Не удивляйтесь! Кванты музыки прекрасно сочетаются с квантами мысли и благоприятно взаимодействуют с биополями многих химических элементов.
     Лаборатория отца произвела на Прохора сильнейшее впечатление. Забыв о назначенном позднем завтраке, он с жадностью увлёкся в созерцание и изучение отцовских открытий.
    - Кто же спроектировал и выстроил для тебя такую великолепную мастерскую? Ты ведь, наверняка, не привлекал к строительству лучших специалистов со всего света?
    - Несколько лет подряд, прослышав о хороших заработках, лучшие специалисты сами стекались на этот остров. Многие из них так и остались тут. Кто перевёз семью с материка, кто обзавёлся семьёй на месте. Люди быстро адаптируются к здешним условиям - я же биолог! Да и не только люди. Вы заметили, какие виды флоры и фауны здесь совместно уживаются? Слоны и кенгуру, коалы и северные олени, белые и бурые медведи, пингвины и павианы - все обрели здесь подходящую среду обитания.
    - Даже пингвины? - не поверила Лена.
    - Да. Пришлось несколько изменить их генетическую предрасположенность к антарктическим условиям. Адаптировать их, признаюсь, было не просто. Но, что не сделаешь ради науки?! Вот, уже третье поколение этих ярких пернатых представителей южного полюса спокойно живёт на острове, питается бананами и учится летать.
    - А это не повредит их уникальным способностям плавать и нырять? – поинтересовался изобретатель.
    - Бананы и полёты ещё никому не вредили, – успокоил профессор.
    
     За столом, уставленным экзотическими напитками, овощами и фруктами, в числе которых, разумеется, не было никаких бананов, собеседники, как полагается, вели разговоры на различные темы. На вопрос Прохора, чем ещё занимается его отец на острове, кроме обеспечения на нём нормальных условий для пингвинов и павианов, профессор заявил:
    - У меня есть свой маленький космодром. И маленький космический корабль. Уже несколько лет мы переправляем бананы на другую планету.
    - Кому же они нужны на другой планете? – спросил Ромашкин, запивая кусок дуриана кокосовым молоком.
     Клюев-старший удивлённо поднял брови.
    - Инопланетянам, конечно! Кому же ещё?!
    - Ты хочешь сказать, что установил контакт с инопланетными существами?! - с подозрением спросил Прохор.
    - Хм! А что, по-твоему, я сказал до этого? Неужели ты, мой сын, попытаешься уличить своего отца в банальном сумасшествии?!
     Изобретатель смутился.
    - Нет, что ты! Просто, неожиданно...
    - Что же тут неожиданного? Там у них своих бананов нет, наши не приживаются, а витамины-то нужны! Вот, они и скупают у меня тоннами этот ценный фрукт.
    - А чем, если не секрет, расплачиваются? – вставила Лена.
    - Полезными ценными металлами и минералами, которых на земле нет, или почти нет. Мой девиз прост: обеспечить жителей любой галактики качественным здоровым питанием. Так сказать, каждому гуманоиду - по банану!
     Клюев-младший усмехнулся:
    - Значит наши бананы уже не обезьянья еда, а витаминный комплекс для инопланетян?!
    - Вот именно!
    - Ты знаешь, папа, меня всегда интересовало, как поживают на других планетах в иных галактиках.
    - В моём космическом корабле места достаточно. В следующий раз, давай, полетим вместе. Очередной полёт намечен на пятницу. А пока мне не терпится взглянуть на ваш "летающий дом"!
    - К сожалению, наш "летающий дом" можно увидеть только изнутри. Снаружи полюбоваться его полётом не получится: он невидимый.
    - Ты правильно сделал, что позаботился об этом. Зрячие люди не всегда должны видеть то, что им не положено.
    
     Сидя на веранде, в кресле воспарившего над островом "летучего дома", профессор всем своим видом показывал - он доволен своим сыном.
     Михаил, с сожалением вспоминающий об утраченной мечте, о трёх миллионах, и Елена, естественно, не пожелавшая остаться на острове в неизвестной компании островитян, находились тут же.
    - Мой сын ещё очень молод, - произнёс профессор. - Но, я уверен, он так же, как я, хорошо разбирается в людях, чувствуя их энергетику лучше любого измерительного прибора. Поэтому вы и сопровождали его в путешествии на остров. Мой сын, Прохор, конечно, нашёл что искал - лучшая в мире лаборатория теперь принадлежит ему, как и мне.
    - Спасибо, папа!
     Клюев-старший кивнув сыну, продолжил обращаться к Лене и Михаилу.
    - Я не хотел бы разочаровать вас. Пусть я и не натуральный "банановый магнат", но денег у меня не меньше, чем у любого натурального миллионера. Ваши три миллиона долларов, друзья, всегда в вашем распоряжении. Если хотите, можете забрать их прямо сейчас и жить в своё удовольствие в любой части света. Условие одно - не разглашать тайн моего острова. Есть и другой вариант: этот остров - одно из лучших мест на всём земном шаре. Оставшись здесь, вам, вообще, не понадобятся никакие деньги. Тут нет магазинов, но есть всё, что нужно для довольной, счастливой жизни!
    - Море, туземцы и бананы? - скромно спросила Елена.
    "Банановый магнат" рассмеялся.
    - Вы ещё ничего не видели. У нас на острове есть не только аборигены. Много разных национальностей. И европейцы, и азиаты, и африканцы и индусы. Хорошо развита инфраструктура. Есть своё ателье мод, театр, аквапарк, несколько ресторанов, мини-фабрики, мини-заводы. В перспективе - строительство ипподрома и музея!
    - И всю жизнь прожить на одном острове? Возможно, с одной женщиной? – не удержался Ромашкин.
     Елена почему-то покраснела.
    - А что, не бывает таких женщин, с которыми можно прожить всю жизнь на одном острове? - спросила она.
     Теперь покраснел и Михаил.
     - Кстати, - вполне серьёзно заявил профессор. - Загс и Христианская церковь на острове тоже имеются.
    
    30.
    
     До пятницы оставалось целых два дня. За это время экскурсанты посетили все местные достопримечательности, познакомились с большинством местных жителей и обзавелись собственными апартаментами. Даже для Бима нашлась более просторная, подходящая по климату будка.
     Поданная Прохором Клюевым идея, перевести весь (наземный и надземный) транспорт острова на гравитационные стабилизаторы, профессору очень понравилась.
    - Но отказываться от экспериментов над созданием "вечных двигателей", работающих от солнечной энергии, я не стану! - уточнил Пётр Данилович. - Антигравитация на нашем острове пригодится, но на материках много людей - и не только порядочных! - за всеми не уследить. Большинству и от телег было отходить пока рановато.
    - Не помешало бы снабдить антигравитаторами твой звездолёт, - заметил изобретатель. - В пределах магнитного поля Земли их использовать выгоднее всего.
    
     Наступила долгожданная пятница.
    Космический корабль профессора был совсем не похож на, какой бы то ни было, космический аппарат. Провожая взглядом быстро улетающий звездолёт, Михаил говорил, то ли стоящей рядом с ним Елене, то ли Биму, то ли туземцу:
    - Эта летающая кастрюля довольно шустрая!
    - Наверное, интересно лететь в первый раз на чужую планету и везти тонну бананов голодным инопланетянам, - задумчиво проговорила Елена. - Миша, а ты бы хотел прокатиться до соседней галактики?
    - Брррррр! Даже не спрашивай! Меня и от полётов на "летучем доме" постоянно подташнивало. Рождённый ползать летать не должен.
    - Не может, - поправила Лена.
    - Не может, значит, не должен, - Миша утвердительно поднял вверх указательный палец.
     Услужливый туземец препроводил провожающих до калитки и принялся неторопливо подметать космодром.
    
     Эх... кому в наше время интересно знать устройство космических кораблей каких-то там "банановых магнатов"?! Уже давно остыли страсти по капитану Немо и ему подобным. Канули в Лету времена Буратино и папы Карло, когда всё строилось из чистого дерева. В наши дни каждый пятилетний ребёнок, каждый третий двоечник, знает наизусть устройство любой летающей тарелки. Мало того, дяди с умными лицами и правдивыми глазами – уфологии и косметологи - в целях рекламы мощнейших «новых технологий», постоянно показывают населению гуманоидов, и других человекоподобных инопланетян, буквально со всех существующих и несуществующих галактик. Стоит ли, в виду данных обстоятельных фактов, пытаться описать космолёт "КПД" - Клюева Петра Даниловича?
    
     Глядя в иллюминатор, изобретатель всё ещё никак не мог поверить, что летит на другую планету. В команде, кроме него и отца, было ещё два туземца-пилота, один повар, и трое помощников. Сам профессор был и за командира и за механика и за доктора.
    - Тебе, наверное, интересно, сколько времени будет продолжаться наш полёт? - спросил профессор сына.
    - Особого любопытства нет, но раз ты заговорил об этом, почему бы и не заинтересоваться?!
     Улыбнувшись, профессор продолжал:
    - Ты, конечно, знаешь, что вечность и секунда по существу одно и то же, всё зависит от точки зрения. Поэтому, с одной стороны лететь нам целую вечность (да не одну!), а с другой - какое-то мгновенье. Расслабься и получай удовольствие от полёта! Можешь даже уснуть.
    - Предпочёл бы сыграть партию в шахматы. Давненько мы с тобой фигуры не передвигали!
    - В таком случае, должен сказать, по окончании партии, мы будем уже на месте.
     К изумлению профессора, конь противника очень быстро и бесцеремонно "съел" его ладью, офицера и ферзя. После третьего гарде пришлось сделать рокировку. Наконец-то, коварный конь был подставлен под пешку и, недолго ликующий по этому поводу, профессор был вынужден пойти на ничью. Треть экипажа космолёта, в лице повара и двух помощников, с интересом наблюдавшая за партией, печально вздохнула, поняв, что "на победителя" играть сегодня уже не придётся.
    - Приехали, - сообщил главный пилот.
     Приоткрыв жалюзи и выглянув в форточку иллюминатора, изобретатель увидел маленькую, обледенелую планету, совсем без признаков жизни.
    - Не удивляйся, - предупредил профессор. - Бывают планеты ещё меньше, со спичечную коробку (правда, приземлиться на них не так-то просто)! Здесь у нас перевалочная база. Внутри планеты находится специальный резервуар для хранения банановой продукции. Раньше мы пытались доставлять свежесобранные бананы прямо до места назначения, но, за время полёта в условиях повышенной скорости, большая часть продукции приходила в негодность.
    - Папа, эта планета напоминает мне Плутон, - предположил изобретатель.
    - Это он и есть, сынок, - сообщил "банановый магнат" и усы его подняла довольная улыбка.
     Космолёт довольно проворно влетел в открывшийся проём резервуара и, пролетев внутри него несколько десятков километров на пониженной скорости, благополучно остановился. Вся процедура выгрузки свежих и загрузки замороженных плодов "адамовой смоквы" не заняла больше пяти минут. Ёмкость с привезённым продуктом автоматическим способом отправилась в пустую ячейку, из соседней ячейки - такая же ёмкость, но уже с замороженным продуктом заняла своё место в грузовом отсеке космолёта.
    - Колоссальное сооружение! - заметил изобретатель.
    - Инопланетяне постарались, - ответил туземец.
    - Скажите, вы все - я имею в виду живущих на острове людей вашей расы - говорите на чистом русском языке?
    - Нет, некоторые из нас до сих пор говорят на ломанном французском. Русский язык лично я выучил только за то, что им разговаривал Ленин! Пётр Данилович по приезде на остров сразу построил для нас школу. Там теперь учатся наши дети вместе с детьми остальных островитян. Основными предметами являются: астрономия, биология, физика и мировая литература (она же история). География и языкознание изучается по желанию. С острова мало кто желает уезжать, а на острове все друг друга понимают, обходясь своей собственной речью, сформировавшейся из разных наречий.
     Войдя в каюту, отлучавшийся "по нужде" профессор сообщил, что всё готово и теперь можно следовать до конечного пункта назначения уже без остановок.
    
    31.
    
    - Как называется та планета, на которую мы летим? – спросил Клюев-младший у своего отца.
    - Ну и вопросы ты задаёшь! Я и названия их галактики-то не знаю. Когда прилетим, всё увидишь и можешь сам имя придумать. Им безразлично как на Земле будет называться их планета - они же по-нашему ни гу-гу!
    
     Боже мой, как невыносимо сложно описать планету, которую никто никогда и нигде не видел и, возможно, не увидит. Одно дело - если просто нафантазировать, но, вот, как достоверно изобразить реальные вещи, не имеющие названий, ни в одном земном словарно-энциклопедическом справочнике? На той планете, на которой высадились перевозчики бананов, разговорно-звуковая речь инопланетян в корне отличалась от человеческой. Более того, инопланетные жители общались между собой чаще визуальными волнами, чем звуковыми. Звуковые они использовали в общении с землянами и другими, подобными землянам астронавтами, прилетающими из далёких цивилизаций.
     Можно начать с того, что жили эти инопланетяне не на суше, а в некой жидкости, очень напоминающей нашу воду, но жёлтого цвета. Вместо кислорода их жизнедеятельная система использовала какие-то неизвестные газы. Весь организм инопланетян был покрыт материалом похожим на органическую смесь стекла и резины (потом выяснилось, что это одежда, наподобие водолазных костюмов). Конечностей было много. Каждая выполняла свою функцию. Органы чувств располагались, как и у людей, сверху и снизу.
    - Как видишь, - пояснил профессор, обращаясь к сыну. - Никакого воздуха на этой планете нет. Дышать местным жителям не требуется. Сквозь специальные фильтры в их организмы поступает некий газ, выделяемый этой жидкостью, похожей на крашеную воду. Газ выделяется, скорее всего, при взаимодействии жидкости с излучением их солнц. Процесс снабжения живых организмов этой планеты энергией, конечно, отличается от пищеварительного процесса земных существ. Питаются местные обитатели не как фауна, а как флора. Бананы им нужны (в нашем понимании) как удобрение. Растворяясь в этой жидкости, они несут неиссякаемый источник полезных для инопланетян компонентов. Взамен мы получаем от них бесценный биологический материал нормализующий сосуществование оленей и павианов на нашем острове. Вырастить такой материал в наших водоёмах практически невозможно, как невозможно вырастить на их островах банановый сад.
    - Странно, - задумчиво произнёс изобретатель. - Мне всегда представлялось, что уровень развития на далёких планетах намного выше нашего. Здесь же, похоже, он такой, какой был у нас на Земле миллионы лет назад, когда всё было покрыто водой.
    - Не торопись с выводами, сын. Никто не сможет сказать, чей уровень выше, а чей ниже. "А судьи кто?" - когда-то задал справедливый вопрос один мудрец. Возможно, и наша Земля через миллионы лет достигнет уровня этой планеты. Жители её живут по тысячу лет (если перевести на наше время). Цивилизация их достигла того, что они могут создавать любые биоматериалы искусственным путём в считанные секунды. Представь себе, оторванная случайно конечность инопланетянина, воссоздаётся и приживляется тут же! Биология в их мире, по их скромному мнению, давно достигла совершенства.
    - Ты разговариваешь с ними?
    - Разумеется! Иначе как бы мы могли обмениваться опытом и любой другой информацией?
     Надев скафандры, часть команды – профессор, изобретатель, один туземец и двое помощников – выбрались на крохотный островок посреди жёлтой жидкости, на который приземлился космолёт. Навстречу команде землян вышли обитатели инородной среды. Миллионы пузырьков жёлтого газа разбегаясь по глади жидкости, поднимаясь на несколько метров вверх и достигая почти вершины острова, создавали интереснейшее для человеческого взора зрелище.
    - Приготовьтесь к визуально-звуковому общению, - предупредил Клюев-старший. – Не делайте лишних движений. Следите за мыслями. Расслабьтесь. Просто повторяйте за мной.
     Подойдя к одному из инопланетян, профессор протянул вперёд обе ладони, нарисовал ими в воображаемом воздухе приветствие. Жёлтые пузырьки газа под рукой профессора сформировались в некую фигуру. Инопланетянин в свою очередь «нарисовал» другую, что-то означающую фигуру. Последовав примеру «бананового магната», вся команда проделала подобную процедуру.
    - Я попросил хозяев этой местности показать нам свои владения, - пояснил профессор. - Они приглашают нас в гости. Кислорода в наших баллонах надолго не хватит. Но они уверяют, что для нас переоборудованы специальные плавательные аппараты, фильтры которых настроены на жизнеобеспечение наших организмов всем необходимым. Приемлемой концентрацией кислорода, влажности, давления и температуры. Будем рисковать?
    - Я согласен, - кивнул изобретатель.
     Туземец и помощники тоже были не против эксперимента. Недаром говорят, любопытство способно свернуть горы (или шею?).
     Погрузившись в "плавательные костюмы", как их тут же про себя прозвал Прохор, экспедиция во главе с квартетом "членистоногих" проводников углубилась в недра жёлтой пузырящейся жидкости.
    "Такое чувство, - подумал изобретатель. - Что погружаешься в кислотно-серный, безразмерный бассейн. Вот она - химия в чистом виде! Наверное, если снять костюм, тело сразу разъест до костей".
     Непривычные для глаз пейзажи смазывались, как краски на холсте заядлого авангардиста. Сопровождающий инопланетянин, заметив неуклюжесть Прохора, догадался указать на регулятор резкости, прозрачного колпака, защищающего глаза и всю голову "водолаза". Настроив резкость, изобретатель начал отчётливо различать все окружающие предметы, и волнение его стало утихать, уступая место быстро нарастающему интересу.
     Экспедиция плыла сквозь ряды шарообразных, цилиндрических, овальных и прочих сооружений. Правильные геометрические пропорции предметов поражали своей изысканной точностью форм. Вглубь планеты вели колоссальные прозрачные трубопроводы, по которым безумно быстро перемещались блестящие ракетоподобные конусы. На большой глубине было светло, как днём. Казалось, светится вся имеющаяся здесь биосфера, от живых многочисленных растений до не менее живых жёлтых пузырьков неизвестного газа.
     "Вероятно, вся их планета состоит из такого "океана", - размышлял Клюев-младший, наблюдая за разноцветными обитателями «жидкости», которые с любопытством наблюдали за ним. - Интересно, если бы человек имел жабры, смог бы он выстроить подобный мир? Им совсем не нужно неба. Горе это или счастье не видеть птиц, не знать полёта? Хотя, с их прогрессом, возможно, отсутствие таких знаний им не грозит. Космические кораблики, пожалуй, и у них имеются. Одно верно - гармония здесь налицо и никакой видимой грязи!"
    Ни каких скал, ни каких кораллов, ни каких хищников. Ничего, что могло бы не вписаться в общую, строго аккуратную и вместе с тем живописную картину. Через некоторое время изобретатель уже начал получать удовольствие от своего путешествия. Перемещаться на глубине становилось всё легче. Движения не требовали особых усилий. Появилось ощущение невесомости. Дотронувшись до руки Прохора, проводник пригласил проплыть в полукруглое прозрачное здание, похожее на гигантскую медузу. Здание не имело под собой основания, и ни чем не было закреплено. Однако, находясь в своём подвешенном состоянии, выглядело очень прочно стоящим. По стене от маленького отверстия, как круги по воде, разошлись волны, и обнаружился вход. Проникнув внутрь, команда астронавтов просто поразилась великолепию убранства помещения. Оно было совершенно пустым!
     "Членистоногие" хозяева взмахнули конечностями, изобразив в пространстве парочку классических "па" и, невесть откуда, перед гостями появился предмет тёмно-синего цвета, похожий на перевёрнутую чашу.
     - Мама родная! - воскликнул один из помощников. - Уж не скатерть ли самобранку они для нас накроют?!
     Следующие визуальные откровения инопланетян явили перед гостями целый ряд причудливых изображений. Предметы, вырастающие из кажущейся пустоты, выглядели настолько реалистично, что можно было рассмотреть их в мельчайших подробностях. Были тут и достижения высоких технологий и процветание в сфере животноводства. Похоже, в показываемом материале заключалась вся их история и все знания. Действительно, выяснилось, что они давно освоили космос, прекрасно контактируют с большинством галактик и достигли высшей точки в научных исследованиях. Мировоззрение изобретателя разрасталось, открываясь с новой стороны. Он уже чувствовал в себе искреннюю благодарность, и отцу, и провидению, и науке, и Богу, создавшему всё это удивительное, неиссякаемое таинство под кодовым названием - жизнь.
     На прощание инопланетяне подарили гостям парочку симпатичных роботов, к сожалению, не умеющих разговаривать на человеческом языке, но зато очень здорово умеющих выполнять различные поручения.
     Уже улетая с планеты "членистоногих", изобретатель с радостью сообщил:
     - Кажется, я понял, какое словосочетание вполне бы подошло в качестве названия для этого бездонного жидкого мира. Я бы назвал его "лимонадным шаром".
    
     32.
    
     Почему же всегда так хочется сбежать из той окружающей среды, в которой находишься? А сбежав, порою желаешь только одного - вернуться обратно? Оттого ли, что картинки прожитого с течением времени становятся более мягких оттенков? Так какой-нибудь, казалось бы, рискованный, серьёзный случай со стороны представляется совершенно безболезненным занимательным приключеньем. Жизнь - загадка. Но вопросы, хотя бы самому себе, задавать очень даже небесполезно. Всегда ли, чтобы открыть что-нибудь новое требуется изменять место своего пребывания? Или можно делать открытия совсем не перемещаясь по окружности той или иной планеты, а просто путешествуя сквозь всё сущее во вселенной мысленно?
     Прохор Клюев уже чувствовал, что соскучился по Земле, по своим друзьям, по "летучему дому". Но так же, он понимал - теперь его всегда будет тянуть на далёкую планету, которую он прозвал "лимонадным шаром".
     Вся компания астронавтов, в том числе и оба пилота, сладко храпела. Космолётом управляли подаренные инопланетянами, грамотно устроенные роботы. До родной планеты оставалось всего ничего. Бортовой болтун с радостью прогорланил о скором приземлении. Профессор проснулся. Через несколько секунд его грозный рёв разбудил и остальных астронавтов:
    - Ну, и куда вы нас занесли, олухи?! Ясно же сказано в параметрах... Земля: цвет - голубой. Общая площадь поверхности - пятьсот десять миллионов квадратных км. Радиус - почти шесть с половиной тысяч км. Среднее расстояние от Солнца - сто пятьдесят миллионов... км - значит километров... Как ещё вы нас на само Солнце не забросили?!
     Изобразив явное недоумение на своих приборных «лицах», роботы поспешили откланяться в машинное отделение.
    - Всё ясно, - сказал профессор. – Если бы мы показали этим дальтоникам (хотя бы нарисованный) глобус, они бы не сомневались в том, что не смогут найти оригинал на практике.
     Планета, представшая взорам землян, конечно, была чем-то похожа на ту, на которую они возвращались, но, увы, третьей планетой известной солнечной системы не являлась.
    - Топливо на исходе, - опасаясь гнева профессора, как можно мягче доложил старший пилот.
    - Очень хорошо! Поздравляю! – рявкнул «банановый магнат» и, повернувшись к сыну, постарался улыбнуться. – Мы здесь ещё не были. Надеюсь, эта планета оснащена всеми полезными ископаемыми, как и наша.
    - Ещё одна незапланированная экскурсия не помешает! – утешил сын. – Уверен, мы добудем топливо.
    - И пропитанием запастись было бы уместно, - тоскливо добавил повар.
    - Ага, в местных магазинах только нас с нашей валютой и ждут! – покосился профессор.
     Изобретатель на секунду задумался.
    - Следует просмотреть блок памяти роботов. Тогда мы сможем составить схему нашего маршрута.
    - Правильно, сын, - подтвердил профессор. – Сейчас же займитесь этим! – обратился он к пилотам.
     Вернувшись из машинного отделения, старший пилот сообщил:
    - Всё чисто, Пётр Данилович!
    - Что чисто?
    - Память у обоих начисто стёрта!
    - Прекрасно! Вот удружили нам друзья «членоголовые»! – покачал головой профессор.
    - Сами виноваты: не посмотрели инструкцию и не нажали на кнопку записи, - вздохнул пилот.
     Прищурившись, глядя в иллюминатор, изобретатель еле заметно шевелил губами, будто делал какие-то умозаключения.
    - Похоже у них осень. Эти синие лоскутки, покрывающие всё вокруг, напоминают листья наших деревьев. А эти длинные пятнистые коряги, возможно, и есть деревья.
     Профессор вглядывался в соседний иллюминатор.
     - Судя по внешним факторам, хотя фотосинтез здесь несколько иной, - сказал он, подкручивая ус. - На этой планете должны присутствовать формы жизни подобные нашим. Жаль, что строений в пределах видимости не наблюдается. Интересно, на каком уровне тут цивилизация?
    - Может быть, для начала выпустить на разведку роботов? - предложил туземец-пилот.
    - Хорошо, - поддержал профессор. - Проверьте ещё раз их радиоуправление. И - с Богом!
     Глаза - портативные видеокамеры, встроенные антенны, провода, микросхемы и механические части роботов были тщательно проверены, по необходимости изолированы и смазаны.
    - В добрый путь, ребята! - сказал Пётр Данилович и, похлопанные по плечам, наши электронные собратья двинулись в открытое пространство неизвестной природой среды.
     Ровно через три минуты на экране появилась первая информация от "разведчиков". Читая с монитора, старший пилот с удивлением констатировал:
    - Содержание кислорода в воздухе - 100%. Примесей ядовитых газов не обнаружено. Гравитация - близкая к нашей. Плотность поверхности нормальная. Температура воздуха - 18 градусов по Цельсию. Следы присутствия живых организмов имеются... Ой! Сигнал исчез!
    - Вероятно, имеются не только следы, но и сами живые организмы, - сообразил изобретатель.
    - Лишь бы не динозавры, - поморщился профессор. - Их интеллектуальные особенности ужасно раздражают!
    - Мне не терпится рискнуть - глотнуть свежего кислорода! - оживился Прохор Клюев. - Жаль, конечно, что я не взял с собой свой "невидимый костюм", он бы, наверняка, пригодился...
    - Да, - перебил его отец. - Если бы излучение от их солнца было таким же, как от нашего. В чём лично я не уверен. Вот, видишь, при взаимодействии с его светом, кислород в воздухе приобретает зелёный оттенок? Надеюсь, роботы не напутали, и это действительно кислород.
    - Желает кто-нибудь составить мне компанию? - обратился изобретатель к команде, готовясь к походу.
    - Разумеется, пилоты должны остаться на корабле, - откликнулся профессор. - Повара брать нет смысла: мы не знаем, что здесь съедобно, а что опасно для здоровья... Я, конечно, - иду, сын! Вы с нами? - обратился Пётр Данилович к помощникам. - Я никого не принуждаю. Каждый сам вправе решать, пойти на поиски топлива или остаться...
    - А почему я не могу пойти? - обиженным тоном поинтересовался повар. - Здесь от меня тоже толку не много: одни консервы остались.
     Переглянувшись, помощники закивали головами.
    - Мы - идём, Пётр Данилович.
     Вооружившись измерительными приборами, рациями, бечёвками, ножами, фонариками и прочей ненужной атрибутикой, шестеро землян во главе с изобретателем и доблестным поваром покинули космолёт.
    
    33.
    
     Они правильно сделали, что оставили скафандры и герметичные костюмы на корабле. Воздух и вправду был чистым и тёплым. Лишний груз был ни к чему. При встрече с жителями иных цивилизаций, вообще, лучше быть налегке, чтобы избежать враждебных настроений.
    - Если не обращать внимания на синюю листву, на пятнистые коряги, зелёное небо и неизвестный пряный запах, похожий на смесь мускатного ореха с яблочным уксусом, о котором роботы почему-то ничего не сообщили, можно представить, что мы на родной Земле, - прошептал взволнованный повар.
    - Почему шёпотом? - усмехнулся изобретатель.
    - Не хочется раньше времени себя обнаруживать.
    - Разве тебе не интересно, как выглядит местное население?
    - Мне интереснее, чем оно питается.
    - Замечательно! Здешняя почва очень похожа на нашу землю! - заявил профессор. - Уж не в параллельном ли мы измерении?!
    - Как это? - напугался первый помощник.
    - Очень просто. Имеется теория, что все видимые частицы, из которых состоят любые миры, существуют на определённых волновых частотах, вычислить которые теоретикам пока не под силу.
    - Это значит, мы можем не попасть домой? – покосился второй помощник.
    - Прошу не допускать подобных глупостей! - возмутился "банановый магнат". - И не из таких трудностей люди выбирались. Но... благодаря здравому смыслу, а не боязни действительности!
     Изобретатель уже не в первый раз склонился к "земле" и стал присматриваться.
    - Будьте осторожны, здесь полно всяких насекомых, - предупредил он.
    - Смотрите, какая... птица! - крикнул повар.
     Обернувшись на крик повара, астронавты увидели летящую тварь таких размеров, что она скорее напоминала крупную собаку или маленького телёнка.
     Вслед за ней, с пятнистой коряги "вспорхнула" целая стая таких «птичек». Головы их напоминали тюленьи, ноги - в количестве четырёх - были короткие и мощные, сзади имелись длинные пушистые хвосты. Но самым удивительным были их крылья. Маленькие и хрупкие, как у бабочек, они, казалось, не должны были поднимать таких тяжёлых предметов, какими являлись сами "птички".
    - Яркий пример метаморфоз в природе, - уточнил профессор. - Со временем ненужные части тела деформируются, перестают функционировать, исчезают, а для адаптации в текущих условиях из поколения в поколение формируются новые необходимые органы и конечности.
    - Но... их крылья?! - удивлялись помощники.
    - Вы серьёзно, думаете, птицы летают только за счёт крыльев? Хм! Я уверен, мой сын знает, что это далеко не так!
    - Предполагаю, - начал изобретатель. - Крылья, в данном случае, остаточное явление, не исчезнувшее только в силу привычки - чем-то махать. Птицы летают, скорее всего, не из-за крыльев, а от свойств их организмов - чудесным образом не зависеть от гравитации.
    - А почему же люди не могут? – поинтересовался повар.
    - Умственные способности человека, ещё не настолько сконцентрированы на полёте, чтобы взлететь, не имея подспорья в виде агрегата с пропеллером.
     Космолёт был уже далеко.
    - Стойте! - воскликнул на этот раз сам профессор. Он опустился на колени, разгрёб сухую "листву", и стал пристально рассматривать какие-то предметы. Команда приблизилась к нему. Изобретатель приподнял с земли увесистую прямоугольную пластину с вырезанными в ней квадратными отверстиями.
    - Тяжёлый сплав. Что-то вроде чугуна. Такое голыми руками не сделаешь.
    - Похоже на деталь неизвестной машины, - заключил профессор.
     Неподалёку оказались и другие "железяки", как о них отозвался повар, все они были точных форм и правильных размеров. Пролежали они тут видимо не больше нескольких лет. Это были первые признаки присутствия разумных существ, которые обнаружились астронавтами.
    - А может, это осталось от таких же несчастных, заблудившихся путешественников? - робко спросил один из помощников.
    - Повторяю! Я запрещаю допускать подобные мысли! Думаете, без вас на свете дураков не хватает?! - нахмурился Пётр Данилович.
    - Простите...
    - Мы больше не будем...
     Равнина, по которой до сих пор шагали земляне, заканчивалась глубоким обрывом. Насколько обрыв глубок можно было только догадываться: глубину его скрывала непроглядная темень. Обойти его возможным не представлялось, по причине отсутствия в зоне видимости пределов его длинны. Вдалеке, за обрывом, намного ниже уровня равнины, виднелись синие, серые и жёлтые холмы разных размеров. Никаких городов не обозначалось.
    - Отступать нам некуда. Без топлива домой мы не долетим, - произнёс профессор. - Прямо нельзя. Направо или налево? В выборе верного направления чаще всего приходится надеяться только на интуицию.
    - Можно попробовать, испытать в здешних условиях мои изобретения, - предложил Прохор. - У меня с собой имеются антигравитаторы, стабилизаторы и ускорители: захватил на всякий случай.
    - Тогда и вперёд дорога открыта! - обрадовался профессор. Понятное дело, им, как и его сыном, двигало не столько желание отыскать топливо и поскорее вернуться на Землю, сколько врождённый инстинкт учёного - исследовать всё неизвестное.
     Чтобы произвести испытания (на самом себе), изобретатель крепко привязал все запчасти своего устройства, способствующего преодолению притяжения, к своему лёгкому костюму, и той же верёвкой подпоясался сам.
    - Неизвестно как поведёт себя антигравитатор над пропастью - потянет вверх или вниз? - поэтому, следует подстраховаться, - объяснил он свои действия.
     Оставшийся свободным конец длинной верёвки был надёжно привязан к массивной пятнистой коряге, торчащей ближе других к обрыву.
    - Ни пуха! - пожелал повар.
     Профессор похлопал сына по плечу, пытаясь скрыть свою тревогу.
    - С Богом, сынок!
     Улыбнувшись, изобретатель замкнул контакт привода механизма и, оторвавшись от земли на несколько метров, плавно повернув ручку ускорителя, медленно поплыл над бездной.
    
    34.
    
    - Всё в порядке, - донёсся через некоторое время голос Прохора по рации. – Возвращаюсь.
     Вскоре показался и сам изобретатель.
    - Я долетел до того края, - показал он рукой на противоположную сторону пропасти. – Гравитационное поле на всём протяжении пути не меняется.
     Профессор встретил сына широкой улыбкой и благодарным взглядом. «Молодец, сынок! В хорошего учёного вырос!» - говорил взгляд профессора, выражая его нескрываемые мысли.
     Вся команда, по примеру Прохора, была оснащена антигравитаторами и прочим оборудованием. Прочитав краткую инструкцию, изобретатель скомандовал:
    - Контакт!
     Людские тела обезвесились и шестеро мужчин, почувствовав невесомость, со всем своим скарбом, как пылинки воспарили над поверхностью равнины.
    - Теперь поворачиваем в сторону пропасти и плавно переводим регулятор ускорителя по часовой стрелке, - продолжил изобретатель.
     Перенервничавший повар, перестаравшись, перепутал направление вращения часовой стрелки и полетел в другую сторону.
    - Прохор Петрович! – закричал он, не на шутку испугавшись. – Прохор Петрови-и-ич!
    - Поворачивай ручку регулятора! Отталкивайся от воздуха! – крикнул в ответ изобретатель.
     Послушавшись, повар всё-таки присоединился к летящим над обрывом товарищам. Свет восходящего солнца, не проникающий за края обрыва - внутрь бездны, приятно грел спины астронавтов и хорошо освещал ландшафт на том конце пропасти.
     Долетев до ближайшего холма, профессор принял решение - приземлиться. Продолжать полёт в неизвестной зоне могло быть небезопасным.
    - Дальше пойдём пешком, - сказал Пётр Данилович. – Пугать местных жителей не стоит. Возможно, мы и так окажемся нарушителями чьих-нибудь границ.
     На этой стороне пропасти было так же полно синей листвы, облетевшей с пятнистых коряжистых деревьев. Птиц с тюленьими мордами больше не встречалось. При их габаритах тёплое время суток они должны были проводить в прохладных водоёмах. На пути путешественникам встретился одинокий ручеёк. Пробы воды (произведённые на старшем помощнике) показали - для мытья рук жидкость вполне пригодная. Но мучительная жажда требовала утоления. Пришлось потратить ещё целых двадцать пять минут на полный анализ ручейка. После чего, наконец, вдоволь, насладиться инопланетной водицей.
    - Без сомнения, это H2О... высшей пробы! - вытирая губы, восклицал довольный повар. И он был прав. - В эту бы водичку картошечки, лучку да рыбки! Эх, и знатная бы ушица вышла!
     Но рыбки в таком миниатюрном ручейке не наблюдалось. Только мелкие камешки, похожие на осколки бутылочного стекла, сверкали на илистом дне его мелководья. Достав несколько таких камушков, профессор посмотрел их на свет.
    - Алмазы, - произнёс он спокойным голосом. - Возьмите, каждый по нескольку штук: пригодятся, когда вернёмся на Землю.
    - Лучше бы тут рыба водилась, - вздохнул повар и сунул в карман горсть камушков. - Что толку от алмазов, если помрёшь на голодный желудок...
     Поход продолжался уже несколько часов, но солнце ползло вверх так медленно, что не добралось до зенита и на треть.
    - А день здесь, похоже, длится намного дольше, чем у нас, - заметил изобретатель.
    - На Земле давно бы прошёл полдник, а мы до сих пор не обедали, - не преминул вставить голодный повар.
    - То, что день длиннее - это нам на руку. Доберёмся до вершины, вон того жёлтого холма - сделаем привал. Там и пообедаем, - сказал профессор.
     С вершины холма стало видно - впереди, насколько хватало Прохоровского бинокля, простиралась бесконечная холмистость. Слева - что-то напоминающее заросли леса сплошь покрытое пятнистостью и синевой. Справа - блестящая на солнце гладь, похожая на озерную, отражала небесную зелень.
    - Логичнее спустится к тому водоёму, - указал на озеро профессор. - В лесу нам точно делать нечего. Не для того нас сюда занесло, чтобы мы по лесам блуждали... Час на отдых! - добавил он после короткой паузы. - Какие у кого есть запасы провианта - всё на стол! Представьте, что у нас выходной, и мы вырвались на природу!
     Оценив шутку, все, как можно естественнее, попытались посмеяться.
    - Мне всегда было интересно, - начал затрапезную беседу Прохор. - Случайно ли мы проживаем эту жизнь, или наши судьбы пишет кто-то свыше?
    - Да-да, мне тоже частенько кажется, что чей-то неведомый разум, предвосхищая события, выдумывает для людей сценарий! - поддержал профессор, выдавливая в рот из тюбика коричневую массу.
    - Вы хотите сказать, какой-то писака придумал для нас это путешествие? - включился в разговор старший помощник.
    - Хотел бы я знать, какой умник додумался забросить нас в такую дыру?! - засмеялся повар.- Вероятно, у автора данного "произведения", туговато с фантазией. Всё утро - топаем, топаем... а толку никакого. Пора бы уже к чему-нибудь и прийти.
     Профессор снял со своих уставших ног ботинки, сгрёб под голову побольше листьев, и прилёг чуть-чуть в сторонке от "застолья".
    - На всё воля Божья, - сказал он поучительным голосом. - Может быть, именно нашим, важнейшим предназначением и было оказаться в этих краях в это самое время. Может, именно мы, а ни кто-то ещё, откроет для вселенной эту удивительную живую планету и тем самым принесёт огромную пользу ей и её жителям. Лично я здесь пока ещё не видел ни одного бананового дерева! Вдруг местная малонаселённость явилась вследствие глобального авитаминоза? Мы могли бы поставлять сюда с нашего острова если уж не сами бананы то, по крайней мере, кожуру от них!
     Неиссякаемость оптимизма профессора действовала всегда положительно на команду его космолёта. И, под весёлый трёп своего предводителя, утомлённые, непривыкшие к длительным прогулкам астронавты мирно дремали.
     Не дремал только изобретатель. Облокотясь на одну из пятнистых коряг он любовался окружающей средой, глядя в свой бинокль то в сторону озера, то в сторону леса, то дальше - за холмы.
     "Возможно, не стоило так опрометчиво поступать - покидать корабль, а следовало прямо на нём исследовать эту планету, осуществляя перелёты с помощью антигравитации, - думал изобретатель. - Не повернуть ли прямо сейчас назад? Ведь если мы и раздобудем то, из чего можно извлечь горючее, корабль должен будет лететь к месту заправки... Или всё-таки лучше..."
     Ход мыслей был прерван гулким звуком над самым ухом изобретателя. Оторвавшись от бинокля и подняв голову вверх, Прохор увидел прямо над собой висящее в воздухе существо.
    
    35
    
    - У-ух, у-у-ухх! - укало существо, удивлённо глядя на невиданное зрелище в виде учёного человека с биноклем в руке.
     Инстинктивно напугавшись, Прохор, полулёжа на синей листве, пытался изобразить улыбку. Существо с интересом прислушивалось к громкому стуку человеческого сердца.
    "Как оно умудряется висеть в воздухе? - пронеслось в голове у изобретателя. - Крыльев у него не видно. Вообще, больше на морского млекопитающего похоже, чем на представителя летающей живности. А какие странные глаза... Разумное оно или нет?"
     Улыбнувшись в ответ всем своим «лицом», существо исчезло так же быстро как появилось. Прохор не стал больше любоваться пейзажами и размышлять о космолёте. Мысли его наполнились другими заботами. В воображении отчётливо прорисовывался образ его недавнего посетителя (или посетительницы): гладкое фиолетово-серое туловище, размером чуть больше человеческого; короткие бесформенные конечности (сосчитать их изобретатель не успел); вытянутая в обе стороны голова без носа и рта, но с огромными ушными раковинами, и яркие, огромные, перламутровые глаза.
     "Надо предупредить остальных, когда проснутся, - сказал себе Прохор. - Отец прав, нужно двигаться в сторону озера".
     Через пару другую минут уканье возобновилось. Изобретатель обернулся на звук и увидел уже не одно, а добрый десяток фиолетово-серых существ. Все они с любопытством, навострив свои огромные уши, немигающими перламутрами уставились на астронавтов.
    - У-ух! У-у-ухх! - повторяли существа, равномерно покачиваясь в воздухе.
    - Здравствуйте! - воскликнул повар, первым заметивший "гостей". С перепугу он начал молоть абсолютную чепуху. - Мы космонавты с планеты Земля. Прилетели за топливом. Привезли бананы. Я - повар. Это - профессор...
    - Пётр Данилович! Тут, по-моему, гуманоиды образовались! - подхватил младший помощник, протирая заспанные глаза. - Ну и страшные...
     Второй помощник вскочил на ноги.
    - Тихо! - скомандовал грозным шёпотом "банановый магнат". - Ни к чему так тарахтеть. Сохраняйте спокойствие. И... что о нас подумают, если вы будете так выражаться?! Действовать будем по проверенной схеме.
     Профессор медленно достал из своего вещмешка связку бананов, отломил один из них, демонстративно очистил от кожуры и съел. Остальные протянул ближайшему "гуманоиду".
    - Чем же они будут есть? - робко заметил старший помощник. - Ртов то у них нет!
    - Им и понюхать то нечем, - добавил повар.
     Существо без тени смущения приняло из рук Петра Даниловича "презент", поделило на отдельные части и раздало своим собратьям. Почистить бананы у инопланетян не выходило. Теперь-то изобретатель разглядел, на четырёх конечностях фиолетово-серых существ имелось по два отростка в виде коротких пальцев, а на остальных четырёх конечностях не было, вообще, ни одного. Первые, по-видимому, служили им когда-то руками, а последние - ногами. Но, в результате естественной эволюции, утратили своё назначение, как рты, носы, волосы и прочие малозначимые части тела.
     Приложив бананы к своим животам, инопланетяне на время прекратили издавать укающие звуки. На глазах астронавтов "адамова смоква" мгновенно потемнела, иссохла и просыпалась серым пеплом на землю.
    - Самое что ни на есть современное внедрение в организм продуктов питания, - пояснил профессор. - Я уже наблюдал такое на одной высокоразвитой планете.
     Второй частью представления, после вкусового, было общение духовное. Достав из мешка флейту, Пётр Данилович так виртуозно сыграл "Одинокого пастуха" Энио Морриконе, что ушные раковины "гуманоидов" чуть не вывернулись наизнанку! Оказывается, они очень любили музыку и сами могли здорово музицировать.
    - А теперь покажем им нашу Землю.
     Из того же вещмешка был извлечён миниатюрный альбом со слайдами такой родной и такой далёкой планеты.
     Рассматривая невиданную доселе Землю - горы, океаны, леса, города и людей - инопланетяне мгновенно анализировали всё увиденное и отзывались одобрительным уканьем.
     "Откуда же они извлекают этот звук? - подумал профессор. - Не из ушных ли раковин? Наверняка, ухо, горло и нос у них, как и у нас, были раньше взаимосвязаны, а со временем необходимость в неиспользуемых органах отпала и они заросли тканью. Когда-то у людей так отпали хвосты, лишние волосы (может даже крылья, рога и клювы?), а вскоре исчезнут ногти и, со смягчением пищи, зубы... Всё-таки удивительно то, что у большинства живых организмов, что с нашей планеты, что с других, количество органов чувств - зрения, слуха, обоняния и т.п. - совпадает. Это доказывает теорию о том, что все разумные существа происходят из одного... На молекулярном, конечно, уровне... Просто каждое находится на своём определённом этапе эволюции".
    - У-у-ухх! - подтверждало догадку профессора общество "гуманоидов".
     Потом профессор нарисовал нашу планету, стрелками указав маршрут космолёта, и попытался нарисовать сам космолёт, уже на их планете. Чтобы было понятнее, он изобразил пятнистые коряги, синие листья, пропасть, озеро, лес и самих «гуманоидов». Но самым сложным было объяснить, что в космолёте не осталось твёрдого горючего - таких металлов как уран, плутоний или цезий - а без него на Землю вернуться невозможно. Фиолетово-серые существа, радостно укая, кивали продолговатыми головами, показывая, что они очень довольны. Отчего им было так весело, понятно не было. То ли оттого, что они знают как помочь землянам, то ли оттого, что забавные пришельцы останутся на их планете навсегда...
    
    36.
    
     С космолёта по рации передали коротко и ясно: "Пока все в норме". Это могло означать только одно - туземцы-пилоты допили ещё не все напитки из агавы и не все бананы пустили на закуску.
    - Предупреждаю, если будете излишне смешивать текилу с пульке, уволю! По самой страшной статье трудового кодекса! - предупредил пилотов профессор. - Не думайте, что мы покинули вас надолго. Будьте на связи!
     В следующие несколько секунд произошло нечто странное. "Гуманоиды" сбились в кучу и стадно ринулись к лесу. С противоположной стороны донесся нарастающий шум.
     В небольшой летающей... скорее чашке, чем тарелке... летел, со скоростью света, прямо на фиолетово-серых, испугано укающих летунов, зеленокожий, но вполне человекообразный, скромно одетый субъект. В одной руке его сверкнуло что-то вроде плётки, и профессор тут же с ужасом осознал, что "гуманоиды", которым он так старательно описывал историю своего грандиозного путешествия, не более чем стадо коров или даже баранов!
     Загнанные существа были вынуждены, выслушав тираду нравоучений, подчиниться своему пастуху и отправиться пастись на озеро. Летательный аппарат подлетел к землянам.
    - Кто вы, странные создания? - спросил "пастух" на совершенно непонятном языке, но земляне почему-то догадались, о чём их спрашивают.
     Пришлось профессору повторять всю процедуру своего хорошо заученного приветствия. Угощать бананами, выдувать звуки из флейты, показывать слайды и вырисовывать непонятные каракули.
     "Пастух", молча, всё съел, выслушал, просмотрел и предложил отправиться с ним, куда-то за озеро. Астронавты, обрадованные наконец-то установленным контактом с настоящим разумным местным жителем, с радостью согласились лететь туда, куда ему угодно.
     Итак...
     Это был действительно город. Возможно, провинциальный. Находился он немного западнее озера и прятался между тремя жёлтыми холмами. Сказать, что инфраструктура города была несколько необычна - не сказать ничего. С первого взгляда становилось понятно – колёс, кирпичей и дверей здесь никто никогда не изобретал. Это исключило целый ряд последующих введений связанных с вращательным процессом, строительством и, вообще, мировоззрением их общества. Подобные «земные» радости удачно заменялись у инопланетян совершенно иными не менее функциональными приспособлениями.
    - Lepos, - произнёс "пастух" указывая на город.
    - Лепос, - кивнув, повторил Пётр Данилович. - Так называется это место.
    - Да, - подтвердил на своём языке инопланетный друг (возможно, это не совсем точный перевод). - Лепос - местная тюрьма для таких гастарбайтеров, как вы.
     Разглядывая с высоты своего полёта Lepos, астронавты были в восторге.
    - С вашей стороны было очень любезно, пригласить нас в свой замечательный город!
    - Это ваша... столица? – благоговейно проблеял счастливый повар.
     Не понимая, о чём лопочут незваные гости, "пастух", как можно учтивее отвечал:
    - Да, да... Не стоит беспокоиться! Возможно, вас сразу депортируют или пустят на удобрение.
     Внизу проплывали грандиозные конусообразные здания из полупрозрачного материала, связанные между собой бесчисленными путями сообщений. Всюду пестрели плодовые насаждения. Уже доносилось благоуханье неизвестного происхождения. Становились слышимыми звуки города. Голоса. Музыка. Всё переливалось, весёлым какофоническим калейдоскопом.
    - Посмотрите, друзья мои, - расчувствовался профессор. - Каких умопомрачительных высот достигла здесь цивилизация! Полюбуйтесь на эти дома! За счёт их, казалось бы, примитивной, округлой архитектуры солнце всегда проникает внутрь помещений!
    - А между ними крытые улочки! - подхватил изумлённый изобретатель. - В точности такие, какие я проектировал для своего города на Земле... В несколько ярусов... Просто удивительно!
     Удивительным казалось и то, что нигде не было дорог и колёсных средств передвижения. Инопланетяне перемещались в пространстве на таких же "летающих чашках", в какой летел "пастух". Только одни были чуть больше, другие - чуть меньше, третьи, вообще, крохотные.
     Как уже упоминалось, существование и предназначение такой роскоши как дверь в жизненном процессе города Lepos никогда не участвовало. В хорошую (а впрочем, наверное, и в плохую) погоду верхушки крыш конусообразных зданий раскрывались, как раскрываются поутру тюльпаны (естественно, механическим, а не естественным путём), и из них вылетали на своих «чашках», каждый в свою очередь, скромно одетые обитатели конусов.
     В такую-то раскрывшуюся цветочными лепестками крышу и влетел аппарат "пастуха" - доброго жителя города Lepos - с командой землян на борту.
     С верхнего яруса, длинным, крытым матовой материей, проулком, летающий кораблик сразу же проследовал в средний уровень соседнего здания, а оттуда, сквозь вертикальный коридор ещё ниже, в круглое просторное помещение. Тут и приземлились. Сквозь наружные стены, которые были почти прозрачны, хорошо проникал солнечный свет, поэтому они казались одним сплошным окном.
     Подождав, когда земляне выберутся из «летающей чашки», инопланетный товарищ, не сказав на прощанье ни слова, поспешил улететь обратно. Астронавты остались одни. В полном недоумении стояли они посреди пустого помещения, пытаясь осознать в какое из глупых положений опять попали.
     Между тем под ногами горе-путешественников что-то заскрежетало. Пол, на котором они стояли, внезапно накренился, разделился на несколько частей и стал уходить куда-то вниз. В центре его обнаружилось отверстие. «Лепестки» раскрывались вовнутрь! Попадав, астронавты кубарем покатились в открывшуюся воронку и понеслись по скользкой направляющей трубе в непроглядную глубь.
     К счастью, полёт продолжался недолго и никто не успел посрамить лица человечества (в лице собственных штанов). Труба закончилась зигзагообразным изгибом, и доблестные герои благополучно свалились в прохладную водянистую жидкость. Свершив тем самым обряд очищения, люди оказались в другом круглом помещении с такими же полупрозрачными стенами, но уже более тёмных оттенков, и не пустого, а густонаселённого. Со всех сторон на астронавтов смотрели выпученными, углублёнными, синими, жёлтыми, серыми и всякими другими глазами разнообразные существа.
    - Боже... мой! – выдавил бледный как смерть повар. – Где я?
    - Пётр Данилович, куда мы попали?! – всхлипнул младший помощник.
     Мокрый, как и все остальные земляне, профессор оглядел всех присутствующих и о чём-то подумал.
    - Необычное гостеприимство, - произнёс он вслух. – Что ж, у всех народов свои традиции. В чужой монастырь со своим уставом, как говориться, не входят. Остаётся принять такую процедуру как должное.
    
    37.
    
     Увы, ожидаемого торжественного приёма по случаю новоприбывших не состоялось. Существа, молча, поглядывали на бледнокожих пришельцев каждый из своего закутка обустроенного лежанкой, овальной корзиной на трёх ножках для всякой утвари и прочими нехитрыми предметами обихода. Сразу обрадовало обилие живой растительности в помещении. Но ещё больше радости принесло дружественное расположение всех присутствующих обитателей.
    - Правду говорят, - нравоучительно произнёс изобретатель. – Доброго народу больше, чем злого. Это только в безумных фильмах и глупых книжках злодей на злодее. В жизни всё совсем наоборот.
     Одно из двуногих существ в коричневом костюме, видимо признав в Петре Даниловиче профессора, подбежало и, радостно подпрыгнув, крепко его обняло. Напуганный этой выходкой Прохор, стараясь заступиться за отца, схватил с пола какой-то кактус и обрушил его на безухую голову чудовища. Издав удивлённый звук, оно отпрянуло в сторону.
     Профессор поправил усы и, посмотрев на ударенное кактусом коричневое существо, вдруг улыбнулся.
    - Этот парень – космонавт, с планеты Мор, на которую мы доставляем бананы каждый первый четверг каждого второго месяца, - сообщил он своим товарищам. - Здравствуй, приятель! Какими судьбами? - обратился он на языке Морян уже непосредственно к пожелавшему обняться молодцу. - Не обижайся на моего сына, он не знал, что ты... из добрых побуждений.
    - Очень рад вас видеть, профессор! - осветился улыбкой Морянин. - У вас храбрый сын. Я не позволю себе обидеться на него. Я попал сюда, так же как и вы. Вы, наверное, слышали, что полгода назад я с командой других наших космонавтов отправился на поиски новых галактик?
    - Да, ваш президент говорил со мной об этом.
    - Так вот, мы сбились с пути, заблудились и оказались здесь. Наша тарелка сильно пострадала. Вышли из строя приборы концентрации напряжения, биополярной чувствительности, отсырела микросхема основного двигателя. Слава Богу - мы сами остались целы. Мои друзья отправились на поиски провианта и необходимого сырья для восстановления нашей тарелки. Я остался, чтобы замаскировать её на случай нежелательного обнаружения. Когда я закончил свою работу, мне показалось, что кто-то из наших зовёт на помощь. Я пошёл на крик, но никого не встретил... Живы они теперь, или нет, и цела ли наша тарелка - я не знаю...
    - Тебя поймали и доставили сюда? - сочувствующе спросил профессор.
    - Да... Три месяца я нахожусь в этом месте. С тех пор из трубы в потолке появилось ещё двое - один жёлтый с планеты Фосс, и вон, тот, сиреневый с Рейна.
    - Зачем же они свозят всех в это заведение? - недоумевал профессор. - На первый взгляд эта планета мне показалась очень даже приветливой.
    - Скорее всего, их мир закрыт для таких как мы... Э-э-э... Как бы сказать, чтобы вы лучше поняли? Это, наверное, как карантин.
     Поблагодарив безухого друга за полезную информацию, профессор повернулся к своей команде.
    - Что ж, друзья мои, без лишних предисловий, сообщаю... Мы находимся в тюрьме для незаконно прибывших на эту планету пришельцев.
    
    38.
    
    - Удивительно, что большинство здесь присутствующих так похожи на людей! - сказал повар.
     Изобретатель, глядя в полупрозрачную стену, думал о чём-то своём. Профессор, полулёжа на своей лежанке, подкручивал ус.
    - Ничего удивительного, - ответил он на высказывание повара. - Это доказывает только одно - достигая определённого уровня умственного и физического развития любые создания из любых галактик, сотворённые, как неоднократно сказано, по образу высшему, стремятся к общению с иными мирами, строят космические летательные аппараты... Вот... Вот поэтому и похожи.
    
     Ровно в 19.00 по часам профессора по-местному времени наступил полдень. Сей же миг часть стены со скрипом ушла в сторону и взгляду предстала столовая.
     Оказалось, что в этой "тюрьме", кроме ежедневных прогулок, уроков местной словесности, письменности и трудотерапии, заключавшейся в уборке доступной территории, ещё и семиразовое питание. Такая частота приёма пищи совсем не считалась частой, а обусловливалась просто-напросто продолжительностью дня на данной планете.
     Столы были треугольные. Рассчитанные на три персоны. Видимо, не только на Земле столярных дел мастера понимают, что удобнее "соображать" на троих. Блюда в основном состояли из растительной полужидкой пищи и полусырого, фиолетово-серого мяса. Тарелки были почти плоскими. В качестве приспособлений для отправки пищи в рты имелись неудобные черпалки. Профессор достал из нагрудного кармана свою родную деревянную ложку и, с видом сапёра (или разведчика) продегустировал первое блюдо. Старший помощник принюхивался, морщил нос.
    - Инопланетяне пожирают инопланетян, - процедил он брезгливо. - Если бы не голод никогда бы не стал есть...
    - Кхе-кхе, - поперхнулся изобретатель.
     Профессор посмотрел на помощника.
    - Почему же у тебя это вызывает отвращение? Мы же на Земле поедаем братьев своих меньших, - напомнил он.
    - Да, но там... мы уже привыкли...
    - Вот именно! А, по идее, тоже не очень-то гуманно.
     За соседним столиком чавкали и звонко стучали черпалками.
    - Кормят, как говорится, "на убой"! - восклицал младший помощник.
    - А может и впрямь на убой? - портил аппетит второй помощник.
    - Ещё одна негативная мысль - не заплачу жалования за этот полёт! - предупредил профессор, стукнув ложкой по столу.
     Соседний столик смолк.
    - Он больше не будет! - обещал повар. - А готовят сносно. Из их продуктов я бы, возможно, приготовил не лучше.
    - Пётр Данилыч, - спросил младший помощник, дохлебав свою порцию. - А можно добавки попросить?
    - Вот, что значит молодой организм! - позавидовал старший помощник.
    - Можешь попросить, - согласился профессор.
     Взяв свою пустую тарелку, младший отправился искать окошко, из которого выдают добавку. Инопланетяне за соседними столиками удивлённо смотрели на странного землянина. Вернувшись к столу, всё с той же пустой тарелкой, он с грустью сообщил:
    - Окошка не обнаружено.
     Наконец, поняв намерения молодого человека, улыбающиеся инопланетяне, с неизвестной планеты, подошли к младшему и поделились с ним пропитанием.
    - Спасибо! - радостно поблагодарил растущий организм.
    - Спа-си-бо, - повторили по слогам инопланетяне.
    - Ничего, ничего! - поддержал профессор. - Через недельку другую научимся понимать друг друга с полуслова!
     Так завязывались знакомства между галактиками.
    - Одна радость в нашем злоключении - от тёщи можно отдохнуть и жена не пилит! - пошутил повар, отхлёбывая из продолговатой емкости, кислую сопливистую жидкость, отдалённо напоминающую клюквенный кисель.
     Усмехнувшись, старший помощник позволил себе высказать противоположное мнение:
    - А мне, наоборот, кажется, что в сравнении с нашими местными "опекунами", щедро кормящими нас столь изысканными помоями, моя тёща не такая уж сволочь! - понятное дело, под "опекунами" старший помощник подразумевал собратьев зеленокожего "пастуха" - служителей тюрьмы.
     Шутка прошла на ура. Команда астронавтов разразилась дружным смехом. И даже инопланетяне за соседними столиками, не поняв ни единого слова, но почувствовав весёлое волненье, громко расхохотались. На сытый желудок всегда легче смеётся.
    - Смех всё-таки заразительнейшая штука! - заметил Прохор.
    - Даже если вы из разных галактик! - подкрепил профессор.
    
     Урок словесности принято было проводить чуть позже обеда. И это, несомненно, было вполне логично: на уроке мысли не должны отвлекаться на чувство голода. Невидимые слуги тюрьмы, как по волшебству, превращали столовую в учебный класс. Разумеется, благодаря не физическим усилиям, а механическому прогрессу. Треугольные столы исчезали. Им на смену приходили низкие стулья со спинками, больше напоминающие пуфики. Учащимся раздавались планшеты с прицепленными к ним приборами для записи и зарисовки диктуемой и изображаемой информации. Учителем было двуногое существо непонятного пола, без ушей и какой бы то ни было растительности на зелёном непропорциональном туловище. В медном одеянии учителя улавливался скорее стиль рококо, чем барокко. Материал, из которого был слеплен его костюм, казалось, состоит из негнущейся пластмассы. Урок состоял в том, что учитель указывал на крупномасштабный круглый экран в центре "класса", на котором изображались предметы данной планеты, тут же произносилось и выписывалось слово, обозначающее этот предмет, и зарисовывался он сам. Каждый присутствующий повторял процедуру на своём планшете. Но, зарисовывая и записывая за учителем, должен был ещё и написать это же слово, через соответствующую стрелку, уже переведённым на свой родной язык. Данный приём информации мозговыми клетками инопланетных учеников был поистине процессом развлекательным и, значит, легкоусвояемым. Многие пришельцы за счёт этих уроков быстро учились понимать не только своих "опекунов", но и друг друга, что, возможно, было не менее важным.
    
    - Если бы на Земле были такие тюрьмы, очереди бы в них выстраивались в километры! - провозгласил довольный повар.
    - На Земле аура не такая, - задумчиво противоречил ему профессор. - Человеческое столпотворение ещё не до конца исследовано, чтобы искорениться.
     Солнце было высоко, но неадаптированные к местному медленному вращению - как планеты, так и времени - люди чувствовали наступившую в их сознании глубокую, неуёмную полночь. Им хотелось спать. Лежанки приняли тела, отяжелевших и безропотных, астронавтов в свои добрые нежные объятья и души их проглотил сон.
     Прохору снилась некая таблица. Сначала он грешным делом решил, что это его новое открытие, но, приглядевшись, понял - это таблица Менделеева. Правда, химических элементов на ней, почему-то, было всего 64, и изображались они не буквами и цифрами, а фигурами. Отчётливо разглядев в верхнем углу таблицы ладью, коня и офицера, Прохор сообразил, что это ещё и шахматное поле. Вывод напрашивался сам собой - химия игра сложная, но занятная. Дальше сон разродился синим листопадом. Налетевшее вдруг стадо гуманоидов съело таблицу вместе со всей химией и прочими фигурами и уплыло куда-то в небесную зелень. Вдалеке обнаружилась любимая планета с таким родным и милым названьем, состоящим из цифры 3, звука "ем" и шестой по счёту ноты "ля". Зелёный лес расшумелся над зеркальным прудом. Утонул ватными облаками в собственном отражении голубой свод неба...
    "На третьей планете
    едят и поют!
    Здесь каждого встретит
    домашний уют!" - запел кто-то дурацкую песенку на языке рабочих и крестьян. Ах, как хотелось подпеть! - но изобретатель, хотя имел частенько и слух и голос, к сожалению, не знал слов этой песенки.
    
    39.
    
     Через два дня, по календарному исчислению "медленной" планеты, как её прозвал про себя изобретатель, Пётр Данилович и его команда уже научились понимать пару десятков слов местных жителей и примерно столько же слов заключённых пришельцев с других планет. Общаться становилось легче. Пожелать здоровья, сказать спасибо, спросить "как дела?" и т.д. уже не составляло особого труда.
    - Прекрасный день! - прогуливаясь по закрытому со всех сторон саду, говорил изобретатель желтолицему пришельцу с планеты Фосс.
    - О, да! - кивал тот своей безухой дыней. - Солнечная активность очень хорошая!
     И они друг друга вполне понимали.
     По земному календарю, который вёл сознательный повар, чтобы не затеряться в родном времени, шла уже третья неделя пребывания землян на "медленной" планете. То ли в четверг, то ли в пятницу, с самого утра заключённые заметили необычную суматоху. Обед в этот день мало того, что задержали, так ещё подали остывшим и на добрую половину ужали. Урок отменили, зато битый час по помещению расхаживала какая-то, строго на всё глазеющая комиссия.
    - Хорошо ещё, что прогулку не упразднили! - выйдя на открытый воздух и глубоко вдохнув свежести, сказал коричневый житель планеты Мор.
    - Что-то произошло... Знать бы что?! - подумал вслух профессор.
     Изобретатель, находился от всех в сторонке. Производя в уме какие-то расчеты, он совсем не замечал, как за ним, из-за ограждения, с интересом, наблюдает невиданное доселе в этих местах создание. На надзирателя оно было не похоже, да и "надзирало" пристальным взглядом исключительно за изобретателем. Внешние параметры указывали на то, что создание это из ряда позвоночных и, возможно, разумных. В этот раз оно просто стояло и неотрывно смотрело на взлохмаченного задумчивого человека. Через несколько прогулок наблюдающее существо заговорило с ним на своём языке, который изобретатель уже научился достаточно понимать.
    - Слушай, друг... я хочу с тобой говорить...
     Прохор подошёл вплотную к ограждению.
    - Слушаю. Говори, - произнёс он, без тени любопытства оглядев создание.
    - Я чувствую, ты - свет, - сказало оно уверенно. – С тобой надо говорить. Тебе надо слушать.
     Возможно, существо говорило немного иначе, но изобретателю слышалось именно так.
    - Ты должен жить, - уверяло оно. – В Лепос пришёл новый начальник. Сильно злой. Старый начальник был добрый, но умер. Здесь больше не будет хорошей жизни. Ревизия выявила невыгодность содержания Лепоса. Наша власть не знает, что делать с пришельцами. Многие требуют не возиться с вами, а уничтожить.
    - Я догадывался, что этим всё кончится...
     Прохор не стал уточнять, что им уже почти полностью разработан план побега.
    - Но, что мы можем сделать? – на всякий случай спросил он.
    - Я помогу тебе уйти отсюда.
    - Одному? А как же остальные?
     «Не провокация ли? - подумал про себя изобретатель. – С другой стороны мы и так в их власти».
    - Я не смогу помочь всем, - ответило существо.
     Прогулка заканчивалась, и разговор не мог больше продолжаться.
    
     Лёжа на своей лежанке, Прохор размышлял: «конечно, план побега уже на стадии завершения, но без проводника бежать... всей гурьбой... сразу поймают и... что будет тогда – лучше не думать!.. Да, пожалуй, логичнее было бы выбраться одному и, с помощью знающего «человека», каким является это предложившее помощь созданье, всё разведав, уже снаружи применить свой план в действие. Только надо предупредить отца и остальных. Может быть, в первое время исчезновение одного человека никто и не заметит».
    - Папа, ты не спишь, - обратился Прохор к профессору.
     Пётр Данилович, лежащий на соседней кушетке, повернулся к сыну. При этом Клюев-младший уловил необычную тревожность во взгляде отца. Профессор в душе тоже думал об ожидающей их неприятной участи – умереть на этой планете так и не увидав больше Землю.
    - Нет, не сплю, - собравшись с мыслями, отозвался отец изобретателя бодрым голосом «бананового магната». И сын поведал ему о разговоре с неким местным добродетелем и о замысле побега.
    
     На следующий «медленный» день изобретатель с нетерпением ждал прогулки, чтобы сообщить о своём решении существу за оградой. Кстати, следует заметить, что у землянина имелись некоторые основания полагать, что существо это женского рода. Во-первых: об этом говорил его мягкий, приятный для уха голос. Во-вторых: причёска существа отличалась наличием ярко-синих волос и состояла из трёх одинаковых косичек - двух по сторонам и одной сзади. Голова синеволосой особи была не больше и не меньше любой женской головы. На лице апельсинового оттенка имелся прямой нос, нормальный продольный рот и огромные лучистые темно-зеленые глаза. Ушей не было и в помине. Зато шея была длинная и симпатичная. Ног - две. Рук тоже. Количество пальцев на том и другом соответствовало человеческим нормам. Клыков, рогов и хвостов не наблюдалось вовсе. Наряд на этом образце совершенства скорее почти присутствовал, чем иначе. Верхняя часть туловища в области, отчётливо выраженных, упругих выпуклостей "скрывалась" под тонким слоем полупрозрачной эластичной материи салатного цвета. От талии до колен свисала такая же салатная тряпка-юбка, распущенная на лоскутки по последней моде. Ноги были нагими. Лишь подошвы защищались тонкими пластинами из сплава, похожего на пористую резину.
    - Я согласен, - сказал изобретатель, прямо глядя в зелёные глаза «девушки».
     Не вдаваясь в подробности, она сказала, что «это» случится ночью и исчезла в зарослях пятнистых и полосатых деревьев покрытых местами синей, ещё не облетевшей листвой.
     Ночью, когда все спали, Прохор мысленно настраивал себя на побег. В темноте ему послышался тихий шорох. Привстав с постели, он различил невдалеке силуэт своей возможной спасительницы.
    - Идём! - шепнул силуэт, и изобретатель шагнул на зов.
     Подойдя к небольшому импровизированному водоёму в центре помещения, к тому самому, в который в первый день своего знакомства с тюрьмой свалились земляне, "девушка" приказала:
    - Ныряй и плыви за мной!
     Потом она беззвучно погрузилась в воду. Прохор Клюев безропотно последовал её примеру. Плыть под водой пришлось сквозь достаточно широкую трубу гораздо дольше, чем мог бы себе представить изобретатель. Дыхания у него явно не хватало, а "девушка" уплыла уже далеко. Успокаивало то, что вернуться назад всё равно не удастся по причине отсутствия кислорода. С этой мыслью Прохор чувствовал, как теряет сознание. Сердце судорожно сжималось. Лёгкие требовали вдоха воздуха. Наконец, чьи-то тонкие, но сильные руки потянули его за волосы. В бессознательном состоянии он оказался на суше.
    - Мне не было известно, что ты не умеешь дышать под водой, - с сожалением в голосе призналась спасительница, когда с помощью искусственного дыхания Клюев очнулся.
    - Где мы? - осипшим голосом спросил бывший утопленник, пытаясь вглядеться в прохладную темноту.
    - Мы выплыли за ограждение по сточной трубе. Дальше идут очистные сооружения. Вода в тот бассейн попадает из резервуара, в котором используются химикаты для борьбы с микробами, а сюда по мере пребывания уходит. Всё регулируется автоматически... Теперь идём.
     Встав на ноги, изобретатель, поддерживаемый тёплой рукой синеволосого существа, двинулся в указываемом ему направлении.
    
    40.
    
     Как уже не раз говорилось, на «медленной» планете сутки длились, как минимум, втрое дольше, чем на Земле. Ночь двигалась медленно. Пока она шла, каждая из трёх разноцветных лун, сопутствующих путешествию планеты в её солнечной системе, успевала дважды облететь свою притягательную «ведунью». Времени на то, чтобы дойти пешком до безопасного места было с избытком.
     Путь выбранный «девушкой» уводил изобретателя всё дальше от космолёта, но он понимал, так или иначе, чтобы не ошибаться в своих дальнейших действиях, в первую очередь необходимо разобраться в географии этой планеты. Просушить рацию и выйти на связь с пилотами - было уже следующим делом. Если по-прежнему всё в порядке, понадобится снабдить топливом космолёт и устроить, задействовав антигравитаторы, побег для всех узников Лепоса.
     Когда луна синего цвета вышла на второй круг, беглецы добрались до засыпанного синей листвой бункера, где была спрятана летающая чашка инопланетянки.
    - Днём мы улетим в мой город. Ночью нельзя: локаторы могут застукать, - сказала она и, включив слабое освещение, пригласила располагаться.
     Измученный ходьбой изобретатель свалился на подставленное ему уютное сиденье. Вытянув ноги и расслабившись, он спросил:
    - Можно узнать, как тебя зовут?
    - Алайа, - ответила девушка, делая ударение на втором слоге.
    - Алайа, - повторил Прохор, что-то припомнив. – Очень красиво! А что оно означает на вашей планете?
    - Древний народ называл так божество несущее хорошую погоду.
    - У нас тоже большинство имён древние и славные. Правда, многие люди забыли, что означают их имена.
    - А как твоё имя?
    - Прохор. Это значит – вождь поющего племени.
     Имя Алайа могло принадлежать как мужчине, так и женщине, но изобретатель посчитал бестактностью, уточнять пол спасшего его существа. Да и зачем ему это? Если удастся улететь с этой планеты, так ли будет важно, кем на самом деле являлось далёкое инопланетное созданье, которое если и случиться где-нибудь увидеть, то только во сне?
     Ночь кончаться не собиралась.
     Из беседы с девушкой Клюев узнал, что много-много лет назад на Дивии (таким оказалось истинное название их планеты), большинство видов животных погибло от страшной эпидемии. Какая-то вредная бактерия, завезённая случайно с другой планеты местными жителями, внедрилась в биосферу и нарушила вековой порядок вещей. Все силы медицины тогда были брошены на спасение от этой заразы самых важных, в первую очередь разумных представителей Дивии. Была угроза полного вымирания. Массовые бесконтрольные межгалактические полёты с тех пор прекратились и были взяты под строжайший контроль. Государственные службы в течение многих лет неустанно трудились над выявлением и пресечением любых попыток общественных мероприятий связанных с осуществлением путешествий на другие планеты. Тогда же были выстроены конусообразные изоляторы для бунтующих жителей, нежелающих мириться с «приземлённой» жизнью, и инопланетных пришельцев. Эти колоссальные «юрты» расположились на месте старого заброшенного города Лепос. Заключённых в изоляторы жителей, вникнувших в серьёзность ситуации создавшейся на планете, со временем распустили по домам. Помогать пришельцам, добираться до их галактик, было очень не выгодно. За последний год, вообще, прекратились отправки тарелок. И так называемая «Межгалактическая ассоциация» требует немедленно очистить Дивию от бесцеремонно вторгшихся оккупантов иных миров.
    - В биосфере до сих пор много беспорядка, - говорила Алайа. – Учёные целыми днями ломают головы над этой задачей, но, увы...
     Дальше изобретатель не слышал: он уснул.
    
    41.
    
     Солнце припекало. Летающая "чашка" с синеволосой девушкой и землянином тихо плыла на запад. Ветра на Дивии практически никогда не было, что обусловливалось скоростью вращения планеты, но от полёта против её "течения" лёгкий сквознячок в "чашке" ощущался. Далеко сзади остался и почти уже не виднелся конусообразный Лепос. Внизу проплывали синие леса, жёлтые холмы и зёлёные реки. Вспомнив первые слова сказанные девушкой после ночного плавания по сточной трубе, изобретатель повернулся к инопланетянке:
    - Выходит, ты умеешь дышать под водой, как рыба? - спросил он.
    - Умею, - ответила она просто. - А кто такая рыба?
    - Рыба - это животное, которое живёт в воде на той планете, где остался мой дом. В отличие от человека, она может пробыть в воде всю свою жизнь без ущерба для здоровья.
    - А человек не может пробыть в воде всю свою жизнь?
     Клюев улыбнулся.
    - Вообще-то, может. Только тогда эта жизнь будет очень короткой.
    - Значит, в человеческих носоглотках нет органов, способных отфильтровать кислород от водорода?
    - Нету, - покачал головой Прохор. - А как ты дышишь под водой?
    - Обыкновенно - носом, - ответила Алайа.
    - И все Дивиане умеют так дышать?
    - Почти все из моей расы умеют.
    - Так здесь несколько разных народов?
    - На Дивии четыре различных расы. С зеленокожими работниками изолятора и синеволосыми, как я, ты уже познакомился. Есть ещё шароголовые и пятнистые.
    - Как, пятнистые?
    - Чёрно-жёлтые.
    - А они тоже формами похожи на людей?
    - Да, практически. Ты скоро сам увидишь, их много в моём городе.
     Достав из кармана бинокль, Прохор стал вглядываться вдаль.
    - Что это у тебя? - спросила Алайа, указывая на оптический прибор.
    - Одно из достижений нашей цивилизации, - гордо заявил Клюев. - Увеличитель!
     И он протянул девушке свой модифицированный театральный бинокль. Взглянув сквозь стёкла на едва приближенный горизонт, Алайа рассмеялась.
    - Хорошая штука, правда?! - самодовольно сказал изобретатель, думая, что удивил девушку.
     Инопланетянка вернула прибор, протянула руку к автоматически выдвинувшемуся овальному экрану, щёлкнула пальцами, и на экране перед Клюевым, во всех тонкостях, возник некий пейзаж.
    - О, это телевизор! - сказал, уверенный в своей догадливости Клюев.
    - Что такое телевизор? - девушка явно не поняла возгласа человека.
    - Как тебе объяснить... Кино. Видео, - изобретатель постучал пальцем по экрану. - Записанные в памяти картинки...
    - Не-е-ет! - опять рассмеялась Алайа. - Это не картинки. Это мой... Как ты говорил?.. Ах, да! - Увеличитель! Снаружи у моего летательного аппарата есть искусственные глаза. Они очень далеко видят. Всё, что они видят, переходит сюда.
     Прохору ничего не оставалось, как развести руками и признать своё поражение.
    - Ты дышишь под водой. Совсем не утомляешься. Умеешь управлять такими сложными приборами, - проговорил он немного погодя уже серьёзным тоном. - Одно не понимаю, зачем тебе с такими высокоразвитыми способностями понадобился обыкновенный человек?
     Алайа дотронулась до сенсорного экрана и в открывшемся окне поочерёдно начали появляться снимки с изображением летящего над обрывом изобретателя.
    - Я видела, как ты перелетал через пропасть. Искусственные глаза улавливают движения предметов на очень большом расстоянии. В тебе таится невидимая энергия?
    - Во мне самом нет никакой скрытой силы, но я, как и мой отец, изобрёл и сконструировал много чего такого, что даёт человеку возможность использовать невидимую энергию извне.
    - И как же у тебя получается летать? - спросила без тени смущения девушка.
     "Так вот зачем я им понадобился!" - почувствовав подвох, мысленно решил изобретатель. Заметив сомнение во взгляде землянина, Алайа с грустью сказала:
    - Мой отец бывал на Земле. Он рассказывал, что ваше гостеприимство ничем не лучше нашего. Вы склонны опасаться. Даже друг друга. Поэтому, вы всегда закрыты. Мой отец хотел приблизиться к одному из земных городов. Он сигнализировал о своём намерении. Но, заметив его тарелку, странные люди в тяжёлых машинах стали метать в него кусками раскалённого железа. Тарелка чуть не пострадала. Чтобы отпугнуть людей ему пришлось включить ультразвук и ультрасвет. На Земле началась паника. Обезумев от страха, люди бросились в рассыпную. Натыкаясь друг на друга, попадая под свои тяжёлые машины, но продолжая отчаянно метать в тарелку раскалённым железом. Вернувшись обратно на Дивию, отец поклялся никогда больше не летать в сторону Земли.
    - Что верно, то верно. Увы... Люди, не верят тому, что не привыкли видеть своими глазами. И напрочь отказываются верить в то, что выше их понимания, - не мог не согласиться с истиной Клюев.
    - Земля внесена в список самых агрессивных планет вселенной, - продолжала Алайа. - В биосфере вашей планеты очень активен ген хищничества. Отсюда берёт начало человеческая жестокость. Самые сильные и жестокие хищники пробиваются к беспредельной власти. Они просто помешаны на войнах. И это отодвигает вашу планету на самую низкую ступень духовного развития.
    - Это очень старая, можно сказать вечная, для нашего народа тема, - Клюев был задет за живое (всё-таки находясь вдали от Родины большинство русских в душе патриоты!). - Многие тысячелетья самые мудрые умы стараются пробить эту стену и, в конце концов, понимают, методом разгрома стен выстраиваются ещё большие преграды – непробиваемое непонимание истинных ценностей! Да, возможно, мы не на вершине целомудрия, но нельзя с такой уверенностью утверждать и то, что духовное развитие всего нашего народа ничтожное!
    - Значит, ты не будешь думать, что я твой враг? И откроешь тайну своего полёта? – улыбнувшись, сказала Алайа.
     Очарованию зеленоглазого существа нельзя было не улыбнуться в ответ. Клюев так и сделал.
    
    42.
    
    - Хорошо, я открою тебе тайну своего полёта, хотя и не знаю, зачем тебе это нужно.
    - Мне нечего скрывать, - сказала девушка. - Когда приземлимся, я расскажу тебе.
    - Только у меня два условия, - добавил Прохор.
    - Какие?
    - Тебе будет нужно пообещать мне, что моё откровение не принесёт на вашу и на чью либо другую планету ничего кроме радости и счастья!
     Сказано это было весёлым тоном, но Алайа, похоже, обиделась.
    - Я же говорю, вы, люди, помешаны на борьбе со злом. И ищите его даже там, где его никогда не было! Ваша паранойя просто-напросто...
    - А у нас на Земле говорят: "уговор дороже денег", - перебил изобретатель. - Так вот, это и будет наш уговор. И заключать его положено в должном порядке!
    - Хорошо, - кивнула девушка. - Правда, прошу учесть, я не знаю, что такое "денег"...
    - Ну-у?.. Возможно, что и не знаешь, - Клюев задумался. - Деньги, это то, что переходит из одних рук в другие взамен какого-либо товара, еды, одежды и, вообще, чего угодно.
    - А зачем?! - искренне удивилась Алайа.
     "Действительно! Зачем это надо?" – уловил в себе мысль Прохор, а вслух сказал:
    - Не будем отвлекаться на нюансы! Второе условие такое: ты мне поможешь освободить моего отца и остальных пришельцев, научив меня ориентироваться на сельской местности в округе Лепоса.
     Летающая «чашка» начала снижаться. Внизу показались первые строения. Город Алайи был уже близко.
    - Я подумаю, - серьёзно сказала инопланетянка.
    
     На сенсорном экране промелькнула непонятная надпись. Из пролетающей мимо летающей "чашки" в белую полоску донёсся чей-то незнакомый голос.
    - Добрый день, Алайа! - приветствовал этот голос.
    - Здравствуй и ты, Уатта!
     И "чашки" разлетелись каждая в свою сторону.
    - Это твоя знакомая? - спросил изобретатель.
     Девушка посмотрела на Клюева, как на ребёнка, удивившего её глупым вопросом.
    - Я не знаю, кто это был, - ответила она, улыбнувшись самой очаровательной улыбкой.
     Прохором овладело естественное для человека любопытство.
    - Но вы же... поздоровались?
     Инопланетянке было трудно понять мысли представителя иной галактики.
    - Что в этом плохого? Разве у вас, на Земле, незнакомые люди не желают друг другу здоровья, хорошего дня или доброго пути?
    - Да... Но она назвала твоё, а ты её имя...
    - Ах, вот что тебя удивило! Это обыкновенное дело техники. В блоках памяти каждого летающего аппарата есть информация о его пользователях. При приближении тарелки к тарелке, на экране выводится имя того, кто в ней находится. Как видишь, всё очень просто.
    - Да, нелегко так сразу привыкнуть к подобной простоте! Выходит, у вас тут царит полное отсутствие скрытности и сплошная добропорядочность. Что ж, я всегда мечтал вникнуть в философию добродетели, увидеть среду её обитания. Посмотрим!
     Весь Лепос состоял из конусообразных строений. В городе Алайи архитектура была иной.
    - Дарг очень древний город, - рассказывала Алайа, показывая на здания, являющиеся историческими памятниками. - Видишь, вон тот замечательный дом с причудливой крышей? Там когда-то жил самый лучший повар нашего города. А там, в апельсиновом парке, возвышается памятник лучшему плотнику.
    - У вас тоже растут цитрусовые?
    - Если ты имеешь в виду очень сладкие фруктовые шары в форме солнца, то да!
    - Удивительно! - воскликнул изобретатель. - Я думал, всё, что имеется у нас, произрастает только на Земле.
     «Девушка» загадочно улыбнулась.
    - А в наших учебниках истории написано, что это мы снабдили большинство галактик апельсинами.
     Город Дарг был огромен, но его густонаселённость не давила, так как совсем не ощущалась. При наличии у каждого взрослого жителя многомиллионного города собственной летающей "чашки", в небе в пределах видимости наблюдалось не более десятка летательных объектов. Крытые многоярусные улочки между домами отчасти прятали под полупрозрачное стекло одиночных пешеходов.
    - Где же весь ваш народ? - изумился Прохор.
    - Как, где? Все жители на своих местах. Не бегать же им без дела туда-сюда! - ответила Алайа. - Кто на сборе урожая в крытом поле, кто в лесном массиве, кто на водопроводе, кто в лаборатории... Мало ли занятий может быть у дивиян?!
    - Так, значит, вы всё-таки работаете?
    - А как же, иначе?
    - Я думал, за вас всё делают машины...
    - Если бы за нас всё делали машины, какой бы был нам интерес жить? Жить должен сам человек, а не робот за него.
    - И вас не утомляет принудительный труд?
    - Кто сказал, что мы работаем принудительно?
    - А разве нет?
    - Конечно, нет! Тебе с твоим земным мировоззрением трудно понять такой порядок вещей, но все виды работ у нас добровольные.
    - А за работу кто и чем платит?
    - Кто нам должен чем-то платить? Мы же работаем сами на себя.
    - Каждый сам на себя?
    - Хм, - усмехнулась девушка. - Ты всё никак не можешь понять, что здесь не на Земле. Здесь ваших диких нравов нет, и никогда не было. И говоря "мы" я подразумеваю ни себя и свою семью отдельно от общества, а всё наше общество.
    - А как же начальник Лепоса, который имеет право отдавать распоряжения?
    - Эти распоряжения касаются только наведения порядка на нашей планете.
     Клюев понял, что разговор их ведётся, как говорится, "на разных языках" и не стал больше задавать вопросов.
     В числе других полупрозрачных строений параметрической формы находился и дом Алайи. Летающая «чашка» сбавила скорость. При её приближении к дому одна из стен автоматически ушла в сторону. «Божество, несущее хорошую погоду» и «вождь поющего племени» оказались внутри просторного коридора. Здесь «чашка» совсем остановилась. Вдоль всего коридора, испещрённого узкими проходными отводами в разные направления, располагались летательные аппараты жителей. «Припарковав» своё средство передвижения тут же у стены, плавно перетекающей в потолок, Алайа повлекла своего спутника в один из таких проходов. Действительно, в городе Дарг, как и на всей Дивии, не было ни одной настоящей двери! Проход в свою очередь имел свои, ещё более узкие, но совсем не тесные отводы, ведущие в разные комнаты. В комнату светло-зелёного нежно-матового цвета Алайа ввела Прохора Клюева.
     Полупрозрачные стены местами были полностью бесцветны и пропускали не только свет, но и застенные пейзажи. Живые плодовые растения, в числе которых имелось и апельсиновое дерево, чьи белые цветы распространяли роскошный аромат, обитали здесь на правах равноправных хозяев. Кроме овального экрана на стене, пары кресел, миниатюрного одноногого столика и лежанки, утопающей в тени растений, иной мебели в комнате не было. У "окна" сидел пожилой угрюмый инопланетянин, похоже, хозяин этого уютного помещения. Несмотря на необычность предмета, на котором он сидел, Клюев сразу догадался, это была инвалидная коляска, только вместо колёс её удерживало и передвигало несколько ножек, параллельно стоящих друг к другу и перпендикулярно к полу.
    - Здравствуй, отец! – нежно произнесла «девушка».
     Обернувшись на её голос, инопланетянин, собирающийся улыбнуться и поприветствовать свою ненаглядную дочь, вдруг испуганно вздрогнул. Его апельсинового оттенка лицо исказило удивление, смешанное с инстинктивным страхом. Тёмно синие, короткие, местами чернеющие волосы заметно встали дыбом.
    - Дитя моё! – наконец, воскликнул отец Алайи. – Что я вижу рядом с тобой?! Ведь это... Землянин! Откуда он взялся на Дивии?.. И зачем он пришёл сюда?!
    - Не волнуйся отец! Я знаю, сколько боли принесла тебе встреча с теми безумцами с планеты Земля. Ты сам мне рассказывал... И твои ноги... Но, этот человек – учёный, он не такой как те люди. Я знаю... Он не болен безумием свойственным большинству жителей той страшной планеты. У него есть знания, которые могут поднять тебя на ноги. За этим он здесь.
     Инопланетянин с недоверием осмотрел гостя и сделал вывод:
    - Он не выглядит умным существом... Боюсь, ты заблуждаешься, дитя моё. Что может быть у этого пещерного олуха, такого, что могло бы поднять меня на ноги?!
     Клюев улыбнулся.
    - Отец! – поспешила сообщить Алайа. – Этот человек понимает наш язык!
     Было видно, как инопланетянин смутился.
    - Прости меня, человек, - сказал он, обратившись к изобретателю, причём последнее слово было произнесено с плохо скрываемым презреньем.
    - Это не есть абсолютная правда, - ответил Прохор, учтиво. – Я далеко не все слова понимаю в вашем языке. Но теперь, думаю, мне понятно, зачем я был освобождён.
     И Клюев одобрительно посмотрел в зелёные глаза спасшего его существа.
    - Да, – произнесла Алайа. – Когда несколько дней назад мне представилась возможность увидеть, как ты летишь над пропастью, у меня зародилась мысль использовать это для своего отца. Для восстановления его утраченных способностей передвигаться самостоятельно. Тогда, на Земле, одна из частей раскалённого железа, пробив тарелку, сильно его поранила. Он еле выжил... и с тех пор не может ходить.
     Вспомнив события предшествующие потере полноценного здоровья, инопланетянин в инвалидной коляске нахмурил синие брови. Глаза его сделались стеклянными.
    - Я не смогу вернуть вам здоровья, - после непродолжительной паузы, отчётливо произнося и взвешивая каждое слово, открыл суровую правду изобретатель. – Но передвигаться без посторонней помощи вы сможете, куда и когда пожелаете.
     Ответ человека, похоже, удовлетворил «девушку» и её отца частично тоже. В глазах старого космонавта сквозь слёзы блеснула искорка надежды.
    
    43.
    
     В карманах "пещерного" землянина оказались не только рация и антигравитаторы, но ещё куча всякого неизвестного оборудования и инструмента. Признаться, изобретателю было очень приятно кумекать над сборкой своего "сказочного" устройства. Он не торопясь подогнал одну микросхему к другой, установил на нужное место все части - стабилизатор, ускоритель и другую "требуху" - и вот... Всё было готово!
     Пожилой инопланетянин, нехотя, с помощью дочери и Прохора, напялил на себя странную "сбрую". Недоверие его усилилось за это время втрое, но уверенные в действиях землянина глаза «девушки» говорили: "Потерпи, папочка, и ты увидишь - сбудется самое невероятное!"
     Кнопка "Пуск" включила стабилизатор антигравитации. Инопланетянин медленно воспарил над своей коляской. Клюев, плавно, на несколько градусов повернул по ходу часовой стрелки ручку регулятора ускорителя. Потеряв дар речи, удивлённый инопланетянин поплыл по своей комнате. Долетев до стены, он лёгким движением оттолкнулся и полетел в обратную сторону. Восторгу его не было предела! И, когда на него напал припадок смеха, на непривычные звуки сбежались разноцветные соседи. Все они без исключения искренне обрадовались за выздоровевшего соседа и за появившуюся возможность, видеть старого космонавта счастливым.
     Отец Алайи быстро освоился с использованием приспособления Прохора. Стоит ли говорить, что на радостях, ощущая волшебную лёгкость во всём своём теле, он несколько часов к ряду никак не мог налетаться по своей комнате, потом по всему зданию, а там и микрорайону.
    - Спасибо! - шептала Алайа. - Спасибо! Теперь и я помогу тебе освободить твоего отца. Решено! Мы освободим его, во что бы то ни стало.
    
     Уверенный в бесперебойности своего устройства Клюев, тем не менее, оставил старому космонавту на всякий случай ещё несколько антигравитаторов, а подумав, махнул рукой и нарисовал схему прибора, описав все его составные компоненты.
    - Вот, - выдохнул он, с чувством завершённой работы, и вручил благодарному дивиянину только что изготовленный документ важной секретности. - Это и есть изобретённый мною механизм для борьбы с притягивающей силой. В профиль. В анфас. И в разрезе.
    - Спасибо, друг мой! - чувственно отвечал растроганный отец Алайи и его тёмно-зелёные глаза лучились искренним светом. - В твоей груди живёт настоящее доброе сердце! Я предложу нашей общине установить в твою честь памятник на площади Доброй Славы!
    - Это самое малое, что я мог сделать для инопланетного собрата, пострадавшего от жестокости людского "гостеприимства". – Прохору было стыдно за людей. - Спасибо вам за памятник, но, честно говоря, я бы предпочёл узнать, где можно раздобыть немного твёрдого топлива - реактива для нашего космолёта.
    - Ваши тарелки тоже летают на твёрдом топливе? – удивился инопланетянин.
    - Космолёт моего отца может использовать любой вид горючего, но эффективнее всего работает на плутонии и цезии.
     Старый космонавт порылся в обоих полушариях своего старого мозга, несомненно, являющегося кладезью знаний и, достав оттуда нужную мысль, произнёс её вслух:
    - Ага! Это должно быть металлы, вступающие в реакцию с кислородом!
    - Да, - подтвердил человек. - Самые мягкие. У нас на Земле их приспособились создавать искусственным путём. Но они могут находиться в своём естественном состоянии только в специальной среде, при низких температурах.
    - На Дивии есть подобные металлы и камни. Называются они, конечно, иначе, но свойства их, надеюсь, идентичны вашим реактивам. При взаимодействии с воздухом они либо начинают выделять ядовитые газы, либо взрываются.
    - О! – воскликнул Клюев. – Это как раз то, что нам нужно!
    - Я скажу Алайе, чтобы она проводила тебя к моему другу - химику, физику, геологу и просто доброму дивиянину - старине Синху. Он тоже бывший космонавт, но, в отличие от меня, не пострадавший от иных планет.
     На том и порешили.
    
    44.
    
     Счастливый отец зеленоглазой инопланетянки забыл упомянуть только одно - Синх жил на другом конце города.
     Будучи уже далеко не молодым, но ещё достаточно живым организмом, химик, физик, геолог и добрый парень Синх, относился к расе инопланетян, которых Алайа описывала как "черно-жёлтые". Пятнистые представители этой удивительной расы отличались от представителей остальных, не менее удивительных рас, исключительной способностью - понимать всё с полуслова. Единственным недостатком данной способности было то, что понимали они всё по-своему!
     После символической процедуры приветствий, изобретатель собрался изъяснить суть своего визита:
    - Мне бы...
    - Знаю-знаю, голубчик, - тут же перебил его чёрно-жёлтый. - Ты пришёл проситься ко мне в ученики! И, не стану скрывать, я очень рад этому! Когда-то давно у меня было много учеников...
    - Простите, - попытался прервать его Клюев.
    - К чему просить прощения, голубчик, если ты ещё ни в чём не провинился! По молодости... Сколько тебе, кстати, сейчас? Хотя... В твои годы я был намного старше! И у меня была жена, тоже пятнистая... Ах-да, мои ученики!.. Я учил их пониманию того, что важно не умение просить прощенье, а умение не творить провинности, за которые эти прощения приходится просить!
    - Вы знаете...
    - Конечно! Конечно, знаю, голубчик! Разве такой старик, как я, может знать что-нибудь ещё, кроме того, что он давно уже всё знает?!
     Да-а-а! Вставить слово тут было не просто. Алайа, стоявшая рядом, покатываясь в душе со смеху, тщетно старалась сдержать расползающуюся всё шире улыбку. Не умолкающий ни на секунду, бывший космонавт Синх, быстро бегая по овальной комнате и артистично жестикулируя длинными тонкими руками, разглагольствовал о своих учениках, о своей и чужой юности, о межгалактических полётах. Запас его бурно плещущихся мыслей в совокупности с запасом его эмоциональности определённо был неиссякаем! Уличив подходящее мгновение, Прохор все же успел вставить нужную фразу.
    - Мне нужно реактивное топливо! – выпалил он скороговоркой.
    - Тебя интересуют реактивы? – остановившись, замолчав и перестав жестикулировать, Синх с грустью посмотрел на изобретателя. Потом на Алайю. Та кивнула. Синх вздохнул: - Я подумал, твой отец прислал мне нового ученика... А этого иноземца, значит, интересует только одно - имеется ли возможность улизнуть с нашей чудесной планеты на свою?!
    - Да, - опять кивнула улыбающаяся «девушка».
     Синх постоял ещё немного, что-то обдумывая и покачиваясь из стороны в сторону. Затем его брови опять судорожно задёргались, лицо перешло из состояния задумчивого в естественное, а короткие, кривоватые ноги повлекли его тело бестолково блуждать по комнате. Бормоча себе под нос некое невнятное заклинание, он, в конце концов, остановился у прозрачной части стены, выполняющей функцию окна.
    - Осень... Осень, - произнёс пятнистый инопланетянин многозначительно и тут же громко закричал: - Зина! Зина-а!
     От неожиданности Клюев вздрогнул. Из соседней комнаты, неся поднос с чайным сервизом, печеньем и прочей снедью, молниеносно принеслась длинная и худая цапля. Разумеется, это была не вполне цапля, но всем своим видом - маленькой головой с длинным носом, грудью и особенно ногами - секретарша Синха напоминала именно цаплю.
    - Сколько раз говорить, от появления моих гостей до появления тебя с подносом должно проходить ровно двести микролет! - поругал Синх Цаплю-Зину. - Вчера, когда ко мне приходил главный библиотекарь Дивии, ты опоздала с чаем на восемь микролет! Сегодня - уже на девять с половиной! Если так будет продолжаться, Зина, я вынужден буду отдать тебя на переплавку!
     Изумлённый происходящим Прохор бросил вопросительный взгляд Алайе.
    - Присаживайтесь, гости! - пригласил бывший космонавт, физик и геолог в лице Синха. - В моём доме принято потчивать всех гостей лучшим чаем в Дарге, выращенным на западной стороне Дивии за синими холмами. О-о-о, это великолепный чай!.. Зина-а! Зи...
     В мгновенье ока у стола появилась цапля.
    - Зина, ты опять забыла положить в заварку кусочек хризопраза! – с отчаянием в голосе простонал физик.
     Дрожащей рукой запуганная Зина тут же протянула требуемый ингредиент и удалилась. Изобретатель снова вопросительно взглянул на Алайю, но она опять промолчала. Чай действительно был очень вкусен, а хризопраз придавал ему особенный аромат.
    - Отец Алайи, - начал Прохор. - Посоветовал мне обратиться к вам с просьбой о помощи в поисках реактива для реактора нашего, застрявшего здесь космолёта.
     Проглотив залпом чашку чая, чёрно-жёлтый хозяин застолья следом налил вторую.
    - Как поживает мой старый друг? - осведомился он, надкусывая печенье.
    - Отцу теперь намного лучше, дядюшка Синх. - заверила Алайа.- Прохор помог ему снова обрести способность самостоятельно передвигаться в пространстве.
    - Он заново научился ходить? - удивлённо воскликнул геолог.
    - Летать! - улыбнулась "девушка".
     Слово "летать" произвело на бывшего космонавта внушительное действие. Разумеется, он ни на долю секунды не усомнился в искренности слов дочери своего друга: такими вещами не шутят. Летать! Он прекрасно понимал, что значит опять получить возможность летать для того, кто раньше не представлял себя без полёта. То, что инопланетяне перемещаются на своих летучих "чашках" он называл пародией, а уж никак не словом "летать". Синх посмотрел на Клюева с нескрываемым интересом и сказал:
    - Ты, наверное, неплохой мастер, раз сумел приделать крылья моему доброму другу. Ноги его совсем не ходили. Теперь он, значит, летает?!
    - Не совсем так, - уточнил изобретатель. - Чтобы летать, не всегда нужны крылья. Иногда достаточно иметь...
    - Воздушный шар?
    - Нет. Иметь не сопротивление, а нейтральность. Специальный прибор делает массу тела незначимой для притяжения. И тогда можно вскарабкаться на самую вершину неба без крыльев.
    - Любопытно, любопытно... Я обязательно навещу твоего отца Алайа. Нельзя оставлять надолго старых друзей.
    - Отец будет очень рад тебя видеть, Синх. Но, я думаю, он в скором времени прилетит к тебе в гости сам.
    - Значит, реактивы? Очень хорошо, - химик вернулся к изобретателю. - А откуда ты родом?
    - С Земли. Я случайно оказался здесь вместе с другими людьми, в числе которых мой отец. С нами так же было два робота с "Лимонадного шара" - такая жёлтая планета, которую мы снабжаем витаминами - но они заблудились в ваших лесах.
    - С Земли? - переспросил Синх и обратился к Алайе. - Это же та планета, где твой отец чуть было не погиб!.. Это судьба, скажу я вам! Судьба!.. Ну, и что дальше?
    - А дальше то, - вмешалась Алайа. - Что я обещала помочь ему вернуться на Землю.
    - Зина-а! - прокричал в очередной раз геолог. - Собери всё необходимое. Мы сейчас же вылетаем!
    - Мы полетим за город? - спросили гости.
    - А вы думали, ядерное горючее хранятся у меня в домашних условиях, в холодильнике? - рассмеялся старина Синх.
    
     "Чашка" Алайи с лёгкостью вместила и Синха со всем его багажом и уж тем более "цаплю" с типично земным именем Зина. Путь вел на запад, где по уверениям химика находилась заброшенная с поры прекращения межгалактических полётов главная подземная лаборатория Дивии.
    - Любопытно, почему ты называешь свою секретаршу Зиной? - задал Клюев Синху терзающий его вопрос. - Откуда взялось у вас на Дивии это распространённое на Земле простое женское имя?
    - Зина - это далеко не земное имя, как ты утверждаешь, голубчик, - ответил физик, отрицательно покачав головой. - Зина - это аббревиатура: здравомысляще-инерционно-навигационный аппарат.
     "Цапля" насупилась.
    - Как можно живое существо называть "аппаратом"? - возмутился, наконец, изобретатель.
    - Живое? - выпучил глаза Синх.
     Невозмутимо протянув руку прямо к груди напуганной "цапли", он, расстегнул молнию на её кофточке, взял, и бесцеремонно ткнул пальцем в её левый сосок. Напуганное выражение на лице секретарши сменилось полным безразличием. Клюев вскочил было на ноги, но, ударившись о стеклянную крышку "чашки", опустился на своё сиденье. Геолог улыбнулся, полностью открутил грудь "цапли" и обнажил целую кучу микросхем, проводов, диодов, транзисторов, индикаторных лампочек и прочих немаловажных элементов.
    - Ну и что? Живое это "существо"? - засмеялся довольный произведённым эффектом Синх.
    - Так это робот! - облегчённо выдохнул изобретатель.
    - Да. Самый обыкновенный, но искусно выполненный в виде женщины робот.
    - А почему она такая худая? - полюбопытствовала Алайа.
    - Как тебе сказать?.. Даже не знаю. Кормлю, наверное, мало...
    
    45.
    
     Заброшенная лаборатория представляла собой огромную стальную трубу среди пустыря, метров тридцати в диаметре, ведущую на несколько километров вглубь дивийской почвы. Как ни странно, территория ни чем и ни кем не охранялась. Летучая "чашка" изменив горизонтальное положение на вертикальное понеслась вниз. По мере углубления диаметр трубы сужался. Но солнце в это время было как раз над лабораторией, и оттого его свет хорошо освещал "дорогу".
    - Итак, господа, мы погружаемся в одно из самых таинственных мест нашей планеты, - изрёк Синх. - Пытливый ум здесь может обрести много полезного, а не пытливому здесь делать нечего... Сбавляй ход, Алайа!.. Мы на месте.
     Труба завершилась длинным прямоугольным коридором. Синх первым выпрыгнул из "чашки". Подойдя к одной из стальных стен, он нашарил рукой в темноте рубильник и включил прожектор. Слабый розовый свет разлился по всему проходу.
    - Автоматика, - ответил на вопросительный взгляд Клюева химик. - Не так-то много времени прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз. Система ЖОП (жизнеобеспечения помещения) за счёт постоянного потока воды самостоятельно нагнетает воздух и тем самым генерирует электричество. Как видите, "всё гениальное - просто" (как сама эта фраза!)
     В помещении было очень холодно, и экспедиция облачилась в специальные термокостюмы захваченные с собой Синхом. Неудобные громоздкие наряды изрядно замедлили путешествие. Одна только Зина, оставаясь в своей тоненькой кофточке, всё так же бодро несла тяжёлую сумку своего строгого начальника. Стальные стены местами сменялись прозрачными, за которыми виднелись другие, точно такие же стальные и прозрачные стены. Где не срабатывали прожектора, там помогали фонарики, встроенные в Зину. За многими стеклянными стенами виднелись резервуары, колбы, ёмкости.
    - Почти всё модульное оборудование вывезено и модифицировано, - не без грусти сообщил из-под шлема химик. - Но полезных ископаемых, которые нам нужны, здесь оставалось с избытком!
     В результате лабиринт привёл экспедицию в тупик.
    - Странно, - Синх попытался через шлем почесать затылок. – Если мне не изменяет память (а она мне, надеюсь, ещё верна), этой стены тут раньше не было.
     Прислонив безухую голову к стене, Зина проанализировала исходящие от неё резонансные частоты и вывела на свой умный лоб полученные данные. Взглянув на иероглифы налобных формул, химик Синх молниеносно синхронизировал сведения с информацией в своих мыслях.
    - Ага! - выдал он аксиому. - Эту стену возвели, замуровав проход в центральный склад химикатов, около сорока тысяч микролет назад, что эквивалентно десяти нашим дням. Как раз в это время поменялось правительство...
     Мысль о правительстве, вдруг сама собой пришедшая в голову, заметно взволновала старого космонавта. За его долгую жизнь ещё не было случая, чтобы верховное управление скрывало какие-либо действия от дивийского народа. Это либо совпадение, либо?.. Нет! Невозможно, чтобы на такой замечательной планете, где и так все настрадались от вредоносной бактерии, кто-то делал что-то без ведома правительства!
    - Здесь что-то написано, - заметила Алайа. В дальнем углу стены действительно ощущалось присутствие слаборазличимой надписи, по-видимому, наскоро накарябанной острым предметом.
     По приказу Синха Зина навела на стену, где прорисовывалась надпись, все свои фонари.
    - Скирд за-мыш-ляет зло, - прочитал по слогам Синх. - Очень неразборчиво... Кто такой Скирд?.. Так, дальше... Дивии гро-зит дик-тату... Последние буквы совсем не видно.
    - Дик-тату, - повторила Алайа. - Похоже, диктатура?
    - Да. Другого варианта не представляется, - озадачился химик. - Только, кто же мог это написать? И главное - зачем? Я думал, это слово, выйдя из нашего лексикона много десятилетий назад, больше никогда не вернётся. Кто-то пытался предупредить об опасности?
    - Может быть, один из подчинённых, возводивших по приказу эту стену? - осмелился предположить Клюев.
     Задумавшись, не более чем на пару микролет, старина Синх резко (насколько позволял термокостюм) повернулся и пошёл по направлению к боковой прозрачной стене.
    - Следуйте за мной! - окликнул он на ходу. - К счастью, я знаю другой (потайной) вход в эту засекреченную зону.
     Достав из сумки, которую всё время несла "цапля", небольшой продолговатый прибор, Синх поднёс его к определённому участку стены. Прибор запищал и замигал. Стена подалась назад. Образовался узкий проход.
    - Зина, ты первая, - сказал химик. - Будешь освещать нам дорогу.
     "Цапля" прошмыгнула за стену.
    - Теперь ты, землянин, и Алайа. Я буду замыкать шествие.
     Когда все очутились за стеной, прибор Синха снова запищал. Стена вернулась в исходное положение. "Квартет" возглавляемый Зиной двинулся по узкому коридору.
    - Остаётся сделать небольшой крюк, и мы на месте, - сообщил геолог. По тону его голоса уже можно было начинать догадываться, что он немного подустал передвигаться в своём герметичном облачении.
     Туннельный проход уводил в густую тёмную глубь лабиринта, и если бы не аккумуляторные фонари старого предусмотрительного космонавта, вмонтированные в робота-секретаршу, пройти в такой тьме было бы возможным только на ощупь. Лабиринт завершался последней преградой, проход сквозь которую снова обеспечил мигающий прибор, запищавший на этот раз уже в руке у "цапли". Стены раздвинулись. Из образовавшейся щели в глаза ударил поток яркого зелёного света.
    - В этом месте концентрация конфайнментирующего вещества на предельно высоком уровне, - пояснил физик. Прохор кивнул шлемом, хотя не совсем понял, что означает то слово, которое стояло после "концентрация".
     Квартет по одному протиснулся в щель. Зина немного не рассчитала и ударилась головой о выступ стены. От удара раздался громкий звук.
    - Будьте осторожны! - предупредил Синх, придерживая разболтавшуюся голову своей неустойчивой секретарши. - Здесь обитают совершенно дикие, необузданные кванты разнокультурных химических элементов. Ко всему прочему они начинены хулиганистыми глюонами внутри адронов. Если эти частицы разволнуются слишком сильно, никакой резонансный успокоитель не поможет избежать маленького взрыва, который разнесёт полпланеты!
     В специальных прозрачных резервуарах, больших и поменьше, четырёхугольных и округлых форм, куда был полностью ограничен доступ посторонних веществ, помещались тонны полезных ископаемых, ставших бесполезными с прекращением работы центральной ядернохимической лаборатории Дивии.
    "Вероятно, у их правительства, озадаченного другими проблемами, ещё руки не дошли до применения всего этого в целях гражданского значения" - подумал Прохор. Глаза его разбежались, надежда вернуться на Землю приобрела более яркие очертания. Уже немного изучив нехитрую письменность народа Алайи и Синха, Клюев пытался прочитать, что написано на резервуарах.
    - Вот, голубчик, - указал Синх на толстостенную ёмкость средних размеров. - Скорее всего, то, что тебе нужно, находится здесь.
     Отвернув герметичную боковую крышку, Зина достала из ёмкости несколько серебристых слитков, аккуратно упакованных в непроницаемый материал, тут же ввернула крышку на своё место и нажала на кнопку сбоку. При этом действии из ёмкости автоматически отсосался весь попавший в неё газ заполняющий склад.
    - Такого количества должно хватить на три полёта до вашей солнечной системы, - заверил Синх.
    - Боюсь, реактор нашего маленького космолёта поедает раз в десять больше, чем ваши самые крупные летающие тарелки.
    - Тогда на всякий случай возьмём ещё три раза по столько же. А ваш доисторический реактор переоборудуем!
    
     Ко времени возвращения Алайи, Прохора и Синха с Зиной, нагруженной плутонием и всем остальным, к основному коридору, ведущему к выходу, угол солнечного света успел сместиться, но, как оказалось позже, в полной темноте было виновато не только это. Выход, ведущий из лаборатории наружу, был практически полностью завален землёй!
     Да, будь на месте Алайи (и даже Зины) нервно-активная продавщица Лена с той планеты, где лесные ягоды не напрасно называются земляникой, крику бы в заброшенной лаборатории хватило не на один взрыв! К всеобщему спасению, ни синеволосое существо со всеми признаками молодой женщины, ни секретарша геолога не отличались резко-возбудимыми чертами характера. Единственное, что отразилось (благодаря фонарикам "цапли") в глазах, приученных к равномерному течению жизни дивиянок, было удивление.
     Обследовав кучу земли, компания обнаружила ещё одно замечательное обстоятельство, заставившее всех удивиться. Напуганные и явно морально угнетённые, сидели под этой кучей два грязных оборванца. На приветствие Синха они не отозвались.
    - По-моему эти физиономии мне знакомы, - определил изобретатель, глядя на «находку». – Это роботы прилетевшие вместе с нами.
     Уставшие "подарки" преподнесённые добродушными жителями "лимонадного шара" попытались встать. Удалось им это с трудом. Роботы буквально валились со своих шарнирных приспособлений для передвижения и глупо моргали мигалками на приборных досках. Смотреть на них было не то чтобы очень уж страшно или противно, но неприятно. Где блуждали несчастные железные "собратья по разуму" столько времени, поведать они так и не смогли.
    
    46.
    
    - Вот именно! - воскликнул Синх, перебив по привычке роботов. В ответ на расспросы несчастные найдёныши повели бессвязный рассказ о нехороших двуногих негодяях, прилетевших на летучем аппарате и заставивших их закапывать этот никому не мешающий "колодец".
    - После этого они скинули вниз нас самих, - закончили роботы.
     Достаточно внятно говорить по-русски они так и не научились, зато к языку дивиян приспособились более-менее сносно.
    - Вот именно! - повторил химик. - Настоящие негодяи! Что же это за безобразия творятся у нас на планете?!.. Зина, девочка моя, будь любезна, поставь сумку и остальную ношу к стене и начинай копать проход наружу.
     Зина повиновалась. Шустро перебирая руками, она стала рыть не хуже любой буровой машины. Прохор с Алайей взялись ей помогать.
    - А вы что расселись?! - прикрикнул Синх на роботов. - Хотите навсегда здесь остаться?
     Вконец перепуганные недотёпы нехотя принялись разгребать землю, которой сами же недавно и засыпали выход. Если бы они умели плакать, они бы плакали от обиды и досады. Работать пришлось довольно долго, но ближе к вечеру отверстие всё-таки стало достаточным, чтобы сквозь него смогла протиснуться "чашка" Алайи и уже не квартет, а секстет вылетел, наконец, на свежий воздух.
     Медленная планета приняла такой ракурс, при котором лучи солнца заиграли на темнеющем зелёном небе такую изумительную симфонию заката, что отвернуться было невозможно! Завороженный Клюев, проникнувшись таинством, запел никому из присутствующих не известную песню, но все с огромным удовольствием слушали.
     Не успела летающая "чашка" пролететь и ста миль, как со стороны заброшенной лаборатории раздался взрыв. Из-под земли вырвалось и окрасило всё вокруг яркое ядовитое зарево. Лаборатория навсегда прекратила своё существование!
    - Повезло! - радостно закричал Синх. - Друзья мои, нам просто сказочно повезло! Мы могли погибнуть, но не погибли. И теперь у каждого из нас сегодня праздник - второй день рождения. Это прекрасно!
     В его чёрно-жёлтой голове даже самой короткой вспышкой не промелькнуло ужасной мысли о смерти, а плескалось одно веселье по поводу второго рождения. В самом деле, зачем печалиться, когда жизнь продолжается? Ведь если бы она оборвалась, печалиться бы не пришлось!
     Радость Синха прервал голос отца Алайи.
    - Алло! Алло!.. Алайа, ты меня слышишь?! – надрывался голос бывшего космонавта.
    «Девушка» ткнула пальцем в панель приборов и ответила:
    - Да, отец, я тебя слышу!
    - Где вы сейчас находитесь? Не рядом с заброшенной ядернохимической лабораторией?
    - Да...
    - Боже мой! Летите скорее оттуда! Наш новый правитель Скирд сообщил, что намерен в ближайшее время взорвать её!
    - Он уже сделал это.
    - Как?!.. Но, вы... вы не погибли?
    - Нет. Всё обошлось, отец. Не переживай. Мы живы и здоровы... Ты сказал Скирд?!
    - Да. Этот шароголовый чудодей оказался законным приемником власти. Сегодня утром наш прежний Глава внезапно ушёл в иные мировые частоты, а уходя, успел передать, как утверждает сам Скирд, все свои полномочия ему. Непонятно, почему старейшины не противятся этому произволу, а потакают?! Мне кажется, Скирд ввёл их в заблуждение, уверяя, что таким образом он заботится о Дарге и всей Дивии. Он выступил с речью - и его поддержало большинство! - дескать, чтобы в будущем у народа не явилось желания воспользоваться открытиями прошлого для возобновления полётов в космос - Представляете! – решили взорвать и лабораторию, и склады со всем содержимым! Если так дело пойдёт дальше... С вами точно всё в порядке?
    - Здравствуй, мой друг! - выкрикнул Синх. - Да, и с Алайей, и с землянином, и даже с моей Зиной - всё в полном порядке! Разве может быть иначе? Они же со мной! Как ты сам теперь поживаешь? Говорят, тебе приделали крылья?!
    - Здравствуй и ты, добрый друг Синх! Да, я летаю не хуже ухана! - отвечая шуткой на шутку, рассмеялся отец Алайи (уханами назывались те фиолетово-серые обладатели огромных ушей, которые летали без крыльев и умели издавать укающие звуки).
    - Отец, - прервала "девушка". - Мешкать нельзя. Мы сейчас же летим освобождать узников Лепоса! Если Скирд не добрался до них... И нам, возможно, понадобиться помощь.
    - Хорошо. Я сейчас же соберу всех кого надо, и мы вылетим в Лепос, - донёсся мужественный голос старого инопланетянина.
    - Главное, постарайтесь сохранить это мероприятие в тайне! - предупредил Прохор.
    
     К началу штурма тюрьмы для пришельцев помощь со стороны Дарга подоспела в виде трёх летающих «чашек» с дивиянами. Возглавлял «отряд добровольцев» летающий отец Алайи.
     Военной стратегией дивияне не обладали отродясь. Уроки самозащиты преподавали только в школе космонавтов. Давно это было, и Синх, признаться, ничего не помнил.
    - В наших исторических архивах нет ни одного описания военных действий, - сказала за всех Алайа. - Лишь безобидные споры одной расы с другой по поводу моды, которая в былые времена ещё имела весомое значение. Поэтому неизвестно, велись ли когда-нибудь на нашей планете попытки достичь взаимопонимания не с помощью слов, а с помощью драк.
    - Как видите, излишняя добродетель доводит иногда до маразма отдельных доброхотов, - вывел Клюев. – В таком случае, как бы сказал мой отец заключённый сейчас за теми стенами, раз нет среди нас ни одного полководца, а есть одни рядовые, остаётся полагаться исключительно на здравый смысл.
     Отряд отца Алайи был разбит на три подразделения. Возглавить одно из них вызвался Синх. Его верная боевая подруга Зина последовала за своим военачальником. Во второе подразделение пришлось вступить добровольцами бедолагам-роботам. Третье досталось вождю поющего племени Прохору. Алайа наотрез отказалась оставаться в тылу. Герметичный мешок набитый реактивным топливом спрятали вместе со всеми летающими чашками в овраге под холмом.
     Почесав затылок, Прохор решил, что Лепос следует окружить. План был прост. Синх со своими бравыми бойцами обойдёт тюрьму справа. Отец Алайи со своими - слева. Прохор и остальная дивийская рать двинутся по прямой. Окружение должно было отрезать пути к отступлению в сторону Дарга, чтобы выиграть время.
    - У них не должно быть возможности сообщить о нашем нападении Скирду раньше, чем мы сможем обеспечить безопасность для всех узников, - убедительно сказал Клюев. - Успеть отключить их передатчики и летающие "чашки" - наша первая обязанность! - Передатчики я беру на себя, - сказал один зеленокожий дивиянин, оказавшийся специалистом в данной области. - Всё, что мне нужно - попасть вон на ту круглую вышку в центре Лепоса - она обеспечивает их связь с внешним миром - и обесточить кое-какие элементы, отсоединив питание. Только, как туда забраться незамеченным?
    - Антигравитатор... - подумал вслух Клюев.
    - Что? - переспросил не расслышавший специалист.
    - Я доставлю тебя туда, - уловив мысль Прохора, подхватил отец Алайи. Он одной рукой поднял зеленокожего дивиянина вместе с его ящичком, в котором находился его профессиональный инструмент, повернул по часовой стрелке ручку антигравитационного ускорителя в нужное положение, и через пять минут, сделав всё как надо, они уже вернулись обратно!
    - Можно как-нибудь отключить их летательные аппараты на расстоянии? - спросил изобретатель.
    - Нет, - подумав, ответила Алайа. - Свою тарелку на расстоянии может отключить только сам хозяин этой тарелки.
     Прохор соображал молниеносно.
    - Тогда нужно перекрыть им выходы из строений.
    - А как?..
    - Где бы взять высокопрочные стальные кольца? - задал странный вопрос Клюев. И пояснил. - Иногда, простые способы намного эффективнее заумных. Если надеть на крыши их зданий такие кольца, лепестки конусов уже не раскроются. И не нужно проникать внутрь и искать где что отключается.
    - Точно! - согласился Синх и стал быстро перебирать в мозгу всевозможные варианты.- Лучше всего подошли бы эллиптические формы с наших средних теплиц. Диаметр как раз подходящий. Но они очень тяжёлые и поднять их на такую высоту, конечно, проблематично.
     Идея пришлась по вкусу Клюеву.
    - Где их можно взять?
    - В поле ближе к озеру есть несколько сельскохозяйственных угодий. Самые ближайшие отсюда в трёх - четырёх милях.
    - Ага, - кивнул головой Прохор. - Это нам подходит.
     Для полной синхронизации действий изобретатель решил запускать антигравитационные стабилизаторы от одного ускорителя. Вдвоём с отцом Алайи они в считанные сотни микролет разобрали несколько приозерных теплиц и доставили необходимое количество эллиптических приспособлений к городу. Оставалось дело за малым - увенчать (или короновать) этими "хомутами" населённые здания Лепоса.
     Уже начинало темнеть. Зеленокожие опекуны несчастных заключённых пришельцев, как и подобает всем порядочным инопланетянам, готовились ко сну. Со дня на день, ожидая новых приказов относительно тактики общения с подопечными, они, признаться, были утомлены такой необычной неопределённостью. Несколько лет подряд вести картотеку, возиться с узниками, содержать их в порядке, чистоте, кормить, подготавливать к допросам с последующей депортацией, обучать дивийской грамоте, и вот, теперь всё коту под хвост?! А ведь они верно служили своему государству, чувствовали себя на высоком ответственном посту. Если изолятор закроют и весь персонал упразднят, какую тогда работу смогут они выполнять на благо своей родины с прежней самоотдачей? И, вообще, куда они пойдут? Для большинства из них охранять незаконных интуристов было делом всей их спокойной размеренной жизни. Ох...
     Да, служители тюрьмы готовились ко сну, но это совсем не говорило о том, что почти все они не готовились одновременно и к длительной бессоннице в плену своих мыслей. Но к чему они точно не были готовы, так это к ночи, проведённой вне постели.
     Раздался парадоксальный для данной местности воинственный клич, упала на конус последняя эллиптическая форма и в город с трёх сторон ворвалась бравая армия освободителей.
     По плану изобретателя следовало: удивить (до оцепенения!) персонал изолятора внезапностью нападения; проникнуть в тюрьму; вызволить угнетённых узников. Самым важным был первый пункт, от его чёткого исполнения зависели два последующих. В руках нападающих были пылающие синим пламенем коряги, позаимствованные у пятнистых деревьев. Пробив с помощью роботов отверстие в коридоре первого уровня, орава ворвалась внутрь зданий и понеслась наводить беспорядки в помещениях.
    - Пожар! Пожар! – кричал кто-то.
    - Пожар-жар-жар! – усиливало многократное эхо!
     Громче всех, подзадоривая своих «воинов» кричал сам вождь поющего племени. Алайа бежала рядом с ним. Её отец, наводя ужас на обитателей Лепоса, летел и размахивал пылающей веткой.
     Неприученные к подобной фантасмагории работники изолятора, как и задумывалось Клюевым, разволновались. Сердца их заработали ускоренно и ощутили нечто странное никогда ранее не ощущаемое. О-о-о, да-а! Это было чувство настоящего инстинктивного страха, приводящее в паническое бегство! И зеленокожие "опекуны" невольно подчинились этому чувству. Они бежали, прыгали в свои «чашки», пытались вылететь наружу, но раскрывающиеся лепестками верхушки конусообразных зданий оказывались заблокированы. Бросая «чашки», беглецы выбирались через запасные дополнительные проходы. И бежали! «Воины» преследовали их, отрезали путь к Даргу, гнали в сторону леса.
     Так был очищен Лепос от своих верных служителей.
     Синх, Прохор, Алайа и Зина стояли на верхнем ярусе коридора и смотрели на удаляющихся зеленокожих. Перепуганные сотрудники Лепоса были уже далеко.
    - И враг бежит, бежит, бежи-и-ит! – пропел довольный Синх, подмигнув на редкость весёлой Зине.
     Подлетевший к квартету отец Алайи сиял победной улыбкой.
    - Представляете, - почти кричал старый летун. - Оказывается, те дивияне, которых Скирд послал исполнить его сумасшедшее приказание, додумались не взрывать нашу заброшенную лабораторию со всем её бесценным содержимым, а произвели грандиозный фейерверк (для видимости) на пустыре по соседству! Далее их задачей согласно приказу было избавиться от узников тюрьмы. Но, нарушив один приказ, они не собирались исполнять и второй! Сейчас эти «дезертиры» присоединились к нам и тоже хотят на всеобщем собрании выразить своё недовольство новому главе - Скирду.
    
     А в отдельно стоящем здании самой тюрьмы по-прежнему царила абсолютная тишина. Звуконепроницаемость стен не дала возможности пленникам обрадоваться своему освобождению ночью. Изобретатель счёл уместным оставить эту радость на утро и ужасно уставший за такой длинный день тут же уснул.
    
    47.
    
     Третий час профессор спорил с коричневым жителем планеты Мор, пытаясь доказать очевидные на взгляд профессора факты. Парни с Фосса и Рейна, уставшие вслушиваться в спор двух галактик, уже тихонько посмеивались. Старший помощник профессора тупо глядел в полупрозрачную стену, будто видел за ней родную усадьбу с женой и тремя детьми, оставленными на острове. Второй помощник спал. Их младший друг мечтал о юной красавице, которую ещё не встретил, но обязательно встретит, вернувшись на Землю. Тогда-то он ей и расскажет, с достойной снисходительностью бывалого космонавта, о своём трудном, но таком нужном призвании - доставлять бананы далёким гуманоидам. И, конечно, не забудет приукрасить свои откровения парой слов о пребывании в этой страшной тюрьме в жутко страшной компании пришельцев с других миров. Повар, в отличие от остальных, занятия себе не находил ни какого, поэтому просто блуждал из стороны в сторону по всему помещению.
    - Рассмотрим идею вечного двигателя на самом простом примере, - восклицал разгорячённый профессор, задумывался, но, мгновенно соображая, что сказать дальше, продолжал. – Хотя бы на круговороте воды в природе, как на переходе её из одного состояние в другое, так и на функционировании вокруг и внутри всей планеты. В данном случае двигателем воды является организм планеты - не так ли? - использующий в качестве двигательной силы разницу температур - сопротивление, получаемое от квантовой энергии солнца и вакуума.
     Прежде всего, спор усложняло то, что одни и те же вещи на разных планетах назывались по-разному.
    - Не согласен! - утверждал на своём языке Морянин. - Вакуум, как ты его называешь, поглотитель энергии, а не распространитель. И если он способен поглощать энергию, значит, способен поглотить любую материю, так как сама энергия является материальной структурой.
    - Но ведь и вакуум тоже материя! - протыкал воображаемый вакуум пальцем Пётр Данилович. - И, определённо, это есть вид самой неопределённой материи! Зачастую многих вводит в заблуждение восприятие всего окружающего чувствительными органами. Всё верно, наши глаза и не могут воспринимать на другом уровне. По крайней мере, до той поры, пока точка зрения не изменится. Так прозрачная не подсвеченная масса вакуума видится чёрной и пустой, пока находящиеся в ней кванты фотонов (или волны света - как вам угоднее) не отразятся от какого-либо предмета. Понятно, чем глубже, тем темнее. Возможно ли, что вращаются не сами мириады звёзд и планет, а вакуум, будто океан, заставляет двигаться всё существующее в нём? Разумеется, материя эта неоднородна, и поэтому скорость движения на разных её участках различная. Почему бы не рассмотреть более внимательно эту гипотезу?
     Не известно привёл бы спор двух галактик к новому открытию или дело дошло бы до драки, но вот...
     Стена, отгораживающая столовую от основного помещения, в котором содержались пришельцы, со скрипом отодвинулась, и перед доброй сотней глаз узников предстали Прохор, Алайа с отцом, Синх с Зиной, два робота и несколько инопланетян.
     «Банановый магнат» поднялся с лежанки, подкрутил ус и исподлобья посмотрел на изобретателя.
    - Сколько можно тебя ждать? – проворчал отец своего сына с напускным выражением обиды в голосе. Глаза его говорили, что он безумно рад встрече. – Нас уже третьи сутки не кормят!
     Прохор смутился. Порывшись в своём всё вмещающем кармане, он достал и протянул отцу апельсин.
    - Профессор несколько преувеличивает, - посмеиваясь, сознался совсем не похудевший повар. – Во-первых, не третьи, а вторые, а во-вторых, это по нашим, а не по их исчислениям.
    - В этом есть и наша вина, - сказал охрипшим голосом изобретатель. – Мы вчера провернули небольшую революцию в Лепосе. У служащих тюрьмы просто не было возможности заняться своими обязанностями. Они были вынуждены спрятаться от нас в ближайшем лесу. Вот вы и остались без присмотра. Зато теперь Лепос в полном нашем распоряжении.
    - В таком случае, сын, - заявил Пётр Данилович. - Сперва в столовую!
    
    48.
    
    - Как вы собираетесь поступить с этим негодяем Скирдом? – спросил насытившийся профессор, выслушав из прекрасных уст Алайи историю о навалившейся на Дивию беде.
    - Мы обратимся за помощью к общинам соседних городов, - ответил отец зеленоглазой «девушки». - И, выступив на площади Доброй Славы, призовём к ответу нынешнюю власть!
    - Это просто замечательно, - спокойно проговорил профессор: он предвидел такую банальную постановку сюжета. - Открыто, честно, как и положено по дивийским устоявшимся канонам. Но (в первую очередь) это всё-таки глупо! Честность - хороший попутчик, а хорошего попутчика следует беречь от встречи с нечестной особью, с которой нам совсем не по пути. Привлечь к ответственности пред всем честным народом - необходимый, благородный шаг, но... сначала надо действовать тихо и осторожно, чтобы не дать противнику улизнуть. Издалека он может навредить ещё больше. Зло лучше держать на виду, чтобы знать, что оно замышляет.
    - Как же нам тогда лучше поступить, чтобы было и гуманно и справедливо? - вмешался Синх, давно порывавшийся вступить в беседу.
     Лицо профессора сделалось суровым.
    - Тут необходим научный подход - это факт. Насильственные меры воздействия в любом случае должны стоять на втором плане.
     Наступила пауза. Синх вопросительно посмотрел на Алайю. Синеволосое создание взглянуло на своего отца. Зина как всегда молчала. Пётр Данилович повернулся к изобретателю.
    - Прохор, сын мой, сейчас я обращаюсь к тебе не как к своему сыну, а как учёный к учёному. - Помнишь, однажды, - там, на Земле - ты сказал, что способен сотворить такое ультразвуковое устройство, которое сможет воздействовать на человеческий мозг таким образом, что дурные мысли в него уже никогда не придут?
    - Ты хочешь сказать?..
    - Вот именно! Скирд в самый раз подойдёт для твоего прибора в качестве подопытного кролика.
    - Что самое интересное, он даже не догадается о направленной на него высокочастотной волне, - задумчиво продолжил мысль отца изобретатель.
     Достав из кармана листок бумаги и авторучку, он в пять минут по памяти нарисовал всю схему сложного устройства для излучения целенаправленных ультразвуковых колебаний.
    - Мне опять придётся порыться в ваших заброшенных лабораториях, - сказал изобретатель дивиянам. – И, не мешало бы, познакомится с вашими технологиями химической и физической обработки различных минералов и цветных металлов.
     На создание излучателя в таких неподготовленных условиях понадобится не меньше недели. По вашему исчислению это около двух дней.
     Алайа понимающе кивнула головой. Синх уже был готов продолжать действовать на благо своей Родины. Патриотизм - хорошая черта характера. И хорошо когда этой чертой не манипулируют третьи лица, превращающие патриота в жертвоприношение алтарю ненасытной алчности.
    
     Как и загадывалось, через два дня прибор был готов к проведению первого испытания. Что именно будет использоваться для достижения поставленной цели, в качестве компонента посылающего сигнал в мозг Скирда - ультразвук, ультрасвет или ещё какое средство - изобретатель не сообщил никому.
    - Пусть вся ответственность остаётся на мне, - заявил он без лишних объяснений.
    
    49.
    
     Скирд готовился к выступлению перед дивийским народом. Трижды перепроверенный и несколько раз прорепетированный доклад он знал наизусть. "Теперь мы будем жить по-новому!" - поднимаясь на трибуну, уже собирался начать Скирд, но его прицельная собранность вдруг, как по волшебству, рассеялась. Глядя на огромную толпу, собравшуюся на площади Доброй Славы, новоявленный глава Дарга ощутил внезапную умилённость. По лицу его расползлась добропорядочная, почти детская улыбка и он заговорил (почему-то стихами):
    - Сограждане и согражданки!
    Позвольте, в этот светлый час,
    На этой солнечной полянке,
    Я песенку спою для вас!
     И, действительно, взял, и запел весёлую звонкую песню. Голос его оказался настолько чист и откровенен, что никто из слушателей не был вправе усомниться в искренности такого благодушного поступка нового правителя. Радостные, и даже очень, зеленокожие, синеволосые, шароголовые и пятнистые расы "рукоплескали" всеми своими верхними конечностями и мотали головами из стороны в сторону, что на языке их жестов означало состояние полного восторга.
     Покончив с песней, несостоявшийся тиран и диктатор Скирд рассказал пару добрых анекдотов, вызвав в народе ещё больший всплеск одобрения. На десерт же было представлено такое блюдо, которого, вообще, никто из собравшихся ожидать не мог - Скирд собственногласно пригласил на сцену известного Российского учёного, прилетевшего с далёкой планеты специально для того, чтобы помочь Дивии справится со злосчастной бактерией!
    - Уважаемые друзья, дивияне! - начал свою лекцию великий биолог и дивияне поразились, насколько мало прослушивается инопланетный акцент в его бархатном баритоне. - Узнав о страшной беде повлекший за собой вымирание вашего животного мира, я, не задумываясь, принял решение временно возглавить ваш биологический научно-исследовательский институт. Вместе мы справимся с вредной бактерией. А если понадобится, завезём несколько видов самых безобидных представителей фауны с других планет. С сегодняшнего дня ваш добрый президент принял решение возобновить межгалактические полёты.
     Весело улыбаясь, Скирд мотанием головы подтвердил слова Петра Даниловича. Радостные возгласы гулом заглушили дальнейшую речь профессора. Весь день продолжался праздник.
    
     Над Даргом нависал вечер. В его темнеющем, но всё ещё озарённом закатом солнца, розово-зелёном небе плыла одинокая летучая «чашка». Это была «чашка» Алайи. Торопиться было некуда. Снизу доносилась лёгкая праздничная музыка. Прохор повернулся к «девушке».
    - Завтра мы улетаем на Землю, - произнёс он, вздохнув то ли с облегчением, то ли с грустью. – Отец уже выпустил в вашу среду такую полезную и одновременно мощную бациллу, которая обязана справиться с большинством нехороших микробов.
     Порывшись в кармане, Клюев извлёк оттуда кулёк с алмазами, развернул его, отобрал самый красивый и крупный и протянул Алайе. Ему очень хотелось оставить о себе хотя бы маленькую память.
    - Ой, какой симпатичный камушек! – мило улыбнулось зеленоглазое создание, приняв сувенир. – Он будет висеть тут!
     Она быстро, откуда-то из-под сиденья, достала быстросохнущее клеящее вещество, намазала им с самой плоской стороны алмаз и приклеила его к приборной доске своего летательного аппарата.
     Изобретатель, ошарашенный таким варварским поступком, широко раскрыл глаза от удивления.
    - Это очень драгоценный камень, - пробормотал он в недоумении.
    - Да?! - Алайа с задорным любопытством посмотрела в глаза странного землянина. – А я и не знала, что на Дивии имеются драгоценные камни!
     Клюев не знал что сказать.
    - Поверь мне, вождь поющего племени, - объяснила «девушка», сказочно улыбаясь. – Драгоценных камней вообще не бывает. Хотя любая пылинка сотворённая создателем по-своему драгоценна. Ни какой камень не может быть дороже глотка воздуха, которым мы дышим. Если бы камни или другие предметы имели ценность, система ценностей на нашей планете изменилась бы в страшную сторону. Мы перестали бы заботиться о нашем прогрессе, а окружали бы себя безделушками, считая их украшением. Поблекли бы в их вымышленном свете, стали алчными, тратили бы жизнь на их приобретение... Нет! На Дивии всегда считались драгоценностью – чувства друг к другу, отношения, здоровье и сама жизнь.
    - Я хотел сделать тебе приятный подарок, - смущённо проговорил огорчённый человек.
    - Ты сделал мне его! - успокоила "девушка". - Каждый раз, когда я буду смотреть на лучи солнца, играющие в этом камне, я буду вспоминать о тебе. Вспоминать, как ты помог моему отцу, а твой отец помог моей планете.
     Зелёные глаза существа глядели с такой нежностью, что изобретателю сделалось не по себе. Вдруг, он испытал странное ощущение, будто проваливается в эти небесно-зелёные глаза и неловко улыбнулся.
    - Знаешь, Алайа, я тоже буду вспоминать о тебе. Ты замечательный друг. Там, на Земле, у меня не так-то много друзей. Если не считать моего отца, только Миша Ромашкин, продавщица Лена и Бим. Ты будешь моим единственным инопланетным другом. Кто знает, может быть в недалёком будущем мы с отцом начнём поставлять бананы, а заодно и обезьян, на вашу замечательную Дивию.
    - Бана-а-аны, - повторила "девушка". - А какие они?
    - О, они изумительно сладкие, нежные, небесно-зелёные, как твои глаза, легко отчищаются от кожуры и совершенно без косточек!
    
    50.
    
     Провожать космолёт бравых астронавтов, улетающих на планету Земля, собрался весь народ Дарга. Многие дивияне после гуляний продолжавшихся всю ночь не стали расходиться по домам, а остались ждать этого волнующего события на площади Доброй Славы. Было решено стартовать прямо с площади. Сначала космолёт должен был набрать высоту с помощью антигравитационных приспособлений Прохора Клюева, а потом, уже достигнув высших слоёв атмосферы, использовать реактивный двигатель.
     Все очень радовались возвращению землян на родину. Скирд от лица всего своего народа на память о времени, проведённом на Дивии, вручил профессору миниатюрную летающую «чашку», в которую запросто мог вместиться сам профессор и ещё двое пассажиров. Пётр Данилович пообещал, что сей замечательный экспонат обязательно украсит собой главный авиационно-космический музей Земли, когда отслужит весь свой эксплуатационный срок, что означало – никогда. Несмотря на все убеждения отца Алайи, Синх порывался напроситься в гости к землянам, но в последнюю минуту сообщил, что Зина его отговорила. Алайа протянула Прохору небольшой планшет, в памяти которого оказались забавные фотографии сделанные увеличителями её летающей «чашки». Глядя на снимки, где в забавных эпизодах были запечатлены он с Алайей, её отцом, Синхом и Зиной, изобретатель весело смеялся. «Девушка» смеялась тоже, но в глазах её был не только смех, а что-то ещё, более глубокое.
    
    - Пора домой, дитя моё, - произнёс бывший космонавт, обращаясь к синеволосому созданию. – Триста микролет прошло с того времени, как они улетели, и в небе рассеялся последний дымовой след.
     Алайа хорошо слышала и понимала слова отца, но молчала и продолжала стоять: ей так не хотелось уходить с того места, где всё ещё ощущалось присутствие странного человека умеющего летать без помощи крыльев.
    
    51.
    
     На этот раз управлять космолётом роботам не доверили. Туземцы-пилоты, ожидая возвращения команды на корабль, настолько устали отдыхать на чужой планете, что спать не собирались даже после третьих суток полёта. От отсутствия иных занятий все три помощника учили роботов петь русские народные песни. Получалось несносно, но весело. Профессору приходилось ставить шахи и маты повару. Прохору играть с отцом в шахматы не хотелось. Его первоначальная радость по случаю скорой встречи с родной землёй, с друзьями и «летучим домом», сменилась на постепенно нарастающую тоску пока ещё не вполне понятного происхождения.
    
     Михаил Ромашкин, который давно обзавёлся собственными хоромами на острове «бананового магната» занимался садовыми хлопотами. Разумеется, если бы ему поменьше мешали павианы и коалы он давно бы расправился с одолевшими вдруг сорняками. Отсутствие профессора уже начинало сказываться на всей микрофлоре островитян. Пингвины стали потеть, от бананов им делалось дурно. Кенгуру отказывалось плавать в бассейне. Сорняк разрастался.
     Четыре месяца назад, когда «космическая кастрюля», как её называл Михаил, должна была вернуться и не вернулась, утирая поочерёдно слёзы о лохматую лопоухость Бима, Ромашкин и бывшая продавщица вдоволь оплакали несчастных Клюевых. Но местные жители не собирались верить в гибель своего наставника и благодетеля. Не такой человек этот «банановый магнат» чтобы исчезнуть в космосе и не сообщить о своей смерти своим верным ученикам! На расспросы об участи изобретателя космический термометр - Бим вразумительного ответа не давал, но уши его грустно свисали, а глаза дырявили пустую стену его новой будки.
     Нет, не ждал Ромашкин чудес в этот обыкновенный, ничем особенным не отличающийся от вчерашнего, непримечательный день.
    - Лейтять у-утки-и-и! Лейтять у-утки-и-и! – услышал вдруг прямо над своей головой Миша. – Лейтя-я-ять у-утки-и-и, два-а гуся-я-я!
     Голоса, исполняющие хорошо знакомую песню, так коверкали мотив, что Миша поначалу принял их за мычание спятившего павиана. Он испуганно пригнулся к земле, но всё же, искоса посмотрел в сторону песнопения. «Космическая кастрюля» плавно лавировала метрах в тридцати над островом! Да-да! Именно из неё доносилось дикое песнопение!
    - Лена! Лена! Бим! – закричал взволнованный Ромашкин. – Летят! Летят!
     Космолёт благополучно опустился на землю, и уже через три минуты герои-покорители межзвёздного пространства прикоснулись к её зелёной травянистой поверхности. Первыми из «кастрюли» вывалились измученные роботы. За время полёта их укачало, но больший дискомфорт они ощущали от принудительного изучения русского фольклора. По инерции продолжая петь «лейтять утки», роботы, как пьяные, поддерживая друг друга, чтобы не упасть, пошли прямо на Мишу и Лену. Выскочивший из будки Бим, проявляя самые патриотические качества, бросился облаивать железных пришельцев. Перестав петь и остановившись, «подарки» с далёкой планеты Мор изучающим взглядом уставились на невиданное лохматое чудовище.
    - Тихо, Бим! Свои! Свои! – услышали Миша с Леной хорошо знакомый голос. И из космического корабля вышел их добрый друг - изобретатель Прохор Клюев.
    - Ай-ай-ай! Запустили остров! – донёсся и другой более веский голос. – Нельзя и на неделю оставить! Стоит отвернуться – кругом бардак!
    - Какая неделя?! Какая неделя?!.. Здравствуйте, Пётр Данилович!.. Здравствуйте, дорогой вы наш Прохор Петрович! – перебивая друг друга, приветствовали соскучившиеся Елена и Михаил.
     Радость их была поистине налицо! Из Лениных глаз брызнули счастливые слёзы. Миша, не стесняясь чувств, крепко обнимал обоих Клюевых, осыпая их градом горячих возгласов разбавленным скупой мужской слезой вперемешку с колхозной бранью. Что скрывать, и профессор и изобретатель, глядя на своих верных и таких земных друзей, тоже прослезились. Остальные растроганные астронавты смеялись, кричали и катались по родной заросшей сорняком земле с чувством абсолютно совершенной эйфории!
     Но счастливее всех казался лохматый пёс по кличке Бим. Напрыгавшись и налаявшись вдоволь вокруг всей ликующей людской компании, он стал гонять по всей полянке несчастных роботов, которые, не зная иных русских выражений для общения с зубастым чудовищем, кричали что есть мочи: «Лейтять утки! Утки! Два гуся-я-я!»
    
     В скором времени всей собравшейся перед горой аудитории «банановый магнат» объявил:
    - По случаю нашего благополучного возвращения, как и было всегда в таких случаях, провозглашаю сегодняшний и завтрашний дни выходными и праздничными!
     Туземцы и остальные жители обросшего сорняком острова очень быстро соорудили стол и организовали банкет на природе. Пульке разлилось по крынкам. Закуска поместилась в нужное место. Кто-то нажал на что-то, и по эфиру расползлась ненавязчивая музыка.
     Как и водится в подобных случаях, хозяин застолья должен был произнести умный тост. «Банановый магнат» временно отдал бразды правления собственными мозгами профессору, собрался с мыслями, быстро представил поучительную картинку и начал:
    - В далёком, очень-очень-очень и очень далёком будущем, когда погибло всё человечество, выжило только две обезьяны. И одна из них решила завладеть всем миром. Тёмной, тёмной ночью она подкралась ко второй обезьяне и убила вторую обезьяну. Сбылась её мечта – она завладела всем миром! Но, увы, уже никто не мог об этом узнать, ведь она осталась совсем одна... Так выпьем же за то, чтобы любая, даже самая умная обезьяна, прежде чем что-то сделать, хорошенько подумала!
     Лена, сидящая рядом с профессором, со страшным интересом слушала его рассказы о планете Дивия. Весело смеялась над схожестью с цаплей искусственной секретарши Синха Зины. Сочувствовала серо-фиолетовым существам, не имеющим рта, зато имеющим огромные уши, чья способность летать не влияет на отсутствие умственных способностей. Поступок синеволосого существа с именем Алайа привёл бывшую продавщицу в восторг, а поднятие на ноги старого инопланетного космонавта, пострадавшего от путешествия на Землю, вызвал такое умиление, что на глазах её проступили слёзы. Про подвиги тайной борьбы со Скирдом Пётр Данилович предусмотрительно умолчал.
     Потом разговор перешёл на Землю. Профессор не преминул пожурить бесхозяйственность островитян, до кучи обругал власти всех существующих народов и вступил в жаркий спор с одним из старейших аборигенов.
    - Стоило ли стольким умнейшим учёным, - доказывал «банановый магнат». - Строить свои разумнейшие теории, делать важнейшие открытия, чтобы так называемое человечество – толпа живоглотов! - благодаря этим же открытиям втаптывало само понятие «прогресс» в тупейшее болото?! Уверяю Вас, мой милый товарищ, Политика, наука, культура - всё это магнит для грязного тщеславия. Причём оно, воруя чужие идеи, нагло пользуясь чужими талантами, взбирается на самую верхушку и мягко сидит там верша свою "истину".
     И аборигену не было что возразить. Он вообще не понимал по-русски.
     Миша с Прохором, выйдя из-за стола, расположились на берегу озера. Зимнее время года на острове находящемся на экваториальной параллели нисколько не отражалось. Тут была даже не весна, свойственная островам такого типа в зимние месяцы, а вечное лето. Свой особый климат, как упоминалось, поддерживали специальные устройства, разработанные и внедрённые профессором в биосферу каждого метра острова. Не смотря на заросший сорняком берег, озеро дышало чистотой и приятной прохладой. Давно не видевшим друг друга друзьям было о чём поговорить. Ромашкин вёл себя странно, то ли отвыкнув от общества изобретателя, то ли стесняясь собственного неведения в некоторых вопросах. Как-то издалека, он начал говорить про неплохой урожай папайи, вспомнил вскользь об их весёлом полёте на "летающем доме", резко перевёл тему на женщин и смолк. Прохор продолжил за него:
    - Женщина - это самая прекрасная из всех божьих тварей, существующих в природе!
    - Да уж, та ещё тварь! - без задней мысли согласился Ромашкин и тут же задумчиво поведал. - Кстати, мы с Леной... подумали... В общем, она... хочет за меня замуж.
     Глаза изобретателя округлились.
    - А ты? - спросил он сквозь нарастающую улыбку.
    - Она неплохо научилась готовить, - промямлил Миша, пожимая плечами. - И гладить мои брюки... Да дело и не в том... Бим к ней привязался... очень...
    - Ну, ты и шутник! - расхохотался Прохор
    - Чувство юмора мне никогда не изменяло... в отличие от жены, тёщи и собаки, - подтвердил будущий муж бывшей продавщицы.
    - И как же на это смотрят твои холостяцкие убеждения? - подтрунивал Клюев.
    - А что? - девушка она симпатичная, не то, что моя бывшая стерва... Вот, кольца золотые купил у местного барыги-туземца. Сам деньги заработал! - гордо заявил бывший бедный колхозник. - Пока вы там по космосу летали, я тут сельским хозяйством занимался.
    
    52.
    
     Вечером сын и отец сидели в мягких креслах в апартаментах "бананового магната". Уставшие от космических перелётов, они оба позволили себе "пригубить" по бутылочке кокосовой наливки, заготовленной по особому рецепту самого Петра Даниловича. Разговаривать о науке, наверное, впервые в жизни, им обоим не хотелось.
     Разморённый, не просто наливкой, но, вообще, всем земным окружением, Клюев-младший вспоминал проведённое с отцом, то далёкое время, когда он был ещё ребёнком. Вдруг, прервав рассказ о своих детских впечатлениях, изобретатель спросил:
    - Папа, почему ты никогда не рассказывал мне о маме?
    - Не надо, сын, - умоляюще попросил профессор.
    - Я должен знать! - настаивал изобретатель.
     С болью в сердце и дрожью в голосе, Пётр Данилович отважился поведать сыну правду о его таинственном происхождении.
    - Боюсь, тебя это огорчит... Твоя мать была точной копией одной очень знаменитой актрисы...
    - Мэрилин Монро?
    - Только не перебивай меня, пожалуйста, раз уж я взялся... Нет, не Монро... Твоя мать была моим первым экспериментом. Сейчас это называется - клон...
    - Ты хочешь сказать?..
    - Ещё раз прошу, не надо... Я тоже был молод, хотя и талантлив. И, как не банально, по-юношески влюблён в киноактрису. Практически со всех стен коморки, при мастерской моего наставника, у которого я тогда и трудился и ютился, улыбалось своей миловидной улыбкой это сказочное "мимолётное виденье", как говорил один мой знакомый... Да, я не спал ночами, и... однажды, мне явилась сумасшедшая мысль - правда, тогда она показалась не сумасшедшей, а гениальной - я создал точную копию моей любимой актрисы! Она была - один к одному. Вернее, одна к одной. Руки, ноги, лицо, талия, бёдра... И если бы нашёлся человек способный пересчитать все волоски на её теле, уверен, их оказалось бы ровно столько же, сколько на оригинале! Да, сын мой, в молодости я был ещё способнее, чем сейчас. И вот... Она была моей! Как ни странно, мы полюбили друг друга самой настоящей человеческой любовью! Её чувства были настолько глубоки, что я забывал, что передо мной всего лишь на всего искусственно созданное нечто - клон. Да, она была клоном, но она была самым прекрасным человеком!
     Расчувствовавшийся профессор смахнул накатившуюся слезу и продолжил исповедь.
    - Через год я отвёз её в роддом: ей было пора рожать нашего первенца - тебя. По стечению роковых обстоятельств, в это самое время в автокатастрофе погибла, как я узнал из газеты, та, которая явилась "эскизом" твоей матери. Естественно, за год сладкой семейной жизни я и думать о ней забыл. Глядя на твою мать, я видел перед собой уже не какую-то звезду киноэкрана, а именно свою половинку. Но... Повторяю. Стечение роковых обстоятельств!.. Роды были не трудными, но, что-то не срослось. Родив тебя, она напрочь потеряла память. Как я не бился, ничего не помогало... Однажды, она ушла и больше никогда не возвращалась. Потом пошли слухи, что актриса воскресла. Её опять стали снимать и показывать в самых красивых фильмах. Я-то знал, кто на экране... Мои попытки вернуть её в семью не имели успеха. Она, почему-то, охотнее верила своим фильмам, чем мне - своему мужу с её сыном на руках...
     Профессор замолчал.
    - И что стало с ней потом? - выдержав паузу, спросил дрогнувшим голосом Прохор.
    - Она долго жила со своим мужем - писателем, по роману которого был поставлен лучший фильм, в котором она сыграла главную роль. Говорят, он хороший писатель, я в этом не разбираюсь... Но детей у неё больше не было...
    - А сейчас? Моя... мама... жива?
    - Не знаю, сын. Увы... С тех пор, как сам биолог Пётр Данилович Клюев для мира умер, я давно ничего не слышал, ни о ней, ни об её муже-писателе. Все фильмы с её участием в прокате старые. В новых кинолентах я её не узнаю.
    - Мне бы очень хотелось хотя бы раз её увидеть.
    - Ты, конечно, хотел бы увидеть её лично, а не картину, где она играет?
    - Да, - подтвердил изобретатель задумчиво, и в его затуманенном мозгу в этот миг созрела интересная мысль, которую он не стал раскрывать отцу.
    
    53.
    
     Следующий день ознаменовало красно-праздничным цветом одно совершенно невероятное событие. Не забегая вперёд, следует начать с самого начала.
     Прохор, похоже, всё утро провозившийся в отцовской лаборатории, со странной улыбкой на губах отправился на озеро, искупался в чистейшей воде, потом нашёл всё ещё привязанный к пальме «летучий дом» и скрылся за его невидимыми стенами.
     В отличие от сына, профессор проспал до полудня и не выходил из своей уютной комнаты ни на завтрак, ни на обед.
     Полулёжа в мягком турецком кресле, напротив открытого в цветочный сад окна и попивая какао, Клюев-старший силился прочесть вторую главу якобы научно-фантастического романа нового, но уже очень популярного автора. Зазвонил телефон. Профессор нехотя протянул руку к трубке. Вчерашний поздний разговор с сыном под излишнюю порцию банановой наливки делали своё дело. Фантастически глупая книга, как она не пыталась, не могла увлечь в себя умного, но рассеянного читателя. Профессор уже собирался отложить чтение и просто дремать. Туземец-француз, путая все языки, которым его обучили, кричал в трубку сразу на всех наречиях что-то невнятное.
    - Безобразие! - ответил сердито профессор. - Больше меня не беспокоить, ни по какому поводу!
     Не прошло и минуты, как дверь в комнату открылась. На пороге оказалась молодая красивая женщина. Ещё секунда и её изящные белые туфли-лодочки, легко врезаясь в волны ковра, поплыли прямо к Петру Даниловичу. На плече женщины висел белый ридикюль из искусственного крокодила. На шее - тоже белый шёлковый шарфик. Одной рукой на ходу она пыталась поправить причёску, другой - волокла большой увесистый чемодан.
    - Петя! Петенька! - восклицала она, плаксиво всхлипывая и тут же давясь прорывающимся изнутри радостным смехом. - Это я... Я всё вспомнила. Я вернулась. Петя! Петенька!
     Несмотря на тридцать долгих лет разлуки она совсем не постарела и была так же прекрасна как в момент её сотворения. Профессор заплакал.
    - Уйди мой сон! Молю тебя, развейся! - простонал он еле слышно неподвижными губами из-под мгновенно обвисших усов.
    - Я не сон, - успокоила его актриса. - Я - твоя жена. Я всё вспомнила! Хотя сама не знаю, как нашла дорогу сюда.
     Она нежно взяла его сильную жилистую, но омертвевшую руку в свою тёплую хрупкую ладонь и, прислонив к своей щеке, оживила дыханием поцелуя. В глаза "бананового магната" вернулся осмысленный взгляд. Приподнявшись с кресла, он уже собственноручно протянул вторую руку к любимой актрисе и крепко обнял свою жену.
    
     Изобретатель, видевший всю процедуру встречи своих родителей, снял с себя невидимый костюм, положил его обратно в портфель и вышел из «летающего дома», в который залетел минутой раньше. Сердце его уже немного успокоилось. Довольный собой он направился к горе, в которой размещался дворец «бананового магната». Ему тоже натерпелось встретиться со своей матерью.
    
    - Где наш мальчик? – робко спросила женщина, успокоив профессора и сама немного отойдя от волнения. – У нас ведь родился сын...
     Пётр Данилович в ответ нежно улыбнулся и медленно моргнул глазами. Это могло означать только одно – с её ребёнком всё в полном порядке.
    - Он, наверное, совсем большой?.. Кем он стал пока я... пока меня не было?
    - Твой сын похож на тебя...
    - Он тоже ушёл из дома?! – искренне испугалась актриса.
    - Нет, я имел в виду, он так же прекрасен. Да, он вырос... в доброго славного человека, хотя и унаследовал некоторые черты моего характера.
    - А где он сейчас? Он живёт с тобой?
     Профессор боясь, что от волнения с его женой может опять что-нибудь произойти мешкал.
    - Да. Только не волнуйся, - произнёс он медленно. - Наш сын здесь. Думаю, он сейчас трудится в мастерской... Я позвоню, чтобы его позвали...
    - Я не волнуюсь, Петенька! И, пожалуйста, не волнуйся сам...
    - Не надо звонить, папа, я уже здесь, - произнёс Прохор, входя в комнату и направляясь к родителям. – Здравствуй, мама!
    
    54.
    
     Любовь родителей к детям, любовь детей к родителям, что может быть прекраснее и возвышенней этого чистейшего из чувств?! Сколько раз ребёнок плакал вдали от мамы!.. Разлука порой бывает мучительно долгой... Но разве кто-то свыше обещал что всё будет именно так как мы того пожелаем? Разумеется, нет! Вследствие этого печального факта стоит ли иметь право не радоваться внезапной встрече с самым кровно-близким родственником?!
     Весь месяц они не расставались ни на минуту. Прохор так привязался к своей матери, что забыл все детские обиды, которые были ещё недозабыты. Профессор был счастлив. Семья воссоединилась.
     Но, как не велика родительская любовь и любовь детей к родителям, бывает страсть и сильнее.
    
     Вновь и вновь вглядываясь в фотографии Алайи бережно хранимые в памяти планшета подаренного инопланетянкой, Прохор уносился всё дальше и дальше. Ему уже не было интересно проводить время с родителями или в отцовской лаборатории. Не так как прежде радовала компания друзей. Даже Бим задорно заигрывающий с его ботинком не мог вернуть ему былое, вечно радостное расположение духа. Он грустил. Тосковал. И всё больше укреплялся в безумной мысли, что неизлечимо влюблён.
     Ни на секунду не переставая думать о далёком синеволосом существе, утопая в своих мечтах ночь напролёт, изобретатель писал стихи:
    
    Алайа. Дивия. Лепос.
    Инозвёздные тролли.
    В унисон камертона –
    кванты, кварки, частицы.
    Неразгаданный ребус.
    Апельсиновый колер.
    И глаза - два фотона –
    бытия небылицы.
    
     Попади его «труды» в руки даже самых достойных критиков, они бы ровным счётом ничего не поняв, охарактеризовали бы труды влюблённого сумасшедшего одним только словом – бредятина!
     "Эх, - думал о себе под утро ночной поэт. - Это надо же, дорвался до изобретения поэзии! Да-а-а! Никогда не думал, что озабочусь сплетением из слов подобной космологии".
    
     В пятницу после обеда Прохор вошёл к отцу в кабинет. Профессор, крутя пальцем ус, дочитывал свежую «Честную правду».
    - Врут! - заключил он и швырнул газетёнку в мусорную корзину. - Всё врут! И правильно делают. Правду лучше не знать, с ней жить страшно.
    - Не знаю, как вы с мамой к этому отнесётесь, - начал Прохор. - Мне кажется, я должен обзавестись семьёй - женой, детьми и всем что к этому должно прилагаться.
    - Это чудесно, сын! – обрадовался Пётр Данилович.
    - Даже очень... чудесно... папа, - вздохнул Прохор. – Дело в том, что она... не отсюда.
    - Не местная? Мы можем перевезти её сюда. Вместе с семьёй. Места на всех хватит.
    - Она, к сожалению, совсем не местная.
     Помолчав, изобретатель добавил:
    - Она с другой планеты.
    - С другой планеты? – брови профессора поползли по лбу, лицо растянула гримаса удивления. – Разве на Земле мало хороших девушек?
    - Я полюбил неземную.
     Пётр Данилович прошёлся из стороны в сторону.
    - Можно перевезти и с другой планеты, - пробубнил он озадаченно. – Далеко от нас её галактика?
    - Далеко-то далеко... Дело в другом. Я не знаю, любит ли она меня?.. И, вообще, она ли это?
    - Как понимать? – опешил отец.
    - Очень просто, я не вполне уверен, что моя избранница женского пола.
     Профессор так и сел в кресло.
    - Но, сын! Как же ты можешь говорить о любви, семье и детях, когда даже не знаешь, какого она пола? – выдавил из себя отец безумца. В голове его прозвенела дикая мысль. Прозвенела она о том, что его сын сошёл с ума.
    «Пора завязывать с космическими путешествиями, - пустил он свою мысль в другое русло. – Этот перелёт, видимо, плохо подействовал на парня... Ничего! Если не оклемается, приму меры. А не справлюсь сам, призову на помощь лучших медиков».
     - Сердцу не прикажешь, папа, - только и смог ответить измученный любовью человек. – Может быть ещё и потому, что меня родила женщина-клон?..
    
     Ночь была ясной, звёздной и тихой. Ни одним звуком не нарушил тишины человек, пробравшийся к космолёту. Способствовало этому таинству и то, что человек был невидим и пробирался не касаясь земли ногами. Под пальмами и банановыми деревьями мирно почивали павианы в обнимку с пингвинами. Старый попугай, спящий на ветке, не пошевелил и ухом, когда человек в космолёте медленно поднялся над островом и уплыл в сторону созвездия близнецов.
     Да, это был изобретатель. Свой невидимый костюм на этот раз он захватил с собой. Беззвучно подняв космолёт, с помощью антигравитатора в небо и улетев подальше от острова, где-то высоко над океаном он задействовал реактивный двигатель. "Космическая кастрюля" помчалась к Дивии. Увы, Прохор был настолько опьянён любовью, что даже не подумал о топливе. Горючего в резервуаре было ровно на полпути.
    
    - Петенька, тебе не спится? - полусонная женщина, приоткрыв свои чудесные глаза, увидела, как её муж сидит на постели и смотрит в окно. - У тебя что-нибудь болит?
    - Нет. Всё хорошо. Просто увидел пролетающую звезду. Возможно, это был всего лишь спутник.
    - Ты загадал желанье?
    - Да. Но я не скажу тебе какое. Спи...
     Узор звезд за окном улыбнулся озорной улыбкой. Пётр Данилович через тонкое одеяло нежно погладил жену по ягодице и лег рядом. На самом деле думы профессора были нехорошими. Разговор с сыном не выходил у него из головы. Всю ночь он толком не спал, стараясь поменьше ворочаться, чтобы не потревожить любимую женщину. С первыми лучами рассвета "банановый магнат" накинул свой любимый шёлковый халат расшитый золотом, вышел из спальни и направился в комнату сына.
     Кровать изобретателя была пуста и аккуратно заправлена. Открытая тетрадка лежала на столе. Рядом лежала и авторучка. Сын великого учёного поступил не разумнее любого влюблённого мальчишки. Тетрадный листок в клетку вмещал в себя короткое письмо. Нервно-размашистым почерком Прохора Клюева это письмо говорило:
     «Прости меня, папа, но я не мог не улететь. Я люблю её... и она должна это знать! Понимаю, мой поступок похож на безумство. Но, обещаю тебе, это первое и последнее подобное безумство в моей жизни! Знаю, ты простишь меня, ведь тебе, как моему отцу, хорошо известно, что я не умею препятствовать собственным правильным убеждениям. Ты сам научил меня этому. Теперь, когда рядом с тобой моя мама тебе будет намного легче пережить нашу разлуку. Надеюсь, когда-нибудь я вместе со своей любимой ещё вернусь на Землю. Если отец отпустит её со мной».
     Профессору было понятно, писалось сие послание в состоянии бредовом, возможно, близком к умопомешательству. Но он не мог броситься вдогонку. Оставалось только верить в случайную удачу.
    
    55.
    
     Такое случается только в сказках. Но кто сказал, что жизнь наша не может быть сказкой, когда любой человек, по сути, настоящее чудо?! А уж верить или не верить - это личное дело каждого отдельного скептика.
     Он увидел её в иллюминатор! Вернее сначала это была не она, а её летающая тарелка. То ли по самому удивительному стечению обстоятельств, то ли по зову сердца подкреплённому последним словом техники, их космические средства передвижения неслись навстречу друг другу практически одним курсом. Подняв столб межзвёздной пыли и просвистев лопастями крыльев по вакууму, тарелка Алайи резко притормозила, и из-под стеклянной крышки в иллюминатор изобретателя заглянула зелёными глазами-колодцами синеволосая голова. Взгляды их встретились. Никакие слова переданные друг другу через радиопередатчик не смогли бы сказать им больше, чем эти долгие ненасытные взгляды.
     Несколько команд бортовому компьютеру и космолёт, люк в люк, присоединился к тарелке. Прохор отстегнул ремни, оттолкнулся от сиденья и полетел навстречу Алайе. Синеволосое создание уже летело к нему.
     Сколько часов (или микролет) проговорили влюбленные, находясь так далеко от своих планет, известно только им одним. В конце концов, как и подобает человеку объятому страстью, Прохор решился признаться в своих чувствах.
    - Я всё забывал тебя спросить, - сказал он нерешительно. - Ты... женщина?
    - Да, - ответила она, и её зелёные глаза уставились на него, заиграв озорной улыбкой. - Я самка.
    - И у тебя, значит, - он никак не мог подобрать нужного слова. – Имеется?.. ну... это самое?..
    - Что ты имеешь в виду? - Алайа сделала удивлённое лицо, будто не догадывается о чём речь.
    - Я имею в виду... половые признаки, - наконец, вырвалось у взволнованного человека.
    - А-а-а! - рассмеялась Алайа. - Ты хочешь заниматься размножением?!
     Глупо заулыбавшись, Клюев опустил глаза.
    - Хотелось бы, попробовать... Мы же с разных планет.
    - Не волнуйся! - сказала она, нежно обняв и поцеловав изобретателя в горячие губы. - У меня есть всё! И тебе понравится заниматься со мной размножением!
    
     Два космических аппарата состыкованные между собой тихо плыли по бескрайней межгалактической аллее. Какое-то солнце, какие-то планеты и звёзды гуляли себе неподалёку в сопровождении лун, комет и метеоритов, но влюблённым было не до них. Бывают в жизни такие минуты, когда хочется, скрывшись от всего мира остаться вдвоём и открыть между двух сердец отзывающихся перестуком свой индивидуальный пусть маленький, но самый важный центр – центр вселенной.
    
    
    Заключение.
    
    
    
     Над Дивией зеленело ясное небо. Цвело самым началом лето. Неприглядность пятнистых коряг украшали ярко-синие листья. Чёрно-жёлтые, зеленокожие, синеволосые и шароголовые дивияне и дивиянки выращивали и дарили друг другу попугаев, котят, ягнят и прочую живность. Биосфера потихоньку налаживалась. Сбылись надежды Дарга! Вредная бактерия всё-таки устала быть очень вредной и уступила место полезным микроорганизмам.
    
     Профессор, держа под руку свою жену, шёл по площади Доброй Славы. Отец Алайи сдержал своё обещание: на центральной аллее, ведущей к дому Старейшин Дарга, рядом со славным прижизненным памятником добрейшему президенту Скирду, красовался такой же славный прижизненный памятник изобретателю Прохору Петровичу Клюеву.
    - Смотри-ка, Петенька! Это же наш мальчик! - выкрикнула в изумлении бывшая актриса.
     Прибытие спасителя Дивии от биологической катастрофы не произвело никакого фурора. С тех пор, как разрешились космические перелёты, никто уже не обращал внимания на пришельцев. Взлёты и приземления происходили по тысячу раз на день, и посещать Дивию стало обычным делом любого желающего. Откуда-то слева доносилась блаженная монотонная песенка и Пётр Данилович, припоминая дивийскую речь, пытался перевести эту песенку своей жене:
    - Бог всё видит и знает
    хотя не читает газет.
    И хотя он ребёнок,
    ему миллионы уж лет.
    Бог не носит кальсон,
    но не значит, что он неодет.
    Просто нечего прятать ему,
    потому, что он - Свет!
    - Забавная песенка. Дивияне тоже православные? - спросила супруга профессора.
    - Они верят только в одного, в общего Бога. Выходит, он у них и за православного, и за языческого, и за всех остальных! У них хватает мозгов на понимание, что Бог - это не личная собственность каждого отдельного субъекта. Поэтому, изначально, их мировоззрение не настроено на враждебный лад. Только на нашей планете у каждого свой бог. Человек ещё не дорос даже до низших знаний, что уж говорить, что до познания истинных вещей ему, как до Дивии пешком!
    - Значит, они тоже христиане, - сделала свой вывод женщина-клон.
     На площади в этот час было немноголюдно. Народ любил работать, поскольку работа во все времена года являлась интересным и плодотворным занятием на Дивии. Рабочий день дивиянина никогда не был ограничен временными рамками, поэтому рабочие не чувствовали обременения временем и всегда имели желание заниматься любимым делом. Всё верно, когда работа становится твоим хобби (а на хобби тратить жизнь никому не жалко!) результаты труда становятся ощутимее вдвойне: общая польза дела совмещается с личным духовным удовлетворением.
    - Тут-то мы их и отпустим! - Пётр Данилович открыл сетчатый чемоданчик, который нёс в свободной руке и из него вылетели несколько воробьёв, две синицы и дятел.
    - Теперь они размножатся и на этой планете, - весело заметила половинка профессора. - Смотри-ка, Петенька, там белка!
    - Нет, это хорьковидный грызун с планеты Фосс, - ответил учёный. - Его, наверное, космонавты привезли. Я видел у них таких хорьков, когда возил им бананы. Они очень хорошо умеют плавать и почти не кусаются.
     Хорек повернул в сторону супружеской четы свою скорченную обиженной гримасой жёлтую мордашку, хрюкнул что-то невнятное, подпрыгнул и пролетел прямо над головой профессора, махая своими длинными оранжевыми крыльями.
    - О-о-о! - удивился биолог. - Они ещё и летают?!
    - Ты что, никогда не видел рыжего летающего хорька? - рассмеялась жена его удивлению.
    - Похоже, это неизвестная порода дневных летучих мышей, а не хорьковидный грызун, - выдохнул профессор. - И кто только додумался завести сюда такую страсть!
    - Почему это страсть! - раздался вдруг голос откуда-то сверху. Подняв одновременно головы, Клюевы увидели над собой летающую "чашку", из которой выглядывала чёрно-жёлтая голова старого космонавта Синха. - Это мы с Зиной привезли такого замечательного карликового мордокрыла на Дивию. Теперь он носится по всему Даргу и радует своим смешным видом местную публику... Здравствуй, Пётр Данилович!.. Здравствуй и ты красивая женщина! Как ваши великие дела?
    - Здравствуй, Синх! Здравствуй, друг! Это моя жена, она же мать Прохора, - обрадовался встрече землянин. – Дела у нас всегда весёлые! После того, как мы перестали поставлять бананы в другие галактики, инопланетяне зачастили к нам в гости сами!.. Как ты поживаешь? Как твоя Зина?
    - Зина, покажись профессору! - скомандовал химик. "Цапля" выглянула наружу. - Вот, познакомься, Зина! Это - жена нашего спасителя-биолога и мать вождя поющего племени.
     Зина, молча, кивнула. Жена профессора кивнула в ответ.
    - Куда вы направляетесь сейчас? - задал вопрос профессор.
    - На планету Гриф. Говорят, там много лишних черепах, - ответил Синх. - А вы сына приехали навестить?
    - Именно!
    - Передайте ему от нас с Зиной привет. Когда вернёмся, мы обязательно заскочим в гости, навестить вашего внука!
     И летающая "чашка" Синха растворилась в глубине зелёного неба.
    - Какая странная женщина, - промолвила актриса.
    - О, это чудесная особа! - улыбнулся Пётр Данилович.
     В глазах актрисы блеснула обыкновенная женская ревность.
    - Да, чудесная особа, - повторил профессор, продолжая улыбаться. - Она - робот!
     Как не странно, взгляд актрисы не изменился. Женщина-клон ревновала к женщине роботу!
    "Да-а-а! Этому можно было бы посвятить отдельную психологически-аналитическую (пусть и парадоксальную) диссертацию!" - подумал биолог. Склонившись к своей любимой жене, он поцеловал её в губы.
    - Я не увлекаюсь инопланетными роботами, - сказал он нежно. - Мне и земных женщин вполне хватает!
     Дом изобретателя был уже близко. В телеграмме, доставленной на остров с тарелкой пролетающей транзитом через Землю, значилось, что теперь Прохор с Алайей и их новорождённый ребёнок живут на улице Доброздравной в пяти минутах тихой ходьбы от центральной площади Дарга. Номер дома указан не был, на Доброздравной и так все знали друг друга.
    
    - Прохор! Сын! Родной мой мальчик! - закричали радостные родители, увидев своего единственного сына в добром здравии. Обняв с обеих сторон Прохора, мать и отец залились счастливыми слезами.
     Затем Пётр Данилович и его жена поочерёдно обняли прекрасную Алайю, и подошли к кроватке своего внука. Синеволосое взлохмаченное чудо смотрело на них своими любознательными серыми глазами, весело улыбаясь и агукая что-то свое, не принадлежащее пока не одному диалектическому значению ни одной из говорящих галактик.
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Роман
Тематика: Юмористическое, Философское, Фантастическое


Январь – Апрель 2010.

© Copyright: Артур Арапов, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Артур Арапов - Изобретатель

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru