Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины Финал
Серж Фил

Роман Ангелины Финал

     Глава десятая. МАМОНТ-КАМЕНЬ.
    
     Россия. Окрестности С.Петербурга. 2003г.
    
    
    
    
     Солнце, сладко потянувшись, сбросило последние крохи лености и резво помчало по склону небесной горки. Чем выше оно взбиралось, тем большую обретало энергию, и потому всё ярче и жёстче изливало её на поверхность голубой планеты. Оно, как и мы все, лишь спросонья бывало мягким и покладистым, позволяя смотреть на себя спокойно, не роняя слёз и не обжигая роговицы. Но, взлетя, как на чемпионский пьедестал, в зенит небесной сферы, светило становилось высокомерно-строгим, озабоченное одной целью – вылить из себя как можно больше жаркого, испепеляющего огня, но, всё же, ещё и животворного и созидательного!
     Птичьи концерты закончились, и лишь самые упорные или глупые продолжали посвистывать и почирикивать. Но и они уже поняли всю тщетность своих потуг и поочерёдно затихали, прячась от жарких лучей в тени кустов и скворечников.
     Из густых зарослей малинника с трудом выбрался упитанный серо-полосатый кот. На его усатой мордочке расцветало само удовольствие. Ещё бы, он всю ночь охотился на глупых мышей, и теперь едва волочил набитое ими пузо. Он осторожно ступал по ещё местами росистой траве широкими лапами, кончики которых были белы, словно на них кто-то любезно натянул модные носочки. Подойдя к яблоньке, кот нежно потёрся об её ствол своею хитрющей мордочкой, а потом повернулся к нему задом и, подняв высоко хвостище, мелко затрясся, окропляя пограничный столб своих владений личной меткой.
     Глупый воробьишка, погнавшись за мотыльком, не приметил грозного охотника и плюхнулся на землю прямо перед его мордой. Но кот сегодня был сыт и благодушен. Он лишь устало зевнул и протёр белым носочком правой лапки полусонную рожу. Воробьишка вдруг увидел ужасные зубищи и когтищи прямо перед своим клювом и, мгновенно позабыв о вкусной добыче, изо всех сил замолотил маленькими крылышками по тёплому, ароматному воздуху. Кот даже отвернулся от воздушного потока, рождённого ретивым пернатым, и помотал головой, словно осуждая того за неуважение к старшим. А через минуту он уже важно ступал, направляясь к своему дому, где его, возможно, ожидало жирное молоко. Возможно не потому, что хозяева его были жадными или экономными, а потому лишь, что сам кот не считал себя существом, привязанным к домашнему очагу, и любил путешествовать днями, а то и неделями, считая это подлинной свободой и счастьем!
     Июльский день обещал быть жарким и тихим, именно таким, каким и должны быть дни макушки лета. Как жаль, что таких дней становится всё меньше и меньше, и приходится довольствоваться пасмурной сыростью, а то и вовсе осенней грустной промозглостью!..
    
     I.
    
     Ванда, проводив Ангелину, глубоко вздохнула и устало присела на диван. Но, отдохнув всего пару минут, колдунья встрепенулась:
     - Что ж это я расселась! Ведь скоро они начнут возвращаться! Это там, у них, будут течь века и ползти тысячелетия, а здесь промчат лишь часы!
     Ванда вскочила на ноги и поспешила к дверям. Но остановилась, задумчиво глядя на дверную ручку, будто на ней появился какой-то замысловатый и таинственный узор:
     - А куда я помчалась? Ведь нужно как-то подготовится к их возвращению. Вернее, подготовить всё для них. Уж коли я вмешалась в такие непростые дела, нужно довести их до конца! Чёрт знает этого пиита, а вдруг он не изменится даже во времени и вернётся таким же принципиальным оболтусом! Да и вернётся ли?
     Ванда снова устроилась на диванчике:
     - Конечно, можно было бы попытаться узнать всё, что произойдёт там с ними, но это такая трата сил, что я постарею сразу лет на двадцать! Нет, этого мне не хочется! Тем более что Роман мне не светит, и, стало быть, нужно думать о том, что есть ещё на свете мужики, которым я не смогу не понравиться!
     К своему удивлению, её совсем не огорчило то, что Роман окончательно вывернулся из её тенет, правда, не таких уж прочных. Теперь колдунью занимали иные мысли. Ей нестерпимо хотелось всё сделать так, чтобы юная Ангелина обрела своё счастье, чтобы слёзы горечи больше не скатывались с её милых глаз!
     - Ох, кажется, я старею, становясь сентиментальной бабой,- невесело усмехнулась Ванда.- А может, это всего-лишь тоска по обычному материнству?! Я как-то раньше мало об этом думала, считая, что для колдуньи дети – непозволительная роскошь. Да и то, ведь о них столько нужно заботиться, что заниматься своими главными делами не будет ни сил, ни времени! А ведь как это здорово – детский смех, топот ножек,- Ванда улыбнулась нежно,- пелёнки, ночное недосыпание…- улыбка потеряла нежность.- Впрочем, ничего особенного! Да и успеется!
     Да, видимо Ванде не так-то уж и нравилась роль нежной матери, и всё это была лишь временная зависть к жизням чужим, наполненным обыденными бытовыми радостями. От инстинктов уйти не так просто, потому колдунья и ощущала в себе порою потребность выплеснуть накопившиеся в ней чувства на кого-то.
     И так ли уж нужен был ей и Роман? Ведь, заполучив его, она не перестала бы быть тем, кем создал её Всевышний! И очень незавидная жизнь получилась бы у спутника её! Сама Ванда это осознавала, но ведь было и ещё одно – чувство уязвлённой гордыни! Он же сам её отринул, вежливо, но всё-таки отмахнувшись от её чувств, как от докучливого комара! Но появилась Ангелина, и Ванде она понравилась даже вопреки желанию, чем и изменила глупую ситуацию.
     Не смейтесь, ведь это и точно была ситуация глупая! Она вроде бы его и любит, но как бы и не очень. Но чувство гордыни не позволяет отказаться от притязаний! Да и он тоже не может так вот взять, да и заявить: отстань ты от меня, женщина! Короче, Ангелина пришлась всем ко двору. Роману – безусловно! Ванде – конечно, ведь она её вывела из этого щекотливого положения без потери уважения к самой себе! И потому-то Ангелина так понравилась прекрасной колдунье! Да ещё всколыхнула в ней материнские чувства, глубоко упрятываемые на донышке души практичной, но и не лишённой всё же нежности!
     Ванда решительно тряхнула головою, и волосы чёрной полноводной рекой перетекли с груди на плечи, прикрыв их шёлковой шалью. Красавица вновь поднялась с дивана и, шагнув к двери, резко её распахнула. Но не успела сделать и шага. В дом, высоко подняв хвост, важно вошёл кот. Он ничуть не испугался Ванду, явно быв с нею знаком.
     - А, явился, гулёна!- женщина церемонно поклонилась.- Ну, где промышлял? С кем дрался, Кот?
     Кот промолчал, хотя, судя по выражению его наглых глаз, он всё понял.
     Этот кот был собственностью Романа, хотя сказать о нём, что он чья-то собственность, было опрометчиво. Более всего здесь подходило такое положение: кот жил сам по себе, но иногда, по неведомым никому причинам, он появлялся в доме поэта. Где он пропадал дни, недели и даже месяцы, оставалось тайной. Но, впрочем, Романа, да и самого кота, такой расклад очень устраивал, и они относились друг к другу по-спартански – не плача и не огорчаясь при встречах и разлуках.
     Роман долго не мог придумать имя своему питомцу. Ведь для того, чтобы это сделать, нужно внимательно следить за животным, примечая его повадки и особенности, а маленьким Роман его не видел, потому что тот пришёл к нему так же, как и Ангелина – в полном своём расцвете и непонятно, откуда! И тогда поэт решил не утруждать себя правильностью подбора имени, и звал кота… Котом! А тому, судя по всему, было явно по барабану, как его кличут, лишь бы давали поесть, да не трогали, когда он, натрудив себя в поисках приключений, грелся сном и теплом печки.
     - Нагулялся!?- Ванда пошарила в холодильнике и выудила пакет с молоком.
     Кот с удовольствием прильнул к вкусной жидкости, и его розовый язычок заработал, как лопасть турбины небольшой гидроэлектростанции.
     - Так, один явился, скоро явится и другой! А что, если приготовить баньку? Вот это будет для них самым нужным! Примчат из дальних скитаний, обнимутся, нацелуются и в баньку! Вернее, сначала отмоются, отчистятся, а потом уж пусть и к целованьям приступают!
     Ванда проводила взглядом Кота, который, нахлебавшись молока под завязку, попытался запрыгнуть на диван. Это ему удалось, но лишь со второй попытки.
     - А вдруг всё-таки они не вернутся? Или вернутся, но друг другу чужими?!
     Тёмная морщинка прочертила на гладком лбу колдуньи суровую линию:
     - Да нет, не может этого быть! Правда ведь, Кот?!
     Полосатый скиталец почесал лапой изорванное в боях ухо и утвердительно мяукнул, явно нисколько не сомневаясь в самом благополучном исходе предстоящего события!
    
     Через полчаса из тоненькой, закопчённой трубы старенькой баньки заструился синий дымок. Берёзовые дрова весело перекидывались друг с другом яркими язычками пламени, иногда незлобно шипя, словно сытая, ленивая змея на солнечном пригорке, когда ей кто-то помешает.
     В глубоком колодце натужно кряхтел насос, гоня по резиновым шлангам чистейшую воду, чтобы она, напитавшаяся земною силой, нагрелась и смыла с тел влюблённых пыль тысячелетий и последние крупинки отчуждённости, мешающие им соединиться.
     А Ванда стояла на пороге баньки и, приложив ладонь глазам, всматривалась вдаль, словно вот-вот должны были появиться скитальцы, ставшие для неё такими близкими и желанными! Глаза её щурились и наполнялись слезами то ли от яркого солнышка, то ли от дыма, выползающего из баньки…
    
    
     II.
    
     - Да, здесь ничего не изменилось, словно и не прошло пять тысячелетий!- Ангелина даже вздрогнула, когда представила это.
     Она прошла в комнату Романа. Там всё было так же, как и в день её ухода.
     - Интересно, а какой сегодня… день, год?
     Девушка вышла в другую комнату, чтобы включить телевизор и узнать нынешнюю дату, но неожиданно увидела на диване серого в чёрную полоску кота. Он уверенно устроился на самой середине ложа и делал вид, что спит. Но один глаз его был немного приоткрыт, явно наблюдая за незнакомкой. И Ангелина это приметила:
     - А это ещё что за сокровище?!
     Кот немного опешил от такого вопроса и проворчал в душе своей:
     «Я-то понятно кто, а вот ты что за фифочка?!»
     - Господи, так ты же, наверное, Кот! Мне же Роман про тебя рассказывал! Только вот так и не пришлось увидеть тебя. Да, видно, охоч ты до свободы! Весь в хозяина!
     Ангелина подошла к дивану и, бесцеремонно обхватив кота мягкими руками, прижала его к своей груди. Кот, поначалу решивший показать свой норов и вцепиться наглой девчонке в лицо когтями, быстро передумал. Он почувствовал такую нежную теплоту, исходившую от сильного, упругого тела, что невольно расслабился и довольно замурлыкал.
     - Киска моя!- приговаривала девушка, поглаживая разорванные в смертельных битвах уши животинки.- Киска! Какой же ты ласковый, мягонький! А Роман говорил, что ты никого не любишь, а только ешь, спишь, да шляешься днями и ночами! Да он просто тебя не любит, этот эгоист! Он вообще никого не любит!
     Ангелина загрустила было, но тут же решительно выкинула из своей головки скверные мысли:
     - Нет, хватит лить слёзки! Больше мне плакать незачем. Скоро он будет здесь, и я точно знаю, что он мне скажет! Ой, киска,- вдруг спохватилась она,- ты же наверняка голодный!
     Кот едва не кивнул, желая подтвердить данный факт, справедливо полагая, что три часа без еды – это почти голод, но девушка уже ловко наливала молоко в его мисочку.
     - Пей, лапочка, пей! Гляди-ка, какой ты худенький…
     Но кот был худым разве что с точки зрения мясника, и Ангелина это увидела:
     - Да, впрочем, ты не так и худ. А интересно, как же я тебя ни разу не увидела? Ведь ты же появлялся иногда?
     Кот, причмокивая, лакал жирное молоко, но отвечать не торопился, ведь он и сам не помнил, где обитал в то время, когда здесь появилась эта девушка. Очень уж он был самостоятельный!
    
     Ангелина стояла перед любимым зеркалом и расчёсывала волосы.
     - Ну что, подружка, очень я изменилась за это время?
     - Да, очень! Ты стала ещё прекраснее, ещё соблазнительнее!
     - Да так ли? Наверное, ты просто подхалимствуешь!
     - Что мне с того? Разве я тщусь какой-то выгодой? Ты правда стала красивее, но и взрослее!
     - Точно. Постарела!- И Ангелина состроила грустную рожицу.
     - Нет, не постарела, а повзрослела!
     - Ну и ладно,- отмахнулась небрежно девушка,- это даже хорошо, а то излишняя молодость некоторых пугает так сильно, что они улепётывают со всех ног в тартарары! Надеюсь, что он вернётся не повзрослевшим хотя бы внутренне!
     Ещё пару раз девушка провела по своим роскошным волосам редким гребнем, но тут же спохватилась:
     - Господи, так ведь я же совсем неумытая! А что если он прямо сейчас вернётся! Какой же чушкой я буду выглядеть! Нужно срочно истопить баньку! Да и ему она будет в самый раз!
     И Ангелина, что-то весело напевая, помчалась к баньке.
     - Ого! А ведь кто-то уже всё приготовил!- недоумение выступило на лице девушки, и она пожала плечами.- Не мог же он вернуться раньше меня? Ведь я оставила его там! Хотя, он же куда-то пропал. Боже, не мог же он быстрее меня очутиться здесь!
     Ангелина задумалась на мгновение, вспоминая последние часы пребывания в Иммортии.
     - А ведь он мог всё понять так, как и было в реальности, а вовсе не так, как хотелось того мне! Я только желала, чтобы он вспомнил обо мне и захотел быстрее вернуться. Но вдруг он меня узнал, но не решился признаться в этом!? А потом взял, да и улизнул первым!.. Так что же, он здесь?!
     Ангелина беспомощно огляделась, словно ища признаки пребывания здесь Романа, но никаких явных следов не было. Тогда она вошла в баньку, мгновенно окунувшись в берёзовый, немного пряный аромат. Всё сияло чистотой – полы, лавочки, и именно это было так не похоже на поэта. Ведь он, конечно же, не быв грязнулей, всё же никогда не смог бы так идеально чисто прибраться!
     - Нет, тут явно поработала женская ручка!- Ангелина правильно разобралась в ситуации.- Но вот кто?
     Девушка задумалась, и в груди её лёгкой бабочкой ворохнулись подозрения.
     - А не был ли кто у моего любимого до меня? А вдруг эта «кто-то» вернулась. Нет, нужно срочно узнать, какая сегодня дата!- и Ангелина помчалась в дом.
     - Вот это да! Прошло всего несколько часов с того момента, как я ушла из этого времени! Кто же за такой срок смог тут похозяйничать?- и, ещё не договорив до конца фразу, она сама себе ответила:- Ванда! Боже, я ведь о ней почти позабыла! Всё! Срочно мыться, и – к ней!
    
     Ангелина медленно раздевалась перед тусклым банным зеркалом, с любопытством разглядывая своё тело, желая убедиться, что оно не изменилось. Но оно – о, чудеса! – изменилось!
     Нет, конечно, оно не изменило свои параметры или – упаси Бог! – габариты, но всё же отличия были.
     Ангелина пристально разглядывала себя и непроизвольно восхищалась и чуть увеличившейся, словно налившейся спелым соком грудью, и ещё более сузившейся талией, словно её перетянул невидимый поясок! И бёдра округлились ещё зримее и стали так соблазнительны и притягательны! Ножки помещались в зеркале не целиком, но всё же можно было заметить, что они чуточку пополнели, но как раз тою полнотой, что делает их идеальными!
     - Господи, какая же я хорошенькая!- Ангелина не смогла удержаться от похвалы самой себе.- Неужели это правда я!?
     Девушка медленно провела руками по безукоризненно гладкой коже, привыкая к своим новым формам, и вдруг почувствовала другие изменения. Тело её мгновенно отреагировало на эти лёгкие поглаживания. Сердечко быстро затрепетало, нагнетая жар в груди, и вот уже погнало его сначала вверх, к голове, а потом резко вниз. И вот этот жар в самом низу живота. Он неистов, напорист, и, кажется, что вот-вот там всё взорвётся, и она истечёт сладкой и жаркой болью. Мгновенно вспомнилась Тира, когда её рука бесстыдно пыталась соблазнить девственницу Кассию. Но теперь чувства стали острее, ощутимее!
     Ангелина тихонько застонала, впитывая в себя эти новые ощущения, и одновременно восторгаясь ими:
     - Любимый мой! Я вся твоя! Торопись, мчи ко мне, что есть сил, разрывай время! Как же я люблю тебя! Как же я хочу тебя! Гос-по-ди!..
    
     III.
    
     Первое, что увидел Роман, очутившись в своём доме, был листок его прощальной записки Ангелине. Он был измят и чем-то щедро закапан. Поэт взял его, и сердце сразу же ворохнулось в груди, а рука задрожала, словно ею удерживалась непомерная тяжесть!
     - Это же её слёзы!- неловко всхлипнул Роман, и из глаз его, почти не знакомых с влажными выделениями, выкатилась капелька.- Какой же я негодяй!
     Пальцы с силой сжались, превращая бумажный прямоугольник в бесформенный комок:
     - Как же я противен сам себе!
     На глаза Роману попалась ополовиненная пачка сигарет, и вот уже одна из них примостилась в уголке рта. Но стать выкуренной ей было не суждено:
     - Нет, к чертям эту заразу!- и сигарета полетела под стол.- Хватит потакать собственным слабостям! Скорее к ней!
     Роман выскочил из своей комнаты и наткнулся взглядом на включённый телевизор. Там как раз шёл новостной выпуск, и внизу экрана чётко маячила дата.
     - Это что же,- удивлённо вгляделся в неё Роман,- не прошло и суток с момента моего ухода?.. Да нет, это был не уход, это было бегство!- и лицо его посерело.
     Поэт тяжело опустился на диван, но тут же подскочил, осознав, что под ним что-то недовольно ворохнулось.
     - Кот! Это ты, мой хороший!
     Роман подхватил кошака и прижал к себе:
     - Как же давненько мы с тобою не виделись!
     Но кот, видимо, не разделил столь горячие чувства своего сожителя, ибо хозяина у такой свободолюбивой твари быть не могло! Он недовольно мяукнул и попытался высвободиться из цепких рук.
     - Понятно, понятно, ты же голоден! Счас я тебе чего-нибудь вкусненького дам!
     Естественно, что самым вкусненьким оказалось молоко, которое уже булькало у Кота недалеко от горлового отверстия. Но всё же он, превозмогая себя, принялся хлебать полезный продукт, дабы не обижать человека, о нём заботящегося, и не прививать ему инстинкта равнодушия. Как говорится, не отталкивай длани, тебя поящей, а не то эта длань может отвернуться от тебя навсегда и напоить кого-то другого!
     Роман огляделся, но Ангелины нигде не было. Но ведь телевизор включён, значит, она недалеко. Не кот же на досуге сумел освоить азы электротехники! На столе стояла недопитая коньячная бутылка, и рядом с нею фужер, из которого ещё не выветрился запах солнечного напитка.
     - Неужели Ангелина это выпила?- ужаснулся Роман.- Она же может запросто умереть от такого количества!
     Поэт схватил бутылку и поспешно запихнул её в мусорное ведро, словно это могло хоть как-то компенсировать возможные последствия.
     - Господи! Так ведь она сейчас в таком состоянии, что может наделать всяких глупостей!
     И Роман выбежал из дому. Но, легко спустившись с крылечка, он остановился.
     - Куда же мчать? Где она может быть?
     Первым делом он решил заглянуть в баньку. Та была на совесть истоплена, и становилось ясно, что кто-то в ней совсем недавно мылся. А в предбаннике, возле зеркала, лежал гребень Ангелины, с застрявшими в нём волосинками. Роман внимательно его оглядел, и спокойствие стало растекаться в его тревожной душе:
     - Да ведь это она здесь была только что! Она! И она приготовила баньку! Нет, это не Гела пила коньяк!- И Роман облегчённо улыбнулся.- Я знаю, кто это был!
    
     Как бы ни было велико нетерпение Романа увидеть свою любимую, он всё же решил теперь не спешить. Поскольку Ангелины дома не было, а находиться она могла только у Ванды – в этом поэт почему-то был уверен – нужно было привести себя в достойный вид. И банька оказалась здесь именно к месту!
     - Она словно знала, что я вернусь! Или как-то смогла почувствовать?- Роман хлестал себя веником изо всех сил, словно наказывая за все свои грехи.- Или же ей это подсказала Ванда? Но как же Гела её разыскала?
     Веник уже изрядно поредел, и голые ветки его превратились в розги. Нет, Роман этого не замечал, хлеща себя без остановки. Но внезапно рука опустилась, словно дошла до предела своих сил:
     - А вдруг она взяла да уехала! Совсем!
     Романа мгновенно окатило холодом, который легко выгнал адский жар сквозь серые брёвна баньки.
     - Но зачем?- хриплым шёпотом спросил он сам себя, и тут же себе и ответил:- А затем! Я же сам написал: я ухожу, а ты делай, что хочешь!
     И опять по щеке покатились не то слезинки, не то капельки пота, но вкус их был всё-таки одинаков.
     - Да почему я решил, что она сидит и ждёт меня, полнейшего из придурков, захотевшего очистить себя своею принципиальностью! Почему я не послушал мудрую Ванду и не плюнул на свою мнимую нравственность! Ведь я же оскорбил, обидел самого любимого, самого близкого мне человека! Разве она сможет меня простить за это!?
     Обычно из бани выходят помолодевшими, заново рождёнными, полными энергии и желаний! Роман же еле выполз на свет белый и тяжело потащился в дом.
     Долго он сидел неподвижно, и ни одна мысль не смела шевельнуться в его голове. Он словно впал в кому.
     Кот несколько раз потёрся о ноги хозяина упитанным бочком, но, не получив ответной ласки, да и вообще никакой реакции, гордо удалился через распахнутые настежь двери. Что-то в этом доме было явно неправильно, что-то здесь кота тяготило.
     Но не могло же такое гибельное состояние владеть нашим героем бесконечно! Оно должно было что-то породить. Ведь и вам известны такие тяжкие моменты, когда кажется, что всё кончено, сама жизнь остановилась, и нет цели и смысла её! Но вот, проходит время, и сердце оживает, и кровь разогревается, и мозги, уснувшие было, начинают шевелиться. И вот уже вы улыбаетесь, видя перед собою не только траурный муар, но и живые пастели, и желание жить вновь появляется в вас, теребя перенапряжённые, одеревеневшие органы!
     И наш герой ожил, и даже довольно быстро, видно, не зря его закаляли судьбы, которые он пригубил в разных эпохах! Да если бы он не почерпнул из них хоть малую долю разума и терпения, то пусть бы там и оставался, давя себя тоскою и выдуманными принципами!
     - Нет, не верю, что моя любимая покинула меня! И не поверю никогда! А то, что я так подумал, это ещё одна обида, причинённая мною ей! Неужели же мне хватит остатка жизни, чтобы вымолить у неё прощения за всё!
     Роман успокоился и принялся за свою внешность.
     Для начала он чисто выбрился и внимательно оглядел себя в зеркале:
     - А что, вроде бы даже я стал моложе!
     - Ну, вообще – отпад!- ухмыльнулось отражение.
     - Не скалься, я же реалист, и если так говорю, то так оно и есть. Когда я жеманничал сам с собою?!
     Отражение вежливо промолчало, либо не припомнив такого факта, либо тактично решив о нём не напоминать.
     Роман же достал самые лучшие свои одеяния и внимательно их перебирал, пытаясь сообразить, что же подобает одевать в таком случае. И, когда ворох одежды скрыл собою не только диван, но и часть пола, решение пришло само.
     На улицу вышел внешне довольно-таки молодой человек, одетый в потёртые голубые джинсы и тонкую клетчатую рубашку с короткими рукавами. На ногах красовались лёгкие летние туфли, испещрённые дырчатым узором, понятным лишь изготовителю их.
     Солнце хлёстко ударило по глазам Романа, но он не стал их прятать ни за тёмными очками, ни даже за веками, как и всё лицо красиво загоревшими не то в Египте, не то на полуострове Индостан. Поэт больше не хотел прятаться ни от Солнца, ни от ветра, ни от реальности жизни! А реальность была проста: его любит самая прекрасная девушка, желаннее которой нет никого во всех временах и пространствах! И нет между ними теперь препятствий ни физических, ни моральных! И это для Романа было не красным словцом, а чётким фактом, проверенным им и выстраданным за многие тысячи лет!
    
     IV.
    
     Ангелина неторопливо шла знакомой тропкой, глубоко вдыхая горячий, но такой вкусный воздух. Ах, как же она по нему соскучилась, столько времени дыша воздухом чужим! Ведь это только здесь время топталось на месте, подобно чувствам нерешительного Романа. Но как же долог был путь её!
     Звонкие жаворонки прятались в сиреневом мареве неба, изливая на землю свои жизнерадостные песни. Их птенцы уже выросли, и теперь настала самая прекрасная пора – можно было просто наслаждаться жизнью!
     Ангелина даже позавидовала их беспечности, но скоро отбросила это глупое чувство, ведь для неё всё почти закончилось, и уже совсем скоро она станет самой счастливой в этой Вселенной!
     С верхушек густых ольшин сорвался шаловливый ветерок и изо всех сил шмякнулся на полевую дорогу. Он недолго поёрзал по её мягкому песчаному ковру, а потом резво взвился вверх, подняв маленький смерч. Но ветерок был упрям и раскручивал смерч всё сильнее, и вот уже тот вырос вдвое, втрое. Но, увы, силы проказника иссякли, и ему так и не удалось почувствовать себя хоть ненадолго мощным своим родственником, буйным торнадо. Он обиженно бросил поднятый песок и вновь спрятался в зелёной листве.
     Ангелина всё это видела, и ей стало весело, потому что она в этом маленьком смерче узнала своего любимого, вернее, его жалкие попытки отгородиться от её любви!
     - Эх ты, поэт! Да разве бы Пушкин так поступил?! Уж он-то не стал бы прятаться за сомнительными доводами логики, он бы отдался страсти весь, до последней капельки!
     Но эта мысль совсем не расстроила девушку, как и то, что её Роман – не Пушкин. Каждый велик по-своему, и для Ангелины её поэт был выше всех, и даже выше классика классиков! И вообще, ведь это даже здорово, что всё так получилось. Столько страданий, но сколько приключений! А не стала бы любовь обыденной, пресной, не подвергни Роман её таким испытаниям!? Обычно то, что легко даётся, и стоит-то недорого!
     Нет, Ангелина именно теперь попробовала на вкус истинное счастье, и оно её опьянило! Да-да, именно, опьянило! Не нужно усмехаться надо мною за то, что мне не подыскать иной глагол, менее избитый и более утончённый! Я его и не стараюсь подыскивать, нет для этого надобности. Ведь только он абсолютно точно передаёт то чувство, которое мы порою испытываем, взлетая на седьмые и восьмые небеса, и становясь не вполне адекватными, а иногда и вовсе придурковатыми! Да разве в трезвом состоянии такое возможно?
    
     Ванда долго и молча смотрела на Ангелину, словно не виделась с нею много лет. А ведь прошло всего несколько часов. Но как же изменилась девушка!
     А та, выдержав паузу, подошла к колдунье и без малейшего жеманства обняла её, словно старую подругу. Ванда вновь почувствовала, что её сердце встрепенулось, как это было уже, когда она давала девушке волшебные горошинки, и теперь уже она, а не Ангелина решилась на нежный поцелуй. Как это было для неё приятно! Она и правда ощутила на мгновение, что рядом с нею её дочь!
     - Как же ты похорошела, Гела! А я-то, дура, думала, что лучше тебя, той, прежней, и быть невозможно!
     - Ну что вы, я всё та же,- щёчки девушки неровно подкрасились, словно заходящее солнце брызнуло в них немного света.
     - Не нужно называть меня на вы,- запротестовала Ванда.- Тебе же не хочется напоминать мне о моём возрасте!?
     - Что вы!.. Что ты!.. Но ты же так молода, так прекрасна!- голос Ангелины был так искренен, что и колдунья, в тон девушке, подкрасила свои смуглые щёчки.
     - Нет, с тобою мне уже не сравниться, да и ни к чему это,- Ванда посерьёзнела на мгновение, но улыбка быстро вернулась на её лицо.- Но расскажи, что же с тобою приключилось там? Да и где ты побывала? Встретила ли ты своего бедолагу, Ромку?..
    
     Час пролетел незаметно, но разве можно в такое малое время втиснуть ту череду событий, что пережила Ангелина! Да, впрочем, Ванда и не настаивала на этом. Она лишь жаждала узнать самое главное.
     - Как же я тебе завидую, Гела! Ах, с каким удовольствием я сама бы прогулялась по тёмным закоулкам эпох!
     - Но почему ты этого не сделаешь?
     - Сделать-то можно, но только нет у меня такого повода, какой был у тебя! Никто от меня не убегает!..
     И вновь Ванда взгрустнула, и это заметила Ангелина:
     - Ты… его любишь?
     Колдунья внимательно всматривалась в распахнутые глаза девушки и видела там зарождавшуюся тревогу.
     - Нет, Гела, нет. Всё в прошлом. Да и не было, как тут недавно выяснилось, никакой любви!
     - Выяснилось?
     - Да это так, к слову.- Тряхнула головою Ванда, но, видя недоумение подружки, добавила.- Это я сама с собою намедни поговорила, пытаясь докопаться до некоторых истин, которые мне изрядно жизнь подпортили. Но теперь я в себе разобралась. Не было любви, было лишь чувство досады за то, что я для него оказалась лишь подругой!
     Ангелина прижалась к груди колдуньи:
     - Как хорошо! Словно я снова рядышком с мамой!..
    
     - Ну вот, скоро и Роман заявится, я уже ощущаю его!- Ванда встала и задумалась, как ей встречать гостя.
     - Скоро?- встрепенулась Ангелина.- Тогда мне нужно… уходить!
     - Уходить?- Ванда недоумённо уставилась на девушку.- Но почему? И куда?
     - Так нужно, Ванда, поверь. Куда, я не могу сказать… пока. А вот почему… Я хочу его встретить, вернее, я хочу, чтобы он сам меня нашёл!
     - Хочешь его немного помучить?- Колдунья удовлетворённо кивнула.- Правильно, это Ромке будет полезно!
     - Нет, я его мучить не хочу. Он наверняка уже и так измучен смертельно. Но всё-таки нужно, чтобы он меня нашёл! Это необходимо и мне, и ему!- в голосе девушки прозвучали нотки упрямства, и Ванда не стала более расспрашивать её, осознав, что это не просто девичий каприз.
     - А когда точно он придёт?
     - Скоро. Возможно, через час, а возможно, чуть раньше. Он ведь не курьерский поезд, может и застрять где-нибудь.
     - Застрять?
     - Ну, встретит кого-то, заговорится.
     - Заговорится?- Ангелина явно не понимала Ванду.
     - Конечно. Так ведь бывает. Идёт человек, встречает знакомого, начинает с ним лясы точить.- Колдунья тоже не совсем понимала удивление девушки.
     - Да разве же может он сейчас не только с кем-то разговаривать, но даже и думать о чём-либо, кроме встречи со мной! Если это так, то пусть и вовсе не приходит!
     И Ангелина заплакала горько и безутешно.
     Ванда не сразу и сообразила, что ей нужно делать, хоть и была колдуньей. Но профессиональность взяла верх, и она прижала мокрое личико Ангелины к себе и принялась поглаживать её ласковые волосы:
     - Прости меня, глупую бабу! Конечно, он сейчас думает только о тебе! Это я так брякнула, позабыв всё на свете. Я даже чувствую, как он торопится, спотыкаясь о высокую траву.
     Ангелина высвободилась из объятий Ванды и попыталась смахнуть слёзы ладошкой. Колдунья вынула из кармашка платочек и подала девушке.
     - Ах, Ванда, прости меня за эти сентименты! Видно, за время скитаний во мне много слёз накопилось!
     - И это хорошо, что ты сейчас от них освободилась! Они тебя очистили. Это были слёзы горькие, а в тебе теперь должны остаться лишь слёзы радости, ведь именно их дарят своим возлюбленным!
     - Тогда всё, я побежала!- чмокнула Ангелина Ванду в щёчку.
     - Но что же мне сказать Роману? Или ты хочешь, чтобы я ему не говорила ничего?
     - Нет, пожалуйста, говори ему всё, что посчитаешь нужным.
     - Но где же ты его будешь ждать?
     - Он это прекрасно знает! Должен знать!
    
     V.
    
     - Что-то быстро ты вернулся, не прошло и суток!- улыбнулась Ванда, стараясь придать своему голосу достаточно ироничности.
     Роман тяжело дышал, словно всю дорогу до дома колдуньи он бежал с предельной скоростью. Но всё же он не стал торопиться с ответом.
     - Что ж молчишь, Рома, не рад встрече?
     - Рад,- наконец проговорил поэт и уселся на скамеечку, пристроенную возле потрескавшегося ствола раскидистой старой рябины.- Как поживаешь? Что новенького?
     Ванда видела, что Роман сгорает от нетерпения спросить об Ангелине, но не стала первой заводить такой разговор.
     - Так ведь ты не ответил. Что так быстро вернулся?
     - Я бы не сказал, что это быстро. Тебе не понять.
     - Где уж! Да вообще, я, судя по твоему отношению ко мне, в этой жизни совсем ничего не понимаю!- Ванда обиженно отвернулась и быстро вошла в дом. Но вернулась тотчас же, неся в руке большую кружку:
     - Вот, глотни-ка кваску моего, а то у тебя в горле пересохло, видно по всему, торопился ты очень!
     Роман жадно прильнул к кружке и с величайшим наслаждением влил в себя ядрёный напиток:
     - Здорово! Ни в одной эпохе не пробовал ничего вкуснее! Ты, наверное, в квасок добавляешь какое-то зелье, точно, Ванда?!
     - Ага, любовное! Вот пройдёт минут пять, и ты без ума в меня влюбишься, позабыв всё на свете!
     Роман даже не повёл бровью на это грозное заявление, напротив, улыбка высветилась на его губах:
     - Нет, дорогая моя ведьма, мне твои зелья не опасны!
     - Неужто? Может, ты в них больше и не веришь?
     - Не знаю. Я теперь верю только в себя и в свои чувства!
     Роман это сказал так уверенно, что Ванда ему поверила:
     - Да, знать на пользу пошло тебе путешествие! Хоть бы рассказал, поделился впечатлениями!
     - Потом, в другой раз. А сейчас мне пора.
     - Уже уходишь?- Ванда явно было огорошена таким поведением своего друга, но тот, словно видя это, хрипло выдавил из себя:
     - Кстати, ты не знаешь, где может быть Ангелина?!
     - Ну, наконец-то! А то я грешным делом решила, что ты выкинул из себя всю лирику и превратился в обычного земного мужика!
     - Где она?!- теперь голос Романа наполнился мольбой.- Ты же знаешь! Скажи!
     - Если честно, я не знаю, где она. Но вот ты знать это должен!
     - Как же я могу это знать, если так давно здесь не был! Я даже не могу догадываться, чем она занималась всё это время!
     - Ну, времени-то тут прошло совсем чуть! Ты ещё не акклиматизировался к реальности, Рома! Тем более что твоя любимая тоже отлучалась.- И Ванда не удержалась, чтобы не подмигнуть опешившему поэту.
     Тот вздрогнул и обречённо понурил голову:
     - Я так и знал! Я это понял в Иммортии, но решил, что всего-лишь схожу с ума. Ты её отправила в будущее?! Но почему?
     - Эх, ты, поэт! Что же так мыслишь узко! Какой же ты бездушный! Да ведь она была рядом с тобою везде, во всех эпохах! Ты должен был почувствовать её, должен!
     - Она была… везде?!
     Роман не смог стоять и рухнул на скамеечку. Голова его кружилась, а перед глазами замелькали видения.
     Вот он, спелёнутый, как неспокойный младенец, лежит на жертвенном столе, а над ним склонилась прелестная жрица. Он снова и ясно видит её глаза, и это, конечно же, глаза Ангелины. Как же он посмел их тогда не узнать!
     А в Иммортии ведь он узнал её, узнал! Но так и не решился поверить сам себе!..
     - Да, но как же я мог поверить? Ведь это было невозможно!
     - О, силы тёмные!- всплеснула руками Ванда.- Ну почему я тебе должна доказывать, что всё в этой жизни возможно, и чаще именно то, что абсурдно на первый взгляд! Ведь ты поэт, а не я! Не сам ли, выдумав себе мечту, влюбился в неё, а потом и материализовал!?
     - Сам? Но ведь Ангелина случайно пришла в мой дом.
     - Остолоп! Это ты её создал! Ты её вызвал! Она лишь услышала тебя, потому и пришла!
     Ванда была так убедительна, что Роман ей поверил безоговорочно.
     - Да, Ванда, наверное, так всё и было. Но точно ли она была везде со мною, во всех эпохах? Я почему-то не могу вспомнить её. Или действительно сердце моё так черство?
     Он сгорбился от этой мысли, а губы сами собой прошептали:
     - Всё же я её не достоин.
     - Только не начинай сызнова свою благородную канитель! Ты ею и так уже всем нам попортил достаточно кровушки!- Ванда обожгла поэта таким строгим взором, что тот даже поёжился, словно за ворот его плеснули ключевой водицы.- Ты же вернулся таким свежим, помолодевшим, уверенным в себе и в своих решениях! Оставайся таким! Ангелина была везде рядом, но не всегда ты мог её почувствовать, не везде вы с нею сталкивались. И потом, это же она тебя догоняла, зная наверняка, что ты там должен быть! Но тебе-то об этом известно не было!
     - Да, это так,- согласился Роман,- но всё же, я мог как-то её почувствовать… Расскажи мне о ней!
     - Хорошо. Правда, она-то это сделает гораздо лучше, но… ладно, слушай.
     И Ванда поведала Роману всё, что успела узнать от Ангелины. Тот жадно внимал каждому слову и вновь переживал прожитые им жизни.
     Вот красавица Сати, едва не перерезавшая нити жизни его, но ставшая неожиданно такой симпатичной. Разве мог предположить Роман, что подожди он день, и встретил бы принцессу-Ангелину, которая спешила к нему сквозь пески и самумы!
     А вот красотка Ли! Господи, она же всё время была рядом, и он же ещё покрикивал на неё, заставляя выполнять чёрную работу! Ну почему же сердце ни разу ни ёкнуло?
     А теперь Роман видит роскошную черноволосую Зариту, изгибающуюся в страстном танце. Вот же она, Ангелина, разве можно было перепутать её хоть на миг со своенравной, развратной Роксаной, едва не помутившей разум его!
     Но с большим трудом припомнил Роман рыженькую девчонку, кажется, Кассию, виденную лишь однажды на оргии Авита. Неужели это была его любимая?!
     А вот уже Роман видит себя полуслепым гусляром, которого так внимательно слушает прелестная девушка. Он не знает её имени, но ведь должно же было что-то ворохнуться в его груди, когда она его защитила, а потом настырно о ком-то расспрашивала, да ведь о нём же! Нет, не ворохнулось!
     И та капризная испанская девица, которую он рисовал? Но разве она хоть капельку была похожа на его любимую?! Правда, когда слёзы потекли из её глаз, в нём же что-то ворохнулось! Почему он не задумался хоть на мгновенье?!
    
     Все эти видения промелькнули быстро, но глубоко процарапали душу поэта, подобно когтям медведя, отмечающего границы своих владений на вековой сосне. Но теперь это не стало причиной новой волны самобичевания, а вызвало в Романе лишь одно желание: скорее, скорее найти свою любимую!
     - Спасибо тебе, Ванда!- И Роман неожиданно подошёл к колдунье и крепко поцеловал её в губы.
     Ванда едва не потеряла сознание от этого неожиданного, обжигающего поцелуя. Это было подобно прыжку в ледяную прорубь после адского банного жара. Даже закалённое к чувствам сердце едва не остановило свой мерный бег.
     - За что же ты меня благодаришь?- Глухо выдавила Ванда, лишь силою воли укротив взрыв души своей.
     - Если бы не ты, вряд ли я был бы ещё жив. Да и вообще, я даже не представляю, что было бы, если б не ты!
     Ванда уже оправилась от внезапного потрясения, и лишь скромно улыбнулась:
     - Я здесь лишь как посредник. Вы всё сами решили, всё сами для себя сделали.
     - Нет, Ванда, без тебя ничего бы не было, я в этом уверен! Как я тебя люблю!
     Но теперь уже колдунья верно оценила неожиданное признание и не потеряла себя:
     - Ага. Как сестрёнку. Я тебя тоже люблю, Ромка. Как братишку!
     Они смотрели друг на друга серьёзно, но всё же, с некоторой долей озорства.
     - Ну что же ты стоишь? Иди к ней! Ведь не должна она тебя ждать ещё несколько тысячелетий!
     Ванда смотрела вслед удаляющейся фигуре поэта, а на губах её ещё таился, незаметно угасая, волшебный вкус его поцелуя…
    
     Роман ходко шагал по узкой тропке, даже не пытаясь отводить от своего лица ольховые ветви. А те отгибались сами, не осмеливаясь хлестнуть этого человека, на лице которого было столько счастья, столько любви!
     Да и всё вокруг затаилось, утихло, словно став почётным эскортом этого красивого человека, который уверенно шёл вперёд. Ведь шёл он к своей любимой, к своей Ангелине! Он её не видел так долго. Он её не видел почти пять тысяч лет!
     VI.
    
     - Вот я и вернулась, вожак! Здравствуй!- Ангелина прижалась к тёмно-серому боку камня.- Ты всё такой же, спокойный, уверенный! Я так часто тебя вспоминала, и ты не раз мне помог!
     Девушка обошла камень вокруг, словно проверяя, по-прежнему ли он крепко покоится на земле.
     - А ведь я даже видела тебя! Какой же ты был красивый!
     Ангелина ловко взобралась на верхушку камня и уселась там, обхватив колени руками.
     Солнышко уже устало скатывалось к западу, теряя жгучесть своих лучей и превращаясь в тёплое, ласковое светило. Жар спадал, и из травы вылетали на промысел комарьи эскадрильи. Пока ещё они были немногочисленны и несколько ленивы, но не пройдёт и часа, и их притязания станут невыносимы. Здесь, в тенистых кустах, рядом с говорливым ручейком, им так вольготно.
     Но Ангелина пока их не замечает. Она сидит, терпеливо и спокойно, взирая с высоты камня на знакомый пейзаж. Она здесь бывала так часто, что знает каждый кустик, каждый цветочек.
     Вот сломанная мальчишками черёмуха. Когда становится темно, она начинает походить на огромного зайца, у которого одно ухо стоит, а второе повисло, так же, как на шапке почтальона Печкина.
     А вот густые кущи папоротника. Они походят на застывший взрыв, так живописно разлетелись в разные стороны его побеги.
     А вот на этой ольхе часто играет рыже-серая белка. Она привыкла к девушке, часто восседающей на камне, и иногда устраивает ей целые представления, кувыркаясь и прыгая с ветки на ветку, с куста на куст. Однажды она так увлеклась, что, прыгая на соседнее деревцо, не рассчитала своих сил и неуклюже шмякнулась в густую траву. Ангелина тогда вскочила, тревожно вглядываясь в травяной ковёр и переживая за смешного зверька, но белка уже, как ни в чём ни бывало, скакала по соседнему кусту, громко цокая, словно извиняясь за свою неловкость!
     Да, всё здесь Ангелине известно, всё! Кроме одного: когда же появится её Роман!
     Девушка прикрыла глаза, и сладкая дрёма заколыхала её, будто уютная колыбель…
    
     …- Слава Атону, я тебя нашла!
     Ангелина вздрогнула, открыла глаза и увидела… Сати! Смуглая красавица стояла рядом с камнем и щедро улыбалась своей подруге.
     - Сати! Сестричка моя!- вскричала Ангелина и легко скатилась по мшистому боку вожака.- Это правда, ты?!
     - Конечно! Можешь даже меня обнять!
     Девушки тесно сплелись в объятии, с наслаждением вдыхая аромат друг дружки. Как же теперь они были похожи, почти что близняшки! Обе стройные, одинаковых пропорций, длинноногие, и лишь цвет волос контрастировал, но это лишь подчёркивало их сходство!
     - Подожди,- опомнилась вдруг Ангелина,- но как же ты меня узнала? Да и как тут оказалась?!
     - А ты думаешь, что только тут, у вас, обитают колдуньи? Или я не совсем достойна для таких путешествий?- Сати даже слегка расстроилась, и в голоске её послышались капризные нотки.
     - Прости меня, Сати! Я не хотела тебя обидеть.
     - Ну что ты! Разве можешь меня обидеть ты, моя самая близкая подруга, моя сестрёнка! Но где же, где он!? Я хочу его увидеть!
     - Он скоро придёт. Уже скоро,- и Ангелина вздохнула.- Я ведь сама его ещё не видела!
     - Не видела?! Но почему?
     Ангелина пожала плечами:
     - Не знаю. Так, верно, задумано было у наших колдуний!
     - Да, они иногда всё путают!- звонко засмеялась Сати.- Но всё равно они просто умнички! Кстати, ты помнишь, рассказала мне про пленённого поэта, с которым ты встречалась?
     - Да, конечно. Ты его видела? Он жив?
     - Я не только его видела! Я его избавила от гонений, и теперь он – мой!
     - Ты его полюбила?
     - Кажется, да. Скорее всего, да. Хотя иногда он уходит в себя, и мне кажется, что его рядом уже нет. Вот таким он мне не нравится!
     - Но он же поэт!- Горячо воскликнула Ангелина.- Он иным быть не может! Да и не должен!
     - Я понимаю. Я стараюсь привыкнуть к этому, но…
     - Тебя что-то гнетёт?
     - Мне иногда делается так скучно! Вернее, делалось. Но теперь я могу путешествовать! Ах, как это здорово! А давай вместе куда-нибудь умчим!?
     Глаза Сати зажглись сумасшедшими огоньками, и Ангелина увидела перед собою совсем другого человека.
     - Нет, Сати, я уже насытилась этим. И мне теперь нужно только одно: быть рядом с любимым!
     - А я ещё погуляю!
     Сати стала вдруг таять, и вот уже от неё остался лишь прозрачный силуэт:
     - Прощай, сестрёнка!- донеслось из него, и через миг всё исчезло.
     - Прощай, Сати!- прошептала Ангелина, и грустная слезинка одиноко выкатилась из уголка глаза…
    
     …Ангелина очнулась от дрёмы, и зябко поёжилась. На землю совсем опустился вечер, и у ручья сделалось прохладно.
     Девушка всё так же сидела на верхушке камня:
     - Когда же я успела сюда вскарабкаться? Или Сати мне всего-лишь приснилась?..
     Она огляделась вокруг и вздохнула:
     - Да, это был всего-лишь сон. Но вдруг там всё так и случилось? Вот было бы здорово! Только уж пусть, пожалуйста, не подвернётся Сати колдунья и не отправит её в путешествие!..
     И вот до ушей девушки долетел какой-то шорох. Он всё усиливался, приближаясь, и Ангелина уже ни секунды не сомневалась, зная, что это идёт ОН!
    
     Роман вышел на поляну и увидел то, что и представлял много раз: на верхушке старого камня сидит девушка, обхватив колени руками и склонив к ним голову.
     Поэт медленно подошёл к самому камню и опустился на колени:
     - Прости меня, любимая!
     Ангелина приподняла личико и лукаво глянула на Романа:
     - А здороваться тебя не научили, там, в прелестных эпохах?!
     - Здравствуй, Ангелина! Я боялся, что ты не захочешь со мною даже говорить!
     - Правда? Так за что же я должна тебя простить!?
     - За то, что я был глуп и упрям, как тысяча ослов в одной упряжке! За то, что не поверил в твою любовь! За то, что бросил тебя, трусливо сбежав! Прости за все слёзы, которые ты пролила из-за меня! Прости за то, что я не узнал тебя, когда ты была рядом, а когда узнал всё же, то побоялся поверить сам себе!
     Ангелина слушала эти слова, и физически ощущала, как они нежно втекают в неё, бросая тело в жар и крепко, но осторожно сжимая трепещущее сердечко! Только одно желание горело сейчас в ней: броситься в объятия любимого и сжать его так сильно, чтобы умереть! Но что-то удерживало девушку от этого, что-то ещё было между ней и Романом недосказано.
     И Роман словно это понял:
     - Я только теперь осознал, что ты старше и мудрее меня! А я всего-лишь глупый мальчишка, напыщенный своею мнимой значимостью!
     - Да! Да!- вскричала Ангелина, и в голосе её были радость и облегчение.- Да! Ты это понял! Ну что ж ты стоишь там? Иди ко мне! Ведь я умру, если сейчас же не изопью сласти твоих губ! Я умру, если ты не сдавишь меня в своих объятиях!! Я умру, если не надышусь тобою!!!
     - И я умру!- Роман вспрыгнул на камень, словно тот был высотой не больше метра…
    
     Они стояли, крепко сжав друг друга. Губы уже онемели от поцелуев, и на них выступили капельки крови, но разве можно было утолить хоть малую часть той неистовой жажды друг другом! Они сплелись так крепко, так тесно, что это было одно целое, которое невозможно разделить, не прервав его жизни!
     - Как же много слов я хотел сказать тебе,- шептал Роман в нежное ушко,- и я их сочинял и в диком Шумере, и в знойном Египте, и в варварской Руси. Они были прекрасны и полны нежности и любви. Но теперь я понял, как же они блёклы! Как они глупы!
     - Ты говори, говори их, я знаю, они прекрасны! Ты же поэт, и слова твои не могут быть пусты!
     - Нет, любимая, я не стану их говорить! Но я понял, что те слова, которыми можно выразить мою любовь, давно придуманы! И невозможно найти слова, более простые, и более правильные!
     - И я тоже их знаю!- Ангелина ещё крепче, хоть это и было невозможно, прижалась к любимому.
     - Я люблю тебя!!!- одновременно выдохнули они и вновь слились в бесконечном поцелуе.
     Наверное, этот поцелуй никогда бы и не закончился, но вдруг земля содрогнулась.
     - Что это?- тревога искорками промелькнула в глазах девушки.
     - Землетрясение?!- в глазах Романа было лишь удивление.
     Земля и, вместе с нею, и камень снова вздрогнули, но теперь уже устоять на ногах было невозможно, и влюблённые опустились на колени.
     - Смотри!- вскрикнула Ангелина, указывая Роману рукой на камень.
     А тот уже и сам увидел, что их каменный постамент ожил! Он превратился в огромного, лохматого мамонта!
     Да, это был вожак, живой и сильный, каким его видела Ангелина в Иммортии! Он тяжело качнулся вправо, потом влево, словно разминая застоявшиеся за тысячелетия ноги, и, наконец, шагнул вперёд.
     Высоко в небо взлетел мохнатый хобот, и громкий хриплый рёв прорезал белую ночь. Потом ещё и ещё. Это вожак требовал, чтобы перед ним расступились Время и Пространство, ведь он несёт на себе самый драгоценный груз во Вселенной!
     Он несёт ЛЮБОВЬ!!!
    
    
     ЭПИЛОГ.
    
    
     Где же они теперь, Роман и Ангелина? Увы, никто не знает! Не знаю и я. Не знает этого даже Ванда – я сам у неё спрашивал. Куда-то унёс их старый вожак?
     Но знаю только то, что не умрут они никогда, не постареют, пока жива их любовь! А любовь умереть не может, если, конечно, это любовь, а не её легкомысленная подружка – влюблённость!
     Но и я, да и вы всё же сможете встретить наших милых героев, сможете сами их расспросить обо всём! И для этого нужно совсем немного – нужно полюбить кого-то! Да и ещё, чтобы и он вас полюбил тоже! Ну, примерно так, как РОМАН АНГЕЛИНУ!!!
    
    
    
    
     2001 – 2009г.г.
    


    

    

Тематика: Философское, Фантастическое, Любовное, Историческое


© Copyright: Серж Фил, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины Финал

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru