Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины IX
Серж Фил

Роман Ангелины IX

     Глава девятая. РОЛЬ.
    
     Антарктида. Иммортия. 2503год.
    
    
    
    
     Да, не так уж трудно было описывать эпохи и события прошлые. Как здесь всё определённо! Бери исторический фактик, обсасывай его со всех сторон, приукрашивай или обесцвечивай и всё, готово! Главное, есть каркас, стержень, на который несложно нанизать любые события и развесить их так, как душе свободной угодно!
     Но как описать то, чего пока ещё нет, да и неизвестно, будет ли!? Нет, конечно, будущее неизбежно придёт к нам, в смысле, к нашим потомкам, но, вот, каким оно будет?! Да ещё некоторые, не особо оптимистично настроенные граждане талдычат, что и вообще-то не будет ни фига, кроме всем хорошо известного конца! И не просто конца, смысл которого для нас различен в силу испорченности фантазии каждого, но конца, как такового, то есть, конца всех концов и света в частности!
     Что ж, у каждого вольно быть своё мнение и хотение, но мы-то с вами точно знаем, что будущее обязательно придёт, да не просто, абы как, а стабильно светлое и доброе!
     Конечно, вы уже держите за пазухой камушек, и зудящее желание бросить его в меня сводит судорогой пальчики ваших рук. И я знаю, что камушек этот – каверзный вопросик о том, что я – по моим же словам! – ничего не выдумываю, а лишь записываю то, что вижу и слышу! Да, камушек увесист и крепок! Но всё же я попытаюсь от него увернуться!
     Я ещё раз скажу, что ничего не выдумываю! Ничего! Вот и сейчас я сижу и ни шиша не вижу! Где мои герои? Что делают? И главное, как же выглядит то самое будущее, куда они попали по воле и фантазии красавицы Ванды? Но я знаю, что увижу и те места, где им предстоит провести последние дни перед решающей встречей (я уверен, что она состоится!), и тех людей, с кем столкнёт их судьба в этот раз! Главное, чтобы я смог найти их, моих любимых и страдающих героев! Даже не найти, а только почувствовать их!
     И я их чувствую, я улавливаю душою и сердцем волны светлой любви, которые они источают! Эти волны может поймать каждый из вас, но при одном условии: нужно любить кого-то, но не просто любить, а любить так, чтобы кроме этого чувства в вас не оставалось больше ничего!!!
     Пусть ехидно улыбаются скептики, те, кто ещё не встретил такой любви! Пусть недоверчиво морщатся практики, те, кто любовь эту уже потерял! Но я вижу, вижу тепло улыбок и тех, в ком любовь чувствует себя не гостьей, званной или незваной, а настоящей доброй хозяйкой, заботливой, ласковой, всегда готовой понять, принять и сберечь! И таких людей много, гораздо больше, чем хладных прагматиков, просто ещё не для всех наступило время познания, время понимания…
    
     I.
    
     Давным-давно небезызвестный нам всем Джеймс Кук, о трагической судьбе которого поведал великий Высоцкий, предположил, что не всё ещё изведано на планете нашей. Есть, мол, на юге земля, да не какой-то там островок, а целый континентище!
     Кто-то посмеялся над ним, кто-то покрутил пальчиком возле виска. А некоторые поверили, да так, что сделали целью жизни своей отыскание этого материка.
     Многие зазря тонули в холодных водах низких широт, но и, замещая очередным глотком солёной влаги последние пузырьки воздуха в лёгких, не жалели ни о чём, кроме одного: не им повезло увидеть новые земли!
     Но, как бы там ни было, а кто-то должен был совершить открытие. И оно состоялось.
     И вот в первый месяц 1820-го года долгожданное событие произошло! Русские витязи Беллинсгаузен и Лазарев в подзорные трубы впервые узрели очертания южных земель!
     Теперь можно было бы вздохнуть с облегчением и поздравить Кука, покойного к тому времени, с верной гипотезой. И действительно, почти сто лет прошло в покое и радости. За это время много чего хорошего и плохого совершило человечество, и в частности, открыло полюс Северный. На честь первооткрывателей претендовали и Пири, и Кук (правда, совсем уже другой), но точно сказать нельзя, потоптали ли они льды на девяностом градусе широты северной. Но последствия это всё же родило – теперь нужно было отыскивать и полюс Южный.
     И тут самым проворным оказался Амундсен. Он опередил своего соперника всего-то на несколько недель, и когда уставший, но счастливый Скотт дополз, наконец, до заветной цели, он едва не заплакал, увидев норвежское полотнище! Наверное, именно потому-то и погиб отряд англичан на обратном пути, что все усилия оказались напрасны!
    
     Ах, что за чудо Антарктида! Это земля, совершенно отличная от всего остального! Если оказаться в бескрайней ледяной пустыне, где почти всегда безумствуют ветра, то можно легко уверовать, что находишься на другой планете. Ведь и на Марсе условия примерно такие же, ну, разве, чуть похолоднее, да с воздухом напряжёнка.
     Но под километровыми фирновыми льдами прячется не только скалистая земля, а ещё и озёра, по размерам сходные с морями. И кто знает, что там водится и какими свойствами обладает! Тайн тут столько, что с лихвой хватит не одному десятку поколений!
     Пока ещё Антарктида не является чьей-то собственностью, об этом даже договор подписали. Но всё это, скорее всего, лишь от нехватки мощи для полноценного освоения территории. Наверняка очень скоро начнут вспыхивать конфликты между мирными наблюдателями южных земель, переходя в войны виртуальные и реальные за каждый квадратный километр!
    
    
     А век ХХI начался с того, что некий господин Бодров застолбил участок в антарктических льдах, объявив его свободным княжеством Иммортия. И ведь не придерёшься! Где сказано, что это земля чья-то? А коли она ничья, то, значит, хозяин тот, кто первым её приберёт к рукам!
     А может быть, так и нужно? Чего ж пропадать таким просторам? Вон, китайцы и индийцы как мучаются в своих вотчинах, почти уже стерев попы и животы друг о друга в тесноте жаркой и влажной!
     И есть у этого княжества и конституция, и флаг, и гимн, и даже своя валюта, правда, пока что мнимо-виртуальная. А главное, что отличает данное государство ото всех иных – это безграничная забота о жизни и здоровье народа родного! Всё, абсолютно всё на эту цель! И обещание бессмертия, и даже полное разрешение клонирования, как для удовольствия, так и для других, более практических целей, типа воспроизводства органов тела, да и вообще органов.
     Нет, нет, это абсолютно не смешно и совсем не глупо! В любой идее обязательно ворошится зерно здравосмыслия, только вот найти его не так-то просто!
    
     II.
    
     Ох, и чего только не произошло на матушке Земле за пять сотен годков! Бывали и войны, и катастрофы, сметавшие с пути жизненного целые народы и страны, и возвеличивающие народы иные, менее или более достойные этого. Появлялись и пророки, предрекавшие то очередное окончание света истинного, то вотвотужошнюю встречу с разумом вселенским! И много ещё всяких событий, горестных либо радостных, произошло, перепахав рельеф планеты и сознание населения её.
     Можно долго и увлечённо рассказывать обо всех изменениях и метаморфозах человечества и её дома вселенского, но тогда у нас вряд ли останется время для свидания с героями нашими. А разве не для этого мы и отправились так далеко, презрев не только пространство, но и само время!!
     За несколько сотен лет климат совершил такие выкрутасы, что на трезвую голову и не представить! Шутка ли, в ледяной и пустынной Антарктиде, куда раньше даже преступников не ссылали, теперь относительно тепло и очень-очень многолюдно! Да и того мало! Здесь живут не абы кто, а самые известные личности планеты! Да не просто самые известные, а те, кто влиял на сам ход истории земной!
     Ладно, хватит интриг.
     Наука, и раньше выделывающая чудеса, почище Христовых, совсем распоясалась в своём всемогуществе! Тем более что ещё пару веков назад было решено разрешить всем абсолютно изобретать и испытывать всё, что потребно душеньке любознательной! И душеньки выдали! Опять же не станем вникать во все подробности – нет у нас на это ни время, ни потребности – а лишь остановимся на том достижении, которое для нас важно.
     Я нисколько не сомневаюсь, что вы уже давно догадались, обладая недюжинными интеллектами, что речь идёт о клонировании. Да-да, именно оно и интересует нас.
     В тёплой Антарктиде находятся множество институтов и фирм, занимающихся этим бизнесом. А это уже бизнес, очень прибыльный и совсем не трудоёмкий, и конкуренция в нём высока!
     Как только было разрешено клонировать всех и вся, Земля тут же стала наполняться диковинными животными, а так же странными личностями. Вначале всё это вызывало интерес, и толпы бегали любоваться мамонтами, диплодоками и прочими алозаврами. Но когда один проголодавшийся тиранназаврус Рекс схавал небольшую экскурсию, а неуклюжий диплодок случайно раздавил несколько туристических авиеток, решено было предохраняться от таких эксцессов.
     Один очень умный землянин предложил использовать практически необжитые земли почти оттаявшего южного материка. Возражений не было, и вскоре в подбрюшие земное стали стекаться все те, для кого клонирование стало главным в жизни.
     Поначалу тут происходило много событий, как великих, так и печальных. Но прошли века, и всё устаканилось. Всё встало на свои места. И появились города, населённые людьми, и распластались заповедники, заполненные всякими тварями, вплоть до драконов огнедышащих и медуз горгон окаменяющих! И, если животные, даже самые невероятные и мифические, довольно скоро примелькались, то люди…
     Да. О людях нужно говорить особо! Хотя, и здесь вы не могли не догадаться, какие же человеки стали являться в мир божий! Впрочем, теперь его и божиим-то называть язык не ворохнётся!
     После того, как были исполнены заказы по воспроизводству точных копий родных и любимых, не ко времени покинувших бренность бытия, заказы начали наполняться смыслом более философским и извращённым.
     Кто-то, с юношеских лет полюбивший Нефертити или Клеопатру, изготовлял себе точные копии и расслаблялся до изнеможения в тесной компании первых красоток земли. Кто-то вылеплял себе величайших философов и в ночные часы пытался учиться у них уму разуму. А кто-то заставлял гениев кисти, пера и ключика басового создавать новые, непревзойдённые шедевры.
     Но вот тут именно, в создании шедевров, дело и стопорилось. Конечно, можно вылепить нового Ван Гога и даже оттяпать ему ухо, только хрена с два он напишет вам и подсолнухи, и другие, не менее ценные сельхозкультуры! Ведь мозги и душу клонировать, увы, не научились!
     Хотя, почему увы?! Ведь так смешно было глядеть, как Гитлер в обнимку со Сталиным и Тамерланом вовсе не помышляют о захватах и уничтожении народов, а восхищённо любуются на яркий лик Венеры, всё так же мудро взирающий на все перипетии земные!
    
     III.
    
     - Что будете пить?- тщательно протирая высокий коктейльный стакан, поинтересовался бармен, как две капли воды схожий с Эйнштейном.
     Роман вздрогнул, выведенный из задумчивости этим самым уместным вопросом, и, протерев лицо ладонью, спросил:
     - А что у вас есть?
     На этот, казалось, тоже вполне уместный вопрос, бармен недоумённо пожал плечом:
     - У нас есть всё. А разве может быть иначе?!
     - В самом деле?- удивился наш герой, но вовремя вспомнил, что он находится не в прошлом или настоящем, а в далёком будущем, где, вероятно, действительно есть всё!
     И всё же очень хотелось поддеть слишком уж самоуверенного бармена, заказав то, что тот выполнить не сможет.
     - Ну, коли у вас есть всё, то налейте мне стаканчик портвейна «Три семёрки»!
     Однако Эйнштейн нисколько не удивился этому заказу. Он быстро набрал на светящемся табло какие-то знаки, и через две минуты протянул Роману стакан с тёмно-коричневой жидкостью:
     - Ваш заказ – портвейн «Три семёрки» или, как его прозвали в народе, три топорика.
     - Однако!- только и смог вымолвить наш герой и понюхал содержимое стакана. От резкого смачного запаха последние сомнения улетучились, словно надежды на удачное замужество старой девы, проживающей в стране амазонок.
     Сделав глоток и ощутив вкус юности, Роман решил всё же провести эксперимент по полной программе:
     - А теперь налейте мне сто граммов вина «Альмийская долина» и сто – кубинского рома, привезённого с острова Свободы в нефтяном танкере!
     Роман победно глядел на великого учёного, явственно предвкушая свою победу, но тот был абсолютно спокоен и уверен в своих возможностях. Он снова набрал ведомые лишь ему комбинации на табло, и вскоре перед Романом стояли ещё два стакана. Тот запах, а, вернее, удушающий смрад, что исходил из них, даже на расстоянии убивал малейшие сомнения в том, что это именно то, что заказал капризный посетитель!
     Роман больше не стал экспериментировать, так же как и не стал пить заказанное.
     - Да, теперь я верю, что у вас есть всё. Но как вы это делаете?!
     Эйнштейн удивлённо взглянул на непонятливого гостя:
     - Что значит как? Вы разве только что появились на свет?
     - Практически да,- кивнул Роман, но вовремя спохватился.- Я очень много леи провёл… не совсем на земле… ну, знаете…
     - Понимаю,- кивнул бармен,- есть вещи, о которых говорят не вслух.
     - Да, да,- облегчённо вздохнул Роман,- именно, не вслух. Кстати, вам не говорили, что вы очень похожи на великого учёного Альберта Эйнштейна?
     - Что значит, похож?!- нахмурился бармен.- Я и есть Альберт Эйнштейн! Вернее, его точная копия. Вы вообще-то как оказались в Иммортии?
     Роман задумался на мгновение, но быстро нашёл нужное оправдание:
     - Хорошо, я вам всё расскажу. Я находился в межзвёздном полёте, и вот там времени прошло несколько лет, а здесь, на земле… Какой нынче год?
     - Сейчас идёт пятьсот третий год по-иммертийски.
     - По-иммертийски?
     - Да,- кивнул бармен, но, видя растерянность клиента, пояснил,- а по земному времени теперь две тысячи пятьсот третий год.
     - Тогда прошло всего пятьсот лет,- быстро подсчитал Роман и с улыбкой поглядел на бармена.- Впрочем, уж кто-кто, а вы должны знать такие вещи лучше всех!
     Но Эйнштейн, всё так же монотонно продолжая протирать бокалы и стаканы, не разделил оптимизма посетителя:
     - Моё дело – барная стойка, а то, чем занимался мой предклон, меня не очень интересует.
     - Простите, кто?- не понял Роман прозвучавшего слова.
     - Предклон – предок клона.
     - То есть, вы – клон?
     - Конечно!- гордо выпятил грудь бармен.- Здесь, в Иммортии, – все клоны, и люди, и животные, и растения! Ну, практически все.
     Роману стало жарко, и он машинально произнёс:
     - Счас бы пивка «Жигулёвского», ледяного!..
     - Пожалуйста,- незамедлительно отозвался клон великого учёного, и перед нашим героем материализовалась большая кружка с янтарным напитком!
     Пиво несомненно было тем самым, вкус которого Роман не мог ни с чем спутать. И оно охладило волнение поэта.
     - А не мог бы я попросить вас рассказать мне о вашем времени подробнее?- смущённо улыбнулся он Эйнштейну.
     - Я не силён в таких вещах, как поучения,- отказался тот без раздумий, но прибавил.- Вон в том здании, напротив нашего бара, вы сможете всё узнать сами.
     - А там что же, библиотека?
     Бармен, скорее всего не понял этого слова, потому что возразил:
     - Нет, там можно найти базы данных всего не свете.
    
     Прошло лишь несколько часов, но Роман уже был напичкан знаниями о времени, в кое ему суждено было вплыть по милости Ванды. Да, тут много имелось такого, что простому уму не подвластно. Нужно быть либо гением, либо полным идиотом, чтобы всё принимать всерьёз.
     - Скорее всего, я второе,- рассуждал сам с собою Роман,- ведь будь я гением, разве я влюбился бы в мечту!
     И эта мысль взрезала душу, как нож мясника свежую печень, и дымящаяся кровавая начинка её запузырилась, перемешивая боль, любовь и надежду!.. А перед поэтом, печально согнувшимся, словно на него навалили все беды человечества, высветился световой столбик. Он переливался мягкими тонами, неуловимо вырисовывавшими любимый образ. Но в этот раз Ангелина была совсем не печальна – её нежное, чистое личико было украшено смущённой улыбкой, а губки что-то шептали. Роман не слышал ни звука, но твёрдо знал те слова, которые стекали с уст любимой:
     - Я люблю тебя, мой пиит!!!
    
     IV.
    
     - Я люблю тебя, мой пиит!- снова и снова шептала Ангелина, и звонкое птичье щебетание вторило ей, бесспорно соглашаясь с этим признанием.
     Девушка сидела на резной скамеечке в красивейшем, пышноцветущем парке, и вряд ли мы, жители начала двадцать первого века, смогли б даже подумать, что дело происходит не где-то в субтропическом эдеме, а в самом сердце той самой суровой Антарктиды, чьё лишь название вливает в вены жидкий азот!
     Да, всё же женщины более прагматичны, нежели мы, суровые представители пола сильного! Впрочем, о силе можно судить, лишь понимая её…
     И Ангелина, как самая прелестная представительница пола нежного, быстрее вписалась в новое время. К тому же, у неё теперь был опыт многих тысячелетий и разных судеб, волею Ванды прожитых, ну или хотя бы прочувствованных. И это помогало.
     Ангелина скорее Романа оказалась в том месте, где можно было почерпнуть сведения об этом времени, таком далёком и абсолютно нереальном. Но оно всё же существовало, и люди, копошившиеся в нём, жили и размножались, ничуть не удивляясь всем особенностям своей эпохи.
     А удивляться было чему!
     В отличие от всего земного мира, Антарктида жила по своим законам. И главным здесь было, как мы уже узнали, свобода клонирования. Но и само это действо, о котором и жители безнадёжно далёкого двадцатого века знали уже не понаслышке, здесь было более чем фантастичным!
     Да, начиналось всё с того, что бралась клетка организма, по которой и создавалась копия. Нет, теперь всё обстояло гораздо невообразимее! Любой организм (и даже предмет неодушевлённый!) мог быть воспроизведён даже по модели мысленной! Тут главное, чтобы тот, по чьему заказу изготавливается клон, сам хоть раз видел этот исходный объект!
     Конечно, это так неправдоподобно, что и вы, и даже я зело усомнимся в существовании данной методы. И правильно – всё подвергай сомнению, как поучали древние! Но вот Ангелина, в силу своей юности, отличающейся доверчивостью ко всяким парадоксам, приняла такое положение на ура, и теперь восторгалась картинами, не виденными ею даже в прошлых фантастических блокбастерах.
     И вы бы не удержались от восторгов, прогуливаясь в парке, наполненном животными и растениями не только всех эр, но и вызванных из фантасмагорических снов и кошмарных видений! А поскольку каждый житель мог свободно заказать любое существо, то и фауна, и флора местные постоянно обновлялись и дополнялись объектами как диковинными, так и обычными.
     А сам процесс созидания был до примитивности обыден. Вы заходите в кабинку, которых всюду расставлено, как туалетных домиков во время пивных фестивалей, и закрываете за собою дверь. А дальше ещё проще. Одеваете на голову прозрачный шлем, похожий на головной убор древних космонавтов, и усиленно думаете о том, кого бы вам хотелось изготовить. Всё! Через считанные минуты прообраз готов, и остаётся только задать окончательные параметры. Дело в том, что вы можете заказать клон на любой стадии его развития, как начальной, эмбриональной, так и конечной, близкой к старческому маразму.
     И ещё один нюансик. Представьте, что вы лишь экспериментатор, и все ваши клоны вам нужны на время ограниченное. Куда же потом девать продукты ваших фантазий, благородных или извращённых? Опять всё несложно. Нужно лишь задать время жизни объекта, и он распадётся сам собою, лишь закончится его срок, не причинив вреда никому! Здорово, правда!? Представляете, вы клонируете какую-нибудь красотку, задаёте время жизни ей недельку-другую, наслаждаетесь временем, проводимым с нею. Но вот она наскучила, и вы уже тяготитесь её обществом… А тут как раз подходит время самораспада. И всё. Вы расстаётесь с лучшими воспоминаниями.
     Только не нужно меня ругать, обвиняя в низкоморальности и высокоаморальности! Я просто уверен, окажись у всех такая возможность, больше половины людей (и женщин тоже!) поступили бы именно так! Ну, в отличие, конечно, от вас. Вы бы клонировали любимых тёщ, жён и мужей, безвременно канувших в дебри вечности, и до конца дней своих наслаждались их сварливым, но таким милым обществом!..
    
     Я думаю, что вы и сами догадались, что первым желанием нашей прелестной героини было, конечно же, воссоздание образа любимого в полном его объёме. Да, всё было именно так! Ангелина даже примерила шлем, но что-то её остановило. Она, ещё не осознавая всех последствий, не представляя возможного развития событий, всё-таки почувствовала в душе своей тревогу. Нет, это даже была не тревога, а какой-то дискомфорт, ощущение того, что делается всё неправильно.
     Ангелина покинула кабинку и устроилась на скамеечке под взлохмаченными космами корявого вяза. Ласковый ветерок был в меру прохладен и упруг, и быстро выветрил из девушки излишки жарких грёз.
     - Господи, разве же можно так делать!- сами для себя прошептали узкие, но всё же красивые губки, немного непропорционально вылепленные на круглом личике.- Ведь это же не будет он, мой любимый Роман! Получится лишь жалкая копия, внешне сходная, но души-то своей не имеющая! Да эта копия и меня не узнает, а уж о чувствах её и говорить нет смысла!
     Девушка улыбнулась и легко вздохнула, словно удачно разрешила трудную, очень важную задачку. Она подняла взгляд к небу, и глаза её, небольшие, бледно-голубые, словно зачерпнули синевы и от этого стали вдруг больше и объёмнее! Да, в этой эпохе не блистала Ангелина ни красотою, ни статью. Но что поделать, это изменить мы не в силах, да и есть ли в том нужда?
     - Нет, мой любимый, я не стану творить глупости, хоть меня и разрывает на части желание увидеть тебя прямо сейчас! Нет! Стала ли я умнее во время путешествий в тысячелетиях, не знаю, но стала я терпеливее – в этом нет сомнений! Осталась ведь всего одна горошинка, и это значит, что всё вскоре закончится! Прервётся затянувшийся маршрут нашего путешествия, и мы будем вместе! Я верю, что ты тоже устал от бега по эпохам, мой любимый, мой единственный пиит!..
    
     V.
    
     Роман ликовал!
     Ещё бы, ведь здесь, в Иммортии, он мог делать то, чего ему хотелось больше всего на свете! Он мог быть режиссёром своей пьесы, а в исполнители пригласить любого актёра, жившего когда-либо на свете!
     В театрах самого южного государства Земли не нужно было иметь ни диплома режиссёра, ни особых знакомств в городском руководстве. Всё обстояло гораздо демократичнее. Приходи – и ставь всё, что душе угодно!
     Поэт очень быстро переделал свой роман, так извернувший его судьбу, в пьесу, и приступил к постановке. Всё казалось просто и исполнимо…
    
     - Нет, это просто катастрофа!- Роман вцепился пальцами в свои густые, вьющиеся волосы и с силой их задёргал, словно желая выдрать и эти роскошные кудри, и глупые, самонадеянные мысли, вьющиеся под ними!- Это конец!! Что же делать!?
     Этот древнероссийский вопрос, на который никто и никогда не смог дать ответ, и коий зачастую задавался риторически или в сердцах, Роман имел право задать с полным основанием! Но тоже без особой надежды на ответ.
     - Что же делать!?- повторил Роман уже хриплым шёпотом, и посмотрел на сидящих напротив него Высоцкого и Софи Марсо.
     - Может, пивка глотнём?- облизнул сухие губы клон Семёныча.- Жарко что-то.
     - А я бы подремала часок-другой,- зевнул клон прелестной француженки,- да и есть охота!
     Роман словно вынырнул из оторопи:
     - Пивка? Поесть?! Да катитесь вы ко всем чертям! Суперзвёзды недоделанные!
     И, как ни странно, ни Высоцкий, ни Софи нисколько не возмутились этому негодующему возгласу. Напротив, они, дружно вскочив, радостно заулыбались и устремились к выходу, видимо, именно для выполнения своих сокровенных желаний.
     - Что же делать?!- снова прошептал Роман, и на его красивом, моложавом лице высветилась такая душевная мука, словно от разрешения этого вопроса напрямую зависела его жизнь.
     Хотя, возможно, так всё и обстояло. Представьте, что вам не удаётся совершить главное в вашей жизни – что бы вы сделали? Что-что? Напились бы, да и дело с концом?! Да, вообще-то, это тоже вариант, как-то я и не подумал…
    
     Итак, Роман, так быстро вспыхнувший идеей поставить свою пьесу с участием лучших актёров всех времён и народов, постепенно догорал, вернее, дотлевал, осознавая полный провал своего замысла. Никогда клон не заменит человека реального, тем более его душу с вихрями эмоций и бурями страстей.
     - Как же я самонадеян! Время меня не излечило от этого греха! А ведь я сам столько раз с жаром осуждал иных за тот же порок!
     Роман сидел в кафе Эйнштейна, пытаясь облегчить свои терзания с помощью старинного средства. Как нам всем хорошо известно, и вино бывает полезно. Оно иногда вымывает из мозгов те мусоринки разумной логики, которые и мешают решиться на что-то безумное, а, стало быть, поистине гениальное! Правда, ведь и вам знакомо это? Бывало же так, что излишнее винопитие вам помогало? Нет?! Не может быть! Вы, наверное, просто чуть-чуть не допили!..
     За соседними столиками расположилась многочисленная публика. Если применить избитый эпитет разношёрстная, то он абсолютно ничего не скажет. Вы только представьте, что рядом с вами запросто сидят… Нет, это вы запросто сидите рядом с Одиссеем, Софоклом, Клеопатрой Египетской, Ньютоном, Леонардо, Гитлером, Сталиным, Шекспиром и, страшно сказать, Христом и Буддой! Да кого только здесь нет! Но все они ведут себя просто и обыденно – пьют, едят и мило треплются. И именно от этой простоты можно запросто свихнуться, если на время забыть, что они всего-лишь клоны, а ты – единственный земной человек среди них! И Роман на мгновение забывает это. Он трясёт головой и, закрыв глаза, негромко вскрикивает:
     - Господи! Да есть ли здесь нормальные люди!? Неужели тут только клоны!!!
     - Конечно, есть. Например, мы с вами.
     Роман вздрагивает и распахивает очи. Напротив него сидит мужчина средних лет, абсолютно лысый или же бритый, но несомненно очень симпатичный, со снисходительной улыбкой на довольном округлом лице.
     - Вы кто?
     - Я – Майкл.- Мужчина слегка склоняет голову.
     - Что-то я не узнаю,- прищуривается Роман,- Горбачёв? Фарадей? Булгаков?!
     - Нет, не гадайте. Я же сказал, что мы с вами не клоны. Я просто Майкл. Я – сам по себе, как и вы.
     - А откуда вам известно, что я – сам по себе, а не чей-то клон?
     - Ну, это не сложно определить. Вы так сильно о чём-то переживаете. А клоны практически лишены эмоций.
     - Да,- понурился Роман.- Они лишены эмоций. Именно. И поэтому-то всё так скверно.
     - Что же конкретно?- Майкл сочувственно наклонил голову к собеседнику.
     - Всё!- отрубил Роман.- Давайте лучше выпьем.
     - Давайте.
    
     Прошло не больше часа, но настроение Романа кардинально изменилось. И винные пары делали своё дело, и собеседник попался достойный. Он умел рассказывать. Оказалось, что не все в Иммортии клоны. Тут есть люди и обыкновенные. В основном, это те, кому не хочется работать. Здесь оказывается можно жить полным паразитом и не быть объектом гонений и насмешек! Но такая жизнь возможна лишь на южном континенте. Лет сто назад между тремя мировыми государствами – Исламией, Христианией и Буддией было достигнуто соглашение об особом положении Иммортии. Они берут на себя всё содержание её, а та, в свою очередь, не претендует ни на что в мировой политике и экономике.
     - Три государства? А остальные как к этому отнеслись?
     - Остальные?- не понял Майкл.- А остальных нет. Только четыре государства на Земле – Иммортия, Исламия, Христиания и Буддия.
     - Понятно,- припомнил Роман посещение местной библиотеки.- Я, вероятно, выпил лишнее и всё подзабыл. Произошёл раздел по верам... Постойте, а как же остальные веры? Иудаизм? Синаизм?
     - Ну, с верами, то есть, с религиями, покончено давно. Остались, впрочем, некие реликты, проповедующие некоторые философские догмы, но это лишь в виде искусства и хобби.
     - Вот это изменения!- воскликнул Роман и отхлебнул огромный глоток старого финикийского вина. Вино было сладковатым и очень терпким, но таившим в себе какую-то неуловимую прелесть.- И как же всё произошло? По принуждению?
     - Нет, что вы, никто ни на кого не давил. Сама жизнь показывала, что лишнее в ней.
     - То есть, религия оказалась лишней?
     - Конечно. Когда наступили годы полного изобилия, получилось так, что идеологий не потребовалось.
     - Обалдеть! Просто коммунизм какой-то!
     - Называть можно по-разному…
     Роман на мгновение как будто задремал, а когда открыл глаза, Майкла за столиком не было.
     - Неужели всё это был сон?
     За соседними столиками беседовали Гитлер и Гейне, Клеопатра и Дон Жуан, Христос и Бен Ладен. Но не было в их речах и намёка ни на страсти, ни на эмоции…
    
     VI.
    
     Целый день Ангелина провела в парке. Но что это был за парк!
     Тут можно было увидеть, да и потрогать такие растения, о которых девушка и не слышала никогда. Они очаровывали невероятными ароматами, цветами, да и своим видом! И ботанический сад, который так прежде восхищал девушку, здесь бы показался жалкой, серой клумбочкой!
     А животные! Разве могла Ангелина даже в мечтах потрогать рукою кончик длиннющего хвоста диплодока или услышать грозный рык самого тирекса!
     Но сердце девушки едва не выпрыгнуло из груди, когда прямо на неё, из густых зарослей неведомых красно-синих деревьев, вышел красавец мамонт! Она сразу поверила, что это именно тот, о котором ей рассказывал Роман!
     - Здравствуй, вожак!- прошептала Ангелина, протянув мамонту руку.
     И он подошёл к девушке и кончиком хобота осторожно коснулся её ладошки. Ей стало немного щекотно, но нестерпимо приятно.
     - Как же ты красив! Как же ты могуч! А правда, что ты остановил этот дрянной ледник?!
     Ангелина глядела на мамонта восторженно, всерьёз ожидая от того ответа. И он качнул огромной, лохматой головой, словно и правда отвечая ей, и неторопливо пошёл прочь.
     Ангелина смотрела вслед удаляющемуся исполину, но думала, конечно, о своём любимом…
     - Да, что-то разладилось в вандиной схеме,- грустно улыбнулась Ангелина своему отражению в парковом зеркале.- Как всё раньше было определённо – я попадала в чужую жизнь, но всё же уже кем-то, с какими-то обязанностями. А тут же ни я никому не нужна, ни меня ни к кому не тянет.
     Отражение молчало, небрежно измазав грустинкой свои губки.
     - Что ж, подружка, неужто и ты не поможешь? С чего начать? Где искать нам с тобою несносного мальчишку!? Что? Ты говоришь, что он мужчина, но не отрок?! Ха-ха! Мальчишка он! Мальчишка!! Бегает сам от себя – разве это мужчинам позволено!?
     Отражение озорно улыбнулось и показало язычок.
     - Смеёшься? Правильно! Давай посмеёмся над ним, глупцом и наивным принципиалом! А то и вообще искать его не станем! Пусть себе бегает!
     Ангелина решительно тряхнула головой, и негустые русые волосы ровными тропками разлеглись на её лице.
     - Стоп, девочка! А что ты здесь делаешь, в этой дурацкой эпохе, где людей выпекают, как хлеб поутру?!
     - Я ищу своего любимого!- ответило то ли отражение, то ли сама же Ангелина.
     - А зачем?
     - Как это зачем?! Я люблю его!
     - Так и люби на здоровье. Но что ты сделаешь, найдя его?
     - Не знаю. Обниму его, исцелую!
     - Да он тебя не узнает, ещё решит, что ты какой-то сумасшедший клон.
     - Так я же всё ему расскажу. Он не может меня не узнать!!
     - Но он же любит и знает ту, которая осталась в веке двадцать первом! Её образ!
     - Конечно, но…
     Ангелина глядела на своё отражение, и видела свою же растерянность и беспомощность, словно она, заблудившаяся в лесу, долго пыталась выбраться из чащи, а когда заметила далёкий огонёк и наконец-то вышла к нему, он оказался светящейся гнилушкой!
     - Что же мне делать?!- всхлипнула девушка, мгновенно потерявшая и надежду, и смысл самой жизни…
    
     Долго ли Ангелина сидела в полном отрешении от радостей мира, неизвестно, но вывело её из этого оцепенения появление какой-то девушки. Та присела на минутку рядом, вытащила из сумочки пудреницу и слегка прихорошилась. Потом так же легко поднялась и неспешно пошагала в глубь парка.
     Ангелина, мгновенно позабыв все свои горестные мысли, вскочила и поспешила за незнакомкой. Она ещё толком не осознала, зачем это делает, но твёрдо знала, что девушку нужно догнать!
     А незнакомка, пройдя совсем немного, свернула с главной аллеи, и вошла в лёгкое летнее кафе. Туда же вошла и Ангелина, и сразу увидела девушку, присевшую за столиком возле окна.
     - У вас свободно?
     Такой вопрос, заданный в абсолютно пустом кафе, мог бы многих навести на размышления об истинности такой просьбы, но незнакомка нисколько не удивилась и даже явно оживилась:
     - Да, пожалуйста, присаживайтесь!
     - Нет, если я вас стесню…- Ангелине стало немного стыдно за бестактность своего поведения.
     - Что вы, что вы! Мне так скучно одной в этой стране! Прошу вас!
     - Почему же вы в этой стране одна?- Ангелина во все глаза глядела на девушку, и чётко понимала, что отлично её знает. Но где, в какой эпохе они встречались?..
     - Да я и сама толком не понимаю, как тут оказалась,- девушка беззаботно пожала изящным плечиком,- да и где была раньше, тоже не помню. Кстати, мне сказали, что меня зовут Ангелиной!
     - Сказали!?- почти вскрикнула наша героиня, и мгновенно узнала девушку. Нет, они не встречались ни в какой иной эпохе. Нет, и раньше она её нигде не видела в мире реальном! Но всё же видела её постоянно и даже разговаривала с нею о самом сокровенном, ибо это и была сама Ангелина!
     «Господи! Так это же мой клон! Это я! Я вновь, как и в Испании, не узнала самоё себя! И, конечно же, никто, кроме него, не стал бы меня повторять! Никто!!»
     Радость взорвалась в Ангелине, и выдавила на реснички крохотные росинки. Но, не успев разгореться, радость стала меркнуть:
     «А для чего он меня воссоздал? Не задумал ли он здесь остаться навсегда?! Или же ему достаточно лишь моего клона?! И я, та, настоящая, ему уже не нужна?!»
     В кафе, свистя и ворча, ворвался ледяной ветер, и бесцеремонно обхватил Ангелину своими хладными дланями. Он проник под лёгкое платье, но этого ему показалось мало, и вот уже ледяные пальцы подкрадываются к самому сердцу!..
     - Эй, с вами всё в порядке!?- донеслось сквозь свист ветра до ушей Ангелины негромкое шептание.
     Ветер неожиданно стих, и холод покинул тело нашей героини. Её собеседница глядела на свою новую знакомую спокойно и разумно, как и подобает истинному клону.
     - И что же, ты совсем-совсем ничего не помнишь?
     - Нет.- Клон Ангелины неторопливо попивала лимонад.- Да мне и не нужно это. Главное сейчас – выучить роль.
     - Роль?- заинтересовалась Ангелина.- Ты актриса?
     - Ага. Мне нужно правильно сыграть роль. Это моя задача.
     - Трудно?
     - Не знаю. Слова я все выучила, но Мастер заставляет меня играть эмоционально. А я не знаю, как это.
     - Не знаешь? Ты разве не знаешь, как нужно плакать, смеяться?!
     - Вообще-то, мне это ни к чему, но я учусь. Самое трудное – запомнить, где должен быть смех, а где плачь. Да ещё со слезами морока. Оказывается, бывает так, что из глаз течёт вода. Где же мне её взять?
     - А как зовут твоего Мастера?
     - А так и зовут – Мастер. А разве это не имя?
     - Имя, конечно,- согласно кивнула Ангелина, но сама иронично усмехнулась.- Странно ещё, что ты не Маргарита!
     - Да, я не Маргарита,- согласилась актриса.- А кто она?
     - Да так, одна женщина, немного сумасшедшая, но очень разумная…- Ангелина на миг задумалась и добавила:- Можешь и меня так называть, большого греха здесь не будет.
     - Сумасшедшая, но разумная?- переспросила Ангелина, но, впрочем, не удивляясь тому, как и подобает клону.
     А Ангелина истинная уже успокоилась и много поняла из слов своей собеседницы. Скорее всего, Роман решил, чтобы в его пьесе Ангелину играла сама Ангелина. Но это и успокоило девушку. Ведь ей уже стало предельно ясно то, что Роман ещё не понял – никакой клон, даже самый реальный, не сможет заменить оригинал!
     - Эх ты, Мастер! Разве же ты сможешь обойтись без своей Маргариты!?
     И внезапно Ангелина осознала, что же ей теперь нужно делать!
     - Да ведь это так просто, так явно! Теперь-то он точно поймёт, что я – рядом! Поймёт!!.. Хотя, разве это мне нужно именно сейчас?!
     И загадочная улыбка Джоконды, перелетев через столетия, удобно устроилась на губках своей новой хозяйки, Ангелины!
    
    
    
     VII.
    
     Ангелина думала, что сердце её сразу же выскочит из груди и бросится под ноги любимого, окропив горящими кровавыми капельками мозаичный паркет. Но почему-то не безудержное волнение, а уверенное спокойствие овладело девушкой, словно она и сама была лишь клоном кого-то.
     А Роман стоял совсем близко, объясняя какому-то актёру концепцию роли. Да полно, он ли это был?! Может, потому сердечко и спокойно, что вовсе это не он, любимый пиит?
     Ангелина вглядывалась в высокого, красивого мужчину и не могла найти ни единой капельки сходства с её любимым.
     «Я совсем глупа! Ведь и в моей нынешней внешности нет абсолютно ничего от меня самой! Почему же Роман должен выглядеть иначе? Но ведь Ванда говорила, что я смогу узнать его по дыханию, по биению сердца… Но почему-то не узнаю».
     Ангелина грустно вздохнула, и это у неё получилось так громко, что Мастер прервал свои объяснения и обратил внимание на неё.
     - Это моя подруга, Маргарита,- тут же представила девушку Ангелина-клон.- Она тоже хочет играть.
     - Вы чей клон?- деловито и немного сухо поинтересовался Мастер, и Ангелина почти полностью уверилась, что к Роману тот отношения иметь не может.
     - Да нет, я не клон, я сама по себе.
     - Правда?!- в голосе режиссёра послышались нотки радости.- Это же здорово!
     Он как-то по-другому вгляделся в девушку, и вот именно теперь сердце Ангелины затрепетало. Она вновь не увидела в мужчине никаких черт Романа, но в душе её что-то запело, мелодично и ликующе. Это был он, несомненно! И тут же девушкой обуяло нестерпимое желание броситься любимому на шею, излив всё, что в ней накопилось за века: любовь, страдание и… негодование за все муки, причинённые им!
     Возможно, это и случилось бы, но в этот момент Ангелина-клон подошла к Мастеру и, обвив его шею изящными руками, прильнула к груди его. Это действие мгновенно отрезвило нашу несчастную героиню. А Роман тем временем продолжил:
     - У меня есть одна роль, но пока мне не удалось найти исполнительницу её. Всё дело в том, что нормальных людей искусство мало интересует, да и самих их здесь так не много. А клоны – это лишь манекены, холодные и прагматичные. Ну, разве что за исключением Ангелины.- И режиссёр мило улыбнулся своей пассии.- Я с нею работаю особо, и, на удивление, она учится чувствовать!
     Ах, с каким бы удовольствием Ангелина задушила свою новоявленную подругу, нагло прижавшуюся к её любимому! Да как она смеет, эта… клониха даже приближаться к нему!!
     Если вы удивлены такой кровожадностью нашей милой Ангелины, то и я удивлён не менее! Ведь все мы точно знаем, что нельзя гневаться на ближнего своего, желая тому всяческих пакостей! Нас же с детства учили этому постулату, вычерпанному из недр святой книги! И мы ему следуем, следуем, следуем…
    
     - …если желаете, конечно!- услышала Ангелина обрывок фразы, произнесённой Мастером, и переспросила:
     - Что вы сказали? Простите, я задумалась.
     - Задумались?!- восторженно вскрикнул режиссёр.- Так это же прекрасно! Значит, вы точно не клон, если можете так отвлекаться!!
     - Да, я точно не клон,- кивнула Ангелина, которая уже успокоила своё сердечко.- Но возможно, это и не так здорово. Иногда спокойствие и рассудительность не бывают излишни!
     - Конечно, конечно,- поспешно согласился Мастер и протянул девушке небольшую пачку листков.- Это пьеса, прочтите пока, а завтра начнём репетировать.
     - Хорошо,- согласно кивнула Ангелина и хотела было уйти, но губки сами собою проронили:
     - А можно спросить?
     - Конечно! Всё, что угодно!
     - Почему вы на главную роль взяли клон?
     Мастер задумался лишь на миг:
     - Я искал. Но где же здесь найдёшь человека реального, да ещё такого, какой именно нужен?! Правда, нескольких я всё же смог извлечь из паутины бездеятельности, но и они исключительно пола сильного. Вначале я был просто убит этим, но теперь всё в порядке. Вы же видите, как Ангелина вживается в роль! Скажу ещё одно. Она – точная копия не просто героини, но и прототипа. Вам, конечно, это сложно понять.
     «Да, уж кому, а мне это понять так сложно!»- громко захохотала Ангелина, но смех её был слышен лишь ей самой.
     - Есть много того, что я не могу объяснить вам, да если честно, и не хочу, потому что оно касается только меня. Надеюсь, вы не в обиде?!
     - Ну что вы! Разве я могу обижаться на вас, такого талантливого и известного! Я же не Ангелина, которой, похоже, позволено всё!
     - Позволено всё?- непонимающе переспросил Мастер.- Нет, Маргарита, вы не правы. Но если вы имеете в виду наши отношения с нею, то уверяю вас, это всё внешность.
     Говоря это, Роман как-то погрустнел, и глаза его, ярко-синие, сочные, словно в них, вылиняв, перелилось весеннее небо, немного потускнели. Он что-то хотел сказать ещё, но лишь махнул рукой, точно гоня прочь неуместные мысли, и отошёл.
     А наша любимая Ангелина ликовала! Она знала, она видела, что никакие клоны не нужны её любимому! Никто ему не нужен, кроме неё! Теперь она ни капельки не сомневалась, что это – её Роман! И ещё она осознала, что задуманное ею правильно, как бы ни парадоксально оно было на первый взгляд. А задумала она вот что.
     Трезво рассудив, что любыми признаниями она может вызвать в Романе непредсказуемые действия, на которые тот так горазд, она решила ничем не выдавать своего присутствия. Пусть себе делает всё, что ему хочется. Осталась ведь всего одна горошинка, и, хочешь, не хочешь, а придётся её употребить. И тогда они вместе вернутся в свой мир. А там… Там будет то, что будет. Но теперь уже Ангелина не та наивная девчонка, и сумеет убедить своего любимого в том, что тот всего-лишь наивный глупец и романтичный гордец, не имеющий право жить лишь для себя!
    
     VIII.
    
     Конечно же, не мог не придти Роман к мысли, что роль Ангелины лучше всего может исполнить сама Ангелина. И всё потому, что не был он истинным режиссёром. Нет, это вовсе не уничижение нашего героя, но лишь попытка его понять.
     Да и для чего была задумана постановка? Только для того, чтобы увидеть свою любимую! Эх, Роман, да будь бы ты посмелее и порешительнее, да менее щепетильнее, давно бы уж был рядышком с Ангелиной, вкушая её сладкую и горячую любовь!
     Но что поделать, как Христос на Голгофу, тащил наш герой свой крест, правда, сам не зная, когда же его Голгофа появится.
     В прошлых эпохах ему было проще. Там он поневоле попадал в жернова каких-либо событий, и они его крутили и перетирали по своему усмотрению. Но здесь, предоставленный сам себе, он, так же, как и Ангелина, поначалу растерялся, а потом выбрал то, что могло хоть как-то оправдать его задержку здесь. Ведь, не найди Роман тут занятия, он должен был бы задуматься о возвращении. Но этого пока ему не хотелось, вернее, он ещё не был готов к такому решению. Поэтому, когда появилась возможность заняться театром, Роман, не задумываясь, бросился в это дело. А ещё в нём теплилась натужная надежда, что, вдруг, ему здесь понравится и он останется навсегда в эпохе этой, где не всё ему приятно, но многое так импонирует. А с созданием клона Ангелины Роман и вовсе потерял голову. Ему померещилось, что та, явившаяся по велению его и прихоти, и есть сама Ангелина, но теперь любить её он имеет полное право, ведь она вовсе не ребёнок, а существо иного рода!
     Поначалу он радовался, что смог вновь создать, теперь уже материально, тот образ, что милее и дороже всех на свете. И действительно, клон выглядел абсолютно, как Ангелина, различий выискать было невозможно.
     А они были! И Роман их стал примечать довольно скоро.
     - Копия, это всего-лишь бездушная копия!- шептал поэт всякий раз, когда вглядывался в Ангелину.- Нет в глазах её озорного огонька, нет на губах иронии улыбки. Нет её души.
     Роман всё больше грустнел, понимая, что обманывает сам себя.
     - Нет, пока я не решусь вернуться и не увижусь с нею, жизни мне не будет…
    
     Но тем временем случилось нечто, изменившее настроение Романа.
     Клон Ангелины получился не совсем обычен. Он, вернее, она… Нет, давайте уж будем называть её Ангелиной, дабы не путаться. Так вот, Ангелина стала меняться. Она вникала во все требования Мастера, искренне пытаясь научиться выражать страсти и чувства. И это у неё получалось всё более реальнее. Она уже могла плакать и смеяться, и не просто так, а явно чувствуя изгибы настроения.
     Роман, всё больше восхищаясь своим творением, иногда забывал, что это не настоящая Ангелина. Он любовался девушкой, но так и не разрешив себе даже её коснуться, хотя она не просто не была против, но и желала того.
     И вот в этот момент появилась Ангелина настоящая.
     Роман не мог и помыслить, что эта не очень красивая девушка хоть как-то может быть причастна к судьбе его любимой. Он обрадовался, что нашёлся ещё один не клон для его спектакля, но и не более того. Но разговор, произошедший с нею, легко и непринуждённо выбил опору из-под его такой, казалось, верной теории!
    
     Однажды на репетицию, которые были открыты для всех желающих, пришёл Майкл. Роман сразу его узнал и очень обрадовался, так как до сих пор не знал наверняка, существовал ли тот или же был лишь дремотным бредом его сознания.
     - Привет, Майкл! Куда же ты пропал тогда?
     - Привет, Мастер! Ты в прошлый раз мне не представился. Так это и есть твоё имя?
     - Имя? Да, пусть это будет моим именем здесь. Так гораздо лучше, чем опять примеривать чужое.
     - Тебе приходится часто менять имена?
     - Да. Не так уж часто, раз лет в полтысячи, но всё же поднадоело малость!
     Майкл ничуть не удивился, по крайней мере, внешне, этому заявлению:
     - Да, мне тоже приходилось зваться по-разному. Но это не стоит вспоминать.
     - Послушай, Майкл, а не хотелось бы тебе попробовать себя в театре?
     - Играть? Нет, Мастер, это не моё.
     - А чем ты занимаешься в жизни?- Роман огорчился отказом человека не только знакомого, но и реального на все сто.
     - Ничем! И это мне очень нравится. Я достаточно постранствовал по миру, занимаясь многими… разнообразными делами, и теперь могу только бездельничать. И созерцать окружающий мир. В нём столько прекрасного!
     Майкл томно повёл глазами, оценивая архитектуру театра, являвшегося точной копией Большого московского, и восхищённо защёлкал языком:
     - Грандиозно!
     В это время на сцене Ангелина репетировала вместе с Маргаритой одну из сцен.
     - Кто это совершенство?!- внезапно побледнел Майкл.
     Роман проследил за взглядом ленивого созерцателя:
     - Это наши актрисы.
     - Вон та, стройная, как столб дыма в безветренном вечере!?
     - Это Ангелина – она играет главную героиню. Но успокойся, Майкл, это всего-лишь клон,- вздохнул Роман.
     - Это богиня!- Майкл мгновенно превратился из равнодушного наблюдателя в восхищённого воздыхателя.
     - Кто б сомневался,- едва слышно пробормотал Роман,- вряд ли найдётся мужчина, который не влюбится в это чудо!
     А Майкл, так и не сводя загоревшихся чёрных глаз с девушки, судорожно расстёгивал тесный ворот рубашки:
     - Ты, кажется, говорил, что я бы тоже смог принять участие в спектакле?
     - Конечно! Ты согласен?
     - Да! Я очень этого хочу!
     - Здорово! Теперь у меня два настоящих актёра!
     - Но скажи мне, Мастер, когда закончится жизнь Ангелины?
     - Закончится жизнь?- не понял Роман.
     - Ну да. Ты же её создавал на какой-то период. На сколько?
     - Ты знаешь, Майкл, я как-то упустил этот аспект из виду.
     - Ты не забил срок окончания её жизни?!
     - Нет.
     - Так это же просто великолепно! Значит, она будет существовать всегда!
     - Всегда?!- Романа даже передёрнуло от такого обстоятельства.
     - Ну, в смысле, она проживёт среднестатистическую жизнь на данный век.
     - И сколько же это?
     - Увы, не очень много. Всего сто пятьдесят лет.
    
     IX.
    
     Да, они смотрелись, Майкл и Ангелина!
     Майкл очень быстро втянулся в творческий процесс, и Роману даже казалось, что тот имел когда-то отношение к театру, настолько профессионально он держался на сцене. А Ангелина буквально с каждой минутой, с каждой репликой преобразовывалась, всё больше впитывая в себя эмоции. Она уже плакала и смеялась настолько искренне, что вряд ли кто смог бы даже подумал, что это всего-лишь клон.
     И чем больше проявлялись творческие способности Ангелины, тем тускнее на её фоне выглядела Маргарита. Да, она старалась, Роман это видел, но её игра лишь немногим превосходила уровень самодеятельности.
     Но разве мог Мастер даже помыслить, что девушка вовсе не старается, а лишь создаёт видимость того! Почему, почему она должна играть ту роль, которая ей вовсе не близка!? Ведь она и есть главная героиня! Однажды она прямо заявила об этом режиссёру:
     - А нельзя ли мне играть Ангелину? Мне кажется, что у меня это получится очень хорошо!
     - Ты? Ангелину?!- Мастер посмотрел на наивную и наглую девицу.- Что ты, Марго, какая же ты Ангелина?! Ведь она – это страсть, мука, любовный огонь! Как ты всё это сможешь исполнить? Да, к тому же, извини, но внешность твоя не совсем соответствует задуманному мной образу.
     - Ага, я не такая смазливая, как Гелка! Конечно, ведь она вам нравится, если не больше!
     Говоря это, девушка едва удерживалась от желания расцарапать холёное лицо Мастера, чтобы сорвать эту маску и проявить истинный лик!
     - Да, она мне нравится, но только как актриса! Ты же сама могла заметить, что уровень её игры заметно повысился.
     - Конечно, особенно когда рядом с нею появился красавчик Майкл!
     Маргарита, бросив эти слова, повернулась и пошла прочь, не успев заметить тот эффект, что они произвели на Мастера. А они эффект произвели! Мастер как-то съёжился, посерел лицом. Ведь с каждым днём клон его любимой всё больше становился похож на оригинал, будоража сердце Романа. Но было здесь и ещё одно обстоятельство – Майкл! Он, видимо, всерьёз влюбившийся в Ангелину, источал это так зримо, что и она не могла того не заметить. Она увидела чувства своего партнёра и… влюбилась сама! Да, она уже была в силах родить в себе такое чудо!
     Весь день Майкл и Ангелина проводили вместе, репетируя роли, но и потом не расставались. Они гуляли в парке или же просиживали вечера в кафе. И Роман, принимая всё это как должное, осознавая, что данный этап его жизни вскоре закончится, тем не менее, всё же наполнялся ревностью!
     - Что же я делаю!? Ведь моя Ангелина не здесь, она ждёт меня в другом мире! Это не она!- и он нещадно хлопал себя по щекам ладонями, стараясь болью изгнать глупые чувства.
     Но тут же, вглядываясь в заламывающую руки на сцене Ангелину, стонал:
     - Нет, но ведь это она!!!
     А наша несчастная героиня наблюдала со стороны, словно сидя в зрительном зале, все коллизии происходящего. Она видела муки Романа, но, не в силах помочь ему, и сама не знала, как же ей на это реагировать. Как она должна относиться к человеку, который, любя её, испытывает чувства к другой, которая… тоже она!?
     - Я, наверное, сойду с ума!- шептала девушка.- Ведь это же неестественно – ревновать своего любимого к самой себе! Господи, как же здорово, что я не стала клонировать Романа! Что бы могло получиться тогда? Нет, даже думать не хочу! Нужно скорее покинуть это гадкое время, пока остатки разума ещё теплятся в моей голове. Бежать отсюда!
     И Ангелина даже улыбнулась такому неожиданному решению, а рука сама потянулась к заветной горошинке. Но вдруг горячая мысль хлестнула по её сердцу, как бич ката по беззащитному телу ребёнка:
     - А что если я уйду отсюда, а он останется!?
     Сердце на миг остановилось и тяжко упало к ногам девушки. Казалось, сама Смерть бесцеремонно прикоснулась к нашей Ангелине, смрадно дыхнув в лицо.
     - Нет! Ни за что! Что бы ни случилось, я буду здесь, пока он не поймёт всё! Я должна быть уверена, что он вернётся! И не просто так, а потому что без меня он жить не сможет!
     И Ангелина успокоилась, словно кто-то нашептал ей в ушко ответы на все вопросы, терзавшие её. А, успокоившись, она поняла, что и как ей нужно теперь делать!..
    
     Генеральная репетиция прошла успешно. Зрителей набралось довольно много, и среди них клонов были единицы. Успех обрадовал Романа, ещё бы, ведь игру клона оценили люди реальные и оценили высоко!
     - Вы все молодцы!- скромно похвалил он свою небольшую труппу после прогона.- Но всё же, завтра, на премьере, вы должны играть во сто крат лучше. Вы должны умирать на сцене! Вот тогда действительно будет успех!
     Актёры, находясь в бодрой эйфории триумфа, с готовностью пообещали своему Мастеру умереть на сцене.
     - Но после смерти вы должны обязательно воскреснуть!- улыбнулся, но как-то не очень весело, режиссёр.
     И на это тоже все согласились с воодушевлением. Нужно сказать, что состав труппы был менее чем скромен: кроме трёх нам уже известных персонажей, были ещё четверо клонов, но они исполняли роли практически статистов. В романе Романа, а, следовательно, и в пьесе, были три главных персонажа – Поэт, его возлюбленная и персонаж, выдуманный автором, но становящийся реальным, в который и влюбляется его создатель. Ради него он бросает свою возлюбленную, легко оправдывая это тем, что любовь – превыше всего! И вы сами можете представить весь трагизм нашей героини, которой пришлось играть возлюбленную Поэта, но им впоследствии отвергаемую!
     - Итак, все свободны до завтра. А я же проведу эту ночь в театре. Возможно, придётся подправить кое-какие мелочи. Так что будьте готовы к сюрпризам!
     Майкл и Ангелина, радостно помахав руками Мастеру и Маргарите, сцепились друг с другом пальчиками и резво помчались к выходу.
     - А ты что же?
     - А я тоже останусь здесь,- улыбнулась Маргарита.- Не хочется выходить из атмосферы спектакля.
     - Хорошо. Тогда, пожалуйста, поработай над своим прощальным монологом, а то в нём недостаточно горечи, а ведь расставание с любимым равноценно встречи со смертью. Будь твой жизненный опыт побольше, ты бы это знала вернее!
     Маргарита едва сдержала себя от резкости по поводу малости своего опыта в расставании с любимым, но лишь покорно склонила голову:
     - Хорошо, я поработаю.
     - Тогда я приду посмотреть…
    
     X.
    
     Роман спать не мог. Он бродил по полутёмным помещениям театра, тщетно пытаясь успокоиться. И не столько предстоящая премьера вызывала трепет душевный и сердечный, тут всё было ясно и определённо, по крайней мере, не должно было произойти досадных сюрпризов. Актёры молодчаги, не подведут!
     Но что-то иное давило и угнетало. Да и знал Роман, что это, но боялся вдумываться и вслушиваться в себя, реально представляя, чем это может окончиться.
     А окончиться всё может полным презрением себя и грандиозным самобичеванием. В другой обстановке это было бы и полезно, но теперь, когда поэт был в долгу у тех, кого сам увлёк своею идеей, такие эксперименты были неприемлемы.
     Бродя по тёмным коридорам и сумеречным залам, Роман пытался настроить себя лишь на предстоящий спектакль, но перед глазами всё время вставал образ любимый, единственно родной. Да, он был тот, который воочию мог лицезреть поэт каждый день, но именно теперь, в полутьме, наполненной тишиной, как воздух в грозу озоном, пришло уяснение истины. Нет, это всё-таки была не его Ангелина! И два чувства вгрызались в сердце – досада на невозможность явления любимой здесь и облегчение, что она, живая и любящая, ждёт его там, в реальном времени!
     - Я глуп! Глуп, как учёный накануне великого открытия! А ещё я отвратительно мерзок! Я ведь так боюсь поверить в её любовь! Хотя в себе почему-то не сомневаюсь!
     Роман зло усмехнулся этой мысли.
     - А она, несчастная, ждёт меня, роняя святые слезинки, не понимая, в чём же она провинилась передо мною!
     Поэт остановился, и ноги его не выдержали вес плотного, безукоризненно сложенного тела. Оно, обмякнув, как мокрая палатка, лишённая опоры, медленно опустилось на толстый мягкий ковёр.
     Несколько минут пролежал Роман неподвижно. Но не мог же он так валяться вечно, иначе мы бы не закончили своё повествование или мне пришлось бы придумывать какой-нибудь фантастический выход для окончания сюжета. Но ведь я ничего не сочиняю, я лишь записываю то, что происходит, вы же это помните?!
     Роман как-то разом сбросил с себя оцепенение и рывком поднялся:
     - Всё! Хватит распускать сопли, как гриппозный больной! В чём проблема, дружище?- Ласково обратился он сам к себе.- Хочется домой? Так вали!
     Улыбка осветила лицо поэта, словно в глаза ему воткнули пару светодиодов.
     - Вали! Но прежде доделай до конца дело здесь! Постарайся, чтобы в этом времени тебя никто не стал вспоминать, как презренного, кичливого трепача!
    
     Роман тихонько подходил к сцене, стараясь не выдать себя неосторожным звуком. Он ещё за пару десятков метров услышал голос, доносящийся оттуда, и понял, что это Маргарита работает над монологом. И поэтому ему не хотелось смущать девушку своим появлением, но и услышать, и увидеть её было просто необходимо.
     Роман осторожно подкрался к тяжёлым занавесям и осторожно раздвинул их.
     Маргарита стояла на коленях и читала свой монолог. Волосы её, всегда такие обычные, некрасивые, сейчас, в свете разноцветных софитов, казались радугой, которой надоела однообразная коромысленная поза, и она вырвалась на волю, заплясала, целиком отдавшись застоявшейся фантазии!
     В первые мгновения Роман даже не слышал слов, вернее, не понимал их, без остатка отдавшись чудесному зрелищу! Он словно впервые увидел эту девушку, её блестящие, горящие глаза, её изящные руки, живущие, казалось, своею, отдельною от тела жизнью! А губы Маргариты, матово и влажно сверкая, источали такой соблазн, что хотелось нежно-нежно прижаться к ним губами своими, наполнившимися неукротимой жаждой!
     «Что же это со мной!? Как же я раньше не увидел такое чудо!?- мысли в голове Романа совсем обалдели, не понимая, что же они должны выражать.- Неужели эта та самая девчонка, которую я упрекал в нечувствительности!? Да, но что она говорит? Надо же послушать!»
     А девушка как раз заканчивала прощальный монолог. Вот сейчас она скажет последнюю фразу, и Роман выйдет из-за портьеры и встанет перед нею на колени, прося прощения за свои давешние грубые слова!
     Но Маргарита, закончив монолог, не остановилась, а продолжила, и слова эти, звучавшие в унисон с предыдущими, были совсем иного смысла.
     - Любимый мой! Я виновата перед тобой! Только я! Знать, не так я тебе прошептала про любовь свою, не те слова излились из сердца моего! Не таким нежным взглядом я ласкала глаза твои! И жар тела страждущего моего не был достаточен, чтобы воспламенить тело твоё! Прости меня за это! Я знаю, ты самый честный, самый порядочный, и именно это тебя и увело прочь. И поначалу я тебя в том винила, не понимая глупой юной головой своею всё твоё величие! Да, величие, ведь для меня – ты велик! Так прости меня и за это! Но ты ведь любишь меня, любишь всё больше и больше, я это чувствую сквозь все времена, расстояния и мысли! Я чувствую тебя! Я слышу биение твоего измученного сердца – вот оно стучит по груди, словно молоток скульптора, украшающего древние гробницы! А вот натужно поскрипывает, как перо писца или камышовая палочка, царапающая засыхающую глину. Но иногда оно вдруг запоёт, зазвучав струнами древних гуслей, и я тоже слышу это прямо в себе! И тогда воображение моё живо рисует, как великий Веласкес, самые удивительные картины, в которых мы вместе, укутанные любовью и нежностью! И я знаю, я верю, что и ты тоже слышишь сердечко моё, ведь оно так громко стонет, а иногда и кричит: любимый мой, где ты!?
     Маргарита упала на пол сцены, и Роман отчётливо увидел, как из её прикрывшихся глаз хлынули слёзы. Она лежала молча, не вздрагивая, и только прозрачные ручейки наперегонки сбегали с бледных щёчек.
     Но наш поэт не мог пошевелиться, он, кажется, не мог и дышать. Ведь каждое слово, произнесённое девушкой, острым дротиком впивалось в его разрывающееся сердце. Ведь все те слова – о нём! Да, все!
     Но разве могут быть такие совпадения!? Роман понимал, что сходит с ума, но это почему-то не волновало. Вдруг всё стало безразлично. Он, не выдав Маргарите своего присутствия, тихо пошёл прочь от сцены…
    
     Утром, когда актёры собрались на последнюю репетицию, Мастер буднично сообщил:
     - Главную роль будет играть Маргарита!
    
     XI.
    
     Роман из-за кулис наблюдал за ходом спектакля, но органы чувств его сегодня функционировали избирательно. Он как-то равнодушно внимал игре Майкла и Ангелины, но мгновенно замирал, напитываясь волнующим зудом, когда на сцене появлялась Маргарита. Он не чувствовал своего организма. И тело, и конечности, и даже само сердце, казалось, были мёртвыми, вернее, уснувшими или онемевшими. Поэт как встал вначале спектакля, неловко накренясь на правый бок, так и замер в этом положении. И ни боль, ни тяжесть не причиняли неловкости Роману. Он ничего не ощущал, кроме ненасытного желания любоваться Маргаритой, улавливать каждый её жест, каждый вздох, каждое слово…
     А зал, заполнившийся к удивлению труппы почти до предела, жил вместе с героями пьесы. Он вздыхал и всхлипывал, разочарованно гудел и неудержимо смеялся. И, даже находясь в таком состоянии, Роман всё же замечал, что не везде реакции зрителей совпадают с его трактовками событий. Да и вообще, пьеса была задумана в чисто драматическом ключе, практически лишённая весёлых сцен, ведь автору хотелось вновь пережить свои чувства, которые были тяжки и горьки.
     Но не всегда зритель вникает в подлинный смысл действа театрального, реагируя по-своему. И это, мне думается, правильно и естественно, потому что нужно видеть лишь то, что видишь, не вдаваясь в то, что бы хотелось сказать автору. Уж если ты считаешь себя незаурядным, изволь написать так, чтобы всем и всё стало ясно безо всяких пояснений! А коль не можешь или не хочешь творить так, то и не обижайся на непонимание!..
     Да и актёры были так пропитаны атмосферой пьесы, что иногда отступали и от текста, и от режиссёрской трактовки, добавляя свой шарм происходящему. И это у них получалось потрясающе! Даже Ангелина, явно обидевшаяся на своё отлучение от главной роли, быстро освоилась в роли иной и старалась теперь влить в неё некую долю задора и колкости, пытаясь тем самым хоть чуточку да насолить своему Мастеру. Нет, она явно перешагнула ту грань, что отделяла клон от своего прототипа!
     Майкл явно ей подыгрывал, мгновенно уяснив замысел своей возлюбленной, а потом и вовсе об этом позабыв, а просто нырнув в роль до самого донышка. И порою получалось так, что герои, выясняя отношения, упрекают друг друга, но вместо задуманного автором трагизма, выходило нечто мелодраматическое, а то и вовсе смешное.
     Но Маргарита просто воспарила над всем происходящим! Едва она появлялась на сцене, зал взрывался рукоплесканиями. А она играла так, как и учил Мастер – умирала и воскресала! Как же она преобразилась! Казалось, она просто истекала красотою, светом и чувствами, которые бурным потоком обрушивались на зрителей! А та сцена, в которой она впервые предстаёт перед своим создателем в облике материальном, повергла зрительный зал в долгую овацию!
     В отличие от задумки Романа, у которого главными чувствами героев в этой сцене были серьёзность и торжественный трагизм, интерпретация Маргариты явилась более живой. Она вела разговор со своим создателем легко и, даже явно подшучивая над ним, точно так, как это и случилось в жизни в тот метельный вечер. И это получилось так органично, так трогательно, что смех зрителей и правда перемежался со слезами.
    
     Но что же чувствовал наш поэт, спросите вы? Или совсем уже одеревенел и плотью, и духом, замерев в своей дурацкой позе?! Может, и чувств в нём не осталось, кроме недовольства актёрами от их непечальных импровизаций?
     О, нет! Роман давно клокотал, извергая из себя эти самые чувства подобно сотне грозных Кракатау! И, если б вдруг перевести жар души его в плазму пламени, он с лёгкостью испепелил бы не только Антарктику, но и все планеты нашей милой звёздной системы! Слава Богу, что такая генерация не под силу нам, смертным!
     Роман, в промежутках взрывов чувств, громко и зло хохотал над собою, посыпая голову не пеплом, но красочными эпитетами, угодливо рождаемыми его головою, разум которой явно был повреждён. И получалось так, что поэт внешне молча, но всё же, крича изо всех сил, спорил со своим умом, ясно осознавая, что тот уже и не ум вовсе, а что-то неясное и туманное, как гипотеза о пульсации Вселенной!
     - Ах ты, поэтишко паршивый! Режиссёришко задрипанный! Что, накатал пьеску? Вдохновил актёров! Как же ты ловко разъяснял им задачи и сверхзадачи, давя своим авторитетом! А они взяли и наплевали и на тебя, и на твой авторитет! Смотри, ведь не играют даже, а живут! Да не им у тебя, а тебе у них учиться!
     Тут ум замолкал, пытаясь услышать ответ, но, знать, не так уж он был крепок, позабыв, что в ответ на вопросы риторические нормальные люди помалкивают, а люди, нормальные не полностью, – молча убивают. Роман, к счастью, был пока нормален, правда, нормальность эта могла вот-вот закончиться.
     Да, нормальность и правда заканчивалась, но вовсе не потому, что «великий» режиссёр был раздосадован смелой игрой своей труппы. Досада уже ушла, обменявшись местами с восхищением, которое не могло не появиться! Но и оно пребывало с Романом недолго. Как-то незаметно и непонятно откуда просочилось чувство иное, более сильное, но менее приятное. Это было ощущение растерянности и бессильного непонимания!
     Да, наш герой был растерян, словно совсем заблудился в ярком свете смешавшихся эпох, не в силах понять, что же происходит! Он смотрел, во все глаза и во все чувства на Маргариту и отчётливо видел в ней Ангелину! Ту Ангелину, которая, появившись из холода ночи, опалила его огнём своей любви! Он видел каждую её чёрточку, каждый завиток волос именно те, оставленные им в жизни реальной! Она смеялась именно так звонко, она говорила именно так печально, она улыбалась именно так волшебно! Это была именно ТА Ангелина!..
    
     Не дождавшись окончания спектакля, Роман поспешно покинул сцену и укрылся в какой-то тёмной комнатушке. Ему необходимо было подумать и осознать всё происходящее спокойно. Но какое, к чёрту, может быть спокойствие, когда сердце вот-вот вырвется из опостылевшей и тесной грудины и поскачет к любимой, чтобы ласковым, послушным котёнком устроиться возле её ножек! Какое может быть спокойствие, когда кровь, перекипев в венах сотню раз, давно уже превратилась в саму любовь, в её сласть и боль!
     И всё же, собрав все силы, Роман пытается думать.
     - Я точно знаю, что это она! И я так же точно знаю, что здесь её быть не может! И то, и другое абсолютно верно!
     Руки поэта поспешно обхватили голову и вовремя, ведь она почти раскололась на две равные половинки.
     - Что же делать?!
     Было ли в тёмном закутке холодно, или же просто переживания героя вогнали его в озноб, но это пошло ему на пользу. Сердце немного успокоилось, и мысли перестали вытанцовывать бразильскую самбу.
     - А может быть, я просто влюбился в эту Маргариту?- и поэт вздрогнул, ужаснувшись такой нелепой, кощунственной мысли.
     Он замер на секунду, а потом принялся смачно хлестать себя ладонями по щекам:
     - Нет! Этого не может быть!! Я люблю только ЕЁ!!!
     - Но ведь это она и есть!- вдруг послышался чей-то шёпот.
     Роман вздрогнул, но понял, что это сказал он сам:
     - Да, это она! Но ведь она там, в прошлом!
     - А вдруг, она каким-либо образом попала сюда?
     - Это невозможно!
     - Но ведь ты попал сюда как-то!?
     - Я – это другое дело. Мне помогла Ванда.
     - А если и ей кто-то помог? Та же Ванда?! Ведь она рассказала всё, что с тобою произошло в разных эпохах! Кто это мог знать, кроме тебя?!
     - Никто! Никто!! Никто!!!
    
     Наверное, много времени Роман провёл в тёмном закутке, потому что, когда он, почти бегом, ворвался на сцену, там уже никого не было. Да и зрительный зал был пуст. На сцене повсюду валялись цветки и целые букеты, и было понятно, что зрителям действо пришлось по душе.
     Роман бросился к уборным своих актёров, и в одной из них нашёл слившихся в нежном поцелуе Майкла и Ангелину.
     Ни одна клеточка Романа не вздрогнула при виде этой картины, которая ещё день назад могла бы его погрузить в горькие думы.
     - Мастер!- вскрикнул Майкл, поспешно оторвавшись от своей любимой.- Это был фурор!
     - Да, успех просто ошеломляющий!- Маргарита подбежала к Роману и жарко чмокнула его в обе щёки.
     - Я вас поздравляю! Вы играли, как боги!- похвалил Роман, но в его словах всё же не было полной теплоты и радости.- Но где Ан… Маргарита?!
     - А она…- замялся Майкл, но Ангелина решительно встряла:
     - Она ушла!
     - Но куда? Вы знаете, где она живёт?
     - Нет, мы этого не знаем, но она… она ушла совсем…- Ангелина неловко улыбнулась.
     - Как это совсем?- Роман непонимающе уставился вначале на девушку, а потом уже и на Майкла.
     - Я не знаю точно, но она сказала, что уходит совсем, и больше мы её не увидим.
     - Но почему!?- вскричал Роман так громко, что Ангелина непроизвольно прикрыла уши ладошками.
     Майкл лишь пожал плечами:
     - Я не знаю. Вообще, она какая-то странная, эта Маргарита! Я даже думаю, не клон ли она? Может, её время окончилось, и потому-то она ушла насовсем?
     Роман недоумевающе уставился на Майкла:
     - Клон?!
     - Ну да. Ведь у клонов есть время жизни. Почти у всех,- и он нежно поглядел на Ангелину, радуясь, что это именно она из тех «почти».
     Но Роман замотал головой:
     - Нет! Так клон не может играть!
     - Но ведь Ангелина смогла! Она разве играла хуже?!- почти сердито бросил Майкл.
     - Нет, она играла не хуже…
     Роман согнулся, словно тяжёлый лепной потолок прилёг на его плечи, и уныло побрёл прочь.
    
     День прошёл в бессмысленных поисках.
     Роман бесконечно устал, явственно ощущая всю тяжесть прожитых им жизней.
     Нужно было что-то решать.
     - Ну что, поэт, тебе хочется остаться здесь, в будущем?
     - А что меня здесь ожидает?
     - Будешь ставить пьески. Наклонируешь себе десяток Ангелин.
     - Я сойду с ума раньше, чем на это решусь!
     - Тогда глотай последнюю горошинку – и домой!
     - А там что? Вдруг, Ангелина меня уже забыла?
     - И что с того? Ты ведь сам об этом мечтал!
     - Но я этого не хочу!!
     - Тогда не мешкай, а отправляйся к ней!
     - Но почему ты решил, что последняя горошинка вернёт меня? А если она отправит ещё куда-то?!
     - Да чёрт побери! Какой же ты придурок! Так и будешь нерешительно топтаться на мостике своей судьбы!? Давай, делай уж хоть что-то!! Коли отдал свою жизнь в руки колдуньи, так не трепещи, как истёртый стяг в ветрах времён!
     Роман достал последнюю горошинку и, не раздумывая более, закинул её в рот…
    
     … Вот и всё. Закончились путешествия, и скоро наши герои встретятся. Или не встретятся? Ах, знать бы, что им уготовила прелестная Ванда! Даже не могу представить, как они встретятся, как посмотрят друг на друга, что скажут. Не вольёт ли долгое путешествие в них не только мудрость опыта, но и сухость прагматизма!? Как бы мне этого не хотелось!! Я просто не могу представить своих милых героев, здраво и трезво размышляющими и так же грамотно поступающими! Нет! Они не такие! Я вижу их лица, небрежно расцвеченные переживаниями, но как же это их украшает! Я вижу их глаза, лучащиеся нежностью и любовью! Я вижу их губы, тянущиеся друг к дружке, чтобы слиться в долгожданном поцелуе! Я слышу их сердца, бьющиеся в одном ритме! Я чувствую их души, рассказывающие друг другу самую сокровенную историю! Я вижу их, прекрасных и великих в своей любви, которая, конечно же, сильнее гнусных каверз и слащавых искусов судьбы, крепче и надёжнее самой основы жизни! Я вижу их так же отчётливо, как видите и вы! Ведь скажите, что я не ошибаюсь!!!
    


    

    

Тематика: Философское, Фантастическое, Любовное, Историческое


© Copyright: Серж Фил, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины IX

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru