Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Евдокимов

Муж своей жены

     По цементу ползала Луна, бросая тени многоэтажек на лысые газоны.
    
     - Надо было цветы купить.
    
     - Зачем? - слегка вспотев, спросил Геннадий, - Мы же ко мне домой, к моей жене...
    
     - Ночь на дворе! - Вячеслав небрежно вытащил из-под мышки кусок колбасы. - Уступишь в малом, Гена, - выиграешь в большом!... Хозяйка твоя сейчас орать начнет.
    
     Колбасная кишка пахучим цветком вскочила в руке Славы: во тьме копченый пуп её гвоздичной головой вонзился в небо.
    
     - Не было такого, - тихо упёрся Геннадий.
    
     - Было - не было! - Последняя капля что делает?
    
     Товарищ молчал.
    
     - Чего молчишь?
    
     - Ты спросил что ли?
    
     Вячеслав остановился: будто темнота сунула бельевой верёвкой свои жилы под горло.
    
     - Ну, ты даёшь!... На: - укуси колбасу.
    
     Геннадий влип зубами в копчёный стебелёк.
    
     В небе упала звезда-загадка...
    
     - Тебе как?
    
     - Чего? - произнес муж своей жены, и колбасная ткань сорвалась изо рта на ладонь.
    
     - Шучу я! Балдею: - понимаешь? Теперь-то жри! Пошли, педигрипал какой-то.
    
     Микрорайон в спокойном каменном молчании казался тяжелее тьмы. Ветер, не найдя кудри листвы, стучался в рамы, шумел в тряпье, возился на помойках. Выше всего этого, не смотря ни на что, вспучилась Луна жёлтым оптимизмом.
    
     Шестнадцатиэтажные твари мирно кружились вокруг коллег - рассматривали. Одна из грязных подползла к человекам, и все стороны остановились.
    
     - Орать не будет? - ещё раз проволновался Вячеслав, озирая окрест.
    
     - Да мы не орём.
    
     - Жаль, цветов нету, - не слушая коллегу, сказал Вячеслав и бросил сердце в густую затяжку сигаретного дыма.
    
     - Ничего не надо! - обеспокоено растёр ладонями и жир, и холодный пот Геннадий. - А с каплей что?
    
     - С последней?
    
     - Да.
    
     - Последняя капля переполняет! И чтобы этого не было нужно сливать или перекрывать! Кусай?
    
     - Нет.
    
     Луна холодно осыпала тьму рядами обнаженных зубов: хохот какал на цемент, разбрасывая эхо сорвавшихся эмоций на скалы-стены, - Геннадий подтолкнул Вячеслава, но тот коснулся двери и остановился.
    
     - Значит, так: мы входим - ты говоришь «Утанёк».
    
     - А что это?
    
     - Ну, Таня, Танек. Соседский пацан, так сестру зовет – «Утанёк». Понял?
    
     - Угу.
    
     - Повтори.
    
     Геннадий изгнал свое дыхание! Ветер почувствовал как губы обдуваемого, трубочкой потянулись ему навстречу: Гена сжал всё тело и гаркнул.
    
     - Да не ори! Молодец!
    
     Они двинулись вверх: откинулась дверь - подвал кинулся в лица прелой вонью и комарами, и дорога повела их мимо мусоропровода и лифта - в Генкин дом.
    
     - А зачем говорить «У-утанёк»? - толкнул по ступенькам хозяин, доставая ключи.
    
     - Вместо цветов, - увеселение! – Лёгкий и пустой юморок! Я скажу: «Ддатвуй», а ты: «Утанёк». Понял?
    
     - Угу.
    
     - Открывай.
    
     Губы Геннадия обхватили букву «у», открылась дверь и открылась тьма, - жена мужа своего спала.
    
     Коллеги переглянулись: восторг застыл пальцем на сжатых губах.
    
     - Пойдём на кухню.
    
     Железобетон, поглотив Луну, толкался ребрами в черном квартирном пространстве, двигая по узкому коридору на людей комнатушку неполезной жилплощади.
    
     Вячеслав сразу же закурил, - пепел полетел в раковину. Геннадий, отмахнувшись от дыма, открыл форточку, и лунный воздух столкнулся с цивилизованной духотой, и вскружились занавески.
    
     - Хватит глотать пакость! Садись, Слава, ноги уже гудят.
    
     Дома голос хозяина зазвучал твёрже.
    
     - Какие у тебя идеи... Ну?
    
     - Отдыхай, нах..! – и небольшой паузой Вячеслав отмахнулся от сказанного. - Я, Гена, очень много думал и решил: нужно создавать что-нибудь.
    
     Гость сел: сверкали и глаза, и улыбка.
    
     Взгляд хозяина округлился и начал блуждать по стенам кухни, будто он только что получил ордер на этот цемент.
    
     - Да я как-то не думал... А в чём проявить себя?
    
     Вячеслав оживился.
    
     - Чайку бы поставил.
    
     - Хорошо. Чай-вода! Ну, говори... хотя, - минуточку...
    
     Гена распахнул врата холодильника, и на скатёрку со льда сошла водка.
    
     - Ни хрена себе! - воздух восторженно кинулся из грудной клетки гостя и осадил испариной бутыль.
    
     - Сейчас закусить поищу.
    
     - Не шарься: суй колбасу под гильотину.
    
     Неожиданно ожили настырные скрипки кровати. Палец Вячеслава прилип к губам. Геннадий отмахнулся. В открытую форточку ворвались свежие звуки и растворили в себе тепло спальни. Нож срезал пробку с бутылки, и хозяин швырнул её в заоконную пыль.
    
     Ужинозавтрак вырвал из петель рубашек верхние пуговицы. Водка расплескалась по первой...
    
     - И в чем же нам проявиться?
    
     - Отдыхай, нахоу... Плесни-ка!
    
     - Не гони, Слава!
    
     - Этого требует классика. Помнишь, - «миль, пардон, прошу плеснуть»?
    
     - Помню: родное – алтайское…
    
     Через мгновение кухонный воздух, измазанный колбасой и хлебом, потянули ноздри мужчин в свои глотки...
    
     - Первый вариант, - возвращая кухне кухню, начал Вячеслав, - летом соседка по даче огурцом мордашку мазюкала. Свежим огурцом, то есть его жопой. Мы бывало чудно с ней... Я говорю, - рекомендую огуречный лосьон. Пользуешься? Его пьют быстрее, чем мажут, - говорит она. И я не вынес шевелений этих губ!... Потом смекнул: огуречный сок с одеколоном дадут настой - лосьон! Три флакона сделал. Если сейчас разводить, то к зиме будем иметь деньги.
    
     - Заманчиво...
    
     Хозяин с трудом подавил в себе восторг.
    
     - А как три пробных, - нормально?
    
     Над белым пространством кухонного стола завис кулак и выдвинул вверх большой палец, а затем аккуратно обхватил бутылку и позволил руке наполнить тару. Одна рюмка швырнулась в Славкины губы, и колбаса смачно похлопала по ним.
    
     Хозяин, облапав стопочку, всё сидел и смотрел куда-то...
    
     Таракан длинными усами ощупывал каплю водки...
    
     - Работает у тебя голова, работает! – улыбнувшись, произнёс Геннадий, и залил рот горечью. - И пузырьков пустых можно мильён набрать… на пустырях…
    
     Рюмка плюхнулась на скатерть и разгладила тараканье мясо прозрачным дном.
    
     - Штука серьёзная, Гена, это не только продукт косметики.
    
     - А: – понял! Это ж ещё дороже!
    
     - Совершенно в дырочку! Что позволяет взобраться на локомотив и крикнуть: «А пиижайте к нам лет так чеез двадцать-тъицать!».
    
     - Да аньше-аньше!
    
     - Гагак!
    
     Колбаса таяла на зубах и пальцах.
    
     - Заманчивая идея! Кому-нибудь говорил?
    
     - Нет.
    
     - Не торопись. Надо подумать... Можно и на машину набрать. Вот ведь... Дай сигарету.
    
     Брови Вячеслава растопырились.
    
     - Отдыхай наха...
    
     - Не лупь шары! Я курю иногда... после последней! - слукавил Геннадий, окутываясь дымом.
    
     Скрипки из спальни коснулись туманного шлейфа.
    
     - А кто будет продавать?
    
     - Мы, - убедительно ответил гость.
    
     - Я же член партии!?
    
     - Отдыхай наха!
    
     Сквозь сизый смог прорвалась грустная улыбка и застыла на лице хозяина.
    
     И в миг!
    
     : в его зрачки наждачным лбом вошёл рой пепла, облепивший раковину, до блеска надраенную им.
    
     : захотелось смыть этот срам - встать было лень!
    
     - У прилавка стоять не могу! Хоть режь! Слава, я бутылки никогда не сдаю... Стыдно: люди кругом, что скажут?
    
     Сигарета ненавистно расплющила на дне тарелки огонь и застыла упрямым бычком - Генкины руки утёрлись собой.
    
     - И деньги нужны, и плюнуть бы на всё, но...
    
     - Что но? - Мы ведь партиями будем продавать.
    
     - Не остри! - обида красными нитями поползла на белки Генкиных глаз.
    
     Вячеслав ухмыльнулся.
    
     - Я вспомнил самоубийство при андроповской власти... С табурета шагнул зав кафедрой советского Вуза. Такие трупы раздражали райкомы: прямо с табурета и - в яму: без почестей. Жизнь у нас - малина! Тогда сотрудники от жены предложили заказать оркестр, но она взбзднула: «Я член партии»... Грустно, Гена...
    
     Он не ответил.
    
     Тишина зависла кольцом дыма и этот белый обруч, клубясь и извиваясь, потянул над столом арию поставленным, противным голосом, подражая вою осеннего ветра. Вдруг, круг дрогнул и разорвался: в кухню вошла жена своего мужа.
    
     - Ддатвуй Утанёк! - выпалил гость, уступая стул.
    
     Геннадий обиженно зашевелил пальцами на ногах, зло, сжав понапрасну вытянутые губы.
    
     -У-у... уже встала, - выронил он запас энергии для шутки.
    
     - Я давно не сплю. Что не сказал: картошки бы пожарила.
    
     - Спасибо, Таня, у нас - колбаса! - Вячеслав добродушно приобнял и кухню, и хозяйку, и сел, и подмигнул хозяину. - Мы идею вынашиваем.
    
     - Слышала. Бизнесмены.
    
     Нож скользнул в Генкину руку и потянулся к жене.
    
     - Ты, мать, если жарить картошку, то жарь!
    
     - О! - хозяин! - уже хозяюшке вмигнул гость и что-то кухонное вошло в его тело: хотелось жарить, парить, стряпать, - сжигая свои колени до водяных мозолей. - Кстати, ты же язык преподаешь?
    
     - Да, - английский.
    
     - О! Индивидуально трудовая! Конкретные деньги! Гена, твоя жена - золото! Я тоже владею методикой обучения: «сол» пишется с мягкий знак, а «тарелька» без.
    
     Теперь из форточки в цементно-лунное пространство вслед за рваной пробкой полетел смех. Это чувство было неодинаковым: Геннадий делал оскалы скупясь.
    
     - Тебе, Слава, тоже можно уроки давать! - и мягкие губы Тани сорвали яркую белизну зубов, и нож обелил картошку. - Отработал и по клиентам. Семьи нет, торопиться некуда.
    
     - Правильно! Глядишь, - женюсь.
    
     - Тебе пора, - туманно изрёк хозяин и встал.
    
     Через короткий шаг рванулась шумная струя в раковину, легко смывая рой пепла.
    
     - Вот что, мать-утанёк, поставь тарельку и иди сюда.
    
     Двери и стены отодвинули кухню.
    
     - Чего ты выскочила туда?!
    
     - Опять? Ген, обидно же!
    
     - Не нравится? А почему ко мне не выплываешь в халате? Почему не кормишь, когда я один прихожу? Ещё и без трусов, наверное!
    
     Его рука через одежду вцепилась в мягкий лобок жены своей.
    
     - Дурак ты!
    
     - Пусть! Но смеяться над собой не позволю! Еще поговорим! Ложись, и никаких!
    
     Геннадий удалился. Тьма коридора смыла с лица раздражение, и в кухню он внес виноватую улыбку.
    
     - Всё: поели картошки... Я у неё хотел добавки под картошку-то... обиделась...
    
     - Зря ты...
    
     Гена устало махнул рукой, ладонь упала на колено, пальцы забегали, заплясали.
    
     - А оркестр был на похоронах? - неожиданно сменил он тему.
    
     - Был: от студентов дули.
    
     - Ну, а какие другие варианты деятельности? – раскрошил далёкую шопеновскую симфонию гостя хозяин.
    
     Вячеслав оттолкнулся от глаз собеседника и медленно потащил истоптанное пространство кухни перегаром в собственный перегар пуза, желая выудить зевоту, но получился длинный усталый вдох.
    
     - Отдыхай, нахоу... я пошутил. Какая, к чёрту, деятельность! Прогарное дело.
    
     - Врёшь! А одеколон с огурцом?
    
     - Он белеет: мутная реакция.
    
     - А последняя капля, что делает?! - не глядя на Вячеслава, обиженно пробормотал хозяин.
    
     Гость молча встал, аккуратно завернул остатки колбасы в газету и протянул руку Геннадию.
    
     - Отдыхай, нахо!
    
     - Я провожу, - виновато отозвался тот.
    
     - Мы все проводники и полпреды! - иронично выдохнул Слава и шагнул к двери.
    
    
    
    
     Татьяна прислушалась, отбросила одеяло и подошла к окну. На освещенной улице две тёмные фигуры махали руками, пытаясь остановить такси.
    
     - Всё-таки я его люблю... - Тёплое дыхание окоченело на холодном стекле.
    
     Колеса завизжали на асфальте, - хлопнула дверь...
    
     Силуэт Гены двинулся к дому по узкой полоске асфальта, широкой походкой, легко разрывающей ночь гагаринским маршем.
    
     Её губы скупо сжали рождение улыбки.
    
     - Ах, ревнивец!
    
     В глазах теснились какие-то мысли.
    
     Татьяна сбросила с себя пеньюар и, укрыв наготу халатом, села за кресло на пол.
    
     Лунный свет полз к её ногам, и она поджимала их сильнее, боясь быть сразу замеченной мужем. От волнения тело охватил озноб, который мешал слушать ребристую дорогу лестничного полотна.
    
     Но было тихо.
    
     - Не рассмеяться бы, - она улыбнулась и опустила голову на колени.
    
     Холод лунного света наполнил ноги Татьяны ледяным весом, и тихонько заныла спина.
    
     - Где же он?
    
     Она встала, подошла к окну: за стеклом была пустынная плоскость асфальта.
    
     - Вот ненормальный...
    
     В пространство её мыслей ворвались изломы дверного замка, лунная полоса рванулась из-под ног Татьяны и она расшиблась за креслом.
    
     Гена ворвался в комнату, размахивая букетом цветов. Муж игнорировал родной приют: схватил вазу и вышел.
    
     Цветы изжогой недоумения пронзили всё пространство спальни: ожидался лобастый гнев хозяина, но... ваза с живыми цветами в объятьях Луны...
    
     Геннадий нашарил в изголовье кровати флакон одеколона и потащил его в кухню.
    
     - Не заметил?! - задохнулась Татьяна. - Не заметил, что меня нет?! Пеньюар нужно бросить на середину кровати.
    
     Будто наспех брошенная прозрачная ткань лоснилась теперь в лучах ночного светила, рассыпающего жёлтую пыль с кровати за кресло...
    
     Кухонный стол качался: Гена возбужденно таскал огурец по острым дырам терки.
    
     - Пошутил он! Нашёл мальчишку! Как заговоришь о долге, о чести и сразу мутный, сразу шуточки... Продавать он будет! Врёшь, собака! Присмотрим!... Это урок ему! Но хитёр: реакция, - говорит! Такой сразу предаст, сразу! Что ему Родина - прилавок!... Отдыхай нах...
    
     Тёрка лизнула пальцы!
    
     : муж своей жены вылил сок в стакан,
    
     : скрутил с флакона пробку,
    
     : и - встал!
    
     Он сосредоточенно склонился над стаканом - первые же капли одеколона взболтали в изумрудной жидкости муть.
    
     - Реакция... Реакция... Такой предаст... предаст... передаст... такой передаст... педераст. Хах! Стихи! Предаст передаст педераст! Поэму напишу...
    
     Гена устало сел.
    
     - Я тебе покажу деятельность! Хахоньки всё! Отдыхай, нахо! А если со спиртом?... Проверим потом...
    
     Остатки водки плюхнулись в рюмку. Пустая бутылка повертелась перед хозяином и юркнула за стол.
    
     - Бутылки сдавать не пойду...
    
     Он вытащил из кармана носовой платок, вывернул его и бросил в тарелку копченый пуп колбасы.
    
     - Шутник...
    
    
    
    
     ...В спальню ворвался перегар. Свет Луны потускнел, наполняя глаза Татьяны солью: муж молча лёг на кровать не укрываясь.
    
     - Утанёк! Зря ты не вступила... Это мозг... Позиции у тебя нет: перекати-поле! Эх, незрелость сонная... только спать, глаза мазать, да юбки укорачивать! Спишь?... Отдыхай, нахоу... Я те...
    
     Хозяин завалил комнату храпом.
    
     Татьяна плакала, вытаскивая из-под него пеньюар...
    
    
    


    

    

Жанр: Новелла


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru