Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Евдокимов

Цимбалист

     Крыльцо лениво тянулось из грязи к двери, почернев в этом времени, устало прогибаясь в скрипах каждого шага посетителей почтового отделения.
    
     Серая улица мерно втаскивала себя под лоб - в глаза Иннокентию Цимбалисту и сжимала его торопливый пульс, и связывала, и озлобляла. Вспотевшая рука во тьме кармана теребила в паутине нервов извещение о денежном приходе.
    
     - Уехать быстрей... уехать... чёрного золота захотел... фонтан говна! Бросить бы кисленького на каменку... Суета – суёт…
    
     Раздражало всё: хмель - бумажка - суета старух...
    
     Изводила округа печальных изб: тяжесть грязи и седина ковыльная, и седина голубиных испражнений на полотне со словом «ПОЧТА», и тяжесть бездорожья.
    
     - Вороны кашкарские! - выпал клубок едкого пара в сторону старух.
    
     Протяжно запыхтел в атмосфере трактор и скис.
    
     Бабье лето опавшим листом дотянулось до трав: голые ветки царапали небо, пространство стонало журавлиной тоской, истребив в себе и шум пчелы, и бич и мат пастуха, и солнце. Радуга не пронзала выплясы мелкой дождливой пыли: в щетине холодных осколков созревали вынужденные всхлипы пилы под согнутыми мокрыми спинами. Тяги дымоходов гнали тепло огня и золы из скиний мирян, укладывая низкий ватин неба.
    
     - Денег мало и поэтому с вашим переводом только после старух.
    
     Иннокентий Цимбалист шагнул сквозь изломы крыльца, через вязкую грязь, мимо жизни старух - к стене: стена узла связи придвинула шершавые грани заваленного на бок ящика - сел.
    
     - Будет отпускать-то? - спросила самая высокая из толпившихся у крыльца пожилых женщин.
    
     Иннокентий кивнул, старухи оживились.
    
     - Получим ли до обеда? - и тупой угол крыльца срезал тёмную глину с сапога той же бабки.
    
     - Ты, Марта, успеешь. Ты первая. - Отозвалась самая никудышная - Клавдия: маленькая, пригнутая временем-ношей на палке-опоре, отшлифованной морщинами до зеркального: земля бережно держала старое тело как младенца, и деревянное отражение меж сухих пальцев возвращалось к пульсирующей мякоти темени и тянулось к платку.
    
     - А я какая? Последняя опять? - вмешалась самая молодая.
    
     - Так Фаина, - подтвердила Клавдия, навалившись грудью на костыль.
    
     - Интересно, а кто за Мартой?
    
     Высокая старуха начала объяснительный сказ.
    
     - За мной Авдотья...
    
     - Евдокея! - исправила полная.
    
     - Я и говорю, - Марта размеренно кивала острым носом, - за мной ты, потом Клавка, дальше Устя и Файка.
    
     - Все успеем, - зевнула Устинья и сплющила конец папиросы тупыми деснами.
    
     - Как же: первый раз что ли? - не унималась Фаина.
    
     - Да отвяжись, боже! - твердо остановила Марта. - И Авдотья спрашивала, и мужик вон тот: сейчас отпускать будет.
    
     - Евдокия я! По новому паспорту называйте! Не надо по церковному! А ты, Файка, успокойся - Фрол плетётся - он последним будет.
    
     Мокрая фуфайка застряла в бабьих зрачках нескладной латкой.
    
     Голубиный помет бросился в серость дня - старик свистнул беззубой пастью: дождь тяжестью своей отнял у птицы полёт.
    
     - Что, старые, зубов нет, а пенсию дай! Все дожили?! – гаркнул вместо приветствия Фрол, и тихонько дёрнул из рук Клавдии подпорку, - пересчитайсь!
    
     Старухи рассмеялись.
    
     - Сын-то уехал? - спросила Клавдия.
    
     - Ага. Утром ещё.
    
     Устинья отбросила папиросу.
    
     - Чего же припозднился: мог бы и раньше, когда картошку копали?!
     Фрол вознёс к ушам мокрые тяжёлые плечи, подтянул локтями штаны и вытащил из кармана очки.
    
     - Семья, работа, дела, - отрывисто сорвались выдохи на линзы. - Понимать надо. . . До обеда полчаса. . . Когда давать будет?
    
     - Узнал бы: на тебя она не шумит, - тихо попросила Евдокия, - В магазин товар завезли: Марте пимы нужны.
    
     Лукавые морщины увеличились в петлях оправы.
    
     - Хорошо, Авдотья. . .
    
     - Да что вы всё по церковному! - обиделась она.
    
     - Не по церковному, а по привычке. Извини.
    
     Старик наклонился вперёд, его ноги застучали по ступеням, - заскрипела дверь: холод блеснул в глазах девицы.
    
     - Я тихонько.
    
     Эльза молчала. Чернильные оттиски падали на бумажки: ритм осени.
    
     - Лиза, до обеда выдашь?
    
     Штамп уткнулся в тёмно-синюю губку - влажная тряпка завертелась в женских руках.
    
     - Свет включите.
    
     Фрол столкнул полюса.
    
     - Дочка, может воды принести?
    
     - Нет: расписывайтесь.
    
     - Как? Вот ведь! Спасибо.. .
    
     Графа приняла кривой почерк: и пальцы вонзились в деньги.
    
     - Остальные получат после обеда, - сухо объяснила Эльза.
    
     Пенсионные крохи едва удержались в руке старика.
    
     - Они же у крыльца... да и время ещё... нашими ли ногами, Лиза, грязь месить...
    
     - Все здесь? - прервала старческую песнь Эльза.
    
     - Ага: дожили...
    
     - Только быстро, и только по одному.
    
     Фрол среагировал моментально: дробь короткого шага смешалась с вязким скрипом старого крыльца, - старухи толпились на ступенях.
    
     - Так, - быстро! - скомандовал дед. - Кто? Марта?! Давай!
    
     - Очки не найду! - взвыла она во всю длину.
    
     - На мои! - нашёлся старый солдат.
    
     Марта потянулась к теплу любимого государства, - скрип распахал суету, - дыхание старых изобразило на перепонках Фрола тишину. Смех толкнулся в теле старика и сдох.
    
     - Кто следующий?
    
     - Авдотья! - сработал хор.
    
     - Да, - подтвердила Евдокия, - я!
    
     - Ладно: получайте. Обмоете, когда вперед ногами понесут.
    
     - Обмоем. Всё по-людски сделаем! - изрекла деснами Клавдия. - Ты не волнуйся, Фролушка.
    
     Старик не слушал: руки ворвались в карманы...
    
     : ладонь правая плюхнулась на упругие бумажки;
    
     : другая схватила жменьку монет и загремела ею - отвислая мотня широких брюк затрепыхала. Перешагнув через лужи, Фрол сел рядом с чужим для этой деревушки человеком.
    
     - Серо кругом. Неперспективная...
    
     Иннокентий промолчал.
    
     - Фрол, - представился дед.
    
     - Иннокентий Цимбалист, - без интереса произнес мужчина.
    
     - Цимбалист? - живо переспросил Фрол.
    
     - Ага.
    
     - Очень приятно! - скривив губы, продолжил старик, и его кисть, перебирая пальцами, забегала паучком по животу. - А я баянист. Фрол - баянист.
    
     Улыбка лизнула похмелье парня. Старик обрадовано потянул воображаемые меха.
    
     - Честней, Иннокентий - гармонист. Вон девки знают.
    
     Пожилое горло коснулось голосистого дыхания гармони.
    
     - Утоптывались бывало... А ты в гости или по делу?
    
     - Я мимо.
    
     Фрол задрал ноги и бросил друг на друга сапоги: грязь плюхнулась в грязь, в которой его глаза равнодушно провожали Марту, живо шагавшую в сторону сельмага по колее.
    
     - А цимбалист, - он на чём? - спросил дед после паузы.
    
     - Это фамилия, - коротко швырнул Иннокентий.
    
     - Как?!
    
     Смех потянул к лужам кашель.
    
     - Ты не первый, - без удивления и обиды оборвал Цимбалист Фрола.
    
     Дед сплюнул - затих...
    
     - Вам уже выдаёт? - задал вопрос Иннокентий.
    
     - Пенсию? Выдаёт. Ты тоже получать? Ох, и Лизка! Вредная... Любит тянуть мёртвого за... Значит, сказала, что после нас?
    
     - Ну.
    
     - Плохо дело. Тогда после обеда. Всегда так - натура.
    
     Узел почтовых линий возопиял голосами.
    
     - Вот, - уже гремят!
    
     Фрол вцепился в атмосферу легкими, - потянул, и устало бросил стылый кусок неба, - и засеменил к крыльцу...
    
     - Проститутка! Я напишу! Изведу тебя! Никаких законов для неё! - Фаина сплющила пространство до визга. - Я сама связисткой была! Ух, ты дрянь!
    
     - Файка! - дёрнул грубым словом Фрол. - Уйди.
    
     - Чего тебе?
    
     - Уйди!
    
     - Не командуй! Сам-то расписался!
    
     - Уйди! - гаркнул старый.
    
     Файка отступила: вернула Фролу очки, перевернув оптикой весь серый день, - а после постигла хребет порога.
    
     - Нехорошо, Лиза...
    
     - Я - Эльза! - вытаращила она глаза!
    
     - Да я в сорок пятом, вот таких вот Эльз из огня на руках выносил! И не за шнапс!
    
     - В сотый раз рассказываете.
    
     Фрол улыбнулся.
    
     - Дипломатничаю, дочка, - шучу...
    
     Деньги выползли из кармана: рука старика потянула купюры к столу.
    
     - Перепиши на неё.
    
     - Нет.
    
     - Лиза, - бархатом вспухли его губы, - наша гвардия небольшая, скоро все - пшш... Внимания бы, а, Лиз?
    
     - Внимания? А мне кто в дыре этой внимания окажет? - обнажила боль Эльза.
    
     Дед сунул деньги в карман.
    
     - И то верно.
    
     Половицы заскрипели: у самой двери остановился.
    
     - А чего парня томишь?
    
     - Какого?
    
     - А того, - у крыльца, - за деньгами...
    
     - Обед у меня!
    
     Фрол шагнул на крыльцо серого дня и угодил в дымный выдох Устиньи.
    
     - Фу, язви вас! Чего случилось?
    
     - Да тянут её за язык! – осудила Евдокия. - Разбирайтесь, я пошла. Пойдём, Клава.
    
     Костыль Клавдии потоптался в грязи, столкнув землю-планету к следующей пенсии, и залез под мышку, устремив грязный нос в следы Авдотьи.
    
     Руки Файки месили платок носовой: крошили мольбу или маты валившиеся с морщинистых губ.
    
     - Рассказывай, - бросил старый.
    
     - Да ничего собственно... сказала, что совесть надо иметь и началось... Я пригрозила: напишу! А она... Фрол, напишем? Фрол...
    
     На крыльце появилась Эльза.
    
     - Молодой человек: зайдите! - крикнула она.
    
     Серая улица вновь двинула себя под лоб - в глаза Иннокентию Цимбалисту, подставив ему крыльцо, дверь, стол, девушку...
    
     - Ладно, напишем, - ответил Фрол.
    
     - К Авдотье пойдём и напишем! - поддержала Устинья, сжав губы колбасной завязкой, чувствуя копчёный вкус папиросы.
    
     - Спасибо, - пропела Фаина, - Я сейчас! Скажу, что смогу после обеда.
    
     Обиженная решительно переступила порог: Эльза рассчитывала Иннокентия.
    
     - Девушка, - указательным пальцем продырявила пространство Фаина, - я в четыре часа деньги возьму.
    
     Ладонь Файки маленькой точкой хлопнулась в родную грудь: императив сургуча пнул узел связи.
    
     - В четыре утра? - ощетинилась Эльза, медленно поднялась, - протянула пачку купюр Цимбалисту, - и зацокатала острыми ногтями по столу. - Денег больше нет, бабуся. У товарища крупная сумма.
    
     К указательному пальцу Фаины потянулись остальные окончания кисти, и ткнулись в грудеживот, - сжались и ткнулись в дверь: крыльцо заныло...
    
     - Что?! - испугался дед.
    
     Старуха жадно хватала свежий воздух.
    
     - Все деньги отдала этому!... Я напишу!...
    
     - Напишем, напишем!...
    
     - Напишу!
    
     - Напишем, ты успокойся!
    
     Из почтовой избы вышел Цимбалист: на крыльце стало тесно.
    
     Иннокентий быстро отсчитал пять купюр и сунул их в мокрые руки Фаины, - шагнув в колею, и торопливо пошёл, втаптывая следы Марты и Клавдии, следы покорной провинции, следы самого себя...
    
     Устинья потянулась за папиросой...
    
     Фаина открыла рот...
    
     Фрол аккуратно взял деньги из её рук.
    
     - Цимбалист это...
    
     - Кто?
    
     - Цимбалист.
    
     - Из органов что ли?
    
     Старухи наблюдали пронзившего серый день человека.
    
     - Цимбалист, - Фрол обнял далёкую спину улыбкой, - это должность нова. Они, - эти цимбалисты, - контролеры... На, положи деньги в карман и пошли писать.
    
     Устинья сжала ладонями крохотный стебель пламени.
    
     - Контролеры перестройки что ли? - спросила она.
    
     Старик качнул головой. Опять кинулся в небо дым папиросы.
    
     - Пошли писать.
    
     Фаина съёжилась от ветра и дыма.
    
     - Да ну её! Кому писать-то?
    
     - Ну и ладно. Нам теперь следующую пенсию выжить нужно...
    
     Крыльцо коснулось ступенями землю: в грязь влипли ноги и потащили её до снегов.
    
     Голубь выпустил из своих лап узел связи - и зачем-то взлетел.
    
    
    
    
    
    


    

    

Жанр: Новелла
Тематика: Гражданское, Психологическое, Философское


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru