Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины VII
Серж Фил

Роман Ангелины VII

     Глава седьмая. МЕСТЬ.
    
     Русь. Киев, Коростен. 946 год.
    
    
    
     Давно копаются учёные (и не совсем доученные) в руинах времени, пытаясь выяснить один простой вопросик: так откуда всё же явились в свет истории предки наши – славяне. Некоторые прозрачно намекают на Тибет, мол, где, как не там, находятся истоки разумности – ведь то, что славяне зело разумны, почему-то не ставится под сомнение! Иные, обрызгивая слюной мантии, отправляют нас искать корни свои в Месопотамские болота, твёрдо уверясь в божественное начало. А кое-кто и об Африке рассуждает не шутя, разглядев в раскопанных миллионолетних скелетах свои родственные черты. Как бы там ни было, но факт налицо: славяне в Европу откуда-то пришли, и пришествие их ничего хорошего живущим здесь не принесло!
     Греки, римляне, германцы и даже не совсем мирные скандинавы только закрякали от натуги, отбиваясь от варварской орды, долбавшей всех подряд, невзирая на титулы и заслуги. И скифы, и гунны казались им теперь наивными расшалившимися детишками, капризно размахивающими ручонками.
     Но некогда славянам было разбираться с инородцами по полной программе, ведь был у них ворог посерьёзнее – они сами! Ах, как сладостно порубать своих братов, позабавиться с их жёнами и воспитать в почтении их детишек! В этом и только в этом истинное наслаждение! В такой ситуации может быть лишь одно спасение: сильный правитель. Да, он тоже не упустит случая придавить ближнего своего, но всё же это какой-то гарант некого возмездия и воздаяния по заслугам.
     Кем был Рюрик не очень ясно, но разве так уж важно это, если сумел он сколотить основу государства, сбив в одну кучку мелкие племена и дав понюхать мощь своего кулака многочисленным славянским князькам! Впрочем, о нём осталось так мало сведений, что можно только фантазировать о правлении основателя великой династии.
     По кончине Рюрика, ближний родич его, Олег, прихватив с собою сына правителя, Игоря, решил податься в Киев, где славно княжили Аскольд и Дир, тоже, кажется, бывшие некогда сподвижниками Рюрика. Эти два деятеля уже сколотили довольно сильное княжество и успешно обустраивали Киев, основанный братьями Кием, Щеком, Хоривом и сестричкой их Лыбедью. Поначалу-то они хаживали на Царьград, думая на халяву поживиться там, но, получив по сопатке, вернулись в Киев и стали здесь применять свои организаторские способности.
     Олег не долго думал, как договориться с Диром и Аскольдом. Да никак! Зря ль в него природа вдула ум и хитрость, щедро перемешанную с коварством и жестокостью?! Прикинувшись невинным торговцем, Олег выманил правителей из города, да и кокнул их, нисколько не терзая своей совести, которой, кстати, в нём и не было. И народ киевский только возрадовался такому решительному поступку, поскольку и сам был вылеплен из того же теста!
     Первым делом Олег сбегал в Царьград и сумел там напугать греков так, что они с радостью стали выплачивать ему дань. За это народ возлюбил князя пуще папы и прозвал его Вещим. А дальше вы и сами всё знаете, в смысле, про коня. Хотя, по-моему, дело было так. Игорь, законный наследник Рюрика, давно возмужавший и желавший самостоятельно править и снимать пенки оброков, впал в хандру от нежелания дяди поделиться властью. Но Игорь был слишком мягкотел для действий решительных. А вот жёнушка его, Ольга, родилась бабой хитрой и властной. Мне думается, это именно она сначала подослала волхвов к Олегу, чтобы они ему навешали туфты про коня, а потом и сама стала убеждать старика в том же. А, когда тот глупо клюнул на эту наживку и поехал искать скелет своего коняги, Ольга послала вперёд одного человечка. Тот спрятался под смердящими костьми и выждал момент попрания Олегом останков коня. А дальше, как говорится, дело техники – один укол отравленной колючкой да подсунутая вовремя змея, и Олег поверил в судьбу! Но напоминаю, это лишь моя версия!
     В общем, Олег сгинул, и Игорь резво взялся за выполнение своих обязанностей. Первым делом – ну никакой фантазии! – он потащился в Царьград. А вот там всё пошло не так, как у Олега. Греки взяли да побили Игоря. Он притащился в Киев и целый год обижался на Царьград. Возможно, обида длилась бы и дольше, но воины взроптали: что это мы всё без дани да без дани! Делать нечего, пошли в поход новый. Но теперь греки почему-то не стали связываться с оголодавшими и одичавшими славянами, решив, что откупиться будет проще. И откупились, тем более что та мелочь, которой удовольствовался Игорь, не явилась для них серьёзной потерей.
     А Игорь вошёл во вкус и начал легонько давить своих подданных – древлян. Но те, решив, что давление это чрезмерно, как-то отловили стареющего князя и разорвали его на две неравные части посредством привязывания к двум наклонённым деревьям.
     И осталась в безутешном горе жена князя Ольга с сынком-отроком Святославом. И замерли росичи в ожидании, что же станется с их градом Киевом – матерью городов русских?!
     Кстати, тут я не всё понимаю. Почему это Киев – мать городов русских? Он ведь рода-то мужского! А не потому ли вся наша жизнь идёт через задницу, что мать наша – мужчина?..
    
     I.
    
     Отплакал люд киевский кончину князя Игоря, убиенного таким варварским способом, да и приготовился жить далее, окунувшись в обыденность бытия своего. Да и то, скорбь скорбью, а пить-есть что-то надо, детишкам наплевать, кто кого и за что замочил. К тому же, не был князь Игорь так уж любим подданными, как его славный родственник Олег.
     Но разве могла Ольга простить и забыть величайшую обиду, нанесённую ей лично, да и всей земле русской?! Пусть уж не было в ней в последние годы ни любви, ни обожания к своему супругу, но она ещё вспоминала его иногда стройным юношей, околдовавшим её, наивную и благонравную девчушку, жившую в деревне под Плесковом и носившую варварское имя Хельга. Ах, где ты, былая девичья наивность и скромность? Как же безропотно уступила ты место коварству, хитрости и властолюбию!
     Впрочем, в те славные времена жить без этих качеств было тяжко, а, порою, и невозможно. И вовсе не считалось скверным, если человек мог кого-то коварно замочить или славно обмишурить. Хотя мы, в наше не менее славное времечко, обретаем все те качества своих пращуров, от которых почему-то иногда впадаем в оторопь. Здесь, вероятно, всё дело в том, что ужасные злодеяния, совершённые предками, мы видим на экранах телевизоров или читаем о них в книгах, и это очень впечатляет. Наши же поступки и мысли – абсолютно такие же! – слишком реальны, а поэтому кажутся нам менее страшными!
     Итак, не могла, да и не хотела Ольга прощать древлян за их необдуманное преступление! Она потеряла и сон, и покой, а о еде даже и не вспоминала, вышивая в своём хитрющем уме скорбный саван мести, которым она скоро – очень скоро! – укутает глупых древлян!
    
    
     Если б знали простоватые лесные жители обо всех мыслях хитрой Ольги и об её природном даре коварства, то не сидели б в радостном довольстве от убиения ненавистного тирана, а, собрав свои пожитки, валили бы через леса и болота куда угодно, хоть к чёрту в задницу, только б подальше от суровой бабы! Но в их лесных дебрях никто не преподавал ни логику, ни философию, да и психологи к ним захаживали не часто. И бывать-то им нигде, кроме ближних и дальних болот, не приходилось. Это вам не киевляне, время от времени выбиравшиеся в свет, где они совершенствовались в общении с другими нациями посредством прибивания щитов на их ворота, иногда получая за это дань, а иногда – по сусалам.
     Но мало того, что древляне не предпринимали попыток почуять свой конец, они ещё потихоньку и наглели. И обнаглели вконец!
     Как-то раз князь их, Мал, обпившись хмельного мёда, вдруг порешил:
     - А чтой-то, братцы, Игоря-то мы замочили, а о жёнушке его позабывали! Это неправильно!
     - И её мочить!- заорали пьяные и глупые братцы.
     - Нет, ну вы совсем озверели!- констатировал явный факт Мал.- Её-то на хрена мочить? Я б лучше женился на ней!
     - Женить!- опять заорали братцы, которым, по-видимому, было по барабану, мочить ли бабу или же женить на ней своего князя.
     - Тогда прямо завтра, даже не похмеляясь, помчите в Киев и осчастливите Ольгу, мол, хватит тебе маяться без мужика, князь Мал согласен взять тебя!
     Братцы зашумели, радостно согласившись на всё, кроме неопохмеления, но в этом вопросе Мал разобрался жестоко:
     - Чем быстрее прискачете в Киев, тем быстрее опохмелитесь. Да вас там неделю бесплатно поить будут!
     Услышав про сладкую халяву, братцы оживились и принялись немедленно собираться в дорогу, справедливо рассудив, что, ежели выехать тотчас же, то в Киев можно будет успеть ещё до наступления мук похмельных!
    
    
     Ольга, узнав, что придурки-древляне сами бегут к ней в ручки, зело обрадовалась, а когда узнала, для чего прибыли послы, коварный план возник в ней сам собой. И она поспешила им навстречу.
     - Так что вы там говорите насчёт женитьбы?- якобы, не осознав от волнения сказанного, спросила Ольга.
     - Так князь наш, Мал, желает тебя осчастливить!- гордо ответствовал самый бородатый из древлян.- Чего, говорит, ей одной горе мыкать, вдвоём-то веселее!
     - Ах, вы, мои лапушки!- ласково сложила ладони на груди немолодая княгиня.- Какие же вы молодцы! Может, по чарке?
     Древляне, покачивая головами, переглянулись, а в их глазах явно читалось:
     «Ну и дура ты, баба, коль такие вопросы задаёшь! Наливай быстрее!»
     После второй чаши древляне совсем поплыли, и Ольга это увидела:
     - Знаете, дорогие, что мне пришло в мою глупую голову?
     - Да уж знамо,- заржал самый бородатый,- откуда ж ум в бабской башке?!
     - Так вот,- не обратив внимания на смех, продолжила Ольга,- не гоже вам так запросто входить в город.
     Древляне недоумённо поглядели на неё.
     - Вы прикажите, чтобы вас внесли в Киев прямо в ладье, как самых желанных и уважаемых гостей!
     - Желаем! Желаем!- заголосили гости.- Несите нас в ладье нашей!
     - Ну, вот и прекрасно!- обрадовалась княгиня.- А я побегу вперёд да распоряжусь о достойном приёме.
     В городе Ольга приказала быстро выкопать огромную яму, и, когда толпа принесла древлянских послов, велела их в эту яму вместе с ладьёй и бросить! Пьяные древляне не сразу осознали, что недельная выпивка отменяется, порешив, что это такие странные обычаи гостеприимства у киевлян. Но те и не думали извиняться за странности свои, наоборот, похватали лопаты и заступы и принялись дружно засыпать землицей живых, так и не успевших поверить в жестокое коварство простаков. А рядом с ямой стояла прямая и строгая княгиня Ольга, и глаза её выражали удовлетворение, нет, восторг от этой чудовищной процедуры.
     Древляне заголосили как-то сразу, все вместе, но слов их было не разобрать. Лишь один из них, самый бородатый, слёзно просил:
     - Дайте хоть мёду испить, злыдни! Что ж, так и сгубите нас на трезвую?!
     Но жестокость Ольги была неимоверна – никто из древлян так и не получил ни глоточка!
    
     II.
    
     - Твёрже руку жми, твёрже!- прикрикнул Асмуд.- Вот, гляди, как Агнеса лук держит!
     Агнеса, чуть искривив тонкие губы улыбкой, отпустила радостно вздохнувшую тетиву, и стрела беззвучно распорола тёплый утренний воздух, в котором ещё кое-где висели обрывки ночного тумана. Остриё глухо охнуло, найдя середину мишени, и древко судоржно затрепетало оперённым кончиком, как хвостик трясогузки в когтях куницы.
     Святослав с завистью посмотрел на сильную девушку, но зависть его не была злой. Да разве можно испытать это чувство к такой красавице!
     - Ну, давай, стреляй, хватит таращиться!- Асмуд прервал любование Святослава Агнесой, хотя ему оно явно было по душе. Ещё бы, он спал и видел, как племянница его становится женой Святослава, а, следовательно, и великой княгиней. И сам он, Асмуд, не будет уж тогда всего-лишь наставником князя, найдётся для него более достойное местечко! Правда, пока жива Ольга, ни о чём таком и думать нельзя, но не вечна же она. Все люди смертны, нужно просто дождаться нужного часа или как-нибудь его приблизить!
     Святослав тщательно прицелился и отпустил свою стрелу в полёт. Выстрел получился удачным, и его стрела воткнулась рядом со стрелой Агнесы.
     Асмуд остался доволен:
     - Вот это уже похоже на выстрел воина. Ну, ещё по одному разу, и для утренней разминки достаточно. После завтрака займёмся отработкой приёмов защиты от меча.
    
    
     За завтраком Святослав и Агнеса не могли быть спокойны и строги, как этого хотелось и Асмуду, и Ольге. Слишком уж они были юны и задорны для того, чтобы просто поглощать еду в сосредоточенном молчании. Впрочем, Ольга не старалась на этом зацикливаться, не забыв ещё свою юность – она тоже была весела и озорна, и ничего, выросла достойной правительницей. Так ей, во всяком случае, казалось.
     А Святослав и Ангелина… Да, Господи, я не сказал, но вы-то должны были понять, что эта сильная девушка не кто иная, как наша любимая героиня! Ах, вы всё прекрасно поняли? Тогда прошу меня простить за это невольное отступление. Да, Ангелина в этой эпохе превратилась в девушку-воина, и, если честно, я не представляю, как она будет себя вести дальше, ведь я ни разу её не видел в подобном качестве. Она всегда была так нежна и женственна, хрупка и очаровательна! Хотя, смею вас уверить, что ни женственность, ни нежность Ангелина не растеряла, наоборот, воинские доспехи только подчёркивают их!
     Именно в этот момент Ольге доложили о прибытии послов древлян, и она, не закончив трапезы, ушла.
     Святослав оживился:
     - Интересно, что там? Пойдём, тоже посмотрим!
     Асмуд нахмурился, сдвинув брови:
     - У нас занятия, вы разве забыли?
     - Да ладно, дядя,- беспечно махнула рукой Агнеса, и этим жестом сбросила с себя остатки серьёзности,- успеется!..
    
    
     Ах, как она пожалела, что оказалась здесь!
     Толпа ревела от восторга и удовлетворения. А когда яма была засыпана, и исчезло всё, напоминавшее, что в ней находятся живые люди, очумевшие от хмеля убийства киевляне пустились в пляс, яростно утаптывая рыхлую землю. Не будь этих полубезумных воплей радости, пожалуй, были бы слышны стоны жестоко казнённых послов.
     Ангелина сжала уши ладонями так крепко, что в голове раздался тонкий дребезжащий звон, словно тысячи далёких, невидимых кузнецов дружно ковали серебряными молоточками колечки для кольчуг.
     На Святослава тоже произвело впечатление это зрелище, которое он так жаждал увидеть. Но, в отличие от Агнесы, это его не расстроило, а, наоборот, окрылило, ведь всё происшедшее он принял как справедливое воздаяние за гибель своего отца. Глаза его горели страстью, а ноздри прямого носа раздувались, как у боевого коня после долгой и тяжёлой битвы. Что поделать, он был вскормлен и взращён своим временем, и иным быть не мог! И Ангелина, глядя на его одухотворённое лицо, пыталась это принять как должное.
     Дикая пляска не прекращалась, перейдя в какую-то монотонную работу, исполнение которой обязательно, хотя и не понятно, для чего. Ангелина поняла, что не сможет здесь оставаться ни секунды больше, и потянула Святослава за рукав:
     - Пойдём отсюда.
     Тот не стал сопротивляться, хотя был не прочь постоять ещё немного, и пошёл следом за девушкой.
     Они бесцельно бродили по городу в молчании, каждый по-своему впечатлённый случившимся, пока не оказались на рынке. Сегодня тут было не многолюдно – большинство было там, на месте казни, на месте самого интересного зрелища! Лишь десятка два торговцев овощами, в основном, дряблых старушек, вяло предлагали свой товар немногочисленным покупателям, да неторопливо перебирал струны гуслей одноглазый боян, притулившийся в тенёчке амбара.
     И вот гусляр ущипнул струны решительнее и запел. В своей песне он рассказывал, что обошёл немало земель, но везде видел только одно: несправедливость и жестокость!
     - Странный боян,- поморщился Святослав.
     - Что тебе в нём не нравится?
     - Обычно, гусляры поют о подвигах и битвах, о богатырях и их деяниях, а этот на жизнь жалуется!
     - Не у всех же она складывается так, как им хочется!- грустно вздохнула Ангелина, и перед глазами её, как живой, предстал Роман. Он был худ, небрит, а в глазах его не блистала ни одна искорка жизни.
     Сердце девушки вздрогнуло, словно споткнулось, и застучало часто-часто, как весенняя капель на солнцепёке. Видение растаяло, но сердце не унимало свою быструю иноходь. И Святослав заметил, что с его подругой не всё в порядке:
     - Тебе жаль этого бродягу?!
     - А тебе нет?
     Юноша пожал плечами, а затем, вытащив из-за пояса медную монету, подошёл к гусляру:
     - Ну-ка, спой что-нибудь повеселее!- и монетка звякнула у ног бояна.
     Но тот не обратил никакого внимания ни на деньги, ни на заказчика. Он по-прежнему заунывно напевал свою песню о несправедливости жизни.
     Святослав нахмурился, и рука его легла на рукоять меча. Но руку накрыла горячая ладонь Ангелины:
     - Не трогай его. Пойдём отсюда, нас ждёт дядя.
     Они повернулись и неторопливо пошагали прочь от неуступчивого гусляра. А тот, словно только этого и ждал, запел вдруг высоким и приятным голосом:
     - Тысячи веков брожу я по свету!
     Тысячи веков ищу я тебя!
     Но к тебе дорог и троп нету!
     Их себе отрезал все я!
     Ангелина, вслушиваясь в слова, исходящие из уст бояна, ощутила, что в нём таится такая же безысходность и тоска, как и в ней. Она почти не понимала смысла, но это ей и не было нужно, главное, что пение гусляра попало в унисон с её душой!
    
    
    
    
     III.
    
     Если вы подумали, что коварная Ольга удовлетворила себя местью и успокоилась, то спешу вас разочаровать. Для неё всё произошедшее явилось лишь мощным катализатором дальнейших действий! И действия эти не заставили себя ждать.
     К простодушным древлянам отправились послы с заявлением, что, мол, для женитьбы у них, конечно, есть некие основания, но Ольга слишком уж раскрученная особа, чтобы просто так вот её сватать! Для этих целей древляне должны послать в Киев самых уважаемых своих представителей, да желательно побольше. И, несмотря на то, что от такого наивного заявления за сто вёрст пахло обманом, лесные обитатели на него клюнули – вот, как они поверили в свою значимость, кретины!
     Влупив по паре ковшей хмельного мёда, послы расселись по ладьям и погнали в Киев, оглашая вольные и экологически чистые окрестности матерными частушками. Да хоть бы один хотя бы на миг задумался, а где же это шляются послы предыдущие, так скоропостижно посланные в град стольный? Впрочем, скорее всего, послы новые наверняка решили, что их коллеги квасят уже неделю на халяву, поэтому и возвращаться не спешат! И это их только подстёгивало и торопило.
     А в Киеве уже всё было готово для встречи дорогих гостей. Варились меда, топилась грандиозная баня – как это полагается по законам русского гостеприимства.
     И, едва ладьи с послами пристали к берегу, их моментально обнесли ковшами с мёдом, а потом повели в баню, ведь негоже представать пред светлыми очами княгини в несвежих рубахах и с немытыми харями!
    
    
     Ангелина и Святослав вновь бродили по городу. Девушка, услышав однажды безвестного гусляра, последнее время лишь о нём и думала, вернее, о словах его песни. Что-то в них было такое, что заставляло душу вздрагивать от обжигающего предчувствия. Ангелина не могла вспомнить ни одного слова, ни единой буквы, но она точно знала, что тот гусляр попался ей не случайно. А что, если он встречал Романа, и тот с ним поделился своею болью, и песня гусляра вовсе не его жизненные переживания, а плач души её любимого?! Как бы ни фантастично это казалось, но наша бедная героиня почти поверила в это, и теперь все дни тратила на поиски гусляра, едва не сводя с ума Святослава, видевшего, что его подруга разрывает себя на части, мечась в поисках не понятно кого или чего.
     - Ну, скажи, скажи, кого мы ищем? За кем мы бегаем?!- в сотый раз допытывался он.
     - Ты можешь не ходить со мной, я ведь тебя не прошу об этом,- лишь отмахивалась девушка.
     - Но, Агнеса, как же я тебя брошу одну?! Да мне теперь уже и очень любопытно увидеть того, кто так околдовал тебя!
     Ангелина вдруг посмотрела на себя со стороны, и поняла, как же нелепо она выглядит! Да и Святослав, этот наивный юноша, он-то за что терпит все её фортели?!
     - Хорошо, я скажу тебе, но ты не торопись отпускать свои мысли вскачь, а вначале немного поразмысли!
     - Ты же знаешь, что я рассудителен не по годам!
     Ангелина кивнула, но во взоре её мелькнула усмешка, видно, она уже не раз наблюдала рассудительность Святослава.
     - В общем, так, мне нужно найти того гусляра. Помнишь, мы его видели недавно?
     - И только-то?!- всплеснул руками юный князь.- Да ты б только пожелала, и он давно бы предстал перед тобою!
     - Нет, я должна его найти сама!
     - Хорошо, мы его найдём, раз тебе так важен именно поиск, а не результат!
     Да, Святослав не был лишён ума и рассудительности, пожалуй, он достойно впишется в славную когорту династии Рюриковичей!
    
    
     Ласковый жар бани и сладостный аромат её баюкали тела, а новая порция хмельного мёда – души. Древляне расслабились, позабыв о том, где они оказались и почему.
     А снаружи вовсю кипела работа. Десятки проворных воинов обкладывали закопчённые стенки сруба сухим хворостом и соломой. Немного поодаль стояла княгиня, и глаза её горели решимостью и злобой.
     Она махнула рукой, и огромный костёр мгновенно вспыхнул, оглашая противным сухим треском тихий вечерний воздух. Огненные руки нежно, но властно обняли деревянное строение и принялись его тискать в своих жарких объятиях. И от их крепости горящие брызги искр радостно устремились вверх, неохотно угасая в тёмно-синей вышине. Поначалу довлел лишь один звук – тяжёлые, астматические вздохи гигантского костра, с жадностью пожирающего калорийную пищу. Но вот он, утолив немного голод, чуть стих, и послышались приглушённые, словно из подземелья выдавливающиеся вопли. Это недоумённые, заживо горящие люди, молили о помощи, думая, что о них случайно забыли!
     Но Ольга всем своим видом начисто отвергала даже малейший намёк на это! Глаза её горели торжеством, а сердце выдавило лишь половину той страстной жажды мести, которой она последнее время жила. Не могло быть на свете слаще музыки, чем эти утихающие в дьявольском жаре вопли!
     - Смотри, мой супруг, смотри и возрадуйся!- шептали влажно блестевшие в угасающем пламени губы княгини.- Я это делаю ради тебя, ради твоей чести! Скоро, совсем скоро я полностью отомщу за тебя, и ты сможешь спокойно пребывать в своём новом доме!
     И Ольга трижды осенила себя крестом, ибо была она не тёмная язычница, как большинство из живущих в те времена, а истинная христианка, и всегда старалась поступать согласно заповедям Божьим!
     Правда я, изучая по мере сил Святое Писание, что-то не нашёл там указаний на отмщение врагам своим. Наоборот, были там только слова о всепрощении и любви к ближним! Но, возможно, в те годы Библию толковали несколько иначе?..
    
     IV.
    
     Роман был невесел. Да и откуда взяться веселью, если видишь такие кошмары?! А Роман видел жуткий погребальный костёр, устроенный жестокой княгиней, и слышал рвущие душу и сердце вопли горящих древлян. С одной стороны поэт понимал, что такие события для живущих в этом времени, норма, хоть и тоже немного перебирающая здравый смысл. Но, со стороны другой, не могло всё это оставить его равнодушным, и он должен был как-то выразить свой протест. Только как можно протестовать, если ты один, да и вокруг тебя не единомышленники, а равнодушные к чужим жизням варвары?! Да, варвары, это Роман чётко уяснил. Он напрочь выкинул из себя дурацкие представления о гордых славянах, защитниках земли русской, кои почерпнул в своей прошлой жизни! Именно в прошлой, ведь он так долго скитался в веках и тысячелетиях, что почти позабыл о жизни былой. Да, вероятно, он бы и совсем её отринул, не будь там той, кем он жил ещё и дышал!
     Роман ущипнул струны своих стареньких, рассохшихся гуслей, и они тоскливо заплакали в унисон душе поэта.
     - Жалобно играешь!
     Роман поднял единственный глаз – Ванда его в этом времени почему-то лишила стереозрения – и увидел перед собой княгиню Ольгу.
     - А чему радоваться?- сухо ответствовал он.
     - Хотя бы тому, что великий князь наш теперь почти что отомщён!
     - А не слишком ли велика цена мести?
     - Месть не может быть чрезмерной! Она может быть лишь недостаточной и мягкой!- очи Ольги сурово сузились.
     - И тебя не мутит от запаха палёного мяса?
     - Нет! Он меня пьянит! Но оставим этот спор. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной и пел мне.
     - Я пою только для тех, кто меня может услышать!
     - Тогда я именно та, кто тебе нужна!- Ольга едва заметно улыбнулась.- Я ведь тебя услышала.
     Роман внимательно смотрел на далеко не молодую женщину, и начинал видеть в ней то, чего не разглядел раньше – она была так же несчастна, как и он. И совсем неважно, чем было вызвано это состояние, главное, что оно сплелось воедино с состоянием его, Романа! И тогда, вместо того, чтобы гневно отказаться и высказать княгине всё, что он о ней думает, поэт лишь согласно кивнул:
     - Хорошо, я пойду с тобой, но не обещаю, что тебе понравятся мои песни и мои мысли!
    
    
     - А вот ты, если бы твою любимую зверски умертвили, неужели простил бы убийц?!
     Этот вопрос ударил Романа беспощадно, ярко высветив в нём картинку вероятного события, и язык не вытолкнул слова о том, что зуб за зуб – это не заповедь Христа. Поэт так зримо представил умирающую Ангелину, что в груди взорвалась такая боль, от которой он едва не потерял сознание.
     Ольга это увидела:
     - Можешь не отвечать!
     И Роман, остро понимая всю неправильность своего поведения, всё же не смог найти слов для возражения.
     - Здесь дело не только в мести,- продолжила княгиня,- в основном, всё вершится для того, чтобы подобное никогда не повторилось! Каждый должен знать своё место, своё предназначение!
     - Одни платят дань, а другие ею пользуются?- усмехнулся Роман.
     - Именно так!
     - А если и древляне, или кто иной, окрепнут и потребуют от вас того же? Кстати, поверь, это случится, правда не очень скоро,- Роман не удержался, чтобы не намекнуть на будущие события.
     - Всё возможно. Что ж, придётся подчиняться,- спокойно ответила Ольга, но явно не очень-то веря в такую возможность.
     - И ты это делала бы с удовольствием?
     - Я всё делаю с удовольствием! Главное, внушить себе это!
     - Получается, что и месть твоя древлянам – внушена?
     - Ты слишком любознателен, хотя, без этого качества ты бы не смог стать хорошим бояном. Я тебе помогу стать ещё более мудрым. Завтра мы отправляемся к древлянам, чтобы окончательно договориться о свадьбе. Они уже ждут и варят меда для торжественной встречи. Ты сам сможешь увидеть всё величие событий, которые вершат историю!
     - Что ты такое замыслила?- насторожился Роман.- Тебе недостаточно крови?
     - Чем больше её пролито на подготовленную почву, тем благодатнее будущие всходы!
     - Я не понимаю, о чём ты говоришь, но знаю одно: никогда жестокость не рождала любви!
     - В делах великих любви нечего мешаться!
     - Но ты же хочешь, чтобы подданные твои тебя любили и уважали? Ведь это нисколько не ослабит власти, это только усилит её!
     - Что ты понимаешь в таких делах?! Власть может усилить только страх! Пока тебя боятся – и уважают, и любят!
     - Значит, ты так хочешь запугать древлян, чтобы они тебя полюбили?- взгляд Романа потускнел.
     - Именно так! Но здесь есть ещё одна цель – Святослав.
     - Святослав?!
     - Он скоро станет великим князем, и должен знать, как держать в узде непокорных! Он должен уяснить, что жестокость и мудрость – это одно и то же!
    
     V.
    
     Трупы кучками и поодиночке усеяли лесную опушку. Их здесь были сотни! Кровь беспощадно превратила живой изумруд травяного ковра в мёртвую багрово-алую дерюгу.
     С помощью острых клинков прекратились последние стоны и мольбы о пощаде. А как всё хорошо начиналось!
     Глупые древляне опять поверили в благие намерения Ольги, хотя и второе посольство не возвратилось. А княгиня созвала на пир всех знатных поселян, уверив их, что теперь-то она удовлетворится почестями. Быстро хмель овладел жадными до угощений древлянами, и ловкие, трезвые воины Ольги ретиво принялись за дело.
     Это только поначалу брезгливость и жалость робко мешают руке делать правильные удары. Потом же, когда в голове, да и во всём теле притупляются чувства и желания, остаётся лишь одно: жажда крови! И эта жажда разгорается тем сильнее, чем больше алой жидкости пролито.
     Долго солнце не выглядывало из-за горизонта, словно боясь взглянуть на кровавую бойню, а, когда всё же выкатило свою тушу, она мгновенно покраснела, будто напиталась досыта невинной крови!
    
    
     - Ты – самая коварная и жестокая женщина на свете!- гневно бросил Роман в лицо Ольги.
     - Если ты думаешь, что оскорбил меня этим, то ошибаешься. В твоих словах я вижу только похвалу себе! Но, уверяю тебя, и это ещё не всё, что я задумала!
     - Теперь я уже не удивлюсь ничему! Но я верю, что кто-то из древлян избежал жестокой участи и предупредит своих сородичей!
     - Зря надеешься на это. Хотя, если ты так горишь желанием помочь им, то можешь сам отправиться в их поселения и всё рассказать. Я распоряжусь, чтобы тебя везде пропустили.
     Роман подозрительно упёрся глазом в княгиню:
     - Не понимаю, для чего тебе это?
     - Всё очень просто. Пусть страх их убьёт раньше, чем это сделаю я! Пусть они умрут дважды!
     - Я не могу тебя судить, но и уважать не могу тоже! И всё-таки, ты же христианка!
     - А разве я делаю что-то вразрез Святому Писанию?
     - Да всё!
     - Но вспомни, гусляр, что сам Господь повелел иудейскому народу, когда они пришли на земли обетованные, истребить четыре народа, дабы жить на их месте!
     - Я не стану спорить с тобой. Я иду к древлянам, хотя знаю, что это не поможет, ведь историю не переделать!
     - Что-что?- не поняла последних слов Ольга.
     Но Роман не ответил ей и вышел из шатра.
    
    
     Да, Ольга не поняла последних слов гусляра, но был человек, который их понял, правда, и не сразу. Это была Ангелина, случайно услышавшая разговор княгини с приближённым ею в последнее время бояном.
     Наша милая героиня была так потрясена массовым умерщвлением древлян, что не могла уснуть. Она долго бродила между шатров, купая свои ноги в холодной серебряной росе, но свежий предутренний воздух не мог охладить её пылающей души. И тогда она забрела в шатёр княгини и устроилась в тесном закутке, недалеко от входа. Ангелина свернулась клубочком, пытаясь выгнать из себя озноб, всё же проникший в стройное тело из мокрых ног. Это ей удалось, и вместе с теплом пришла ласковая, но и тревожная дрёма, прерванная приглушённым стенкой шатра разговором. Ангелина услышала всё то, что мы уже узнали раньше. Вот, мимо неё решительно прошагал гусляр, и уши девушки уловили его негромкие слова, обращённые к самому себе:
     - Господи, как же я устал от этого времени!
     Шаги гусляра стихли, и Ангелина, с которой стекли остатки сна, поняла, что эти слова и ей близки.
     - Как же прав этот гусляр! Я тоже так устала от этого времени! Во многом он странен, но в этом прав.
     Ангелина вдруг подскочила, и её окатила горячая волна догадки:
     - Ах, девчонка, девчонка, а не Роман ли это?!
     Нет, что-то не вязалось здесь, ведь пыталась девушка разговаривать с гусляром. Она и так, и эдак старалась вытащить из него нечто необычное, но он всегда был неласков, словно бесповоротно погряз в каком-то горе. Ангелина выспрашивала у него о встреченных им странных людях, но он бубнил только то, что все странны и непонятны. И песни его, которые он пел без желания, были тягостны и неприятны. Нет, скорее всего, девушка сама себе внушила то состояние, в которое впала тогда, на рынке, и одноглазый гусляр никогда не встречал её бедного любимого.
     Ангелина тяжело вздохнула, сознавая полную свою беспомощность:
     - Любимый, ну где же ты?! Неужели же ты не чувствуешь, что от моего сердечка отрываются последние частички?! Скоро, совсем скоро оно станет таким маленьким, что не сможет поддерживать во мне ни желание жить, ни силу любить!
     Слёзы освободились из заточения и побежали вперегонки друг дружки по упругим щёчкам. Но это вдруг не понравилось Ангелине:
     - Нет! Только не плакать! Думай, думай, воительница, ведь ты тут такая сильная, такая решительная! Ах, какое отвратительное время! Стоп! Стоп!- вдруг вздрогнула она.- Что там сказал гусляр? Что он устал от ЭТОГО ВРЕМЕНИ! Да, именно так! И ещё, что историю не переделать!
     Ангелина почувствовала, что задыхается, и попыталась рвануть ворот, но это ей не удалось, потому что здесь она носила в основном не женскую одежду, а воинские доспехи.
     - Это – ОН!- девушка бессильно опустилась на колени, но тут же вскочила:- Бежать за ним! Догнать его!
    
     VI.
    
     А Коростен уже облетела ужасная весть. На главной площади собралась толпа взбудораженных людей, но большинство из них были растеряны. Эх, да где же ты, одухотворённая решимость, совершающая чудеса в минуты великой опасности?! Где ты, скала горячей сплочённости, легко отбрасывающая волны вражеских нашествий?! Или права Ольга, и главное – страх? Именно он и является основой жизни и смерти?
     Но так не бывает, чтобы в решающую минуту кто-то вдруг не воспарил над робкой толпой и не принял на себя все тяготы и неблагодарность предводителя.
     - Братья!- взобрался на бочонок невысокий, но крепкий мужик.- Что ж вы скисли? Али испугались бабы? Да вспомните, кто вы!
     - Да была б она просто баба,- отозвался кто-то из толпы,- а то ведь это сама Ольга! Не забыл ли ты о том, Доброж?
     Тот лишь отмахнулся:
     - Я-то всё помню, а вот вы многое позабыли! Даже то, как решительно был повержен деспот Игорь! А и его-то все боялись, аки беса! Где он теперь?!
     Толпа оживилась, видимо, ещё свежа была радость и гордость от смелого поступка:
     - Верно говорит Доброж!
     - Не будем под бабу ложиться!!
     - Взлохматим киевлянам холки!!!
     Доброж гордо расправил плечи и взметнул вверх руки со сжатыми кулаками:
     - Вставайте все! Вооружайтесь! Не простим врагам смерти наших сородичей!
     Толпа взревела и заколыхалась, подобно дубраве, испытанной на прочность мощным шквалом ветра, и над ней показались рогатины и копья.
    
    
     Два войска стояли супротив друг друга, но никто не решался первым начать бой. Свенельд, командующий армией Ольги, выехал на рыжем коне вперёд:
     - Не робей, орлы! Разве это противник?! Вспомните, как мы на Царьград хаживали!
     Воины одобрительно зашумели и застучали мечами по деревянным щитам. А вперёд выступил юный Святослав и, не прицеливаясь, метнул копьё в сторону древлянского войска. Конечно, оно не пролетело и половины расстояния, что было между противниками, но явилось знаком для начала боя.
     И бой грянул!
     Но, увы, древляне дрогнули почти сразу и попятились. Напрасно скакал из края в край своей армии Доброж, пытаясь вдохнуть в воинов решимость и злость. Никто уже не пытался вспомнить ни о былых победах, ни о горьких обидах, нанесённых им русичами. Началось паническое отступление.
     Что ж вы, суровые древляне, так легко сдались?! Неужто смерть в бегстве вам более лепна, чем гибель в бою?! Впрочем, я не в праве так говорить, ибо не знаю, а как бы сам поступил, живя в то время и попав в такую же ситуацию!
    
    
     За деревянными стенами Коростена было намного безопаснее, чем на поле боя, и это ни в ком не вызывало сомнения. Ни в ком, кроме Романа. Да, он был здесь и пытался достучаться до здравого смысла древлян, убеждая их в том, что коварство Ольги безмерно, и лучше погибнуть в бою, чем сидеть в страхе в крепости, с каждым днём всё больше ощущая голод и жажду.
     Но кто будет слушать странного гусляра, бормочущего слова, половины из которых понять невозможно! Нет, Роман не страдал косноязычием, наоборот, речь его была слишком правильна и даже умна. Но именно это и раздражало простой люд, не привыкший к изысканности языка. Да и вообще, каждый был занят своим делом, своею семьёю.
     Всё кончилось для нашего героя просто и печально: он так всех достал, что древляне решили, что он – шпион Ольги, специально их подстрекающий на бой, дабы киевлянам легче было овладеть Коростеном. И Романа посадили в местную тюрьму, коей являлась вонючая и тёмная землянка. Там он, связанный по рукам и ногам, мог неторопливо обдумать создавшееся положение и сполна оценить разумность и человеколюбие древлянское! Но почему-то первое, что пришло в голову поэту, было воспоминание о последнем походе Игоря, вернее, о том, чем этот поход закончился. Роман очень зримо представил, как два тупых молодчика привязывают его ноги к наклонённым деревьям, ласково заглядывая при этом в глаза и дебильно улыбаясь от предстоящего развлечения. И вот, резко присвистнув, деревца мощно распрямляются, а он, Роман, разлетается в разные стороны, и каждая его половинка истекает потоками крови!..
    
     VII.
    
     - Так ты поможешь мне или нет?- в Ангелине всё кипело – как же нерешителен этот юноша!
     - Но, Агнеса, это же недостойно воина – действовать исподтишка!
     - Так ты называешь проникновение во вражеский стан недостойным поступком?
     - Я привык идти прямо и открыто!
     - И когда же ты успел привыкнуть к этому? Сколько лет ты воюешь?
     - Это неважно.
     - Нет, важно! Я уже не один десяток веков странствую по свету, а таких наивных слов не слыхала даже от полководцев великих!
     Тут Ангелина спохватилась, но Святослав насторожился:
     - Что-то мне не всё ясно.
     - Я говорю в том смысле, что знаю гораздо больше тебя. Ты же занимаешься лишь воинскими делами, а я ещё и изучаю историю. Но хватит об этом. Значит, ты помочь мне не желаешь. Что ж, тогда я пойду одна!
     - Я тебя не отпущу! Я всё расскажу Асмуду!
     - Вот-вот, это ты можешь, наушничать – это так достойно воина!
     - Я просто хочу удержать тебя от опрометчивого шага!
     Ангелина с усмешкой поглядела на Святослава и, заметив в глазах того некоторые сомнения, выпалила:
     - Да ты трус, и прикрываешь это якобы благими намерениями!
     Удар был рассчитан точно и попал в яблочко! Юный князь сначала покраснел от негодования, но тут же бледность гнева залила его гладкие, покрытые лёгким золотистым пушком щёки:
     - Ты не смеешь бросать мне такие упрёки! Я никогда не давал повода к этому!
     Но Ангелина не стала рассыпаться в оправданиях:
     - Тогда докажи, что я не права!
     - Хорошо, я пойду с тобой, только объясни, зачем тебе это нужно?
     - Мне необходимо увидеть гусляра.
     - Но для чего?!
     - Он…- тут девушка запнулась, не в силах сказать правду.- В общем, он знает одну тайну, которая для меня важнее жизни!
     - Но он же был здесь! Почему ты его не расспросила?
     - Тогда я ещё не знала этого. Святослав, не мучь меня, не спрашивай больше ничего!
     Юноша пожал плечами, словно говоря: делай, как знаешь, ты упрямее меня!
    
    
     Ночь была темна, как мысли убийцы. Всё небо затянуло непроницаемым облачным одеялом, словно и у луны, и у звёзд уже не было сил смотреть на кровавые дела, вершащиеся на земле! Но ветру не сиделось в покое, и он с присвистом, как разудалый разбойник, шнырял на воле, беззастенчиво шумя в кронах деревьев, отчего они недовольно поскрипывали.
     - Хороша погодка, как раз для нашего дела!- прошептал Святослав, обращаясь к стройному юноше.
     - Ещё бы дождик брызнул, и лучшего бы не пожелать!- ответил тот, но голосом Ангелины.
     Да, это и была она, но переодетая в мужское платье. И дождик закапал, словно был рядом и подслушивал разговор. Сначала это были малюсенькие, почти не ощутимые капельки, словно брызги девичьих слёз, падающих на твёрдое и жестокое сердце безответно любимого. Но вот посыпали и сами слёзы, крупные, тяжёлые, мгновенно сделавшие одежду липкой и неприятной.
     - Ну вот,- знобко передёрнувшись плечами, улыбнулась Ангелина,- теперь всё будет хорошо!
     Спутники находились уже недалеко от стен Коростена, и им оставалось лишь одно: как-то проникнуть за них. Но даже в такую благоприятную погоду перелезть через высокий частокол, оскалившийся острыми зубами затёсанных брёвен, было под силу разве что акробату. И Святослав это чётко понял:
     - Ну, и как же нам перелезть? Давай, говори, ведь ты не один десяток веков по жизни шагаешь!
     «А он ещё и юморист!»- недоумённо констатировала Ангелина интересный факт – до сих пор Святослав своё чувство юмора не обнажал.
     - Что-нибудь придумаем,- ответила она вслух.- Подождём, может, кто за ворота выйдет?
     - Ага, прогуляться! Самое время!
     Юноша вдруг замолчал и прислушался:
     - А ведь и правда, ворота-то открываются!
     А Ангелина мгновенно сообразила, как им поступить дальше:
     - Слушай меня, Святослав, ты – немой!
     - Что?- замотал тот головой.
     - Притворись немым, а я буду разговаривать с древлянами.
     Юноша хотел было возразить, но девушка зажала его губы своей мокрой ладошкой:
     - Молчи, а то мы погибнем!
     Ворота приоткрылись и, прежде чем из них смог кто-нибудь выйти, Ангелина юркнула в проём, таща за собою Святослава.
     На них тут же накинулись и потащили вглубь города, а ворота быстро прикрылись, словно всё и было так задумано. А с неба в едва заметную прореху облаков выглянула луна, которой, видимо, стало любопытно, что же это там такое происходит.
    
    
     - Так вы говорите, что бежите от Ольги?- Доброж недоверчиво уставился на двух юношей.
     - Если не веришь, можешь нас убить!- смело ответила Ангелина, стараясь влить в свой нежный голосок мужскую суровость.
     - Ты смел! А что ж твой приятель молчит? Или на него смелости не хватило?
     А Святослав едва сдерживался, чтобы не выкрикнуть гневно Агнесе всё, что о ней думает. Но он всё же понимал, что жизнь его теперь зависит всецело от этой смелой, но сумасбродной девчонки.
     - Он – немой. Когда убивали его родителя – по приказу Ольги! – речь его покинула.
     Лицо Доброжа налилось гневом:
     - Да будет проклята эта Ольга! Сколько бед она нам принесла!
     - А как она расправилась с вашими послами!- решила Ангелина лить масло в пламя по полной программе.
     - Ты это видел?
     - Да. Одних живьём закопали в землю, а других сожгли. Тоже – живьём!
     Доброж сжал кулаки до хруста:
     - Этого ей не простим ни мы, ни боги! Но всё-таки, как вы попали в Киев?
     - Мы приехали из Новагорода с купцами. Его родитель,- девушка кивнула на Святослава,- был один из них. Но Ольга решила всё отобрать, якобы, за то, что ей не отдали должных почестей и нужной платы. Его родитель назвал её татью, и за это лишился жизни! Нас же хотели продать какому-то Свенельду, но нам удалось бежать.
     Ангелина так всё обстоятельно рассказывала, что и сама почти поверила в эту выдумку.
     - Свенельд – это воевода Ольги,- кивнул Доброж,- такой же гнус, как и она. Что ж, оставайтесь, но скажу вам, что здесь опаснее, чем в Киеве, а мы, скорее всего, скоро откроем ворота, потому что еда почти закончилась. Да и силы – тоже!
    
     VIII.
    
     Сияющий Свенельд вошёл в шатёр Ольги и, с достоинством поклонившись, доложил:
     - Древляне прислали гонца – они согласны сдаться и выплатить нам любую дань!
     Но княгиня явно не разделила радости своего военачальника, и лишь грозно нахмурилась:
     - Ах, согласны?! Раньше надо было соглашаться! Мне их меда и шкуры нужны так же, как им – грамота! Нет, Свенельд, они ещё не всё заплатили по главному долгу!
     - Что ты хочешь этим сказать?
     Опытный воин конечно же понял, куда гнёт Ольга, но хотел услышать всё это из её уст.
     - Скажи гонцу, что я не стану брать выкуп с Коростеня. Пусть мне отдадут лишь по три голубя и по три воробья с каждого двора.
     Свенельд, уже начавший было склонять голову в знак согласного подчинения, вдруг вздрогнул:
     - По три воробья и по три голубя?! И что мы будем с ними делать?
     - Пойдём торговать птицей с Царьградом!- желчно, сквозь зубы, процедила княгиня.- Ступай и скажи так, как я велела!
     Воевода пожал плечами и, круто повернувшись, вышел из шатра, но не без той мысли, что с его владычицей не всё в порядке. Он сразу же припомнил её возраст, очень подходящий для старческих маразматических завихрений, да и тот факт, что была она всего-лишь бабой, пусть, хитрой и жестокой, но всё же в первую очередь – бабой!
    
    
     Древляне, ещё не совсем поверившие в свою удачу, гоняли по дворам, отлавливая вольных пташек. Птицы же, почуяв неладное, прятались и маскировались, как умели, и их соображалка явно работала получше, нежели у осаждённых. И то, хоть бы один задумался о том, а зачем же киевлянам бесполезные пичуги? Но древляне были созданы природой не для каких-то там умственных инсинуаций, не в качестве исходного материала для школы изящной логистики и философии, а для одной лишь цели – шараханья по лесам в поисках пропитания.
     Коростен, конечно, городок не великий, но, тем не менее, птицы набралось столько, что пришлось собирать все подходящие корзины, чтобы упаковать странную дань. Кстати, многие хозяева не досчитались в своих дворах и очень редкой теперь птицы домашней, которую под шумок потягали добровольные помощники отлова голубей и воробьёв. Но с этим пока некогда было разбираться, главное, рассчитаться поскорее с киевлянами, ведь осада так затянулась, что хозяйства совсем пришли в запустения, не говоря уже о том, что элементарно было нечего жрать! Но теперь-то, думалось радостным, но недалёким людишкам, всё наладится, всё утрясётся, и мы ещё отомстим этим наглым и жадным русичам, так зло и коварно умертвившим наших лучших сынов!
    
    
     Ангелина и Святослав тщетно блуждали по Коростену, пытаясь отыскать гусляра. Многие его видели, многие его слышали, но никто не знал, куда он подевался. Да, впрочем, не до этого и было, ведь весь народ был занят отловом птицы, и судьба какого-то гусляра никого не интересовала.
     - Ну что же делать?!- Ангелина не плакала, но сердце её рыдало и стенало, оно истекало болью, изливая себя в немеющую душу, и становясь от этого всё меньше и твёрже. И, когда это нежное, плачущее сердечко превратилось в маленький упругий комочек, дойдя до последней степени сжатия, оно взорвалось! А разве могло быть иначе? А ваше сердце никогда не взрывалось тысячей мегатонных боеголовок, когда все мысли, все чувства, вся жизнь были брошены к ногам любимых?! Если да, то вы поймёте нашу героиню!
     Итак, сердце Ангелины взорвалось, но это, как ни странно, не выбросило из неё способность здраво размышлять, наоборот, только обострило её.
     - Ты знаешь, Святослав, я, кажется, знаю, где его искать!
     Но юный князь не очень-то обрадовался этим словам. Он устал и уже давно клял себя, что поддался на уговоры Агнесы.
     «Как же я позабыл слова матушки?!- каталась в его голове навязчивая дума.- Ведь она мне не раз говаривала, что нельзя стать великим правителем, если ходить на чьём-то поводу! А я уцепился за верёвочку этой хитрой девки и тащусь не известно куда! Хорошо ещё, если всё кончится удачно! Хотя теперь в этом уже нет сомнений, судя по всему, осада закончилась нашей победой!»
     А Ангелина, которая не могла проникнуть в мысли своего спутника, поспешила поделиться с ним радостью открытия:
     - Он – в заточении! Нам нужно только узнать, где содержат узников!
     - Почему ты так решила?
     - Всё очень просто. Он не простой человек, не всем понятный, и слова его не всем нравятся. А за это, как известно, по головке не гладят, а заточают в темницы!
     - Или казнят,- спокойно добавил Святослав, констатируя естественный факт.
     Но на его спутницу он произвёл действие, им не предвиденное: она побледнела и беззвучно опустилась на землю. Святослав успел подхватить девушку и почувствовал, что она трясётся, как в ознобе.
     - Что с тобой? Успокойся, я же пошутил! Да жив он, жив, древляне такими делами не промышляют! Они для этого недостаточно цивилизованны.
     Но Ангелина и сама уже пришла в чувство. Нет, не может Роман погибнуть! Не может! Иначе, зачем же всё – и испытания, и жизнь, и любовь?!
     Губы девушки разомкнулись, и едва слышимые слова выкатились из них:
     - Ванда, прошу, сохрани его! Сохрани! Хотя бы один раз я должна его увидеть, хотя бы одно дыхание его поймать, хотя бы одно биение сердца уловить!
     Святослав слушал бормотанья Агнесы и ничего не понимал. Он уловил лишь одно имя, но и оно для него ничего не значило. Он решил, что это какая-то богиня, о которой он не знает. Но кто же тогда сама Агнеса, если поклоняется чужим богам? Святославу стало страшно от этой мысли, но он тут же успокоился, ведь и матушка его не почитала ни Перуна, ни Стрибога, ни Волоса, но, тем не менее, плохо от этого никому не становилось. Кроме, конечно, древлян!
    
     IX.
    
     Роман валялся на холодном земляном полу. Он уже много успел всего передумать, мысленно побывав во всех веках, кои смог посетить. Но воспоминания о Шумере задержали его. И это было понятно, ведь ситуация, в которую он попал теперь, была так ему знакома! Только здесь не было ни солнечного лучика, ни жизнелюбивой ящерки. Но здесь не было и страха. Роман уже так привык к различным испытаниям, так щедро сыпавшимся на него из бездонного мешка его подруги Ванды, что о варианте, предполагающем смерть, как-то и не думал.
     Нет, недаром он был вброшен в мир поэтом, причём, поэтом настоящим! Он предвидел, да нет, он знал досконально, что все его мытарства скоро закончатся, и он увидит свою любимую, свою единственную любимую! Он обнимет её, вдохнёт её запах, вышибающий из-под ног саму Землю, и сердце её, сильное, жаркое и верное впрыгнет в грудь его, слившись с сердцем его! Это будет, будет! Но вот, что последует за этим, даже Роман не мог представить, или, быть может, это ему не было дано лишь ПОКА? Не пришло ещё время для главного откровения главного сценариста жизни?
    
    
     Уже стемнело, когда Ангелина и Святослав всё же смогли найти место заточения гусляра. Его охраняли двое воинов, и лазутчики задумались о том, как бы им вызволить пленника.
     Внезапно, стало светать, словно солнце, заболев бессонницей, отменило ночной отдых и решило отработать ещё одну смену. Но свет не был похож на ласковую улыбку вечного труженика, он колебался, становясь то ярче, то тускнее, словно где-то, чуть пониже небес, но повыше земной тверди, разгорался огромный костёр. И вот костёр разлетелся на сотни горящих частиц, и они посыпались на крыши домов.
     Прошло несколько минут, а весь город уже пылал. Соломенные крыши схватывались мгновенно, с такой охотой, словно давненько ждали подходящего случая. Сначала всё происходило в полной тишине, но вот уже пламя взревело, восторженно вопя в своей удали, а к его гулу добавились людские крики и стенания.
     Охранники, обезумев от внезапности событий и забыв про пленника, бросились к своим домам, а наши лазутчики, отложив на время разгадывание загадки небесного огня, принялись отмыкать темницу.
     - Любимый, ты здесь? Ты жив?- прошептала Ангелина в открытую дверь, но гул пожара уже был так яростен, что Роман не услышал голоса девушки.
     В это время откуда-то выскочили трое древлян, и одним из них был Доброж:
     - Ах, вот вы зачем здесь оказались?- и, кивнул своим людям:- Взять их!
     Но те находились совершенно не в том состоянии, чтобы думать о чём-либо, кроме пожара, и не вняли словам Доброжа.
     - Взять их!- ещё раз, но уже менее решительно приказал тот.
     Но воины вдруг разбежались в разные стороны, как волны от носа лодки, и исчезли в дымном чаде.
     Святослав вытащил из-под полы накидки небольшой меч и пошёл на Доброжа. Тот этого не ожидал и попятился, но внезапно к нему подоспела подмога – это один из бежавших воинов привёл-таки подкрепление. Пятеро древлян схватили Святослава и Ангелину и потащили их в сторону.
     - Это шпионы! Их нужно казнить!- крикнул в вдогонку Доброж, а сам вошёл в темницу, но теперь ярко освещённую пламенем пожара.
     - Так кто ж ты такой?- пнул он ногой лежащего Романа.
     - Я – поэт!- гордо ответил тот, но тут же сник.- Правда, самый несчастный на свете!
     - Ты нас предупреждал, значит, всё знал?
     - Нет, я только догадывался, что Ольга вас так просто не оставит. Но вы же оказались умнее меня!
     - Но зачем тебя пытались выкрасть?
     - Меня выкрасть?- удивился Роман.
     - Да, тебя.
     - Кому я нужен?!- в голосе поэта зашелестела печаль.- Хотя, нет, я всё вру! Я нужен ей!
     - Ольге?- сурово сдвинул брови Доброж.
     - Нет, Ангелине!
     - Это кто?
     - А вот этого, невежда, ты никогда не узнаешь, даже если прикажешь разорвать меня между двух деревьев!
     В голосе узника была такая мощь и, вместе с тем, искренняя боль, что Доброж неторопливо вытащил из-за пояса нож и взмахнул им. Роман закрыл глаза, приготовившись встретить смерть достойно, но почувствовал, что нож древлянина разрезает его верёвки.
     - Уходи, я не желаю тебе зла,- равнодушно бросил Доброж и вышел из темницы.
     Роман выполз наружу – стоять на ногах он пока не мог, так они затекли – и вдохнул в себя воздух, но тут же закашлялся от едкого дыма.
     - Ольга держит своё слово,- огляделся он.- Что ж, мне тут делать больше нечего, что хотел, я увидел. Вернее, я бы так не хотел увидеть это никогда!
     Роман достал горошинку и бросил её в рот, но, перед тем, как раствориться во времени, он неожиданно вспомнил, что совсем недавно кто-то шептал ему: «Любимый, ты здесь? Ты жив?» Нет-нет, всё это лишь бред его больной души!..
    
    
     А Святослав и Ангелина готовились принять смерть. Сильные руки древлян толкали их в пламя горевшего дома.
     «Это ничего, это не страшно,- внушала себе девушка,- лишь бы с ним ничего не случилось, лишь бы он остался жив!»
     «Зря я так восхищался матушкиной силой, когда древляне горели в бане!- раскаивался Святослав.- Это же дикость какая-то! Нет, если, вдруг, я останусь жив, никогда так делать не буду! Я всех своих врагов всегда буду предупреждать о том, что иду на них!»
     Нет, рано ещё нашей любимой героине даже и думать о смертушке, рано!
     Ольгины воины, во главе со Свенельдом, уже весело крушили несопротивляющихся древлян! Ах, как они вовремя!
     - Святослав, вот ты где?!- удивление Свенельда было искренним.- А мы уж решили, что ты сгинул!
     - Ишь, чего захотел!- гордо глянул на воеводу князь.- На моё место мечтаешь усесться?
     Но Свенельд лишь отмахнулся:
     - Мне и на своём неплохо!
     А наша Ангелина, конечно же, без промедления устремилась к темнице. Увы, та была пуста. На земляном полу сиротливо валялись забытые гусли.
     Святослав приобнял девушку рукой:
     - Мои люди поймали Доброжа, и он сказал, что отпустил гусляра, правда, тот как-то странно исчез. Ну, ничего, теперь-то мы его найдём!
     Ангелина печально улыбнулась:
     - Нет, Святослав, теперь его нам здесь не найти!
     Юноша вновь удивился резкой смене настроения Агнесы, но та не стала ничего объяснять. Она что-то достала из маленького пузырька и бросила себе в ротик. Потом быстро наклонила голову Святослава руками и поцеловала его в лоб:
     - Прощай. Будь счастлив!
    
    
     Святослав, онемев, смотрел на то место, где только что стояла Агнеса, и ничего не понимал. Да и слух его куда-то подевался, иначе он насладился бы рассказом Свенельда о том, как мудрая Ольга придумала собрать дань с древлян воробьями да голубями. А потом, привязав к ним горящие труты, птиц отпустили, и они, естественно, устремились туда, где были их гнёзда. Так и был дотла сожжён Коростен, и месть Ольги наконец-то свершилась полностью! Теперь она могла быть уверена, что душа её мужа найдёт упокоение в мире ином, а сын её запомнит навсегда эту стратегическую хитрость!
     Но Святослав запомнил совсем другое: Агнесу, такую красивую, изящную, благородную, но, увы, не ставшею его женою!..
    


    

    

Тематика: Философское, Фантастическое, Любовное, Историческое


© Copyright: Серж Фил, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины VII

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru