Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины VI
Серж Фил

Роман Ангелины VI

     Глава шестая. ПЕРСТЕНЬ.
    
     Римская империя. Эфес. 218 год.
    
    
    
    
     Вольготно и самоуверенно распростёрлась Римская империя от скалистых Британских островов до пустынь Аравии.
     Не один век удалые легионы бродили по белу свету и легко рушили жизни народов и царств, подчиняя их единственной воле – Риму. А Рим богател, жирел и разлагался. Он уже был не в силах переварить все богатства мира, и они смердели и загнивали, как это бывает с излишками еды, припрятанными сверхзапасливым хозяином на самый чёрный день.
     Внешне крепкая и мощная империя неуклонно растрескивалась изнутри. Рабы совсем оборзели, всё больше жаждая свободы и вкусной еды. Они начинали разглагольствовать о каких-то там правах, ни во что не ставя своих благородных хозяев. А сами хозяева и господа их, вместо того, чтобы объединиться да указать гадким подчинённым на их недостойное поведение, принялись устраивать разборки меж собой, затевая заговоры и гражданские войны.
     Войска, разбросанные по всему миру, тоже прилично зажрались своими привилегиями и безнаказанностью. Их военачальники зазнались до того, что стали один за другим объявлять себя императорами, и развелось их столько, что страшно было даже плюнуть – обязательно в какого-нибудь да попадёшь! Скоро, очень скоро эта великая держава расколется на две части, но пока она ещё едина, хотя бы внешне.
     Развал начинается с душ. Так было и здесь. Единой религии в империи не утвердилось, и, довольные этим, людишки принялись верить в тех богов, кто был ближе и понятнее. Одни по привычке поклонялись Юпитеру, другие отдавали предпочтение Аполлону, а иные уже твёрдо посвятили себя вере новой – христианству. Почти миновали времена, когда христиан сжигали целыми охапками и вереницами скармливали хищникам. Да, они помучились достаточно, но, выстояв и окрепнув, донесли-таки догмы своей веры до сердец и душ людских. И близко уже было то время, когда вера христианская станет доминирующей, а служители её – самыми богатыми и влиятельными лицами обеих Римских империй!
    
    
     После очередной гражданской войны, продолжавшейся четыре года, границы империи очень ослабли, ведь в этом действе принимали участие все основные римские армии. Этим воспользовался хитрый Вологез, работающий царём Парфии. Он сговорился с одним из жаждающих римского престола, Песценнием Нигером, и вторгся в Армению и Сирию, бывших практически вотчинами Рима. Но правителем империи тогда был человек волевой и деятельный – Септимий Север. Он поплевал на ладони и за каких-то четыре года не только надавал парфянам по шлемам, но ещё и захватил кое-какие земли, создав новую римскую провинцию Месопотамию. А после всего этого Септимий принялся укреплять государство, и это выходило очень даже грамотно и успешно.
     Но жизнь не бывает вечна даже у императоров, и Север отчалил в миры иные.
     Тут же, едва успели похмелиться после поминок Септимия, сыночки его принялись делить наследство. В результате этого дележа остался лишь один из двоих претендентов – Каракалла. Он определился быстрее своего брата в средствах достижения цели, замочив не только его, но и всех сторонников Геты. А потом он, мечтавший о славе Александра Македонского, передал управление империей своей смазливенькой мачехе Юлии Домне и свалил на дунайскую границу. Но там честолюбивый Каракалла повёл себя не совсем так, как следовало, и его тоже замочили, но уже некие заговорщики во главе с префектом претория Марком Опеллием Макрином.
     Но и Макрин не был идеалом, и этим решила воспользоваться сестричка Юлии Домны – Юлия Мэсса. Она не могла ни есть, ни спать с кем-либо, так жаждала пристроить своего внучонка в императоры.
     Вот так и жила-поживала Римская империя, разбавляя скуку то оргиями, то войнами, то непредсказуемыми переворотами. Это у граждан получалось отменно, а посему загнивание империи протекало незаметно, весело и не очень загружая умы людей различными неразрешимыми морально-этическими проблемами!
    
     I.
    
     Юлия Домна, поначалу жена, а теперь вдовушка Септимия Севера, женщиной была более демократичной, нежели бывший муженёк её и даже сынок Каракалла. Ей нравилось делать что-то, идущее вразрез их мнений, а так же она привечала людей, отличавшихся свободомыслием, не превосходящим меры дозволенного. Вокруг неё собрался кружок философов и иных деятелей культуры, и это богемное общество сполна наслаждалось своими, как им казалось, передовыми идеями.
     Главной персоналией этого общества был Филострат, философ-софист, ум имевший незаурядный, но характер непростой. Хотя, у кого она проста, эта часть родимой души?! Разве что у тех, кто, отдалившись не по своей воле от общества, уединился в домах скорби?
     Итак, Филострат, как гегемон, должен был сделать нечто, определявшее его лидерство. И он сделал. Его роман о мудреце и чудотворце Аполлонии из Тианы явился новым направлением в философии и религии. Главный же герой романа – с одобрения самой Юлии – сделался образцом мудрости и добродетели и был противопоставлен Христу.
     Как сладко ты зеваешь, дорогой читатель, читая всю эту философскую муру. Да я и сам почти засыпаю от этого, но что поделать, нужно же нам как-то войти в сюжетный поток, чтобы дальнейшие события не выкинули нас из колеи понимания. Всё дело в том, что главный герой наш в этой эпохе сотворён был философом, да не простым, а сурово критикующим веяния, имевшие место быть тогда. Ему не сложно было это делать, будучи знакомым со всею философией, развившейся в последующие почти две тысячи лет.
     Прочитав книгу Филострата, Роман мгновенно вступил в полемику с ним и стал жестоко теснить его логическими выпадами и выкладками. Это так захватило нашего героя, что он легко перешагнул незаметную оградку приличий, и его противник стал чувствовать себя не просто разбитым, но смертельно оскорблённым.
     Филострат даже не попытался разбить своего оппонента тем же оружием. Он сделал гораздо проще: поплакался своей заступнице, и Юлия Домна приказала выслать дерзкого философа Солата куда подальше.
    
    
     Плаванье было удачным. Всю дорогу свежий попутный ветер щедро надувал паруса триремы, и она мчала, с приятным шелестом разрезая лазурные воды.
     Вот позади осталось море Ионическое, и скалистые берега островов Эллады скрылись в синей дымке, словно растаял сказочный мираж. Судно мчит водами моря Эгейского к конечной цели своей – Эфесу. Там и предстоит Роману наслаждаться жизнью, если, конечно, он сможет это.
     А ему не очень-то нравится и эта эпоха, и люди, живущие в ней и относящиеся к ближним своим как-то не по-человечески. Но это, как мы отлично понимаем, лишь субъективное мнение нашего героя, с которым обошлись не совсем тактично. Эх, чудак, скажи спасибо, что тебя всего-лишь выслали, а ведь могли втихаря сыпануть в винцо щепоть-другую какой-нибудь дряни, и всё, так бы и не узнал, каково оно, древнее море Эгейское!
     Но, возможно, он это осознает позднее, а теперь, скучая и вздыхая, он продумывает, как будет себя вести со своим учеником. Кстати, я не сообщил, что сослан был дерзкий философ Солат не просто так, а как воспитатель и наставник внука Юлии Мэссы, и должен был вскоре этот внук стать императором.
     В Эфесе находился храм солнечного божества Элагабала, а внук Юлии, Авит Бассиан, был жрецом этого храма. И, пусть ему было лишь четырнадцать годков, но для того времени это являлось уже приличным возрастом, тем более что Авит не был юношей обычным. Воспитание в храме в те века было не хуже, чем обучение в наши годы в Кембридже или Сорбонне. И Роман не был уверен, что его работа будет успешной.
    
    
     Чайки звонко радовались яркому солнцу, а оно, попав своим лучом в облачко водяной пыли, разлеталось семицветными колечками, на мгновение ослепляя глаза. Лёгкие впитывали бодрое солёное дыхание моря, и в голове делалось легко и ясно. Ветер, соскучившийся по озорству, дунул резко, по-разбойничьи, и парус громко хлопнул, а мачта скрипуче пожаловалась на свои годы.
     Судно рвануло вперёд ещё быстрее, и вот вдали показалась тёмно-синяя полоска суши. Моряки загалдели, засуетились, предвкушая скорое окончание плавания и долгожданный отдых в компании весёлой и доступной красотки и чаши крепкого вина!
     Эта радость невольно передалась и Роману:
     - Да что я всё грущу без причины?! Ведь каждый шаг, каждое действие в этой затянувшейся трагикомедии приближают меня к мечте! И нужно, чтобы всё происходило быстрее. А для этого достаточно войти в роль, вжиться в новый образ и почувствовать все нюансы его. Тогда и время помчит вскачь, и приключения посыплются на голову! И пусть они поубавят на черепе волос и добавят седины, не беда! Лишь бы сама башка уцелела!
    
     II.
    
     Между Икарией и Мисией, словно язычок меж сочных губок красотки, притаилось государство Лидия. И было всё в нём хорошо и благопристойно, а население радовалось жизни и тёплому климату. Впрочем, это я просто представил, как могло быть дело, а то, что происходило в действительности, покрыто мраком!
     Итак, в городок Эфес, что расположился на Эгейском побережье Лидии, был сослан наш герой Роман. Нам уже известно, что он, переболев хандрой, обычной для него при смене эпохи, запасся терпением и надеждой на интересное течение жизни. И поэтому пока оставим его и познакомимся с другими персонажами.
    
    
     Симпатичная моложавая женщина строго смотрела на невысокого юношу, на бледном лице которого явно читалось пресыщение жизнью:
     - Готовься, внук мой, скоро ты станешь императором!
     На лице юноши не отразилось и тени радости:
     - Но это же так скучно, бабушка!
     - Власть не бывает скучной! Тем более, власть над такой империей! Ты будешь хозяином всего мира!
     - Даже Александр не владел всем миром,- скучно возразил Юлии Мэссе Авит.
     - В твоей власти превзойти его!
     - Ты же знаешь, мне больше всего нравится служить Элагабалу. В этом моя жизнь!
     - Значит, о плотских радостях ты не думаешь?- скривила красивые губы Юлия, что означало саркастическую улыбку.
     Авит смутился, но ненадолго:
     - Но это не мешает. Да и Элагабал доволен, когда проливается скупая кровь девственниц!
     - Ты жалуешь только непорочных?- бабушка явно не смущалась этим откровенным разговором.
     - Мне нравятся все, но иногда становится очень скучно.
     - А ты проявляй фантазию. Вспомни своих предков – Калигулу, Нерона. Они в этом знали толк!
     - Если бы ты видела, какие оргии я здесь устраиваю, бабушка, ты осталась бы мною довольна! И всё равно, мне бывает скучно.
     Юлия погладила внука по русым волосам, но в этом жесте не было ни нежности, ни любви:
     - Я довольна тобою, Авит. Но ты должен стать ещё жёстче, ещё изощрённее, ведь то, что ожидает тебя, потребует качеств, воспитать которые можно только таким образом!
     Не знаю, как тебе, дорогой читатель, но для меня просто дик весь этот разговор! Это ж какой нужно быть стервой, что б поощрять в родном внуке такие низменные страсти! И не только поощрять, но ещё и советовать, как это делать более изощрённее! Не иначе, сама Юлия была в юности ещё та штучка! Хотя, что значит была, и теперь, небось, блудодействует вволю! Но, с другой стороны, тогда все эти оргии и эротические завихрения, а так же практически беспричинные отрубания рук, ног, и иных частей тел и вышибание мозгов из черепных коробок было делом таким же обычным, как нынче – предвыборные истерики кандидатов на сладкую халявную житуху! Так что, нравится нам всё это или нет, но нужно не взрываться благородным гневом, а просто принимать это как должное (это я сказал не о нашем времени!).
    
    
     - Я хочу, чтобы ты знал, Авит, что со дня на день войска заявят о своём желании видеть императором именно тебя.
     - А Макрин?- и юноша пытливо посмотрел на бабушку.- Что будет с ним?
     - Пусть это тебя не тревожит. Войск, верных ему, не так много, но и они постепенно перейдут на твою сторону. Деньги, внук, способны творить чудеса!
     - Это я уже где-то слышал!- улыбнулся Авит, показывая, что чувство юмора ему не чуждо.- Скорее всего, и те, кто теперь будет верен мне, так же получили некоторые средства?!
     - Не всё ли равно?- небрежно отмахнулась Юлия.- Главное, что императором станешь ты! И не бойся, если будет трудно, я взвалю на себя эту тяжесть и помогу тебе.
     - А каким будет моё имя, когда я стану императором?
     - Согласно традиции, тебя назовут Марк Аврелий Антонин. Или это имя тебя не устраивает?
     - Я хочу называться Элагабал!- Авит произнёс это твёрдо, видимо, решение не было спонтанным.
     - Хорошо, пусть будет так. Но официально тебе придётся носить всё же имя Марк Аврелий.
     - Ах, как я ненавижу весь этот официоз! Вот почему мне по нраву оргии – там полная свобода!
     - Этого у тебя никто не отнимет. Наоборот, я буду способствовать, чтобы ты никогда не нуждался в новых наложницах. Кстати, со мною прибыли несколько красивых рабынь. Есть среди них и девственницы.
     - Это хорошо, а то здесь с этим становится всё хуже.
     - А может, просто аппетиты твои велики?- Юлия провела влажным языком по сочным губам и посмотрела на внука так, словно он мог стать объектом её вожделения.
     И в ответ она получила такой же взгляд. Но не знаю, может быть, это мне всего-лишь показалось. Хотя, сколько было случаев, когда благородные римские правители жили-поживали самой разнузданной половой житухой со своими ближайшими родственниками! И за это потомки их не столько ославили, сколько прославили. Но это пусть остаётся на совести тех, кому подобные отношения – мёд и перец!
    
    
     - И ещё, внук,- продолжила Юлия, погасив огонь вожделения,- у тебя теперь будет интересный собеседник. Солат.
     - Кто он?
     - Это философ, но не совсем обычный.
     - Ты же знаешь, бабушка, как я не люблю этих философов!
     - Этот Солат смог уничижить самого Филострата! А это не удавалось ещё никому!
     - Вот как? Тогда действительно, будет любопытно его послушать.
     - Да, но особо не пытайся вникать в тонкости. Тебе нужны лишь некоторые познания, которые могут пригодиться в управлении империей. Этот философ знает очень много. Правда, некоторые его идеи не совсем законны. Например, он утверждает, что вскоре вся власть будет принадлежать плебсу, а императора не станет вовсе!
     - Странно, что после таких слов он ещё жив!
     - Он жив до тех пор, пока нам необходимо!
     - А ты не боишься, бабушка, что этот Солат заразит меня своими идеями, и я откажусь от власти?
     - Нет, не боюсь, ведь этот философ начисто отвергает не только твои любимые оргии, но даже и простое вкушение телесных сладостей, если они незаконны!
     - Но я ничего незаконного не делаю!- искренне удивился Авит.
     - А Солат считает, что рабства быть не должно. А у одного мужчины может быть лишь одна женщина!
     Юноша так был поражён услышанным, что не сразу нашёлся:
     - А он не сумасшедший?
     - Ну, как сказать? Вообще-то все философы немного сумасшедшие, но в этом есть резон.
     - Какой же может быть резон в сумасшествии?
     - Выдумать что-то новое нормальному человеку не под силу!
     - Вот в этом ты права! Поэтому я и скучаю, что делаю то, что уже известно. Необходимо придумать что-то необычное!- обрадованно сделал оригинальный вывод Авит.
    
     III.
    
     Ангелина видела в зеркале отвратительную картинку. На неё глядела, нагло вытаращив серые маленькие глазки, конопатая взъерошенная девчонка. Волосы её, цвета недоброкачественной ржавчины, были собраны в небрежный пучок, торчащий на макушке подобно плюмажу на шлеме воина. Но на шлемах эти роскошные украшения подчёркивали значимость их владельца, а здесь, на голове рыжей девчонки, бесформенный пучок волос выглядел верхом безвкусицы и нелюбви к себе!
     Ангелина скорчила гримасу, и отражение её с удовольствием повторило.
     - Ну и уродина!- едва сдержавшись, чтобы не плюнуть в гадкое отражение, вздохнула наша несчастная героиня.
     Она отвернулась и поднялась со стула. Да, и с фигуркой её было не всё в порядке. Где же ты, тонкая грациозная шейка, плавно переходящая в изящность узких округлых плечиков? Где же ты, тончайшая талия, разрубающая стройный стан на две почти равные части? Где же ты, волнующая полнота бёдер, незаметно перетекающая в идеальную стройность самых прекрасных в мире ножек?! Неужели в этой эпохе не нашлось для нашей любимой героини более привлекательной упаковки? Или Ванда устала скрежетать зубами, постоянно сравнивая себя с Ангелиной и осознавая своё несовершенство?
     Я бы ответил на все эти вопросы, ничего не утаив, но, увы, и сам могу лишь строить догадки по данному поводу. Впрочем, разве это так уж важно, какую оболочку принимают наши герои? Главное, чтобы души их и сердца не растеряли верности и любви друг к другу, и чтобы воля Романа и Ангелины наливалась упорством и силой, как мышцы свихнувшегося бодибилдера.
    
     Ангелина ещё раз без удовольствия бросила взгляд на своё отражение, но в серых глазках её появилась весёлость:
     - Хотя, возможно, это и к лучшему. Кто позарится на такую страшилку?! Признаться, мне просто осточертело уворачиваться от мужиков, алчущих моего тела. Ах, мой любимый, если б ты знал, как я здесь всем желанна! И никто даже не подумал полюбопытствовать о моих годах! С какой бы сластью, с каким трепетом я отдала бы тебе своё тело, а душа моя уже давно твоя!
     Ангелина шмыгнула толстым вздёрнутым носиком, и конопушки ярче проявились на бледной коже щёк.
     Но долго плакать девушке не пришлось. В комнату вбежала Тира, смуглая персиянка, как и Ангелина бывшая прислужницей Авита:
     - Кассия, нам пора!
     - Куда?- непонимающе уставилась Ангелина на персиянку.
     - Как это куда? Ты разве забыла, что скоро начнётся богослужение Элагабалу?! Возможно, оно будет последним!
     - Последним?
     - Да. Ты ничего не знаешь?
     - Что я должна знать?
     - Наш хозяин скоро станет императором!
     - Это хорошо?
     - Для него – конечно. А вот что будет с нами, я не знаю.
     Ангелина пожала плечами:
     - А что может быть с нами?
     - С нами может быть всё! Авит может нас взять с собой, а может и утопить в море!
     - Утопить? Зачем?!
     - А затем. Мы все – его собственность. А собственность нельзя просто так бросить. Но тебе-то это не грозит. Ты для Авита лишь прислуга. Ведь он так и не попробовал тебя?!- пренебрежительно спросила Тира.
     Ангелина смутилась и пробормотала сквозь сжатые зубы:
     - Ещё чего не хватало! Пусть бы только посмел!
     - Уж не ты бы ему запретила сделать это?- в глазах Тиры зажёгся злобный фонарик.
     - Да, я!- Ангелина так жёстко упёрлась взглядом в красивые чёрные глаза Тиры, что та этого не выдержала и отвела взор.- Только я буду решать, кто и когда меня попробует!
     «Ах ты, рыжая стерва!- выпрыгнуло из недр души Тиры.- Да кому ты нужна, такая уродина! Последний раб на тебя не позарится! Но гордость твою нужно обломать. И я это сделаю!»
     Вслух же Тира сказала:
     - Что ж, это хорошо, что ты такая смелая и гордая! Ну, а если б вдруг ты не смогла воспрепятствовать, и тобой кто-либо овладел?
     - Я не стала бы жить!- ни мгновения не раздумывая, воскликнула Ангелина.
     - Я тоже так когда-то думала,- внезапно загрустила Тира.- И я была гордая, и мне казалось, что, обесчесть меня кто-то, и я тут же умру. Но, как видишь, живу и очень даже неплохо.
     - И ты не жалеешь, что так произошло?
     - А что изменится от этого? По мне, лучше жить блудницей, чем умереть девственницей!
     - Ты, наверное, никогда не любила?- с жалостью в голосе прошептала Ангелина.
     - Я?!- взорвалась Тира с такой силой, что вспышка сверхновой показалась бы в сравнении с этим огоньком светлячка.- Это я не любила?! Да что ты знаешь о любви, рыжая уродина?!
     Но дальше персиянка говорить не смогла. Она упала на кровать Ангелины, и жуткие рыдания сотрясли её немного полное, но красивое тело.
     Ангелина не стала утешать Тиру, позволив ей выплакаться вволю. И слёзы вымыли шлаки злобы из души несчастной:
     - Мне ли не знать любовь?! Меня схватили прямо с супружеского ложа, в тот момент, когда должно было свершиться величайшее чудо! Мой возлюбленный был убит прямо на ложе, и кровь его обагрила то место, где должна была пролиться кровь моя, невинная! Но он и мёртвый, с разорванной грудью, смотрел на меня, и в глазах его были любовь и счастье! А меня запеленали в ковёр и привезли сюда, где в тот же день честь моя была растоптана!
     Ангелина оцепенела, когда представила услышанное. В неё, словно бетонный раствор, влился ужас и мгновенно затвердел, парализовав тело и душу. Но скоро из глаз хлынули слёзы, и горячая соль растворила твердь:
     - Бедная, бедная Тира! Я даже не могла вообразить, что может случиться такая беда!
     А персиянка уже успокоилась, и ей стало неловко за проявленную слабость:
     - Всё уже пережито, Кассия. Мне иногда кажется, что ничего и не было, хоть и прошёл всего год с того дня.
     - Ты очень сильная! Я бы не смогла жить после всего этого!
     - Нет, Кассия, я слаба, и именно поэтому живу!
     Девушки замолчали.
     «Господи, а если бы я оказалась на месте Тиры?- содрогаясь, думала Ангелина.- Я, наверное, умерла бы сразу, на месте! Нет, я даже не могу представить, что меня вырывают из объятий любимого, а его убивают на моих глазах! Нет! Нет!! Нет!!! Господи, только не это!!! Лучше убей меня, но не допусти, чтобы я увидела смерть Романа!»
     А Тира, успокоившись, думала о своём:
     «Дура, распустила сопли! Зачем я тут разжалобилась перед этой девкой?! Что ей до меня, а мне до неё!? Нет, Кассия, я сделаю так, чтобы и ты испытала женское счастье! Довольно тебе нежиться в детской невинности! Пора обломать твою гордость, потом же сама мне будешь благодарна!»
     Тира поднялась с ложа:
     - Пойдём, Кассия, нас ждут.
     Ангелина кивнула:
     - Пойдём. Но после богослужения вновь устроят застолье?
     - Обязательно. И оно перейдёт в самую разнузданную оргию!- страстно сверкнула глазами персиянка.
     - Как бы мне избежать её?- задумчиво прошептала Ангелина.
     - Я постараюсь тебе помочь в этом.
     - Правда? Спасибо тебе, Тира!
     - Благодарить будешь потом, если сможешь и захочешь!
    
    
     Вот ведь, дорогой читатель, какие гадкие дамочки встречались в той эпохе! Как хорошо, что в наше время их нет! Что ты говоришь? Есть? И много?! Да, признаться, и мне они встречались, но я думал, что это лишь исключения. Не знаю, как ты, но я не могу понять, почему бывают так жестоки те, кто волею природы должен быть нежен и всепрощающ?! Неужели именно так всё было задумано с самого начала? Ну да ладно, не мне критиковать разум высший, коли так происходит, это не случайность!
     Но я не могу не высказать своего разочарования этой персияночкой! Вот стерва-то! Самой досталось, так другим бы того не желала! Ведь я уже почти поверил, что она, выплакавшись, переменится и отнесётся к нашей героине как к подруге. Но душа женская глубже и темнее любого входа в преисподнюю и таинственнее самой смерти! Как я рад, что не родился женщиной!
    
     IV.
    
     Роман устало махнул рукой. Он понял, что этому юноше все философские концепции нужны так же, как ему, Роману, императорский трон.
     - В твои годы я был любознательнее!- заключил Роман и принялся собирать свои записи.
     Авит исподлобья глянул на своего педагога:
     - В мои годы ты не собирался стать императором. В мои годы ты не был жрецом Элагабала! А что ты делал в мои годы, Солат?
     Тот задумался, потеребил жидкую короткую бородку и ответил:
     - В твои годы я учился. Читал. Кое-что уже сочинял.
     - Короче, валял дурака!- сделал быстрый вывод Авит.- Поэтому и считаешь свою науку чем-то важным. Но мне она не нужна!
     - Ошибаешься, Авит, именно тебе она нужна. Ты, как будущий правитель, должен…
     - Я никому ничего не должен!- грозно сдвинул брови Авит и сразу превратился из робкого юноши в уверенного в себе мужчину.- Тем более, тебе! Тебя прислали, чтобы ты познакомил меня с философскими началами. Будем считать, что ты это сделал!
     - Что ж, поскольку тебе мои уроки не нужны, я не смею настаивать.
     - Теперь я слышу правильные слова. Скоро я покину Эфес и уеду в Рим. Ты можешь выбирать, остаться ли здесь или ехать со мной.
     - Но меня оттуда выслали, как я появлюсь там?
     - Ты забываешь, что я буду императором! Я стану решать, кому и где находиться!
     - Я подумаю.
     - Думай. Но сегодня, на последнем богослужении Элагабалу и последующей после трапезе, ты должен быть! Кстати, какой веры придерживаешься ты?
     Роман только пожал плечами:
     - Даже не знаю, как тебе ответить.
     - Не опасайся, я не стану гневаться, если ты не поклоняешься Элагабалу. Ты приверженец Аполлона?
     - Почему ты так решил?
     - Да все вы, писатели и философы, поклоняетесь ему! Считаете его самым красивым, а, значит, и справедливым?
     - Если честно, я ещё не решил, кому поклоняться,- попытался увести тему в сторону Роман, но Авит обрадовался:
     - Это хорошо. Отдай себя Элагабалу, и я смогу приблизить тебя.
     - Я подумаю,- вновь ответил Роман, а сам пристально вглядывался в юношу.
     Нет, невозможно было поверить, что тому всего четырнадцать лет! Его рассуждения, да и внешность не принадлежали юнцу. Видно, с самых ранних лет воспитывался он жёстко, в духе своего времени.
     Ещё Роман заметил, что иногда он чувствует себя не учителем Авита, а наоборот, его учеником. Но это было так, потому что, как бы ни был развит наш герой, но всё же он не родился в этом времени, а лишь волею случая залетел сюда. И Авит не увидел, но уловил это превосходство:
     - Вероятно ты, Солат, жил далеко от людных мест? Либо ты очень наивен. Много ли крови ты пролил?- последний вопрос был так неожиданнен, что Роман вздрогнул.
     - Крови? Что ты имеешь в виду, Авит?
     - Скольких людей ты освободил от жизни?
     - В смысле, убил, что ли?!
     - Да.
     - Нисколько! И, представь себе, не стыжусь этого!- Роман уже взял себя в руки, осознав, куда гнёт Авит.
     - Это и видно. Тебе нужно испачкать руки кровью, тогда ты не будешь рассуждать так нелепо.
     - А ты, Авит, много ли крови пролил?
     - Нет, ещё недостаточно! Но теперь, став императором, я наверстаю упущенное быстро!
     Глаза юноши зажглись огнём решимости и нетерпения, и Роману стало страшно. Но он всё же сообразил, что от него тут абсолютно ничего не зависит, и все его возможные действия, умелые или безрассудные, ни на йоту не изменят ход истории. Но и не попытаться как-то втолковать Авиту его неправоту Роман тоже не мог.
     - Ты, Авит, конечно мне не поверишь, но в будущем люди не станут убивать друг друга. Они станут относиться к ближним более участливо и терпимо.
     - Ну вот, а ты говоришь, что не решил, кому поклоняться. Ты ведь повторяешь христианские бредни!
     - Почему ты называешь любовь к человеку бреднями? Это же так естественно!
     - Естественно, когда раб слушает своего хозяина, а тот его наказывает за провинности! Или ты скажешь, что и рабов нужно любить?!- рассмеялся Авит.
     - Да рабов вообще не должно быть!- энергично рубанул воздух рукой Роман.- Рабы – такие же люди, как и мы!
     Авит даже опешил от такого заявления:
     - Рабы – люди?
     - Конечно. Я это докажу!
     - Попробуй.
     - Ты себя считаешь полноправным человеком?
     - Да как ты смеешь говорить это мне?!
     - Я никоим образом не хочу тебя унизить! Но ответь мне!
     - Да, я человек полноправный!
     - А теперь представь, только представь, что ты попал в плен, и там тебя сделали рабом. Такое может быть?
     - Нет!
     - Почему же?
     - Я никогда не попаду в плен!
     - Да полно. Сколько царей попадали в плен к римлянам. И все они становились рабами.
     - Ну, предположим. Что дальше?
     - Ты попал в плен, и тебя сделали рабом. И ты перестал быть полноправным человеком!
     - Так всегда случается на войне.
     - И что, ты сразу же теряешь право на любовь или ненависть?- Роман пристально вглядывался в глаза Авита, но не видел в них ничего для себя радостного.
     - Раб – это раб!- твёрже прежнего отчеканил Авит.- А я в плен не попаду никогда!
     - Я бы тоже не хотел этого,- согласился вслух Роман, но подумал совершенно иначе.
     - Зря, Солат, пытаешься ты вбить в меня свои идеи. Мне нужно не это. Вот если бы ты мог сказать, сколько лет мне отпущено жизни…- и Авит загрустил.
     - Зачем ты думаешь об этом? Ты так молод, и жизнь твоя вся впереди!
     - Это там у вас, где ты жил, не знаю, жизни долги. А здесь императоры живут иногда даже не годы, а всего-то месяцы! Поэтому я буду делать лишь то, что мне нравится! И, когда мне захочется кого-нибудь убить, я это совершу не задумываясь! Так что, Солат, не попадись мне на пути в такой момент, я не стану тебя жалеть!
    
     V.
    
     Да, знал толк в оргиях юный Авит! Видимо, неплохо изучил жизнеописания своих знаменитых предшественников.
     В большом зале, ярко освещённом жёлтым светом многочисленных факелов, человек сорок обоего пола хаотично переплелись в разнообразных любовных позах. Вскрики и вздохи, шумное сопение и восторженное повизгивание сопровождали это коллективное наслаждение любовью.
     Не знаю, стоит ли подробно описывать перипетии гигантской групповухи? Вы сами, несомненно, всё очень зримо представляете, не однажды наблюдав это в порнофильмах, вслух возмущаясь сатанинским действом, но в душе мечтая принять в нём участие! Нет-нет, даже не пытайтесь меня убедить в том, что я не прав! Не поверю!! Какой же нормальный мужик не захочет, хотя бы в душе своей страстной, очутиться в объятиях голеньких девочек, вытворяя с ними всё, что только сможет себе вообразить?! А если фантазия его не будет достаточно феерична, то эти девочки сами вытворят тако-о-е!! То же самое относится и к женской половине. И вы, дорогие, не откажетесь от вседозволенности любовных утех с прекрасными, стройными молодцами! Но ещё раз подчеркну: это всё лишь в вашем воображении! Хотя, при современном уровне развития сексуального общения, я не удивлюсь, если бóльшая часть населения с радостью согласится на самую разнузданную оргию, и не факт, что это будут лишь начисто лишённые скромности представители юного поколения!
     Было бы смешно, возьмись я тут читать тупо-моральные этические нотации, дав себе право поучения нормам жизни! Я слишком грешен, чтобы кого-то учить и наставлять на путь праведный. Да и что такое этот самый праведный путь, да и мораль вообще? Со вторым более ясно: это то, что кто-то посчитал законом. А законы, как мы знаем, хороши лишь для той эпохи, где они и выдуманы. Что же касается праведного пути, то при этих словах я улыбаюсь, вспоминая святых и пророков, которые таковыми становились лишь под конец жизни, когда на сладкие грехи уже не доставало силёнок! Возможно, и я сделаюсь таковым, если доживу до старости, но, стуча по дереву, восклицаю:
     - Не дай Бог!!!
    
    
     Итак, оргия стонала и кричала, изливаясь похотливым соком страсти, но не все принимали в ней участие. Нет, это были не многочисленные слуги обоего пола, разносившие яства, напитки и различные приспособления, с помощью которых оргинавты стремились получить дополнительные острые ощущения. Слугам тоже доставалось: их, абсолютно лишённых одеяний, время от времени использовали для утех, словно они были не живыми людьми, а лишь податливыми куклами. Но они к этому были так же привычны, как мы к тому, что и нас вовсю используют наши властные слуги народа, и поэтому не противились, а старались получить максимальное наслаждение. И правильно!
     Но мы ведь не забыли, что были на пиру и наши герои. Да, уклониться от приглашения Авита возможности не было.
     Роман, попив-поев, настроился было на умилённо-добродушный лад, думая лишь наблюдать развратные картины римской державы. Но то, что стало происходить, мгновенно выбило его из умиления. Да и понятно, что он, будучи живым человеком, к тому же, достаточно долго не заряжаясь энергией женского тела, не мог остаться спокойным, тем более что его атаковали несколько девушек, желавшие с ним явно не побеседовать на духовно-моральные темы. А девушки-то были так хороши! Бархатная кож их обнажённых тел отражала свет факелов, и от этого они казались светящимися изнутри, словно страсть, пылающая в них, выбивалась наружу, жаждая испепелить этого холодного и сухого философа! И Роман, как ни противился, но очень быстро почувствовал, как плоть его, наплевав на догмы разума, твёрдо ожила и властно потребовала горячей работы.
     Наш герой испугался, что не сможет долго противостоять натиску девиц и плоти своей, и незаметно покинул бушевавшую вовсю оргию. Он нашёл укромную келью и укрылся в ней, погрузившись в раздумья о полной бесперспективности жизни своей в этой греховной эпохе.
    
    
     Ангелина же наблюдала за разгулом вседозволенности с ужасом и отвращением. Но уйти отсюда не могла. Тира, также не участвующая в оргии, но по причине ежемесячного женского недомогания, по приказу Авита не отпускала Кассию. Ей доставляло огромное удовольствие видеть, как эта конопатая рыжая девка смущается и краснеет, наталкиваясь блуждающим взглядом на сотрясающиеся в конвульсиях оргазмов потные тела.
     А наша героиня чувствовала себя больной. Её тело пробивал озноб, а голова была полна горячего тумана. И только одна мысль маниакально преследовала её:
     «Уйти отсюда скорее! Уйти!»
     Но пока это было не в её власти. Ангелина прикрыла глаза, и тревожная дрёма наполнила всё её тело. Она, вероятно, и заснула на мгновение, но тут же сон был прерван. Тира трясла девушку за плечо:
     - Эй, Кассия, очнись! Тебя хочет сам Авит!
     Ангелина не смогла сразу понять смысла слов Тиры:
     - Что он хочет?
     - Да не что, а кого. Он хочет тебя!
     - Как?!
     - Я не знаю, как он это сделает!- засмеялась Тира невесело.- Может, так, а, может, и эдак!
     - Нет, это невозможно!- нервно замотала головой Ангелина, а рука её потянулась за ворот платья, к заветному пузырьку.
     - Да нет, Кассия, всё возможно,- жёстко сжала её руку Тира своей рукой, небольшой, но сильной.- Разве что, на твоём теле нет естественных отверстий для занятий любовью!- И персиянка засмеялась собственной остроте.
     Ангелина попыталась высвободить руку, но ей это не удалось. Зато Тира другой рукой рванула платье девушки, и оно, жалобно вскрикнув, легко разошлось, оголив небольшую грудь, доставшуюся Ангелине в этой эпохе.
     Через несколько секунд полностью обнажённая Ангелина стояла перед Авитом. Её руки, сжатые в запястьях цепкими пальцами Тиры, были прижаты к бёдрам.
     - А ты без одежд не так и противна!- внимательно изучив тело девушки, кивнул Авит.- Иди ко мне, и ты станешь женщиной в объятиях самого императора!
     Тира толкнула Ангелину к сластолюбивому жрецу Элагабала, и та, не устояв на ногах, упала прямо на его тело, разгорячённое и потное. Словно мерзкая скользкая тварь облизала нашу героиню, и она, мгновенно наполнясь отвращением и силой, оттолкнула Авита и отскочила от него. А в следующий момент девушка уже быстро бежала, лавируя между сплетённых тел, и её пышная попка ритмично вздрагивала, словно сотрясаясь от ужаса, который лишь чудом миновал. Хотя, ещё ничего не миновало, и Ангелина это понимала. Она бежала в одно укромное место, найденное ею недавно. Это была небольшая келья, даже не келья, а кладовка, тесная и тёмная. Именно там и хотела наша героиня отдышаться и поразмыслить надо всем происшедшим.
     На неё не обращали внимания встречающиеся слуги или младшие жрецы – такое здесь бывало не однажды. И она не обращала внимания ни на кого. А зря. За нею незаметной полуденной тенью кралась Тира. Её не послал Авит, который не очень-то и огорчился несостоявшимся развлечением. Он тут же занялся девушками другими, пусть и утратившими невинность, но зато приобретшими искусство любовных ласк. А это, конечно же, было более ценно и сладострастнее!
     Тира решила выследить Кассию по собственному почину. Во-первых, ей очень хотелось, чтобы эта гордая девка всё-таки попала под похотливого Авита. А, во-вторых, в Тире, помимо её воли, проснулось какое-то уважение к Кассии, проявившей, как ей показалось, бесстрашие и волю, ведь та понимала, чем ей грозит пренебрежение одним из самых могущественных людей Римской империи!
    
     VI.
    
     Роман торопливо писал всё, что думает об этой гнусной, развратной эпохе, искренне сожалея, что судьба его сюда закинула. Но слова путались в голове, в которой ещё не испарились сочные картинки доступных девичьих прелестей. И от этого Роман злился и досадовал на свою слабость:
     - Да что ж я думаю об этих прошмандовках, как школьник о подсмотренных в бане одноклассницах!
     И он резко встал со стула и заходил из угла в угол по просторной келье. Роман старался думать о красотах природы, но они представали перед ним в интересных вариациях, очень напоминая самые соблазнительные части женских тел. Ещё мгновение, и стон был готов вырваться из стремительно чахнувшей души, но именно в эту минуту дверь бесшумно отворилась, и в келью вошла Юлия Мэсса.
     Роман удивлённо воззрился на неё, моментально позабыв не только о женских прелестях, но и обо всём вообще. А Юлия спокойно уселась на стул, ещё хранивший тепло тела философа, и вздохнула:
     - Куда катится империя? Что нас ждёт?
     Чего только ни ожидал Роман услышать от властительной бабушки Авита, но такого! Он прекрасно понял, что имеет в виду она, и потому был удивлён безмерно, потому что знал, что именно бабушка больше всех одобряла отвратительно безобразное поведение внука. Но, подумав, Роман сделал наиболее правильный вывод: Юлия от него что-то хочет и пытается усыпить его бдительность.
     А та, обведя взглядом убогую обстановку кельи, продолжила:
     - Здесь хорошо было бы стоикам. Но ты ведь не стоик?
     - Нет. Но роскошь меня не вдохновляет.
     - А роскошь и не должна вдохновлять. Её предназначение – снимать усталость. А здесь,- и Юлия вновь оглядела келью,- усталость не снимется, она будет лишь больше угнетать и тело, и душу!
     - Всё зависит не от усталости души, заключённой в измождённое тело,- возразил Роман,- а оттого, насколько завистлива и избалована она. Если нет, то отдых можно обрести в любом месте, даже в тюрьме!
     - Но это же чистый стоицизм!
     - Думай так, коли тебе хочется этого,- равнодушно согласился Роман.
     Юлия едва заметно улыбнулась, и мелкие морщинки пучками выстрелили от её глаз к вискам:
     - Я не рискую вступать в спор с самым оригинальным философом. Мне хотелось поговорить с тобой о другом.
     - Я тебя слушаю, госпожа.
     - Если хочешь, можешь называть меня Юлией. Мне это будет более приятно. Итак, на днях Авит будет избран императором.
     - Я очень рад за него!
     - Похвально. Но меня беспокоит одна вещь. Он ещё почти ребёнок, и управлять великой империей будет не в состоянии.
     - Судя по тому, что я наблюдал сегодня, – наблюдал с отвращением! – он вполне зрел! А насчёт управления империей, – ты же ему поможешь в этом, не так ли?
     - Ты не совсем прав, рассуждая об этих забавах. Авит становится мужчиной, и без этого нельзя.
     - Чтобы стать мужчиной, с лихвой хватит и одной женщины!
     - Чтобы стать простым мужчиной, да. Но, чтобы стать императором, нет! Но оставим в покое это! Авит должен иметь рядом с собой советника, умного и верного.
     - Ты хочешь, чтобы им стал я?!
     - Ты лучший из тех, кого я знаю. И, самое главное, ты не завистливый. Это значит, что ты не предашь своего императора, что бы ни случилось! Именно для этого я тебя и спасла.
     - Ты?!
     - А ты думал, что Юлия Домна такая душка, что просто выслала тебя, когда ты смертельно оскорбил её любимого философа и очень близкого друга?- весело рассмеялась Юлия Мэсса.
     - Я лишь высказал своё мнение, не больше, разве за это убивают?- непонимающе удивился Роман.
     - Да, Авит прав, ты как будто не из нашей жизни. У нас часто умерщвляют не только за мысли, сорвавшиеся с уст, но и за идеи, ещё даже не успевшие зародиться в голове!
     - Ну, этим я не удивлён. И в других эпохах зачастую с мыслителями поступают так же! Да и в будущем эта печальная тенденция сохранится.
     - Ты и правда знаешь, что нас ожидает?- оживилась Юлия.
     - Нет, знать я не могу, но некоторые события возможно просчитать, если видеть их зачатки.
     - А правление моего внука ты просчитать не сможешь?
     Роман задумался, и Юлия решила, что он пытается увидеть будущее. И это отчасти было так. Поэт напрягал свою память, пытаясь вспомнить, как и сколько правил Авит, но, увы, в голове его имя нового императора даже не обозначилось. Или Роман о нём никогда не читал, или же память была заблокирована красавицей Вандой, дабы не отвлекать его от тех событий, в которых Роману суждено было вариться.
     Роман тряхнул головой, словно отгоняя видения, и сказал как можно печальнее:
     - Нет, Юлия, я не вижу ничего. Либо мне что-то мешает, либо правление Авита не оставит особого следа в истории!
     Последние слова он произнёс твёрдо, интуитивно чувствуя, что так оно и будет.
     Но Юлия Мэсса не расстроилась:
     - Скорее всего, так и произойдёт! Но да ладно, будь, что будет! Но ты мне всё же ответь: ты станешь наставником Авита, или я должна буду приказать, чтобы тебя умертвили?
     - Роскошный выбор!
     - Ты прав, но в другом. Роскошь в том, что выбор вообще есть!
     - А время на размышленье мне ты предоставишь?
     - Да, конечно. Я женщина мягкая – у тебя впереди вся ночь!
     Юлия резко поднялась со стула и молча вышла из кельи.
    
     VII.
    
     Тира немного помедлила, а потом приоткрыла дверь и скользнула в тёмную комнатушку:
     - Кассия, ты здесь?
     Ответа не последовала, и Тира поняла, что девушка боится обнаружить себя.
     - Кассия, ты не бойся, я не потащу тебя обратно. Я хочу с тобой поговорить.
     - Я думала, ты лучше,- донеслось из мрака.
     - Я и сама так думала,- грустно произнесла Тира и предложила:- Побудь здесь немного, а я скоро вернусь. Принесу светильник и одежду для тебя.
     Она ушла, но очень скоро возвратилась. Поставила на пол масляный светильник, и мрачная темень нехотя отползла к каменным стенам.
     Нагая Ангелина стояла у самой стенки, зябко поёживаясь. Тира это увидела, но отдать одежду девушке не спешила. Наоборот, она её отбросила в сторону, а сама подошла к Ангелине вплотную и положила горячие ладони на озябшие плечи девушки:
     - Неужели ты и правда не хочешь испить жар любви мужчины?
     - Я не понимаю, о чём ты!- попыталась Ангелина сбросить руки Тиры со своих плечей, кожа на которых словно загорелась от нежного прикосновения.
     - Всё ты понимаешь,- снова вернулись горячие руки на полные плечи.- Может быть, ты хочешь согреться в объятиях женщины?
     Ангелина не успела ответить. Тира быстро скинула с себя все одежды и прижалась своим жарким телом к вздрогнувшей девушке.
     - Ты что делаешь?!- ужаснулась та и попыталась выскользнуть из страстных объятий.
     Но Тира была не новичком в таких играх. Губы её уже ласкали грудь Ангелины, а левая рука бесстыдно нырнула в самое сокровенное и горячее место, и пальчики её, ставшие вдруг ласковыми и нежными, сотворили что-то такое, отчего вся плоть Ангелины наполнилась тёплой негой и сладостным предчувствием. Это почти привело девушку в восторг, но, внезапно, страх пробил её, словно в грудь воткнулось копьё. Ангелина оттолкнула уже стонавшую от вожделения Тиру и отбежала к дверям. Там она подняла брошенную одежду и принялась быстро одеваться.
     - Зря ты, Кассия, не позволяешь себе отдаться чувствам! Я же вижу, тебе это нравится, тебя это заводит!- почти простонала персиянка и крепко сжала ладонями свои красивые груди.
     А Ангелина, с брезгливостью к самой себе, понимала, что Тира в чём-то права, действительно, в ней засветились искорки наслаждения, в ней почти родилось что-то новое, необычайно приятное. Но даже перед встречей с самим палачом она бы в этом никому не призналась, тем более, этой развратнице!
     - Я прошу тебя, Тира, оставь меня в покое! Поверь, для меня лучше смерть, чем всё это! Да, к тому же, я совсем некрасивая, почти урод!
     Персиянка, так и не одеваясь, стояла у стены. Она как-то вдруг подурнела, постарела, и в Ангелине, вспомнившей о перенесённых Тирой страданиях, вспыхнула жалость. Она подошла к несчастной девушке и обняла её. Но это было движение души, а не тела, и Тира это остро ощутила:
     - Прости меня, Кассия!
     - Да за что же?!- искренне удивилась Ангелина.
     - Это я уговаривала Авита, чтобы он тебя взял. Я ему внушила, что соитие с тобой принесёт ему удачу!
     - Но почему?!
     - Потому что я – стерва! Мне стало обидно, что моя жизнь разбита, а у тебя всё хорошо!
     - Бедная, бедная Тира!- Ангелина без стеснения заплакала.- Как мне тебя жалко! Но, поверь, и моя жизнь не так красива, как тебе кажется! Я не стану всё рассказывать, но знай, что я живу, разрываясь на части от горя!
     - Ты кого-то любишь, и он очень далеко?- стряхнула слёзы со щёк персиянка.
     - Да. Но он, возможно, и совсем рядом. Самое грустное, что я не знаю, где он!
     - Его угнали в рабство?
     - Ах, всё может быть.
     - Но как его имя?
     - Если бы я это знала!
     - Я не могу понять тебя, но чувствую, что ты говоришь правду! Знаешь, я могу тебе помочь!
     - Ты?- Ангелина удивлённо распахнула свои маленькие глазки, и от этого выражение её лица стало глуповатым.
     - У меня есть одна вещь. Это – волшебный перстень!
     - Волшебный?- разочарованно повторила девушка, вспомнив, что она находится в эпохе, где в волшебство ещё верили.
     - Да, волшебный!- Тира не заметила разочарования Кассии.- Мне этот перстень подарил мой любимый перед свадьбой. Надев кольцо на мизинец, нужно повернуть его, и любое желание исполнится! Почти любое.
     - Почти?
     - Да. Он может всё, но не может воскресить мёртвого. Иначе, я бы уже давно была со своим любимым! Я подарю тебе перстень, и ты сможешь найти любимого своего.
     Ангелину захлестнула горячая волна благодарности к этой девушке, совсем недавно ещё такой для неё неприятной. Она погладила красивые густые волосы Тиры и поцеловала её в сухие губы:
     - Я найду своего любимого. Найду. А ты оставь себе свой перстень, возможно, он ещё станет тебе необходим.
     - Нет, мне больше желать нечего!
     - Неправда. Ты молода, красива!
     - Скоро молодость уйдёт, а вместе с нею и красота. Тогда я сделаюсь ненужной даже самой себе!
     - А если у тебя родится ребёнок?!- оживилась Ангелина.- Тогда тебе будет для кого жить!
     - Ребёнок у меня никогда не родится! Об этом тоже позаботились… добрые люди.
     И девушки, словно по какому-то знаку, заплакали навзрыд, громко причитая о своей беспомощности и несчастности в этом жестоком мире!
    
     VIII.
    
     Роман даже и не пытался раздумывать о предложении Юлии Мэссы. Его так тяготило пребывание в этой, полной разврата и коварства эпохе, что единственное, о чём он думал, было то, когда же её покинуть. Всё, решительно всё здесь не нравилось поэту. И пышность варварских оргий, и полное равнодушие к человеческим жизням, и вообще полное отсутствие какой-либо морали.
     - Кстати,- вдруг озадачился Роман,- а как, интересно, Юлия меня здесь отыскала? Это же не моя келья, я зашёл сюда случайно. Скорее всего, слежка тут тоже в почёте!
     И поэт-философ, осознав это, принялся что-то торопливо записывать на пергамент. Принадлежности для письма были всегда с ним, как оружие с воином. Но перо не долго бегало по чистому полю, оставляя за собой красивые завитки букв. Очень быстро воодушевление сменилось полной апатией, и Роман прервал своё занятие. Он сидел сгорбившись, немигающе глядя в какую-то точку на стене, словно пытался прочитать там ответ на свой вечный вопрос.
    
    
     А в это время Тира привела Ангелину в свою келью. Здесь было светло, просторно, а у окна красовалась огромная кровать, заправленная красивым богатым покрывалом.
     - Сейчас, Кассия, я тебя одену так, как не одеваются принцессы,- засуетилась персиянка и принялась вытаскивать из большого сундука всевозможные одеяния.
     - Не стоит, Тира,- попыталась остановить её Ангелина,- мне всё это ни к чему.
     - Мне лучше знать! Выбирай всё, что пожелаешь! А после пойдём за перстнем, он у меня припрятан в надёжном местечке.
     Ангелина не стала спорить и одела на себя первое, что ей подвернулось под руку. Но что поделать, не та была фигурка у нашей милой героини, и любая, даже самая шикарная одежда гляделась на ней, мягко говоря, не великолепно!
     - Давай выпьем вина!- предложила Тира и из стоявшего на столе кувшина наполнила серебряные стаканчики.
     Девушки пригубили терпкое вино и грустно замолчали. И в этой густой тишине вдруг прозвучал далёкий, но разборчивый голос:
     - Всё! Надоело! Пусть тут живут, как хотят! Режьте друг друга, насилуйте, стирайте в пыль! Но – без меня! Какого чёрта я, придурок, мечусь тут, пытаясь понять логику этой эпохи! Нет в ней ни логики, ни человечности! Нет, пожалуй, лучше было мне в Шумере быть жертвой Шамашу, там, по крайней мере, это хотя бы не выглядело бессмысленным!
     Тело Ангелины бросило в жар, но через миг оно похолодело, словно из стратосферы на него устремился ледяной вихрь. Но ледяное дыхание вновь сменилось на горячее, и оно ворвалось в голову, закружив там мысли, как шарики в лототроне. Ангелина уже всё осознала, но слова ещё не созрели в ней, чтобы высказать вслух фантастическую реальность.
     Тира, конечно же, не поняла сути, но вид Кассии сказал ей, что случилось что-то очень важное. И, обретшая всё же дар речи, Ангелина почти простонала:
     - Это он! Господи, это – он!
     - Это твой любимый?!- радостно воскликнула персиянка.
     - Да, это он! Скорее, к нему!
     Ангелина вскочила и бросилась к дверям, но Тира её остановила:
     - А ты знаешь, куда идти?
     - Нет,- вдруг опомнилась та.- Но он же где-то рядом, раз я его слышу!
     - Совсем не обязательно. В этом дворце звуки разносятся так необычно, что невозможно определить место, откуда они исходят.
     - Значит, нужно обойти все комнаты!
     - Да, это выход, только понадобится не один день, даже не одна неделя, чтобы обыскать все помещения!
     - Что же делать?!- едва не заплакала Ангелина.
     - Давай подождём, может быть, он что-то ещё скажет, и мы сможем понять, где он?
     И голос, словно только и ждал, когда девушки придут к такому решению, зазвучал снова:
     - Хотелось бы, конечно, сказать на прощанье несколько слов Авиту, но он так занят утолением своей похоти, что всё равно ничего не поймёт. А с Юлией мне прощаться нет особого желания. Что ж, выходит, всё, пора. Да, записи мои. Они никому пользы не принесут, нужно их сжечь.
     - Нет, не делай этого! Остановись!- отчаянно закричала Ангелина.- Любимый, я здесь, услышь меня!
     Тира вздрогнула от неожиданности и, прижав девушку к себе, попыталась успокоить её:
     - Ты зря кричишь, он ничего не услышит.
     - Но я же слышу его!
     - Я не знаю почему, но звук здесь проходит лишь в одну сторону. Может быть, это было сделано специально, чтобы подслушивать чьи-то тайны?
     Голос же продолжил свой монолог. До него явно не долетели страстные мольбы Ангелины:
     - Ну, вот и всё. Мысли сожжены, а пепел пусть лежит тут, может быть, кто-то решит, что я испепелился от страха! Прочь отсюда! Любимая, моя любовь мчит к тебе! Она не остыла, она не ослабла! Осталось четыре горошинки, и мы увидимся! Я буду лежать у твоих ног, пока ты не простишь самого невежественного, самого ничтожного, самого несчастного поэта во Вселенной!
    
     IX.
    
     - Здесь,- прошептала Тира, остановившись перед невзрачной дверью.- Входи.
     И она впустила Ангелину, а сама внимательно огляделась, проверяя, не видит ли их кто-то. Но в полутёмном коридоре было пустынно.
     Узкое невысокое оконце скупо освещало тесную келью, но это не помешало Ангелине увидеть на грубом деревянном столе кучку пепла. Это были сгоревшие останки пергамента, и девушка обессиленно опустилась прямо на пол:
     - Он был здесь. И он уже ушёл!
     Тира взглянула на пепел, потом на Кассию, бесслёзно плакавшую на каменном полу, и резко произнесла несколько слов не непонятном языке. По тону выражения и блеску чёрных глаз Ангелина поняла, что персиянка выругалась. А Тира, добавив ещё несколько слов по-персидски, подошла к стене возле окна и принялась вытаскивать из неё камень. За камнем был устроен тайник, из которого персиянка и вынула красивый перстень, тускло блеснувший в полумраке. В золотой оправе нежных лепестков покоился огромный рубин.
     - Вот он. Бери его, Кассия!- дрожащей рукой протянула перстень Тира.- Этот рубин – кровь моего несчастного любимого! Я знаю, он тебе поможет!
     Ангелина больше не стала уговаривать персиянку оставить перстень себе, видя, что та от всего сердца делает этот дар:
     - Я так рада, Тира, что повстречала тебя!
     А та, вся светясь радостью, проговорила:
     - Я уже придумала, как и куда тебя спрятать, если мой перстень не поможет!
     Да, видно, не очень-то верила она в безграничное волшебство подарка своего любимого! Или, быть может, она была всего-лишь практична и рассудительна?
     - Но я хочу тебя попросить об одном,- продолжила персиянка,- когда ты встретишь своего любимого, расскажи ему обо мне!
     - Конечно, я обязательно расскажу ему и о тебе, и обо всех других моих подругах!- горячо воскликнула Ангелина.
     - О каких других?- насупилась Тира.
     Ангелина осознала всю бестактность своих слов и попыталась выйти из неловкого положения:
     - Я думаю, что ещё встречу кого-то, прежде чем увижу своего любимого.
     Ну не могла же Ангелина рассказать Тире всё, что с нею приключилось за последние три тысячи лет! Та, вероятно, просто не поверила бы в это, да, к тому же, не было ни сил, ни желания пускаться в длительное повествование. Ангелина жаждала только одного: поскорее проглотить горошинку и покинуть эту жестокую эпоху, в которой она впервые увидела себя в облике, отнюдь не прекрасном!
     Поверила ли Тира в это объяснение или нет, но недовольство с её лица исчезло:
     - Одевай перстень, Кассия!
     Ангелина просунула пальчик сквозь золотое кольцо и невольно загляделась на красивый камень.
     - А теперь поверни его вокруг пальца,- прошептала персиянка, и в глазах её вспыхнул азартный огонёк.
     Ангелина повернула кольцо, и… ничего не произошло.
     Огонёк в глазах Тиры погас, а красивые губки разочарованно разжались, обнажив ровный ряд безупречных зубов:
     - Странно.
     В это время Ангелина незаметно кинула в рот горошинку и предложила:
     - Попробую ещё раз. Я не загадала желание, поэтому и не получилось.
     Она вновь повернула перстень и, почувствовав, что тело начало терять вес, махнула рукой:
     - Прощай, Тира! Будь счастлива!
     А та, лишившись дара речи, молча наблюдала, как Кассия растворялась, подобно туманному миражу на солнечном восходе. И вот она совсем исчезла. Тира ступила на то место, где только что стояла рыжая девчушка, втайне надеясь, что та ещё тут, но руки её обхватили лишь воздух.
     - Неужели и правда это был волшебный перстень?!- страстно воскликнула прекрасная персиянка, и было не понятно, радуется ли она этому или же горько сожалеет.
    


    

    

Тематика: Философское, Фантастическое, Любовное, Историческое


© Copyright: Серж Фил, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины VI

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru