Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины IV
Серж Фил

Роман Ангелины IV

     Глава четвёртая. ЯД.
    
     Китай. Западное Чжоу. 781 год до н.э.
    
    
    
    
     При слове Китай у меня всегда захватывает дух. Ещё бы, ведь это самая древняя цивилизация, дотянувшая до наших дней! Где шумеры, где древние египтяне, поражавшие всех своими достижениями и мощью? Растворились в гуще веков и народов, оставив лишь следы своего бытия. Но Китай и его народ до сих пор удивляют нас своими достижениями, и чем дальше, тем больше.
     Конечно, нужно помнить, что китайцы не только занимались изобретением бумаги, пороха, воздушных змеев и иных, не менее ценных продуктов цивилизации. Они ещё, в промежутках между этими изобретениями, очень искусно воевали, и, как и наши предки, славяне, зачастую не с внешним врагом, а со своим же кровным родичем. Но китайцев, в отличие от древлян, полян и иже с ними, можно хотя бы понять. Территории этой страны так сложны для проживания, а народу в Китае хватало всегда (видимо, им известен какой-то оригинальный способ детопроизводства!), поэтому борьба за тёплое местечко велась постоянно. И верно, кому же охота мёрзнуть в Гималаях или жариться, глотая пыль, в Гоби?!
     И всё же, главные достижения древней нации достигнуты в науке, технике и медицине. О, китайская медицина! И в наши дни чуть ли не весь мир пользуется ею, надеясь с её помощью исправить здоровье, подорванное обильным питанием, экологическими катастрофами и многочисленными вариациями телесных и духовных удовольствий. Но, чаще всего, толку от этого мало, ведь не соблюдается главный принцип китайской медицины – гармония с окружающим миром! Умные же китайцы совсем не стараются раскрывать всех карт, они просто торгуют всем, что пользуется спросом и, сжав ручки у груди, благодарят в поклоне за покупку.
     Если взглянуть на Китай нынешний, то становится заметно, с какими любовью и умением освоены все территории, пригодные для жилья. Две великие реки Янцзы и Хуанхэ несут свои мутные воды между возделанными полями и заливными пастбищами, на которых почти круглые сутки копошатся работяги-крестьяне. Бывает, что какой-нибудь заводик и потравит невольно водичку, поспособствовав этим досрочному отправлению в мир лучший излишков населения, но без этого прогресс не ступал бы так уверенно и широко по нашей планете. И так же любовно и умело осваивают китайские труженики остальную территорию земного шара, даже если и возникают робкие попытки противодействия. Но зато, только вглядитесь, вряд ли найдётся страна, где добродушные, абсолютно лишённые хитрости узкоглазые и желтолицые физиономии не кивали бы вам приветливо и подобострастно. Да и то, ведь каждый четвёртый на нашей голубоватой планете – желтокожий потомок древнейшей цивилизации!
    
    
    
    
     I.
    
    
     Не было в столичном граде Цюаньцю, да и во всей Западной Чжоу лекаря искусней Линь Цзы. Наверное, сам Шан Ди спускался с небес, чтобы обучить его всем премудростям врачевания. И неудивительно, что, когда занедужил Си Чхой, советник самого Сюань-Вана, то позвали не кого-то, а именно Линь Цзы.
     Когда Линь Цзы увидел больного, то решил, что часы того сочтены, потому что то жалкое подобие человека, что лежало, едва дыша, на роскошной кровати, больше походило на бодрый труп. Тем не менее, лекарь взялся за дело без раздумий. После беглого осмотра ему стало ясно, что важный чиновник отравлен. Линь Цзы очень порадовался такому открытию, но вовсе не потому, что желал смерти пациенту. Дело в том, что, занимаясь изучением лекарственных трав, Линь Цзы особое внимание уделял растениям ядовитым, изготавливая на их основе яды и противоядия к ним. И сейчас он быстро определил тот яд, которым отравился Си Чхой, а противоядия у него всегда были с собой. Теперь оставалось уповать только на то, что разрушительные процессы не перешагнули критическую точку, после которой процесс становится необратим.
     Почти сутки не отходил от постели больного лекарь и, в конечном итоге, совершил то, что многим казалось невозможным: Си Чхой, находящийся на полпути к миру иному, был возвращён в мир нынешний. Он не стал гневно ругать лекаря за то, что тот не позволил ему добраться до конечной стадии путешествия, а наоборот, приказал наградить его.
     И вот Линь Цзы возвратился в своё жилище, имея не только деньги в карманах, но ещё и красавицу-рабыню. Это была одна из лучших и любимых наложниц влиятельного чиновника, и он, не жалея, подарил её своему спасителю.
    
    
     Жилище лекаря считалось далеко не бедным, даже, скорее всего, оно было шикарным, но всю прислугу составляла одна девушка, в обязанности которой входило лишь приготовление скромной пищи, да помощь хозяину в его врачебном ремесле. Её звали Ли, и была она красива, юна и не глупа. Особенно поражали её глаза. Их разрез явно не был китайским, а величина и глубина этих чёрных очей просто завораживала.
     Да ладно, не будем заплетать петли интриги и опутывать тенетами таинственности наше правдивое повествование. Очаровательная китаянка – это наша любимая, страдающая Ангелина! Я думаю, вы вовсе не удивились этому сообщению, и правильно. Мы начинаем уже привыкать к тому, что волшебная сила прекрасной Ванды безгранична, а фантазия её изощрённа.
     И всё же, я постараюсь вас удивить, ведь тот искусный лекарь, в прислугах у которого жила наша любимая героиня, был не кто иной, как Роман!
     Вы, конечно же, сразу мне бросите обвинение в неправдивости моего рассказа, упирая на то, что не могут два влюблённых быть рядом и не узнать, не почувствовать друг друга! Честно отвечу: я и сам не понимаю всего этого! Мне кажется, что уж я-то свою любимую узнал бы, даже если она превратилась в страшное чудище! Хотя, часто, ох, как часто некоторые любимые после счастливого замужества на идеалах своих мечтаний превращаются в таких чудищ! О, прошу, не изливайте слов негодования, наипрекраснейшие половинки человечества! И мы, мужчины, тоже не всегда остаёмся джентльменами! Да, не всегда…
    
    
     Итак, Роман, знаменитый чжоусский лекарь, вернулся домой, усталый, но удовлетворённый. А вместе с ним появилась хорошенькая, миниатюрная китаяночка по имени Ю.
     Ли подозрительно оглядела незнакомую девушку, и ей очень не понравились её глаза, в которых она без труда отыскала искорки распутства. Что поделать, это так, - Ю была лишь рабыней любви, в смысле, только и знала, как вернее и страстнее ублажить мужчину. И её новому хозяину, уже придумавшему, какие же дела по дому он поручит девушке, ещё предстояло открыть для себя много сюрпризов.
     - Вот, Ли, это наша новая служанка,- представил Ю невысокий сухонький китаец, в котором я, даже напившись до белой горячки, ни за что бы ни узнал Романа.- Она заменит тебя на кухне и будет заниматься уборкой.
     В красивых глазках Ю вспыхнуло удивление:
     - Я на кухне?
     - Да. Ты же умеешь готовить?
     - Я умею только любить!- страстно прошептала Ю.- Пойдём, я покажу тебе своё искусство!
     Китаец Роман потрогал жидкий, свисающий, как нечёсаная пакля, ус и смутился:
     - Потом, возможно, я познакомлюсь с твоим умением. Ли, покажи-ка ей всё, что нужно делать, а я пойду отдохну.
     Линь Цзы ушёл в свою спальню, а Ли скрестила руки на груди и пристально взглянула на Ю:
     - И откуда же ты такая взялась?
     - Я служила Си Чхою.
     - Так, понятно. Чем ты ему служила, я спрашивать не буду, и так ясно. Только здесь тебе придётся освоить иные обязанности.
     - А что, наш хозяин не способен любить женщин?- состроила Ю невинную гримасу, но в глазах её заплясала усмешка.
     - Наш хозяин великий лекарь, и ему некогда заниматься этим!
     - Да, я знаю мужчин, которые так говорят. Но на самом деле они уже не совсем мужчины!
     - Знаешь, мне это абсолютно всё равно! Главное, что ко мне хозяин не испытывает желаний!
     - Интересно. Он не любит женщин, ты не любишь мужчин. Эх, куда я попала!?
     - Пошли-ка на кухню, и там я тебе объясню, куда ты попала!
    
    
    
    
     II.
    
    
     - О, прекрасное вино! Да ещё и самое крепкое из всех!!- обрадовалась Ю.- Хотя бы с этим тут всё в порядке!
     - Да ты ещё и пьяница!- чуть скривив тонкие губки, улыбнулась Ангелина.- Да, по-видимому, скучать с тобой не придётся!
     - Не знаю, как получится с приготовлением еды, но со скукой в этом доме я справлюсь!- и Ю налила вино в два маленьких стаканчика:
     - Выпьем по глоточку, о, мужененавистница!
     - Я этим не увлекаюсь.
     - И зря!- Ю маленькими глоточками влила напиток в себя и прикрыла глаза от удовольствия.- Этот волшебный бальзам позволяет увидеть то, о чём мечтается, и забыть всё, что нещадно давит!
     Последние слова она произнесла со щемящей горечью, и эта горечь мгновенно проникла в сердце Ангелины, которая глубоко вздохнула и тяжело присела на скамью. От Ю это не ускользнуло:
     - Ох, подружка, что-то тебя печалит. Расскажи-ка мне, и тебе станет легче. А лучше выпей глоточек вина и, уверяю, ты мне скажешь спасибо!
     И Ангелина, почти не осознавая, что делает, взяла стаканчик и решительно выпила ароматный напиток. Хоть это было всего-лишь вино, но девушке показалось, что огнедышащий дракон дыхнул прямо внутрь неё, и там зажёгся робкий костерок. Костерок разгорался, и вот уже пламя его жжёт ощутимо. Но это длится недолго, и жжение сменяется на приятное убаюкивающее тепло, которое тут же высвечивается на лице Ангелины.
     - Вот видишь, тебе стало хорошо! А теперь ещё по одной, и можешь обучать меня кулинарному делу! Я почти готова к этому!- При этих словах Ю вытащила многочисленные заколки из плотно уложенных волос, и они свободными потоками ринулись по её округлым плечам к не менее округлым бёдрам.
     После второго стаканчика в Ангелине, не пившей в своей жизни ничего крепче, чем лимонад, выдержанное вино лихо развернуло деятельность. Оно без особых усилий растворило в себе душевную тяжесть и впрыснуло во всё тело необычайную лёгкость. Ангелина, следуя примеру Ю, тоже распустила волосы, и теперь они, растрёпанные и раскрасневшиеся, были похожи на двух молоденьких ведьм, ещё не искушённых кознями и поэтому переполненных энергией!
     - А ты совсем не плохая девчонка!- обняла Ю Ангелину и чмокнула её в щёку.- Но расскажи мне, что тебя печалит, а вдруг, я смогу чем-то помочь?!
     - Нет, подружка, помочь мне нельзя,- опять, было, погрузилась Ангелина в свои грустные мысли, но погружения не получилось. Более того, в голове всплыла мысль иная:
     - А знаешь что, Ю, ты ведь, правда, можешь мне помочь!
     - С радостью!
     - Мне нужно найти одного человека.
     - Кто он? Как его имя?
     - Ах, если б я знала!
     - Где он живёт?
     - Понятия не имею.
     Ю задумалась на мгновение, а потом наполнила стаканчики:
     - Слишком мала доза для такого дела!
     Ангелина ласково посмотрела на так неожиданно обретённую подружку и махнула рукой:
     - Ну и ладно, забудь! Давай выпьем, а потом ты мне расскажешь о себе.
     - А что рассказывать? Всё просто. Родилась я на свободе, в степи, в племени жунов. Когда мне было десять лет, наши мужчины ушли в набег на Чжоу, а в это время на нас напали бейди, и почти все оставшиеся оказались в плену. Тех, кого не смогли увести, просто убили. А я была хоть и мала, но красива, и грудь моя уже вызывала желание в мужчинах!- Ю это сказала с гордостью.- Меня сразу приметил вождь, и я очень скоро из девочки превратилась в женщину, так и не побывав девушкой! А потом жизнь просто поскакала, как бешеная верблюдица. Нет, наверное, племени, в котором бы мне не довелось побывать пленницей, и везде я услаждала только самых знатных. И, в конце концов, один из вождей подарил меня Си Чхою. У него я прожила последние два года.
     - Бедная!- шмыгнула носом Ангелина.- Как же тебе досталось!
     - О, нет! Мне повезло!
     - Повезло? В чём же?
     - Как в чём?! Неужели ты считаешь, что лучше было бы жить в степях, иссыхая от жары летом и трясясь от холода зимой, нежели нежиться в тёплой шёлковой постели? Или лучше было стать женой пастуха и выделывать вонючие шкуры, одновременно приглядывая за кучей грязных детишек?! Нет, это не по мне!
     - А любовь?- выплеснула с дрожью в голосе Ангелина.- А любовь к тебе так и не пришла?
     - Любовь? Я, Ли, всего-лишь рабыня!
     - И что, это убивает все чувства?!- недоумённо вскрикнула Ангелина.- Я тоже побывала рабыней, но любовь мою это не убило!
     - Ты была рабыней?
     Ангелина спохватилась, что сказала лишнее, но не стала пытаться выкрутиться:
     - Была. Правда, недолго. Потом я тебе об этом расскажу. Так у тебя была любовь или…
     - Не знаю я, любовь ли это, но мне радостно, когда я вижу Лунь Цу!
     - А кто он?
     - Он охранник Си Чхоя. Он красив, силён и… нежен!
     - А у тебя с ним … было что-то?
     - Да, только раз, но это мне показалось сказкой!
     - Он знает, что ты теперь здесь?
     - Знает. И я думаю, он ещё сюда придёт!.. Но, Ли,- сбросила с себя флёр мечтательности Ю,- как же мы будем искать твоего незнакомца? Это твой любимый?
     - Это моя жизнь! Я расскажу тебе всё. Не знаю, сможешь ли ты меня понять, сумеешь ли мне поверить, но слушай!
    
    
     Роман резко проснулся и приподнялся на ложе. Что-то ему снилось, но он теперь не мог вспомнить ни одной детали, хотя знал, что сон этот был красив и волнителен. Но, право, ему и не нужно было выпытывать у своего мозга подробности, ведь он точно знал, что сниться ему могло только одно: его любимая и недоступная Гела!
     И, стоило ему вспомнить о любимой, как тоска жёстко схватила вскрикнувшую душу и стиснула её в холодных объятиях. Душа забилась, пытаясь высвободиться, но хватка жестокого агрессора была прочна, как искушение дьявола.
     Роман встал и зашагал по комнате из угла в угол. Потом он присел к низенькому столику и, взяв в руки кисточку, обмакнул её в тушь. Кисточка зависла над гладкой узкой бамбуковой дощечкой, но не опустилась на неё. Роман отбросил орудие письма и сжал лицо ладонями. В ушах нежно зазвенело, но неожиданно звон плавно перешёл в тихое и далёкое пение. Роман долго вслушивался в него, пока не понял, что пение это исходит не из него, а доносится извне. Тогда он поднялся и пошёл на этот звук.
     Чем ближе Роман подходил к кухне, тем явственнее и чётче различал он грустную мелодию. Она втекала в него физически ощутимо и, словно пушистый котёнок, ласкалась о потрёпанные стенки души. И холодные объятия тоски развалились, словно были сделаны из пережжённой глины, а душа, успокоясь и замерев, преданно отдалась чудесной мелодии.
     То, что увидел Роман на кухне, показалось ему весёлой фантасмагорией: Ю и Ли с распущенными волосами, обнявшись, сидели за столом и плавно раскачивались в такт своему пению. Фантасмагорично было то, что ещё ни разу Роман не встречал здесь китаянок в таком распущенном виде, и именно этот вид вызвал в поэте весёлость. И он не смог сдержаться, чтобы не сказать им это:
     - Никак не мог предположить, что встречу здесь двух ведьм!
     Девушки разом обернулись, и Роман увидел, что они прилично пьяны! Но они не стеснялись этого своего состояния, а лишь улыбались хозяину. Причём, Ю улыбалась вызывающе, а Ли – чуть виновато. И было в этой виноватой улыбке что-то такое, что больно напомнило Роману Ангелину! Но он не позволил милому образу явиться перед собою именно сейчас, он понял, что ему необходимо сделать. Хозяин этого дома, знаменитый лекарь Линь Цзы, лишь укоризненно покачал головой:
     - Как вам не стыдно, юные создания, предаваться этому пороку … без своего хозяина!
     И более искушённая Ю мгновенно уяснила суть дела. Она налила вина в большой стаканчик и с поклоном подала его хозяину.
    
    
    
    
     III.
    
    
     - И как прошло свидание?- спросила Ангелина Ю внешне спокойно, но внутренне вся вздрагивая от нетерпения.
     Нет, её вовсе не мучило праздное желание поскорее узнать об интимных тайнах подруги. Она ждала иных вестей, и Ю это очень понимала:
     - Мы скоро найдём его, Ли. Теперь вся стража Си Чхоя, да и ещё очень многие будут знать, что разыскивается опасный преступник, которого нужно взять обязательно живым!
     - Преступник?- изумилась Ангелина.- Но почему?
     - Поверь мне, подружка, что так отыскать его будет много легче. Это не я придумала, это замысел Лунь Цу.
     - И ты думаешь, его отыщут?
     - Если только он в Чжоу, - конечно!
     - А как ты объяснила своему другу, кого искать?
     - Да очень просто. Я сказала, что этот человек должен отличаться от остальных поступками, суждениями. Если кто-то где-то сотворит что-либо не привычное, что-либо не принятое, то, скорее всего, это и есть тот человек.
     - Да, если он только здесь!- прошептала чуть слышно Ангелина, но тут же громко вскричала:- Он должен быть здесь, иначе это будет нечестно!
     Ах, какой наивностью, какой болью было напитано это восклицание! В нём была вся Ангелина – страстная, нетерпеливая, решительная, но и ещё почти ребёнок.
     - Лунь Цу найдёт его!- решительно повторила Ю.
     - Я верю тебе, милая! Но скажи всё же, как прошло ваше свидание?
     - Это было прекрасно! Но можно я не буду тебе рассказывать подробности?
     - Что ты, конечно, не нужно.
     - Ты только не подумай, что я стесняюсь или жеманничаю. Но, рассказывая тебе о своём любимом, я невольно вызову образ любимого твоего, и тебе станет грустно, а мне этого не хочется!
     - Спасибо тебе, Ю, ты такая хорошая!
     - Так вот, когда я поведала милому, что новый мой хозяин на меня и внимания не обращает, он мне сразу и не поверил! Но потом обрадовался, ведь, если хозяин захочет, Лунь Цу сможет меня выкупить у него, и тогда мы всегда будем вместе!
     - Конечно!- обрадовалась Ангелина.- Конечно! И как мне это в голову не пришло? Я сама поговорю с Линь Цзы, он ко мне относится, как к своей дочери, и, думаю, в этом вам не откажет! Вот видишь, Ю, как всё складывается удачно!
     - Да. Но я бы так хотела, чтобы ты отыскала своего любимого! А вдруг, он где-то здесь, совсем рядом?
     - Возможно. Им может быть любой, даже наш хозяин! Хотя,- немного подумала Ангелина,- наш хозяин им быть не может!
     - Да, это уж точно!- поддержала её подруга.- В нём нет ничего необычного, кроме нелюбви к женщинам, но в этом он не одинок. К тому же он занимается науками, а я таких повидала при дворе – у них в головах нет места для наслаждений!
     Вот так, мой милый читатель, две красавицы легко отмели из необъятной когорты претендентов именно того, кто им и был! Но это и хорошо, ведь, догадайся они, что тщетно разыскиваемый Роман живёт у них под боком (вернее, они живут под боком у него), и всё, пришлось бы заканчивать наш правдивый роман. Не знаю, как вы, но я к такому скорому финишу явно не готов. Мне очень интересно и дальше следовать за героями сквозь круговерть времени и пространства!
    
    
     Довольно быстро Ю освоила некоторые кулинарные приёмы, с помощью которых приготовление пищи перестало быть для неё тайной. Этих приёмов хватало вполне, потому что Линь Цзы в еде был более чем скромен, да и девушки тоже не страдали обжорством, содержа в порядке свои стройные фигурки.
     Лишь раз в день Ю, с помощью Ангелины, изготовляла какой-либо деликатес для своего друга. А он приходил постоянно и как по расписанию. Линь Цзы был в курсе этого, и препятствий не чинил, выдвинув только одно требование: любовь любовью, но чистота в доме и обед должны быть всегда!
     Лунь Цу начинал своё посещения с доклада Ли, в котором подробно описывал те действия, что предприняты по розыску преступника. Каждый день солдаты задерживали по несколько человек, и вечером Ангелине нужно было идти в тюрьму, чтобы их осмотреть. Но всякий раз задержанные оказывались не теми, и Ли с Ю, всегда сопровождавшей её, возвращались домой грустные.
     Но Ю была не тем человеком, к кому грусть может прийти в гости надолго или, тем более, поселиться навсегда! Редко теперь в доме лекаря выпадала минута тишины. В этой девчонке было столько энергии и задора, словно внутри неё работала небольшая электростанция. Но главное, что, не позволяя себе окунаться в топкую трясину хандры, она не пускала туда и подругу. Едва Ю замечала, что глазки Ли начинают туманиться печалью, как тут же принималась за дело. Она придумывала смешные истории, пела весёлые песни, а если не помогало всё это, то в ход шло самое действенное средство – стаканчик вина.
     Большую часть времени Ангелина была занята. Она помогала хозяину, который работал днями, а иногда и ночами. Но Линь Цзы щадил девушку и при любом удобном случае освобождал её от работы. И тогда в доме рушилась тишина, и он наполнялся звонким девичьим смехом или мелодичным пением. Но Романа вовсе не раздражает это, хотя поначалу, в первые дни появления Ю, ему очень не хватало тишины. Теперь же он привык, что дом всегда был наполнен радующими его звуками. А ещё пожилой китаец стал замечать прелести девичьих тел, и в голове порою вспыхивала неясная пока мысль, что Ю – это его рабыня, и главные её обязанности как раз те, о коих он невольно вспоминает! Но Роман легко убивал в себе зачатки сластолюбивых желаний, особенно, когда глядел на Ли. Она почему-то очень напоминала ему Ангелину, хотя абсолютно ничем не была на неё похожа, кроме, пожалуй, мягкого нрава своего и душевной теплоты.
     Нет, не жди, мой читатель, что герой наш соблазнится чьею-то красотой! Этого быть не может, ведь он любит Ангелину, а не просто влюблён в неё! Конечно, кто-то из вас скажет, что он – обычный человек, и плоть его требует плоти женской, мол, в простом физиологическом совокуплении нет измены в высшем её смысле. Какая чушь! Это всё оправдания для тех, кто, не желая сдержать свои желания, разрешает себе на время забыть своих любимых! Но это их дело, только пусть не обижаются на своих подруг, отплативших им тем же способом, ведь и их плоть тоже требует того же!
    
    
    
    
     IV.
    
    
     Лунь Цу, мягко ступая по лакированным половицам, подошёл к Си Чхою и остановился, почтительно склонив голову:
     - Я тебя слушаю, господин.
     Си Чхой молчал, внимательно глядя на вошедшего, словно изучая того. Но в этом не было нужды, ведь нет во всём Чжоу человека, преданнее ему больше, чем этот красивый, сильный воин. Не зря именно он стал начальником личной охраны чиновника. Он один знает все секреты своего господина, а тот не опасается, что тайны его узнают те, кому знать их не положено!
     - Скажи, тебе нравится Сюань-Ван?
     - Это наш правитель, и я ему служу!
     - Конечно, это так. Я тоже ему служу. Но я тебя спрашивал не о том. Он тебе нравится?
     - Как я должен ответить, господин?
     - Ответь так, как ты думаешь.
     - Чтобы мне так ответить, я должен знать, как думаешь ты, господин!
     Си Чхой скривил тонкие губы в улыбке:
     - Ты не хочешь иметь своё мнение?
     - Я служу тебе, и мнение моё – это твой приказ!
     - Ты ответил правильно! Хорошо, я скажу: Сюань-Ван больше не способен управлять страной!
     - Да, господин, это так. Ты более достоин для этого!
     - Возможно, но не теперь.
     - Кто же займёт место Сюань-Вана?
     - Но Сюань-Ван пока на престоле!
     - Тебе стоит только приказать!
     - Нет, Лунь Цу, правитель должен умереть сам!
     - Его могут найти, висящим в петле – он это сделает сам.
     - В это трудно будет поверить. Он должен умереть естественно!
     - Тогда придётся ждать.
     - Ждать нельзя! Ю-Ван должен занять престол как можно скорее!
     - Ю-Ван будет достойный правитель!
     - А как же я?- прищурился Си Чхой.
     - А ты станешь правителем мудрым и великим!- не раздумывая, отчеканил Лунь Цу.
     Си Чхой довольно кивнул и продолжил:
     - Нам нужен тот лекарь, что лечил меня. Говорят, он знаток в ядах?
     - Да, это так, господин, Линь Цзы самый искусный в этом.
     - Доставь его сюда.
    
    
     - Нет, я этого не могу сделать!- решительно отчеканил Роман.
     - Почему?- скучно зевнул Си Чхой.- Ты не хочешь помочь своему государству, своему народу?
     - Я не могу убить человека!
     - Ты же не глуп и должен видеть, куда нас ведёт его правление! К тому же, ты лишь приготовишь зелье, а уж как им распорядятся, это дело не твоё!
     - Всё равно я стану убийцей!
     - Значит, если мыслить по-твоему, то все кузнецы тоже убийцы? Ведь они делают оружие, от которого погибают тысячи!
     - Это разные вещи!
     - Да нет, это одно и то же. Ты всё-таки сделаешь то, что я пока – пока! – прошу!
     - Нет!
     Си Чхой хлопнул в ладони, и в комнату вошёл Лунь Цу.
     - Пошли людей в дом этого государственного преступника, пусть убьют всех, кого там найдут, а жилище предадут огню!
     Роман вздрогнул, услышав эти слова, произнесённые холодно и спокойно:
     - Нет, только не это!
     А Лунь Цу и сам оторопел от слов своего господина, ведь там, в доме лекаря, жила его любимая! Но он не мог даже намекнуть Си Чхою об этом.
     - Так как же, ты сделаешь то, что я приказываю?- теперь уже в тоне Си Чхоя не было и намёка на просьбу.
     - Соглашайся, глупец!- как можно спокойнее обратился к лекарю и Лунь Цу, а в душе его всё кричало: «Да решайся же скорее!»
     Но Роману решать было нечего. Он уже ясно представил, как солдаты, радуясь предстоящему развлечению, хватают Ли и Ю и тащат их, плачущих и растерзанных, к себе в казармы, чтобы там насладиться ими, а потом предать смерти.
     - Я согласен. Я всё сделаю.
     - Вот и хорошо. Только никто не должен знать! Иди. У тебя три дня, и ни часом больше!
    
    
     - Пусть самые незаметные люди следят за домом этого чистоплюя и за всеми, кто там живёт!- приказал Си Чхой Лунь Цу, когда за лекарем закрылась дверь.- Все их мысли я должен знать прежде, чем они придут им в головы!
     - Слушаюсь, господин!
     - И ещё. Нужно, чтобы те немногие, кто предан Сюань-Вану, либо перешли к нам, либо отправились как можно дальше!
     - Я понял, господин. Все они исчезнут!
     - Нет, лучше их пока просто отослать на границы Чжоу. Возможно, потом они и изменят своё мнение и станут служить новому правителю!
     - Ты мудрее, господин, чем все мудрецы Чжоу!
     Си Чхой погладил жидкую чёрную бородку и снисходительно улыбнулся:
     - Я это знаю. Есть ещё одно дело, которое исполнить должен ты лично, не поверяя его никому!
     - Конечно, господин.
     - Лекарь этот не должен прожить более, чем ему необходимо для изготовления яда. Сделай так, чтобы он исчез навсегда.
     Лунь Цу склонил голову в знак согласия.
     - Да, и те, кто живут с ним, тоже исчезнут, думаю, это не требует особого разъяснения! Кстати, кто это?
     - С Линь Цзы живут его служанка Ли и Ю, которой ты милостиво одарил лекаря за его пустячную услугу,- отчеканил Лунь Цу, а внутри него всё онемело, словно там разверзлась пустота и втянула в себя все чувства.
     - Милашка Ю,- улыбнулся Си Чхой, и глазки его похотливо заблестели.- Да, много сладостных ночей она мне подарила! Но ей так будет лучше, ведь очень скоро она начнёт превращаться из стройной девушки в обрюзгшую бабу, а это так неприятно!- и чиновник брезгливо поморщился.
     Ах, с каким наслаждением Лунь Цу вырвал бы гнусный язык изо рта своего господина!
    
    
     Си Чхой недолго оставался один. За стеной комнаты послышалось негромкое покашливание и, вслед за этим, робкое поцарапывание. Чиновник отдёрнул расписанную цветами занавесь, и за нею оказалась еле видимая дверь. Си Чхой толкнул её и отступил на шаг назад:
     - Входи, что ты скребёшься, как мышь!
     В комнату, изогнувшись в подобострастном поклоне, мелкими семенящими шажками просочился низенький пожилой человечек. Руки его были покорно сложены на солидном брюшке, а гибкие пальцы находились в постоянном движении, словно массировали друг друга. Человечек быстро стрельнул узкими глазками в чиновника и ещё больше склонил голову.
     - Говори, Синь Го. Раз ты пришёл днём, значит, вести твои важны.
     - Да, господин. Я принёс слова Ю-Вана: он согласен!
     - Я и не сомневался в этом. И всё-таки, он поступил мудро! Ты, Синь Го, один из немногих, кто полностью посвящён в наши планы, поэтому должен понимать, о чём я говорю.
     - Я это хорошо понимаю, господин!
     - Тогда скажешь Ю-Вану, чтобы он был готов. Через три дня он станет правителем Чжоу! Можешь идти.
     Но человечек явно не спешил покинуть покои Си Чхоя. Тот это заметил:
     - Что-то ещё?
     - Да, господин. Я хочу тебя спросить о Лунь Цу.
     - Что именно ты хочешь узнать?
     - Насколько ты веришь ему?
     - Ты же знаешь, Синь Го, что он мне как сын! Говори яснее!- и голос чиновника оттенился недовольством.
     - Прошу простить меня, господин, но мне стала известна одна деталь о твоём верном слуге. Он заболел любовной болезнью.
     - И только-то?! Было бы странно, не случись этого, ведь Лунь Цу молод и хорош собой! Ему самое время жениться!
     - Да, но избранница его – рабыня!
     - В этом тоже нет ничего невероятного. Я и сам столько раз влюблялся в своих наложниц!
     - Это так, господин,- ещё больше потупил взгляд Синь Го,- но зовут его избранницу – Ю!
     Си Чхой едва заметно вздрогнул при упоминании этого имени, что не ускользнуло от Синь Го, хотя казалось, что он и не смотрел на своего господина.
     - Ты думаешь, что чувство Лунь Цу так сильно, что он может не удержать наши планы в тайне и откроется Ю?
     - Он вынужден будет ей открыться.
     - Вынужден? Хотя, ты прав. Почему раньше не узнал я этого?
     - Прошу простить меня, господин, но ко мне эти сведения поступили только что.
     Си Чхой надолго задумался, и было видно, что нелегка та задача, которую он пытается решить. Но Синь Го ему помог:
     - Господин, у нас нет иного выхода!
     Чиновник вздрогнул, теперь уже заметно, но тут же вздохнул почти с облегчением:
     - Лунь Цу заслужил роскошь последних почестей своей короткой, но храброй жизнью! Проследи за всем лично!
    
    
    
    
     V.
    
    
     Ангелина монотонно растирала в медной ступке какие-то корешки, необходимые Линь Цзы для его исследований, а думы её были совсем не об этом. Но нам вовсе не требуется дара чтения чужих мыслей, ведь мы прекрасно знаем всё, что было в головке нашей несчастной героини. Разве могла она плачущей душою своей быть не там, где находился её любимый?! Хотя нет, душа её уже не плакала, не стенала, но совсем не потому, что иссякли слёзы и притупилась боль. Ангелине вдруг стало стыдно, стыдно перед самой собой за эту детскую слабость, за угнетающую растерянность. Она словно повзрослела на целую жизнь, догнав в этом своего Романа. Но не стала Ангелина ни жёстче, ни прагматичнее и не единой капельки не выплеснула из огромной, переполненной чаши своей любви! Она обрела веру в то, что цели своей достигнет, и ничто и никто не помешают ей найти любимого! И вера эта была так же крепка, как и её любовь!
     И всё-таки Ангелина отсылала свою душу на поиски любимого, упрашивая её быть решительной и храброй и не пасовать перед превратностями неведомого далёкого пути. А душа лишь удивлялась этому непонятному адресу, ведь тот, кто был нужен её хозяйке, спокойно стоял рядом!
     Да, он стоял рядом, но спокойствие давно покинуло его, ведь в последний раз оно его навестило, когда он выдумал свою героиню. С тех пор много посетителей побывало в его душе. Заглядывали на огонёк и взволнованность, и недоумение, и растерянность, и неприятие, и ещё множество других гостей. Кто-то из них лишь забегал на время, а кто-то и остался навсегда, изменив себя до полной противоположности. Так недоумение превратилось в уверенность, а неприятие – в беспощадную и безнадёжную, но чистейшую и горячую любовь!
     И Роман в нечастые моменты, когда он позволял себе быть любимым, так же, как и Ангелина, отсылал свою душу к ней, указывая подробный адрес. Но душа его и не думала следовать туда, ведь она-то точно знала, что адресат находится рядом!
     И две души бились о невидимую преграду, жаждая слиться в единое целое, но преграда эта была прочна, как истина, впрочем, это и была она! А истину невозможно пробить или сломать, её можно только открыть или увидеть, но для этого мало одного наития, мало одного желания! Чтобы истину увидеть, нужно выстрадать её, выносить её, родить!
     Наши герои страдают уже достаточно, но ещё не выносили своё дитя-истину. Им это только предстоит сделать, и, если они выдержат все тяготы пути, то и роды пройдут благополучно!
     Не ругай меня, мой читатель, за эдакий возвышенный штиль. Не показухой я занимаюсь, дабы блеснуть огоньком философской свечи и показать, как я неординарен. Отнюдь нет! Но, клянусь, именно эти слова выплеснула моя душа, именно так я мыслю и чувствую, страдаю и болею за своих любимых героев!
    
    
     Славный чжоусский лекарь Роман и его добросовестная помощница занимались привычным делом, но только сам лекарь знал, что именно они делают. И это знание тяжело угнетало его. Конечно, он бы мог спокойно проглотить заветную горошинку и исчезнуть из этой жестокой местности, торя свой путь в иных эпохах. Но он знал, что тогда ни Ли, ни Ю не останутся в живых, и их смерть ляжет на его совесть. А с таким грузом жить нестерпимо тяжко, ведь даже любовь не сможет облегчить его! Да, иного варианта не было, к тому же, по-видимому, участь правителя была решена окончательна. Всё это, хоть и очень слабо, но как-то оправдывало Романа в своих глазах, и он торопился выполнить заказ к сроку.
     Линь Цзы старательно смешивал какие-то ингредиенты, пробуя различные сочетания, ведь яд Си Чхою нужен был особенный, от которого смерть должна была выглядеть абсолютно естественной, не вызывающей ни у кого сомнений в том, что правитель скончался сам!
     Ю вошла в комнату, где работали хозяин и её подруга, решительно и смело, несмотря на запрет Линь Цзы. Он не успел высказать ей своего неудовольствия, потому что она выпалила:
     - Нас хотят убить!
     Медный пестик выпал из руки Ангелины:
     - Убить?! Но почему?!
     Реакция Романа была более конкретна:
     - Кто?
     - Си Чхой!- громко ответил Лунь Цу, вошедший в комнату вслед за Ю.- И выполнить его приказ должен был я!
     - Ты хочешь нас убить?- сузились глаза Ангелины и наконец-то стали походить на стандартные глаза китаянки.
     - Нет, он нас не убьёт!- горячо вступилась за любимого Ю.- Он хочет всех нас спасти!
     Лунь Цу обвёл всех спокойным взглядом и так же спокойно произнёс:
     - Сегодня ночью я вас выведу отсюда, и мы скроемся у родственников Ю в племени жунов.
     - Но ты точно знаешь это?- спросил Роман, хотя сомнений в нём и не было.- Ведь я практически сделал заказ, и, быть может, смогу в обмен на него выторговать наши жизни!
     - С Си Чхоем торговаться нельзя, он решений не меняет! Нужно бежать.
     Но Роману бежать было ни к чему, ему опасность не грозила. Как только сказать об этом?
     - Хорошо, бежать, так бежать,- решил он,- но сделаем так: ты, Лунь Цу, заберёшь девушек и увезёшь их, а я выберусь сам.
     - Как ты это сделаешь?
     - Есть у меня одно средство, я воспользуюсь им.
     - А как ты попадёшь к жунам? Ты знаешь дорогу?
     - Нет, я к жунам не пойду. Я укроюсь в другом месте. Там меня, поверь, никто не сможет найти.
     Лунь Цу пожал плечами:
     - Что ж, твоё дело. Но дай мне тот яд, что ты изготовил.
     - Для чего?
     - Если я пойму, что нам не удастся уйти, я выпью этот яд!
     - И я – тоже!- решительно воскликнула Ю.
     - Хорошо, я дам тебе его.
     - Тогда так,- обратился Лунь Цу к девушкам,- сегодня вечером я отвлеку охрану, а вы в это время выйдете и отправитесь на окраину города. Там, в тутовой роще, и ждите меня. Я приведу лошадей.
     Ангелину так захватило всё происходящее, что она и не подумала о волшебных горошках. Ещё бы, такое приключение! А вдруг там, у жунов, она и встретит своего любимого?!
    
    
    
    
     VI.
    
    
     - Вы готовы?
     - Да, любимый!- кивнула Ю.
     - Я брошу в окно камушек, и тогда немедленно бегите. Прощай, лекарь,- махнул рукой Лунь Цу и быстро вышел.
     Девушки, дрожа от возбуждения, поблёскивая раскосыми глазами, сжимали в руках узелки с необходимыми вещами.
     Роман как-то растерялся в этот момент, который для него ничего не решал. В нём давила ответственность за девушек, но большего сделать для них он не мог. Разве что деньги, которых у него было в достатке, могли оказаться им к месту. Роман бросился, было, в свою комнату, но в это время в окошко влетел небольшой камушек и ударился в кувшин с вином. Кувшин с глухим треском распался на части, и густая розовая жидкость потекла по столу.
     Девушки вздрогнули, переглянулись и, по очереди чмокнув своего хозяина, выскочили на улицу.
     А он остался стоять, забыв о том, что хотел предложить им деньги, а щёки его горели от поцелуев, и огонь этот, казалось, проник прямо в сердце, которое почему-то забилось так же звучно и больно, как в далёкий вьюжный день!..
    
    
     Ли и Ю, выскользнув на улицу, увидели, что она пуста. Так и должно было быть, и поэтому они торопливо направились к месту встречи с Лунь Цу. Но прошли они лишь метров двести. Неожиданно, словно выпав из тьмы ночи, появились несколько человек, закутанных в тёмные плащи, и набросились на беглянок. Те даже не успели вскрикнуть, как оказались спелёнутыми такими же плащами, как и у нападавших, а во рты им плотно воткнулись тряпичные кляпы. Сильные руки закинули лёгкие девичьи тела на не менее сильные плечи, и путешествие наших несчастных подружек продолжилось по маршруту, не предусмотренному никем!
    
    
     Не прошло и четверти часа, как неудачливые беглянки оказались в абсолютно темном помещении. Воздуху здесь было так мало, и он имел такой противный запах, что головы девушек очень скоро наполнились туманом и стали тяжелы.
     Пленниц не развязали и кляпов изо ртов не вытащили, и Ангелина почувствовала физически, как пропали пространство и время, а она медленно, но неудержимо, капелька за капелькой, стала наполняться отчаяньем. Девушка была так плотно укутана в плащ, что не могла пошевелить руками и ногами, чтобы хотя бы почувствовать рядом тело подруги и этим ободрить себя и её. И тогда она вспомнила опального поэта, которого она навещала с Нуби в Египетской столице. Ангелина теперь со всей остротой представляла его состояние, но ещё она вспомнила то, с какой бодростью и как галантно он встретил её в своей темнице. И это впрыснуло в девушку силы, выжав вязкую муть отчаяния без следа.
     - Ли, ты жива?- раздался в гнетущей тишине шёпот.
     Ангелина совсем не удивилась этому, но ответить не смогла. Она лишь попыталась как-то подать голос, но вышло глухое жалкое мычание.
     - Я слышу, слышу тебя! Подожди, сейчас я размотаюсь полностью и развяжу тебя!
     А через несколько минут Ангелина уже ощутила, как ловкие изящные пальчики Ю распутывают её узы.
     - Как тебе удалось освободиться?- спросила Ангелина, едва мерзкий кляп покинул её ротик.
     - Сама не знаю. Вероятно, не очень-то меня добросовестно спеленали. Я только попробовала подёргаться, а одна рука освободилась, ну, а потом было не сложно.
     Девушки обнялись и заплакали, выжимая из себя щедрыми слезами накопившееся напряжение этого тяжёлого дня. Но ни в Ангелине, ни в её подруге, рабыне любви Ю, даже не возникло мысли, что с ними случится что-то ужасное. Они, не сговариваясь, верили, что скоро придёт Лунь Цу, и тогда кончатся все передряги, а они отправятся в дорогу, в конце которой их ждёт только радость!
    
    
    
    
     VII.
    
    
     Роман обмакивал тонкую кисточку в вазочку с чёрной тушью, и буквы ложились на гладкую бамбуковую дощицу. Да, это были буквы, а не иероглифы, витиеватым узором которых украсилась вся поверхность древнекитайской книги, хотя назвать книгой связку бамбуковых пластинок можно было лишь условно.
     Для чего он писал эти слова, Роман и сам не понимал. Ведь никто не сумеет их прочитать, да и не нужно, чтобы посторонний человек понял содержание этой надписи. Но рука упрямо выводила корявые неровные буквы, ведь кисточка – не лучший инструмент для славянской письменности.
     Но вот он закончил работу, вернее, она прервалась сама собой, внезапно став изнурительной и бесцельной. Роман нацедил в чашку вина, выпил, не почувствовав вкуса, и задумался о дальнейших своих шагах. Можно было ещё до утра оставаться здесь, ничего не опасаясь, и потом неторопливо исчезнуть. Можно было сделать и по-другому: прийти к Си Чхою и, плюнув ему в рожу, исчезнуть у него на глазах. Но этот вариант показался Роману слишком уж мальчишеским, а на мальчишку он сейчас не походил нисколько! И поэт решил сделать иначе:
     - Всё, хватит, тут мне больше делать нечего. Допью это славное винцо, и – вперёд, в новые миры!
     Он снова налил в чашку вина и поднёс к губам, но выпить не успел. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Лунь Цу. Первый раз видел Роман, чтобы этот, всегда спокойный и внешне холодный китаец был так возбуждён.
     - Что случилось?- чашка накренилась, и густая розоватая влага выплеснулась на пол.
     - Где Ю и Ли?- прохрипел воин.
     - Ушли. Как ты и велел, когда камушек влетел в окно. Я даже не успел им отдать деньги!
     - Но их нет в тутовой роще!- почти взревел Лунь Цу.
     - Как нет?! Но этого не может быть! А они не заблудились?
     - Ю хорошо знает дорогу.- Воин сел на скамью и обхватил голову руками.
     Роман, не зная, чем помочь, плеснул вина в большую чашу и протянул её Лунь Цу:
     - Возьми, выпей!
     Но тот отстранил рукой предложенное питьё и лишь скрипнул зубами:
     - Это я виноват! Я понадеялся на себя, но забыл, что Си Чхой никогда никому не верил! Он и за мной наверняка поставил кого-то следить! Я даже знаю, кого именно!
     Лунь Цу решительно поднялся и сжал ладонью рукоять своего меча:
     - Линь Цзы, ты должен мне помочь!
     - Конечно, только скажи, что делать!
     - Девушки, если ещё живы, конечно, надёжно спрятаны, и мне их не найти. Поэтому нам нужно их выкупить. Бери своё зелье, и идём к Си Чхою.
     - Ты уверен, что он согласится на обмен?
     - Он не согласится!
     - Тогда, как быть?
     - Я предложу ему другой обмен, от которого он отказаться не сможет!
    
    
     - Вот, господин, то, что ты приказал сделать!- склонил голову Лунь Цу, когда они вместе с Романом оказались в покоях Си Чхоя.
     - Давай сюда!- жадно протянул чиновник руку.
     - Не торопись! Сначала выслушай меня!
     - Как ты смеешь мне перечить?!- грозно сдвинул брови Си Чхой и хлопнул в ладоши:- Стража, ко мне!
     - Ты напрасно кого-то зовёшь. Ты, кажется, забыл, что охрана подчиняется мне?
     - Чего ты хочешь?!
     - Я хочу обменять это зелье на одного человечка!
     - Тебе нужен Синь Го?
     - Ты, господин, как всегда проницателен!
     - Он должен скоро быть здесь. Я его послал снять посты у дома лекаря.
     - Это было разумно с твоей стороны, только я снял их раньше, и, думаю, что Синь Го будет очень удивлён этим! Но подождём его. Линь Цзы, налей нам того великолепного вина, что пьёт наш знатный господин. Я так давно хотел его попробовать.
     Роман, всё более наполняясь азартом от происходящего, взял большой серебряный кувшин с длинным узким горлышком и налил в два бокала золотистый напиток, мгновенно насытивший воздух опочивальни нежным и тонким ароматом.
     - Нет-нет, налей и нашему господину, ведь его горло здорово пересохло. Не так ли?- обратился, усмехнувшись, Лунь Цу к Си Чхою.
     Роман налил вина в третий бокал.
     Лунь Цу подошёл к столику и протянул руку к сосуду, и Роман вдруг увидел, как вторая рука воина бросила что-то в вино. Прежде, чем он успел сообразить, что означает это движение, Лунь Цу поднял два бокала и один из них протянул чиновнику:
     - Выпей, Си Чхой, ты никогда не пил со мною, хоть и твердил постоянно, что я тебе как сын!
     - Я это могу и теперь сказать!- хмуро ответил тот и с жадностью прильнул к бокалу, видно, действительно, горло его было сухо.
     Роман смотрел на всё происходящее, но не мог пошевелить ни телом, ни языком. Он понимал только одно: на его глазах свершается убийство! Конечно, этого человека и нужно было убить, но… Но как легко это сказать, и как тяжело, практически, невозможно бывает такое сделать! И Роман, понимая, что может этим сгубить двух невинных девчонок, собрался всё же воспротивиться злодеянию, но в этот момент в стену кто-то осторожно поскрёбся.
    
    
     - Проходи, ты же здесь не чужой!- предложил Лунь Цу просочившемуся сквозь узкую дверцу человечку, и, видя, что тот замешкался, жёстко схватил его за руку и дёрнул на себя.
     Синь Го сделал несколько быстрых семенящих шагов, но не удержался на ногах и повалился на мягкий ковёр. А Лунь Цу, наклонясь к нему, сжал огромной ладонью дряблое горло упавшего:
     - Говори, где они?!
     - Я не понимаю, о ком ты!..
     Но железные пальцы сжали горло сильнее, и Синь Го прохрипел:
     - Они там, в глиняном мешке!
     Роман, ожидавший, что Лунь Цу отпустит несчастного, сделал шаг, чтобы помочь тому подняться, но увидел вдруг, что помощь его не потребуется. Синь Го был мёртв!
     - Зачем ты убил его?!- прошептал Роман.
     - Я жалею, что не сделал этого раньше!- невозмутимо ответил воин.- За все те злодеяния, что совершил этот выродок, он заслуживает не одну, а тысячу смертей!
     И Роман понял, что спорить бесполезно, скорее всего, Лунь Цу, с его точки зрения, сделал лишь то, что и должен был сделать!
     А Си Чхой наблюдал за всем происходящим довольно спокойно, видно, такие вещи нередко случались в стране Чжоу. Он полулежал на мягкой кровати, держа в одной руке бокал с вином, из которого временами и отхлёбывал.
     Роман больше не пытался сообщить чиновнику неприятную весть, ведь яд уже начал действовать, и оставались считанные минуты до наступления роковой развязки.
     Но Си Чхой решил взять в свои руки контроль над ситуацией и почти благодушно произнёс:
     - Твоё условие выполнено, Лунь Цу. Теперь дай мне то, что принадлежит мне!
     - Но я тебе уже всё отдал!- невозмутимо ответствовал воин.- Разве ты это ещё не почувствовал?
     Чиновник не успел согнать с лица благодушную улыбку, и она словно примёрзла к нему:
     - Что ты сказал?!
     - Я сказал, что за всё с тобой рассчитался!
     - Нет, ты лжёшь!- закричал Си Чхой и, торопливо отбросив от себя бокал, словно это могло спасти его, схватился руками за горло.
     Яд начал своё решительное действие, и чиновник это почувствовал:
     - Я проклинаю тебя, Лунь Цу! Как безжалостен ты! И именно теперь, когда я почти…
     Но докончить он не смог. Тело умирающего затряслось и вскоре затихло, но улыбка с лица так и не сошла.
     - Вот и всё,- устало сказал Лунь Цу.
     Он легко поднял тело Синь Го и выволок его через потайную дверь, а потом вышел из комнаты в дверь обычную.
     Вернулся он через минуту, сопровождаемый воинами и слугами:
     - Си Чхой ушёл от нас! Лекарь Линь Цзы сделал всё, что мог, но сам Шан Ди призвал нашего господина к себе!
    
    
     - Теперь идём к девушкам, я знаю, где они!- поторопил Лунь Цу Романа, когда они вышли из покоев Си Чхоя.
     - Нет, я не пойду. Ты и сам прекрасно со всем справишься! А я в этом городе не могу оставаться ни мгновения! Я сейчас же отсюда уезжаю!
     - Как хочешь, но помни, что обо всём произошедшем не должен узнать никто!
     - Я могу тебе в этом поклясться,- ответил вполне честно Роман, но вдруг подумал, а что если этот верзила его тоже сейчас придушит?
     Но Лунь Цу, по-видимому, занимало совсем иное:
     - Что ж, прощай, лекарь, но помни, если мы когда-нибудь свидимся, я не знаю, как к тебе отнесусь!
     - Прощай, Лунь Цу, спасибо за откровенность! Позаботься о Ли!
     И они разошлись. Молодой влюблённый воин помчался на выручку своей подруги, а Роман поплёлся, было, к дому, но, сделав несколько шагов, осознал, что идти туда ему нет никакого смысла.
     - Что мне там делать?- спросил он самого себя и тут же ответил:- Нечего! Никто там меня не ждёт. Завтра ли я покину эту страну или же теперь, значения не имеет. Конечно, я бы хотел ещё раз увидеть Ли, почему-то она мне так напоминает Гелу! Или это всего-лишь отцовские чувства, пробивающиеся во мне независимо от желания, но в угоду зрелому возрасту? Ведь и Гела для меня не только любимая, но и словно мой ребёнок, мною выношенный и мною взлелеянный!.. Нет, прочь, прочь отсюда, я так устал вкушать плоды этой древнейшей цивилизации! Я чувствую, если останусь здесь ещё хоть на малое время, то уже никогда не смогу покинуть эту страну и добью свою жизнь, купаясь тут в реках крови! Неужели я никогда не попаду во времена, где войны презираемы, а в почёте и в любви созидатели?!
     Роман помолчал и ответил себе:
     - Глупец, где же ты видел такое? Да разве ты об этом хотя бы слышал? Читал? Лишь в твоих слезливых мечтах возможна эта идиллия! Глотай скорее свою горошинку. Смелее!
    
    
    
    
     VIII.
    
    
     Девушки сидели на соломе в полной тьме, тесно прижавшись друг к другу, и старались дышать реже. Но воздух, перенасыщенный углекислым газом, становился всё тяжелее, и лёгкие жадно требовали кислород, превращая их вздохи в частые и неглубокие. В головы пленницам словно набивали вату, и она, прессуясь там, больно давила в висках и затылках.
     - Ли,- прошептала Ю,- ты должна оставить меня. Зачем тебе всё это?
     - Как же я брошу тебя здесь одну?!- голосок Ангелины был тих, но твёрд.- А если сюда никто не придёт, и ты погибнешь тут?
     - Но если мы погибнем вместе, кому это принесёт пользу?
     - Мне! Я не могу оставить тебя, даже если больше никогда не выйду отсюда.
     - И ты не встретишь своего любимого!
     - Не нужно об этом, Ю! Когда нам станет совсем плохо, я дам тебе горошинку, быть может, она тебя тоже вытащит отсюда. Но я верю, что произойдёт что-то, и нас освободят из этого ада. Если бы нас хотели убить, то сделали б это попроще.
     - Видно, что ты плохо знаешь наши порядки. Это и есть одна из казней!
     Но в Ангелине не успели прорасти колючие побеги страха. До слуха девушек донеслись странные звуки, но что это такое, разобрать было невозможно, потому что толстые глиняные стены легко гасили их.
     - Это Лунь Цу!- слабо вскрикнула Ю и сжала ладонь Ангелины своими пальцами, окрепшими от охватившего её возбуждения.- Я знала, что он придёт на помощь!
     Она оказалась права. Когда дверь темницы распахнулась, в глиняный мешок хлынули свет и воздух. Свет был лунный, но после абсолютной тьмы он казался ослепительным.
     - Ю, ты здесь?- голос Лунь Цу прозвучал самой изумительной музыкой, что когда-либо слышали узницы.
     - Да, я здесь, любимый! Я знала, что ты придёшь! Я ждала тебя!
     А храбрый воин уже был у ног возлюбленной, и руки их сплелись в страстных горячих объятиях. Их губы жадно пили солёный огонь любви, а сердца впитывали в себя этот огонь и разносили по всем органам и частичкам душ, легко исцеляя и заживляя израненные места!
    
    
     Ангелина наслаждалась зрелищем встречи любимых. В душе её стало тепло и радостно, и пришла уверенность, что и у неё всё будет так, как она того желает! Но, тем не менее, она вспомнила об опасности, угрожающей не ей, но её друзьям:
     - Лунь Цу, но нам нужно скорее бежать отсюда!
     Тот с трудом оторвался от своей любимой и покачал головой:
     - Нет, Ли, теперь нам скрываться не от кого.
     - Но что произошло за то короткое время, что мы томились в этом зловонном месте?- удивилась Ю, вглядываясь в глаза своего друга.
     - Си Чхой умер. И умер ещё один… одна тварь, которая знала обо всём. Больше никто не знал о заговоре. А Ю-Ван, я думаю, сделает вид, что не был в курсе тех событий.
     - Так Линь Цзы не покинул столицу?- вспомнила Ангелина о лекаре.- Он дома?
     - Не думаю,- нахмурился Лунь Цу,- он собирался сделать это немедленно. Да так было бы и лучше для него!
     Ангелина не поняла смысла последних слов, произнесённых с едва заметной угрозой:
     - Так пойдёмте скорее домой, а вдруг он ещё там?
    
    
     Но Линь Цзы дома не оказалось. И он явно не заходил сюда после стремительных событий в покоях Си Чхоя.
     Ю достала кувшин с вином и налила напиток в стаканчики:
     - Давайте отпразднуем наше освобождение!
     Ангелина смочила губки, но пить не стала. Ей стало грустно и как-то знобко, но она не понимала, почему. Возможно, это реакция организма на всё произошедшее в последние сутки, но, скорее всего, в душу девушки опять вплыли уныние и тоска по любимому. И Ангелина остро ощутила ту тщетность, с которой она пыталась отыскать здесь Романа.
     Чтобы как-то себя отвлечь, она пошла в комнату хозяина. Там, на столе, лежала развёрнутая бамбуковая книга, в которой лекарь иногда что-то писал. Ангелина вгляделась в витиеватые значки иероглифов, но, увы, даже будучи китаянкой, прочесть их не смогла. Она молча любовалась этими красивыми значками, пытаясь угадать, чтобы они могли означать, но внезапно боль воткнулась в неё, словно терновая ветвь хлестнула по нежной шелковистой щёчке. Глаза Ангелины увидели знакомые буквы, неуклюже выписанные по ровной поверхности бамбука. Она ещё не уяснила смысл написанного, но уже точно знала, что это такое и кто эти буквы выводил! Во всём Чжоу, во всём Китае, во всей Вселенной не было и не могло быть другого человека, который мог бы сделать это! Ангелина ринулась взглядом на эти буквы так, словно бросилась с отвесной скалы в пропасть, словно шагнула из бренности жизни в бесконечность ада! Но в первый момент она ничего разобрать не смогла из-за слёз, росистым бисером высыпавших на её красивых, почти некитайских глазах.
    
    
     «Как я устал бегать сам от себя! Как я измучился убеждать себя в том, что естественно! Господи, но если я не могу раз и навсегда разрубить путы своей жизни, то какого чёрта мочалю душу и сердце себе и ей?! Она-то почему должна страдать от моего идиотского благородства? Да и не благородство это, а дурацкая бравада несуществующими принципами! Именно так! Я должен сделать для любимой всё, чтобы она стала счастлива, а счастье её – это я, как бы ни самомнительно это звучало.
     Она, конечно же, поймёт со временем, что я вовсе не тот, для кого она явилась в мир этот, но это всё будет потом. Сейчас же она так искренне меня любит и уверена, что это будет всегда. Она совсем не хочет представить себе, что через десяток лет я превращусь в старика, а она только-только расцветёт, и желание жизни в ней возгорится с новый силой. Ну, так что с того? Но теперь-то она счастлива любовью ко мне, и я своим неприятием этого только мучаю её, заставляя страдать и плакать!
     Всё! Отныне я разрешаю себе любить её полною силой и со всем жаром принимаю любовь её! Но я пройду все эпохи, назначенные мне судьбой, и только после этого вернусь к ней! И пусть всё тогда свершится! Если она меня ещё ждёт, я упаду к её ногам и вымолю себе прощение, ну, а если я ею забыт, то и это я приму с радостью, но и с болью.
     Если ты слышишь меня, моя любимая, знай, что я спешу к тебе! Я люблю тебя! Я умираю без тебя! Я жив только тобой!»
    
    
     Ангелина не прочитала эти строки, она их впитала в себя, она захлебнулась ими! Все чувства, которые только существуют, кружились в ней мощным торнадо, но не было здесь ни печали, ни безысходности, ни растерянности! Теперь только ожидание могло угнетать её, но разве оно может быть тяжким, когда точно знаешь, что в конце пути, пусть и далёкого и нелёгкого, ждёт тебя тот, ради которого жизнь тебя и держит на свете!
    
    
     Ангелина умчала, просветлённая и возрождённая, а друзья её остались в доме лекаря. Они тоже счастливы и строят планы на свою совместную жизнь. И в этих планах есть и уютное жилище, и многочисленные дети, озорные и смышлёные. Есть в этих планах и богатые угодья, на которых пасётся упитанный скот, и цветущие сады, благоухающие и тенистые, где не смолкают птичье пение и деловитое пчелиное жужжание.
     Нет в этих планах только одного. В них нет Ю-Вана, который уже узнал все подробности событий, произошедших в последнее время. Много в Китае (впрочем, как и повсюду!) желающих постучать друг на друга, выцедив из этого максимальную выгоду для себя. И дни правления Сюань-Вана сочтены, а Ю-Ван непременно займёт его место. Но прежде он должен убрать всех, кто хоть что-то знает о готовившемся перевороте. Да он уже это и делает, послав верных людей для выполнения самого обычного в те времена дела – убийства!
    
    
    


    

    

Жанр: Роман
Тематика: Философское, Фантастическое, Любовное, Историческое


© Copyright: Серж Фил, 2010

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Серж Фил - Роман Ангелины IV

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru