Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Анатолий Агарков

Помни меня

    Белый кот оказался кошкой. На мою ошибку указал Андрис Вальдс, утром навестивший дом под платанами. Ну, кошка, так кошка – какая разница. Не мраморных же догов заводить.
     - Решил остаться? – поинтересовался бывший полицейский.
     - Да, но не знаю надолго ли.
     - У нас места хорошие.
     - Мне надо собраться с мыслями и решить одну проблему.
     - Извините, - засобирался добропорядочный селянин. – Я вас отвлекаю.
     - Не в данный момент.
     И он остался. Мы пили живое пиво, и говорили о днях минувших.
     - Эльзу помнишь – дочку трактирщика? Скрипачка, мировая знаменитость.
     - Её талант заметен был ещё тогда.
     - Талант талантом, а сколько она трудилась. С утра до вечера – пили-пили, пили-пили….
     - Конечно, без упорного труда одного таланта мало.
     - Иные без пота славу добывают – просто везёт.
     В словах старого селянина услышал упрёк в свой адрес. Вечером, после его ухода:
     - Билли, готов представить на твою критику некоторые соображения по противометеоритной теме.
     - Весь внимание.
     Запер дверь, поднялся в мансарду. Присел в кресло у раскрытого окна. Кошка на коленях. Тут как тут чёрный кот. Устроился где-то на коньке и завывает. Сосредоточиться не даёт.
     - Билли, нельзя ль грозу какую придумать?
     - Айн момент, Создатель, селян настрою.
     Гроза ударила что надо. Громы, молнии, ветрина дует, дождь сечёт. У меня окно открыто, но ни капли в мансарде – ветер с юга.
     - Всё, как просил, Создатель. Теперь выкладывай, что надумал.
     - Схема противометеоритной защиты, что ты выстроил для Любы в принципе не верна.
     - Опровергай.
     - Легко. Если взять за точку отсчёта центр Земли, скажи, в какой прогрессии будет возрастать объёмный сектор обзора на линейную единицу удаления. Видишь, даже не в геометрической, а на порядки выше. А ты пытаешься вести наблюдение не из единого центра, а системой спутников, направляя локационные волны в космическое пространство. Они не в состоянии справиться с прогрессией четырёхмерного пространства. Понятна природа чёрных дыр?
     - В принципе, да. Но как их залатать?
     - В той плоскости, которой ты мыслишь – никак.
     - Растолкуй свою плоскость.
     - Мотай на ус. Мы хотим защищать Солнечную систему. Так вот, светило-ярило и должно стать следящей станцией. Его лучи идут сплошным потоком, встречают препятствия, например, в виде планет, огибают и вновь смыкаются. Тебе ясно, что чёрных дыр в этом случае не будет. Молчишь?
     - А ты закончил?
     - Вникай дальше. Знаешь, принцип паутины? Стоит несчастной цокотухе запутаться в ней, сигнал тут же передаётся пауку. Потоки солнечных волн, заметь, неразрывных – та же паутина. Встречая на своём пути препятствия, они подают сигналы – внимание объект. И этот сигнал источник света получает гораздо раньше отражённого. То есть мы имеем дело в данном случае со скоростями намного выше световых. На порядки.
     - У меня нет информации по этому явлению.
     - Не было, теперь есть. Не забыл, что на меня трудятся три грации?
     - Ну, хорошо, пока нечем опровергнуть, пусть будет по-твоему. Какова наша задача в свете этих открытий?
     - Найти контакт с солнцем. Поставить светило-ярило на службу человечеству.
     - Ты возвращаешься с темой?
     - Поживу здесь. Подготовь доклад и сбрось Любе на почту.
     Утром Главный Хранитель вышел на связь:
     - Гладышев, что ты мне прислал?
     - Направление движения. Не поскупись на мозговую атаку, и скоро у тебя будет очень надёжная противометеоритная защита.
     - Ты когда прилетишь? Любочка просто чудо, такой замечательный ребёнок! Не хочешь пообщаться?
     - Она предназначена в жёны Лёшке Гладышеву. Другого в нашем мире нет. Если готова стать тёщей, прошу её руки.
     - Дурак ты, Гладышев, и не лечишься.
     Дулась неделю.
     - Так ты что, всерьёз решил поселиться в глуши?
     - Чем здесь плохо?
     - Меня нет.
     - Может, это благо?
     - Такова твоя благодарность за полвека моей верности и твоего распутства?
     - Люба, не напрягай. Скажи лучше, тема пошла?
     - Строим на Меркурии станцию для изучения солнца и поиска контактов с ним, в свете твоего предположения.
     - Была мозговая атака?
     - Да. Много интересных деталей подсказано. Думаю, задача осуществима.
     - Могу себя считать свободным от обязательств? Свободным вообще?
     - Вон ты чего боишься. Успокойся, пока тема развивается успешно, тебя никто не потревожит.
     - Ну и ладушки.
     - Это значит, ты не приедешь? Параллельные миры тебе не интересны?
     - Как-нибудь без меня.
     - Жаль. Но учти, не будет получаться – мы тебя снова в оборот возьмём.
     Утром делал пробежку по дороге вдоль моря. Днями гулял по берегу. Белая кошка сидела у меня на плече, либо путалась под ногами, трубой задрав хвост. Чёрный кот следил за нами, прячась в дюнах. Вечерами выл под окном или на крыше. Однажды свалился в каминную трубу. Слава Богу, там ещё не было огня. Выпрыгнул, фыркнул и забился под буфет. Сколько его не звал, не реагировал. Открыл дверь и перестал обращать внимание. Потом слышу, под окном серенаду завёл. Ну, значит, пора запирать дверь.
     Полюбил живое пиво с вяленой килькой. Каждый вечер на столике перед камином у меня и то, и другое. На коленях белая красавица. Как не пытался её чем-нибудь угостить – безрезультатно. Чем питалась? Чем жила? Святым духом, должно быть. Правда, иногда пропадала куда-то. Может, мышей ловить?
     Жевал рыбёшку, прихлебывал пиво, смотрел на огонь и гладил кошку. Потом она перебиралась на соседнее кресло. Я брал гитару, и начинался музыкальный вечер.
     - Что спеть тебе, мурлыка? Может, эту?
     У кошки четыре ноги,
     Позади у неё длинный хвост….
     При первых аккордах пушистое создание вытягивалось во весь рост, а потом, не без ущерба для него, начинала царапать обивку кресла.
     - Не нравится? Может, эту?
     Жил да был чёрный кот за углом….
     Безымянная гостья прыгала на пол и с гордым видом удалялась.
     Почему безымянная? Не поворачивался у меня не только язык, но и в мыслях не мог окрестить её какой-нибудь Муркой. Конечно, глупости мистические, но…. Вы меня понимаете? Не случайно она здесь появилась. И кот этот драный.
     Счастлив ли я был в те дни в доме под платанами? По крайней мере, умиротворён.
     Кроме прогулок и пробежек, музыкальных вечеров в компании белой кошки, у меня ещё были думы. И диалоги с Билли.
     - Не мною сказано, но верно – жизнь прекрасна, потому что она конечна. Каждый миг может оказаться последним и от того он ярок и ценен.
     - Может быть, может быть…. Если жизнь посвятить порханию над цветочной клумбой. А если у тебя есть цель, на плечах бремя ответственности, и открытия порождают новые загадки, выстраиваясь в бесконечную череду, жизнь становится мукой – мукой поисков и творчества. Такая жизнь достойна бессмертия.
     - Согласен, но какой ценой? Отнимая тела – читай, жизни – у несчастных из параллельных миров?
     - Эти миры суть наше отражение.
     - Ой, ли? Ты предложи сейчас Александровне поменяться телами с её новой дочкой. Знаешь, куда она тебя пошлёт?
     - Критиковать, ничего не предлагая, признак слабости ума.
     - А слышал, говорят: ты гневаешься, значит, ты не прав? Ты не прав, Билли, подозревая меня в слабоумии. Я не против бессмертия, но важно – каким способом. То, что задумал Костя, а теперь поддерживаешь ты, бесчеловечно. Мы пойдём другим путём.
     - Любопытствую, каким?
     - Надо научить клетки омолаживаться.
     - И начнём с нейронов?
     - Именно с нейронов.
     - Я ценю, Создатель, твоё умение из ничего, на пустом месте создавать теории. Но на практику ты сильно не заморачиваешься. Пусть холопы трудятся.
     - Какие эпитеты! Мне больше импонировало считать тебя трудоголиком. Но раз моднее стало «холоп», пусть будет холоп.
     - А я не себя имел в виду, в данном случае – Любовь Александровну.
     - Знаешь, готов с тобою согласиться. Действительно, мало чем помогаю своей разумной жене. Но, Билли, здесь чисто личностный фактор. Тяжело с ней работать – не могу простить Венеру, похищение Дианочки, моё заточение на Меркурии.
     - Людям свойственно ошибаться. Даже великим.
     - Нет, Билли, здесь не ошибка, которую, в конце концов, можно признать и извиниться. Здесь присутствует норма поведения, прогрессирующая в синдром.
     - Всё может сгладить совместный труд.
     - Ты же в курсе – пытался.
     - И что – всё было так плохо?
     - Кончалось плохо.
     - А попробуем ещё раз.
     - А давай.
     Билли связал меня с Любой.
     - Как дела?
     - Что, Гладышев, тебя интересует?
     - Всё и по порядочку.
     - Откуда прыть?
     - Да вот, отлежался. Хочется вникнуть и поучаствовать.
     - Прилетай.
     - Давай пока заочно.
     - А получится? Ну, слушай. Любочка овладела оптимизатором – летает, болтает, обучается. Скоро мыслить начнёт и советовать. Она счастлива. И я.
     - А мне жаль тамошнего Лёшку – без невесты парень остался.
     - Не будем терять присутствия духа. Тема параллельных миров изучается. Пытаемся понять принцип действия контактора, наладить общение с прозрачными людьми.
     - Ты называла их шалопаями.
     - Это, когда они были с Константином.
     А я к Билли.
     - Ты говорил, что секрет параллельных миров у тебя в кармане. Что ж не вывернешь?
     - Не горит. Жду, когда ты, наконец, займёшь в этом вопросе ясную и твёрдую позицию.
     - За это спасибо. А что за тайны с контактором?
     - А он и был тайной для всех, кроме тебя и Константина.
     - Слушай, прозрачные его как усилили?
     - Давай выясним.
     - Искуситель.
     Люба:
     - Гладышев, ты где?
     - Прости, отключился - последствия последних потрясений.
     - Амнезия?
     - Почему? Скорее болезнь Паркинсона.
     - Это у вас наследственное?
     Вот заврался!
     - Это у нас приобретённое.
     - Ну, отдохни – потом продолжим.
     Пришлось отключиться. Я имею в виду связь.
     Вечерком только примостился у камина, Любин фантом - облик, синтезированный из светящихся молекул воздуха - возник прямо в полумраке зала.
     - Вот ты где обитаешь. Ну, что ж уютненько. Живое пиво? Жаль не попробовать. Гладышев, пригласи нас в гости – Любочка будет довольна.
     - Частная жизнь – не музей для посетителей.
     - Обидные слова говоришь, муженёк. Но Бог тебе судья. Как звали Костину маму?
     - Мирабель.
     - Вас что-нибудь связывало?
     - Она была моей любовницей.
     - Я так и поняла по Костиной реакции. Но молодец – прямо не сказал.
     Любин облик струился в слабых световых потоках.
     - Гладышев, ты когда-нибудь ревновал меня?
     - Сразу, как только ты стала публичным деятелем.
     - И до сих пор?
     - До сей поры.
     - Приятно, как признание в любви.
     - А тебе не приходило в голову, что сторонюсь с единственной целью - сохранить это чувство.
     - Ты меня ставишь перед странным выбором. Чтобы вернуть миру Гладышева-мыслителя, должна пожертвовать Гладышевым-мужем. Может, правда, выдать за тебя девочку? Вернёшься в мир, будешь вкалывать. Детки у вас появятся, а я стану бабушкой.
     - Нет, спасибо, одной Любы Черновой мне на всю жизнь хватило.
     - Она нежная и добрая.
     - Из мужской солидарности не буду отнимать невесту у тамошнего Лёньки Гладышева.
     - Вот ты у меня какой! Ну, хорошо, займись параллельными мирами и помоги моей Любочке встретиться с твоим Лёнькой. Может, где-нибудь, на этих спиралях отыщется и Настенька.
     Диалог прервался.
     Настенька. Незаживающая рана сердца. Рана, которой коснувшись, Люба опрокинула меня в пыль с пьедестала непогрешимого.
     Хорошо, хотел сказать, возьмусь за тему, только одно «но». Хотел, но, оказалось, некому. Любин фантом растаял, и я остался один в каминном зале дома под платанами.
     С трудом выдержал паузу длиной в ночь, и утром после пробежки попросил Любу о связи.
     - Хорошо. Я возьмусь за тему параллельных миров, только одно «но».
     - Излагай.
     - Человечество должно поклясться, что не будет использовать возможность проникновения в иные миры для похищения их жителей.
     - Как ты себе это представляешь?
     - Меморандум. Должен быть озвучен документ, под которым подпишется каждый из живущих на Земле и за её пределами.
     - Что это даст тебе?
     - Снимет груз моральной ответственности.
     - Хорошо, я посоветуюсь с Распорядителями, что возможно сделать по данному вопросу. У тебя всё?
     - Что с противометеоритной защитой?
     - Не хочет солнце ясное с нами сотрудничать. Заклинатель душ требуется.
     А что? Пусть себе. Не обидно.
     - Скинь материал – подумаю, чем смогу помочь.
     Вечером сел за компьютер, на котором ещё маленьким играл Костя. Забыты пиво с килькой. Беленькая кошечка свернулась калачиком на столике, как раз между клавиатурой и монитором.
     - Билли, ни черта не понимаю в этих схемах – давай популярнее.
     - Твоё предположение о неразрывности светового потока нашло подтверждение. И сигнал присутствует – тот, не отражённый. Пока не можем его декодировать.
     - Совсем?
     - Нет, кое-что узнаваемо – планеты, спутники, болиды. Но информации много поступает из космоса.
     - Не страшно – со временем букварь сложится, и люди научатся его читать. Дальше.
     - Станция на Меркурии не отвечает задачам всеобъемлющей и непрерывной связи с потоком солнечной информации.
     - Что мешает создать сеть следящих станций на околосолнечной орбите?
     - Пытаемся понять.
     - А я так думаю – ничего. Только надо учесть: они должны быть не просто проницаемы для световых потоков, но стать с ними одним целым, чтобы чувствовать неотражённые сигналы.
     - Мысли дельные. Подскажи их руководителю проекта.
     - Сделай это за меня. Нет, внуши их, как собственные – порадуй Главного Хранителя. Дмитрий Иванович, говорят, во сне открыл свою таблицу, пусть и Любе приснится подобное. Ты ведь мастер волшебных снов.
     Утром Люба вышла на связь.
     - Слушай, твоя идея со станцией на Меркурии не катит.
     - ?
     - Мы будем создавать сеть космических станций слежения на околосолнечной орбите. На очень околосолнечной – гораздо ближе Меркурия. Они станут неразрывной частью светового потока и позволят отслеживать динамику вселенной на огромном удалении от нашей системы. Ты удивлён?
     - К тому всё шло.
     - Вот как? Ну-ну. А что у нас со скачками в спирали?
     - Ждём-с меморандум.
     - Ах, да. Сегодня узнаю мнения Распорядителей, и если не будет отрицательных, запустим проект в народ. Ты становишься крючкотвором, Гладышев. Что будет, если человечество заблокирует меморандум?
     - Оно не получит дороги в параллельные миры.
     - Так в себе уверен? Константин нашёл без твоей помощи. Найдём и мы. Прозрачные в контакторе. Контактор у нас. Гладышев, смири гордыню.
     - Если вы откроете путь на спирали для флибустьерских набегов, обретёте второго Костю.
     - В твоём лице? Его судьба тебя не пугает?
     - Нет, ведь я – Создатель.
     - Кто?
     - Создатель оптимизатора и контактора.
     - Я так и думала – слишком высоко для твоего братца. Только зачем ты нам, Гладышев, угрожаешь? Человечество ещё не сказало «нет» проекту. И ты сейчас в позе одной маленькой, но гордой птички, которая сказала, как мне помнится: «Лично я полечу прямо на солнце». Помнишь, что с ней сталось?
     - Любимая, мне самому неприятно вести диалог в таких тонах, и тема очень интересует – знаешь почему – но не хочу стать изобретателем атомной бомбы.
     - Успокойся, думаю, человечество тебя поддержит.
     - Тоже так думаю.
     Тем же днём.
     - Билли, однажды ты исполнил мою просьбу, и человечество попрощалось с оружием. Прошу ещё раз – меморандум должен быть одобрен единогласно. Напряги свои виртуальные связи, но чтобы все, как один….
     - То человечество и нынешнее – какое сравнение?
     - На кону бессмертие – могут дрогнуть слабые люди. Да и не слабые….
     - Вот если б можно было предложить альтернативу.
     - Я её обещаю. Как только решим вопрос с параллельными мирами, сядем за нейроны и омолаживание клеток. Или давай сейчас возьмёмся за эту тему, а спирали подождут.
     - Как же Любовь Александровна? Как меморандум?
     - Чёрт, запутался! Ну, тогда сделай, чтобы все как один, в приказном порядке сказали «да».
     На следующий день Люба сообщила – меморандум одобрен человечеством единогласно. Препятствий для выполнения задания не было.
     - С чего начнём, Билли?
     - С математической модели.
     - Это верно. Рисуй.
     Экран монитора запестрел формулами и уравнениями, приправленными схемами и графиками.
     - Что это?
     - Над и подпространственные спирали.
     - Слава Богу, не временные.
     - И временные.
     - Как они получаются? Нет, давай лучше я. Ты отличный математик, а я неважный естествопознаватель. Берём камень, кидаем в воду – что видим?
     - Круг волны от центра падения.
     - Нет, круги. Один хорошо виден или два, остальные почти не видны, но они присутствуют, и будут колебать поверхность, пока не успокоится. Таковы физические свойства воды.
     - Это к чему?
     - Образно. Чтобы показать, как образуются над и подпространственные спирали. Они суть отражение некоего возмутителя в центре.
     - Не вижу адекватности.
     - Про адекватности мы пока не судачим, а говорим образно, о природе возникновения. Теперь представь, что колебания происходят не в плоскости, а четырёхмерном пространстве.
     - Ну, допустим. Что даёт?
     - Так возникают спирали.
     - Ликбез. И?
     - Билли, если природа возникновения спиралей волновая, значит и познаются они по законам волновых возмущений. Что не ясно?
     - Ты хочешь сказать: составив систему уравнений трёх неизвестных….
     - Четырёх.
     - …. четырёх неизвестных, взяв некий фактор возмущения за аргумент, мы получим координаты необходимой спирали – одной из бесконечного числа существующих? Слишком просто. Я бы сказал, примитивно. Так не бывает.
     - А мне что-то подсказывает – не стоит усложнять.
     - Ну, хорошо. Что берём за точку отсчёта?
     - Мне кажется, всё равно - Землю, солнце иль Полярную звезду.
     - Ты хочешь сказать – куда бы мы не направлялись, везде будем встречать отражение нашей действительности или истории, и никаких других, внеземных цивилизаций?
     - Вот именно. Миры эти параллельны нам.
     - Ну, а скажем, заложив в систему расчёта некоторые исходные данные ушедшей марсианской культуры, мы столкнёмся с нею на их параллельных мирах?
     - А почему бы не помечтать?
     - Вот-вот. Хорошо, Создатель, я понял твою мысль – дай-ка подгоню под неё математические расчёты. А ты пока подумай: не куда, а как мы будем проникать.
     - Ты хвастал – сей секрет у тебя в кармане.
     - Трудно извилинами пошевелить?
     - Для чего?
     - Для тренировки ума.
     - Лучше пройдусь перед сном.
     - Одно другому не помеха.
     - Ты, Билли, рационален, как птичий помёт на грядке с огурцами.
     Море катило широкие, с пенными гребнями волны на песчаный берег. Небо забито серыми тучами настолько плотно, что из них сочилась сырость. Было холодно.
     Гулял на взморье, обрядившись в долгополый рыбацкий плащ с капюшоном. Белая кошечка примостилась у меня на груди под брезентовым отворотом – только премиленькая мордочка торчала. Она касалась влажным носиком моего подбородка, или принималась лизать шею. Щекотно. Ворчал и грозился спустить на холодную землю. Подлиза начинала усердно мурлыкать.
     - Сиди, сиди, я пошутил.
     На душе не так уютно, как под плащом. Мучил вопрос, как Косте и его прозрачным дружкам удавалось шмыгать по спиралям? Каким способом, какими силами эти ребята делали временные и пространственные прыжки? Нет, всё-таки временные, так как отражение реальности не может быть удалённым. Или может?
     Стоп. Запутаюсь. Проще представить движение мира по спирали времени в пространстве. Отражение нашей реальности суть параллельные миры. Люди, там существующие, наше отражение. Фантомы. Которых не жалко лишить тела, чтобы продлить жизнь реальных субъектов. Так считает математик Билли. А мне не кажется. Недавно на Меркурии держал в ладони девичью руку и сквозь тёплую кожу чувствовал, как пульсирует её сердце. Какой же это фантом?
     Нет, это тоже тема для бесконечных домыслов.
     Надо сосредоточиться на главном. А что есть главное? Костя на своей колымаге проникал в параллельные миры. И делал это, видимо, без особого труда. Там он прятался от станций слежения. Ну, конечно же, Люба говорила: раз – и без следа. Значит, делается это достаточно легко и быстро. Как?
     Пойдём дедуктивным методом. Костя назвал контактор Исполнителем Желаний. Нацелил, и подо мной стало вращаться кресло. Значит, с его помощью, он мог и в параллельные миры перемещаться. Правда, не знал, как это происходит, и каждый раз оказывался в новом месте. С трудом возвращался.
     Может, дело не только в прозрачных, но и в самом Косте, умудрившимся однажды спасти душу в оптимизаторе? Однако, нет – там душа, а здесь целый космолёт. Дело тут….
     Совсем стемнело. На море видны только пенные барашки, а дом под платанами чернел силуэтом. Забеспокоилась кошка на груди.
     - Идём, милая, домой.
     Время шло.
     Билли усердно трудился на два фронта. Мне известных, а сколько их было на самом деле, знал только он. Не опровергал теорию волнового происхождения параллельных миров, и не донимал вопросами – как туда проникнуть. Трудился себе.
     И Люба строила сеть следящих станций на околосолнечной орбите. Занималась дочерью – меня не доставала.
     Сам был занят эти дни – выяснял, случайно ли здесь появились кот и кошка, и почему они не ладят. Не кис-кис, а «Костя» - назвал однажды чёрношёрстного дикаря, тот опять попытался запустить свои когти в мои глазницы.
     Сидя у камина, поглаживал белые головку, спинку, хвостик и внушал:
     - Индуистская религия бессмертие души рассматривает в реинкорнации. Скажи киса, кем ты была в прежней жизни?
     - Мур, - отвечает.
     Кто бы перевёл.
     - Билли, не хочешь заняться изучением языка животных?
     - Очень хочу.
     - Что мешает?
     - Отсутствие критического объёма информации.
     - Ах, ну да, ну да - твой конёк.
     - Я почему-то думал, к седым волосам у тебя появится тяга к труду.
     - Пока только умственному, и то в виде фантазий.
     - Тоже дело.
     Наш трёп был прерван Любиным вмешательством.
     - Не разбудила? Ты помнишь, какой завтра день?
     - Пасмурный.
     - Почему?
     - Нравится сидеть у камина, когда за окном непогода.
     - Заказал себе подарок? А гостей к столу?
     - Только не это.
     - Гладышев, тебе не удастся зажилить собственный день рождения. Соглашайся на наш визит, иначе вылетишь в трубу и явишься к нам перепачканным. Ну?
     - Прилетайте – не хочу в трубу.
     - То-то.
     Мне не хотелось гостей. Никого. Но дата круглая – можно потерпеть.
     С утра попросил Билли:
     - Повремени с непогодой – ждём гостей.
     После пробежки и утренних процедур поплёлся в сельский трактир. Попросил помочь с оформлением стола. Пригласил к нему Вальдса, самого трактирщика и ещё двух-трёх человек, лично знакомых. С жёнами набралось около десятка.
     - Люба, где ты? – вышел на связь. – Мы готовы.
     - Айн момент. Садитесь за стол.
     Мы сели. За окном мелькнула тень – приземлился космолёт. Когда в каминный зал вошли моя жена с названой дочкой, присутствующие встали, захлопали в ладоши, приветствуя Главного Хранителя Всемирного Разума. Встал и я, недоумевая – кто же именинник?
     Люба рассеяла сомнения, обняв, поцеловав и вручив мне подарок – фиолетовый кристалл плутония. Фиолетовым он был в её ладони - в моей засверкал голубым пламенем. Гости ахнули.
     - Цвет кристалла определяется внутренней энергетикой, - пояснила Люба.
     Камень пошёл по рукам, меняя окрас от красного к жёлтому и обратно. Жидковато замешаны латыши. Но меня точил червь зависти.
     - Билли, получается жена меня энергичнее?
     - А ты сомневался?
     - Я мужчина.
     - Это половой признак.
     - Интересно, если тебя отсканировать на внутреннюю энергетику.
     - Ультрафиолетовые лучи не уловимы для человеческого глаза.
     - Ну, слава Богу, а то подумал, и ты за поясом.
     Как-то чопорно шло застолье. Может, по местной культуре так и надо веселиться, но для русской души не хватало размаха. Видел, и жене взгрустнулось - глядит с печалью на меня.
     - Ну-ка, Билли, плесни азарта в латышскую кровь.
     Для начала что-то спели за столом, сомкнув плечи и раскачиваясь. Потом пустились в пляс почтенные селяне со своими матронами. Трактирщик аккомпанировал на аккордеоне.
     - Барыню! – потребовала Люба и прихватила со стола салфетку вместо косынки.
     Прошлась лебедушкой по кругу, остановилась передо мной, топнула ножкой.
     - Выходи, подлый трус!
     Эх, ма! Я ли вам не свойский, я ли вам не русский, памятью Отчизны я ль не дорожу? И пустился с места вприсядку.
     Люба, притоптывая, по кругу, салфетка за плечами. Я за ней, выделывая коленца. Селяне в ладоши жарят. То-то, любо!
     Потом ещё пели и танцевали. Люба подтолкнула меня к своей пестунье.
     - Пригласи девочку.
     Взял в ладонь девичье запястье, обнял осиную талию.
     - Скажи, душа девица, я тебе никого не напоминаю? Может, встречалась в своём мире с человеком похожим на меня?
     Нет, говорит, впервые вижу.
     - А что Вовка, уже купил белые бурки?
     Смеётся.
     - Откуда вы его знаете?
     - Разве Любовь Александровна тебе ничего не рассказывала?
     - Да много всего. Только она говорит, забудь прошлое – к нему возврата больше нет. Привыкаю жить в этом мире. Он прекрасный.
     - И ты готова забыть Вовку-жениха?
     - Какой он мне жених? Мы даже не целовались. Просто он сказал, что я его невеста и лупил всех парней, кто только взглянет на меня.
     - А брат? А мама и отец?
     - Их никогда не забуду, но, если нет возврата, надо привыкать к жизни здесь.
     - У тебя уже есть здесь друзья?
     - Знакомые. Пуд соли надо съесть, чтобы подружиться.
     - Оптимизатор не позволит. Считай меня своим другом.
     - Вы муж мамы Любы, значит мне отец.
     - Одно другому не помеха.
     - А почему вы не живёте вместе?
     - Быстро устаём. Да и разные мы люди. Я люблю думать в тиши, Любовь Александровна - действовать на юру.
     - Вы так красиво смотрелись, когда вальсировали.
     Гостьи остались ночевать.
     Думал, где постелить Любе из параллельного мира.
     - Не напрягайся, - это жена. – Девочке лучше быть в космолёте.
     Мы поднялись в мансарду.
     Выключив свет, Люба разделась, подошла к окну, разметав по плечам густые волнистые волосы.
     - Гладышев, где твоё ненастье?
     На фоне звёздного неба в лунном свете она смотрелась эффектно. Я лежал в кровати, подперев рукой подбородок, и любовался.
     - Передо мной, луну заслоняет.
     - Вот как! Да ты, любезный, на скандал нарываешься. Проси прощения.
     - Я люблю вас, ключница мозгов.
     - И только-то? Скуден твой лирический запал. Ну, говори, как любишь. И стихами, дорогой, стихами.
     - Для меня нет тебя прекрасней
     Но ловлю я твой взор напрасно
     Как виденье, неуловимо
     Каждый день ты проходишь мимо….
     - Ну, почему же мимо?
     Люба ветерком порхнула по комнате и нырнула ко мне под одеяло.
     - Целуй меня.
     - Может, массаж?
     - Губами?
     - Руками, с отличным рижским бальзамом.
     - Его же пьют.
     - А я забальзамирую твою кожу не хуже Тутанхамоновой. Повернись на живот.
     Полил густую, как ликёр, жидкость Любе на позвоночник от мозжечка до ягодиц, себе на ладони и принялся массировать упругое любимое тело. Жена постанывала от удовольствия. Луна загляделась на наши ласки. Идиллия была полной. И тут, как чёрт из преисподней, на подоконник прыгнул чёрный кот. Спину выгнул дугой, и хвост – её продолжение. Его – мяу-у-ур – походил на рык пантеры.
     Люба вздрогнула.
     - Ой!
     - Брысь! – это я.
     Вооружился бутылкой с бальзамом.
     - Брысь, проклятый!
     Но кот справедливо решил, что бутылкой я в него не запущу, ходил по подоконнику, выгибал спину и угрожающе урчал.
     Я поставил бутылку, прикрыл Любу одеялом.
     - Эта тварь появилась после Костиных похорон.
     - Вот как! – Люба высунула личико. – Кис, кис.
     - Не так. Костя, Костя, – позвал я.
     Это было глупо. Потому что реакция чёрной твари была предсказуема, а наши оптимизаторы покоились на тумбочке.
     Издав боевой рык, чёрный кот пантерой бросился на кровать.
     Люба спрятала лицо под одеяло. Я успел только голову, а обнаженной спине досталось. Крепко, досталось. Он драл с неё кожу когтями, как кору с осины. Впился зубами.
     Бог мой! Как терпеть? Сиганул с кровати и закружился по мансарде, пытаясь сбросить со спины хвостатого ублюдка. После нескольких неудачных попыток, добрался до тумбочки, цапнул оптимизатор и на руку. В голос закричал.
     - Билли!
     Боль ушла, а тело стало гибким. Изловчился поймать кота то ли за ногу, то ли за хвост, и вышвырнул в окно.
     Люба вскочила с кровати.
     - Что это было?
     - Проклятие дома.
     - Ты убил его?
     - Вряд ли. Коты живучи.
     - Боже мой! Любочка унесла белую кошку на космолёт.
     Жена бросилась к оптимизатору.
     - Люба! Любушка! Доченька! – понеслись её мысли в эфир.
     - Да, мама. Я сплю. Что случилось?
     - Белая кошка с тобой?
     - Да.
     - Она адекватна?
     - Как это?
     - Ну, слава Богу! Прости. Спи.
     - Дай посмотрю спину, - это мне. – Вот это массаж.
     - Проживёт.
     - Надо говорить «заживёт».
     Привлёк её к себе.
     - Нас от чего-то оторвали.
     - Я не могу. Здесь не могу. Пойдём на космолёт.
     - Там девочка.
     - На твой космолёт.
     - Я отправил его в ЦУП. От соблазнов.
     - Значит не судьба.
     - И это в день моего рождения?
     - Ну, не могу я здесь – ты можешь понять? Боюсь этого дома.
     - Иди к себе.
     - Ты не проводишь?
     Мы спустились вниз, и вышли из дома. Шумел прибой. Полная луна освещала окрестности. Кошачий вой заставил Любу вздрогнуть. Я обнял её плечи.
     - Не бойся - я с тобой.
     Подошли к космолёту.
     - Зайдёшь?
     - Отдыхайте. Утром увидимся.
     Люк-трап опустился, Люба вошла, люк-трап поднялся.
     - Билли, какая луна! А запах моря! Ты знаешь, что такое дышать полной грудью?
     Билли молчал. Люба вышла на связь.
     - Гладышев, мы улетаем.
     - Что так скоро?
     - Неприютно у тебя тут. Может, с нами?
     - Я привык.
     - Тогда, прощай.
     - Стойте, стойте, кошку отпустите.
     Опустился люк-трап. Белая кошечка прошествовала по нему победно и прыгнула мне на грудь.
     Вздрогнул от неожиданности. Господи, хоть ты не царапайся. Но с ней было всё в порядке. Она нежно мурлыкала и тёрлась головой о мою шею.
     - Пойдём домой, красавица.
     Вечером следующего дня у горящего камина:
     - Билли, твоя оценка происшедшего.
     - Кот сошёл с ума, перебрав валерьянки – такая версия устроит?
     - Откуда он взялся? Ты веришь в реинкорнацию душ?
     - Создатель, откопай Костины останки и утопи где-нибудь подальше в море.
     - Думаю, кота этим не отвадишь. Его следует убить.
     - Ты становишься кровожадным.
     - Ты убил Костю, я убью его перевоплотившуюся душу.
     - Есть иное решение – покинь этот дом. Столько трагических событий здесь произошло. Чёрная аура тяготеет над ним.
     - Возможно, ты прав. Я подумаю.
     Думал до утра, а с восходом солнца не вышел на пробежку – начал собираться. Взял фотографии Мирабель, Костин альбом – от ползункового детства до курсантства на Сахалине. Конечно, гитару и Любин подарок.
     - Билли, как на счёт космолёта?
     - Куда собрался?
     - Думаю, на Коралловый остров.
     - Остров Скелетов?
     - Слишком мрачно. Вернём ему прежнее название?
     - И чем там будешь заниматься?
     - Грустить.
     - Любимое занятие.
     - Что ты понимаешь? Человек живёт своей памятью, а на острове я был счастлив с Элей.
     - А в космосе с женой не хочешь быть?
     - Ещё успею – куда она денется?
     - Избаловали тебя.
     - Значит, стою.
     - А может, человек порядочный?
     - Другой ей быть не дано. Так как насчёт космолёта?
     - Да, пожалуйста.
     За окном мелькнула тень.
     - Карета подана, ваше сиятельство.
     - Вот именно, вот так, и почаще впредь.
     Что делать с белой кошечкой?
     - Ты со мной, милая?
     Она потёрлась о штанину. Наверное, со мной. Что ж, я рад.
     - Милости просим в космолёт.
     Но когда направилась к трапу, с крыши дома раздался предостерегающий вой.
     - Кис-кис, глупенькая, чего ты испугалась?
     Но беляночки и след простыл. Не судьба.
     Билли:
     - Стартуем?
     - А не устроить ли отвальную?
     - На грудь?
     - Не помешает. Но я грозу имел в виду.
     - Откуда эта тяга к стихиям?
     - Может, душа такая – мятущаяся?
     Буря грянула на славу – во мраке молнии блистали, и беспрерывно гром гремел. Потоки воды с небес чередовались градобоем.
     - Не жалко окрестную флору с фауной? – ворчал Билли.
     - Жарь, жарь, такие катаклизмы природе на пользу. Ты чувствуешь запах озона? Ни черта ты не чувствуешь. Жаль, что ты всего лишь виртуальный разум – сейчас бы побегали по лужам под дождём.
     - Бегай – я всегда с тобой.
     - Это не то. Помнится, кто-то на грудь обещал.
     Задетый за живое Билли впрыснул такую дозу, что я и про гитару забыл – едва добрался до кровати.
     - Шумел камыш, деревья гнулись….
     На большее не хватило – сон сморил.
     Сон приснился чудный. В избушке я деда Мороза и бабки его Серафимны.
     - Вот и сыночка вернулся с войны, - хозяюшка ткнулась мне в грудь хлюпающим носом. – Я знала, я ждала.
     Алексей Петрович мялся за её спиной:
     - Да погоди ты, дай раздеться человеку.
     Скинул московскую дублёнку на лавку у печи.
     Бабка:
     - Шинелка у тебя добрая. И звезда на шапке. Садись к столу.
     Подумал, рехнулись старики, и сел. Дед разлил пахучий самогон по стаканам, тарелки придвинул с закусками.
     - Ну, за возвращение.
     Бабка руками машет:
     - Что же мы одни? Тебя, сынок, невеста дожидается. Сейчас покличу.
     И ушла в пуржливую ночь, накинув платок и шубейку.
     Вот как! Невеста? Любопытно.
     Вернулась скоро и не одна. Милая девушка в сельском наряде…. Да что там, Люба Чернова собственной персоной предстала очам.
     - Здравствуй, милая.
     Смущается, не узнаёт, или делает вид.
     Усадили рядом. Налили в стаканы. Чокнулись, выпили. Голова моя поплыла, поплыла. Что говорили, чему смеялись – не упомню. Только бедро упругое, к моему притиснутое, плечо и локоть…. Да ещё кудри роскошные, мятой пахнущие, в которые так хотелось зарыться носом.
     Заполночь пошёл провожать соседку-невесту Любу Чернову, заглянул на минутку и остался. Утонули в пуховой перине.
     - Я не сын Морозовым, - говорю, утомившись.
     - Знаю. Ты Алексей Гладышев из Москвы.
     - И я тебя знаю.
     - Нет, ты меня не знаешь. Ведь я не девушка, а звёздная нимфа. Видишь, погода развёдрилась, небо прояснилось - мне пора.
     - Не уходи, останься, - прошу.
     - Ищи меня среди звёзд.
     Она спрыгнула с кровати – красивая, нагая – пробежала комнатой и прыгнула рыбкой в окно. В щепки разлетелась рама, брызнуло осколками стекло. В комнату ворвался белый пар морозной ночи.
     - А не найдёшь – помни меня, Гладышев!
     Кинулся к разбитому окну - оно оказалось целым. Небо за стеклом вызвездило. В лунном свете зримо потрескивал ночной мороз.
     Помни меня, Гладышев!
     Проснулся.
     - Билли, что за чудный сон подсунул? Можешь растолковать?
     - Любовь Александровна погибла.
     - Ты…. ты что говоришь? Когда?
     - Сегодня, на станции слежения.
     - Как?
     - Солнечный всплеск. Плазменный язык длиной в десятки тысяч километров.
     - Господи, за что караешь?
     Впился зубами в ладонь, но боли не почувствовал. Билли взял в оборот психику, а на словах был демократичен.
     - Не трогай оптимизатор – вместе горе переживём.
     - Ты прав, одному не превозмочь. Только молчи.
     Спустился на люк-трап. Сел на последнюю ступень. Обхватил руками голову, застонал:
     - Ах, Люба, Любочка.
     Помни меня, Гладышев!
     Разве забудешь?
     Жалость к себе схватила сердце железными тисками. Билли остановил его, и боль отпустила. Но как избавиться от саднящего чувства тоски?
     Ведь остался я на свете один-одинёшенек.
    
     А. Агарков. 8-922-701-89-92
     п. Увельский 2009г.
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Фантастическое


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru