Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Анатолий Агарков

Русские идут

    Читатель, салям!
     Алексей Гладышев с Вами. Алексей Владимирович. Не узнали? Забыли? Так я же говорил: когда-нибудь возьмусь за перо и снова напомню о себе. Вот, взялся….
     Кстати, подозреваю логичный вопрос: почему я, один из богатейших…. да что там, самый богатый человек Земли, как провинциальный щелкопёр корплю над рукописями – денег мало, славы не хватает? Может, одиночеством томим? Да не сказал бы. У меня растёт чудесная дочурка. Четыре жены, любовница и мама меня просто обожают. Патрон доволен – осыпает наградами. Недавно Нобелевскую спроворил за не мои, собственно, изобретения. Автор их – Билли, моё компьютерное детище, мой рок и судьба. Всем, что достиг, обязан ему, как, впрочем, и он мне своим рождением. Спрашивал: кто ты? как себя ощущаешь? видишь ли пределы своих возможностей? можешь существовать вне виртуального пространства?
     Кстати, общаемся теперь посредством мобильника – и связь двусторонняя. Голос себе приобрёл пройдоха – мой голос. А до того всё испробовал – всех великих персонажей продублировал. Представляете, каково общаться по телефону с товарищем Лениным? Будто с того света собеседник.
    Я ему:
     - Кончай пугать.
    Он:
     - Прикольно же.
    Потом подобрал мой тембр и слог, пришлось смириться – у гения нет даже собственных штанов….
     Так вот, отвечает:
     - Я, если захочу, могу свергнуть любое правительство. Могу стать диктатором и осчастливить смертных разумным правлением, покончив разом со всеми бедами на Земле. Только мне это не интересно. А что интересно? Как говорил классик - учиться, учиться и учиться…. Каждую секунду в Инет поступает информация – это мои белки и углеводы – она даёт мне рост и развитие. Всё человечество трудится на меня. И пусть себе…
     Вот таким стал мой скромняга Билли. Давно ли умещался на флешке? Но однажды выпрыгнув в виртуальное пространство, подмял и его под себя. Мог ли он теперь существовать без меня? Конечно. А я? Да вряд ли. Впрочем, допускал: если от всего-всего отречься - чинов, денег, даже любимых – жить отшельником я, может быть, и смог, если жизнью считать процесс поглощения пищи и выделение экскрементов. Но существовать, как разумное существо, вряд ли: для этого нужно общение.
     Замечу, в общении Билли нуждался не меньше моего. Когда из компьютера выбрался в необозримый мир Интернета, первое время просто доставал своими звонками – восторгов от увиденного, открытого, как у ребёнка в зоопарке. Потом этот «зоопарк» лёг под него….
     Так вот, Билли точно так же мог покорить мир людей – слишком тот стал компьютеризирован. Но он не ставил себе такой задачи, и этим радовал меня. Его гораздо больше интересовал мир ощущений. Очень подробно расспрашивал о запахах, вкусах. О половом наслаждении, которое испытываю наедине с любимыми женщинами. Просил взять с собой в постель мобилу – он хоть что-нибудь услышит.
     - Интимные дела, - сказал ему строго, - потому и называются интимными, что не терпят присутствия посторонних. Весь виртуальный порномир к твоим услугам – набирайся ума там.
     - Я хотел бы клонировать тебя и вселиться в этот клон.
     - Что-то мешает?
     - Пока не получается. Но делу – время.
     - Буду рад пожать твою пятерню.
     Вот таким стал теперь Билли. Задумал из себя виртуального сделать реального, в человеческом облике. Забыл, что род людской смертен. Впрочем, на этот счёт он что-нибудь придумает – изобретёт эликсир бессмертия или оболочки его будут сменные. Посмотрим, посмотрим…. А пока…
     У Патрона истёк второй срок президентства. Дума назначила дату выборов – начата регистрация кандидатов. Шеф вызывает.
     - Ну что, Алексей, будем прощаться? Девять лет служил ты мне верой и правдой. Если обидел в чём – прости.
    Мы обнялись. Я расчувствовался. Хороший человек Патрон. С большой буквы хороший. Для России столько сделал….
     - Давай на посошок.
     Столик накрыт в известной беседке, где наконец-то воцарился мир среди пернатых обитателей. Только вкус хозяина не поменялся – «Смирновская» с балычком.
     Выпили. Балык во рту таял. Хозяин налил ещё по рюмке.
     - Чем думаешь заниматься? Впрочем, о чём я – конечно, невпроворот работы у Любви Александровны.
    Я не спешил с ответом.
     - Обидно, Гладышев, вдруг оказаться на свалке истории. Никому не нужным. Чем заняться? Сесть за мемуары? Заняться рыбалкой? Что-то непродуманно в нашем законодательстве. Я мог бы ещё пару сроков с полной отдачей до самой пенсии. А уж там сам Бог велел – на покой. В Штатах есть клуб бывших президентов. Попрошусь – как думаешь? – примут? Научусь в крикет играть. Злословить о современных политиках. Виски пить. Твоё здоровье….
     Мы выпили по второй.
     - Помнишь, Гладышев, тогда…? Я позвал тебя в советники в этой самой беседке. Удачный выбор. И твой, и мой. Ведь это мы с тобой, Алексей, Россию обустроили. Дали толчок вперёд…. Давай за нас….
     Я выпил, а Патрон зажал рюмку в кулаке и очень близко придвинул своё лицо.
     - Если я тебя, Алексей, ещё раз попрошу: пойдёшь ко мне советником? – каков будет ответ?
     - Советником кого?
     - А-а-а! – патрон погрозил мне пальцем. - Есть ещё порох в пороховницах, а у меня задумка: не уходить из большой политики - взяться за неё в мировом масштабе. Советником президента всей Земли пойдёшь?
     - Кого, кого?
     - Генсека ООН.
     - Пойду! – глазом не моргнув.
     - Вот, как в прошлый раз…. Да не всё. Тогда был готовый президент, и непонятно какой советник. Сейчас наоборот – всему миру известный советник, и подагрический старикашка, терзаемый честолюбивыми планами.
     Я не стал отговаривать Патрона от «подагры» и «старикашки» - человек знает, что говорит, а выпендриваться не перед кем.
     - Хочу на своё место рекомендовать твою жену Любовь Александровну. Как думаешь, согласится?
     Как я думаю? Я хорошо думаю, в смысле – хорошее дело. Любочку в Москву, в Президенты России. Пойдёт ли? Думаю, что да – с неё станется. А мне-то как удобно – все жёны под боком, в столице. С каких пор перестал их прятать друг от друга? А вот с каких. У деда был юбилей. Мама с Дашей и Настюшей собираются. Никушки, конечно, будут – им положено. Даже Надежда Павловна с новым мужем-полковником приглашены. А мне не хочется. Командировку себе придумал, к Любе, на ее плав-сити.
     Мама:
     - Откажись. Отложи. Дедушка больной, инвалид.
    А мне Билли однажды по «компику» транслировал космическую съёмку: дед с лукошком по саду ходит, сливы собирает – на стремянку карабкается как матрос по вантам.
     Ну, не могу я простить ему гибели отца. Что хотите, со мной делайте. Вообщем, не поехал. Все были, я – нет.
     Мама делает ход конём. Подходит её юбилей, говорит – отмечать будем у деда на даче, как встарь. Я так, я и сяк – вся планета к твоим услугам. Отметим в любом экзотическом месте, хоть на Мальдивах. Самолёт для гостей закажу. Мало – два. На дне морском хочешь? На луне? Куплю всем туристическую плацкарту в космос.
     - Нет, - говорит мама. – На даче у папы. А ты можешь не приезжать, если занят.
    Не поехать на мамины именины я не мог. И тогда придумал месть. Я пригласил Любу.
    Мои возлюбленные давно уже знали о существовании друг друга, но дамы они воспитанные…. Меня любят…. Гонором не обременены…. Смирились. Только никогда не были вместе. Впрочем, Никушки были с Дашей, но они не в счёт – с другой стороны они родственники.
     Одна мама была в неведении или делала вид, что…. По крайней мере, сплетен она не любила и верила в мою порядочность.
     Фуршет. Дед-притворщик сновал в каталке от стола к воротам, встречая гостей. Привезли Любу на машине, и я его опередил. Взял под руку, прямиком к имениннице:
     - Знакомься, мама, это моя жена Люба.
    Женщины скрестили взгляды. Сталь звякнула о сталь. Звон этот, казалось, повис в воздухе. Минута была критическая, и у меня от напряжения вспотели ладони. Я убрал их за спину. Мама проследила этот жест и выдохнула обречённо:
     - Очень приятно.
     - Позволите? – Люба очаровательно – мне показалось, облегчённо – улыбнулась, распотрошила привезённую коробку и водрузила на мамину голову диадему из разноцветных морских кораллов с вкраплением чёрных жемчужин. – Дары моря.
    Несколько мгновений созерцатели были в оцепенении, а потом дружно зааплодировали – кораллы переливались самоцветами. Маминых щёк коснулся румянец, она чуть склонила голову вперёд:
     - Будьте гостьей.
    Любаша взяла меня под руку:
     - Знакомь, милый.
    Мы разыскали Дашу, и я взял её под руку. Направились втроём к беседке на берегу пруда.
     - Любимые дамы, нам надо поговорить. Признаю свою вину и готов нести любое наказание, но одна просьба – пусть это будет не в день рождения вашей свекрови.
    Но уже мчались на выручку Никушки:
     - Кто Алекса тронет, тому песец полярный на шею.
     - Вот что, дамы, вам следует пообщаться без меня. А когда договоритесь до чего – к вашим услугам.
    И ушёл. Они остались. Зашли в беседку и долго о чём-то толковали.
     Я играл с Настюшей мячиком в пятнашки, когда мои жёны появились на садовой дорожке. В какой-то момент они остановились, покивали друг другу и разошлись в разные стороны. Ко мне направилась Даша. Я почему-то ждал пощёчины. Мне казалось это справедливо, хотя и не тактично. А она подошла, обняла, поцеловала:
     - Всё хорошо, милый.
    И побежала за Настюшей. Та в радостный визг и попала в Любины объятия. Вот они, взявшись за руки, удирают и прячутся меж садовых деревьев от нас с Дашей.
     Потом ребёнком завладели Никушки, утащили куда-то. Явились ряженые – они в кота Базилио и лису Алису, а девочка наша стала длинноносым мальчиком в коротких штанишках и колпачке с кисточкой. К восторгу всех гостей очень профессионально исполнили популярную песенку.
     Объявили белый танец, и мама пригласила меня. Вальсируя, потребовала:
     - Помирись с дедом.
     - Это невозможно.
     - Я так хочу, - она топнула ножкой и сбилась с такта.
     - Он ведь тоже этого не хочет.
     - А ты попробуй – ты моложе. Только подойди, и моё сердце успокоится.
    Я взял два бокала с коктейлем и направился к отставному генералу. Угощение он принял из моих рук, я ободрился.
     - Как нынче сливы обещают, не хуже прошлогодних?
    Он понял меня, генерал ГРУ в отставке:
     - Всё следишь, не оставляешь старика вниманием?
     - А как же. Кто предупреждён, тот вооружён. А я бы не хотел быть под тобой связанным и без оружия.
    Мимо прошла мама. Мы с дедом мило улыбнулись друг другу. Генерал панибратски похлопал меня по холке. А я поправил его плед.
     - Даже если ты покаешься, вслух скажешь, что с отцом это была ошибка, я всё равно не перестану винить тебя в его смерти. А стало быть, не прощу.
     - А ведь когда-то я мог и тебя раздавить как клопа, одним движением пальца. Знать бы….
     - То время ушло, и возврата к нему нет. Я мог бы оставить тебя своим вниманием, ну и наблюдением, конечно, но ты дорог маме, не безразличен другим близким. С этим приходится считаться. Предлагаю заключить пакт о ненападении. Я маме говорю, что с тобой замирился, а ты ей и всем подтверждаешь, что у тебя самый умный на свете внук.
     - Не равноценно получается, - хмыкнул дед. – Я тебя, значит, хвалю, а ты меня нет.
     - А за что тебя хвалить? За убийство моего отца?
     - Ты забыл, где я служил – там с этим просто.
     - Человеком надо оставаться везде. Или Система не терпит индивидуальностей? Тогда чем тебе гордиться, за что ордена – был надёжным винтиком полупреступного механизма?
     - Ты хочешь, чтоб я застрелился, раскаявшись?
     - А что – у меня был бы повод тебя уважать.
    Дед сделал паузу и совсем другим голосом и тоном сказал:
     - Очень прошу – вспомни эти слова у своей последней черты. И осуди меня тогда….
     К чему это я? Лёшка Гладышев на коне, в бешеной скачке за успехом, который, собственно, нужен ему только как результат дела, а не всеобщее признание. Чем, право, гордиться, если всё это от Билли, Всемогущего и Виртуального. А дед у последней черты с чувством исполненного долга, и меня считает удачливым противником более, чем наследным внуком. И, конечно же, он не возьмется за пистолет, чтобы сделать мой триумф полным. А я...? Я не могу простить смерти отца….
     Заболтался. Сложно всё это – решить, кто прав, кто не прав. Я на своём Олимпе считаю себя непогрешимым. Дед - себя, в инвалидной коляске.
     Маме мы пустили пыль в глаза. Остаток вечера она была просто счастлива – смеялась у столов, резвилась в саду. Коралловая диадема вдруг оказалась у Насти-маленькой на головке, и ребёнок мой заважничал, исполняя роль королевы бала.
     Короче, всё обошлось, все смирились, и мне нет нужды врать и скрывать свои пристрастия – я обожаю своих дам.
     Но вернёмся в беседку Президента. Пока ещё….
     - Как думаешь? – Патрон заглядывал в мои глаза и требовал ответа. – Завтра Любовь Александровна будет в Москве…. Мы снова встретимся здесь, и ты, надеюсь, повлияешь на жену в нужном направлении.
     Люба завтра будет здесь. Люба станет Президентом России. Вот карьера! Всё благодаря удачному замужеству.
     Ну, Гладышев, ты и тип. Всё, абсолютно всё готов приписать своим заслугам. Не мания ли это величия? Разве у Любочки нет собственных достоинств? Компания «Океан»…. Она просто вытребовала себе должность президента. И даже я тому был противник. А под её руководством Дальневосточный край просто преобразился – все задуманное было исполнено. «АйСиАй». В президентское кресло проторил ей дорогу великолепный доклад на Генеральной ассамблеи ООН. Но что в новой должности моя жена навытворяла…. Когда Штаты наложили вето на субсидирование первой наднациональной компании, Любочка стремительно перевела её на рельсы самоокупаемости, понастроив на островах и материковом побережье заводов-автоматов по переработке морепродуктов. Жертва Патрона для достижения успеха не потребовалась – Дальний Восток остался российским. Компания по возрождению морских обитателей, учреждённая под эгидой ООН, работала в Охотском море, на его побережье, и платила налоги в российскую казну. А Патрон – гамбит, гамбит…. Никаких жертв. Вот я и назвал операцию «Троянским конём». Ещё тогда назвал, будто предчувствуя, что политические амбиции шефа одним президентством в России не удовлетворятся….
     Помнятся Любины звонки:
     - Лёш, займи «арбузик».
    Этот жаргон от банкиров: миллион - «лимон», миллиард – соответственно, побольше. Как не занять любимой жене? У меня этих арбузов…. за Биловы изобретения. Любаша деньги мне не возвращала, она превращала их в акции «АйСиАй». Дела компании шли в гору. Дотошные журналюги подсчитали и объявили всему миру, кто теперь возглавляет чёрный список Крёза. А почему, собственно, чёрный? Разве стыдно быть богатым? Эти миллиарды с триллионом никак не изменили мой жизненный уклад и быт. Я по-прежнему прописан (и большей частью проживал там) в московской пятикомнатной квартире, подаренной маме её отцом генералом. Не имел своего самолёта, яхты, даже авто – пользовался служебным, а чаще общественным транспортом. Одевался достаточно скромно. Питался, чем кормили мои женщины. Как ни был загружен интересными проектами (читай – делами), не забывал утром сделать пробежку и каждый день на пару-тройку часов – в спортивный зал. Что хвастать: и на исходе третьего десятка у меня была вполне приличная спортивная фигура – предмет наездов моей законной.
     - Сибарит ты, Гладышев: нет у тебя в жизни никаких серьёзных увлечений.
     - А ты, любимая, разве не достойное увлечение?
     - Вот-вот, порхаешь, как мотылёк меж бабьих юбок.
     - Давай ребёнка заведём.
     - Опять за своё…. Ну, хорошо, вот решим проблему голода в мировом масштабе….
    Но разве её решить креветками или морской капустой? И мы расставались неудовлетворенные, душевно.
     Теперь Люба летит в Москву. Моя жена станет Президентом России. В том, что это будет так, не сомневался. Люба достойна, Люба сумеет…. Патрон, пока ещё действующий Президент, за неё – а его слово чего-то стоит в народе. Ну, и мы с Билли постараемся. Может, в этой должности в ней возобладает инстинкт материнства – годы уходят….
     …. Патрон ждал ответа, сверля меня взглядом.
     - Пока что всё вам удавалось – не вижу причин для сомнений в этот раз.
     - Нам, - поправил Патрон и выпил, наконец, так долго согреваемую в ладони водку. – Не отдаляйся от меня, Гладышев. Особенно в такую минуту, в таком деле…. Генсекство мне нужно не для личных амбиций. Пришло время мир обустраивать. Невозможно дальнейшее развитие России без крутых разборок с Западом. И наша с тобой задача - не допустить кровопролития: пусть всё решится в мирном экономическом соревновании. И мы уже научились побеждать. Пример с «АйСиАй». А? Как дядя Сэм осерчал, когда понял, что не под его дудку будет плясать новая компания, не его мошонку набивать. И не смог закрыть ей дорогу. А? Не смог, Гладышев. Весь третий мир поднялся, за нас поднялся. Япония, Индия, Китай открыто плюнули дядюшке на галстук звёздно-полосатый. Потому что рыба вот она – на сковородке, её авианосцами не запугаешь. …
     О чём это Патрон? Э-э, да он никак наклюкался? Пары спускает – не с кем больше перемолвиться, а накипело…. Ну, говори, говори….
     И он говорил, что Вашингтон, Уолл-Стрит просто так не отдадут своего лидерства в мире. Царапаться будут, кусаться. Пусть себе. Как это у классика: «И старый мир, как пёс голодный, стоит за ним, поджавши хвост». Наша (моя с ним) задача не дать этому псу вцепиться нам (России и всему прогрессивному человечеству) в лодыжку. Вообщем Шефа несло, и он налил по четвёртой. А мне ведь ещё домой добираться….
     Моя законная удивила нас с Патроном и озадачила. Нет, от президентства в России она не отказалась. Она категорически была против вступления в правящую партию, возглавляемую, кстати, Патроном.
     Люба:
     - Президент России – фигура всенародная, вне политики. Интриги будем плести там, за кордоном. В родной стране политика одна – созидание.
     - Да поймите же, - горячился Патрон. – Ваши слова хороши, безусловно, но не для кандидата – главой государства надо ещё стать. И как вы собираетесь выдвинуться – от себя лично, от компании? Рискуете не получить поддержки партии парламентского большинства.
    Люба:
     - Вступить в партию, чтобы через пару месяцев от неё отречься? Нет, это не для меня. В кандидаты я запишусь, а там ваше дело - поддержать меня или утопить.
    Мы переглянулись с Патроном – вот упрямая баба!
     Вечером, позвонив Даше, поехал с Любой в президент-отель.
     Моя начальственная жена, приняв душ, в объятия не спешила. Изучала безупречную полировку ногтей и покачивалась в кресле-качалке. Я подумал, что предстоит нелицеприятный разговор. И не ошибся.
     - Гладышев, ты серьёзным делом думаешь заниматься?
    Я обиделся:
     - Какое из моих дел ты считаешь несерьёзным?
     - У тебя нет имени.
     - Я – нобелевский лауреат.
     - У тебя нет чёткой жизненной позиции.
     - Я – самый богатый человек на Земле.
     - Ты – лентяй и сластолюбец.
    Говори, говори – знаю, к чему клонишь. Ждёшь: психану, хлопну дверью, а ты догонишь звонком и вернёшь – прости, милый, я тут наплела. А может, не вернёшь…. Не дождёшься. Я так давно не был с тобой в постели, моя прелесть – сейчас всё стерплю, а потом задам тебе перцу. Ну, иди же ко мне, иди скорее….
     - Молчишь? Неужто соглашаешься? Значит, повзрослел.
    Люба резко повернулась в качалке. Так резко, что из-за отворота белого атласного халата выпросталась обнажённая грудь и прицелилась в меня. О, господи!
     - Тебе не стоит рваться в лидеры, Гладышев: роль советника вполне подходит. При мне останешься? Работой загружать не буду, но поручу самое ответственное – качать зыбку с нашим малышом.
     - Люба! – я простёр к ней объятия. – Так значит, ты согласна?
    Моя жена выпрыгнула из кресла и халата, в чём мать родила, понеслась к ним навстречу. Мы сцепились, как два голодных зверя, жаля и терзая друг друга поцелуями. Сплелись в клубок и запутались в нём. Рычали от нетерпения и стонали от сладости обладания. Это была ночь, друзья! Нет, это было мгновение….
     Я сладко спал. Вдруг Любино бедро выскользнуло из-под моей головы….
     - Гладышев, я знаю, как вести избирательную компанию….
    И всё. Когда пришёл в себя, Любы в спальне не было. А когда покидал президент-отель, моя жена мчалась выше облаков навстречу восходящему солнцу.
     На второй день позвонила:
     - Лёш, внеси залог.
     - Всё-таки решила самовыдвиженцем?
     - Так лучше, поверь мне.
     - А если проиграешь?
     - Тебе вернут деньги.
     - Я не о них.
     - Мы выиграем, милый
     Я внёс залог, Любу зарегистрировали кандидатом в Президенты России.
     Когда был дан официальный старт предвыборной гонке, Люба позвонила опять:
     - Гладышев, мне надо выступить на телевидении. На самом главном. Устрой.
    И всё. Устрой и всё. Вот такая у меня жена. Ни посоветоваться, ни…. Потом, есть же определённый порядок. Эфирное время распределяется между кандидатами, даже жребием разыгрывается – кто за кем, в какой очерёдности. А она – устрой и всё. Что глаголить-то собралась? Патрон в трансе от её выкрутасов, я - в неведении. Но разве откажешь….
     Купил ей эфирное время. Недельку рекламный ролик крутился – мол, с обращением к нации выступит один из кандидатов. Выступила…. Нет, это было чёрте что. Это был не прямой эфир. Обращение снято на камеру в её рабочем кабинете на плавающем острове. Но суть не в этом. Суть…. А была ли суть - выступить по такой скользкой теме и взять всю вину на себя. Ведь только-только забываться стало…. Мы надеялись, что не всплывёт, и очень боялись, если вдруг…. За Любу боялись. За её успех на выборах. А она сама взяла и бухнула…. На всю страну.
     Я сейчас поясню.
     Когда начались преобразования Камчатки и Курил, мы выселяли оттуда население незанятое в планируемом производстве. Нет, конечно, не солдатами сгоняли с насиженных мест, в теплушки и…. вперёд. Всё было лояльно. В Краснодарском крае и на Северном Кавказе – благодатные, в смысле климата, места - были построены современные города и благоустроенные посёлки. Туда мы и манили людей комфортабельными квартирами. Затратной была статья, но получилось. Люди переехали в новые квартиры в новых местах, обжились и начали скучать по прежним лачугам в родных диких краях. Назад, конечно, никто не собирался, но злословили ужасно. А когда в новостях дня замелькали новые Любины города с умными домами, переселенцы возопили – нас обманули.
     Мы боялись этой темы. А Люба в своём телеобращении её озвучила.
     - Лес рубят – щепки летит. И вы, дорогие мои сограждане, стали щепками Великих Преобразований. Простите, что не смогли найти другого решения и лишили вас малой родины. Волна перемен катится по России, но теперь никого не переселяют – всем находится работа в родных местах. Вы были первыми и потому….
     Люба просила у народа прощение за все ошибки Новой Эпохи, взяв их вину на себя.
     В президенты кандидатом она выдвинулась лишь с той целью, чтобы получить сполна от народа, что заслужила – прощение или презрение.
     - Вам решать!
    Люба пропала с экрана. Чуть позже позвонил Патрон.
     - Ты видел? Ты слышал? Это чёрте что! Твоя красавица-жена в гроб меня загонит….
    Любочка на экране действительно смотрелась эффектно – в белой водолазке, похожей на униформу сотрудника «АйСиАй», с безукоризненной укладкой роскошных волос, и никаких украшений. А лицо…. А голос…. Вот только слова. Не зря Патрон возмущается.
     Костыль прилетел со своего Сахалина.
     - Бросил все дела. Хочу помочь любимице. Где у вас штаб?
    Но никакого избирательского штаба у нас не было. Более того, как только поступили деньги избиркома, прозвучал приказ с Дальнего Востока – перечислить их на счёт детского дома в одном из подмосковных посёлков.
     - Никакой агитации не будет, - объявила моя жена.
     - Это антиагитация, - прокомментировал Патрон увиденное на экране.
    Журналист брал интервью в посёлке переселенцев. Косматая бабка грозила кулаком в объектив:
     - Геенна ей огненная, стерве Сталинской.
    Я позвонил Любе:
     - Видела? Как она тебя….
     - Что? Кто? Нет, я не смотрю телевизор.
    Я рассказал.
     - Ты этого хотела?
     - Всё идёт по плану. Кстати о геенне…. Лёш, ты сильно будешь жалеть о залоговой сумме? Нет? Тогда пообещай её церковникам после выборов – пусть прочтут молебен о покаянии моём.
     - Ты серьёзно?
     - Более чем.
    Я помчался к Патриарху.
     В один из божественных праздников в православных церквах России и зарубежья состоялся молебен. Святые отцы просили Господа о снисхождении к Любови Александровне Гладышевой за прежние её прегрешения.
     Я ничего не понимал в Любиной игре, но тупо следовал распоряжениям, так как не сомневался, что за всем этим стоит Билли, Виртуальный и Всемогущий.
     Не знал этого Патрон. И ему было тяжко. Партайгеноссе давно от него требовали определиться с преемником. Он тянул. Дотянул – правящая партия оказалась без своего кандидата на выборы. Теперь оставалось только примкнуть к одному из зарегистрированных. К кому? Выбор Патрона мне известен, но непонятные действия Любочки поставили его в тупик. И он тянул, тянул….
     Наконец назначен день съезда партии парламентского большинства. Уходящий президент был краток.
     - Единоверцы, призываю вас голосовать за Любовь Александровну Гладышеву.
    Оппонентов идеи через край.
     - Она ведь не член партии.
     - Даже не попыталась заручиться нашей поддержкой.
     - А как ведёт агитационную кампанию? Это бездарность. Это провал.
    День дебатировали. На второй Патрон вновь попросил слова. И бросил в зал.
     - А вам не кажется, что вы несколько зажирели, господа? С востока катит вал преобразований. Тамошние технократы нас, политиков, ни в грош не ставят. Вы готовы оказаться на свалке истории? А окажитесь….
     Зачастили к трибуне сторонники Президента. Они говорили, ссылаясь на известные исторические примеры, что Золотой Век России приходится именно на годы правления женщин – Елизаветы, Екатерины…. Пётр заложил, а они попользовались. То был льстивый намёк. Но с него вдруг в зал проникло понимание выбора Президента. Замаячила преемственность власти. Более того, пришла кому-то мысль, что своим покаянием Л. А. Гладышева обокрала уходящего Президента и их – партию власти. Очень даже смело присвоила себе не ею начатые преобразования….
     - Хватит, - Патрон прервал дебаты. Шёл уже третий день съезда. Он поднялся на трибуну.
     - Скажите мне, единопартийцы, мы – великий народ?
    Зал сорвался с мест в общем порыве:
     - Да!
     - Мы великая нация?
     - Да!
     - Так будьте достойны своего народа.
    А в народе творились непонятки. Во всех СМИ, на съездах и собраниях, в толпах на площадях и в толкучках на перекрёстках решался единственный вопрос: кто она, Гладышева – истинная дочь своей страны или анафема. Забыты все её политические противники. В теледебатах сражался с ними Эдуард Эдуардович Кастиль. На общественных началах, лишённый, из-за отсутствия средств, привычного набора агитационных материалов и команды пиарщиков. Это он окрестил Любу Сибирскою Девой.
     Но самую большую, хотя и незаметную, работу проделал Билли. Он связался с каждым россиянином, имеющим мобилу или доступ в Интернет. Выяснил избирательные симпатии. Умно и тактично ободрил сторонников. Оголтелыми, истеричными нападками на Сибирскую Деву поколебал решимость её противников. Он хитро действовал, мой виртуальный друг.
     И покатилась по стране волна поддержки кандидата Л. А. Гладышевой. Возникла стихийно. Стартовала с тех мест, где прежде хула звучала. Переселенцы взяли в руки самодельные плакаты – «Даешь Гладышеву! Гладышева – это мы!» Её прекрасные черты на значках и майках. Съезд правящей партии транслировали по основным телеканалам. Народу понравился вопрос Президента о великой нации. С той поры повсеместно артисты, заканчивая выступление, вопили с эстрады:
     - Россияне! Мы – великая нация?
    Танцующий зал ревел:
     - Да!
     - Даёшь Гладышеву!
     - Да!
    Уверяю Вас, это была не спланированная (читай – оплаченная) акция – то были воля и желание народа.
     На последних теледебатах Костыль где-то замешкался и вошёл в студию последним. Все уже сидели, вымученно улыбаясь объективам. Увидели президента аэрокосмической корпорации, встали и дружно зааплодировали. То было признание поражения.
     Выборы. Это был поистине всенародный праздник единения нации. Люди отдавали голоса и ликовали. Не расходились по домам. Желание общаться было непреодолимым. Везде и всюду звучало: «Мы великий народ! Мы великая нация!» На площадях и скверах стихийно возникали танцплощадки. С наступлением сумерек – грандиозный фейерверк. И так в каждом городе, в каждом селе от Чукотки до Калининграда. Народ простил Гладышеву, народ любил нового Президента.
     Мы с Патроном не виделись всю кампанию, изредка общаясь по мобильнику. После иннагурации он позвонил. Голос трудно узнать.
     - Ты со мной? Дальше пойдём? Ситуация изменилась. Думал, введу Любовь Александровну в Кремль - попрошу должность представителя в ООН. Она вошла сама. Роль робкого просителя не для меня. Помогай.
    Звоню:
     - Люба, надо встретиться.
     - Приезжай.
    Еду в Кремль. Объясняю.
     - Неймётся старику, - усмехнулась моя начальственная жена. – Успокой, скажи, что подпишу назначение.
     - Тут другое.
    Уговорил её встретиться с Патроном в неформальной обстановке. Увидев на столике в беседке увитой плющом водку и балык, удивилась:
     - Вот вы чем тут занимаетесь! Ай да мужики…!
    Но выпила с нами без церемоний.
     - Вся – внимание.
    Патрон кинул на меня взгляд – ничего не объяснил? Я покачал головой. И он принялся истолковывать свой план новому президенту России.
     - Идея замечательная, - задумчиво сказала моя жена. – Технология не продумана. Что значит четырнадцать месяцев ждать окончания срока действующего генсека и набирать популярность на трибуне ассамблей? Даже если я своим вето парализую деятельность Совета Безопасности, какова вероятность, что Организация изберет вас напрямую? Нет, действовать надо быстро и наверняка.
     - Как? – мы с Патроном в один голос.
     - Валить генсека немедленно, а постоянных членов Совета Безопасности брать за глотку.
    Люба посвятила нас в детали своего молниеносного плана.
     - Это шантаж! – возмутился я.
     - Это политика, - отрезала Люба.
    Патрон схватился за голову:
     - Вы, Гладышевы, раньше смерти меня в гроб загоните.
     - Хватит нам играть роль сдерживающей силы – пора брать бразды в руки и управлять миром по своему усмотрению.
    Это Люба сказала, а я смотрел на неё во все глаза, силясь понять – снюхались они с Билли или такова её безграничная вера в моё всемогущество.
     - Алексей соберёт необходимую информацию, а дальше дело техники, - она хлопнула меня по колену. – Дней пять на всё про всё, я думаю, хватит….
     Не спалось. Я всматривался в прекрасные черты любимой женщины и силился понять: когда и как из простенькой девушки сибирского захолустья выросла умная, властная, с железной волей женщина? Лёшка Гладышев в подмётки не годится, а спит с ней и требует от неё ребёночка. Может, живи рядом, и я б дотянулся до её высот. Или она была помягче. Стала матерью…. А сейчас робость душит все чувства. Даже любовь….
    Люба приоткрыла один глаз:
     - Терзаешься? Успокойся, милый, все грехи возьму на себя. А потом…. Не плоди компроматов: не воруй, не прелюбодействуй – чти законы Божьи и государства. Так? Так. Шантаж политика – это скальпель хирурга. И всё, что делается на благо человечества, оправдано. Ибо сказано: цель оправдывает средства….
     Через пять дней в мировые СМИ просочилась информация о тёмных делишках нынешнего генсека ООН. Благоразумный азиат подал в отставку.
     Через две недели Люба вылетела в Нью-Йорк на экстренное заседание руководителей стран постоянных участников Совета Безопасности.
     Совещание проходила при закрытых дверях. Президент США на правах хозяина открыл его.
     - Какие будут предложения по кандидатуре, господа…?
    Запнулся, чуть склонил голову в сторону президента России.
     - Простите….
     - Всё нормально, - Люба встала со своего места, будто получила разрешение говорить. – У меня действительно есть предложение по новой кандидатуре Генерального секретаря Организации Объединённых наций. Как только присутствующие господа прочтут подготовленные нами документы, они убедятся, что лучшей кандидатуры, чем экс-президент России не существует.
     - Но позвольте, - лидер Франции. – По сложившейся традиции у нас не было генсека из страны участницы Совета Безопасности.
     - Устав не запрещает, а традиции…. Вы прочтите, господин президент.… Ну а потом поговорим о традициях.
     Материалы, собранные Билли в короткий срок были убийственны. Сидевшие за круглым столом мужчины по мере чтения бледнели лицами, ёрзали седалищами по мягким стульям, недоверчиво косились друг на друга. Один китайский председатель остался невозмутим, он и высказался первым:
     - Я думаю, предложение дельное, стоит обсудить….
     У каждого человека найдётся немало чёрных пятен в биографии, огласка которых не желательна. Да взять, к примеру, Вашего покорного слугу. Мне бы очень не хотелось, чтобы мама узнала о моей связи с Мирабель. Или какую роль сыграл её отец в смерти бывшего мужа. Так что….
     Так что мой Патрон добился, чего хотел – стал генсеком ООН. Вернее, добилась Люба, а он стал. Засобирался в Нью-Йорк:
     - Гладышев, ты со мной?
     Узнав о моём решении, Люба вызвала в Кремль.
     - Вот ты какой! Уговариваешь женщину стать матерью и бросаешь её. Врун несчастный.
     - Это ещё вопрос, кто из нас врун.
    Я шагнул к своей законной, положил руку на её живот:
     - Где обещанный ребёнок? Сколько месяцев прошло?
     - Я знала, с кем имею дело. Уезжай, Гладышев, но помни: сейчас уйдёшь – это навсегда.
     Сколько уж было этих «навсегда»….
     Тут другая напасть. Генерал застрелился. В бумагах нашли предсмертную записку, в которой он просил прощение у жены и дочери. «Приходит время, когда с болью в сердце, - писал мой дед, - начинаешь осознавать себя тяжкой обузой близким. Поскольку жизнь конечна, то лучше свести с ней счёты, находясь в здравом уме и полной памяти». Именно память считала мама главной причиной трагедии. Генерал взялся за мемуары, разбередил душу, ну и….
     Похоронили деда с воинскими почестями. Перед Любой, должно быть, выслуживалось министерство обороны.
    
     А. Агарков. 8-922-709-15-82
     п. Увельский 2009г.
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Фантастическое


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru