Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Анна Сизова - Боги не ездят в трамваях.
Анна Сизова

Боги не ездят в трамваях.

    Посвящаю Мише, а также Ксюше, Яне,
     Линке, Олечке, Томатику,
    Виче, Ване, Серёже и всем, верящим в любовь.
    


    Каждую ночь мне снится трамвай. Огромный, звенящий, заблудившийся, как у Гумилёва. Он выныривает из моего сна, стремительно и со звоном проносится через мозг и исчезает где-то в глубинах подсознания. Это мой трамвай. Это её трамвай. Это наш с ней трамвай.
    
     Каждое утро я просыпаюсь в восемь часов. Именно в восемь, ни минутой позже. А дальше мой график расписан по минутам: шкаф, ванная, кухня, чайник, прихожая, лестница, улица, трамвай. Трамвай. Мне стыдно, но я не знаю, кто изобрёл трамвай. Но если я когда-нибудь встречу его там, то непременно скажу ему, что благодарен.
    То утро начиналось как всегда: с будильника, ворчания мамы по поводу ровно-чёрного цвета всей моей одежды и высоких гадов на огромной платформе, с пролитого на пол кофе и кошки, умудрившейся порвать распечатанный график. А потом я вышел на улицу, и на автобусной остановке встретил Её. Вернее, совсем не встретил, а свалил в лужу, полную грязной талой воды… А впрочем, всё по порядку.
     Я всё-таки опаздывал, потому что отвлёкся на кошку. Мне хотелось надрать ей хвост за графики, но эта хитрющая тварь ушла в глухую оборону под ванной, и я тысячу раз пожалел, что мы не установили душевую кабинку. Наградив кошку – хорошо, мама слушала прогноз погоды – парой ненормативных эпитетов, я встал с пола в ванной, глянул на часы, чертыхнулся и помчался шнуровать гады.
     Из дома я выскочил двумя минутами позже, и ещё из-за угла увидел трамвай, который подходил к остановке. Я прибавил ходу, перебежал проспект, и уже почти вскочил в вагон, когда на моём пути оказалась худенькая девушка в чёрном. И мы вместе упали. Она – в лужу, я – на неё. Я сразу же вскочил, а она ещё несколько секунд лежала в грязи, и мне стало так стыдно, что покраснели уши. Я с фотографической чёткостью запомнил её чёрный плащик, и сумку через плечо, и ноги… она была в гадах. Это было первое впечатление.
     А ещё меня поразила её реакция. От неформалки можно было ожидать чего угодно, но она просто встала и вскочила в трамвай. Двери закрылись, и он уехал. А я стоял и смотрел вслед ему и Ей.
    
     На следующий день я вышел раньше, и сразу увидел Её. Она стояла на остановке, всё в том же плащике, только вместо сумки был пакет. Тогда я не понял почему. А теперь знаю – ей просто некуда было складывать вещи, когда сумку стирали. Она стояла у самой ограды, отделяющей рельсы от проезжей части, и смотрела в ту сторону, откуда должен был появиться трамвай. А я хотел и не мог извиниться…
     В трамвае она встала у окна. Она читала. Мне сразу понравилось, как она читает. Некоторые читают, зло морща лоб и щуря глаза; другие – придавая глупому лицу бесконечно сосредоточенное выражение; третьи вытягивают губы трубочкой и хмурятся. Она читала, и на спокойном лице отражались все эмоции: слегка морщился лоб, и смеялись скулы, и шевелились губы, но это было скорее красиво, нежели смешно. Она читала книгу, и жила ею. И я смог. Наверное, поэтому смог.
    Я отодвинул мужчину с рыболовным ящиком, подошёл к ней и дотронулся до плеча. Она подняла от книги глаза, и стало видно, что они у неё синие-синие, как небо? Пошло. Море? Ещё уже. Просто синие-синие. Я ожидал чего угодно. Ожидал, что рассердится и огреет книгой, что отвернётся к окну, что демонстративно отойдёт… А она улыбнулась. Добро и искренно. И смешала мне все карты. Я стоял и молчал, в душе обзывая себя тупой скотиной. А она вдруг рассмеялась, и тихо сказала:
    - А у вас рукав грязный со вчерашнего дня.
    Я чувствовал себя полным идиотом. Мало того, что у неё был прекрасный голос, и сама она была замечательно мила, а я стоял, как стоеросовая дубина, так ещё и ходил целые сутки в грязной куртке. Я промолчал, и она заговорила снова:
    - А вы несильно ушиблись?
    Это был мой заранее заготовленный вопрос, я совсем смешался, и молчал, и мучительно краснел, а она смотрела на меня во все свои огромные глазищи и улыбалась.
    - Я нисколечко, - вдруг она замолчала и нахмурилась. – Только сумку вот жалко- треснула. Хорошая была сумка, - но тут же спохватилась и замолчала, но не смущённо – смутить её было невозможно, а выжидательно.
    А я не знал, что ответить. Стоял перед ней и буравил взглядом. Наверное, это было глупо.
    Мы вышли на одной остановке и расстались около станции метро. Мне тоже нужно было под землю, но голова шумела, и я отошёл в сторону, прислонился к стене и закурил. Я снова опаздывал на пары, но чувствовал, что это не имеет значения…
     На третий день Бог отделил воду от суши и сотворил моря. Наша третья встреча произошла всё в том же трамвае. Она встала у самой последней двери лицом к окну и открыла книжку, бережно переворачивая страницы. Я подошёл к ней и стал у неё за спиной. Она читала «В списках не значился» Бориса Васильева. Тогда я не знал этого, только в сознании запечатлелась фамилия героя – Плужников. Я стоял так близко, что её светлые длинные волосы касались моего лица. Я чувствовал их близко-близко, у самых глаз, я видел смятую ткань плаща там, где на нём лежал ремень, я видел капельки, застывшие на волокнах шерстяной шапки. Я коснулся её плеча около ремня, и она мгновенно обернулась, как будто этого и ждала. Её лицо было в нескольких сантиметрах от моего, я чувствовал тепло её дыхания, я видел небольшую родинку над губой и прилипшие к влажной щеке волоски. Она что-то сказала, но я ничего не услышал. Я знал только, что хочу её поцеловать. Прямо здесь и сейчас. Но я не мог. Прежде всего, потому что не знал её имени. Я уловил в её словах вопросительную интонацию и кивнул. Она рассмеялась:
    - Я, между прочим, спросила, как твои дела.
    Я снова кивнул. Она улыбнулась и заметила:
    - А ты в другой куртке.
    - У меня сегодня лыжная секция, - выдавил наконец я.
    - Лыжи… Я любила лыжи, когда мы жили на севере. Вот там была зима! А здесь… А сейчас они стоят на балконе и гниют. Мои детские лыжи и папины… - она замолчала, и глаза почему-то стали бесконечно грустными.
    Мы снова вышли у метро, и я закурил, а она скрылась за стеклянной дверью.
    
     Я идиот. Я неделю разговаривал с девушкой, не зная её имени. Но разговаривал ли? За все теперь уже семь дней нашего общения я два раза сообщил ей прогноз погоды на завтра, один раз объяснил причину смены куртки и ещё один раз поинтересовался, курит ли она. Она сообщила мне немного больше информации, однако этого было не достаточно. Большую часть времени мы просто молчали.
     И вот, в среду, ровно через неделю после нашей встречи она пропала. Сначала я решил, что просто опоздал или пришёл раньше. Но в трамвае ехала полная старушка с клетчатой сумкой, она ездила всегда в одно и тоже время. Я выкурил две сигареты подряд, надеясь, что её привезёт следующий трамвая, и я увижу, как она упругим толчком откроет стеклянную дверь и скроется в горле метрополитена. Но она не приехала.
     В четверг я вышел на десять минут раньше, «прочесал» два трамвая. Надо сказать, что я забегал в переднюю дверь, продирался сквозь толпу, отчаянно работая локтями, крутя головой во все стороны, искал знакомый силуэт в чёрном плащике, и, разочарованный, выскакивал в закрывающуюся заднюю дверь. Кондукторы кричали, пассажиры матерились, а вожатый крутил пальцем у виска. Её не было. Я опять опоздал.
     На следующий день я едва не сошёл с ума. Её не было. НЕ БЫЛО. Я стоял у той самой ограды, курил и тупо смотрел на проезжающие трамваи. Я не знал её имени, а тем более фамилии. Я только видел, что она выходит из двора по другую сторону проспекта. Этим исчерпывалась моя информация о ней.
     В субботу я прогулял пары. Я пришёл на остановку, пропустил четыре трамвая, сел в пятый и поехал на вокзал. Этот день я провёл в заснеженном посёлке, не имея ключей от своего дачного домика. Я сидел на скамейке и смотрел на пустую улицу. Мне было очень плохо.
     Всё воскресенье я просидел дома, разрабатывая план действий. Мысль пришла мне в два часа ночи в понедельник. И я едва дождался утра, чтобы осуществить её.
     С утра я, как обычно, убедился, что её нет. Когда отошёл последний, «критический» трамвай, я перешёл на другую сторону дороги и зашёл в тот двор, из которого она появлялась. Я шёл по сугробам и скованным морозом лужам. Я не смотрел под ноги, я смотрел на балконы. Я искал две пары лыж.
    Мне повезло. Дуракам везёт. Во второй пятиэтажке я нашёл то, что искал. Третий этаж. Балкон. Две пары лыж – мужские и детские. Вычислив примерное расположение квартиры, я остановился у подъезда в нерешительности. Теперь мне мешал домофон. Когда вышел какой-то мужчина, я подумал, что это знак судьбы, и проскользнул в подъезд.
     Её мать открыла мне сразу с бесстрашием бедного человека. А эта бедность чувствовалась во всём: и в ней самой, и в обстановке прихожей. Я стоял на пороге, смотрел на её простенькое платье, на стоптанные тапки, и чувствовал себя полнейшим идиотом. Я не знал ни её имени, ни – даже – туда ли я пришёл.
    - Что вы хотели? – спросила женщина, испытующе глядя на меня.
    Я не знал, чего хочу. Я хотел видеть её. Она сама спасла положение. Из комнаты послышался голос, который я узнал бы из тысячи:
    - Кто там, мама?
    - Лежи, Ясенька, это ко мне.
    И тихо добавила:
    - Вы от Александра Ильича? Вы не подумайте, я всё помню, у меня зарплата… - она замялась и покраснела, - … через неделю.
    Ясенька. Так как же её зовут на самом деле?
    - Я к Ясе, - сказал я и замолчал.
    - К Ясе? – она удивлённо приподняла брови.
    Положение опять же спасла Яся. Она появилась в дверях – в чёрной мужской рубашке с закатанными рукавами, в чёрной мешковатой юбке почти до пола. Волосы распущены по плечам. Она увидела меня, и почти не смутилась.
    - Привет, - улыбнулась она.
    - Здравствуй, Яся, - я хотел показаться солидным, но вряд ли Ясиной матери понравились мои гады и косуха.
    - Мама, знакомься, - сказала Яся и подмигнула.
    Поняв, что от меня требуется, я протянул руку:
    - Олег.
    - Наталья Андреевна, - ответила по-прежнему слегка удивлённо Ясина мама. – Что ж, проходи, пожалуйста. Раздевайся. Комната Яси там.
     Так я впервые оказался в Ясиной комнате. Узкая, похожая на школьный пенал клетушка. Постеры на бумажных пожелтевших обоях. Очень старый компьютер в углу. Кровать под фланелевым одеялом. Цветок на окне. Такой я запомнил эту комнату.
    - Как ты меня нашёл? – спросила Яся, опускаясь на кровать и подгибая под себя босые ноги. Я успел заметить, впрочем, что ступни у неё узкие и маленькие. А раньше я видел её только в гадах…
    - По лыжам, - ответил я и смущённо замолчал.
    - По лыжам? – расхохоталась она. – Ты просто гений.
    Я замялся, не зная, принимать ли это за сарказм или за чистую монету. Но через мгновение она снова стала серьёзной.
    - А зачем?
    Я молчал. Она смотрела на меня своими огромными глазищами и тоже молчала.
    - Я хотел видеть тебя. Узнать, что с тобой, - наконец ответил я.
    Мои фразы были, как в плохом кино, пафосны и бессмысленны.
    - Я заболела, - ответила она.
    Я хотел спросить чем, но постеснялся. И замолчал. И она замолчала. Мы сидели и смотрели друг на друга. У неё были самые синие в мире глаза. А ещё у неё была заплатанная рубашка.
    Но это уже не имело значения. Потому что у меня была Яся. А всё остальное – ерунда.
    
    Ясин отец, ярый коммунист, умер в Мурманске в сентябре 1991 года от разрыва сердца. Его никто не жалел, никто им не восхищался даже посмертно. «Туда ему и дорога», - кричали птенцы перестройки, в прямом и переносном смысле кидая грязь в тех немногих, кто пришёл проводить его. Я не знаю, сколько боли и унижений стерпела Ясина мать. Знаю только, что в свои сорок пять лет она была белой, как снег, и перенесла инфаркт.
    Имя для дочери – Ярослава – придумал отец. Он бесконечно любил её, и последние слова, произнесённые им в больничной палате, были: «Берегите Ясю!»
    
    Я берёг её. Я каждое утро встречал её у подъезда, переводил через дорогу, и мы садились в трамвай. В метро мы тоже ехали вместе, и у меня никак не получалось сразу отпустить её руку на той станции, где мне было положено выходить. И я ехал дальше, а потом возвращался. Мои одногруппники привыкли к моим опозданиям на пары, и говорили лектору, что я живу в Сосновом Бору. По выходным мы ездили за город, и гуляли там до наступления темноты. И неизменно возвращались домой на трамвае.
    
    Однажды я сказал ей, что люблю её. Просто, как обычно, начал фразу: «Ты знаешь, Яська… - и, когда она вся превратилась в слух – она всегда очень внимательно слушала меня, вдруг закончил, - я тебя люблю». А потом трамвай качнулся, и я прижался губами к её щеке. А она положила мне руки на плечи. И так мы застыли, и я бы стоял так вечность, но от метро до нашей остановки было всего десять минут езды.
    А потом, у самых дверей подъезда, она вдруг вскочила на скамейку и, оказавшись одного роста со мной, обняла меня, прижалась щекой к щеке и зашептала тихо-тихо. Я не помню слов, помню только этот шёпот, и её тепло, и как первый раз робко поцеловал её, и как сжимал её холодные ладошки, и как бормотал, словно пьяный повторял её имя, а она тихо отвечала мне… Потом она ушла, а я шёл, шатаясь, как пьяный, и думал о том, что завтра нам опять ехать в институт вместе… на трамвае.
    
    Сейчас я лежу под одеялом. Тепло. Солнечный лучик бегает по стене, щекочет носы знаменитым рокерам на моих постерах. На ковре около кровати свернулась калачиком кошка, и тихо мурлычет свою собственную песню.
    Рядом со мной спит Яська. Её светлые волосы на солнце отливают золотом. На лице улыбка. Я осторожно обнимаю её, и чувствую её ровное дыхание. Яськина ладошка со множеством замысловатых колечек лежит у меня на груди. Яська… Моя Яська… Всегда моя Яська.
    
    Я не знаю, кто придумал трамвай. Но непременно поставлю ему памятник.
    


    

    

Тематика: Любовное, Психологическое


© Copyright: Анна Сизова, 2009

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Анна Сизова - Боги не ездят в трамваях.

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru