Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Александр Кожейкин

Безумец

     Он опять стоял у мусорного бака и, шаря в нём палкой с заострённым наконечником, смотрел не на мусор, а на догорающий закат в конце широкого и длинного городского проспекта. Но как будто вовсе не видел ни закат, ни вереницы машин, несмотря на вечерний час всё так же спешивших по своим делам, а думал о чём-то своём, очень важном.
    Мне показалось: я уже видел его здесь, почти в самом центре чадящего, большого, хронически больного и медленно вымирающего города.
    -«Его большую, благородную, великолепную отчизну какой-то скучный шут погубил ради красного словца, и это он простить не мог»*, - вдруг негромко, чётко, но без театральной патетики произнёс этот старик в длинном драповом пальто. И, покосившись на полную луну, уже набравшую свежести от спустившегося с октябрьского неба морозца, добавил ещё тише:
    -И я простить не могу. Впрочем, кому до этого дело?
    Точное, слово в слово, цитирование Набокова и пронзительный взгляд голубых глаз поразили меня, и я, остановившись на обычной своей вечерней прогулке с собакой возле мусорных баков, не смог просто пройти мимо необычного старца, чтобы внимательно не рассмотреть его. Остановившись, как бы ожидая завершения обычного собачьего туалета, я искоса рассмотрел незнакомца, отметив много для себя интересного.
    Он, вероятно, был очень красив в молодости, если даже теперь морщинистая старость не принуждала отводить взгляд от аристократического лица, обаяние правильных черт которого ещё более усиливалось орлиными бровями и пышной седой шевелюрой. В нём, уцелевшем каким-то невероятным чудом, явственно чувствовалась гордая порода почти полностью изведённых, разогнанных, массово расстрелянных дворян, и возможно, высокий, исхудавший и нищий потомок древних родов был бы легко узнаваем в чертах фамильных портретов иных старинных особняков, коль скоро сохранились бы дворцы эти с портретами.
    -«Прости меня! - вдруг воскликнул он, обратившись к помрачневшему небу, - милосердный, серый ангел, ответь же мне, помоги, скажи мне, что спасёт мою страну?»**
    -Из артистов поди, сердешный, - послышался за спиной моей голос старушки, и сама она, подойдя поближе, протянула старцу полбуханки свежего хлеба, поспешив пояснить быстренькой скороговоркой:
    -Он ведь из контейнеров не ест, а всё ищет, ищет в них чего-то. А чего он там ищет, кто ж его знает, - добавила добрая бабушка, - а говорит всё складно, красиво. Может, и вправду артист. Говорят, выпустили его из шумашедшего дома. Не опасен, дескать, для обчества. Тихой такой, безобидной... Ходит-бродит себе по городу, вреда никому не делает. У церковки вчерась сидел, его привечали, болезного, потчевали. Только отчего-то долго там не задержался.
    Старец низко поклонился бабуле, взял хлеб, положив его в выгоревшую матерчатую сумку, и неожиданно изрёк, глядя на меня в упор:
    -«Я знаю, ты тоже тоскуешь... но твоя тоска, по сравнению с моею буйной, ветровой тоской, - лишь ровное дыхание спящего. И подумай только: никого из племени нашего на Руси не осталось. Одни туманом взвились, другие разбрелись по миру. Родные реки печальны...»***
    Он вдруг умолк на полуслове, его глаза заблестели нахлынувшей влагой, а затем две слезинки, как бы соревнуясь, покатились по щёкам его, застывая под порывами обжигающего северного ветра.
    Но не ветер этот, а гораздо более свирепый, жестокий холодный поток вдруг охватил всё моё существо, бросил в дрожь, заставив ещё более пристально вглядеться в лицо его и спросить важное:
    -Кто ты?
    -Кто я? Поймёшь ли? Я хотел объяснить ученикам своим, как прекрасна непостижимая моя страна. Не сумел. Не смог найти сильных слов, говорил о мелком и упустил большое, великое. Как оправдаться мне? Чем вину искупить? И жутко мне теперь от этого так, что не могу найти я покоя. Вот и хожу, думаю и думаю. И куда не пойду, всюду гложет меня мысль острая, как бритва, одна единственная, что не исполнил я своего предназначения. А оттого ни здесь, ни там не будет мне покоя. Кто я? Я и сам теперь этого не знаю.
    Глубокий вздох вырвался из груди его, как будто сама больная душа, вырываясь из оболочки, молила о помощи поблескивающие звёзды, равнодушно взирающую с неба Луну, а может, и самого бесконечно могущественного Создателя.
    Налетевший ветер бросил на старика кучу жёлтых листьев со старой липы, и один из них, как бы в награду, опустился на седую поникшую голову.
    Мне очень хотелось сказать ему что-то доброе. Может быть, попросту соврать, что всё будет хорошо. Он, скорее всего, молча кивнул бы на это, ни за что не поверив словам моим, уловив глубинами подсознания, что в действительности и я, как умный человек, давно уже не жду никакого чуда.
    Кольнула мысль: нет, хорошо ему не будет, и сказать старику мне, собственно, нечего.
    Я лишь улыбнулся ему виновато. Он понял всё и, махнув рукой, побрёл по длинной аллее, подгоняемый дующим в спину северным ветром, который в этот час один во всем мире стал его союзником.
    
    
     2.10.2002 г.
    
    * В.В. Набоков, «Бритва»
    ** В.В. Набоков, «Слово»
    *** В.В. Набоков, «Нежить»
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Философское


предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

02.03.2009 12:45:26    Александр Кожейкин Отправить личное сообщение    
Спасибо, Наталья!

Как ни странно, случай реальный - дает о себе знать мое журналистское прошлое - я поначалу шел строго от факта, а выдумывать основу сюжета начал сравнительно недавно - лет 7-8 назад. То есть все рассказы с 1983 по 2002 год имели под собой фактическую основу.

Насчет соотношения прозы и стихов - некоторые, наоборот, считают стихи на порядок выше. Однозначно вырисовывается необходимость продвижения и тех и других, Но пока все идет неплохо - вчера на этом сайте был рекорд - в 23-00 Москвы 640 читателей. Я размещаюсь на 10 сайтах, так там полно восторгов, но в сутки заходит (кроме монстров: Стихиры и Прозару. где примерно по сотне) 5-7 человек. Вот у меня много других хороших рассказов на этом сайте, а прочло их мизерное количество. Вот где проблема.
Про картину. Художника хорошо знаю. Но, честно говоря и к стыду своему, именно эту картину и лицо Учителя совсем не помню. В Третьяковке экспонируется? Я проездом скоро буду в МСК, можно посмотреть.

С уважением
       

02.03.2009 15:09:45    Александр Кожейкин Отправить личное сообщение    
Да, именно такой и был. Вспомнил - эту картину я видел на выставке - к нам привозили. То, что он не член професионального Союза - минус этому Союзу.
       

03.03.2009 10:11:20    Александр Кожейкин Отправить личное сообщение    Ответ на твой вопрос или Продолжение следует
"Безумец возвращается" - продолжение рассказа "Безумец")

Старые люди на наших глазах стареют незаметно, но стоит разлучиться с ними на продолжительное время, как морщинистая старость при встрече сразу же проявляется в многочисленных своих приметах. Я вспомнил это, когда нынешней весной вновь увидел этого благообразного старца, издали узнав его по высокой, слегка сутулой фигуре, длинному драповому пальто и удивительно яркому клетчатому шарфу. На нём, как и тогда, не было никакого головного убора. Седая шевелюра слегка волновалась от весеннего ветра.
Старец стоял спиной ко мне у тех же мусорных контейнеров. Только на сей раз был не усталый, хмурый и ветреный вечер, а весёлое солнечное утро. И, обернувшись, как будто почувствовав моё присутствие, снова поразил своим видом, заставив усомниться в приведённом выше наблюдении.
Минуло две зимы с того дня, как мы расстались, а он нисколько не изменился. Голубые глаза смотрели так же остро и внимательно, орлиные брови так же усиливали обаяние правильных черт аристократического лица, ни один волос, казалось, не упал с горделивой головы, несмотря на отсутствие шапки. Только в руке его была не сучковатая палка с заострённым наконечником, а изящная, хотя далеко и не новая трость.
"Наверное, отыскал в мусоре", - подумалось мне, а старец, словно проследив за направлением взгляда и, уловив мои мысли, отрицательно покачал головой. А может быть, подумал о чём-то другом, мне неведомом.
-Ты спросил, кто я? - как и тогда внезапно и одновремённо отчётливо начал он. Сказал так, будто между нашим последним разговором и этой встречей прошло не две зимы - две минуты. Мне стало ясно: он не только не забыл меня, а вновь удостоил высокой чести, допустив в узкий круг своих собеседников.
-Ты спросил ... - продолжил старец, – я тогда не смог ничего ответить. Кто я? И теперь не скажу. Разве в полной мере сознает человек, кто он и что он? Разве ты способен это понять? Нет. Лишь Великий Создатель природы...
Он осёкся на слове и воздел руки к небу, а я, не испытывая никакого желания пускаться в подобные рассуждения, хотел лишь скромно объяснить своё желание поинтересоваться, как живёт он теперь.
-Видите ли... - начал я, но старец стукнул тростью о землю и ещё более внимательно взглянул прямо в мои глаза.
-Вижу... тоску твою, боль затаённую ... Вижу печальные облака над страной. Печальны они, как реки и люди иные. Даже облака печальны, а что говорить о тебе и обо мне. Кто ты, тебе известно. Кто я? Может, я – память? Может, совесть? Но ... позволь говорить о том, что не довелось сделать. Ты знаешь, я очень хотел объяснить ученикам моим, как прекрасна непостижимая страна моя, да не сумел. Не нашёл сильных слов, говорил о мелком и сущем, упустив великое и главное. Теперь нет ни учеников, ни страны. Но не только это волнует меня. Сквозь шум осатаневшего ветра и издевательский шёпот деревьев, под бой курантов мы опять шагаем не туда.
Он посмотрел на широкую аллею. Словно именно по ней нам предстояло прошагать не туда, потом перевёл пристальный взгляд на восходящее светило, которое всегда хорошо знало свою дорогу.
- Солнце! Каждый день ты восходишь из тьмы, а я каждый день из тёмной комнаты по тонкому лучу восхода попадаю в дом сознания моего и срываю плоды тяжёлых раздумий, ... - обратился он к нашей звезде. И тяжело вздохнул.
– Страны нет? – эхом повторил я то ли вопрос, то ли утверждение.
– Нет! - жёстко отрезал старец, - случилось страшное. Вирус! Знаешь ли ты, что такое вирус?
- Гм. В общих чертах.
- Вот-вот, - старик тряхнул седой шевелюрой и погрозил палкой куда-то в глубину аллеи, - вирус - это как раз то, что поразило нас. Что есть вирус? Это ничтожная мелкая частица, чуждое всей природе образование. Но он может паразитировать на живых клетках, может их находить, цепляться к их оболочке. Прицепившись, он проталкивает в клетку всего одну молекулу - РНК, в которой записаны команды по "производству" вирусов. И в клетке возникает тайный центр, своё теневое правительство, которое подчиняет своей воле всю жизнедеятельность огромной системы. И все ресурсы клетки направлены теперь на выполнение иных команд. Что дальше? Истощённая клетка может погибнуть....
- Но ведь клетка по сравнению с вирусом огромна – это целая страна, - выпалил я.
- Страна! Да! Целая страна! Ты меня правильно понял! - старец улыбнулся улыбкой человека, только что завершившего тяжёлую работу, - именно так. Из-за ничтожно малого и вредного может погибнуть великое и способное. И вдоль горизонта познания этого мелкого чудовища не стоят зеркала...
Глаза его загорелись, а сам он стал как будто выше. И даже, как мне показалось, приосанился. Старец посмотрел на меня совершенно по-другому. Наверное, так земледелец смотрит на только что проклюнувшееся из земли семечко, из которого вырастет то, что только он ведает. Тем временем к контейнерам подошёл мужчина в засаленной болоньевой куртке, сноровисто вытащил по несколько пустых бутылок из каждого контейнера, заполнив до верху большую клетчатую сумку. Он тотчас удалился, не удостоив нас своим вниманием, а мой собеседник покачал головой:
- Что мне сказать этому господину? Нечего сказать! Он никому давно не верит. Что рассказать старушкам на паперти, инвалиду без обеих ног, беспризорнику при живых алкашах-родителях? Что? Про вирусы или про Ницше? Про Михайло Ломоносова или Хайдеггера? А может, как молниеносно посбивав все шлагбаумы разумные, из гордой космической страны с гордым народом превратились в сырьевую, третьеразрядную и себя не уважающую? Милосердный человек, подскажи! Знают ли они все, куда душой угодили? Что добавить мне к этому, как понятым быть? Чтобы не один ты и не жалкая горстка людей услышала? Чтобы, ориентиры утратившие, не в "броуновском" движении продолжали суетиться по жизни, не одну память, но цель и смысл всё-таки в жизни обрели.
-Как же можно обрести это, когда в душах такая пустота? - не удержался я от вопроса.
-Пустота! И самое важное: душа цивилизации, на протяжении столетий соединяющая Европу и Азию, занемогла вирусом этим злорадным и всепоглощающим. И мало кто из власть предержащих глубоко понимает это... - проговорил жарко он.
А затем как-то сник и тихонько добавил:
-А может, понимают, но... тогда всё гораздо хуже...

Его слова тихо умерли на панельной стене ближайшего дома. И мне показалось: тишина после этих слов зловещим облаком окружила нас, хотя безликие дома, арестованные за серость в узком периметре перенасыщенных транспортом магистралей, уже начали свою музыку будней.
       

03.03.2009 14:21:07    Александр Кожейкин Отправить личное сообщение    
Нат, я его второй раз не встречал, а на этот раз все выдумал. Скажи, только честно, правдоподобно?
       

03.03.2009 19:13:35    Александр Кожейкин Отправить личное сообщение    
Cпасибо, Ната! Подправить надо - займусь обязательно.
       

03.03.2009 20:26:15    Александр Кожейкин Отправить личное сообщение    
Все твои замечания сейчас отработал. Распечатал и по тексту прошелся. Хорошо ты все подметила. Со стороны то оно часто виднее. Действительно, теперь вышел неплохой рассказ. Про описание вируса сократил до самого минимума, чтобы было понятно. Ты права, наукообразность тут не нужна. И беседуют они не на кафедре. Теперь можно будет через несколько дней и разместить.

С благодарностью.
       


Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru