Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Сергей Путин

Н.

    Уже много лет в нашем доме не появлялись новые жильцы. А тут старушка, маленькая да сухонькая - в чем только душа держится – заехала на третий, возле Валуевых, со своим скромным скарбом по какой-то социальной программе и живет целый месяц. Дом наш, некогда новый, для молодых семей, малосемейка – говорят, с годами закрепил состав квартирующих, на коих и держится. Сдавать и размениваться никто не стал – люди все простые, рабочие, не нажившие второго жилья. Так и коротаем свой век. Коллективом. Соседи общаются закадычными приятелями - имена-отчества, номера квартир... Общие секреты, одинаковые каналы по телевизору, к посторонним – с недоверием, к своим – приветливо. Герань в подъезде… Постарел дом, состарились жильцы. Молодые семьи – уже и не молодые, а иные – и не семьи даже. Дети выросли – кто с родителями, кто так, на съемных – пошли внуки. А она поселилась, обосновалась в давно пустующей после кончины прежнего хозяина квартире, обставила – как могла – скромным скарбом и жила уже целый месяц.
    
    К ней, вопреки начальному настрою, очень скоро привыкли. Бойкая, радушная и участливая, с лицом, испещренным мелкими морщинками, выдающими нелегкую судьбу, но словно согретым каким-то только ей известным будущим – она вскоре сделалась завсегдатаем ежевечерних посиделок возле подъезда, а вследствие чего – и вовсе своею.
    
    Все называли ее просто – бабушка – никто не знал ее имени, она не слишком-то распространялась о себе, все больше слушала, соглашалась, улыбалась, доверительно брала руку говорящего в свои костистые, но теплые ладони и одним только легким кивком головы и плавно прикрытыми на секунду глазами – вселяла веру, что все будет хорошо. О себе сообщала лишь, что детьми и особым имуществом не обзавелась, что ее многие знают и вспоминают, шлют письма, благодарят даже, да рассказывала, как писал ее маслом Теодор Жерико, француз.
    
    Совершая вечерние прогулки, я слушал ее рассказы. И если прочие не находили в них ничего особенно странного, кроме нездешнего имени художника, то для меня, своевременно окончившего архитектурный, казалось удивительным, что бабушка могла быть каким-то образом знакома с живописцем, творившим в начале XIX века. Более того, на память мою не шло ни одной работы называемого художника, изображавшей женщину, разве что «Сумасшедшая». И хотя бабушка наша, временами, и казалась мне немного не в себе, до сумасшествия ей было, конечно же, далеко. Не являясь, впрочем, большим знатоком и поклонником творчества Жерико, я склонен был списать все на старческую фантазию и не придавал этому чрезмерного значения.
    
    В начале июня слег после инсульта бабушкин сосед – Валуев, еще совсем не старый мужчина, под шестьдесят, ровесник моему уехавшему с новой женой ближе к морю отцу. Черт его знает, что за штука эта жизнь… Тяжело слег. Не поднимался и не говорил, питался жидким. Мы подъездом собрали какие-то деньги, но чувствовалось – дело плохо. Бабушка каждый день старалась проведать соседа, подолгу сидела молча у постели, а потом, уходя, о чем-то тихо говорила на лестничной площадке с опухшей от слез женой Валуева Зинаидой. Та жадно кивала сквозь слезы и силилась улыбнуться. Ритуал этот, повторяемый в точности ежедневно, заметно подкосил бабушку. И хотя она пыталась казаться все такой же активной – чувствовалось, силы покидают ее, она как-то посерела, сгорбилась, тонкая и прежде - сделалась совсем прозрачной и даже призрачной. Но и в это нелегкое время – не забывала повторять про рисовавшего ее Теодора Жерико, француза…
    
    Валуева - еще до наступления июля - похоронили на ближайшем кладбище, тихо и без особых изысков. Похоронные оркестры сейчас как-то не приняты… К этому времени бабушка стала совсем плоха – перестала выходить из квартиры, чем заставляла нешуточно волноваться соседей.
    
    Мне же, предложили новую работу, как ни странно - по специальности и с большим горизонтом на будущее…Согласиться – означало надолго уехать в Тмутаракань и, наверняка отказаться от намечающегося романа с Наташей. Отказаться – означало… Означало просто отказаться от очень хорошей работы и даже не мечтать заполучить подобную вновь... Наташа была моей недавней сотрудницей, привлекательной и не испорченной современностью девушкой, значительно, как я не без удовольствия замечал, моложе меня. Не знаю отчего, но я загорелся, да и Наташа, казалось, выискала во мне, пересидевшем в холостяках, некую перспективу… В душе я надеялся, очень сильно надеялся, что какой-нибудь делец уведет у меня должность и мне не придется уезжать… Чтобы отвлечься от дум я взял с полки подвернувшуюся первой книгу и начал бесцельно переворачивать страницы. И вдруг, на одной из страниц натыкаюсь на репродукцию «Плота медузы», авторства Теодора Жерико… Книга оказалась художественным изданием о французской живописи XIX века, во времена студенческой молодости подаренной мне друзьями по поводу. И я увидел… Увидел на этой картине нашу бабушку. Ее образ отражался в глазах героев картины, она виднелась на горизонте, и если бы нам удалось заглянуть прямо в сердца несчастных – то там бы мы тоже обнаружили ее, словно само полотно было насквозь пронизано ее присутствием. Не было сомнений, что это именно наша бабушка – все, все на картине принадлежало и с трепетом подчинялось ей, разве что сама она была значительно моложе и крепче, чем сейчас. То была ее картина, ода ей, если хотите - ее портрет, ее суть. Теодор Жерико, француз, писал ее маслом…
    
    Я тотчас бросился подъездом вниз по лестнице и без стука толкнул дверь в бабушкину квартиру. Дверь легко подалась, незапертая, вперед. Бабушка сидела на кухне у окна, вся такая съежившаяся, словно озябшая, увядающая, в затрапезном платье и шерстяных носках. Я закричал, вы - на картине Жерико, это вы, действительно, я знаю, вы – надежда. Она лишь слабо улыбнулась в ответ, а я кричал вы на картине Жерико. Кто хочет, тот найдет, губами прошевелила, пожелает – поверит. Надежда, так вот почему по соседству с беднягой Валуевым, мысли путались, чем мне помочь вам. Не бойся, сынок, я слабла, но не умру, мне уготовано умереть последней, познакомившись со мной – уже наверняка не забудешь, даже если меня нет рядом и нет причины – просто вспомни, я буду, она помолчала немного, остальное – пустяки, самая большая глупость - жить для себя, а мне глупостей не хочется.. Я просил ее не покидайте нас, она отвечала не покину и было нечего сказать более, я стал спокоен, так уж она умела вселить уверенность…
    
    Уходя, уже в дверях, я обернулся и спросил – не нужно ли ей чего-нибудь, и что если чего-нибудь нужно – то я вполне мог бы купить и занести. Мне это было не трудно. Она попросила сушек, как она любит, с маком…
    
    По ней объявляли розыск, но дело пришлось сдать незавершенным.
    
    
    
    


    

    

Жанр: Рассказ
Тематика: Не относится к перечисленному


© Copyright: Сергей Путин, 2009

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

07.04.2009 13:28:44    Чао Отправить личное сообщение    
Читала, и ждала развязку:
"как писал ее маслом Теодор Жерико, француз", может бытьона знала рецепт особенного масла, но потом поняла, что надо было читать так:
-> "как ее писал маслом Теодор Жерико, француз".

А если серьезно, читать было интересно, высокий уровень ожидания, но развязку я не поняла и разочаровалась.

Но это ничего - попался несообразительный читатель.
     
 

07.04.2009 15:36:34    Сергей Путин Отправить личное сообщение    
Знаете, действительно не все читатели понимают что я хотел сказать и показать в финале...
Для этого и картину прикрепляю всегда к тексту... Но все равно, видимо, сложно...

А суть такая - что старушка эта - Надежда (не имя, а явление)... Надежда умирает последней... Поэтому живет она уже очень давно... Даже с Жерико была знакома :) В глазах и на лицах моряков на картине - именно она, Надежда... Просто верь - и я буду... Она всегда там, где в ней нуждаются, когда она необходима... Но когда она уже ни к чему - она не умирает (как в поговорке), а просто... исчезает :)

Примерно так :)
       

07.04.2009 21:09:53    Чао Отправить личное сообщение    
Знаете, Сергей, задумано очень хорошо. И написано здорово, но финал все равно нужно переписать, чтобы не приходилось объяснять. Я, конечно, догадалась, но, поверьте, из текста это не особенно следует. Более того, возникает ощущение, что нет главного куска текста, (я даже перечитала).
У вас все правильно выстроено внутри, в голове, но дайте этому материализоваться в тексте. Как? Не знаю, может быть хватит двух предложений, а может и двух абзацев... действа из той картины.

С интересом :)



     
 


Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru