Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - НЕ ПОМИНАЙТЕ ЛИХОМ или ПОМИНАЙ, КАК ЗВАЛИ.
Дмитрий Вавилов

НЕ ПОМИНАЙТЕ ЛИХОМ или ПОМИНАЙ, КАК ЗВАЛИ.

    НА ДНЕ?
    
    Конец високосного 2008 года. Прошло еще 12 месяцев, и в нашей жизни вновь изменилось очень многое, но так ничего и не изменилось. И это не удивительно, ведь все мы с рождения живем в огромном уютном болоте. А найти в природе более устойчивое образование, чем болото, довольно трудно. К примеру, бросит очередной вождь или национальный лидер в центр болота здоровенную каменюку – затхлая вода всколыхнется, во все стороны прянут зеленые волны, в центре появится громадное пятно чистой воды, в глубину начнет поступать солнечный свет, но затем волны улягутся, дырка затянется ряской, «царское око» вновь перестанет тревожить жаб и раков, давно уже царствующих на дне, и все пойдет по-старому.
    Возможно, я не прав. Возможно, мой взгляд на все происходящее слишком пессимистичен. Возможно, «болото» охватывает лишь часть регионов Центральной России, в одном из которых я живу. Но предупреждаю сразу: не дай Вам Бог в самые трудные дни вашей жизни очутиться в российской глубинке и угодить в местную ЦРБ. Уверяю Вас, случись такое, там для Вас сделают все возможное, все, от них зависящее, и даже сверх того, и возможно даже совершенно бесплатно. Но знайте наперед: от них зависит слишком мало и возможности их крайне ограничены. Так что, если Вы все же надумаете заболеть, сделайте это где-нибудь в Казани или в Уфе, ну или, на крайний случай, в Москве или в Питере. А пока, если есть такое желание, издалека понаблюдайте за тем, как живет и чем дышит простая, задыхающаяся под гнетом всевозможных «национальных проектов» районная больница, в которой я работаю или, правильнее будет сказать, дорабатываю последние два десятилетия, ибо шансов выжить у нас уже практически не осталось. А потому и не поминайте нас лихом!
    
    ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ.
    
    В новое трехэтажное здание наша больница, до этого разбросанная по нескольким строениям, переехала в конце прошлого века. То была эпоха затухающего социализма, когда на селе еще что-то строилось за государев счет и далеко не все взваливалось на плечи местных тощих бюджетов. Переезд из старого здания в новое мы отметили довольно шумно и весело, еще не подозревая, что на этом всеобщем душевном подъеме развитие нашего районного здравоохранения закончится, и дальше начнется его медленное и неуклонное умирание. Пока же мы бродили по огромному коридору, наивно удивляясь просторным палатам и большим светлым окнам, радовались тому, что в ординаторской у каждого врача теперь будет свой собственный стол, и с нескрываемым удовольствием наблюдали за тем, как стремительно растут стены двухэтажного многоквартирного дома по соседству - нашего дома, дома для медиков!
    Первый тревожный звонок прозвенел для нас после того, как строительство жилого дома как-то разом вдруг прекратилось, и недостроенный кирпичный короб начал рассыпаться буквально на глазах. Второй этаж всего за пару лет растащили по кирпичику местные жители – в хозяйстве все сгодится, кирпич же во все времена был в цене. Первым этажом чуть позже занялись «новые русские», которые разобрали остатки здания на стройматериалы с тем, чтобы использовать старые потрескавшиеся блоки и раскрошившиеся дырявые перекрытия при строительстве какого-нибудь аквапарка, который по их заверениям будет крепче, чем скала, никогда не рухнет и будет способен выдержать девятибалльное землетрясение, не говоря уж о метровом слое снега на крыше.
    После этого мы все поняли, что социализм окончательно утух. «Царствие ему Небесное!» - подумали мы, и начали отчаянно принюхиваться – «Не запахнет ли светлым капиталистическим завтра?». Нет, не запахло. Зато вдруг явственно запахло плесенью, сыростью и мышами. Здание больницы начало стремительно ветшать, а подвал, в котором еще не так давно отмечались все праздники, и в обед можно было пару минут попотеть за теннисным столом, превратился в болото и на вечные времена оказался во власти комаров, которые в этом подвальном болоте плодятся и туда же, судя по их количеству на стенах, слетаются со всего района, чтобы умереть в обществе родных и близких.
    Капитальный ремонт в ЦРБ не проводился уже очень давно. Все сводится к ежегодно возобновляющемуся хроническому латанию дыр, от которого легче не становится никому. В этом свете крайне смешно, и как-то даже нелепо, выглядит новенькая система противопожарной сигнализации, всего за каких-нибудь две недели возникшая на облупившихся стенах и осыпающемся кусками штукатурки потолке – последнее вынужденное приобретение районной и больничной администрации, уже доставшее всех нас своими ложными тревогами и громкими призывами из динамиков к немедленной эвакуации больных и персонала из пылающего здания. А чего ему пылать то? Оно сгниет раньше, чем кто-нибудь сумеет раздуть в этой сырости огонь.
    
    ТЕРАПИЯ.
    
    На третьем этаже у нас располагается терапевтическое отделение. Именно потому, что к небесам Терапия находится ближе остальных – место это необычное, можно даже сказать, уже почти райское. И действительно, к больным там относятся сердечно, я бы даже сказал сердечнососудисто, а кроме того, печеночно-почечно и желудочно-кишечно. Неотъемлемой частью терапевтического отделения является «грузовой лифт», который ходит между первым и третьим этажами. Не смотря на то, что мощность этого устройства составляет всего две человеческие силы, работает он исправно и способен поднять наверх любой даже очень тяжелый груз. При этом, на радость чиновникам из администрации, расходы на содержание лифта минимальные – всего и требуется-то: две лампочки, дабы осветить лестничные пролеты, которые в эпоху вселенского кризиса можно в принципе и не освещать, да пруд с относительно чистой водой, в котором можно прополоскать носилки, испачканные кровью и иными выделениями человеческого организма.
    Прокатившись на живом «лифте» и выслушав от «лифтеров» пару нелицеприятных замечаний по поводу того, что кое-кому следовало бы поменьше жрать, пациент попадает в светлый просторный коридор, где его уже с нетерпением ждут медсестры для того, чтобы облепить датчиками и подключить к ультрасовременному компьютеру с широко-известной аббревиатурой ЭКГ. Наш компьютер – последнее слово медицинской техники. Переварив и переработав в своих железных мозгах импульсы бешено работающего больного сердца, он немедленно выдает перечень выявленных им расстройств, а вслед за ним и точный диагноз, который на понятном русском языке звучит всегда одинаково: «Хрен его знает!». На основании именно этого диагноза потом, как правило, и составляется план лечения, ибо других более «точных» компьютеров в больнице все равно нет, если, конечно, не считать широко-распространенные в российском здравоохранении УЗИ и ФГС. Но угадать с диагнозом, это еще пол дела. Сразу возникает вопрос: чем лечить? Для спасения жизни пациентов в распоряжении медиков имеется лишь несколько флаконов соленой и сладкой воды, более известных в народе как «физраствор» и «раствор глюкозы», да крайне скудный запас медикаментов, который, как правило, весь без остатка «съедается» бомжами и алкоголиками, периодически поступающими в ЦРБ с заранее известными диагнозами: «Отравление суррогатами алкоголя» и «Печеночно-почечная недостаточность». Эти люди-растения не способны обеспечить себя лекарствами, и нам приходиться переводить на них все то малое, что еще пока имеется в заначке у старшей медсестры. Благодаря и этим доходягам и двадцатилетней реформе российского здравоохранения простые пациенты в деле назначения медикаментов вынуждены рассчитывать лишь на собственный карман и на ассортимент ближайшей аптеки.
    В бытовом плане нам также все реже удается поддерживать более или менее сносные условия пребывания больных в стационаре, даже с точки зрения крайне неприхотливого в этом плане сельского населения. Отопление в больнице работает, мягко говоря, нерегулярно. С потолка все время что-то капает. Из подвала несет сыростью и еще чем-то нехорошим. Любимое детище МЧС – пожарная сигнализация время от времени суровым мужским голосом предупреждает всех о возникшем возгорании, предлагая гражданам немедленно покинуть помещения и вызывая у идущих на поправку «сердечников» новый приступ загрудинных болей. На завтрак, обед и ужин подают кашу, борщ, уху, щи, пюре, оладьи, мясной соус, компот, чай, какао, и все это из ячневой крупы. Уборщицы моют пол, и он тут же вытаптывается полупьяными или полутрезвыми посетителями - все как один в модных ботинках от фирмы «Только что из кочегарки». Слова «тапки» и «халат» для этих ребят ровным счетом ничего не значат, точно так же, как папуасу ни о чем не говорят слова «лед» и «снег». Далеко внизу, на земле, поблескивает на солнце ровный слой пустых бутылок и «фунфыриков», выброшенных пациентами в окно туалета и до поры припорошенных снегом. Они будут лежать там до весны, пока не снег сойдет, открыв общественности всю правду о пациентах стационара, и не появится возможность для проведения ежегодной операции под кодовым названием «Хрусталь». Единый и обязательный для всех Ленинский Субботник – это в далеком прошлом. Ныне он подразделяется на два этапа: когда сходит снег – операция «Хрусталь», когда подсыхает земля – операция «Мусор», в истинном значении этого слова, разумеется.
    Курс лечения в нашей больнице обычно не составляет более двадцати дней. Дальше больному уже самому приходится выбирать: или вниз по лестнице – домой, или вверх через чердак и кровлю – к предкам. Рассчитывать на более продолжительное лечение, не говоря уж о курсе реабилитации, больной не может, ибо позволить себе такую роскошь больница не в состоянии. В противном случае ей предстоит выдержать неприятный разговор с инспекторами из Фонда Обязательного Медицинского Страхования на тему «Что такое необоснованная госпитализация и как нам бороться с превышением сроков пребывания больных на стационарной койке». Впрочем, одними лекциями дело обычно не заканчивается. Кроме всего прочего больнице приходится выплачивать солидные штрафы. Ребятам из ФОМС ведь тоже надо на что-то жить. Спасает лишь тот факт, что большинство инспекторов некогда сами занимались врачебной практикой, а потому найти с ними общий язык нам еще пока удается. Впрочем, очень скоро к важному с точки зрения правительства фискальному ремеслу начнет подключаться современная крайне энергичная молодежь, которая шагнет в разбухающие ряды инспекторов ФОМС прямо с институтской скамьи, минуя весьма непродуктивный в плане карьеры этап общения с больными, и вот тогда нам всем придет полный абзац. И без того прореженные ряды медиков поредеют еще больше. Кому же понравиться за четыре с половиной тысячи в месяц получать пинки и оплеухи от каких-то «тыловых крыс», которые больных в глаза не видели.
    
    УКСУСНАЯ ЭССЕНЦИЯ.
    
    Сегодня у нас в терапии особенный гость – мужик, траванувшийся уксусной эссенцией. Чего-то он там под Новый Год не поделил со своей бабой, весьма опрометчиво решив, что демонстративный суицид позволит ему наладить семейные отношения. Мужик, ты не тот способ выбрал! Мало того, что в больнице теперь воняет, как в одном из цехов химкомбината, так ты еще сам выстелил себе прямую дорогу на Тот Свет, и «точку невозвращения» прошел в тот самый момент, когда открыл флакон с резко пахнущей жидкостью.
    Диалоги с подобными пациентами врезаются в память на долгие годы:
    
    ВРАЧ (с искренним сочувствием к безнадежному пациенту): Мужик, ты чего уксус то пил? Чего хотел этим доказать?
    МУЖИК (давясь кашлем): Жена у меня дура, каких мало!
    ЖЕНА (заламывая руки): Доктор, а это все очень опасно?
    ВРАЧ: Все зависит от дозы. Но как минимум – пластиковая трубка вместо пищевода.
    МУЖИК (горестно): Вот я дурак!
    ЖЕНА (обращаясь к медсестре): А у вас в отделении такие больные уже были?
    МЕДСЕСТРА (сложив руки на груди, со скучающим видом): Сплошь и рядом.
    ЖЕНА (с надеждой): И как? Выживают?
    МЕДСЕСТРА (с сомнением в голосе): Всяко бывает…
    МУЖИК (с надрывом): Вот я дурак!!
    ВРАЧ (обращаясь к жене): А сколько он выпил то?
    ЖЕНА (с некоторым облегчением в голосе): Да немного! Граммов 30, не больше.
    ДОКТОР (уже все понимая): Дело плохо!
    МЕДСЕСТРА (неосторожно): У-у!
    МУЖИК (с отчаянием): Вот я дурр-р-р-а-ак!!!
    
     Через четыре дня в реанимационном отделении Областной Больницы он умрет.
    Мы не знаем, каков он человек, и останется ли на этом свете хоть кто-то, кто будет его помнить, и кто станет горевать о его безвременном уходе. Зато мы знаем точно: если бы в новогодний праздник этот несчастный выпил водки или вина исключительно ради веселья, а не ради того, чтобы напиться до умопомрачения, все было бы совсем иначе. По крайней мере, праздники он бы пережил.
    
    ХИРУРГИЯ.
    
    Спустимся этажом ниже. Всего два лестничных пролета, а как разительно меняется картина. Из рая попадаем в ад. Темный коридор, уходящий в бесконечность, зеленые насаждения в кадушках, призванные сгладить общую не очень праздничную картину, но выглядящие в данном месте не совсем уместно. Почему? Потому что здесь пролегает линия фронта между ними и нами. С той стороны: покалеченные мотоциклисты, обгоревшие алкоголики, абортированные школьницы, прободные язвенники, скрюченные хондрозники, нагноившиеся травматики, опоясывающие лишайники и спеленутые бинтами и простынями белые горячечники. Армия тьмы! С этой стороны – ОМОН. Отряд Медиков Особого Назначения. Все как один жилистые, подтянутые, бесстрашные и циничные. А чего вы хотели? Без ущерба для собственной психики копаться каждый день в гное, крови и костных отломках дано далеко не всем. Но кто-то ведь должен всем этим заниматься. Поэтому, если тебе при помощи гири или чулка вытянули сломанную в нескольких местах ногу, молчи и терпи. Нечего поганить священные больничные стены трехэтажным матом. Никто ведь не заставлял тебя садиться за руль пьяным. А ты, милая, перестань, наконец, визжать! Да, доктор делает тебе аборт холодными как лед инструментами. И что? А на какое собственно обращение ты рассчитывала, когда обдумывала, не стоит ли тебе убить еще одного ребенка в твоем ненасытном, особенно в том, что касается плотских утех, чреве? А тебе, обмочившаяся и обгадившаяся грязь, вообще лучше помолчать в тряпочку. Вон она рядом с тобой на полу валяется, чтобы твои испражнения подтирать. Вместо того чтобы выпрашивать у медсестер спирт или посылать свою сморщенную как моченое яблоко сожительницу за водкой, поблагодарил бы лучше Господа Бога за то, что он сохранил твою никчемную жизнь. Если бы ты не пил самогон с 14 лет, и твой мозг не атрофировался до размеров детского кукиша, ты бы после того удара в голову просто не выжил. Врачи не успели бы вскрыть тебе череп и выпустить оттуда кровь. А теперь ты протянешь еще пару лет. Издохнешь не на больничной койке, а под забором с пустым «фунфыриком» в руке. Но пока ты не выписался, мы будем перевязывать тебя последними нашими бинтами и вливать в тебя последние запасы растворов, в том числе отбирая их и у того дедули из соседней палаты, которому давеча ампутировали ногу. У него в отличие от тебя есть те, кому он нужен, и кто готов купить ему все необходимое. Он не виноват в том, что ты вчера полез в пьяную драку, и от удара бутылкой по макушке твоя черепушка треснула, но именно он фактически и оплатит твое лечение. А больше то и некому. Врачам же останется лишь молиться Богу, чтобы у тебя, тварь, не возникли проблемы с дыханием, и им не пришлось тащить из операционной единственный на весь район аппарат Искусственной Вентиляции Легких с тем, чтобы попытаться спасти твою жизнь. Чтобы потом какой-нибудь Малахов с «Первого Канала» не напомнил нам о Клятве Гиппократа, которую мы, кстати говоря, никогда и никому не давали. Этих высокооплачиваемых умников с центрального телевидения вообще ничего кроме рейтингов не волнует и им наплевать на то, что, возникни у деда из соседней палаты послеоперационные осложнения, он обязательно умрет. Мы ведь не сможем отключить от ИВЛ тебя с тем, чтобы подключить его. Ты будешь дышать, а его будут хоронить дети, внуки, правнуки, соседи, друзья. И не приведи Господи, ты станешь потом глубоким инвалидом. Ведь выписывать тебя некуда, ибо ты – БОМЖ, и жить тебе негде, и в дом инвалидов тебя возьмут лишь через полтора года, когда там кто-нибудь умрет, и для тебя освободится место. А значит, чтобы не получить от парней из ФОМС пару увесистых пендюлей за превышение сроков твоей госпитализации, нам на радость Эрнстам и Малаховым придется поступить так же, как это уже сделали с одним из таких как ты наши коллеги - выписать тебя туда, где ты живешь, тобишь на улицу. Разумеется, мы не повезем тебя на детскую площадку. Зачем детишек то пугать? Сгрузим на каком-нибудь пустыре. И даже не надейся, что положив твое сиятельство на песок, мы оставим тебе в подарок больничную простыню.
    
    ДЕТСТВО.
    
    На одном этаже с хирургией располагается детское отделение – в больничном сленге - «детство». Всего две двери открыть, и ты в другом мире. Детское отделение – отдушина. Слово «отдушина» не зря созвучно слову «душа». В этих стенах начисто исчезает злость и раздражение и остается только жалость и сострадание. Ведь вся эта мелочь пузатая, бегающая и ползающая под твоими ногами, не виновата ни в чем, и здесь она отдувается не за свои грехи.
    Почти сразу при входе вы услышите дикий рев из процедурной. Это кричит шаляпинским басом трехгодовалый богатырь, которому ставят капельницу. А дело это, надо сказать, нелегкое. Для выполнения этой сложной процедуры требуется как минимум два медицинских работника. Один пытается попасть иглой в вену, что тоньше нитки, другой изо всех сил держит извивающегося пациента, при этом гремит погремушкой и поет совсем не детские песни:
    
    Трынди-брынди балалайка,
    На печи лежит хозяйка,
    На хозяйке старичок
    Заправляет червячок.
    
    Самое удивительное, что «фольклор», как правило, срабатывает – пациент быстро успокаивается.
    Процедурная в детском отделении – самое безопасное место, ибо при выходе в коридор почти сразу можно угодить ногой в один из тазиков с дождевой или талой водой. Тазики и тазы расставлены по всему отделению, дабы вода с потолка собиралась в емкости, а не текла по полу там, где ей вздумается. Можно также поучаствовать в очередной погоне среднего медперсонала за шустрым и не по годам самостоятельным «подкидышем», который у себя дома сумел выжить и не умереть с голоду, только из-за того, что его вовремя забрали у «любящих» родителей, и который только в больнице начал жить нормальной человеческой жизнью. Там же, в коридоре, вам могут повстречаться некие странные существа с мутным взглядом, источающие сильный запах табака и чего-то очень кислого вперемешку с чем-то очень спиртным. Эти существа зовутся «мамами по уходу». Особую остроту ко всему увиденному доставит аромат из аттракциона под названием «туалэт типа сортир», который стараниями все тех же «уходящих» мам вечно засорен и затоплен, и куда человеку со слабой психикой лучше вообще не заходить.
    Впрочем, справедливости ради заметим, что нормальные человеческие лица здесь встречаются все же чаще. А иногда, даже, попадаются и «папы по уходу» - создания, как правило, любящие, но крайне беспомощные.
    Детское отделение заполняется пациентами в основном за счет Детской Консультации, что располагается этажом ниже. Главные функции этого подразделения ЦРБ: контроль за численностью молодняка, наблюдение за его прибавкой в весе и за состоянием здоровья, а так же надзор за условиями его обитания и защита от хищных животных, именуемых «родителями». Опять же не буду охаивать всех огульно, но на опыте нашей больницы замечу – извращенцы, что прячутся в кустах на улице, приносят российскому детству куда меньше вреда, чем весьма определенная и крайне многочисленная категория лиц, которые почему-то тоже считают себя достойными носить высокое звание «матери» или «отца».
    Говоря о детях, не могу не сказать еще об одном не очень веселом наблюдении. Говорят, что в России детей каждый год рождается все больше и больше. Сколько их умирает вскоре после рождения, стараются, правда, не вспоминать. Зачем расстраивать президента и премьер-министра? У нас в районе статистика удручающая. Детей рождается все меньше и меньше, а на прием к педиатру их приходит все больше и больше. Вот такие парадоксы нашего времени.
    
    КАЙФ.
    
    А в терапии вновь гости! Привезли двух молодок 17 и 25 лет. Девчата «по роду своей деятельности» были вынуждены общаться с неким господином, долгое время получавшим противотуберкулезные препараты, и, очевидно, именно от него узнали о некоторых особенностях этих на первый взгляд неказистых таблеточек. При передозировке они, видите ли, способны вызывать у пациентов эйфорию и, даже, психоз. Правда, о других «умениях» широко-известного противотуберкулезного препарата молодой человек обмолвиться как-то не удосужился. А там, как выяснилось позже, был полный набор: головная боль, головокружение, тошнота, рвота, боли в области сердца, аллергическая сыпь, меннорагии, припадки и т. д. и т. п. В итоге, все вышло именно так, как во всех подробностях было расписано в разделе «побочные эффекты». С эйфорией и «картинками», правда, у подруг не заладилось с самого начало, а вот остальной «приход», как и было обещано производителем, не замедлил нагрянуть, и не по порядку, а как-то разом – всем списком.
    Ломало горе-кайфисток по полной программе. Мы были вынуждены лить в их жилы сладкую и соленую воду, вводить витамины в больших дозах, гасить судороги транквилизаторами, крепко «лечить» обеих дурех словом. Ни медикаментов, ни слов как обычно не хватало. Облегченно вздохнули мы только один раз, когда узнали, что таблетки они глотали не ради сведения счетов с жизнью, а ради, так сказать, праздника души. Хотя, по большому счету, нам-то какое до этого дело?
    Через пару дней, едва оклемавшись, они растворились в ночи, ни с кем не попрощавшись. Наверное, знали, что мы с ними еще встретимся.
    Встреча с младшей из кайфисток произошла всего через пару недель. Очнувшись как-то после очередного кайфа, на этот раз алкогольного, юная барышня вдруг явственно вспомнила, что давеча ночью она была изнасилована в весьма извращенной форме неким безнравственным типом, лицо которого тут же отчетливо нарисовалось в затуманенном водкой мозгу. Возмущению невинного создания, лишенного девичьей чести, если можно так выразиться, сразу в нескольких местах, не было предела. Пылая праведным гневом, барышня быстренько оформила свое возмущение в заявление соответствующего содержания и вместе с ним пошла в милицию.
    В три часа ночи жертву и насильника доставили в ЦРБ. Пока разбуженный и вытащенный из теплой постели гинеколог искал во внутренностях жертвы хоть какие-нибудь следы насилия и брал на анализ биологические среды, не менее сонный хирург пытался найти следы борьбы на теле самого насильника. Насильника, который был едва ли не моложе жертвы, осмотрели с ног до головы и пропустили через крайне унизительную процедуру взятия «мазков» и «смывов». На его растерянном и испуганном полудетском лице было написано: «Дяденьки, вы чего творите? Да я голых девок только в эротических снах видел. Я даже на порно-сайты никогда не забредал, потому как у мамы с папой денег на персональный компьютер нет». Разумеется, никаких следов борьбы мы так и не нашли. Смывами же и мазками пусть эксперты занимаются. Может они чего-нибудь накопают?
    Сразу вслед за насильником осматривали его жертву. Смотрели долго и так же тщательно, но кроме татуировок на плечах и множественных старых бритвенных порезов на запястьях ничего не нашли. Во время всей процедуры жертва активно клевала носом. Кайф заканчивался, и у юного создания начинали вдруг возникать сомнения: «А был ли мальчик-то?». После сообщения о том, что вообще-то за лжесвидетельство можно и по этапу загреметь, сомнения только усилились. Покорно позволив себя осмотреть, создание село на стул и сразу выключилось. Мы, разбуженные среди ночи взрослые люди, – врачи, фельдшера, милиционеры - смотрели на это брошенное всеми и никому ненужное, а потому безнадежно потерянное обществом и для общества существо и думали: «Да остались ли еще женщины в русских селениях, те, что коня на скаку... или в горящую избу... или мерилом всего теперь окончательно стал кайф?» Нам было жаль эту когда-то очень миловидную девушку. А она, меж тем, дремала на стуле и о жалости не просила, ибо в жалости вовсе даже и не нуждалась. Она была по своему счастлива, так как точно знала, чего хотела от жизни. Ничто другое её уже не волновало.
    
    ПОЛИКЛИНИКА.
    
    В поликлинику можно попасть прямо из детского отделения. Она располагается в том же крыле здания и на том же этаже. Это особое подразделение районного здравоохранения, целый мир, живущий своей собственной жизнью – мир, прямо скажем, забавный.
    После того, как некие умники из правительства поставили наше здравоохранение на хозрасчетные рельсы, заставив его самостоятельно зарабатывать себе деньги, опытные специалисты, которые больных лечат, а иногда даже и вылечивают, в российских ЦРБ перестали пользоваться спросом. И действительно, кому же, кроме самих больных, нужен врач, у которого больные выздоравливают? Здоровый в больницу уже не вернется, а значит, ФОМС за него никому и ничего не заплатит. Если же этот бедолага в тщетной надежде обрести, наконец, утерянное здоровье будет таскаться в ЦРБ ежемесячно, а еще лучше – еженедельно, денежка за его визиты к врачам будет капать в больничную казну регулярно, и рано или поздно медики смогут, наконец, получить свою зарплату. А потому, прощайте, опытные врачи предпенсионного и пенсионного возраста, по-прежнему верящие в то, что главной составляющей Клятвы Гиппократа являются тезисы «не навреди» и «не оставь без помощи», и здравствуй, племя молодое и неопытное, уверенное в том, что старина Гиппократ главным приоритетом своей деятельности считал выдвинутое им же самим правило: никогда не лечить больных безвозмездно. Кстати! Кто-нибудь, растолкуйте, наконец, не очень грамотному господину Малахову и совсем неграмотным дикторам из программы «Время» истинное содержание знаменитой «Клятвы Гиппократа», на которую они любят ссылаться, всякий раз путая ее с «Присягой Советского Врача».
    Не знаю, как у кого, а у нас в поликлинике, вот уже три года климат внутри коллектива определяется циклоном под названием «Национальный проект». Коллектив медиков окончательно разделился на три почти враждебных друг другу лагеря: на тех, кто нужен президенту, и потому исправно получает надбавку из федеральной казны, без ссылок на больничные и отпуска; на тех, кто пока еще необходим местному руководству, и получает из муниципальной казны сумму два раза меньшую той, что достается «элите», да к тому же еще, за вычетом отпуска и дней пропущенных по болезни; и, наконец, на тех, кто вообще уже никому не нужен, а значит, обойдется и без надбавок. Как результат, вот уже три года у нас идет непрерывная склока по поводу того, кто и чем должен заниматься, и на кого какие функции должны быть возложены в свете весьма значительных различий в вознаграждении за совместно-произведенный труд. А о том, что труд в сельской больнице может быть только совместным, президент и его советники вспомнить как-то не удосужились.
    Хотите знать, как это все выглядит? Извольте. Сначала больные выстраиваются в очередь к импровизированному окну, из которого несет старой бумагой и свеженарезанными огурцами. Это регистратура – хранилище секретной, но бесполезной для иностранных разведок информации, скрытой в пухлых и не очень пухлых амбулаторных картах. Получив на руки свою карту, чего в принципе быть не должно, и держа в руке заветный талончик, с перечислением данных своего страхового полиса, подтверждающего, что он никакая не букашка, а самый, что ни на есть, настоящий человек, за которого ФОМС готов больнице заплатить, пациент идет к участковому врачу, который ему на фиг не нужен. Участковый терапевт является «первичным звеном» и без его осмотра ни один узкий специалист, не удостоенный чести получать бабки от самого президента, разговаривать с пациентом не станет. Отсидев очередь к участковому, больной получает от него направление на консультацию к узкому специалисту, к которому он, в общем-то, и ехал за тридевять земель, после чего снова садится в очередь, кляня себя за то, что болен не настолько сильно, чтобы состоять у специалиста на диспансерном учете и иметь возможность посещать его, минуя «первичное звено».
    Вот такой вот механизм построило наше родное государство. Спешу обрадовать правящий дуумвират – механизм работает как часы!
    Как уже было сказано выше, работа в ЦРБ поставлена на рыночные рельсы. Врачи только что с рекламными щитами по поселку не бродят, завлекая больных на прием. Раньше у нас с этим проблем не было. Больные валили в поликлинику толпами, особенно те из них, кто по той или иной причине пользовался льготами. Придешь, бывало, на прием, а там: ветераны, инвалиды, «чернобыльцы», «афганцы», «тыловики», «жертвы сталинских репрессий». Возможность выписать бесплатные лекарства – не важно какие – была тогда главной завлекухой для всей этой охающей и стонущей массы российских льготников. Но вот родное государство сделало решительный ход конем, заменив льготы денежной компенсацией. Здоровье нации тут же стремительно пошло вверх, больные оказались на поверку здоровыми, вовсе перестав посещать поликлинику, и работники ЦРБ были вынуждены признать свою партию с государством вчистую проигранной. Нам, умным и образованным, поставили детский мат. И теперь никто из нас не знает, как же нам всем быть дальше. Но самое интересное в этом всем то, что не знает этого и родное наше государство. Оно с величайшим удовольствием давно бы уже прикрыло бесперспективные дорогостоящие лавочки с красными крестами, разбросанные по малозаселенным заволжским лесам, но кто тогда будет заниматься местным пусть и не очень многочисленным населением, и как тогда быть с широко-разрекламированной «Программой Развития Села»?
    Им это неизвестно, а нам и подавно!
    
    ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ.
    
    Если кто-то думает, что копчик – это маленький американский полицейский, то он в корне не прав. Но поскольку наш народ самый оригинальный и языкастый народ в мире, мы просто не можем не сделать маленький перерыв в экскурсии по больнице с тем, чтобы прослушать краткую выдержку из местного «Словаря медицинских терминов». Эти слова и выражения могут показаться вам странными и даже смешными, но это лишь на первый взгляд. Наши люди на самом деле так говорят, и здесь это никому не покажется смешным. Да и что же тут может быть смешного, когда болит?!
    Вот кое-что из жалоб наших пациентов:
    
    «..в корне ногу вывертывает..» - ишиас
    «..хресцы болят..» - о корешковой боли
    «..тропефт слушала… послала к гастологу..»
    «..была у вас лет десять назад.. так вот.. болит все там же и чуть ниже..»
    «..отеки в лапах, аж когти все заплыли..»
    «..болит в грудях и отдает в зад..»
    «..у меня, доктор, гипертоническое заболевание в малой стадии..»
    «..нерв рватый..» - о прострелах в поясницу
    «..шабала не соображает..» - о головокружении
    «..болит горб..»
    «..мышечная система дряхлая..» - о слабости в ногах
    «..аденома председательной железы..»
    «..балде никакого терпежу нет..» - о головной боли
    «..хожу – по фиг веники, наклонюсь – беда..» - о корешковой боли
    «..в спину звездануло, и мурашки ползают по всей жопе..»
    «..повышенное напряжение в чреватом стволе..» - боль в позвоночнике
    «..хахолка болит..» - боль в лучезапястном суставе
    «..катарк обоих глаз..» - катаракта
    «..разлохматился центральный нерв..» - до сих пор не знаем, что имелось в виду
    «..корешковый слом..» - боль в позвоночнике
    
    Можно было бы продолжить и дальше, но смех сквозь слезы это не смех, а стон. Смеяться уже не тянет, а стонать, право слово, надоело.
    
    ВЕЗЕТ ЛИ ТОМУ, КТО ВЕЗЕТ.
    
    Спустимся в «Низ». Низ – это не аббревиатура. Этим словом пестрое население третьего и второго этажей называет все то, что располагается внизу, то есть на первом этаже больницы. Именно внизу особенно ярко проявляется своеобразная «пятнистость» национального проекта, призванного поднять из руин или наоборот окончательно добить Российское Здравоохранение, если, конечно же, таковой проект вообще когда-нибудь существовал. Благодаря этому призрачному проекту, там, в нашем «Низу», вы сможете отыскать сразу два кусочка развитого социализма или не догнившего еще капитализма, два помещения, в которых местную власть в директивном порядке заставили провести евроремонт, - кабинет флюорографии и лабораторию. Когда все было готово, и кабинеты приняли тот вид, который они, в принципе, должны были иметь изначально, государство переоснастило их по последнему слову техники и науки. Нет, заключения рентгенолога и лаборантов не стали после этого более точными и развернутыми, но выглядит это все теперь очень красиво.
    Другой пример государевой мудрости – очень солидная машина «Скорой Помощи» марки «Газель». После пары месяцев езды по громадным кускам асфальта, разбросанным по всему району и некогда составлявшим единое целое, именуемое дорогами, «нацпроект» начал дребезжать, жрать усиленными темпами драгоценный бензин и сочиться изо всех дыр маслом. Его все чаще приходилось ставить на прикол и сажать фельдшеров на проржавевшие «кареты», доставшиеся нам в наследство от прошлого века. Слава Богу, через какое-то время в Москве кому-то из придворных хватило ума понять, что «буханка» для села подходит больше чем «газель», и нам в срочном порядке был доставлен еще один новенький автомобиль - УАЗ. Так что теперь у нас на ходу сразу два «нацпроекта»: не очень хороший и очень неплохой. Если их достоинства и недостатки сложить и поделить поровну, средний результат получится вполне даже сносный.
    Теперь о том, кто тоже сидит в «Низу», и кому тоже придется расхлебывать кашу, заваренную на недосягаемом для нас Верху, - о главном враче. Всегда считал и считаю по сей день, что слова «главный» и «врач» не сочетаются никак. Врач должен думать в первую очередь о тактике лечения, Главный обязан думать о том, чем накормить больных, чем расплатиться с медперсоналом и как не попасть под суд за нецелевое расходование средств. Это один из примеров того, как одно способно все же помешать другому. Сейчас голова нашего главного загружена очередным государевым изобретением – новой системой оплаты труда. На первый взгляд звучит все очень даже неплохо: «Будешь хорошо работать – будешь хорошо зарабатывать!». Вот только критериев этого самого «хорошо» никто вниз не спускал. К нам вообще-то часто спускают всякую гадость. Льют и валят все, что не попадя. И даже не удосуживаются потом посмотреть на то, как и чем мы у себя внизу это все разгребаем. А вот конкретных инструкций и директив мы не видели от «верхних» уже давно. Никто из небожителей никогда не пробовал встать на наше место с тем, чтобы лично попытаться высчитать, чей вклад в общее дело значительней и чей труд для больницы важнее: хирурга, рентгенолога, психиатра или гинеколога. Ведь это - то же самое, что попытаться ответить на вопрос: «Кто для искусства важнее: скульптор, писатель или художник?»
    Если верить должностным окладам российских чиновников, они там наверху уже все хорошо работают. Нас ленивых и непутевых им не понять. Они просто не смогут взять в толк, что в нашем болотистом «Низу», люди привыкли работать так же хорошо, как хорошо им платят, а не наоборот. По-другому просто не получится.
    А может, им об этом никто не докладывает?
    Эй, вы там, наверху! Парни, вы меня слышите? Это я – ваш электорат! Вы действительно хотите получить от меня качественный труд? Тогда спуститесь вниз и покажите мне пряник. Только после того, как я сопоставлю вознаграждение за свой труд со своими обязанностями и соглашусь иметь с вами дело, только после этого можете возвращаться к себе наверх и махать над моей головой своим любимым кнутом. А пока готовьтесь к тому, что заведомое неравенство в должностных окладах приведет к оттоку кадров оттуда, где нет денег, туда, где они есть. И тогда поминай, как звали некогда лучшую в мире систему сельского здравоохранения.
    


    

    

Жанр: Очерк, заметка


© Copyright: Дмитрий Вавилов, 2009

предыдущее  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

12.09.2009 11:04:50    Ведущая раздела Клубочек в лицах Член Совета магистров Галина Булатова Отправить личное сообщение    
Дмитрий, понравился Ваш очерк о работе медицинских работников. Помимо ясного слога вижу неравнодушие, гражданственность, ну и с чувством юмора всё в порядке. Медикам без него никуда нельзя - работа обязывает. Охо-хо, когда же всё у нас будет по уму?
     
 

14.09.2009 18:26:55    Дмитрий Вавилов Отправить личное сообщение    просто наболело!
Ничего к этому не прибавить! Не знаю, как где, но в нашем краю жить по уму станут не скоро.
       

Главная - Проза - Дмитрий Вавилов - НЕ ПОМИНАЙТЕ ЛИХОМ или ПОМИНАЙ, КАК ЗВАЛИ.

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru